Наследник Исчадья

1. Эвилейн Милшерри

- Слышала новость? С нами будет учиться осужденный!

Я не поверила: Эльза обожала собирать сплетни, не заботясь об их достоверности. И сейчас она превзошла себя. Чушь ведь – кто позволит осужденному учиться? Да и как, с Ограничителем-то?

- Не смешно, - фыркнула я.

- Я серьезно! – Эльза обиделась. – Говорят, он уже неделю в гимназии, а еще – что он жуткий преступник, страшный убийца и… - она понизила голос и с придыханием закончила: - сын Исчадия.

Невольно я вздрогнула. Хотя я в то время была слишком маленькая, чтобы понимать происходящее, но память об Исчадии в нашем мире еще свежа. Прошло всего пятнадцать лет с той страшной войны, которую развязало это чудовище. Столько потерь, столько ран и шрамов… Моя мама до сих пор оплакивает младшего брата и его юную жену. Должно быть, нет ни одной семьи, которую не коснулись бы потери в этой войне. Многие отдали жизнь, чтобы остановить Исчадие.

А у него, оказывается, есть сын? И он будет обучаться среди нас?

Невозможно.

Хотя ничего удивительного, что сын злодея и сам вырос злодеем. Но вот поверить, что его допустят к обучению в магической гимназии, как-то не получается.

Ведь мало закончить школу. В конце концов, если судить по наглой физиономии Рэйча, вольготно расположившегося на задних рядах аудитории вместе со своими дружками, хорошие оценки в школе для поступления в гимназию не особо важны. Мало иметь возможность оплатить обучение – гимназия для талантливых учеников делает поблажки. Но ведь нужен в первую очередь магический талант! Причем не ниже красного. А все осужденные связаны Ограничителями и пользоваться магией не могут. Так что делать в гимназии осужденному?

Видя мой скептицизм, Эльза насупилась:

- Не хочешь – не верь. Но я точно слышала!

Обижать Эльзу мне не хотелось. Несмотря на ее любовь к сплетням, она была славной девочкой, и мы дружили с первых дней в школе. Поэтому я улыбнулась:

- Я просто надеюсь, что это неправда. Зачем нам такой сокурсник? Не хочу, чтобы что-то отравляло наши лучшие годы.

- Ох, Эвви! – Эльза всплеснула руками. – Не переживай, никто не позволит ему творить бесчинства в гимназии!

Я выгнула бровь.

В школе царила железная дисциплина, но мы все знали, что в гимназии все будет не так. Юным магам, овладевающим мастерством, дается много свободы. Однако эта вседозволенность – мнимая, она готовит магов к жизни вне надзора, когда за свои поступки ты отвечаешь сам. Каждый должен воспитать в себе самодисциплину, ведь иначе – Ограничители и невозможность пользоваться магией. Никто не станет стоять над душой и контролировать обученных магов, а значит, надо учиться контролировать себя самим.

Вот только, хотя про эту часть свободы мы знали, но вседозволенность манила, обещая веселье… хотя бы первые пару курсов.

Так что уверенность Эльзы, что разбушевавшегося осужденного кто-то остановит, выглядела весьма наивной. Другое дело, что против магов у осужденного нет шансов – даже если маги лишь первокурсники.

- Где ты только набираешься этих слухов, - фыркнула я едва слышно.

Спорить или ругаться с подругой я не хотела, не желая портить себе впечатление от первого дня в гимназии.

Поступления сюда я ждала с нетерпением. Как, думаю, и мои одноклассники, ведь гимназия означала возможность учиться магии всерьез. Конечно, в школе преподавали основы, простейшие руны и заклинания, но без пробудившейся силы они не работали. А сила просыпалась лишь в шестнадцать – первое совершеннолетие. Именно в этом возрасте и поступали в гимназию.

На первый курс после школы мы перешли практически всем классом, за исключением пары учеников, которые то ли переехали в другую провинцию, то ли не пробудились – причем одно другому не мешало. Так что в целом ничего как будто и не изменилось. Все те же лица в первый день нового учебного года… только вместо классной комнаты – аудитория, вместо парт – скамьи с бесконечными рядами столов, а вместо малышни в коридорах – старшекурсники, многих из которых мы не знали. Переезды между провинциями, особенно во время учебы – весьма распространенная практика.

И где-то в глубине души я рассчитывала, что к нам тоже переведутся новенькие – какие-нибудь симпатичные парни, например. Но не осужденный же!

Хотя я даже не рассматривала вероятность того, что слухи о таком новеньком могут оказаться правдивы.

А затем двери аудитории открылись, впуская нашего куратора, директора и…

Осужденного.

Никаких сомнений в статусе вошедшего парня у меня не возникло, благодаря приметному ярко-оранжевому комбинезону без рукавов.

Руки парня уродовали хаотично нанесенные руны Ограничителя – от запястий до локтей, а бритая под ноль голова придавала ему опасный и устрашающий вид.

Быть не может. С нами действительно будет учиться преступник?! Настоящий бандит, по нему же сразу видно!

Испугавшись, я взглянула на директора, надеясь, что этому найдется какое-то разумное объяснение. Может, нас просто решили напугать? Показать, к чему может привести несдержанность?

- Доброе утро, господа студенты, - бодро заговорил наш куратор, господин Ристе. – С этого дня вместе с вами будет учиться кто-то особенный.

- Позвольте представить, - подхватил директор Наиде. - Дейнар Суотерри, сын Тамиона Суотерри. Он осужден и очень опасен, поэтому держитесь от него подальше. Надеюсь на ваше благоразумие.

Пока директор говорил, я бросила на осужденного короткий взгляд – достаточный, чтобы заметить, как Дейнар Суотерри, сын Исчадья, скривил губы при словах об опасности. Мне стало страшно.

И не только мне.

Аудитория зашумела возмущением, и я присоединилась к выкрикам:

- Осужденному место в тюрьме, а не в гимназии! Уберите его отсюда!

- Таково распоряжение главы Совета, - веско объявил директор Наиде. – До особого распоряжения этот осужденный будет учиться среди вас. Садись, - властно приказал он новому студенту.

Все так же – презрительно? – кривя губы, осужденный сел в первом ряду, перед кафедрой, достал из кармана свернутую тетрадь с ручкой и замер.

- А он ничего так… - прошептала мне на ушко Эльза.

Я передернула плечами от отвращения. Она действительно оценивала убийцу и преступника с точки зрения привлекательности? Он же внушает ужас одним только видом! Осужденный с полным Ограничителем… мне даже представить страшно, что он натворил.

- Будьте благоразумны, - повторил директор, обвел нас внимательным взглядом и ушел.

Никто больше не возмущался – нельзя оспорить решения Совета Девятнадцати придворных. Высшая власть в нашем мире, безупречные, мудрые, справедливые, они управляли жизнью магов твердой рукой после упразднения министерства – чтобы ужас пятнадцатилетней давности не повторился. И, если они сочли необходимым поместить осужденного в гимназию вместо тюрьмы, значит, для этого есть веская причина. Жаль, нам о ней не сообщили. Может, в этом случае с его присутствием рядом было бы смириться проще.

Господин Ристе кашлянул, привлекая к себе наше внимание, и заговорил, демонстративно не замечая странного студента.

- Сегодня у вас вводное занятие, мы познакомимся, вы получите свое расписание на первую половину триместра, узнаете основные правила обучения и получите нужные учебники. Если у кого-то есть вопросы по размещению, их мы тоже обсудим. Итак…

Зачисление в гимназию происходило сразу после первого всплеска. Помню, как волновалась, представ перед отборочной комиссией, ожидая вердикта. Мой первый всплеск был не слишком впечатляющим, и я боялась, что моего уровня не хватит для обучения. А ведь я так мечтала о магической силе! С завистью смотрела на старшего брата, уже закончившего обучение, и представляла, какой сильной магиней стану сама. Конечно, я надеялась на первоначальный уровень повыше зеленого, но не расстроилась. Если учиться усердно, можно и до синего добраться, а ученица я прилежная.

А вот распределение в общежитие происходило накануне первого учебного дня. Так что только вчера мы с Эльзой заселились в одну комнату, в чем нам и не подумали отказать. Но если я потратила день на обустройство, то Эльза бегала по гимназии, собирая сплетни, которыми поделиться просто не успела, слишком утомленная.

Я рада, что не услышала об осужденном настолько заранее.

На парня столь же демонстративно, как и куратор, не обращали внимания и остальные, обсуждая организационные вопросы. Да и он сидел молча, словно его совершенно не интересовало происходящее.

Да, не знаю, как другие, а я исподволь наблюдала за осужденным.

Первое впечатление оказалось верным – парень определенно был опасен. И ничего симпатичного, что увидела в нем Эльза, я так и не заметила. Мне был хорошо виден его профиль - обычное, ничем не запоминающееся лицо – но хмурое выражение и сжатые губы производили отталкивающее впечатление. И бритая голова. Даже будь он в форме гимназии, все равно никто не усомнился бы, что видит перед собой бандита. А оранжевый комбинезон лишь подчеркивал его статус.

Я не хотела знать, что он сделал. И без того страшно. Как мы будем учиться с таким сокурсником? Еще пять лет! Хотя, когда мы изучим первые защитные заклинания, станет проще. Ведь сейчас он, хорошо физически развитый, опасен даже без магии.

Интересно, будет ли осужденный придерживаться правил гимназии? Особенно тех, в которых говорилось о запрете нападать на других студентов. Об этом куратор упомянул особо. Как физические, так и магические нападения в стенах гимназии строго запрещены. А если уладить разногласия не удается, тогда следует использовать вызов – своего рода дуэль, которые проводится на специальной дуэльной площадке.

Вызовам господин Ристе посвятил добрую треть своей речи. Меня это не заинтересовало, дуэлянтом я никогда не была. А тот же Рэйч слушал, затаив дыхание. В школе драки запрещались в любом виде…

А вот традиционные празднества гимназии нас с Эльзой заинтересовали. Мы и в школе постоянно в подобных участвовали, и в гимназии упускать такие возможности не собирались. Нельзя же все время только учиться!

Увлеченная перспективами, я почти забыла про нового студента, но он слишком выделялся своей яркой робой, чтобы совсем его не замечать. Невольно проследив взглядом, как он покидает аудиторию вслед за куратором, я поморщилась. Неужели хотя бы на время обучения его нельзя переодеть в форму? Чтобы глаза не мозолил. Или роба – это для знакомства, чтобы все запомнили?

- И как он тебе? – по дороге в библиотеку вцепилась в меня Эльза.

- Кто? – рассеянно уточнила я.

- Сын Исчадья, разумеется! – фыркнула она. - Брутальный, да?

Я покачала головой. Дейнар Суотерри не был брутальным. Да, высокий, крепкий парень, но еще не заматеревший. Наш ровесник, может, старше на пару лет, но все равно – слишком юный, чтобы быть брутальным. И уж точно не привлекательный. Меня вот от него в дрожь бросает.

- Эльзи, он преступник. Ты видела его Ограничитель? Он полный! Такие дают только за самые страшные преступления!

- Я же говорила, что он опасен, - радостно согласилась подруга. – Кстати, ты знаешь, что Исчадье учился в нашей гимназии? Наверное, поэтому его сына к нам определили!

Вот откуда она все это знает? Я вздохнула:

- Может, переехать в другую провинцию, пока не поздно?

- Эвви, перестань! – испуганно возмутилась Эльза. – Что ты начинаешь? Ничего страшного не происходит, я уверена, все под контролем! Нас бы не стали подвергать опасности.

Я покосилась на Эльзу скептически. Все-таки в определенных вопросах она очень наивный человек. Впрочем, ее вполне можно понять. Это старшекурсники могут позаботиться о себе, а для нас, едва поступивших в гимназию, безопасность должна обеспечиваться особо. Так что, возможно, это я зря паникую и мне не стоит беспокоится о том, о чем уже побеспокоились до меня.

В конце концов, осужденный вел себя тихо и продемонстрировал послушание. Хотя бы перед директором.

- Эльзи, советую тебе держаться подальше от этого парня. Твое любопытство до добра не доведет.

- Я и не собиралась с ним знакомиться, - фыркнула она. – Мне неприятности не нужны.

Я вздохнула спокойнее. Эльза бывала непредсказуемой, и с нее сталось бы флиртовать с этим парнем. Но в этот раз она решила побыть благоразумной, на мое счастье. Я бы не сумела приглядывать за ней все время.

Чтобы получить нужные учебники, пришлось отстоять целую очередь, так что в библиотеке мы проторчали до самого обеда, попутно обсудив все новости, которые успела добыть Эльза. К счастью, тема осужденного больше не поднималась – и без того сплетен хватало. Новое место, новые люди, новые взаимоотношения – и во всем этом следовало разобраться как можно скорее, чтобы не испортить себе веселое студенческое время.

Мы едва успели отнести книги в комнату перед обедом, так что в столовый зал пришли, когда он уже был битком набит. Но даже в толпе не заметить яркое оранжевое пятно было невозможно. Осужденный нисколько не пытался слиться с окружением…

Он сидел в дальнем углу зала и ел, уткнувшись в тарелку, быстро и аккуратно. На других он внимания не обращал, хотя явно стал предметом для всеобщего обсуждения. Студенты вокруг поглядывали на него и шептались, шептались… я бы не смогла спокойно есть в такой обстановке, а этому – хоть бы что.

Ни стыда ни совести. Сразу видно, что преступник.

Я отвернулась от парня, садясь к нему спиной. На сегодня осужденного мне точно хватило. И без того еще пять лет его под боком терпеть.

Но он снова о себе напомнил.

Даже несмотря на шум, царящий в зале, я хорошо расслышала незнакомый голос:

- Эй, ты, оранжевый! А ну, подойди!

Невольно я обернулась и обнаружила, что властный приказ осужденный проигнорировал. Кто бы его ни позвал, Дейнар шел прямо к выходу, явно не собираясь останавливаться.

И отдавшему приказ это не понравилось. Я увидела, как поднялся один из старшекурсников – а возможно, что даже и выпускник. Довольно крупный парень смотрел на осужденного со смесью презрения и высокомерия:

- Кажется, кто-то не умеет подчиняться, - гневно заговорил он. – Ничего, сейчас я тебя научу уважению.

Он сделал пасс рукой, готовясь прочесть заклинание, и в зале установилась почти мертвая тишина. Все затаили дыхание, но вмешаться никто не захотел.

- Гинн Иснериан, прекратите, - со своего места поднялся еще один маг.

Я поежилась. Иснериан – имя одного из придворных, не удивительно, что этот студент привык к подчинению. Поразительно, что кто-то решился ему возразить.

Впрочем, мое удивление продлилось недолго. Вставший оказался преподавателем, и его мажистик серебрился готовым заклинанием.

- Нападения на студентов запрещены, - спокойно напомнил мужчина.

- Я и не собирался, гинн Аусверри, - надменно ответил Иснериан.

И вернулся на место, бросив на осужденного яростный взгляд. А тот, как ни в чем не бывало, шел к выходу, и лишь у дверей обернулся и едва заметно кивнул гинну Аусверри.

Тот проводил парня нечитаемым взглядом, прежде чем вернуться за стол.

- Он потрясающий! – восторженным шепотом заявила Эльза.

- Кто? – уточнила я на всякий случай.

- Гинн Аусверри, конечно! – даже возмутилась она. – Ты знаешь, что он – самый молодой преподаватель в нашей гимназии?

- Разумеется, нет. Я вообще впервые о нем слышу.

- О, Эвви! – глаза Эльзы засияли. – Он фиолетовый! Хотя и не из придворных. Очень талантливый, восхитительно молодой и красивый, самый красивый маг в мире! Правда, у него есть невеста, но, говорят, она из опальных. Так что у каждой есть шанс!

Невольно я снова обернулась – на этот раз, чтобы посмотреть на "самого красивого мага в мире".

Да, внешность гинна Аусверри впечатляла. Он был высок, плечист, мускулист, что лишь подчеркивал строгий костюм преподавателя. Довольно длинные для мужчины волосы золотого пшеничного цвета спадали на плечи мягкими волнами, обрамляя породистое лицо. Да, весьма притягательное, по-мужски красивое лицо, но я бы не сказала, что не встречала никого красивее. Как обычно, восторженная Эльза преувеличила.

И это замечательно. Пусть лучше любуется преподавателем, чем интересуется осужденным. Тем более, что гинн Аусверри показал себя благородным человеком, вступившись за студента, при этом не испугавшись наследника рода Иснериан. Хотя, если он фиолетовый, ему не страшно.

Я успокоилась за подругу.

Эльза всегда была влюбчивой. И, как я давно уяснила, чем недоступнее объект воздыхания, тем лучше. Потому что сверстников она всегда умудрялась выбирать самых гадких. А я потом утешала ее в очередной раз разбитое сердечко.

Хорошо, что моего благоразумия хватает, чтобы не влюбляться. Я не хочу размениваться на пустые чувства, и красота в избраннике для меня – не главное. Конечно, как любая девушка моего возраста, я мечтаю влюбиться, но подходящего кандидата еще не нашла. И на гимназию в этом отношении я возлагаю большие надежды.

У нас ведь даже придворные учатся! Пусть Иснериан и произвел на меня не лучшее впечатление. Задирать того, кто не может ответить – не слишком красивый поступок. Судить, впрочем, не мое дело. Ведь, несмотря на мое собственное происхождение, к высшим аристократам Провинций мой род никогда не относился. И не мне оценивать, насколько поведение наследника одного из Придворных соответствует принятому среди высшего света.

Сейчас гораздо важнее влиться в жизнь гимназии, а значит, не лезть, куда не просят. Ведь первое впечатление – самое важное.

И какое счастье, что среди сокурсников можно расслабиться, ведь мы знаем друг друга уже много лет. Только ради этого стоило продолжать обучение в своей провинции. Среди чужаков было бы невыносимо.

По крайней мере, мне.

После обеда, к счастью, продолжившегося вполне спокойно, Эльза снова куда-то убежала, а я взялась изучать расписание.

Фактически учебный год в гимназии мало отличался от школьного. Те же триместры, те же месячные каникулы, только убраны привычные недельные перерывы посреди каждого триместра, да часть экзаменов вынесена в каникулярное время. И, если не сдать экзамен, вместо отдыха приходилось готовиться к пересдаче. Отличная мотивация, чтобы не отлынивать от учебы. Ведь без сданного экзамена на следующий курс не перейти, так что придется проходить все заново, да еще и оплачивать второй раз. Бросить учебу в гимназии невозможно, маги обязаны получить образование.

И я твердо настроилась учиться хорошо. Именно поэтому расписание меня не обрадовало.

Оно оказалось слишком плотным. С самого утра и практически до ужина, с одним большим перерывом на обед. Времени между занятиями – ровно столько, чтобы перейти из одной аудитории в другую. И предметов вроде не так много, но на каждый отводится по полтора-три часа, так что нагрузки хватает. И физические занятия каждое утро перед завтраком – по часу! Что же, маг обязан быть в хорошей форме…

Но никто не может от меня потребовать любви к ее поддержанию.

Что меня порадовало – практические занятия магией трижды в неделю – сразу после теоретических. Хотя я уже пережила первые всплески, а первым заклинаниям нас обучили еще в школе, без присмотра взрослых магов экспериментировать запрещалось. Я не хотела проблем, а потому послушно ждала практики – но чего мне стоило это ожидание! И я уверена, многие мои одноклассники были куда менее терпеливы. Но не пойман – не нарушил, так что оставалось лишь тихо завидовать особо смелым. Я настолько рисковой не была.

Остаток дня я посвятила организации своего учебного процесса – расставила книги в соответствии с расписанием, приготовила форму, в том числе для физических упражнений, рассортировала тетради, очистила мажистик. Не то, чтобы в последнем имелась нужда, ведь по назначению я его еще не использовала, но правильную привычку следовало заводить сразу.

На ужин я не пошла, решив перебиться чаем с мамиными булочками. Мне не хотелось видеть осужденного или некрасивые сцены с его участием. День и без того выдался неожиданно напряженным.

И только перед сном я подумала, что стоило бы связаться с отцом, чтобы поинтересоваться, нельзя ли как-то избавиться от осужденного в гимназии. Но было уже поздно, и здравая мысль растворилась в наплывающей дреме.

Первый день в гимназии принес мне много волнений, связанных с неожиданным студентом. Я тревожилась за свою безопасность, меня пугало столь близкое соседство с опасным преступником, мне хотелось понять, почему Совет распорядился обучать ограниченного в использовании магии осужденного. И все же я чувствовала радостное предвкушение, ведь совсем скоро я стану настоящим магом, научусь пользоваться мажистиком, обрету навыки, упрощающие жизнь. А еще меня ждет студенческая жизнь, и я собираюсь взять от нее все возможное. И в первую очередь – знакомства. Подумать только, в нашей гимназии учится наследник одного из Придворных! А может, и не один…

Засыпала я с улыбкой.

2. Ардин Аусверри

Да, к такому жизнь меня не готовила.

Но в моих планах давно уже все пошло наперекосяк, так что удивляться не приходится. Встреча с Тэсси перевернула все с ног на голову, но я ни о чем не жалею. Что меня ждало без нее? Кресло руководителя одного из предприятий отца, выгодный брак по договоренности, бесконечная череда приемов и сделок – и одиночество, полное и беспросветное. Точно как у отца. Их брак с матерью так и не стал счастливым, слишком разные люди, слишком разные интересы. Взаимные измены, отчужденность, светские маски мнимого благополучия. Я знал, что и меня ждет то же самое, но затем в мою жизнь ворвалась Тэсси, и я отказался от всего – семьи, наследства, положения в обществе, только чтобы быть с ней.

Конечно, преподавание в гимназии не являлось верхом моих амбиций, но пока это единственная работа, которую мне удалось найти. Отец постарался закрыть для меня все прочие возможности, в надежде, что я одумаюсь. Но на жизнь мне хватало, и я чувствовал себя куда счастливее, чем будучи наследником огромного состояния.

Так что сюрпризы и повороты судьбы давно перестали меня удивлять, но все же к подобному я оказался не готов.

Направляясь в свой кабинет в стенах гимназии меньше всего ожидаешь столкнуться с осужденным. При том, что в моей жизни в принципе не могло возникнуть ситуации, когда я мог бы пересечься с подобным контингентом.

Что вообще осужденный делал в гимназии?

Это был первый вопрос, который я ему задал, обездвижив заклинанием.

- И как ты сюда пробрался?

Осужденный взглянул на меня как-то устало и ответил:

- Я студент. Буду тут учиться.

Только после его слов я обратил внимание, что он действительно очень молод – еще подросток. Ровесник моих учеников, но…

- Это чушь. У тебя полный Ограничитель, ты не сможешь учиться. Я вызываю стражу.

- Давайте сначала к директору? – предложил парень.

Слишком уверенно предложил, так что я усомнился в своей правоте.

Но – студент? Этот осужденный? Что-то слабо верится.

- Гинн Наиде, - к счастью, директор был на месте. – По гимназии разгуливает осужденный!

Я подтолкнул мальчишку к директорскому столу.

Наиде чуть заметно скривился:

- Опять ты?

- Давно бы собрали всех работников и объяснили, кто я, - ворчливо откликнулся парень, вызвав у меня изумление.

Так что, он не соврал? Директор-то удивленным не выглядит.

- Еще мне осужденный не указывал, что делать, - презрительно бросил Наиде и взглянул на меня: - По особому распоряжению совета Девятнадцати этот осужденный будет учиться в нашей гимназии.

- Почему в нашей? – не нашел ничего лучшего спросить я.

Неужели опять папочка постарался?

- Потому что это – Дейнар Суотерри, и его печально известный родитель когда-то тоже учился у нас, - хмуро ответил Наиде.

Он, похоже, до сих пор был опечален этим фактом.

Я тряхнул головой, собираясь с мыслями:

- Исчадье? Этот осужденный – сын Исчадья, и его действительно отправили сюда обучаться? Он имеет право находиться здесь?

- С определенными ограничениями, но да, имеет.

Я помолчал и хмуро заметил:

- Тогда имеет смысл донести это до всех в гимназии. Иначе парень из вашего кабинета не будет успевать выходить.

- И я о том же, - поддакнул Дейнар.

- Я подумаю, - поморщился Наиде. – Идите, гинн Аусверри. И этого с собой прихватите.

Суотерри не стал ждать, выйдя из директорского кабинета первым. И уже в коридоре уставился на меня:

- Так это вы – преподаватель по магической защите?

- Да, - осторожно согласился я, внимательно рассматривая парня.

Он выглядел как натуральный хулиган с этой его бритой головой, упрямо вздернутым подбородком и мешковатой робой. Да и полный Ограничитель говорил сам за себя – этот парень явно не из лиги хороших мальчиков. Подумать только, сын самого Исчадья. Явно пошел по стопам родителя. Хорошо, что вовремя поймали, нам только еще одной войны не хватало.

- А я как раз вас ищу, - бесхитростно сообщил он.

- Зачем? – изумился я искренне.

- Мне нужны уроки защиты, - пожал он плечами с таким видом, будто это самая очевидная на свете вещь.

Я сложил руки на груди:

- И с чего ты взял, что я их тебе преподам? Раз ты студент, будешь заниматься со всеми.

- Но мне ведь не дадут, - парень не сдавался. – Я же стану здесь изгоем, и без умения защититься я буду постоянно бит. А то и хуже, кто знает, как поведут себя маги по отношению ко мне.

Было видно, что эту речь он приготовил заранее, и сквозь уверенность мальчишки пробивалось волнение. Он определенно не желал становиться мальчиком для битья. Но я не собирался ему помогать. В конце концов, закон он нарушил по своей воле, и теперь пусть на собственной шкуре ощутит, к чему приводит непослушание.

Поймав себя на последней мысли, я мысленно поморщился, осознав, что цитирую отца.

- Меня это не волнует, - равнодушно ответил я и развернулся, собираясь уходить. – Тебе стоило подумать об этом до того, как ты пошел против закона.

- Я не преступник, - голос Дейнара прозвучал неожиданно твердо.

Парень определенно уверен в своей правоте.

Я усмехнулся и кивнул на его Ограничитель:

- И за что же тогда тебя наградили этим?

- За то, что я родился, - просто ответил он.

Сын Исчадья. Самого проклинаемого мага нашего времени. Того, кто развязал кровопролитную войну, унесшую сотни бесценных жизней. Того, кто уничтожил даже собственных союзников, когда поражение стало неизбежным. Могли ли осудить чудом выжившего пятнадцать лет назад ребенка только за то, что он был сыном своего отца?

Нет. Дети не отвечают за грехи родителей, даже такие. Иначе моего отца давно закрыли бы в тюрьме – мой дед поддерживал Исчадье, хотя в семье не принято это вспоминать.

Так что мальчишке я не поверил.

- Ты лжешь.

- Зачем бы мне? – пожал плечами Дейнар. - По-вашему, что такого страшного я мог совершить в свои шестнадцать, ничего не зная о магии? Ведь к Ограничителю приговаривают за преступления, совершенные с помощью магии! Вы слышали о таких в последнее время?

Он смотрел выжидающе, и я вынужден был признать, что ни о чем таком не слышал. А ведь такое преступление, за которое дают полный Ограничитель, должно быть у всех на слуху.

Моя уверенность в лживости мальчишки слегка пошатнулась. Но… его не могли осудить только за происхождение. Это невозможно. Совет не пошел бы на такое.

- Наверняка есть что-то еще, - строго глядя на Дейнара, заявил я.

- Что? Я всю жизнь прожил в обычном мире, не зная ничего ни о магии, ни о родителях. А потом меня забрали в этот мир, хотели убить, потом казнь заменили на тюрьму, и в конце концов определили сюда. Я просто хочу чтобы ко мне не лезли, это что, так много? Мне нужна только защита, будьте человеком, помогите мне!

- Я не человек, я маг, - поправил я. – Что значит – хотели убить?

- Этот… гинн Вердериан, который меня сюда притащил, требовал у остальных согласия на мою казнь. Но с ним не согласились, потому что побоялись последствий, и решили, что лучше будет тюрьма, где обо мне никто не узнает…

- А как ты попал в гимназию? – это звучало как-то очень правдоподобно.

Но все же…

- У меня был… как это называется? Всплеск, вроде бы? И тюрьма едва устояла. Ее начальник отказался меня там держать, пока я не научусь сдерживать эти выбросы.

Я уставился на него изумленно:

- Тебе… необученному магу со всплесками, нанесли полный Ограничитель? – немыслимое дело, но…

Если это так, то и все остальное тоже вполне может оказаться правдой.

- Да, - просто согласился парень.

Я внимательно его оглядел. Он все так же производил впечатление плохого парня, но вот взгляд… Поначалу я не обратил внимания, но Дейнар смотрел открыто и бесхитростно, словно ребенок, не ждущий от жизни ничего дурного. А еще он прятал волнение, и даже почти успешно.

Мог ли он быть совершенно невинным? Сомневаюсь. Но в его словах определенно есть доля правды.

Вердериан. Один из Девятнадцати придворных, глава совета. По сути – самый могущественный маг во всех провинциях, облеченный всей полнотой власти. Какое ему дело до мальчишки, пусть даже сына Исчадья, побежденного им пятнадцать лет назад? Дейнар рос в большом мире – и вполне мог бы жить и дальше, ничего не зная о магии. Зачем его убивать? Да, понятно, почему это предложение не поддержали – у совета хватает противников, для которых убийство подростка только за то, кем был его отец, станет красной тряпкой для быка. В чем бы ни был виноват юный Суотерри, на казнь этого явно хватить не могло.

Но почему его приговорили к Ограничителю, не позволив выучиться? Не обучившись владеть магией, парень не научится толком контролировать всплески. Ограничители используются только для обученных магов, это закон. Поэтому меня и удивило его появление в гимназии, я ведь предположил, что он будет обучаться заново.

Мне и в голову не могло прийти, что совет и сам нарушит закон. Но тут парню нет резона лгать – будь он обучен, не просил бы моей помощи.

- Хорошо, - кивнул я. – Завтра приходи…

- Можно сегодня? – торопливо перебил меня Дейнар.

Мое согласие его обрадовало, но он попытался это скрыть.

- И куда ты так спешишь? – снова насторожился я.

- Через неделю начнутся занятия, мне бы не хотелось терять время, - честно признался он.

Я чуть подумал и согласно кивнул:

- Хорошо. Идем.

Я преподавал защиту последние три года, и, хотя индивидуальных занятий у меня еще не было, мне не требовалась дополнительная подготовка для их проведения. Так что я повел осужденного в свой кабинет, собираясь сразу взяться за практику.

- Итак, самое простое в защите – это защита от физического урона, - не теряя времени, по дороге начал я. – Заклинание каменной кожи позволит избежать повреждений от ударов как кулаками, так и любым тупым оружием. Даже синяков не останется. Оно же спасет от колотых ран, при условии, что колоть будут немагическим оружием.

- А от пуль?

- Уже нет, нужна будет усиленная версия этого заклинания.

Дейнар неожиданно начертал в воздухе руну заклинания.

- Откуда знаешь? – с подозрением уставился я на него.

- Прочитал. В библиотеке, - и добавил, видимо, уловив мое недоверие: - Я договорился с директором, что подготовлюсь к занятиям, я же о магии ничего не знаю. А оказалось, что недостаточно прочитать, чтобы выучить заклинание, нужен наставник.

Факт, известный любому магу. Заклинание – это не просто набор звуков или рисунок руны. Это еще и контроль магии, обеспечить который для юного мага может только более опытный наставник. Но выросший среди людей парень этого, разумеется, не знал.

- И кто тебя надоумил обратиться ко мне?

- Библиотекарь, гинн Фауше.

- Этот старый нелюдим? – я удивился. – Это за какие же заслуги?

- Скорее в качестве извинений, - пожал плечами Дейнар и пояснил: - Он тоже счел меня нарушителем, спеленал магией и доставил к директору. Правда, был несколько более…

- Грубым? – зная Фауше, я мог представить, как он обошелся с обнаруженным в библиотеке осужденным.

- Можно и так сказать, - согласился мальчишка, не вдаваясь в подробности.

Впрочем, я тоже не особо деликатничал. И, если Наиде не ознакомит персонал гимназии с особенностями нового студента, подобное ему предстоит пережить еще не раз.

Я подавил в себе нечаянную вспышку сочувствия. Еще не хватало жалеть преступника. В полную невиновность парня я не поверил.

- Для первых практических уроков тебе потребуется мажистик, - вернулся я к обучению. – В дальнейшем без него можно обойтись, но это достаточно удобный инструмент, чтобы не отказываться от него.

- Что такое мажистик? – наивно поинтересовался Дейнар.

Я посмотрел на него удивленно.

- Я еще не всю рекомендованную литературу прочел, - пояснил он. – Только вчера начал.

Ах, да. Ребенок из большого мира. О большинстве очевидных вещей просто не знает. Может, и закон преступил по незнанию? В этом случае полный Ограничитель – это слишком жестоко.

- Мажистик, - я достал свой. – Инструмент для управления собственной магией. Кроме того, позволяет хранить некоторое количество готовых заклинаний, благодаря чему на их использование не тратится время и силы.

- Волшебная палочка? – Дейнар выгнул бровь, а его тон выдавал определенную долю скепсиса.

Я посмотрел на указку в руках. М-да, вот что значит профессиональная деформация. Указка – самая удобная форма для начинающих, с ней проще всего обучаться контролю над магией. Вот и приходится подстраиваться под студентов. У меня есть и более удобные мажистики, но в гимназии я использую исключительно указку.

- Мажистиком можно сделать любой предмет, - пояснил я. – Главное, чтобы был компактный и удобный в использовании. У обученных магов это обычно браслеты – мажистику нужен контакт с руками. Но используют и перстни, и цепочки, а для обучения - вот такие… палочки.

Я улыбнулся на последнем слове. Волшебная палочка, надо же.

- Зачем контакт с руками?

- Руки – это точка выхода магии из тела. Поэтому и Ограничитель на руках – чтобы ограничить возможность использования магии.

- Значит, мажистик – что-то типа артефакта?

- В отличие от артефакта, которым пользоваться может любой маг, мажистики индивидуальны. И, как я понимаю, своего у тебя нет?

- Откуда бы он у меня? – пробурчал парень.

Действительно.

- Ничего страшного, у меня есть чистый, настроим его на тебя.

- Вы дадите мне мажистик?

- Без него мы далеко не продвинемся, - я покосился на явно удивленного мальчишку.

- Спасибо.

Мы зашли в мой кабинет, и первым делом я достал из недр стола запасную указку. Дерево – материал недолговечный, поэтому пару чистых мажистиков я всегда держу про запас. Просто, чтобы не бегать по лавкам в поисках, когда понадобится новый инструмент.

- Держи. Сейчас проведем настройку.

Дейнар аккуратно взял указку и выжидательное посмотрел на меня, не зная, что делать. Я вздохнул – насколько же проще с детьми, выросшими в провинциях. А я еще жаловался…

- Сосредоточься. Представь, что мажистик – продолжение твоей руки. Начертай им заклинание активации.

Я продемонстрировал, как оно должно выглядеть и коснулся запястья ученика. Прикрыл глаза, вчувствовавшись в потоки магии, циркулирующие в его теле. Необузданная, дикая магия, жаждущая свободы, волнами накатывала на Ограничитель, разбиваясь об него, словно о волнорез. Осторожно я начал читать заклинание, чтобы взять под контроль этот неуправляемый поток.

Моя собственная сила коснулась чужой магии, не спеша вплетаясь в нее, успокаивая, упорядочивая. Хаотичные волны магии мальчишки постепенно утихли и потекли ровным потоком, от сердца по венам к рукам. Мягко я затормозил это движение, позволяя магии касаться Ограничителя – едва заметной тонкой струйкой, почти неощутимо проходящей мимо ограничительных рун к мажистику. Настолько малая капля магии, что она практически не ощутилась Ограничителем.

И все же руны опасно нагрелись, начиная багроветь. Но мажистик отреагировал раньше, вспыхнув ослепительным светом – и тотчас угаснув.

- Вот и все, мажистик настроен, - улыбнулся я, выдыхая.

Не припомню, чтобы настройка на ученика прежде требовала столько усилий. Наверное, это из-за Ограничителя.

И полностью обойти его мне так и не удалось. Дейнар морщился, неосознанно потирая руки.

- Больно? – осведомился я.

Он взглянул на меня и покачал головой:

- Странное ощущение. Ни на что не похоже.

- Это особая наставническая магия, - при этих словах Дейнар хмыкнул, отчего-то развеселившись, но я не стал уточнять причину. – Позволяет направлять чужую магию в мажистик. Используется, пока не научишься делать это самостоятельно.

- Понятно. Значит, пока колдовать придется с волшебной палочкой?

- И в моем присутствии, - подтвердил я. – Но сначала позволь мне осмотреть твой Ограничитель.

Вообще-то это следовало сделать еще до активации мажистика. Я не был специалистом по ограничительным рунам, а потому слабо помнил, что конкретно в них заложено.

В мире магии тюрьмы не могли надежно изолировать преступников, поэтому использовались ограничители, которые не давали осужденным использовать магию до конца заключения. Обычно Ограничитель представлял собой браслет с нанесенными на него соответствующими рунами, и он снимался после истечения срока наказания. Но отдельным, особо опасным преступникам, ограничительные руны выжигали прямо на коже – такие Ограничители назывались полными и избавиться от них было невозможно. Это наказание являлось пожизненным.

Останься Исчадье жив, его ждали бы такие. Но почему их нанесли его сыну?

Дейнар протянул мне руки, и я внимательно всмотрелся в переплетение рунных знаков, выискивая знакомые сочетания.

То, что на расстоянии выглядело жутковатой татуировкой, в действительности представляло собой выжженное на теле клеймо – с покрасневшей вокруг ожогов кожей, неровными краями, плохо зажившими рубцами. Я внутренне поежился, представив, какую боль пришлось вынести мальчишке. Да и сейчас клеймо еще до конца не зажило. Какие ему занятия магией до полного заживления? Да и потом…

Помимо собственно ограничивающих использование магии рун я отметил отрицание обезболивания. Тоже стандарт – какой смысл в Ограничителе, если маг может убрать боль?

А вот запечатление в стандарт точно не входило. Запечатление облика – заклинание, которое вернет любые изменения во внешности носителя к исходному варианту – тому, который был в момент его нанесения. Однако имеющееся запечатление не касалось старения или повреждения кожных покровов – только одежды и прически.

И зачем так издеваться над парнем? Осужденному и так никакая другая одежда не положена…

Заклинание отмены иллюзий. Тоже нестандарт. Сложный, а значит, такой же болезненный, как запечатление. Да над парнем всерьез поиздевались!

И подавление вкуса. Бессмысленно, если не желаешь сделать жизнь осужденного невыносимой.

Я не успел толком возмутиться, когда обнаружил еще одно заклинание. Переключение…

Я не удержался, охнул. Взглянул на Дейнара:

- Знаешь, что это?

Он отвел взгляд:

- Да, - голос его прозвучал глухо. - Часть мне палач разъяснил.

- Они не имели права на такое! – я вскипел яростью.

Парень посмотрел на меня неожиданно взросло и печально:

- Разве это можно отменить?

Я замолчал, уже сам отводя взгляд. Он прав, теперь ничего не изменишь, полный Ограничитель вместе со всеми сопутствующими заклинаниями – это навсегда.

Но зачем? Зачем так жестоко? Что же он такого мог натворить, что с ним обошлись вот так?

Я прокашлялся:

- Тебе будет больно. Каждый раз, когда ты будешь пользоваться магией.

- Я знаю.

- Может, тогда не будем?..

- Лучше я сам буду определять, когда и где мне будет больно, - упрямо возразил мальчишка.

Гордый. Готов терпеть боль, но не унижение. Из него вырос бы прекрасный маг… воспитывайся он в хорошей магической семье.

- Что ж, тогда изучим каменную кожу. На первых порах драки будут без применения магии. Атакующие заклинания изучаются после защитных.

- Вы полагаете, меня только первокурсники будут задирать?

- Поначалу – да, - я вернулся к задаче. - Руну заклинания ты знаешь. Начертай ее мажистиком и произнеси заклинание. Сосредоточься на ощущениях, потом попробуешь повторить. Готов?

Снова кивок, и я касаюсь его запястья, пытаясь управлять бушующим внутри этого парня штормом. На этот раз обойти Ограничитель не удается – заклинание требует быстрого и объемного вложения силы.

Ограничительные руны вспыхнули багровым, в ноздри ударил запах паленой плоти, и Дейнар закричал от боли.

Я отшатнулся, с ужасом глядя на действие Ограничителя. В теории мне было известно, как он работает, но воочию я такое видел впервые. Совершенно жуткое зрелище. И я растерялся, не зная, как помочь ученику.

Дейнар стиснул зубы, прерывая собственный крик, и зашипел, прижимая руки к животу, будто в попытке уменьшить боль. Как ни поразительно, но мажистик он не выронил. А по его телу волнами серебрились активированные чары.

Несмотря на боль, парень сумел сохранить концентрацию и завершить заклинание. Но какой ценой? Неужели он действительно готов ее платить… каждый раз?

Ступор отступил, и я наконец сообразил, что нужно делать. Короткое заклинание – и пылающие руны на руках парня окутывает водяная пленка. Я остужал ее, пока она не превратилась в ледяную корочку, а Дейнар не издал благодарный вздох.

Заклятие каменной кожи продолжало мерцать.

- Я сейчас, минутку передохну, и снова попробую, - заговорил Дейнар. – Кажется, я понял, что надо делать.

- Ты уверен? – я смотрел на воспаленную красную кожу под слоем льда и поверить не мог, что кто-то захочет повторить такое по собственной воле.

- Да. Это… просто от неожиданности. А так вполне терпимо.

Я не имел права отговаривать его. В конце концов, он вправе сам распоряжаться своей жизнью. А боли ему в любом случае не избежать.

- Хорошо. Только дай заклинанию завершиться.

- Это надолго?

- Пара минут.

Уже должно было слететь, пока мы приходили в себя после действия Ограничителя. Но оно все еще держалось, и меня охватили некоторые сомнения.

- Кстати, какой у тебя уровень? – еще одна вещь, которую следовало выяснить для начала.

Но я почему-то был уверен, что парень – красный. Однако на красном уровне заклинание не продержалось бы и минуты.

- Уровень чего? – не понял меня Дейнар.

- Магии, - нетерпеливо ответил я.

Издевается он, что ли?

- А как его узнать?

Прозвучало наивно, но я не принял его всерьез:

- Дейнар, уровень магии определяют после первого всплеска.

- Мне не сказали, - пожал он плечами. – Даже если определяли. Как это делают?

- Своего рода обряд, имитирующий всплеск, - я хмуро посмотрел на него, не до конца веря, что парня не проверили. - Но в нем потребуется выложить всю свою магию. Тебе такой не проводили?

Дейнар отрицательно покачал головой:

- Мне нанесли Ограничитель, потом был всплеск, потом меня привезли сюда. Если что-то и проверяли, так это пока я был без сознания. А это важно?

- Без знания уровня магии учиться невозможно. Но его можно проверить прямо сейчас, только тебе будет очень больно.

- Больно, как при всплеске? – быстро вычленил главное Дейнар.

-Да. Ты можешь отказаться, - для этого я и предупредил.

Я не садист, и смотреть на чужие страдания желания не испытывал. А мальчик, если решится обучаться, будет страдать. Поэтому мне бы хотелось его отговорить.

- Давайте проведем обряд, - он был упрям.

Я вздохнул и повторил про себя, что это жизнь мальчишки, и он вправе ею распоряжаться по своему усмотрению.

Поскольку лечение не было моей профильной специальностью, на случай непредвиденных ситуаций я хранил в кабинете аптечку. Противоожоговая мазь в ней присутствовала, и, прихватив нужный тюбик, я позвал Суотерри за собой, в определительный зал. Нет необходимости начинать обряд с нуля, если для него есть специально оборудованное место.

По дороге я зарядил мажистик охлаждающим заклинанием. В будущем его можно будет использовать до начала занятий, чтобы уменьшить повреждения парня. Но при проверке ничто не должно вмешиваться в обряд, никакие посторонние заклинания.

У Дейнара и без того их излишек.

Я сжал зубы, стараясь не думать о тех рунах, которые не входили в стандарт ограничителя. Кроме того, что они усложняли жизнь Дейнара, их нанесение сопровождалось дополнительной болью. Почему палач не отказался их наносить? Еще и объяснил парню, для чего они… Приступ садизма? Или вымещение на мальчишке злости из-за его отца? В нашем мире полно людей, все еще точащих зуб на старшего Суотерри. Да, Дейнару будет нелегко в жизни. Хотя, о чем это я, осужденному предстоит провести жизнь в тюрьме.

Я поморщился, ощущая внутреннее недовольство, но о его причинах думать было некогда.

Мы пришли.

Дейнар с любопытством оглядел зал. Помещение было отделано мрамором – от пола до потолка, в центре возвышался определитель, за ним, ближе к стене, располагались кресла приемной комиссии. Ничего необычного, стандартный определительный зал.

Я подвел парня к определителю.

- Положи руки на активирующие руны и произнеси заклинание активации.

Дейнар кивнул, а я отошел к креслам, держа наготове мазь и мажистик.

Заклинание каменной кожи успело развеяться, и я кивнул, давая знак начинать обряд.

- Активация, - произнес Дейнар и закричал, когда поток чистой магии хлынул сквозь ограничитель, раскаляя его.

Снова вонь горелой плоти, от которой к горлу подступает тошнота, руки мальчишки будто объяты багровым пламенем, плавящим тело до костей, а над определителем вспыхивает большая руна, наливающаяся цветом.

Красный почти мгновенно переходит в оранжевый, который стремительно желтеет, быстро наливаясь зеленью, переходящую в яркий голубой, на глазах темнеющий – до синего, затем фиолетового… Руна почернела и застыла.

Со стоном мальчишка повалился на пол, сворачиваясь в позу эмбриона, и мне даже представить трудно, какую он сейчас испытывает боль. Несколько мгновений ступора, когда я не могу отвести взгляд от чернеющей руны – и я бросаюсь к Дейнару, на ходу направляя на него мажистик.

Охладить горящую кожу, затем – мазь. Хотя я не уверен, что это поможет при таких повреждениях.

Мне показалось, Дейнар потерял сознание от болевого шока, но спустя пару минут после моих манипуляций он открыл глаза, все еще страдальчески морщась. И первым делом взглянул на руну.

- И что это значит? – голос парня прозвучал слабо.

Я сглотнул.

- Ты – черный маг.

Он как-то странно скривился и пробормотал:

- Этого еще не хватало. У вас что, черная магия под запретом? Меня поэтому осудили?

- Какая черная магия? – я не понял, что он имел в виду. – Сама магия по цветам не делится, только ее уровни. От самого слабого красного к фиолетовому. За фиолетовым следует черный уровень, сейчас в провинциях только один маг такого уровня - Вердериан.

- И, выходит, я? – удивился Дейнар.

- Вердериан – уже обученный маг, - обреченно возразил я.

- И что?

- После обучения маг поднимается минимум на один уровень. Ты мог стать первым за несколько столетий белым магом.

- Мог?

- С ограничителем ты магичить не сможешь.

Дейнар нахмурился и покачал головой:

- Но я в подобном обряде точно не участвовал.

Я взглянул на него удивленно и вдруг понял.

- Думаешь, Вердериан конкуренции испугался?

- Разве что он мог узнать об этом как-то иначе, - Дейнар вздохнул и поморщился. – Оно того не стоило.

У него была странная привычка говорить неожиданные вещи как итог размышлений, процесс которых он не озвучивал. Однако я снова его понял.

- Как бы то ни было, твой уровень магии узнать следовало, без этого трудно обучать.

Я вдруг вспомнил его слова, которые пропустил мимо ушей. При первом его всплеске тюрьма едва устояла… поэтому он тут. Почему же я не обратил на это внимание, зациклившись на мысли, что парень не выше красного? Такой всплеск о многом говорит, можно было бы обойтись без обряда…

- Я понимаю, - он кивнул и с трудом поднялся.

- Так. Погоди. Ограничитель ты получил после всплеска?

- До. Кажется, Вердериан думал, что у меня нет магии.

Точно, он же об этом уже говорил, а я снова пропустил мимо ушей. Уж слишком невероятно это прозвучало. Но иначе и быть не могло, если бы всплеск произошел до нанесения ограничителя, с этим бы точно повременили. И теперь у меня не нашлось слов – по крайней мере приличных. И мне следовало обо всем этом подумать, желательно в одиночестве.

- Знаешь, на сегодня стоит закончить с магией, - решил я. – Тебе стоит подлечить повреждения и еще раз хорошенько подумать, надо ли оно тебе. Если надумаешь – завтра приходи в мой кабинет.

- Я не передумаю, - упрямо ответил он. – Спасибо.

- Что ж, тогда увидимся завтра, Дейнар.

- Называйте меня, пожалуйста, Дэн. Я не привык к имени Дейнар.

Уже открыв рот, чтобы произнести отповедь – к настоящему имени все равно придется привыкать, - я увидел во взгляде мальчишки тоску. И решил обойтись без резких слов. Старое имя ассоциировалось у него с безопасной спокойной жизнью, в отличие от нового. Он и не хочет к нему привыкать, как и к этой своей новой жизни, где у него никаких перспектив.

- Хорошо, Дейн, - я пошел на компромисс.

Все равно ведь придется смириться.

- До свидания, - вежливо попрощался мальчишка, не пытаясь возразить против такого имени.

На прощание я всунул ему тюбик с мазью и пожелал поскорее поправиться, а сам отправился к себе в кабинет.

Мне предстояло о многом подумать.

3. Дейнар Суотерри

Дэн всегда был беспроблемным ребенком. Другие дети его не трогали – знали, что даст сдачи, а воспитатели не выделяли из толпы, потому что он сам старался не выделяться. Он вел тихую спокойную жизнь воспитанника детского дома, а затем в один далеко не прекрасный день все изменилось.

Хотя, казалось бы, ничто не предвещало…

В детдоме никто не знал настоящей даты его рождения, поэтому вели отчет со дня его поступления. Темная история – шептались по углам сердобольные воспитательницы, и, хотя никто ему не рассказывал, Дэн по крупицам собрал подробности.

Терпения ему всегда было не занимать.

Дэна обнаружили на крыльце детдома, примерно годовалого, хорошо одетого, с запиской, в которой значилось только имя. Камеры наблюдения в тот день сбоили, поэтому кто его оставил, никто не видел. Органы правопорядка тоже не помогли, выяснить, откуда взялся Дэн, им не удалось. О его пропаже никто не заявлял, поэтому неожиданного подкидыша просто оформили, как очередного обитателя детдома.

Конечно, Дэн иногда позволял себе фантазировать о собственном происхождении, но особо этим не увлекался. Если бы его искали – давно бы нашли, а раз не нашли, значит, некому. И поэтому, кем бы он ни был, значения это не имело никакого.

Пустым фантазером Дэн не являлся, в детском доме довольно быстро учатся смотреть на мир прагматично. Но в собственный день рождения – хотя бы такой – почему бы и не помечтать? Особенно, если выдалась возможность побыть в одиночестве.

В его детдоме шли навстречу воспитанникам, давая им маленькие поблажки на праздники. Например, возможность провести этот день так, как захочется. Дэну хотелось одиночества, с этим в детдоме всегда было сложно. И директриса, немного поколебавшись, отпустила его гулять одного. Не зря он всю жизнь работал над своей репутацией.

Выданных в качестве подарка денег хватило на билет в кино и обед в кафе. Но большую часть дня Дэн просто гулял по зимнему парку, наслаждаясь одиночеством и предаваясь мечтам о семье, которой у него нет и не было. Он думал, что было бы здорово найти родственников…

И очень при этом ошибался.

Дэн уже возвращался в детдом, когда ему преградил дорогу крупный немолодой мужчина в дорогом пальто.

- Денис Сухов? – осведомился незнакомец.

Дэн насторожился. На полицию не похоже, но кому еще он мог понадобиться? В органах опеки прознали, что несовершеннолетний воспитанник детдома разгуливает по улицам без присмотра? Но для рядового госслужащего тип слишком стильно одет.

- Допустим, - осторожно согласился парень. – А в чем дело?

- Я – твой дядя. Иди за мной.

У Дэна глаза на лоб полезли. Дядя? Вот так, к нему на улице подошел незнакомец и признал в нем родственника? Интересно, за кого принял его так называемый дядя, если счел, что Дэн без вопросов послушается и побежит следом?

Может, это и сработало бы, будь Дэн лет на десять младше. Но в свои шестнадцать наивным парень не был.

- Ага, сейчас, все брошу, - пробубнил он и ускорил шаг, продолжая прерванный путь.

- Эй! – в голосе незнакомца послышалось раздражение. – Я сказал, следуй за мной!

- Извините, но мне в другую сторону, - откликнулся Дэн, даже не обернувшись.

Странная встреча ничуть его не обрадовала, даже наоборот, вызвала вполне объяснимую тревогу. Ничего хорошего от незнакомого мужчины, приставшего на улице, и при этом где-то узнавшего его имя, ждать не приходилось. Должно быть, этому типу показалась блестящей мысль поманить детдомовца родством, а потом… на органы продать, например. Или в бордель. Или еще что-то столь же мерзкое.

Для хорошего использовали бы официальные пути, а не вот это вот.

- Ты что, не понял? – Дэна схватили за руку. – Я твой дядя, и мы едем домой!

- Слушайте, я вас знать не знаю и что-то не вижу никакой бумаги, заверяющей степень нашего родства. Так что я с вами никуда не поеду.

Дэн вырвался из хватки и поспешил прочь. Какое-то наитие заставило его обернуться – и он увидел, как пальцы незнакомца наливаются синим сиянием в ответ на беззвучный шепот мужчины.

В этот момент Дэн по-настоящему испугался. Сияние выглядело противоестественным, а потому опасным. Не дожидаясь, что будет дальше, Дэн припустил со всех ног.

"Дядя" что-то крикнул ему вслед, но Дэн не прислушивался. Его гнала вперед, к безопасности, дикая паника, потому что одно дело – видеть подобное в кино, и совсем другое – вживую. Кем был этот дядька? Экстрасенсом каким-нибудь? Инопланетянином? Дэн больше не хотел сталкиваться с чем-то подобным. Как и думать, что тот – его возможный родственник.

Не хватало только оказаться мутантом каким-то.

Бьющую его дрожь по возвращении в знакомые стены детдома Дэн объяснил февральским морозом, и сам себе запретил думать о странной встрече. Он надеялся, что это была лишь досадная случайность, и о непонятном "дяде" он больше не услышит.

Но надежда оказалась напрасной.

Уже на следующий день Дэна позвали в кабинет директрисы. И сияющая Тамара Максимовна объявила:

- Денис! Нашелся твой родственник! Тебя забирают!

И Дэн ничуть не удивился, увидев давешнего мужика. Вот только как у него получилось так быстро все оформить? Передача опекунства – процесс небыстрый.

- Здравствуй, Денис, - улыбка у "дяди" была недоброй. – Ты хотел, чтобы все было официально? Так теперь ты мой по всем документам.

Дэну все меньше нравилось происходящее.

- Тамара Максимовна, а разве не требуется подтверждение родства? – воззвал он к разуму директрисы. – И как так быстро документы оформили?

- Ой, Денис, не беспокойся. Господин Вердериан заранее все сделал, мы просто хотели сделать тебе сюрприз! – голос Тамары Максимовны звучал необычайно радостно.

- Сюрприз? – переспросил Дэн.

Это было абсолютно ненормально. И преувеличенная радость директрисы, обычно спокойной, даже суховатой женщины, и сюрприз, каких никогда не делают в детдоме, и стеклянный блеск ее глаз, и сам незнакомец, торжествующий и недобрый. А еще – вранье, потому что никогда раньше этот тип в детдоме не появлялся.

Да и имя у него какое-то… странное.

- Я с вами никуда не пойду, - твердо заявил Дэн.

- Денис! – Тамара Максимовна нахмурилась. – Ты уходишь немедленно! Теперь у тебя есть родня, нечего занимать государственные места!

- Я пойду соберу вещи, - сквозь зубы ответил Дэн.

Уходить с "дядей" он не собирался. Интуиция выла сиреной, требуя держаться подальше от странного типа, явно чем-то накачавшего директрису – иным ее ненормальное поведение не объяснить. Поэтому Дэн решил сбежать – до ближайшего пункта полиции, где проверят личность этого Вердериана и его право опекать несовершеннолетнего.

- Они тебе не понадобятся, - жестко сказал Вердериан. – Я обеспечу тебя всем необходимым. Идем.

Он, как и вчера, схватил парня за руку, но на этот раз Дэн не сумел вырваться. К собственному ужасу он понял, что тело ему не подчиняется. Ощущения – врагу не пожелаешь, ни заговорить, ни пошевелиться, только ноги будто сами собой переставляются.

Стало страшно. Что же это за тип, и что ему нужно?

Голос Дэну тоже больше не подчинялся, так что даже позвать на помощь он не мог, только и оставалось, что безвольной куклой шагать вслед за непонятным… человеком ли? Люди так не умеют, это Дэн знал точно – управлять другими одним прикосновением. Так бывает только в фантастических фильмах. Не в жизни, не с ним… но, сколько бы усилий не прилагал парень, чтобы заставить себя остановиться, вырвать руку из захвата или закричать, ничего не получалось.

Это было ни на что не похоже, и описать собственное состояние Дэн бы не смог.

- Не сопротивляйся, мальчик, - мужчина довел его до черного джипа и швырнул внутрь.

Едва Вердериан отпустил Дэна, способность двигаться по собственной воле вернулась, и парень, разумеется, даже не подумал прислушиваться к требованию похитителя. Он рванул прочь из джипа, но не успел – двери заблокировали.

Вердериан уселся рядом и джип тронулся.

- Зачем я вам? – хмуро поинтересовался Дэн, понимая, что так просто ему от этого типа не скрыться.

Тот усмехнулся:

- Неужели ты совсем не поверил в сказку про вновь обретенного родственника?

- Нет, конечно. Родственник пришел бы знакомиться в детдом, а не ловил бы меня на улице. Что вам от меня нужно?

- Я хочу, чтобы ты умер, - спокойно ответил Вердериан.

- Что? – в горле внезапно пересохло, поэтому возглас получился хриплым.

А в голове зрела паника – его убьют, этот тип собирается его убить…

- Ничего личного, мальчик. Просто ты мне мешаешь, а твоя смерть решит проблему.

- Но я вас даже не знаю, за что меня убивать?

- За то, что ты есть. Но я надеюсь, это не надолго.

- Надеетесь? – переспросил Дэн непонимающе.

Довольно странно слышать такое от типа, решившего тебя убить.

- К сожалению, это не может быть мое единоличное решение, - поджал губы лже-дядя. – Но я уверен, что смогу убедить остальных, что так будет лучше для всех.

- Кого – остальных? – тихо спросил Дэн.

Он уже ничего не понимал. Кому мог помешать обычный подросток из детдома? Не одному человеку – группе… людей? Или таких же, как этот Вердериан? Умеющих управлять чужими телами, испускающих из рук молнии? Кто же он такой – он и те, кого он собрался убеждать в необходимости смерти Дэна?

- Членов совета. Жаль, но в этом вопросе требуется поддержка большинства.

- Какого совета? Кто вы такой?

- А я не представился? – мужчина улыбнулся с явным превосходством. – Я – Леурис Вердериан, глава совета девятнадцати придворных, фактически – правитель магических провинций.

- Каких провинций? – Дэну показалось, он ослышался.

- Магических, - повторил Вердериан. – Я – маг, если ты еще не догадался. Впрочем, как и ты, хотя твой дар так и не проснулся, Дейнар Суотерри.

- Чего? – это все, что сумел сказать Дэн.

Потому что мужик рядом нес бред.

Какие магические провинции? Какие маги? Какой совет придворных? Этот тип – просто сумасшедший, а его странности… может, он просто гипнотизер? Или это спецэффекты… или что-то еще, имеющее логическое объяснение. Не то, чтобы это делало положение Дэна более приятным, но безумец под боком все-таки понятнее какого-то сверхсущества. Все же отсутствие сверхспособностей у похитителя дает надежду выбраться из этой передряги.

И что это за последние два слова?

- Твое имя – Дейнар Суотерри, - по-своему интерпретировал его вопрос Вердериан. – Ты – сын Тамиона Суотерри, исчадья зла, самого опасного преступника наших дней, по счастью, уже пятнадцать лет как мертвого.

- Мой отец умер? – тихо переспросил Дэн.

Нет, он услышал и про исчадье, и про преступника… Но как любой детдомовский мальчишка, он страстно желал найти семью. Задавленное рационализмом, это желание жило в душе, и вырвалось на свободу, едва только зашла речь о родителях. И как же горько получить подтверждение тому, о чем всегда знал – у него нет семьи…

- Как и твоя мать, - подтвердил Вердериан. – Не стоило ей связываться с твоим отцом.

- Это бред. Я никакой не этот… Дейнар Суотерри. Вы все это придумали…

- Да? Тогда что ты скажешь на это? – мужчина холодно улыбнулся и опустил стекло у машины.

Против воли Дэн выглянул наружу – и понял, что выражение «упала челюсть» фигуральным не является.

Джип рассекал среди весны. Вовсю зеленели деревья, с синих небес лилось солнечное тепло, землю покрывала молодая трава… и ни следов города. Хотя даже до пригорода добраться машина бы не успела.

- Где мы? – едва удержав ругательство на языке, спросил Дэн.

Он не то, чтобы не умел ругаться, но считал своей собственной фишкой умение от ругательства удержаться. Изменяло оно ему довольно редко.

- Центральная провинция. Вотчина рода Вердериан, - горделиво ответил мужчина.

- Я не понимаю… февраль же на дворе… мы телепортировались, что ли?

- Это магия, - снисходительно пояснил Вердериан. – Мы переместились из человеческого мира в мир магических провинций.

- Через платформу девять и три четверти? – нервно хохотнул Дэн.

- Твои шутки неуместны, мальчик. Здесь их никто не поймет.

- А куда вы меня везете? – он даже не пытался скрыть напряжение.

У него все еще теплилась надежда, что это такие правдоподобные спецэффекты… или какой-то гипноз. Ему отчаянно не хотелось верить в магию, а заодно – и в смерть родителей. Зажмуриться бы – и проснуться в своей кровати в детском доме, чтобы забыть этот кошмар.

Но кошмар продолжался.

Джип заехал в широкие кованые ворота и остановился у подъезда к красивому особняку. Впрочем, экстерьер здания, куда его привезли, Дэн отметил краем сознания, не акцентируясь на деталях – голова была занята совсем другим. Главный вопрос – как отсюда сбежать? От этого безумца, из этого особняка, а то и целого мира, если допустить хоть на мгновение, что Вердериан говорит правду. Верить в это не хотелось, но… для иллюзии все вокруг было слишком реалистичным. Солнце пригревало, цветы пахли, листья деревьев шелестели. Можно ли обмануть все органы чувств одновременно? Дэн понимал, что попал в передрягу, и нужно сосредоточиться, чтобы суметь из нее выбраться, но ничего не мог поделать со своей растерянностью.

А в голове предательски билось, лишая воли к сопротивлению, – это сон. Это все сон. Ведь по-другому и быть не может.

Из джипа Дэн выбрался сам, не видя смысла в сопротивлении. Их встречали – двое в мундирах подхватили парня под руки, едва он ступил на землю. Им бы хватило сил поволочь его за собой, но Дэн и тут проявил благоразумие, последовав за ними добровольно. О чем пожалел, когда его привели в подвал и заперли в крохотной пустой клетушке, где даже сесть было не на что. Возможно, стоило попытаться сразу сбежать, с двумя он мог бы попробовать справиться…

Если у них нет каких-нибудь сверхспособностей типа обездвиживания прикосновением.

Но теперь поздно было жалеть о несделанном.

В клетушке не было дверей, только решетка, поэтому Дэн не мог пожаловаться на отсутствие света, хотя окон в помещении не имелось. И все же следить за временем в таких условиях оказалось невозможным, и оно тянулось медленно, как на скучном уроке. Дэн не смог бы сказать, прошли минуты или часы, когда за ним наконец явились.

На этот раз конвоиры сковали ему руки за спиной, уменьшив и без того невеликие шансы для побега. Да и куда бежать? Дом огромный, заблудиться тут – в два счета, а если и получится выбраться, то как вернуться обратно, в родную зиму? Дэн даже водить не умел и вряд ли бы справился с джипом.

Длинными коридорами Дэна привели в большую комнату с полукруглым столом посередине. Здесь никого не было, и конвоиры впихнули парня в самую натуральную клетку, стоявшую у входа. Наручники с него не сняли.

Попытавшись опереться о прутья клетки, Дэн не удержался от вскрика, когда в спину шибануло разрядом. Один из конвоиров, стоящих по бокам клетки, злорадно усмехнулся. Конечно, запирая парня внутри, объяснить, что до прутьев дотрагиваться не стоит, ни один не удосужился. Дэн стиснул зубы и встал прямо.

Он не собирался давать повод для издевок.

Ждать пришлось недолго, вскоре комната начала заполняться людьми, которые рассаживались у стола так, чтобы видеть клетку и заключенного в ней парня. Последним пришел Вердериан – вместе с ним Дэн насчитал девятнадцать человек и счел, что видит перед собой тот самый совет придворных, у которого его похититель будет требовать для него смерти.

Эти люди собирались решить его судьбу, и Дэн внимательно к ним присмотрелся. Молодых нет, женщины всего три, большинство – уже глубокие старики. Никаких отличий от обычных людей Дэн не усмотрел, разве что одежда была вычурной, словно из позапрошлого века. Вердериан своим костюмом сильно среди них выделялся.

- Это он? – заговорил один из советников. – Не особо впечатляет.

- Он бездарный, - презрительно выплюнул Вердериан.

- Уверен? – это спросили сразу несколько человек.

- Уже больше месяца прошло с его совершеннолетия, а всплеска так и нет, - ответил тот. – Бездарный, совершенно точно.

Дэн почти открыл было рот, чтобы возразить, что отпраздновал шестнадцатилетие только вчера, но прикусил язык. Должно быть, этот тип точно знает дату его рождения. И, выходит, Дэн старше, чем думал, на целый месяц.

Ему не хотелось вдруг становиться старше, ему не нравилось быть каким-то Дейнаром Суотерри, он не воспринимал себя им – да у него эти два слова вообще с именем никак не ассоциировались! И меньше всего он хотел быть здесь, в этой клетке, под изучающими взглядами девятнадцати человек, которые почему-то возомнили, что могут распоряжаться его жизнью.

- Тогда зачем мы здесь? – поморщилась одна из женщин. – Пусть бы жил… где он там жил.

С этим Дэн был полностью согласен. Он ничего не знал об этих людях, об их мире – если он существовал – и мог бы дальше жить, горя не зная.

- Он – Суотерри, наследник исчадья, и даже без магии однажды станет опасен. У исчадья остались сторонники, помните? – заговорил Вердериан. – Вы хотите новую смуту? Кто даст гарантии, что парень не пойдет по стопам отца? Склонность ко злу – в крови Суотерри. Мы должны уничтожить угрозу прежде, чем наш мир снова погрузится в хаос.

- Вы предлагаете его убить? – осведомился кто-то из советников.

Без удивления, словно речь шла не о человеческой жизни, а о бешеной собаке.

- Это единственный вариант, - кивнул глава совета.

Дэн хотел возмутиться, но не успел. Слово взял старик, до этого молча сидевший с самого края.

- Гинн Вердериан, он еще ребенок, - мягко заговорил он. – Только представьте, какая волна поднимется в обществе, когда маги узнают, что мы казнили ребенка в качестве превентивной меры. Только потому, что он – Суотерри. Нам не простят, если мы создадим прецедент.

- Но и отпустить мы его теперь не можем, даже в большой мир, - с сожалением отметила та же женщина, что говорила ранее. – Было большой ошибкой привозить его сюда, теперь любой сможет его найти.

- Его бы и там нашли! – прорычал Вердериан. – Я предлагаю самый действенный способ устранить проблему!

- Гинн Тилнериан прав, этот метод мы одобрить не можем, - высказалась другая женщина. – Но мальчик и впрямь угроза. Исчадье едва не погубил наш мир, от его сына можно всего ожидать.

- Предлагаю его изолировать, - высказался еще один советник. – Магическая тюрьма, полный ограничитель, пожизненное заключение – о мальчишке никто не узнает. Там он и сгниет, никому не причинив вреда.

- Я и так никому не причиню вреда! – Дэн решил, что пора вмешаться. – Верните меня домой, я ведь даже не знаю, где я! Я никому ничего плохого не сделал, за что меня в тюрьму?

- Замолчи, - велел Вердериан, пожевал губы и нехотя согласился: - Что ж, тюрьма – это выход, в случае, если мы не решимся убрать мальчишку. Но лучшим решением все же будет его смерть. Только вспомните, каким хитрым и изворотливым был Тамион. Остановить его смогла только гибель. Я боюсь, если мы промедлим, все может повториться.

- Мальчик бездарен, - напомнила третья женщина. – Возможно, даже не понадобится полный ограничитель.

- Пожизненное без полного ограничителя? Пойдут слухи, - покачал головой советник, предложивший тюрьму.

- Эй! – возмутился Дэн, и понял, что из горла не вырвалось ни звука.

Опять эти проклятущие спецэффекты, которые он даже мысленно не хотел называть заклинаниями. И теперь он даже слова в свою защиту сказать не сможет.

Внимания на него никто больше не обращал. Советники увлеклись обсуждением, что все же предпочтительнее, убить пленника или упечь в тюрьму. Вариант «отпустить» даже не рассматривался.

Дэн слушал их в бессильной ярости. Страх перед будущим отступил – чего бояться, если его ждет то, что выберут эти девятнадцать человек, для которых он никто. Это неизвестность страшит… а вот то безразличие, с которым они обсуждали судьбу живого, ни в чем не повинного человека, вызывало здоровую злость. Будь у Дэна возможность говорить, он бы им все высказал…

Но от него ничего не зависело. Исчерпав все аргументы, советники приступили к голосованию, результатом которого Вердериан остался крайне недоволен. Дейнара Суотерри приговорили к пожизненному заключению в магической тюрьме с полным ограничителем – что бы это ни значило.

Дэна вывели из особняка уже другим путем – не через главный вход – и с рук на руки передали крепким парням в других мундирах. Все так же в наручниках его усадили в машину с решетками на окнах и куда-то повезли. В тюрьму, должно быть.

Дэн ехал молча, пытаясь уложить в голове происходящее. Еще вчера все было хорошо, а сегодня его вдруг, без вины виноватого, посадят в тюрьму? Без суда и следствия? Только потому, что его отец, которого он даже не знал, был преступником? Так ведь не бывает! Да еще и магия, другой мир, придворные… Бред же? Бред!

Только вот все воспринимается слишком реально. Холодный металл наручников, боль после электрического разряда, попавшего в спину, неудобное сиденье в машине, запахи, звуки – ничто не указывало на то, что Дэн бредит. Но как же отчаянно ему хотелось проснуться!

Ехали долго, и выгрузили Дэна уже, скорее всего, на территории тюрьмы – по крайней мере, об этом говорило высокое ограждение с кольями поверху вокруг приземистого мрачного здания, куда парня и завели его новые конвоиры. Внутри после осмотра врача Дэна обрили налысо и отправили в душ, вручив пакет с тюремной одеждой.

В пакете оказались трусы типа семейники, тапки на мягкой подошве, безразмерная белая футболка и ядовито-оранжевого цвета штаны и куртка с коротким рукавом. Ни одна вещь ему по размеру не подходила, и, глянув на себя в зеркале, Дэн не удержался от гримасы. Из зазеркалья на него смотрело форменное чучело. Куртка и штаны выглядели, как комбинезон, и очень ловко скрывали спортивную фигуру Дэна, а сверкающая свежеприобретенной лысиной голова дополняла неприглядную картинку.

Дэн отвернулся от отражения и нахмурился. Нет причин для огорчения – все будет в порядке, как только он выберется отсюда. Пока шансов нет, но лишь потому, что он слабо представляет, где очутился, и как тут все работает.

Но ничего, дайте ему время – и он со всем разберется. А потом и вернется к нормальной жизни, забыв об этом эпизоде, как о страшном сне…

Так он утешал себя, пока его вели от душевых вглубь тюрьмы. Дэн полагал, что его сразу закроют в камере, но помещение, куда его довольно грубо втолкнули, на камеру походило не особо. Скорее – на какую-нибудь допросную.

Ему здесь сразу не понравилось.

Комнату можно было бы считать пустой, если бы не металлический столик и два стула рядом – друг напротив друга. Один стул – типа табуретки на колесиках, второй походил на электрический – с высокой спинкой и подлокотниками. Именно на этот стул Дэна и усадили, довольно грубо.

Но нервничать парня заставило не это – едва он оказался на стуле, как на него снова напал паралич, такой же, как при прикосновении Вердериана. И он, ничем не привязанный, оказался не в состоянии и пальцем пошевелить. Однако говорить он все же мог, в чем убедился, спросив вслед уходящим конвоирам:

- Зачем я здесь?

Они ожидаемо не ответили. Но, стоило мундирам покинуть комнату, их сменил невысокий седой мужчина с совершенно непроницаемым лицом. Невольно Дэн осмотрел незнакомца, отметив, что тот одет вполне по-современному. На миг вспыхнула надежда – вдруг сейчас все закончится? И этот нормальный человек уведет его из творящегося вокруг дурдома? Но надежда погасла прежде, чем он успел ее осознать.

Незнакомец поставил на стол чемоданчик и положил рядом бумаги, которые внимательно до этого изучал, а затем взглянул на Дэна, холодно улыбнувшись:

- Дейнар Суотерри. Признаюсь, я предпочел бы увидеть на твоем месте твоего отца, но, поскольку он избежал наказания, сойдешь и ты.

- Он разве не умер? – Дэн насторожился.

- Умер и лишил меня возможности свершить возмездие. Он должен был страдать, смерть для него – слишком легкий исход. И ты, раз уж пошел по его стопам, получишь сполна.

- Но я не пошел по его стопам! – возразил Дэн. – Я – не преступник! Я ничего плохого не сделал…

- Все так говорят, - перебил его незнакомец равнодушно. – Я палач уже двадцать лет как, и за все это время ни один сидящий в этом кресле не признал себя виновным…

- Вы – палач? – Дэн испугался.

Его ведь к тюрьме приговорили, а не к казни. Или Вердериан решился все сделать по-своему? Умирать парень готов не был. Не окажись он полностью парализован, сейчас не удержался бы от дрожи.

- Я убиваю магов, отнимая у них магию, - холодно улыбнулся палач. – Но, раз ты бездарный, ты этого даже не заметишь. Для тебя это и не наказание… к счастью, совет озаботился тем, чтобы сделать твою жизнь невыносимой.

Он открыл чемоданчик и извлек тонкую кисточку, которой, усевшись на табурет, начал рисовать на предплечьях Дэна странные узоры.

- Что вы делаете? – осведомился парень настороженно.

- Это основа под ограничитель. Рисунок легко подправить, если ошибешься, поэтому сначала – так.

- А потом?

- А потом, - палач усмехнулся нехорошо, - тебе не понравится.

Дэн счел, что ему сделают тату по этим некрасивым ломаным узорам, и не удержался от вопроса:

- Зачем это?

Как ни странно, палач оказался словоохотливым и с готовностью ответил:

- Это ограничительные руны. Они не позволяют магам использовать свою силу. Конечно, нет такого заклинания, которое могло бы запереть магию в теле, но каждое использование силы будет сопровождаться сильнейшей болью. Чем сложнее заклинание, чем больше на него нужно силы – тем болезненнее его использование. При этом никакие обезболивающие чары не работают. К сожалению, на тебе это не скажется, бездарные не умеют магичить.

Палач был явно раздосадован мыслью, что ограничитель не причинит своей жертве боли. И пророчил Дэну невыносимую жизнь с подачи совета, радуясь этому так, как будто испытывал к нему личную неприязнь.

- И, поскольку главное наказание на тебя не подействует, совет позаботился о дополнениях. Вот, видишь? Эта руна не позволит тебе чувствовать вкус пищи. Впрочем, учитывая, что до конца своих дней ты будешь давиться тюремной баландой, не такое уж плохое дополнение. Другое дело вот это, - он начал выводить новую руну. - Переключатель. Забавное заклинание, оно трансформирует ощущение любого физического удовольствия в боль.

В голосе палача послышалось удовлетворение.

- Я же вам ничего не сделал, за что вы на меня так обозлены? – тихо спросил Дэн.

- Привыкай, Суотерри. Тебя будут ненавидеть все, потому что твой отец убил тысячи ни в чем не повинных магов. И мой единственный сын – среди них. Так что за своего отца ты ответишь сполна. Ты станешь всеобщей подстилкой в этих стенах, и никакого удовольствия от этого не получишь, даже когда привыкнешь и распробуешь, - он хищно оскалился.

Дэна эти слова покоробили. Несмотря на юный возраст, он не был наивным и прекрасно понял, что имел в виду палач. Впрочем, даже если эта тюрьма полна извращенцев-педофилов, смиряться с такой участью Дэн не собирался. Постоять за себя он умел, что бы там ни думали окружающие.

- Но я не виноват в том, что случилось с вашим сыном.

Дэн не стремился оправдаться или вызвать сочувствие у палача, но несправедливость происходящего требовала вмешательства. Вот только все, что он мог – это говорить.

- Ты выжил. А он – нет. Поэтому ты будешь страдать и сожалеть об этом до конца своих дней. И я бы даже добавил пару заклинаний от себя, если бы успел их подготовить. Так что будь благодарен. Тебе повезло, что тебя засунули сюда так быстро.

Откатившись на полметра, палач полюбовался на кривые изломанные линии на руках парня и достал из чемоданчика еще один предмет. Короткий толстый стержень из серебристого металла с остро заточенным кончиком.

На татуировочную машинку это совершенно не походило.

Дэн почувствовал где-то внутри озноб. Его что, будут резать? По живому, без анестезии, шрамировать?

Все эти многочисленные линии, аккуратно выведенные на его предплечьях – это будут шрамы, а не тату?

Палач поудобнее перехватил инструмент, и острие вдруг вспыхнуло алым, разогреваясь.

Дэн сглотнул внезапно ставшую вязкой от страха слюну. Не шрамирование. Клеймение. Долгий, мучительный процесс выжигания на коже.

- Нет. Пожалуйста, не надо! – Дэн изо всех сил старался пошевелиться, вырваться из этого кресла, сбежать от этой пытки, но заклинание держало крепко.

А затем раскаленное острие коснулось его кожи, и слова закончились. Осталась лишь боль, вонь горелой плоти, злорадная ухмылка палача и крики, которые Дэн просто не сумел сдержать. Крики, переходящие в животный вой, когда сил терпеть эту пытку уже не было. Он заходился в воющем плаче, теряя голос и остатки достоинства, он умолял палача прекратить, пока не охрип, пока сознание не начало плыть от невыносимой боли, а где-то в груди, будто бы в самом сердце, закручивалась тугая пружина.

Должно быть, он все же потерял сознание, потому что не заметил, когда палач завершил свое дело. Но, хотя раскаленное острие больше не касалось его, боль ничуть не уменьшилась, продолжая терзать обожженные руки. И что-то внутри распирало грудь, словно туго заведенная пружина грозилась вот-вот лопнуть. Дэна мутило, он не мог сам идти, и его тащили куда-то, почти ничего не соображающего от переполнявших его боли и чего-то еще, чему он не смог бы подобрать название даже в ясном сознании.

Его швырнули куда-то вперед, и Дэн не удержался на ногах, упал на четвереньки, свесив голову и борясь с подступающей к горлу тошнотой. Где-то на периферии сознания звучали глумливые голоса, складываясь в фразы, которые у него никак не получалось осмыслить.

- Ого, новенький!

- И сразу в правильную позу встал, красавчик.

- Отличное развлечение нам подкинули!

Дэн не слушал. Он больше не пытался подавить тошноту, напротив, старался выкашлять то непонятное, от чего грудную клетку невыносимо распирало. Даже боль в руках отошла на второй план, голова кружилась, в глазах темнело, как перед обмороком, навалилась невозможная слабость, и Дэн распростерся на грязном полу, судорожно вдыхая, потому что воздуха не хватало, он просто не помещался в легкие, сжатые внутренней пружиной.

И голоса вокруг из веселых вдруг стали испуганными.

- Эй, что это с ним? Он болен? Зараза какая-то?

- Все на пол! Это всплеск!

С тонким, едва слышным звоном пружина внутри Дэна лопнула, все вокруг затряслось, обжигающая волна прокатилась по его телу, дикая боль пронзила и без того истерзанные руки, и Дэн наконец-то отключился.

Сознание возвращалось волнами, на мгновение проясняясь и вновь ныряя в спасительную темноту. Коротких прояснений не хватало на то, чтобы понять, где он и что происходит вокруг, но голоса, звучащие рядом, он слышал, хотя и почти не воспринимал, о чем они говорят.

- Бездарный, да? Вы мне под ограничитель подсунули необученного мага! – агрессия.

- У него не было всплесков со дня совершеннолетия! – досада.

- В большом мире? Без соприкосновения с магией? Вы ему хоть немного времени на адаптацию дали? – злость.

И тот же голос:

- Я не позволю оставаться здесь необученному магу. Тюрьма для этого не предназначена.

- Но это…

- Вы проблему создали, вы и решайте. Тюрьма при первом-то всплеске едва устояла, в следующий раз жертв не избежать.

- Совет против…

- Почему вы не оставили мальчишку там, где нашли?

- Чтобы его нашли другие?..

Разговор воспринимался фрагментами, с долгими паузами – скорее всего Дэн в это время просто проваливался в беспамятство. И только окончательно придя в себя, он узнал один из голосов – он принадлежал Вердериану. И маг явно был недоволен упрямством собеседника. Начальника тюрьмы? Смелый мужик, раз возражает главе совета. Впрочем, это Дэн отметил мельком, потому что вместе с сознанием вернулась и боль. Пока – только в руках, странное тянущее чувство в груди прошло. Но Дэн все равно чувствовал себя ужасно.

Боль пульсировала, отдаваясь во все тело, ноздри забивал жуткий запах горевшего тела, и в голову закралась предательская мысль, что, возможно, смерть для него была бы проявлением милосердия. Но в следующий момент Дэн стиснул зубы, твердо сказав себе, что в этом мире можно исправить все, кроме смерти. Раны заживут, боль пройдет, и рано или поздно, но он придумает, как вернуться к нормальной жизни. Просто нужно немного потерпеть.

- Пришел в себя? – голос показался Дэну незнакомым, и, повернув голову, он увидел врача – того самого, что осматривал его по прибытии в тюрьму.

Спорил с Вердерианом точно не он.

- Кажется, - кивнул Дэн. – Что со мной?

Он попытался пошевелиться, и едва сдержал стон – каждое движение отдавалось вспышками едва переносимой боли. Но даже к такой боли можно привыкнуть.

- Всплеск, - непонятно пояснил врач. – Первый, видимо, да через ограничитель, вот и прошлась отдача по организму, - мужчина пожевал губу и вдруг куда мягче сообщил: - Не беспокойся, такого больше не повторится. Тебя переведут в гимназию, там ты научишься контролировать всплески.

- В гимназию?

- Для обучения юных магов. Тебя перевезут сегодня же.

- А можно мне обработать раны? – боль была просто невыносимая, и, взглянув на свои руки, Дэн даже испугался – багровая от ожогов кожа, глубокие черные рубцы с неровными краями, жуткая мешанина рваных линий, уродующая предплечья…

Когда это было рисунком, выглядело оно куда приличнее.

- Нет. Совет запретил оказывать тебе лекарскую помощь, - хмуро ответил врач. – Так что советую не попадать в переделки.

- А вы клятву Гиппократа не давали? – осведомился Дэн, морщась и отводя взгляд от ран.

- Что? – мужчина растерялся, потом нахмурился и мрачно ответил: - Здесь против совета никто не пойдет. Лечить тебя никто не будет, поэтому лучше тебе не болеть. Ничем.

С этими словами он вышел из комнаты, а Дэн, наконец, огляделся.

Комната представляла собой, скорее всего, врачебный кабинет, если судить по светлым стенам и кушетке. Правда, окно здесь было зарешечено, но возле него располагался стол и закрытый шкаф – то ли с лекарствами, то ли с бумагами.

Едва сдержав стон, Дэн поднялся. Стоило попробовать воспользоваться отсутствием врача и поискать обезболивающие. Ожоги ныли, и смиряться с отказом доктора помочь ему справиться с болью Дэн не собирался. Однако не успел он подойти к шкафу, как в кабинет вошли двое в знакомых уже мундирах, они ловко нацепили на него наручники и поволокли прочь. Впрочем, о сопротивлении Дэн и не помыслил – не в том он был состоянии.

Безликими коридорами Дэна вывели из здания, чтобы усадить в знакомый тюремный автомобиль. Конвоиры уселись рядом, и машина поехала.

Из забранного решеткой маленького окошка можно было наблюдать за дорогой, но сил на это у Дэна не нашлось. Они все уходили на то, чтобы оставаться в сознании и не стонать от боли; наручники, тревожащие свежие раны, тоже не добавляли комфорта от поездки. Хотя о каком комфорте может идти речь, если руки ему сковали за спиной?

Все вокруг хотели, чтобы он страдал. Поэтому Дэн покрепче стиснул зубы и терпел, ничем не показывая, как ему плохо.

Ехали долго, и в какой-то момент парень понял, что в машине ощутимо похолодало. Вначале себе не поверив, Дэн все же выглянул в окно и увидел зимний пейзаж. Затеплилась надежда, что его все-таки вернут домой, пусть даже клейменного. Но сколько он не вглядывался в маленькое окошко автомобиля, знакомых мест так и не увидел. А холод между тем становился все сильнее, и куртка с коротким рукавом от него совершенно не спасала. Он ведь даже руками себя обхватить не мог, чтобы сохранить хоть немного тепла. Его конвоиры достали из-под сидений теплые куртки, но исключительно для себя, о парне никто из них и не подумал. Впрочем, холод немного притупил боль, что в какой-то мере смирило Дэна с ситуацией. Вот только теплее от этого не становилось, и он мрачно думал, как долго еще ехать, и чем ему грозит гипотермия. На его счастье, поездка не затянулась, и все же из машины он выходил, порядком закоченев.

Дрожа от холода, он торопливо шел к зданию, куда его вели конвоиры – температура на улице была явно минусовая, и его роба ничуть не защищала от мороза. Но все же он успел коротко осмотреться и убедился, что больше не в тюрьме.

Никаких заборов в пределах видимости – только припорошенный снегом парк, хотя автомобиль вроде как проезжал ворота. Здание – такое же роскошное, как особняк Вердериана, только еще больше. И никого.

Впрочем, осматривался Дэн не очень внимательно, стремясь побыстрее очутиться в тепле. А потому для него стало неприятным сюрпризом, когда в кабинете, куда его привели, наряду с незнакомым мужчиной оказался и Вердериан собственной персоной.

- Это он и есть? – недружелюбно осведомился незнакомец.

- Увы. Ваш новый студент, - скорбно подтвердил глава совета.

- Все же я не уверен, что другим студентам понравится подобное соседство. Совет точно уверен, что это необходимо?

- Точно, - аж прорычал Вердериан. – Но это не значит, что с ним следует церемониться. Этот мальчишка – преступник, и обращаться с ним следует соответствующе. Гинн Наиде, я оставил вам все необходимые инструкции. Надеюсь, проблем здесь не будет.

С этими словами маг встал и направился к двери. Конвоиры, все так же стоявшие подле Дэна, чуть отступили, давая ему возможность пройти мимо, и Вердериан презрительно бросил напоследок:

- Не рассчитывай на улучшение своей участи. Ты вернешься в тюрьму, как только обучишься контролировать свою силу. И вам, гинн Наиде, стоит по возможности ускорить этот процесс.

Конвоиры вышли следом за Вердерианом, и Дэн остался наедине с незнакомцем со странной фамилией Наиде. Или именем? Он совершенно не ориентировался в реалиях этого непонятного мира, в реальность которого приходилось верить после всего, что с ним уже случилось.

- Мне здесь проблемы не нужны, мальчик, - хмуро заявил мужчина. – Как директор гимназии, я предприму все возможные меры, чтобы оградить студентов от твоего тлетворного влияния. И даже не надейся, что сумеешь сбежать.

- Я и не собирался, - честно признался Дэн.

По крайней мере, в ближайшем будущем. Пока он не поймет, как вернуться в нормальный мир, пытаться сбежать бессмысленно. Его быстро найдут по клейму на руках и яркой приметной одежде.

Директор окинул его неприязненным взглядом и велел:

- Следуй за мной.

- Наручники не снимете? – осведомился парень.

Ходить по незнакомым местам со скованными за спиной руками было определенно небезопасно, к тому же наручники задевали свежие раны, причиняя дополнительную боль. Дэн немного отогрелся и уже не дрожал, но самочувствие его заметно ухудшилось.

Криоанестезия больше не работала.

- Еще чего, - нахмурился гинн Наиде.

Следом за директором Дэн покинул кабинет, и широкими просторными коридорами они направились вглубь здания. Наиде вел своего нового студента куда-то вниз, пока не добрался до подвалов, которые выглядели в точности как в поместье Вердериана. Правда, на этот раз парня заперли в чуть более просторной камере – но точно так же абсолютно пустой, даже без самой завалящей табуретки.

У Дэна закрались неприятные подозрения.

- Надолго вы меня сюда привели? – осведомился он осторожно, все еще надеясь, что это перевалочный пункт.

Все же едва ли в гимназии ждали подобного ученика. Но ответ Наиде развеял надежду:

- Ты останешься здесь до самой смерти.

- То есть до учебы вы меня не допустите, - он не спрашивал – утверждал.

Узнав, что его переводят в гимназию, Дэн настроился на обучение. Ему требовалось освоить магию, чтобы спастись…

И тут очередной незнакомец решает, что может распоряжаться его жизнью. Дэн разозлился, но постарался взять себя в руки. Истерика сейчас не поможет, чтобы заставить директора изменить мнение, нужна трезвая голова и железные аргументы, которые она может породить.

- Разумеется, нет. Тратить на осужденного ресурсы, которые куда нужнее другим, нормальным детям? Что бы там ни требовал совет, я на это не пойду.

- Заморите меня голодом? – догадался Дэн и нахмурился: - Вы же понимаете, что, если бы совет хотел моей смерти, я бы уже был мертв? Моя смерть приведет к таким последствиям, что вы рискуете сменить моего отца на пьедестале самых проклинаемых магов этого мира. Вы желаете стать причиной новой смуты? Развязать войну, только потому что ослушались распоряжения совета? По-вашему, совет счел возможным отправить осужденного учиться только из человеколюбия, м?

Дэн говорил, используя обрывки услышанного, сам веря в собственные слова. И они подействовали: директор смотрел на него в явной нерешительности. Поэтому парень поспешил закрепить успех:

- Если вы не допустите меня до учебы, наживете проблем. А я не хочу становиться проблемой, я выучусь и уйду из гимназии. Просто выполните распоряжение совета, и я не доставлю вам неприятностей.

- И я должен тебе верить?

- Вы хотите мне смерти. В моих интересах покинуть вас как можно быстрее.

- Ты ведь вернешься в тюрьму.

- Но это уже не будут ваши проблемы, верно?

- Ты захочешь сбежать, - директор утверждал.

- Думаете, я не понимаю, что это бессмысленно? Необученный маг-осужденный – мне не удастся скрываться долго, не так ли? Зачем мне усугублять свое положение бегством?

- Допустим. Но кто будет нести расходы на тебя? Мне придется обеспечить тебя формой, учебниками, писчими принадлежностями. Кормить и поить.

- Вообще-то Вердериан говорил, что все расходы возьмет на себя, - вспомнил презрительную фразу лже-дяди Дэн.

Правда, она звучала несколько иначе и подразумевала несколько иное, как теперь он понимал. Но, похоже, Наиде использовал какую-то магию, чтобы проверять, не лжет ли Дэн, поэтому парень отбросил сомнения.

Это не особо, но помогло.

- Сомнительно, - Наиде поморщился. - Поэтому свое содержание будешь отрабатывать сам. Хозяйству гимназии пригодятся лишние руки.

- Хорошо, - легко согласился Дэн. – Но мне нужны условия для проживания.

Полностью завися от решения этого человека, он был готов на любую работу, главное – выжить. И выучиться. Но все же желательно в человеческих условиях, а не в пустой камере.

Наиде скривился:

- Ты не будешь жить со студентами. Твое место – за решеткой!

- Мне нужны как минимум кровать и стол, чтобы заниматься. И я не могу находиться все время в камере, вряд ли учителя будут давать мне индивидуальные уроки, - Дэн продолжал настаивать на своем. – Впрочем, если вы не заинтересованы в моем скорейшем завершении обучения, я могу сидеть здесь безвылазно. По сути, мне все равно, где отбывать срок. Но для вас выгоднее быстрее меня обучить.

Директор вперился в Дэна тяжелым взглядом. Определенно, ему больше всего хотелось развернуться и уйти, забыв о неприятном студенте и оставив его умирать. Но слова Дэна сумели его впечатлить, и неприятностей Наиде не хотел. А потому сквозь зубы ответил:

- Твоя камера будет открываться ровно в семь утра и закрываться в семь вечера. В твоих интересах в этот момент находиться внутри, иначе ночевать придется в куда менее комфортных условиях.

- Еще менее комфортных? – Дэн выгнул бровь, демонстративно осматриваясь.

- Ты получишь то, что попросил, - ответил директор. – Подойди и повернись.

Парень подчинился, сообразив, что его все-таки освободят от наручников. И с облегчением вздохнул, получив возможность растереть запястья.

- Я разрешаю тебе посещать обеденную залу, аудитории, тренировочный зал и душевую комнату.

- А библиотеку? – немедленно повернулся Дэн. – Я бы хотел подготовиться к учебе. О магии я ничего не знаю, мне не мешало бы войти в курс дела. Так у меня и учеба быстрее пойдет.

Наиде скривился еще сильнее, но возражать не стал:

- Хорошо. Библиотеку тоже можешь посещать. Но выходить из здания тебе запрещено, разве что по распоряжению хозяйственника, в чье подчинение ты поступаешь. Занятия начинаются через неделю.

- А можно мне прямо сейчас в библиотеку?

Дэн полагал, что занятия в гимназии уже идут полным ходом, но, похоже, местные каникулы отличались от того, к каким он привык дома. И выдавшуюся неделю следовало использовать максимально эффективно. Едва ли кто захочет объяснить ему, во что он так неудачно вляпался, а потому следовало подсуетиться самому и все выяснить, раз уж есть такая возможность.

Наиде явно не обрадовался новой просьбе осужденного, но и возражать не стал, видимо, в глубине души смирившись с новым студентом.

- Хорошо. Иди за мной и запоминай. У гимназии нет ресурсов водить тебя с охраной, а тюрьма этим не озаботилась, так что соблюдать дисциплину тебе придется самому. Иначе будешь наказан. И поверь, гимназия располагает широкими возможностями наказания нерадивых студентов. Не советую пробовать на себе. С каждым разом наказание будет все более суровым. Надеюсь, ты меня понял, Дейнар Суотерри?

К этому имени Дэн не привык, а потому даже не сразу сообразил, что директор обращается к нему. Но все же поспешно кивнул.

Он и без того понимал, что малейшая провинность с его стороны, даже такая, на которую у других студентов не обратили бы внимания, для него обернется наказанием. И парню совсем не хотелось на своей шкуре испытать, как умеют наказывать в гимназиях этого непонятного мира.

К счастью, директор взял на себя труд показать Дэну, где находятся разрешенные для его посещения места. И оставил парня возле хозяйственной части:

- С завтрашнего дня будешь приходить сюда каждый день и брать задания. Я предупрежу хозяйственника. Сегодня походишь голодным, завтра я предупрежу кухню, чтобы готовили еще и на тебя. В семь часов чтобы был в камере. И чтобы я тебя не видел и не слышал.

- Понятно. Спасибо.

Несмотря на то, что ел Дэн в последний раз еще в детском доме, голода он не ощущал. Слишком сильной была боль, от нее подташнивало, а потому есть не хотелось. И Дэн не стал возмущаться, вежливо попрощался и отправился в библиотеку. Знания волновали его куда сильнее боли, к которой он потихоньку начал привыкать.

Библиотека гимназии, несмотря на наличие читального зала, предоставляла своим посетителям возможность самим искать книги на стеллажах, что Дэна порадовало. Он решил, что библиотекарь отсутствует во время каникул, но благодаря свободе доступа к книгам это не стало катастрофой.

Дэну очень хотелось посмотреть, что за художественные книги выпускают в магическом мире, но он решил, что успеет ознакомиться с ними позже, а сейчас терять драгоценное время – глупо. Всего неделя, чтобы подготовиться и узнать то, на что у его сверстников ушли годы предыдущей учебы – задача почти невозможная, но Дэн был готов ее выполнить. К тому же ему требовались хотя бы элементарные знания о мире, куда он попал. Поэтому парень сразу направился к справочной литературе.

Ее оказалось много, и Дэн даже слегка растерялся, но довольно быстро сориентировался, выбрав справочники по истории и географии – для начала. Вот только к чтению приступить не успел.

Он как раз направлялся к ближайшему столу, чтобы с комфортом расположиться, когда увидел очередного незнакомца. А в следующий миг обнаружил, что валяется на полу, спеленатый неизвестно откуда взявшимися веревками.

Проклятущая магия…

- Глупо было прятаться в библиотеке от закона, осужденный, - заговорил незнакомец. – Библиотекарей всегда недооценивают.

Дэн понял, что ошибся в предположениях насчет отсутствующего библиотекаря. И, морщась от боли в затылке, которым успел приложиться, ответил:

- Я не прячусь. У меня есть разрешение находиться здесь, от директора. Я – новый ученик.

- Не пудри мне мозги, юноша. Осужденные не учатся в гимназиях.

- А я учусь, - возразил Дэн. – Можете позвонить директору и спросить.

- Гинн Наиде – занятой человек, и я не собираюсь впутывать его в эту историю, - сурово ответил библиотекарь. – Я сдам тебя стражам.

- И они снова отведут меня сюда, - хмуро произнес парень. – Вы хотите выслушивать насмешки стражей? И недовольство директора, когда он узнает о вашем самоуправстве?

Дэн не хотел терять время, снова трясясь в холодной машине связанным до ближайшего пункта полиции, где будут выяснять, кто он такой, а потом все равно отправят обратно – в тех же условиях.

- Слишком ты самоуверен для лжи, - заметил библиотекарь. – Что ж… проверить несложно. Но если ты солгал…

И невысокий, щуплый на вид мужчина вполне предпенсионного возраста легко, как пушинку, поволок Дэна прочь из библиотеки, ухватившись за капюшон его куртки.

- Я могу и сам идти! – взвыл парень через несколько метров такого перемещения, но библиотекарь остался глух к его словам.

Дорогу до директорского кабинета Дэн приятной бы точно не назвал.

Открыв дверь кабинета, библиотекарь зашвырнул парня внутрь:

- Вот. Говорит, что новый ученик.

Наиде смерил их обоих неприязненным взглядом и зло заговорил:

- Я ведь предупреждал, чтобы тебя было не видно и не слышно!

- А я виноват, что вы не предупредили библиотекаря? – Дэн с трудом сдержал стон.

- Гинн Фауше, этот осужденный с сегодняшнего дня является студентом нашей гимназии, - поджав губы, заявил директор. – И я разрешил ему посещать библиотеку с целью подготовиться к учебе. Попрошу больше не беспокоить меня по данному вопросу. Если, конечно, осужденный будет хорошо себя вести.

Гинн Фауше насупился, но свои веревки снял.

Дэн с облегчением поднялся на ноги:

- Так я пойду?

- Иди, и больше не попадайся мне на глаза! – рявкнул Наиде.

Дэн торопливо вышел из кабинета и пошел обратно, в библиотеку. Несмотря на конфликт с гинном Фауше, потребность в занятиях никто не отменял.

- Студент, значит, - по дороге его ожидаемо догнал библиотекарь.

- Да.

- И за что же ты осужден?

- За то, что я – Дейнар Суотерри, - с отвращением ответил Дэн.

- Сын Исчадья? – уточнил Фауше, дождался кивка и задумчиво заметил: - Этого недостаточно для полного ограничителя. Темнишь ты, парень.

- А зачем мне лгать?

Фауше как-то смущенно кашлянул и поменял тему:

- Значит, собираешься готовиться учебному году?

- Я не из вашего мира, - ответил Дэн. – Ничего о нем не знаю. Так что подготовка не помешает.

- Рос в большом мире, значит? – уточнил библиотекарь. – Тогда уже совсем ничего не понятно… Ну да ладно. Я тебе дам нужную литературу.

Дэн воззрился на него с изумлением:

- Дадите? А вы… вы разве не злы на моего отца? Зачем вам мне помогать?

Он прикусил язык, но уже поздно. Столь искренние порывы следовало держать при себе, не в его положении докапываться до причин, почему кто-либо решил ему помочь. Но стресс давал о себе знать, и Дэн уже не контролировал себя так хорошо, как при разговоре с директором.

С другой стороны, Фауше ему и не угрожал. И его неожиданное после всего желание помочь просто выбило Дэна из колеи.

- Это мой долг как библиотекаря – снабжать учеников нужными книгами, - хмыкнул Фауше. – А твой отец… он, конечно, натворил делов, но я помню его любознательным мальчишкой, который дневал и чуть не ночевал в библиотеке. И поэтому не уверен, что все, в чем его винят – правда.

- Вы его знали?

- Он учился здесь.

- В этой гимназии?

- Да. Наверное, поэтому и тебя сюда устроили.

- В гимназию, где выучился главный злодей среди магов, отправляют учиться его сына? Странная логика, - Дэн вздохнул.

Он ничего не знал о своих родителях – только то, что слышал от разных людей в последнее время. Его отца называли исчадьем, проклинали и ненавидели, он развязал войну, в которой погибли множество магов… это все. Почему он так поступил, чего добивался, каким был человеком – этого Дэну никто не объяснил.

- Просто гинн Наиде не имеет права отказать тебе в обучении, а директора других гимназий – имеют. Как бы шанс искупить вину за то, что не доглядел за одним из учеников, - Фауше усмехнулся. – Вот только доглядывать за Тамионом нужды не было, отличный был ученик, старательный, талантливый.

- А… моя мама? – Дэн даже имени ее не знал.

И не был уверен, что библиотекарь сможет ответить на его вопрос.

- Раэсса? Сильная была, талантливая. Вот их друг у другу и притянуло, учились-то вместе.

- Мама тоже училась здесь? – он изумился.

- Да. Красивая была пара… поженились сразу, как учебу закончили. Сиди здесь, я все, что нужно, принесу.

За разговором они успели добраться до библиотеки, и Фауше устроил Дэна в читальном зале, сам отправившись за обещанными книгами. А парень задумался.

Выходит, его родители были женаты, и притом – по любви. Но почему его отец пожертвовал женой? Ради каких амбиций? Зачем развязывать войну, не обезопасив свою семью? Ладно бы, окажись Дэн случайным ребенком от безразличной женщины, тогда понятно было бы пренебрежение их судьбою. Но, если верить библиотекарю – а врать тому точно нужды нет – все кажется очень странным.

- Вот, этого должно хватить на первое время, - Фауше выгрузил перед ним внушительную стопку книг. – И советую обратиться к гинну Аусверри. Он преподает защитную магию, и это тебе ох как пригодится. Осужденный, да еще Суотерри – легко тебе не будет.

- Спасибо, - искренне поблагодарил старика Дэн.

Библиотекарь стал первым человеком в этом безумном мире, который отнесся к нему по-человечески, пусть и не сразу. Вот только времени на сантименты у парня не было, и он взялся за книги, памятуя, что должен успеть вернуться в камеру до семи. Хотя даже думать об этом было мерзко, но ослушаться директора он пока не мог. Судя по всему, в наказаниях в мире магии разбирались хорошо.

Хотелось узнать все и сразу, поэтому Дэн перескакивал от одной книге к другой, хватая поверхностные сведения, чтобы утолить первый информационный голод. Интересного оказалось много.

Дэн выяснил, что мир, в который он попал, носит незамысловатое название Провинции. Мир магический, созданный с помощью магии много веков назад, правит тут совет – что, в принципе, он уже и так знал – но при этом каждый придворный управляет своей провинцией, коих, как можно догадаться, ровно девятнадцать. При этом количество проживающих в Провинциях магов не так, чтобы очень велико, на каждую – по несколько тысяч, так что места всем хватает. Мир искусственный, поэтому, хотя календарный год во всех провинциях един и дублирует григорианский, времена года везде разнятся.

Как ни странно, говорят в провинциях на разных языках, но языковой проблемы нет, так как при пересечении границы любой провинции мгновенно усваивается тот язык, на котором в ней говорят. С чтением еще проще – все книги зачарованы так, чтобы подстраиваться под восприятие читателя. Как это работает, Дэн решил выяснить позднее, но такую магию оценил. Без книг он бы ничего не выяснил.

Как оказалось, магия бывает не только вредоносной.

Любопытство заставило его ознакомиться с образовательной системой Провинций. И знакомство оказалось весьма полезным, потому что от привычной она отличалась довольно сильно. Дети магов обучались в школах – аналогах большого мира – до шестнадцати, когда обычно случался первый всплеск, то есть проявлялась их магия. После этого дети переходили в гимназии, где обучались еще пять лет. В отличии от реального мира, гимназии не являлись средними школами, скорее, представляли собой что-то вроде колледжа, и с третьего курса предполагали обучение какой-либо профессии. После гимназии можно было продолжить обучение в академии по выбранной специальности или устроиться на работу.

- Или вернуться в тюрьму, - пробормотал Дэн, прочитав об альтернативах выпускников.

Но главным отличием от обычных школ большого мира являлась организация учебного процесса. Учебный год в Провинциях начинался почему-то с первого марта и делился на три равных триместра, разделенных месячными каникулами – в июне, октябре и феврале. И, если поначалу такое разделение показалось Дэну странным – два из трех каникульных месяцев выпадали на осень и зиму, то позднее, ознакомившись со сменой времен года в Провинциях, он понял, что никакого неудобства такой график не вызывает. В этом мире в любой месяц есть хотя бы одна провинция, где царит лето.

Или зима, так что ждать нужного сезона необходимости нет. Захотел купаться – езжай в одну провинцию. Захотел кататься на лыжах – в другую.

В принципе, как и в большом мире, были бы деньги.

Собственно о магии Дэн ничего прочесть не успел, только и заглянул в учебник по защитной магии, где сразу же наткнулся на заклинание каменной кожи. Дэну оно показалось довольно простым - нужно было лишь начертить незамысловатую руну и произнести активирующие ее слова, но никакого эффекта не произвело, когда Дэн не удержался и воспроизвел его.

Этот учебник вместе с остальным комплектом ему вручил Фауше, пояснив, что учебники будут выдаваться в первый учебный день, но Дэну, поскольку он уже живет в гимназии, необходимости ждать нет.

Да, гимназии являлись своего рода интернатами, студенты жили здесь шесть дней в неделю, выбираясь домой только в единственный выходной. Почему так, с ходу Дэн ответа не нашел.

Нагруженный комплектом учебников, Дэн в половине седьмого с сожалением покинул библиотеку и отправился в подвал, где ему предстояло жить в ближайшие пять лет без права выхода из гимназии – даже в воскресенье. К немалому его удивлению, директор сдержал слово – теперь в его камере стояли кровать, стол и даже шкаф. На столе лежали стопки одежды и постельных принадлежностей, что Дэна обрадовало. А вот матрас огорчил – он был совсем тонкий, и на деревянном основании кровати комфорту практически не способствовал.

Но хотя бы не на голом полу спать.

Дэн расстелил постель и уже хотел взглянуть на одежду, которую ему приготовили, но не успел. Решетка камеры с лязгом захлопнулась и свет в подвале погас.

- Ну прекрасно, - пытаясь хоть что-то рассмотреть в окружающей темноте, проворчал Дэн. – Ни в туалет сходить, ни позаниматься… Сиди в темнотище двенадцать часов!

Быстро скинув с себя тюремную робу, Дэн растянулся на неудобной кровати. Обожженные руки немедленно заныли, голова пухла от всей той дичи, которая случилась с Дэном в последнее время. Он думал, что так и проваляется до утра, но неожиданно быстро уснул, ни о чем толком не успев подумать.

Надо найти гинна Аусверри – только и мелькнула мысль, прежде чем раствориться в благословенном сне.

4. Эвилейн Милшерри

Первое занятие по теории магии я ждала с нетерпением. Конечно, в школе нам преподавали магические формулы – графичекие и звуковые, но их было прискорбно мало. Да и недостаточно выучить формулу – требовалось понимать, что и как делать, чтобы все сделать правильно. А еще – сразу после теории магии следовала практика, и мне безумно хотелось наконец активировать мажистик и почувствовать контроль над собственной магией. Всплески мне уже успели надоесть – ничего интересного в хаотично вырывающейся сырой магии нет.

Признаюсь, первый учебный день меня разочаровал. Общеобразовательные предметы были точно такими же, как в школе, разве что изучать их нам предстояло более углубленно. Но я все равно не почувствовала разницы с оставленной школой. Даже обидно. Да еще и этот осужденный постоянно бросался в глаза из-за своей робы, которую даже не удосужился сменить. Хотя стоило признать – больше он ничем не выделялся. Сидел тихо, никого не задирал, сокурсников игнорировал. Располагался неизменно в дальнем углу аудитории, будто старался держаться подальше от всех. В целом, никаких бандитских замашек он не демонстрировал.

Но я все равно его боялась.

Я даже выполнила свое намерение – позвонила отцу и поинтересовалась, имеет ли осужденный право учиться в гимназии. Выслушав мой сбивчивый рассказ, папа пообещал все выяснить и велел не паниковать, чем меня немного успокоил. Вот только, как он выяснил, поделать с новым учеником ничего нельзя – его определил к нам Совет, а решения Совета не оспариваются. И, хотя я это уже знала от директора, все равно расстроилась. Я привыкла, что все мои проблемы папа решает сразу. Пусть даже проблем у меня пока в жизни особых и не было.

Как ни странно, на теории магии осужденный тоже присутствовал. Меня это удивило, ведь магичить он не мог, а зачем слушать теорию, если практики не будет? Видимо, преподавательница была в этом со мной согласна, потому что, едва представившись, недовольно заявила:

- Суотерри, вам нечего делать на моем занятии.

- Гинна Саэле, я являюсь учеником гимназии и обязан присутствовать на всех занятиях, - мрачно сообщил тот.

Похоже, он и сам был бы рад уйти.

- Вы нарушаете правила гимназии, - не сдавалась гинна Саэле. – На моих занятиях запрещено появляться без формы!

- Я в форме, - еще мрачнее ответил он.

- Вы издеваетесь? – преподавательница вспылила.

- Нет.

Суотерри расстегнул молнию на куртке и снял ее. Я еще успела удивиться, что роба, похожая на комбинезон, оказалась раздельной, как ярко-оранжевая куртка в руках парня вдруг превратилась в пиджак. Такой, какие носят студенты.

Суотерри и впрямь был в форме… вот только на нем она превращалась в тюремную робу.

Мне вдруг стало стыдно. Я-то думала, парень специально подчеркивает свой особый статус, стараясь выделиться, а у него, что же, просто нет выбора? Я и не знала, что на осужденных накладывают такие чары.

Впрочем, что я вообще знаю о преступниках и методах их наказания?

Гинна Саэле прищурилась и поджала губы, глядя, как пиджак, накинутый осужденным, мгновенно превращается в оранжевую куртку. Определенно, ей хотелось придраться к парню, но пока причин для этого не было. Формально он не нарушал правил, не его вина, что гимназийная форма на нем превращалась в робу. Однако не стоило и сомневаться, что осужденный в ее лице нажил врага. Так что ему повезло, что магией он заниматься не может, иначе гинна Саэле спуску бы ему не дала.

Меня такая предвзятость со стороны преподавателя откровенно удивила. Накануне, на обычных предметах, учителя Суотерри просто игнорировали, сочтя его не стоящим внимания. А тот же гинн Аусверри, занятия с которым у нас начинались сразу после теории, помнится, вообще за осужденного вступился.

Странно как-то. Разве учителя не должны быть беспристрастны?

Больше гинна Саэле к парню не придиралась, но все занятие не сводила с него ненавидящего взгляда. Впрочем, это не помешало ей провести лекцию – увы, далеко не столь интересную, как я рассчитывала.

На первом занятии теорией нам рассказали о вещах, и без того всем известных. Уровни магии, мажистики, остаточные эманации, очищение и осторожность при сотворении заклинаний – об этом нам с первого класса твердят. Никаких новых формул на этом занятии нам не показали, ничего нового мы не услышали.

Должно быть, гинна Саэле сумела заразить учеников своим дурным настроением, потому что даже хохотушка Эльза после ее занятия выглядела мрачнее тучи.

- Какая скукота эта ваша теория магии, - фыркнула подруга на пути в новую аудиторию.

- Наверное, это потому что лекция была вводная, - я вздохнула, полностью с ней соглашаясь.

Если занятия продолжатся в том же ключе, столь ожидаемая мной теория магии рискует стать самым нелюбимым предметом.

- Зато наконец-то мы познакомимся с гинном Аусверри! – долго хандрить Эльза просто не умела.

- Надеюсь, хотя бы он нас не разочарует, - я не удержалась, фыркнула.

И гинн Аусверри нас не разочаровал.

В отличие от гинны Саэле, он не старался выпятить свое превосходство – ни в возрасте, ни в знаниях, ни в умениях, - и демонстрировал доброжелательность, сразу вызвав у нашего курса симпатию. Едва представившись, он сразу заговорил о деле:

- Я понимаю, что вам куда интереснее было бы для начала освоить более наглядные заклинания, чем защита. Парение, перемещение предметов, даже элементарный светлячок – заклинания полезные и в быту пригодятся больше, чем каменная кожа или барьер. В конце концов, вам кажется, что никто на вас не нападет, а несчастные случаи происходят с кем-то другим, не с вами. Но! Вы еще не обученные маги, и в процессе обучения случиться может все, что угодно. А рядом не всегда может оказаться тот, кто сумеет вас оградить от последствий неверных заклинаний или ошибки в формулах. Вот почему в первую очередь мы изучаем защиту. И самое распространенное заклинание из этого ряда – каменная кожа. Однако, прежде, чем мы приступим к его изучению, - в этот момент он бросил взгляд на Суотерри, - мы с вами активируем мажистик. Первые заклинания вы будете делать под моим руководством, и ваша задача – понять, как взаимодействовать с собственной силой. Доставайте мажистики, сейчас я подойду к каждому из вас, и мы начнем.

Я с волнением наблюдала, как он идет от студента к студенту, касаясь запястий учеников. Короткое «активация» в сопровождении соответствующей руны - и мажистик очередного моего сокурсника вспыхивает ярким светом, настраиваясь на своего хозяина. Видимо, волнение отразилось на моем лице, потому что гинн Аусверри, подойдя ко мне, ласково улыбнулся:

- Готовы?

Я кивнула, и его длинные прохладные пальцы коснулись моей кожи. Меня будто ток прошиб, энергия приливной волной хлынула из моих рук – и засияла в мажистике, едва я произнесла заклинание.

Волнение отступило. Магия отозвалась на мое первое заклинание, а значит, можно не беспокоиться. Я смогу стать магом.

Эльза рядом чуть в обморок не грохнулась, когда к ней подошел преподаватель, но в последний момент сумела с собой справиться. И расплылась в глупой улыбке влюбленной девочки, едва он отошел.

- Ах, какой же он! – мечтательно прошептала подруга вслед гинну Аусверри.

- Успокойся, мы для него еще дети, - я не удержалась и попыталась вернуть Эльзу с небес на землю

Безуспешно.

К моему удивлению, к Суотерри он не подошел. Мне гинн Аусверри показался преподавателем без предубеждений, а потому игнорирование осужденного выглядело странно. Но я быстро поняла, в чем дело – Ограничитель не позволяет Суотерри магичить, а значит, и настраивать мажистик смысла нет. Просто, в отличие от гинны Саэле, он не собирался демонстрировать ущербность одного из своих учеников.

Как бы я ни относилась к осужденному, но такой поступок заставил меня зауважать гинна Аусверри. Очень легко возвышаться за счет более слабых, но он такой путь правильным явно не считал.

Похоже, на этот раз Эльза выбрала достойный объект для воздыханий. Хотя я даже не сомневаюсь, что ответного чувства она не добьется.

После того, как были активированы все мажистики, настало время настоящих заклинаний. И пусть всего лишь каменной кожи; довольно бессмысленное, на мой взгляд, особенно для девушек, но это - настоящее заклинание.

Вот только без помощи учителя оно не работало, что меня безмерно огорчило. Мало активировать мажистик, надо еще учиться и учиться, чтобы магичить самостоятельно.

А пока получалось только с помощью учителя.

Одно утешало – это у всех так.

- Не расстраивайтесь, - казалось, гинн Аусверри насквозь нас видит. – У всех рано или поздно это получится. Просто кому-то освоить свою магию будет легче, кому-то – сложнее. Прислушивайтесь к себе, к своим ощущениям, старайтесь воспроизвести процесс самостоятельно, но не переусердствуйте. Делать это нужно только в присутствии опытных магов, иначе можете себе навредить. А то и лишиться магии.

Мы заулыбались вслед за преподавателем, который вроде как пошутил. О том, чтобы маг остался без магии из-за собственных ошибок, я не слышала, но мало ли что бывает. Поэтому вроде как и шутка, но желание практиковаться без присмотра взрослых как-то само собой пропало.

И, похоже, не только у меня.

Всю оставшуюся часть дня Эльза закатывала глаза и ахала в восхищении таким замечательным мужчиной. Я наслушалась, какой гинн Аусверри внимательный, чуткий, умный, талантливый, а о том, что у него фиолетовый уровень, она повторяла через предложение. Не скрою, как преподаватель он мне тоже понравился, но и только. Возможно, он и человек хороший, на мой взгляд, но слушать бесконечную хвалу одному конкретному мужчине я быстро устала.

- Эльзи, если ты не перестанешь, я от тебя съеду, - пригрозила я уже перед сном.

- Как это – съедешь? – изумилась Эльза, которая, разумеется, ничего плохого в своих дифирамбах преподавателю защиты не видела.

- Молча! Я твоих восторгов не разделяю, если ты не заметила!

Она немедленно надулась:

- Я тебе душу изливаю, а ты! А еще подруга, называется!

- Я тебе подруга, и как подруга, предупреждаю – не увлекайся. Этот мужчина не для тебя.

- Предупреждает она! Лучше бы поддержала!

- Ну, давай поссоримся из-за очередного кандидата на твою вечную любовь!

- Это – не очередной кандидат, на этот раз все серьезно!

- Ты это каждый раз говоришь.

- А ты злая!

- Конечно, теперь я злая. А кто тебе помогает лечить твое в очередной раз разбитое сердце?

Эльза насупилась, отвернулась, сложила руки на груди, но долго молчать не сумела. Опустила плечи и со вздохом признала:

- Я, кажется, и впрямь увлеклась. Прости. Эвви, ты – самая лучшая подруга!

За что я Эльзу люблю, так это за отходчивость.

- И ты меня прости, я была слишком резкой. Но я переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты тратила себя на тех, кто этого не оценит.

Она порывисто меня обняла:

- Спасибо, Эвви. Я же знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать.

И потекли гимназийские будни. Иногда они очень напоминали школьные, порой совсем на них не походили, особенно в дни магии. Все устаканилось, теория магии в конечном счете оказалась не таким уж и скучным предметом, хотя состояла не только из формул – гинна Саэле много внимания уделяла истории изучения магии, подробно останавливаясь на каждом разделе. Периодически ее сменял гинн Аусверри, и, хотя на его занятиях теория магии касалась только защиты, но все равно было интереснее, чем у сварливой преподавательницы.

Пожалуй, она единственная, кто во всей гимназии придирался к осужденному, постоянно вызывая его на конфликт. Тонко оскорбляла, на что он благоразумно не реагировал, демонстрировала пренебрежение и презрение, ничуть не скрывая ненависти. Наверное, поэтому и у меня вызывала неприятное чувство, уж слишком она в своей неприязни была зациклена.

Сам Суотерри оставался все таким же неконфликтным, тихим и почти незаметным, и я была бы уверена, что он не владеет магией, если бы не случайно подслушанный разговор в одном из коридоров, когда я возвращалась с ужина одна – Эльза задержалась, любуясь на своего кумира, о котором перестала жужжать мне на уши, но не мечтать.

Голос Рэйча я услышала издалека и собиралась пройти мимо, но вдруг разобрала, о чем он говорит.

- Тебя здесь из милости держат, а милость надо отрабатывать!

- А ты тут при чем? – и этот голос я узнала, как бы ни редко его слышала.

Суотерри.

Рэйч поцапался с осужденным? Я притормозила и подошла ближе, выглядывая из-за угла.

Увиденное мне совсем не понравилось. Рэйч был не один, за его спиной стояли неизменные друзья – Олли и Крейн. А Дейнар был один, но вовсе не выглядел испуганным. Даже наоборот – он смотрел на троицу противников спокойно и безразлично, будто они ничего не могли ему сделать.

В принципе, он был прав, магией мы еще не владели, разве что защитной, и той при учительском контроле. А на чисто физическом уровне… осужденный определенно был крупнее каждого из троих, а учитывая преступное прошлое, наверное, сумел бы с ними расправиться. Разумеется, о честной драке тут речи и не шло, ни с какой стороны.

Наверное, мне стоило позвать кого-нибудь из взрослых, но я осталась на месте. Драка еще не началась, а поднимать панику раньше времени мне не хотелось.

- При том! Ты всем задолжал и должен искупить свою вину, так что делай, что тебе говорят! Ты обязан мне подчиняться.

- С какой стати я тебе что-то обязан? – все так же безразлично поинтересовался Суотерри.

- А с того, что твой отец развязал войну, в которой все пострадали! Вон, Олли остался сиротой, его отец погиб!

- Так мой отец тоже погиб, - пожал плечами парень. – И мать. И я остался сиротой, и рос вне Провинций. Я вообще больше остальных пострадал. Но я же не возникаю по этому поводу.

- Что?! Ах, ты!..

Рэйч никогда не отличался терпением, вывести его из себя было очень легко, и единственная причина, по которой он в школе не прослыл хулиганом – ему просто не давали драться. В школе с этим было строго.

Другое дело – гимназия. И, хотя драки и здесь запрещены, а для желающих есть дуэльная площадка, в момент гнева Рэйч обо всем позабыл. И накинулся на осужденного с кулаками.

Не стоило и удивляться, что Суотерри умел драться.

Он легко отбил яростное, но довольно неуклюжее нападение Рэйча, вроде бы легонько стукнув того в грудь. Но от удара мой одноклассник свалился на пол, глядя на противника растерянным взглядом снизу вверх. Но долго эта растерянность не продлилась, с гневным воплем он подскочил на ноги с снова бросился на Суотерри – и на этот раз к нему присоединились друзья.

Это не сильно помогло – осужденный все так же легко уклонялся от ударов, в то время как его кулаки каждый раз достигали цели. Впрочем, не похоже, будто он зверствовал. Парней откидывало от него, но особого вреда я не заметила. Калечить мальчишек Суотерри явно не планировал.

Тем не менее, в коридоре была драка, и я уже совсем решила бежать за помощью, когда в руках Рэйча блеснул клинок. Короткий, но от этого не менее опасный. И ослепленный яростью Рэйч набросился на Суотерри со спины, явно собираясь если не убить, так серьезно покалечить парня. Увернуться Суотерри просто не успевал.

- Активация! – коротко бросил осужденный и лезвие безобидно проехало по магическому барьеру, окружившему тело Суотерри.

А в следующее мгновение он выбил нож из рук Рэйча.

- Достаточно. Поиграли – и хватит. Можешь сказать мне спасибо, что не сел в тюрьму за убийство.

И с этими словами Суотерри пошел прочь, больше не обращая внимания на застывших в шоке мальчишек. И я даже не знаю, что их потрясло больше – умение осужденного магичить, невзирая на Ограничитель, или попытка Рэйча его убить.

Я же была возмущена до глубины души. Больше не скрываясь, я направилась к этим олухам:

- Рэйчад Традерри, ты последние мозги где-то потерял? Оларт, Крейнар, а вы куда смотрели? Бросаться на ученика с оружием, посреди гимназии! Вы забыли, что говорил гинн Ристе? В гимназии нельзя драться. И если ты, Рэйч, думаешь, что тебя не осудят за убийство только потому, что твоей жертвой стал осужденный, то ты глубоко заблуждаешься!

Я не удержалась, посмотрела вслед Суотерри – и надо же было так совпасть, что он в этот момент оглянулся, чтобы посмотреть прямо на меня. Меньше всего я хотела привлечь внимание этого парня, а потому еще сильнее разозлилась.

- Эвилейн, не лезь не в свое дело! – первым пришел в себя Рэйч.

- Она права, - осадил его Олли. – Кинжал – это уже чересчур. Ты же мог его убить.

- Ну и что? Его отец убил тысячи магов! И у этого парня тоже немало жертв!

- И поэтому ты решил ему уподобиться? – я сложила руки на груди.

- Это другое! – Рэйч не сдавался.

- Почему это? Закон един для всех! – мне хотелось хорошенько его стукнуть, чтобы вправить мозги на место.

Вот ведь, народный мститель выискался! Рэйча иногда заносило, но чтобы настолько!..

- Эвви, это бесполезно, - Крейн схватил друга за плечо. – Он сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то услышать. Не волнуйся, мы ему объясним, почему он не прав.

- Доходчиво объясним, - согласился Олли и подхватил Рэйча под другую руку.

Вместе они поволокли сердитого парня, вполголоса что-то ему втолковывая. Что ж, по крайней мере, он не вырывался. Может, и впрямь поймет.

Я вздохнула и приуныла. По всему выходит, что случайно подсмотренный конфликт может обойтись мне боком. Теперь я знаю, что Суотерри значительно опаснее, чем я полагала, что он умеет магичить, несмотря на Ограничитель, что он умело дерется, и теперь он заметил меня. Едва ли он слышал, что я отчитывала мальчишек, скорее всего, Суотерри решил, что я с ними заодно. А вдруг он решит мстить? Успеют ли его остановить вовремя?

Лучше бы я пошла другой дорогой.

И наряду с тревогой за себя я чувствовала странное недовольство. Я понимала, почему Рэйч напал на Суотерри – даже не потому, что был вспыльчив и легко выходил из себя. Он хотел этого. Как тот наследник рода Иснериан в первый день в обеденной зале, хотел утвердиться за счет бесправного мальчишки, который, по идее, не может постоять за себя. Осужденного за драку накажут куда сильнее, чем зачинщика, да и вряд ли поверят, что зачинщик – не он. И вот за это стремление Рэйча поглумиться над более слабым мне было стыдно. Не Рэйчу – мне! И ведь друзья его не отговорили… а я знаю их большую часть жизни. Да, не святые, но вот этого я за ними прежде не замечала. Или не хотела замечать? Просто потому, что у них не было возможности продемонстрировать вот такую свою сторону.

Ведь Рэйч едва не убил мага. И ничуть в этом не раскаивается… Он всегда был плюющим на учебу хулиганом, но чтобы убийца? Я никогда не думала, что мой одноклассник способен на это, стоило лишь увериться в собственной безнаказанности – при том, что таковой в действительности и не было! Рэйч уверил себя, что за убийство Суотерри его не осудят – и без колебаний поднял на него нож.

И мне тошно, потому что я знаю – я никому об этом не расскажу. Должна, обязана – это вопиющее нарушение, практически преступление! – но рассказать значит обречь Рэйча на долгое разбирательство и метку неблагонадежного. А там и до тюрьмы недалеко… И я не могу так с ним обойтись. Разрушить жизнь Рэйча из-за осужденного? Я не имею права так поступать. Или это просто трусость?

Все-таки нужно было дождаться Эльзу, и я избежала бы мук совести. Потому что я далеко не уверена, что Рэйч остановится. Пусть осужденный способен постоять за себя, но никто не застрахован от ошибок. Как далеко способен зайти Рэйч? И не буду ли я винить себя, если произойдет непоправимое? Или это вообще не мое дело?

Мне не нравилось принятое мной решение, я корила себя за малодушие и неспособность взять ответственность на себя в этой неприятной ситуации. Я ведь знала, что мальчишки тоже все сохранят в тайне.

И в результате я даже Эльзе не рассказала об этом случае, решительно выбросив из головы все сомнения. Конфликт мальчишек – это только их дело, а жалеть осужденного – он сильно своих жертв жалел? Едва ли, иначе не ходил бы с полным Ограничителем.

Но все же меня не оставлял вопрос, как у него, с этим полным Ограничителем, получается магичить?

Но ответ нашелся довольно быстро, буквально на следующем занятии теорией магии, когда гинна Саэле рассказывала нам об истории артефактов.

Артефакты настолько часть нашей жизни, что о них как-то перестаешь думать как об источниках магии. Я звоню домой по магофону каждый день и страдаю от того, что все еще не научилась самостоятельно управлять собственной силой – и ничуть не задумываюсь, что уже пользуюсь магией. Пусть не своей, но все-таки артефакт – это в первую очередь заряженная магическая формула, вложенная в предмет. И даже осужденному под силу ее использовать.

Конечно, Суотерри не мог не понимать, что его будут преследовать, так что ничего удивительного, если он заранее озаботился приобрести артефакты, способные его защитить. Как любой здравомыслящий маг, беспокоящийся о своем здоровье.

У меня камень с души упал, насколько стало легче от этого объяснения.

- Хм, Эвви, случилось что-то, о чем я не знаю? – спросила Эльза проницательно после занятия.

- С чего ты взяла? – я удивилась.

- Ты буквально светишься, а последнее время ходила, как в воду опущенная.

- Разве?

Я и сама не замечала, как сильно давит на меня та ситуация. Даже Эльза заметила, хотя мне самой казалось, что все в порядке.

- Да. И если что-то случилось, ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной?

- Конечно, Эльзи, - я улыбнулась. – Не беспокойся, все в порядке. Просто… настроения не было. А теперь появилось.

- Просто так? – недоверчиво уставилась она на меня.

- Просто так! – подтвердила я.

И украдкой бросила взгляд на Суотерри.

Это уже начало входить у меня в привычку – посматривать на него время от времени, чтобы убедиться, что он за мной не следит. Та стычка Рэйча с осужденным вроде осталась без последствий, ни с одним из моих однокурсников никаких несчастных случаев не произошло. Но я все еще не знала, за что Суотерри осудили – да и не стремилась выяснить – а потому не могла быть уверена, что беспокоиться не о чем.

Вдруг он специализировался на убийстве юных магичек? Не хотелось бы стать жертвой по собственной беспечности.

Но никакого повышенного внимания к своей персоне с его стороны я не заметила. По крайней мере, пока.

Суотерри по-прежнему ни с кем не общался, старался не выделяться и избегал конфликтов.

Неприятный парень.

Но именно благодаря этой новоприобретенной привычке я и заметила, как однажды после ужина Рэйч с друзьями из обеденной залы отправились следом за Суотерри. Это было не мое дело, но я все равно чувствовала ответственность за ту ситуацию, ведь я никому не рассказала о произошедшем. А поэтому я решила проследить за троицей, чтобы Рэйч опять чего-нибудь не выкинул.

К счастью, Эльза за мной не пошла – она за ужином сидела до упора, точнее, до того момента, пока не уйдет гинн Аусверри. Обычно я ее ждала, но, если мне этого делать не хотелось, она против моего ухода не возражала. Поэтому проследить за мальчишками мне удалось без проблем.

К моему удивлению, Суотерри прямиком направился во двор гимназии, даже не попытавшись заглянуть в гардероб за теплыми вещами. Март перевалил за середину, но в нашей провинции весна всегда запаздывает, так что даже снег еще не сошел и температура к вечеру опускалась до нуля.

Троица друзей, не надеясь на погоду, заскочила в гардероб и оделась. Я последовала их примеру, не боясь упустить из виду – двор гимназии хорошо просматривался, так что потерять ребят я не опасалась.

Чего я не ожидала, так это увидеть Суотерии с лопатой, расчищающего двор от снега. Как был, в своей робе, по заметному холодку он убирался во дворе, словно был не студентом, а чернорабочим.

Но, похоже, удивило это только меня – Рэйч с друзьями стояли неподалеку от осужденного, с насмешками комментируя его работу. Суотерри насмешки игнорировал, продолжая заниматься своим делом.

Прячась в тени колонны, я с возмущением смотрела на эту сцену. Почему дирекция гимназии так поступает с учащимся? Задача необученных магов – учиться, а не работать, бесцельно тратя такой важный ресурс, как время. Даже учащиеся в кредит отрабатывают потраченные на них деньги только после того, как закончат обучение, потому что ничто не должно отвлекать студента от главной цели. А судя по тому, как ловко орудует лопатой Суотерии – делает он это не впервые.

Да и вообще, почему ему позволяют работать на холоде без спецодежды? Даже если она бы превратилась в робу – он точно не успел переодеться после занятий. А значит, он все еще в гимназийской форме, это гинна Саэле проверяет на каждом занятии. И никакой верхней одежды – даже физический труд не способен согреть при такой погоде!

Пока я раздумывала, кому бы пожаловаться на использование детского труда, конфликт обострялся. Рэйч перешел от насмешек к откровенным оскорблениям, и, похоже, уставшему и замерзшему Суотерри все сложнее становилось это игнорировать.

- Вам троим заняться больше нечем? – осведомился он, едва сдерживаясь.

Орудовать лопатой он при этом не прекратил.

- В отличие от тебя, мы можем сами выбирать, чем заниматься. Это ты в рабстве у гимназии, - хохотнул Рэйч. – Так что работай и терпи, ты тут никто, ясно?

- Это не рабство, - Суотерри на мгновение выпрямился и сквозь прищур взглянул на оппонента. – Радуйся, что тебе пока нет нужды задумываться о пропитании. Или ты всю жизнь решил на родительской шее сидеть?

Ответа он дожидаться не стал, вернувшись к работе.

А Рэйч ожидаемо вспыхнул. Он успел увериться в безответности осужденного и резкая отповедь парня его вдвойне разозлила. Но к моему удивлению, нападать Рэйч не стал. Он даже отошел на пару шагов, подозвав друзей поближе к себе. О чем они шептались, я со своего места не слышала, но поняла, что просто так от Суотерри они не отстанут.

Явно ведь гадость задумали.

Осужденный между тем закончил откидывать снег с дорожки и, отряхнув лопату, направился к зданию гимназии. Но не успел он сделать и пары шагов, как хулиганье подбежали к аккуратным сугробам по бокам дорожки и с улюлюканьем ногами растолкали убранный снег обратно.

- Ты еще не закончил, - с торжеством в голосе заявил Рэйч.

Он смотрел на Суотерри с превосходством, собираясь повторять это раз за разом – как только тот снова все уберет. Настоящее издевательство, ведь Рэйч тепло одет и совсем не устал.

Осужденный повернулся, посмотрел на накиданный на дорожку снег, потом на злорадствующего Рэйча и пожал плечами:

- Я закончил. Если намусорили – сами и уберете. Лопаты возьмете у гинна Плейне.

И он продолжил путь.

Я, затаив дыхание, наблюдала за тем, как растерянность на лице однокурсника сменяется бешенством.

- Ты обязан тут все прибрать! – заорал Рэйч. – Поэтому быстро, за уборку!

- Ты мне не начальник, - спокойно ответил Суотерри.

Идти на поводу у сокурсника он определенно не собирался.

Я невольно улыбнулась. Что бы там не думал Рэйч, он определенно ошибся в интерпретации положения осужденного. Да, Суотерри работал – но, похоже, это именно работа, а не повинность. Выполнил задание – и свободен, а не стой и следи, чтобы никто не напакостил. И да – в гимназии каждый за собой убирает сам. Так что того развлечения, на которое рассчитывал Рэйч, он не получит.

Видимо, Рэйч тоже это понял, потому что просто дар речи потерял, глядя вслед однокурснику зло и беспомощно.

Хотя есть вероятность, что хозяйственник гимназии встанет на сторону Рэйча. Я уже убедилась, что к Суотерри большинство относятся предвзято.

Осужденный уже поднимался по крыльцу, когда из дверей вышел гинн Плейне – глава хозяйственного отдела гимназии. Он сурово посмотрел на парня и осведомился:

- Почему на дорожке снег?

- Видите, стоят? – Суотерри кивнул на троицу. – Решили поиграть в снежки и увлеклись. Выдайте им лопаты, они за собой уберут.

- Забросали снегом убранную дорожку? – хозяйственник нахмурился. – Хороши игры… для совершеннолетних лбов. Быстро за мной, инвентарь выдам!

- Это не мы! – взвился Рэйч яростно. – Это ваш… работничек сачкует и решил на нас часть своей работы свалить!

- Это правда? – осведомился гинн Плейне, глядя на Суотерри.

- Нет, - честно ответил он.

- И вы осужденному верите больше, чем честным магам? – не сдавался Рэйч.

Подлый прием, и отвратительно, что он им воспользовался. Разумеется, слову законопослушного мага – будь он хоть трижды хулиган и прогульщик – поверят охотнее, чем слову преступника.

Гинн Плейне пожевал губами и признал:

- Да и то верно, взрослые уже, чтобы в снежки играть. Я лгунов не люблю, Суотерри. Закончишь работу и придешь за наказанием.

Парень стиснул рукоять лопаты так, что аж я заметила, как побелели костяшки его пальцев.

- Я не лгу, - твердо глядя в глаза мужчине, сказал он.

- Твое слово против трех законопослушных, - пожал тот плечами. – Иди.

Рэйч торжествовал. А мне стало противно.

Осужденный никому ничего плохого не сделал. Он получил по заслугам и старался исправиться, честно работал, прилежно учился, совмещая это каким-то невероятным образом. И сейчас он, усталый и замерзший, должен будет снова торчать на морозе и пахать, пока эти трое оболтусов наслаждаются безнаказанностью, теплом и комфортом, издеваясь над бесправным парнем. Просто потому, что могут!

А я прячусь и молчу, как последняя трусиха.

- Он не лжет, - это был порыв, которому я с охотой поддалась.

- Эвилейн? – изумленно вытаращился на меня Рэйч.

В его взгляде было столько злобы, что я невольно поежилась. Ох, боюсь, я только что нажила себе врага.

- Не лжет? – заинтересовался гинн Плейне.

- Суотерри закончил работу, снег на дорожку накидали мальчишки, - упрямо вздернула я подбородок.

Недавно я промолчала о том, что Рэйч едва не убил Суотерри, но прикрывать еще и такую мелочную злобную ложь я не собиралась. Пусть у меня и будут проблемы с Рэйчем, но хотя бы совесть останется чиста.

Взгляд гинна Плейне потяжелел.

- Значит, те трое лгут? Зачем им?

- Чтобы насолить Суотерри. Они не ладят, - я вздохнула.

Могла ли я представить, что буду подставлять своих одноклассников, пытаясь защитить какого-то осужденного? Мне такое и в страшном сне не привиделось бы, а тут…

- Что ж… - кивнул хозяйственник, вполне понимая такую причину. – Как я уже сказал, лгунов я не люблю. Так что, Суотерри, идем сдавать инвентарь, а вы трое – за мной. Раз насвинячили, будете убирать. И наказаны.

Я взглянула на осужденного и наши взгляды пересеклись. Он смотрел на меня чуть удивленно – и с благодарностью.

- Спасибо, - одними губами шепнул парень и едва заметно улыбнулся.

Почему-то я смутилась. И почти не обратила внимания на злой шепот Рэйча:

- Ну, спасибо, удружила! Я тебе это еще припомню, Эвилейн!

Да, этого мальчишку злить не стоило, отомстить он может. Но я все равно чувствовала, что поступила правильно. Не имеет значения, что натворил Суотерри в прошлом, здесь и сейчас вступиться за него было хорошим поступком.

Тем не менее, с этого момента стоит держаться подальше от Суотерри, потому что мне неприятности не нужны.

- Эвви, ты где была? – едва я переступила порог комнаты, бросилась ко мне с расспросами Эльза.

- Гуляла, - призналась я, с удивлением обнаружив, что это заняло у меня куда больше времени, чем мне казалось.

- Так долго?

- А ты знаешь, что гимназия заставляет осужденного работать? – невпопад ответила я.

- Конечно, - неожиданно заявила она. – Это не секрет. Он же нищий, как иначе он сможет оплатить учебу и проживание?

- Почему – нищий? – не поняла я.

- Ой, Эвви, ну что ты, как маленькая. Это содержание в тюрьме идет за государственный счет, а так как он не в тюрьме, то никто его тут не содержит. А имущество его отца давным-давно конфисковали, так что этот парень – самый натуральный нищий.

Я кивнула. Мне стало понятно, почему Рэйч заявил, будто Суотерри тут из милости.

- Но ведь отработать можно и после обучения. Это же тяжело – совмещать…

- Это его вина. Он мог быть законопослушным и учиться в кредит, - равнодушно пожала плечами Эльза и тут же перевела тему: - Твое платье готово?

Платье.

Через неделю состоится наш первый в гимназии бал. Бал весеннего равноденствия. И от нас, первокурсников, требуется только принарядиться – всю праздничную программу готовят старшие курсы. Конечно, на первом балу хочется блистать, поэтому к своим нарядам мы подошли серьезно. И мне, и Эльзе платья шьют на заказ, и стоят они маленькое состояние. Мама лишь отмахивается – первый бал бывает раз в жизни, и это не школа – уже гимназия, так что можно и шикануть. До этого момента я была с ней согласна, но…

На отданные за платье средства можно было бы год учиться в гимназии. И вроде бы, какое мне дело до Суотерри, который действительно сам выбрал свою судьбу, но отчего-то становится стыдно за подобное расточительство. Может, он поэтому и преступил закон, что остался без средств к существованию?

Но, разумеется, обсуждать благотворительность с Эльзой я не стала. Она ясно дала понять, что судьба осужденного ее не интересует. Ее предметом интереса был совсем другой человек.

- На выходном будет последняя примерка, - со вздохом ответила я.

Гадкий Суотерри. Отравил мне весь праздник! Определенно, надо держаться от него подальше, пока он не испортил мне жизнь еще больше.

5. Ардин Аусверри

Мне бы стоило готовиться к новому учебному году, а я носился с одной-единственной проблемой, имя которой – Дейнар Суотерри. В тот день, когда мы познакомились, я честно постарался обдумать все, что узнал от парня, но единственное, что уяснил точно: этот мальчишка – бомба замедленного действия. Если о нем станет известно определенным лицам; если они узнают, что с ним сделал совет; если станет известно о нарушениях, которые совет допустил…

Новой войны не миновать.

После упразднения министерства совет девятнадцати придворных стал единственной властью в провинциях. Нам обещали мудрое и справедливое правление, и после войны многие на это купились. Никому не хотелось повторения бойни, и мысль, что теперь некому контролировать власть, ставшую абсолютной, задвигалась на окраины общественного сознания. Совет справлялся, поначалу, но советники – это обычные маги, и испытание властью держали не очень хорошо. За последние пятнадцать лет в магическом обществе довольно сильно затянули гайки, мало-помалу ограничивая свободу и возможности для более слабых магов. Совет вел планомерную политику магического превосходства, но настолько тонко и незаметно, что большинство этого просто не замечало.

Пока.

Были маги, которые пытались противостоять нововведениям совета, но к ним не прислушивались. Боялись войны. А у оппозиции не имелось никаких серьезных доказательств злоупотребления советом властью. Уменьшили квоты для слабосилков? Экономия средств после войны. Повысили цену артефактов? Казне нужны средства на восстановление провинций. Ограничили свободу перемещения? Выравнивают демографическую ситуацию в провинциях. И таких примеров – тьма, но на каждый новый закон есть оправдание, которое обыватели молча примут.

А тут – необученный маг с полным Ограничителем, наследник Исчадья, жестоко наказанный без вины… Без особой вины. Мальчик, которого хотели спрятать от общества, ничем это не объясняя – и игнорируя постулат, что сын не отвечает за деяния отца.

Прецедент! Маги будут напуганы таким произволом, и оппозиция сможет поднять голову, наконец раскрыв преступные намерения совета. А выступления против совета приведут к стычкам, и, как результат, к новой войне.

И ведь не виноват в этом Дейнар Суотерри, но он послужит катализатором…

Я был далек от политики, пока не встретил Тэсси. Она – ярая противница Совета, именно она на многое раскрыла мне глаза. И я знал, что если она узнает о Дейнаре – миру конец.

Во всех смыслах. Эта потрясающая женщина своего не упустит, но в этом вопросе я ее поддержать не могу. Поэтому в тот день я решил молчать о мальчишке. И где-то в глубине души надеялся, что он передумает, что откажется терпеть боль и избавит меня от необходимости скрывать что-то от любимой.

Но, разумеется, тогда я еще плохо знал парня.

Он явился в мой кабинет на следующий день. Его руки все еще были плохи – Ограничитель оставил глубокие раны магу, посмевшему заклинать, но Дейнар был полон решимости продолжить обучение. Отложить до полного заживления он отказался, и я, напомнив себе, что это его жизнь и его выбор, со вздохом взялся за обучение, предварительно использовав на нем ледяные браслеты, чтобы минимизировать ущерб.

Каменную кожу он сумел воспроизвести сам, без моей помощи. И это был поразительный прогресс, обычно первое заклинание ученики осваивают две-три недели. Досадно видеть такие способности и понимать, что они никогда не разовьются. Простые заклинания – предел осужденного с полным Ограничителем.

Какой потенциал пропадает!

Несмотря на постоянную боль, Суотерри учился старательно, схватывая все буквально на лету. Учить такого было бы одним удовольствием, но я не мог игнорировать страдания мальчишки.

И это было еще одной проблемой. Я просто не хотел причинять ему боль. Потому что Дейнар Суотерри оказался отличным парнем, несмотря на весь свой хулиганский вид.

Невольно я ждал подвоха – грубости, хамства, глупости, подросткового максимализма – всего того, что меня раздражает в учениках, ощутивших вседозволенность. Первые успехи в магии многим сносят крышу, вытаскивая на поверхность все плохое, тщательно удерживаемое в детстве страхом наказания. В гимназии тоже могут наказать – но проступок должен быть очень серьезным. Но пока до подростков дойдет, что все проблемы начинаются с малого! Вот и приходится проявлять бесконечное терпение. И за три года я почти привык.

Но Дейнар оказался другим. Ему не кружил голову успех, к магии он относился только как к инструменту, ничуть не гордясь своими силой и талантом. Быть может, потому что каждое заклинание давалось ему болью; но наблюдая за этим целеустремленным, спокойным, совершенно неконфликтным юношей, я все меньше понимал, почему его обрекли на полный Ограничитель. Я просто не мог представить Дейнара совершающим преступление. Любое.

Наверное, именно поэтому меня и задела проявленная им безответственность.

Это было на пятый день нашего знакомства. Я привычно ждал ученика к началу занятия, но в положенное время Дейнар не появился.

Не пришел он ни через пять минут, ни через десять. Я начал злиться, сознательно накручивая себя. Как смеет какой-то осужденный, с которым я занимаюсь из милости, игнорировать мои занятия? Я трачу на него время, которое мне никто не оплачивает, беспокоюсь об этой ходячей проблеме, а он считает возможным пропускать уроки, о которых сам же слезно просил!

Разумеется, когда спустя полчаса запыхавшийся мальчишка залетел в кабинет, я был в ярости. И мне стоило определенных трудов ее сдерживать.

- Простите, гинн Аусверри, я опоздал, этого больше не повторится! – выпалил он на одном дыхании.

- Интересно, чем же это ты был так занят? – сейчас каникулы, и у парня просто нет других занятий, кроме моих.

А значит, он развлекался, пока я его ждал.

- Гинн Плейне отказался меня отпустить, я пытался объяснить ему, что вы меня ждете…

- Значит, слово гинна Плейне для тебя важнее, чем занятия со мной? – холодно осведомился я.

- Такое больше не повторится… - расстроенно ответил парень.

Я протянул ему лист бумаги и ручку:

- Пиши объяснительную.

Меня переполнял гнев. Предпочесть общество хозяйственника занятиям по магической защите! Да если бы Суотерри только упомянул, что я его жду – Плейне отпустил бы его без вопросов! Чем они там занимались? Чем вообще можно заниматься студенту в обществе хозяйственника?!

Я намеревался прочесть объяснительную, демонстративно порвать ее и заявить, что больше не намерен тратить время на неблагодарного ученика. Пусть знает, каково это – бесцельно потраченное время.

Но Дейнар снова меня удивил.

Объяснительную он оформил по всем правилам, и из нее я узнал, что директор Наиде обязал парня работать на гимназию, чтобы оплачивать свое здесь обучение. Что гинн Плейне – его непосредственный начальник и имеет право приказывать осужденному и наказывать по своему усмотрению за невыполненную работу. Что разгрузка фуры с новым оборудованием для нескольких классов посчиталась хозяйственником важнее занятий по магии, потому что «ты все равно осужденный, не нужна тебе никакая магия».

- Я торопился, как мог, - с несчастным видом повторил написанное Дейнар, едва я оторвал взгляд от объяснительной и взглянул на него: - Как только закончили с разгрузкой – сразу сюда.

- Ты вручную разгружал? – посетила меня неприятная догадка.

- А как иначе? – он даже удивился. – Я разгружал, гинн Плейне перемещал куда-то.

Разгружать тоже можно с помощью магии. Но на это нужны силы, которые хозяйственник потратить не пожелал, и вместо этого привлек мальчишку, который магией не владеет. Как будто у него других помощников нет! Или Дейнар врет?

Я с подозрением оглядел его с ног до головы – и тут только заметил, как мелко подрагивают его пальцы. Такое бывает от сильного напряжения после тяжелого физического труда. И раны… покрывающие ожоги корочки потрескались, сочась сукровицей, явно потревоженные механическим воздействием.

Парень не лгал.

- Но почему ты работаешь? Ты же ученик, - для меня было немыслимо совмещать работу и обучение.

Так никогда не делали. Это слишком тяжело.

- Это условие директора. Мое обучение никто не оплачивает, и я должен компенсировать затраты гимназии на меня. А если откажусь – у гинна Плейне есть право меня наказать. Я подумал, что лучше сейчас опоздать, чем вообще лишиться возможности учиться. Простите.

Мне захотелось себя стукнуть. Парень и впрямь чувствовал себя виноватым! Пока я тут сидел и злился, придумывая кары нерадивому ученику, он таскал тяжеленные коробки, спешил, надрывался, только чтобы закончить поскорее и свести опоздание к минимуму.

Только сейчас я понял одну вещь – у мальчишки совершенно ничего нет. Только вот эта роба и распоряжение совета обучить его. И мажистик, который я ему отдал. Он даже позвонить и предупредить не мог – просто потому, что у него нет нужного артефакта. А я всерьез собрался демонстрировать оскорбленное достоинство – видите ли, пацан, до которого я снизошел, посмел проявить ко мне неуважение.

М-да, уже три года с отцом не общаюсь, а его воспитание все еще дает о себе знать. Считаю парня проблемой, а о его проблемах и не знаю ничего.

- Не переживай, - уже спокойно ответил я. – Это действительно от тебя не зависит.

- Больше так не будет, обычно гинн Плейне дает задания, которые можно в любое удобное время сделать. Он так-то не лютует, - Дейнар повеселел. – В ближайшие пару дней грузить больше ничего не понадобится, я специально узнавал.

- А потом? – удивился я.

- А потом занятия начнутся, - наивно пояснил он. – И вам не придется тратить на меня время.

Я сложил руки на груди:

- Что значит – не придется?

Дейнар растерялся:

- Так я на общих основаниях на занятия ходить буду…

- Дейн, ты – черный маг. Пусть и с Ограничителем, но все равно. Обычных занятий мало, ученикам высокого уровня всегда дают дополнительные индивидуальные уроки.

- Директор на такое не пойдет, - уверенно ответил он. – Он не станет оплачивать дополнительные занятия, а у меня на это денег нет.

Я улыбнулся. Только что я думал, что перестану заниматься с Дейнаром, а теперь готов подписаться на дополнительный курс безо всякой оплаты. Но это правильно – пусть мысленно, но я обидел мальчишку, и таким нехитрым способом решил искупить вину перед совестью.

- Не беспокойся, я буду заниматься с тобой бесплатно. Не пропадать же такому таланту.

Дейнар взглянул на свои изуродованные руки и слабо улыбнулся:

- Спасибо.

Он тоже понимал, что это бессмысленно, но не хотел сдаваться. Этот мальчишка намеревался взять от магии все, что сможет. А я вдруг осознал, что очень хочу ему помочь.

И как жаль, что о нем нельзя сказать Тэсси.

Я не большой специалист в лечебных заклинаниях, не мой профиль, а вот она – настоящий лекарь, прирожденный. Она могла бы исцелить руки Дейнара за пару дней. Конечно, обезболивание на него не действует, но, к счастью, рун, отменяющих лечебные заклинания, не существует. Но, если показать ей Дейнара – придется все рассказать, а это чревато.

- Это проходят на старших курсах, но тебе пригодится, поэтому сегодня давай разучим ледяные браслеты. А завтра я научу тебя упаковывать заклинания в мажистик. В твоей ситуации это хорошее подспорье, - заявил я щедро.

Ледяные браслеты – сложное заклинание, комбинирующее несколько других, которые Дейн еще не знает. Но я уверен – этот мальчишка сумеет его освоить, как бы тяжело не пришлось, ведь это в его интересах.

Создание воды – извлечение влаги из окружающего воздуха.

Перемещение водяного потока в нужную область.

Охлаждение температуры воды до требуемой.

И все это нужно освоить магу, который едва научился ставить защиту.

Признаюсь, я сомневался, что у нас получится. Но ошибся. И, наблюдая, как шипя от боли Дейнар создает вокруг предплечий ледяную корку, я не мог не думать о том, что парень – настоящий уникум. Никому в его возрасте и в его положении такое было не под силу.

Мне всегда казалось, что единственное отличие низкоуровневых магов от высокоуровневых – это мощность заклинаний, которые они могут генерировать. Но теперь я знал, что отличие еще и в этом – скорости усвоения новых заклинаний. А значит, и в производстве новых.

Магу уровня черный нет необходимости тренироваться изо дня в день, чтобы освоить новое заклинание. Должно быть, белый уровень заклинает так же просто, как дышит.

Жаль, мне этого не увидеть, ведь до белого уровня Дейнару не подняться.

- Больно? – сочувственно спросил я, когда наледь на его руках растаяла.

- Терпимо, - улыбнулся он бледными губами.

Мне захотелось что-нибудь разбить.

Он не обязан был терпеть. Он должен был войти в стены гимназии, как уникальный ученик, получить все привилегии и не думать о выживании, о боли, о выборе – учиться магичить или позволить ранам зажить. Почему так? Почему у Исчадья – такой сын? Обреченный на всеобщую ненависть, на тюрьму, на Ограничитель? Ведь мальчишка ничем этого не заслужил.

Даже если он преступил закон, он никому не желал зла.

Но, к несчастью, так думал я один.

В первый же день нового учебного года парня попытались втянуть в конфликт. И ни один мой коллега даже не подумал вступиться за осужденного, когда наследник рода Иснериан решил устроить показательное избиение первокурсника. Вступился я, хотя и видел, что Дейнар готов дать отпор. Но отпор – это новая боль, и я не хотел обрекать его на такое. Уж лучше напомнить старшекурсникам, что в гимназии не стоит затевать драк.

Но, к моему недоумению, мой вполне логичный поступок вызвал недовольство среди преподавателей.

- Гинн Аусверри, вы же помните, что нам не стоит вмешиваться в дела студентов? – после обеда меня задержал директор.

- Для драк существует дуэльная площадка, - мрачно напомнил я обстоятельства.

- Осужденному Суотерри запрещено оказывать помощь, - холодно ответил он. – И об этом тоже не забывайте. Вы не в том положении, чтобы устанавливать свои правила.

Я промолчал. Наиде прав – он в свое время рискнул принять меня, попавшего в опалу, на работу, несмотря на влияние моего отца и наличие невесты из неблагонадежных. И подставлять его сейчас, после той бури, которую он уже из-за меня выдержал – верх неблагодарности.

Но и от Дейнара отмахнуться я не мог. Поэтому только кивнул в подтверждение, что принял во внимание его слова – и ушел. Вмешиваться напрямую мне запретили, но помогать парню хотя бы в форме занятий я прекращать не собирался.

К сожалению, больше никто сочувствием к Суотерри не проникся. А он только улыбался беспечно, отмахиваясь, мол, не придираются и уже хорошо.

Вот только не все отнеслись к нему безразлично. Но узнал я об этом уже поздно, когда все зашло слишком далеко.

Началось все с того, что Дейнар не явился на очередное индивидуальное занятие. Не опоздал, как это однажды было, а просто не пришел. И если поначалу я ждал его спокойно, уговаривая себя не злиться – без уважительной причины Дейнар не стал бы тратить мое время зря, то к концу несостоявшегося урока уже не сдерживался. Найти легкомысленного мальчишку и выпороть! Чтобы неповадно было! Ведь дал же один шанс, а он так бездарно его потратил!

Я утвердился в мысли, что с благотворительностью пора заканчивать. Все подростки одинаковы, они не понимают, когда им делаешь добро, и сразу же садятся на шею. Но я не собирался терпеть потребительское отношение, особенно от осужденного.

Высказать претензии парню я планировал прямо за завтраком, но в обеденном зале его не оказалось. Это меня немного насторожило – по какой причине можно пропустить завтрак? Подождав практически до начала занятий, я заглянул к гинну Плейне.

Но на мой вопрос, не поручал ли он чего-то срочного Суотерри хозяйственник нахмурился:

- Этот мальчишка сегодня вообще не явился! Его ждет серьезное наказание, когда он соизволит объявиться.

Теперь я встревожился. Дейнар всегда показывал себя ответственным магом, осознающим последствия неверных поступков, и я просто не мог представить, что заставило его нарушить распоряжение директора, проигнорировав обязательную для него работу. Я уж не говорю про наши занятия по магии.

Может, с ним что-то случилось?

Но, к своему стыду, я осознал, что понятия не имею, где находится комната Дейнара, так что навестить его я никак не мог. Пришлось идти в его группу, в надежде, что он все-таки там, и просто решил сегодня полениться.

Я предпочел бы злиться на мальчишку, а не беспокоиться о нем.

На занятии его не оказалось, о чем мне с недовольством сообщил гинн Летие, чью лекцию я прервал.

- Кто знает, где Суотерри? – обратился я к группе, не обращая внимания на его недовольство.

Никто не ответил. Похоже, друзьями среди однокурсников он так и не обзавелся, удивляться чему не приходилось. И, наверное, стоило уйти, помощи я здесь не дождусь, даже если кто-то знает, что случилось, но я повторил вопрос:

- Где Суотерри?

После короткого молчания ответила Эльза Лоэте:

- Его сегодня никто не видел. Но вчера гинна Саэле собиралась его наказать.

Я не стал спрашивать, чем Дейнар заслужил наказание, о неприязни гинны Саэле к моему ученику я был наслышан. Наверняка особого повода не потребовалось.

- Хорошо, спасибо, гинна Лоэте, - поблагодарил я порозовевшую от смущения девушку: - Простите, что помешал, гинн Летие.

И, не дожидаясь ответа, я помчался в кабинет Саэле. От этой истерички всего можно ожидать, и за исчезновением Дейнара определенно стоит она.

- Где Суотерри? – даже не здороваясь, потребовал я ответа.

- Что вы себе позволяете, гинн Аусверри?

- Какое наказание вы ему назначили? – я проигнорировал ее возмущение.

- Гинн Аусверри, мне непонятен ваш тон. Почему вы вообще решили, что можете врываться ко мне без стука и что-то требовать?

- Гинна Саэле, вчера вы назначили ему наказание, а сегодня его нигде нет. Что это было за наказание и где он?

Конечно, Дейнар мог быть у себя в комнате, и для начала мне стоило проверить, не там ли он, залечивает раны после, к примеру, порки. Но я неплохо изучил парня – физическая боль не помешала бы ему прийти на занятия. Она уже и без того постоянная его спутница. Поэтому проверку комнаты я счел напрасной тратой времени – пока я узнаю у директора, где она, пока доберусь…

Гинна Саэле поджала губы:

- Как только оно закончится, ученик Суотерри вернется к занятиям. Это не ваше дело, гинн Аусверри.

- Вы смеетесь? – я почти искренне удивился. – Ученик прогуливает занятия по неизвестной причине, а вы решили скрыть, что он отбывает наказание? Чтобы он отхватил еще и от других преподавателей? Гинна Саэле, вы обязаны были уведомить дирекцию и преподавательский состав о назначении наказания, его виде, причине и целесообразности.

- Я все сделаю, когда оно завершится! – вспыхнула женщина.

- Это серьезное нарушение, гинна Саэле. Или вы говорите мне, где Суотерри, или эта ситуация дойдет до гинна Наиде, - я открыто угрожал, уже всерьез опасаясь за здоровье Дейнара.

- В пыточной. Он там на сутки, - нехотя бросила она. – Через несколько часов сам освободится, вам не о чем беспокоиться, гинн Аусверри.

- В пыточной? – я уставился на нее в изумлении. – Что он натворил такого, что вы отправили его туда? Пыточная уже бездна знает сколько лет не использовалась по назначению!

- Знаете, гинн Аусверри, этот гадкий мальчишка вообще не должен оттуда выходить. Его место – там! Он – сын Исчадья зла, он сам – зло! И по-хорошему…

Я не стал дальше слушать этот бред и направился в подвалы гимназии. Пыточная… это не просто камера, где запирались провинившиеся. Это – целая коллекция пыточных инструментов, и безумная Саэле вполне могла применить один из них к Дейнару. И из суток ему осталось только несколько часов – выходит, он в пыточной провел всю ночь?

А я опять злился на него, даже не подумав, что парень в беде. Вот ведь ходячая проблема, а не ученик!

В пыточной царил непроглядный мрак, и проникший в открытую мной дверь свет мгновенно вырисовал висящего на цепях парня.

Голого.

При том, что температура в комнате даже меня заставила поежиться.

- Дейнар! – позвал я и тут же поправился: - Дейн!

Он медленно приподнял голову и прищурился от яркого света:

- Что, сутки уже прошли? – голос его звучал хрипло.

- Нет.

- Тогда зачем вы здесь?

Я включил свет и согрел воздух в помещении. Одежда парня лежала рядом аккуратной стопочкой, и я уловил на ней следы заклинания. Отменил его – и одежда снова очутилась на Дейнаре.

- Чтобы увести тебя отсюда. Эта старая истеричка не имела права запирать тебя здесь, - я разомкнул браслеты на его запястьях – стертых в кровь, как будто мало им повреждений от клейма Ограничителя.

Я успел подхватить падающего мальчишку. Ноги его не держали, тело била крупная дрожь, кожа побелела, а губы потрескались.

Парня стало жалко чуть не до слез. За что ему это?

- Ее сын и муж погибли на войне, развязанной моим отцом, - тихо ответил Дейнар. – И теперь она хочет, чтобы я страдал вместо отца.

- Сын за отца не отвечает, - я помог парню подняться и повел его прочь из пыточной. – Это аксиома. За что она тебя сюда приволокла?

- Я отказался писать черным пером.

- Чем?

- Артефакт такой, как из Гарри Поттера.

- Откуда?

- Разве у вас нет литературы из большого мира? – слабо удивился он. – Это самая известная книга про юных волшебников. А черное перо… оно выводит на коже то, что пишешь им на бумаге.

Я остановился на мгновение, с изумлением уставившись на парня. О таком артефакте я слышал впервые, но если Саэле действительно использовала нечто подобное…

- Я не читал, - признался я. – Из большого мира я только классику читал, которую в школе задавали. Возможно, гинна Саэле читала, и там эту идею и почерпнула.

Значит, Дейнар отказался принять наказание. Да, за такое можно и в пыточную, вот только в своем отчете Саэле вряд ли укажет, что хотела наказать ученика с помощью незаконного артефакта. Вот ведь старая стерва!

- А разве таких артефактов у вас в провинциях нет?

- Нет, я о таком впервые слышу, - мы подошли к лестнице из подвала и я решил, что пора спросить: – Где твоя комната?

- Вон она, - Дейнар махнул куда-то назад.

Я непроизвольно обернулся и нахмурился:

- В смысле?

- Вон та камера, в конце коридора.

- Ты живешь здесь? – я не поверил.

- Да. Директор полагает, что так безопаснее для учеников, - Дейнар усмехнулся с легкой горечью и неожиданно признался: - Он хотел запереть меня здесь и оставить умирать. Но испугался последствий.

Я довел его до указанной камеры, стараясь не думать о его словах. Открытая решетка вместо двери, деревянная кровать с тонкой подстилкой вместо матраса, шкаф с книгами и маленькой стопкой одежды, стол с лампой – вот и вся обстановка.

- Ты живешь здесь… - в это невозможно было поверить.

Дейнар высвободился от моей поддержки, зашел в свою камеру и устало опустился на кровать:

- Да.

Он сидел, сгорбившись, в ярко-оранжевой мешковатой робе, с кровоточащими руками, уставший, отчаявшийся. Мой взгляд упал на одну из рун, и сердце обожгло внезапной мыслью:

- Она… ничего с тобой не сделала?

Дейнар взглянул на меня, посмотрел, куда направлен мой взгляд и поежился:

- Нет. Может, не заметила. Или побрезговала…

Переключатель превращал самое сладкое чувственное переживание в чудовищную пытку, и я на миг испугался, что обезумевшая в жажде мести женщина могла опуститься до такого. В шестнадцать лет тело юношей отзывчиво на возбуждение, даже если разум против. Но, к счастью, обошлось.

Пока.

И, если ничего не предпринять, до такого может однажды дойти.

Неожиданно я осознал, до чего же Дейнар уязвим. Ограничитель делает его беззащитным и бесправным, и этим может воспользоваться кто угодно и остаться безнаказанным. И это просто ужасно.

Только сейчас до меня дошло то, что Дейнар понимал изначально. Вот почему он готов мириться с болью, только бы иметь возможность постоять за себя. Вот только против обученных магов, тем более преподавателей, у него нет ни единого шанса.

- Давай-ка обработаем твои раны, - видеть обычно собранного и целеустремленного Суотерри таким разбитым мне не понравилось. – До обеда отдохнешь, придешь в себя и отправишься на занятия. К Плейне зайдешь вечером, я как раз успею ему все объяснить, чтобы не вздумал тебя наказать за неявку. И… об остальном я тоже позабочусь.

- Спасибо, - искренне поблагодарил он меня.

Чтобы не ходить туда-сюда, я переместил аптечку в камеру Дейнара и, перевязав его запястья, отправился улаживать дела. К счастью, у меня самого занятия начинались только после обеда, так что я все должен был успеть. И первым делом я отправился к гинне Саэле.

- Вы ведь знаете, что неэтично использовать на магах непроверенные артефакты? Тем более, непроверенные артефакты, причиняющие вред здоровью. Тем более, на учениках.

- Что? Что вы говорите такое, гинн Аусверри? – немедленно возмутилась она.

- Черное перо.

- Не понимаю, о чем вы, - это прозвучало так уверенно, что я на миг усомнился.

А было ли перо? Или Дейнар его выдумал? Вот только ему не за чем мне лгать. А у гинны Саэле возникнут проблемы, если правда всплывет наружу.

- Перо-артефакт, вырезающее на коже то, что им пишут на бумаге, - спокойно озвучил я услышанное от Дейна. – Вы хотели, чтобы Суотерри писал им, вырезая на себе новое клеймо.

- Какая чушь! Вы кому верите - этому поганцу или мне?

- Если вы не при чем, тогда позвольте мне использовать отблеск.

Женщина занервничала. Отблеск позволяет увидеть, к каким артефактам прикасался маг в заданный промежуток времени, и, если она держала в руках перо-артефакт, отблеск это покажет. А в моем исполнении достаточно, чтобы артефакт просто находился рядом.

Отблеск мне всегда хорошо удавался.

Согласится или нет?

Откажется – значит, действительно хотела заставить Дейнара использовать артефакт. Иного подтверждения и не нужно, мне останется только заявить на нее страже. Владение незаконным артефактом обеспечит гинне Саэле пару-тройку лет с Ограничителем.

Согласится – и я сразу пойму, был ли артефакт. И молчать я не буду. Хотя, если она была осторожной, то может понадеяться на то, что мой отблеск окажется слишком слаб и не заметит перо.

- Используйте. Но я сообщу об этом директору! – гнев у нее получился прямо-таки праведный.

Мне снова стало неуютно при мысли, что мальчишка мог солгать. Еще можно отступить, разойтись полюбовно… но тогда, рано или поздно, но дело дойдет до Переключателя, а это не только боль, но и унижение. И никто за Дейнара не заступится. Нет, с этой проблемой надо разобраться прямо сейчас.

- Хорошо, - кивнул я и произнес заклинание.

Призрачные образы артефактов закружили вокруг гинны Саэле, по-одному впитываясь в оригиналы. Магофон, самописная ручка, зерцало, многочисленные украшения… Красивое черное перо возникло чуть в стороне от женщины и плавно направилось в сторону сейфа, куда и впиталось.

Гинна Саэле наблюдала за отблеском с ужасом.

- Сами откроете? – предложил я.

- Это… это просто эксперимент. Забава из детской книжки, - забормотала она, трясущейся рукою отпирая сейф. – Я собиралась его уничтожить… вот, буквально, на днях… Я бы никому не причинила вреда…

Никому, кроме Дейнара. Я уверился, что эту штуку она создавала специально для него, такой ненавистью фонил артефакт. А на вид да, совершенно безобидное писчее перо глубокого черного цвета.

- Гинна Саэле, - я заключил артефакт в сферу безопасности. – Я предлагаю вам сделку. Перо останется вашей тайной, и я уничтожу его, как только вы выполните мои условия.

- Какие условия?

- Сейчас вы составляете уведомление о наказании Суотерри, а затем пишете заявление на увольнение по собственному желанию, поскольку не справляетесь со своими обязанностями. Вы одержимы местью ребенку, который не имеет никакого отношения к вашей потере. Это непрофессионально. Вам лучше найти работу в другой гимназии.

- Он – сын Исчадья! Того, кто виноват…

- Ему был год, когда завершилась война, - перебил я. – При всем желании он ни на что не мог повлиять. И вымещать на нем злобу – низко и недостойно порядочной магессы. Вы принимаете мои условия? Или я отправляю артефакт страже.

Пауза затягивалась, и гинна Саэле сверлила меня злым взглядом, в котором не было ни капли раскаяния.

- Принимаю, - процедила она наконец.

Я проследил, как она заполняет обе бумаги, а затем на них появляется виза директората. Копии отправились адресатам, а оригиналы я забрал себе, чтобы эта безумная ничего с ними не сделала.

- Моя часть сделки, - кивнул я и произвел аннигиляцию артефакта.

- Вы еще пожалеете, гинн Аусверри, - пообещала она мне. – Однажды этот поганец пойдет по стопам отца и погубит наш мир. Вот тогда вы вспомните обо мне и пожалеете, что не дали мне закончить начатое! Я бы навсегда отбила у него желание кому-либо вредить!

- Он никому не вредит, гинна Саэле, - я вздохнул.

- Скажите это тем несчастным, кого он уже убил!

- Дейнар никого не убил, - спокойно возразил я.

Я не поленился и просмотрел криминальные сводки за последние два – на всякий случай – года. И даже не удивился, не обнаружив громких убийств, которые можно было бы связать с юным Суотерри.

Может, он и преступил закон, но ничем непростительным себя не запятнал.

- У него полный Ограничитель! Конечно, он убийца!

Да, Совет знал, что делал, желая отвратить от парня вообще всех. Кто в своем уме будет помогать убийце? И кому придет в голову, что столь жестокое наказание совет применил к невиновному? А учитывая, что он – сын Исчадья, всеми ненавидимого…

- Это не так, - твердо ответил я. – Ситуация с Дейнаром далеко не столь однозначная, как вы для себя решили. Но теперь это не ваша проблема. И я советую вам забыть о мальчишке. Ему и без вас непросто живется.

- Я рада. Надеюсь, гинн Наиде создаст для него максимально невыносимые условия. И на вашем месте я бы не стала столь рьяно защищать поганца. Это может вам аукнуться, гинн Аусверри!

- Это больше не ваше дело, - повторил я и оставил ее в одиночестве.

Больше старая стерва не представляет угрозу Дейнару. Наиде, конечно, удивится и попробует ее отговорить, но она не посмеет остаться.

Слепок артефакта по-прежнему у меня, и она понимает, что я его обязательно использую при необходимости.

Гинна Саэле не посмеет нарушить договор и уйдет из гимназии.

Об этом можно не беспокоиться.

И я поспешил к гинну Плейне.

- Наказан был, значит? – хозяйственник внимательно изучил уведомление. – Сутки в пыточной… пыточную уже много лет не использовали. Гинну Наиде стоит присмотреться к гинне Саэле, с такими замашками преподаватель может быть опасен.

- Она увольняется, - сообщил я. – Вы же не станете наказывать Суотерри за то, что он был наказан преподавателем?

Плейне гулко хохотнул:

- Ишь, какой обеспокоенный. Тебе-то какое дело до парнишки, а, Аусверри?

- Он мой ученик, - твердо ответил я.

- Даже так? – гинн Плейне удивился и хмыкнул: - Да не накажу я его. Уважительная же причина.

Я кивнул, успокаиваясь. С этой стороны Дейнару больше ничего не грозит, а преподаватели увидят уведомление сами. Выходка Саэле не должна отразиться на Дейнаре.

Осталось только поговорить с директором. И легким этот разговор точно не будет.

6. Дейнар Суотерри

Помощь гинна Фауше оказалась бесценной. Он не только снабдил Дэна всей необходимой литературой, но и дал весьма дельный совет – обратиться к гинну Аусверри. И, хотя первая встреча с преподавателем магической защиты не задалась, в результате он оказался неплохим человеком.

Хотя заниматься магией Дэну не понравилось. Как Аусверри и предупреждал – это было больно.

Каждый раз больно, словно злорадствующий палач снова и снова выжигает на коже проклятые руны.

После ритуала по установке уровня его магии Дэн всерьез раздумывал, не лучше ли отказаться от сомнительного удовольствия обучаться магии. У него было время подумать – лежа в темноте, в ожидании, когда решетка его камеры откроется. И он отчетливо понял – если смириться, если испугаться боли – то так оно и продолжится. Двенадцать часов относительной свободы, когда любой сможет продемонстрировать свое превосходство над беспомощным осужденным, и двенадцать часов неволи, отнимающие у него драгоценный ресурс времени. Определенно, это не то, на что стоит тратить выпавший ему шанс. И, если ради освобождения нужно терпеть боль – он вытерпит.

Дэн не привык сдаваться.

И поэтому следующим же утром он отправился к директору, требовать лампу.

- Мне нужно заниматься и нагонять сверстников, а я вынужден терять по двенадцать часов!

- Не слишком ли ты много условий мне ставишь, осужденный Суотерри? – Наиде не понравился его тон.

- Вы разве не хотите, чтобы я покинул вашу гимназию как можно скорее?

- Я хочу, чтобы ты здесь вообще никогда не появлялся! – взорвался директор.

- Лампа – и я вас больше не побеспокою.

Свет себе Дэн отвоевал. И, пожалуй, вечера стали самым спокойным его временем. В подвал никто не приходил, на него не глазели, его не дергали, и здесь он мог спокойно читать. Или бездельничать, если душа того желала. Хотя Дэн привык жить в окружении людей, одиночество по вечерам его не тяготило.

Возможно, благодаря книгам, которые гинн Фауше разрешал ему брать из библиотеки.

У Дэна накопилось много вопросов к окружающему его миру, и в книгах он пытался найти ответы. Но не всегда успешно.

К примеру, ни в одном справочнике не говорилось, кто такие маги. Появление Провинций – да, освещалось подробно, но время до их создания почти не описывалось. Лишь в общих чертах – маги, спасаясь, решили уйти из большого мира, оставив его людям, но ни что им угрожало, ни откуда они взялись в большом мире, нигде не упоминалось.

Или Дэн просто не нашел упоминаний.

Создание Провинций везде подавалось красиво. Король и девятнадцать придворных – сильнейшие маги своего времени – использовали сложнейшее заклинание, вбухав в него прорву сил, и создали искусственный мир, находящийся в том же пространстве, что и реальность, но не пересекающийся с ней. В ходе создания нового мира король вложился в заклинание весь, без остатка, растворившись в своем детище. Великая жертва во имя спасения народа магов.

Именно народа, как отдельного вида разумных – это отметил еще в первую их встречу Аусверри, заявив, что людьми маги не являются. И, хотя это везде упоминалось, но толкового сравнения людей и магов Дэн не нашел. Он даже анатомию специально посмотрел, но никаких явных отличительных признаков не обнаружил. По физическому строению маги были похожи на людей, как бы сами это ни отрицали.

Но, разумеется, обычные люди не умели то, что было подвластно магам. Дэн с интересом изучал учебник заклинаний, поражаясь возможностям, которые открывала магия. От бытовых удобств до настоящих чудес – и это только на первом курсе магической гимназии!

Правда, большинство этих заклинаний для Дэна останется недоступным, поскольку их использование будет слишком болезненным. Обидно, но поделать ничего нельзя.

Еще в первый день в гимназии Дэн прочел все, что мог, об ограничителях, откуда и узнал, что такое клеймо, как у него – вместе со всеми сопутствующими рунами – удалить невозможно. Заклинать без боли он не сможет никогда. И, если поначалу это не слишком его расстроило, ведь о магии он ничего не знал, как и о тех возможностях, что она дарит, то с каждым прожитым в Провинциях днем он стал все лучше понимать, чего его лишили.

Дэн всегда полагал, что сожалеть о том, что нельзя изменить – глупо. Упущенные шансы и сослагательное наклонение никогда не были у него в почете, и только поэтому сейчас, изучая сферы применения магии, он не страдал от невозможности ее использовать.

Дэн просто запрещал себе думать о том, что было бы, если бы…

Если бы не было войны. Если бы его отец победил. Если бы его нашел не Вердериан, а кто-то другой. Если бы совет его пожалел. Если бы он родился в другой семье.

Он не был мечтателем и пустым фантазером, а потому все эти «если бы» для него не существовали. Ведь сейчас перед ним стояла вполне конкретная цель – выжить.

И, если получится – сбежать из этого дурдома. А без магии он как-нибудь проживет.

Дэн не поленился и почитал про всплески, благодаря которым он оказался в гимназии. Как выяснилось, по достижении первого совершеннолетия юные маги начинают генерировать магию, которая, накапливаясь, выплескивается наружу. А поскольку контролировать это они еще не умеют, в зависимости от уровня магии всплеск может привести к самым трагичным последствиям, поскольку интенсивность таких выбросов со временем нарастает. Именно поэтому каждый маг обязан пройти обучение – чтобы научиться контролировать выработку своей магии. А гимназии организуют по типу интернатов, с круглосуточным проживанием, так как в них используются особые заклинания, которые потихоньку тянут излишки магии из учеников, чтобы не допускать всплесков.

Ответа, почему такие заклинания не используют вне гимназии, Дэн не нашел, но в этом плане его все устраивало. Гимназия всяко лучше, чем тюрьма. По крайней мере, здесь у него есть шанс выучиться и, возможно, сбежать.

И ему очень повезло, что Аусверри согласился его обучать.

Поначалу молодой парень – а преподавателю защитной магии едва ли было больше двадцати пяти – не вызвал у Дэна особого доверия. Аусверри был груб и высокомерен, но все же не отказал в просьбе, хотя Дэн не смог бы оплатить частные уроки. Но Аусверри пошел навстречу осужденному мальчишке, хотя так и не поверил в его невиновность. И постепенно отношение к нему Дэна изменилось. Как ни странно, Аусверри заслуживал уважение – не по старшинству или статусу, а по характеру. Оказалось, и грубость, и высокомерие – лишь удобная маска, под которой прятался честный, прямой и открытый человек, не боящийся отстаивать справедливость.

Но это знание досталось Дэну непростой ценой.

Начала учебного года Дэн ждал с вполне понятной опаской. Он не был глупцом и понимал, что рассчитывать на хорошее отношение со стороны будущих согруппников не стоит. И его не удивило, что в группу его привел сам директор, который несколькими днями ранее представил его и преподавательскому составу.

Знакомство с преподавателями не задалось. Они все были возмущены как фамилией Дэна, так и его статусом, и особенно разорялась одна немолодая дама, во взгляде которой Дэн читал неприкрытую ненависть. Наиде едва сумел урезонить подчиненных, а заодно решил подстраховаться и с группой. И не зря – реакция студентов мало чем отличалась от преподавательской.

Дэн решил не обращать ни на кого внимания. Друзей он здесь себе не найдет, враги обозначатся сами, а тратить силы на знакомство с безразличными ему людьми он не собирался. И, в принципе, такая тактика себя оправдала, когда в столовой его окликнул один из старшекурсников. Хотя, если бы не Аусверри, так легко Дэн бы не отделался.

С одной стороны, Дэн был благодарен ему за помощь, поскольку мог и не справиться с обученным задирой. Но с другой стороны, это могло бы стать неплохой демонстрацией для тех, кто считал осужденного легкой целью. Впрочем, вмешательство Аусверри оказалось весьма действенным, потому что больше к Дэну никто не лез.

За исключением троицы однокурсников.

Заводилой у них был парень по имени Рэйчад – по мнению Дэна, довольно странное имя. Но еще более странной была неприязнь парня к новенькому, которую Дэн никак не мог себе объяснить. Да, при каждой встрече Рэйчад вещал о преступлениях отца Суотерри, постоянно упоминал о сиротстве своего друга, обвинял Дэна в якобы совершенных им преступлениях… Но причину, по которой он исправно цеплялся к однокурснику, так и не озвучил. Было бы понятно, проделывай он все это на людях – попытка самоутвердиться за чужой счет, демонстрация своей крутости и тому подобное, но Рэйчад доставал Дэна чуть ли не тайком!

Впрочем, объяснение этой скрытности нашлось довольно быстро. Рэйчад напал на Дэна с ножом, и намерения у него были самые серьезные. Вот почему он не желал привлекать внимания к этому конфликту – чтобы обезопасить себя. Возможно, Рэйчад рассчитывал вывести оппонента из себя, чтобы списать убийство на самозащиту.

Однако понимание, что его хотят убить – снова – ничуть не объясняло, почему Рэйчад настолько его невзлюбил. Но Дэн стоически сносил все нападки, старательно не реагируя на провокации. И все же однажды он почти вышел из себя, когда Рэйчед практически подвел его под наказание.

Гинн Плейне был неплохим человеком. Он не особо обращал внимание на статус своего нового работника, вспоминал об этом редко и не старался испортить Дэну жизнь. Задания давал посильные, немедленного исполнения обычно не требовал, главное, чтобы было сделано к концу дня. И не лютовал, в основном грозя наказаниями, но их не назначая. Поэтому от лжи Рэйчада было гадко вдвойне – Дэн понимал, что отношение завхоза к осужденному после этого инцидента изменится. Вот только поделать Дэн ничего не мог. Свидетелей нет, и осужденному веры априори меньше, чем обычным студентам.

Однако свидетель нашелся, причем сразу же. Эвилейн Милшерри была среди тех немногих однокурсников Дэна, чье имя он запомнил. В основном благодаря тому случаю с нападением Рэйчада. В тот раз Дэн подумал, что девушка поддерживает троицу в их неприязни к новенькому, но сейчас убедился, что ошибся.

Эвилейн подтвердила его невиновность, обелив в глазах гинна Плейне, и, должно быть, сама не понимала, как много это значило для Дэна. Не только восстановление нормальных отношений с завхозом, которые едва не пошатнулись из-за чужой лжи; но и сам факт, что за него заступились просто так, из чувства справедливости, совершенно посторонний человек. Это возвращало веру Дэна в людей.

И благодарил он девушку совершенно искренне. А потом долго не мог выкинуть ее из головы.

Эвилейн Милшерри была симпатичной. Не такая красавица, как ее закадычная подружка Эльза, но милая и очаровательная. Дэну такие нравились. Невысокая, хрупкая на вид, светловолосая и зеленоглазая, она заразительно улыбалась и никогда не боялась высказать свое мнение. При других обстоятельствах она непременно бы заинтересовала Дэна. Но сейчас все, что он мог себе позволить – это благодарность.

И все же, это вмешательство девушки, которая не обязана была его спасать, тронуло Дэна. Настолько, что он вдруг поверил, что все в его жизни наладится. И это было настолько приятное ощущение, что избавляться от него не хотелось. Поэтому Дэн позволил его себе.

А на следующий день гинна Саэле все-таки нашла повод его наказать.

Едва увидев на первом занятии по теории магии ту самую даму, которая громче всех требовала у директора избавиться от осужденного в гимназии, Дэн понял, что на этом предмете у него будут проблемы. Ненависть гинны ничуть не уменьшилась с их первой встречи, и Дэну оставалось только радоваться, что он не поленился надеть форму гимназии.

Хотя, казалось бы, какая разница, если на нем все выглядит, как арестантская роба. Но гинна Саэле пошла на принцип, проверяла его на каждом занятии и активно искала причину для наказания.

А Дэн благоразумно отмалчивался, не вступая в конфликт. К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы гинна Саэле о нем забыла. Ее язвительные замечания становились все более оскорбительными, но Дэн на провокацию не велся. И тогда преподаватель решила воспользоваться своими должностными возможностями.

Она вызвала Дэна отвечать на занятии.

Теорию магии он, несмотря на конфликт с преподавателем, знал хорошо. Вот только на этом занятии гинна Саэле решила порадовать учеников практическим заклинанием.

- Поглощение. Это одно из базовых заклинаний, которое не раз вам пригодится, - нарисовав соответствующую руну, приступила к объяснениям гинна Саэле. – Оно позволяет тянуть магию из окружающего мира. В жизни любого мага наступает момент, когда собственных сил может не хватить. И тогда на помощь придет поглощение. Хотя у него есть один неприятный побочный эффект – оно вытянет магию в первую очередь из ближайших артефактов, так что они станут бесполезны. Но в крайнем случае лучше пожертвовать артефактом, чем своей жизнью.

Дэн подумал о заклинании, тянущем магию из учеников гимназии, но ничего не стал спрашивать, не желая нарваться на очередной конфликт. Но подумал об этом не он один.

- А из другого мага так можно вытянуть магию? – спросил кто-то из студентов.

- Нет. Чтобы вытянуть магию из другого, нужно гораздо более сложное, трудоемкое и энергозатратное заклинание. А потому бесполезное, за исключением некоторых случаев.

- Например, для гимназии? – уточнил кто-то умный.

- Да. Именно для гимназий оно и было разработано, - согласилась Саэле. – Но вот забрать магию из чужого заклинания поглощение может. Но это довольно опасно, ведь если сила этого мага значительно больше вашей, поглощенная магия вас просто убьет. Даже если вы пусты, переработать объем больше вашего резерва вы не сможете. А излишки вас сожгут, поэтому с поглощением надо обращаться осторожно и не тянуть все подряд. И сейчас, чтобы не навредить себе в будущем, мы с вами попробуем это заклинание. Суотерри, подойди ко мне.

- Я? – Дэн изумился.

Он не сразу поверил, что она всерьез собирается заставить его использовать заклинание, с его-то ограничителем. Но гинна Саэле кивнула, холодно улыбнувшись:

- Да. Ты ведь называешь себя учеником, так что тебя удивляет?

- Вы же знаете, что заклинание у меня не получится, - хмуро ответил он.

- Не беспокойся, это заклинание получается у всех. Как любое базовое, - улыбка стала торжествующей.

Разумеется, она знала, что в отличие от других студентов Дэн от заклинания испытает боль. И, скорее всего, именно на это она и рассчитывала. Если не получилось вывести его из себя словами, то теперь расчет был на физическое воздействие.

Вот только Дэн уже притерпелся к постоянной боли, тренируясь с Аусверри. И умел облегчать использование заклинаний. Ледяные наручи не спасали от действия ограничителя на сто процентов, но заметно снижали степень его воздействия – до терпимого уровня.

Но все же к преподавательскому столу Дэн подошел безо всякой охоты. Гинна Саэле – это не Аусверри, который всегда старался снизить ущерб для своего ученика. Эта будет стараться сделать как можно больнее.

Разумеется, это оказалось больно, даже несмотря на охлаждение. Гораздо больнее, чем Дэн ожидал. Произнеся заклинание, он понял, почему его назвали базовым – для его исполнения не требовался наставник. Как и внутренняя магия – ведь тянуть силы из окружающего мира начинают, когда заканчиваются собственные. Вот только ограничителю все равно, в какую сторону идет магия – из осужденного или в него.

А вокруг Дэна магии оказалось на удивление много. Она хлынула неудержимым потоком, разливаясь по телу, заставляя ограничитель работать в полную силу и плавя внутренности мага, не готового к такой мощи. Дэн рухнул на колени, не сдержав крик от адской боли, мгновенно его скрутившей.

- Вот что бывает, если использовать поглощение при полном магическом резерве, - удовлетворенно сказала гинна Саэле. – Суотерри, возвращайся на место.

Он едва ее слышал, пытаясь справиться с бушующей в груди магией. Его накрыло состояние, близкое к всплеску, только во много раз хуже; Дэн, почти теряя сознание, даже пошевелиться не мог.

- Студент Суотерри, вы меня слышите? – строго осведомилась преподаватель, перейдя на официальный тон. – Немедленно идите на свое место. За непослушание вы будете наказаны.

Дэн бы и рад был уйти, но его терзала чудовищная боль, справиться с которой он оказался не в состоянии. Даже угрозы Саэле доносились до него как сквозь вату, плохо воспринимаемые. И это длилось и длилось, будто целую вечность…

А затем все закончилось. Не разом – магия неохотно начала покидать его многострадальное тело, будто вытягиваемая чем-то, а вместе с магией уходила и боль. Когда способность соображать более-менее ясно к Дэну вернулась, он понял, что это сработало гимназийское заклинание, предотвращающее всплески.

Повторения такого опыта Дэн не хотел. С трудом поднявшись, он взглянул на довольную гинну Саэле.

- Ты наказан, Суотерри. Придешь после занятий. Не придешь – наказание будет строже, - улыбнулась она почти ласково.

Чуть пошатываясь, Дэн вернулся на свое место.

Никто из его однокурсников ничего не сказал. А Эвилейн и вовсе отвела взгляд, когда он случайно на нее взглянул.

Никого не возмутила эта выходка преподавателя. Гинна Саэле определенно знала, чем обернется для Дэна произносимое заклинание – базовое, а значит, стопроцентно работающее. И выбрала его для демонстрации, преследуя сразу несколько целей. Никто из нормальных учеников не пострадал, при этом последствия неосторожного обращения с этим заклинанием увидели все. Ненавистный ей Суотерри пережил несколько не самых лучших минут в своей жизни, а у нее появился повод для наказания.

Не удивительно, что она выглядела такой довольной.

Дэну потребовалось неожиданно много времени, чтобы прийти в себя. До конца занятий его сотрясала мелкая дрожь, клеймо на руках постоянно грелось, пропуская через себя излишки магии, парня мутило, и усилий на то, чтобы не показывать, как ему плохо, уходило немеряно. Но он не мог позволить себе дать слабину – этим обязательно воспользовался бы Рэйчад, а стычка с ним в таком состоянии была не лучшим вариантом.

Но за наказанием Дэн пришел, находясь уже почти в норме.

- Садись, - велела гинна Саэле, выкладывая на стол лист бумаги и перо. – В качестве наказания ты напишешь тысячу раз фразу «Я должен быть послушным». Приступай.

Дэн изогнул бровь, недоверчиво глядя на преподавательницу. Что за глупое наказание? Они в американской начальной школе, что ли? Но чуть подумал и взялся за перо. Наказание выходило нудным, но легким.

По крайней мере, так ему казалось, пока он не начал писать.

Стоило вывести первую букву, как запястье что-то кольнуло. Дэн взглянул и обнаружил на коже царапину в форме рукописной «я». Это было настолько невероятным, что какое-то время он недоуменно рассматривал кровоточащую царапину, прежде чем взглянуть на Саэле:

- Вы серьезно? Черное перо?!

Он не был большим фанатом Гарри Поттера, но книги читал. Так что про такой метод наказания был осведомлен. В свое время его здорово удивило, что никто из наказуемых просто не отказался писать пером, но в книгах о юном волшебнике логика частенько хромала.

Дэн себя шрамировать таким способом не собирался. Достаточно и клейма ограничителя.

- Пиши, Суотерри, - преподаватель торжествующе улыбнулась.

- Нет.

- Нет? Ты отказываешься нести назначенное преподавателем наказание? – уточнила она в наигранном возмущении.

А сама едва могла сдержать хищную улыбку.

Дэн невольно поежился, вдруг усомнившись в психическом здоровье женщины. Живое воображение мигом нарисовало картины, что может сделать с беззащитным человеком безумный маг. Но взглянул на перо – и решительно заявил:

- Отказываюсь.

- Замечательно, - кивнула она. – Тогда я ужесточаю наказание. Ты сутки проведешь в пыточной камере. Без еды и воды, в цепях. Или бери перо и пиши.

- И что мне мешает отказаться от второго наказания? – хмуро осведомился Дэн, окончательно убеждаясь, что женщина сбрендила на почве ненависти к нему.

- Заставить тебя использовать перо я не могу, - притворно вздохнула она. – А запереть – легко.

Она как-то неожиданно оказалась очень близко и схватила его за руку. Знакомое неприятное ощущение охватило Дэна, когда он покорно зашагал следом за преподавателем.

Мрачно Дэн подумал, что надо будет непременно узнать у Аусверри контрзаклинание и больше не попадаться в такую ловушку. Сопротивляться он не пытался – знал, что бесполезно.

Заклинание контроля действительно не могло воздействовать на мелкую моторику, его хватало лишь на обездвиживание, следование и молчание – об этом Дэн узнал, отыскав в библиотеке информацию о примененном к нему Вердерианом заклинании. Обычно такое заклинание использовали стражи, и его применение строго регламентировалось. Так же, как использование оружия в большом мире.

Так что у гинны Саэле могли начаться проблемы, если бы кто-то узнал, что она применила чары контроля на ученике. Вот только Дэну никто не поверит, а преподаватель, естественно, будет все отрицать. Так что женщина ничего не теряла.

Она провела его мимо камеры, где Дэн жил, дальше в глубину подвала. И, хотя он слышал о «менее комфортных условиях» еще от директора, Дэн и не подозревал, что в гимназии есть собственная пыточная. Хотя помещение, куда привела его гинна Саэле, выглядело давно не используемым.

Хотя и весьма колоритным.

Дэн успел увидеть и тронутые ржавчиной цепи, и покрытую пылью дыбу, раскрытую железную деву, какие-то неприятного вида инструменты и непонятного назначения приспособления.

Обставляли пыточную явно с фантазией. И Дэн всерьез задумался, не лучше ли было согласиться на пытку пером.

Преподаватель подвела Дэна к свисающим с потолка цепям и ловко защелкнула браслеты на его запястьях.

До пола Дэн доставал только встав на цыпочках, зато к нему вернулась способность двигаться.

- Повисишь здесь, подумаешь над своим поведением, - улыбнулась женщина.

- За что вы меня ненавидите? – в своем крайне неустойчивом положении Дэн не сразу понял, что в пыточной довольно холодно.

Холод он не любил.

- Мой муж и мой сын… их отнял у меня твой отец. И я хочу, чтобы ты страдал вместо него. Я собираюсь превратить твою жизнь в одно сплошное страдание. И, поверь, у меня есть для этого все возможности, - она рассмеялась сухим злым смехом.

- Но я – не мой отец, я его даже не знал!

- О, это не помешало тебе пойти по его стопам, - презрительно скривилась женщина, бросив короткий взгляд на его руки, изуродованные ограничителем. – Ты – преступник, и не надейся, что в гимназии получишь отсрочку от наказания. Для начала отбудешь здесь сутки.

Она развернулась, собираясь уходить.

- Я не преступник! – в спину ей возразил Дэн.

Лучше бы промолчал, потому что его слова заставили Саэле развернуться.

- А это тебе за ложь, - она произнесла заклинание, и одежда Дэна исчезла с его тела, появившись на полу ровной стопочкой.

Дэн оказался перед женщиной совершенно голым и без возможности прикрыться. И то, что эта женщина раза в три его старше, только усугубляло ситуацию.

Он никогда не чувствовал себя таким униженным.

Стыд полыхнул на его щеки жаром, но Саэле не стала ни рассматривать его, ни задерживаться. С победной ухмылкой она вышла из пыточной и захлопнула двери, оставляя Дэна в полной темноте.

И, несмотря на общую плачевность ситуации, Дэн почувствовал определенное облегчение. Ведь руну-переключатель никто не отменял, и боль она причиняла нешуточную. В распоряжении гинны Саэле был отличный способ заставить Дэна страдать, и на его счастье, она этого то ли не заметила… то ли отложила на потом.

Но постепенно Дэн осознал, в каком малоприятном положении он очутился. Подвешенный на цепях нагишом, в темноте и холоде, на сутки, без малейшей надежды, что кто-то ему поможет. Ведь у преподавателей есть право наказывать учеников. А у него тут вообще никаких прав нет. И гинн Плейне рассердится наверняка, при этом не факт, что он сочтет наказание оправданием за прогул. И гинн Аусверри опять прождет его зря… А ведь Дэн обещал, что такое больше не повторится. А другие преподаватели? А непоявление в камере после семи?

Дэн прикусил губу, подумав обо всех тех людях, кого разозлит его исчезновение на сутки. А значит, будут и новые наказания… Но и эти мысли довольно быстро перестали его беспокоить. Темнота Дэна не пугала, но вот холод, без возможности согреться, действовал все сильнее.

Дэн не знал, сколько времени провел здесь, но тело уже закоченело, удерживаться на цыпочках больше не получалось, и он повис на цепях, глубоко врезавшихся в запястья. Руки начали неметь, но это волновало куда меньше возможности к концу этих суток умереть от гипотермии.

И звать на помощь бессмысленно. Никто не услышит, а если услышат, так могут лишь усугубить ситуацию. Дэн не хотел оказаться на виду у недобро настроенных людей в таком виде – голым и беспомощным.

Слишком много на него навалилось за короткий срок, и в конце концов Дэн погрузился в полузабытье. А потому не сразу понял, что внезапно появившийся в его камере свет – это не бредовое видение. Как и звавший его по имени гинн Аусверри.

Он даже подумал сначала, что тот пришел проверить, насколько хорошо действует наказание на осужденного. Ему казалось, преподаватель по защитной магии должен обозлиться на него за неявку на занятие. А потому удивился, когда Аусверри его освободил.

Дорогу до своей камеры он запомнил плохо, не вполне различая сон и явь, и окончательно пришел в себя, только когда Аусверри заставил его выпить какую-то микстуру. Зелье на вкус было отвратительным, но мгновенно Дэна встряхнуло. Он осознал, как сильно замерз в пыточной – до сих пор озноб сотрясает, несмотря на все усилия Аусверри его согреть; заныли смазанные заживляющей мазью запястья; желудок подвело от голода. И отчаянно захотелось спать.

Аусверри велел отдыхать до обеда, и Дэн решил, что лучше потерпит голод и немного поспит. Пережитый за последние сутки стресс давал о себе знать, и парень сомневался, что сумеет сохранить адекватность, если не отдохнет хоть немного. А новые проблемы ему не нужны, пусть даже Аусверри пообещал, что все будет хорошо. Дэн вообще не особо поверил в это обещание. Откуда взяться хорошему после того, что устроила гинна Саэле?

Впрочем, особо на эту тему Дэн не размышлял. Не успел. Потому что уснул сразу, как из его камеры вышел Аусверри.

Как ни странно, проснулся Дэн отдохнувшим и бодрым. Муть и туман последних суток, бережно хранившие его психику от перегрузки, развеялись, и он даже насморк не подхватил от переохлаждения. Хотя, наверное, за это стоило поблагодарить гинна Аусверри.

И вообще, преподавателя следовало поблагодарить, за то, что освободил Дэна раньше хотя бы на несколько часов. Дэн осторожно потер пострадавшие запястья и отправился в столовую.

Он полагал, что проспал весь день, но оказалось, прошло всего пара-тройка часов, потому что в столовую он успел как раз к обеду. Привычно набрав еды – есть хотелось неимоверно – Дэн устроился за дальним столиком. Ел быстро, как всегда, чтобы не расстраиваться от невозможности почувствовать вкус пищи, и по сторонам не смотрел.

Словно и не было ночи, проведенной в цепях. Все осталось как прежде. По крайней мере, никто не спешил назначить ему новое наказание.

После обеда Дэн первым делом отправился к гинну Плейне.

- Простите, я не пришел утром… - начал он.

- Был наказан, знаю, - перебил его завхоз. – Ничего страшного. Ты в следующий раз, если такое случится, сразу требуй уведомление о наказании. Потом мне покажешь, я зачту. А сегодня отдыхай. И так без выходных работаешь.

- Спасибо, гинн Плейне, - Дэн не удержался от улыбки.

Он и не рассчитывал на такую щедрость. Выходные ему были не положены – с него и так требовали по минимуму, Дэн сомневался, что его работа по поручениям гинна Плейне хоть как-то окупала его содержание в гимназии. Но завхоз проявил неожиданное человеколюбие, за что Дэн был ему искренне благодарен.

Получив освобождение от трудовой повинности, Дэн всерьез задумался, не прогулять ли занятия. Но чувство долга победило, наравне с нежеланием отхватить еще наказаний. Да и на общеобразовательных предметах Дэна обычно не трогали.

Его появление на занятиях вызвало среди одногруппников странные шепотки, но дальше этого дело не зашло. И, стремясь избежать столкновения с Рэйчадом, сразу после ужина Дэн поторопился к себе.

Но в подвале его ждал сюрприз. В его камере вместо решетки оказалась дверь. Вполне обычная входная дверь, с ключом в замочной скважине.

Не без некоторых опасений Дэн открыл эту загадочным образом появившуюся дверь и вошел внутрь.

Обстановка в его аскетичном прибежище разительно изменилась. Голые стены спрятались под обоями, а пол застелил мягкий ковер. Вместо топчана – настоящая кровать, с матрасом, подушкой и одеялом, к столу добавилась пара стульев, шкаф обзавелся дверцами, а лампочка – люстрой. Возле входа появился выключатель для потолочной лампы, а напротив двери – окно. Над кроватью висели большие часы, над столом – несколько полок, а на тумбочке возле кровати стоял артефакт-будильник.

Дэн закрыл за собой дверь, попутно обнаружив, что с внутренней стороны имеется щеколда, и направился к окну.

Разумеется, оно было не настоящим – при касании пальцы на месте окна ощущали глухую стену. Но иного в подвале ожидать было бы глупо. И все же иллюзия была полной – за окном виднелся укутанный сумерками парк при гимназии. Дэн счел, что картинка передает настоящий вид из чьего-то окна.

Парень подошел к шкафу и открыл его, посмотреть, не изменилось ли что-нибудь и тут.

Изменилось.

Добавился комплект постельного белья, мыльные принадлежности, полотенца и комплект формы. Здесь же лежали стопка тетрадей и с десяток ручек и карандашей. А еще – аптечка и кружка. Казалось бы – мелочи, но в этом мире у Дэна не было ничего. А потому такой подарок не мог оставить его равнодушным.

Усевшись на приятно мягкую кровать, Дэн спрятал лицо в ладонях и разрыдался. Его не трогала чужая злоба – а чужая доброта пробрала до глубины души. И с этими слезами Дэн освобождался от всего плохого, что тяготило его в последние недели.

Робкая надежда, что все будет хорошо, зародившаяся от случайной помощи почти незнакомой девушки, расцвела и окрепла.

В этот вечер двери не захлопнулись ровно в семь, и свет в его комнате – теперь язык не повернулся бы назвать это помещение камерой – остался гореть, пока его не выключил сам Дэн. Впервые парень не чувствовал себя заключенным, и он ни на мгновение не усомнился, кого следует за это поблагодарить.

- Гинн Аусверри, спасибо вам, - на следующее утро индивидуальное занятие по защитной магии Дэн начал с этих слов.

К его удивлению, тот довольно заметно смутился.

- Ты не должен меня благодарить, - заявил Аусверри.

- Но ведь вы столько для меня сделали! Я, наверное, никогда не смогу рассчитаться…

- Дэйн, - учитель перебил. – Ты ничего мне не должен. Наоборот… То, как с тобой обошлись, это… это просто несправедливо. Вот я и попытался хоть что-то исправить. Потому что, если бы совет придерживался закона, ты все это получил бы по праву. И мне жаль, что я не узнал раньше, в каких условиях ты живешь. Да мне бы и в голову не пришло…

- Возможно, раньше вам не захотелось бы мне помогать, - грустно улыбнулся Дэн.

- И то правда, - не стал отрицать Аусверри. - Не будь ты моим учеником, я бы и заморачиваться не стал, полагая, что ты злостный преступник.

- Как гинна Саэле, - кивнул Дэн. – Она считает, что клеймо на мне заслуженное, и пообещала, что будет максимально портить мне жизнь.

- Не будет, - Аусверри хмыкнул. – Она у нас больше не работает.

- Как это? – Дэн искренне изумился.

- Она создала негативарт, - пояснил преподаватель. – Знаешь, что это такое? Артефакт, в магию которого вплетены негативные эмоции. От него фонило так, что все пространство вокруг заряжалось ненавистью. Мне пришлось использовать сферу безопасности, чтобы уничтожить это перо.

- Ее что, арестовали? – недоверчиво уточнил Дэн.

О негативных артефактах он читал, они относились к запрещенной магии и их создание сурово каралось. Их побочный эффект – заражение отрицательными эмоциями – действовал непредсказуемо, но всегда губительно. Рядом с негативартами всегда происходили всплески насилия, порой охватывая целые провинции. И, по идее, гинну Саэле, как создательницу потенциально опасного артефакта, должны были арестовать, но стражи в гимназии не появлялись, иначе об этом судачили бы все ученики.

Вряд ли это стали бы скрывать, поэтому Дэн и удивился.

- Нет. Мы договорились, что она уйдет работать в другую провинцию.

- Но разве она не совершила преступление? – парень внимательно посмотрел на преподавателя.

Аусверри отвел взгляд.

- Конечно, создание негативарта – это преступление. Но гинна Саэле – хороший специалист, и она вполне может направить свой талант на создание позитивартов, если окажется далеко от объекта своей ненависти. До встречи с тобой она была совершенно нормальной, и я подумал, что она заслуживает второго шанса. Арест бы разрушил ее жизнь.

Дэн не отводил взгляд от несколько смущенного мужчины. Теперь ему стало понятно, отчего тот не принял его благодарность. Аусверри пожалел женщину, готовую растоптать сына своего врага – а Дэну не оставили ни единого шанса, хотя он ни в чем не был виноват. Да, Аусверри понимал, как несправедливо поступили с его учеником.

И все же никто не заставлял его принимать участие в судьбе Суотерри. Помочь Дэну Аусверри решил сам.

Поэтому парень воздержался от упреков. В конце концов главное, что она не будет больше портить ему жизнь, а уж где она при этом находится – в тюрьме или в другой гимназии – дело десятое.

- А что такое сфера безопасности? – решительно поменял он тему.

Аусверри покосился на него чуть удивленно и объяснил:

- Это защитное заклинание, которое создает вокруг чужой магии непроницаемую сферу и нейтрализует ее. При этом артефакты уничтожаются, а заклинания рассеиваются…

- Научите меня? – воодушевился Дэн.

Хотя магия причиняла ему боль, он старался изучить все, что могло ему пригодиться в плане защиты своих жизни и достоинства. Как показала практика, защиты много не бывает.

- Оно сложное, - засомневался Аусверри. – Для тебя… слишком болезненное.

- Я готов, - отмел его сомнения Дэн. – А еще мне хотелось бы узнать контрзаклинание к контролю. Такое существует?

- А зачем тебе? – изумился преподаватель.

- С его помощью Вердериан привел меня в ваш мир, а Саэле – отвела в пыточную Мне не понравилось.

- Дэйн, это заклинание стражей, его несанкционированное использование карается… - он запнулся, наткнувшись на скептический взгляд подростка. – Хотя, конечно, главу совета никто не накажет. А гинна Саэле станет все отрицать…

- И ей поверят, - кивнул Дэн. – Так есть от него защита?

- Нет. Его же стражи используют, на преступниках. А если преступник может защититься, какой в нем смысл?

Дэн досадливо цокнул языком. Это заклинание ему не нравилось, и особенно тот факт, что любой может использовать такое против него и остаться безнаказанным.

- Тогда хотя бы сферу… - попросил он и, чуть подумав, предположил: - А можно поглощение использовать на контроле?

- Если сумеешь точно рассчитать, сколько магии ты получишь, и успеешь избавиться от излишков – то можно, - немного удивленно кивнул Аусверри. – А иначе есть риск сгореть. В общем, я бы не советовал. Трудно определить мощь нападающего вот так, сходу.

Дэн кивнул. С последствиями поглощения он познакомился на своей шкуре и повторять эксперимент желанием не горел. В его жизни и без того слишком много боли.

- И кстати. Ограничение на передвижение внутри гимназии с тебя тоже снято, - напоследок обрадовал его Аусверри.

7. Эвилейн Милшерри

Увы, за ночь злость Рэйча не прошла, и я все утро ловила на себе его угрожающие взгляды. А Суотерри, из-за которого все началось, все так же ни на кого внимания не обращал, в том числе и на меня. И я даже не знала, что обиднее, пусть даже я сама приняла решение игнорировать осужденного.

Не стоило и надеяться, что Эльза ничего не заметит. И, разумеется, рассчитывать, что она проявит тактичность и ничего не спросит, не стоило вдвойне.

- Что у вас с Рэйчем произошло?

Вздохнув, я нехотя рассказала ей о случившемся накануне.

- Эвви, зачем? – округлила она глаза. – Тебе-то какое дело до осужденного? Ну наказали бы его, наверняка ведь не в первый раз! Зачем было портить отношения с Рэйчем?

- Потому что это было подло!

- А ты у нас кто, защитница справедливости? Или, по-твоему, этот Суотерри никогда не поступал подло? И преступления совершал исключительно из добропорядочности? Эвви, этот тип заслуживает всего, что с ним происходит. А наша задача вовсе не в том, чтобы помогать ему избежать кары. Он не достоин твоей жалости, и портить отношения с одноклассниками из-за такого чужака – глупо.

- Я понимаю, - слушать отповедь Эльзы было неприятно.

Ведь я понимала, что она права, но я не могла поступить иначе. Совесть бы не позволила, пусть даже помешала я правому делу и помогла негодяю. Но больше я так делать не собиралась. А чтобы не вставать перед сложным моральным выбором, я просто не буду обращать внимание ни на Рэйча, ни на Суотерри.

- И ты больше не будешь вмешиваться?

- Не буду, - я вздохнула.

- Вот и молодец! – порадовалась за меня подруга.

Какая я молодец, мы выяснили на занятии теории магии, когда гинна Саэле вызвала Суотерри, чтобы продемонстрировать на нем действие поглощения. Сначала я не очень поняла, почему для этого вызывают осужденного, который не может заклинать. А потом заклинание подействовало, и я едва не задохнулась от ужаса. Это была пытка, самая настоящая, и я не понимаю, как он ее выдержал. Я почти бросилась вперед, чтобы помочь тому, кто сейчас нуждался в этом, не особо задумываясь, что я могу сделать. Но Эльза вцепилась мне в запястье:

- Не смей! Это не наше дело!

Я взглянула на подругу. Казалось, ее совсем не тронула боль осужденного, и я в ошеломлении огляделась. Не только ее – все мои одноклассники смотрели на упавшего парня в лучшем случае равнодушно. Презрение, злорадство, ненависть – и ничего похожего на сочувствие.

Мой порыв бы никто не понял.

Я стыдливо опустила взгляд, сама не вполне понимая, чего стыжусь больше – что едва не выставила себя на посмешище, или что все-таки ничем не помогла осужденному. Поэтому я промолчала, когда гинна Саэле назначила ему наказание. Это тоже было несправедливо, ведь она прекрасно знала, какой эффект будет от применения этого заклинания, и вызвала осужденного специально, чтобы ничья семья не высказала ей претензий за издевательство над их ребенком. Это был наглядный урок, показанный нам намеренно, а потому наказывать Суотерри было не за что. В том состоянии он просто не мог выполнить ее распоряжение, и это было ясно всем…

Я напомнила себе, что твердо решила не вмешиваться. Осужденный сам виноват в том, что с ним происходит. Гинна Саэле просто выступает карающей дланью. Но все же ее поступок вызвал во мне неприятие. Мне и раньше не нравилась ее предвзятость к Суотерри, а теперь я и подавно преисполнилась неприязни к преподавателю, не способному справиться с чувствами.

Мне это казалось не достойным не только преподавателя, но и мага.

Но я и сама не лучше, если просто закрыла на это глаза. Да, это правильно, осужденный в любом случае заслуживает наказания, он должен быть в тюрьме, а не учиться в гимназии бесполезной для него магии. Но я все равно ощущала недовольство собой. И старательно гнала от себя мысли, что я могла бы сделать, чтобы исправить свое невмешательство.

Потому что это никому не было нужно, особенно мне самой.

На следующий день Суотерри не появился, и я с изумлением поняла, что мне словно бы легче дышать. Я и сама не замечала, насколько меня нервирует присутствие осужденного в пределах видимости. Как было бы здорово, если бы Суотерри никогда не появлялся в нашей гимназии! А может, директор Наиде наконец сумел донести до Совета придворных, насколько осужденный не к месту в учебном заведении? И Суотерри увезли туда, где он и должен находиться – в тюрьму.

К сожалению, это осталось лишь мечтами. На середине занятия – наверное, первого занятия с начала обучения, когда я чувствовала себя расслабленной и спокойной – в аудиторию заявился гинн Аусверри с вопросом, где находится осужденный. Само собой, этого никто не знал. У Суотерри не было друзей, за его жизнью никто не следил, и ответить преподавателю было некому.

Кроме Эльзы, которая всегда все знала и была без ума от гинна Аусверри.

- Эльзи, не ты ли убеждала меня, что не стоит вмешиваться? – сердито осведомилась я у подруги.

- Но ведь это был мой любимый Ардин! – с придыханием ответила Эльза, ничуть не раскаивающаяся в невольной помощи осужденному.

А то, что Аусверри собирается освободить наказанного от экзекуции – в чем бы та ни заключалась – было ясно по виду преподавателя. Он действительно был встревожен отсутствием Суотерри.

Пожалуй, я впервые видела такое участие в судьбе этого осужденного.

- Не «мой любимый Ардин», а гинн Аусверри, - сердито поправила я, снова чувствуя недовольство собой.

Что мне стоило обратиться к преподавателю защитной магии с жалобой на гинну Саэле? Она ведь объективно поступила дурно, а гинн Аусверри всегда ко всем ученикам относился одинаково хорошо. По крайней мере, совесть бы успокоила.

- Ох, Эвви, не занудствуй. Мне же надо привыкать называть его ласково, не буду же я обращаться к нему так официально, когда мы поженимся! – Эльза не сдавалась.

- У него есть невеста, и это не ты, - напомнила я.

- Пока не я, - переспорить упрямицу было невозможно, и я просто махнула рукой.

Пока Эльза ограничивается восторженными вздохами и любуется на свою очередную великую любовь, можно ни о чем не беспокоиться. До активных действий она доберется еще не скоро.

А в обед Суотерри объявился, как ни в чем не бывало. Будто и не отсутствовал полдня. И я бы солгала, если бы сказала, что мне не было любопытно, где же он пропадал. Что за наказание назначила гинна Саэле, что он прогулял занятия?

Но, разумеется, я приглушила любопытство. Ответить могли только он, гинна Саэле или гинн Аусверри, и расспрашивать любого из этих троих желания у меня не было.

А на следующий день мы узнали, что гинна Саэле у нас больше не преподает.

Не скажу, что это меня расстроило. Выслушивать на каждом занятии придирки к одному и тому же ученику вместо части лекции – не лучшая трата времени, да и как маг она показала себя не с лучшей стороны. Новый преподаватель – гинн Венье – был магом преклонных лет и материал давал сухо, но не отвлекаясь на посторонние темы. И в целом смена преподавателей прошла безболезненно.

Вот только даже Эльза не смогла узнать, почему гинна Саэле уволилась. Но без осужденного тут точно не обошлось.

Как и в моей жизни.

Рэйч продолжал смотреть на меня волком, но я думала, что только этим он и ограничится. Как же я ошиблась! Репутация у моего одноклассника всегда была дурной, и все же я не ожидала, что он опустится до распространения сплетен. И какое-то время с удивлением отмечала, как мои согруппники косятся на меня со странными шепотками. Понять причины столь единодушного порицания я не могла, пока одна из девочек, с которыми у меня всегда были хорошие отношения, не поинтересовалась прямо:

- Рэйч говорит всем, что ты предательница. Ты и правда его подставила?

Я уставилась на Нейдин в шоке:

- Что?!

- Вот и я думаю, как-то это неправдоподобно. Ты же болезненно справедливая, от тебя предательства меньше всего ждешь. Но он уже несколько дней ходит и всех убеждает, что с тобой лучше не общаться.

- Вот урод! – вспылила Эльза. – Никого Эвви не предавала, поступила по справедливости, а Рэйч ей этого простить не может! Думает, ради него все должны лгать и изворачиваться!

Конечно, она мне немного подыграла, потому что доля моей вины тогда была – меня ведь никто не спрашивал, могла промолчать и уйти. Поэтому-то Рэйч и злился. Эльза в целом была на его стороне, но признавать это перед другими не собиралась. А еще ее определенно задело, что в гимназии ходит сплетня, о которой она не в курсе. Так что повод встать на мою защиту у нее был, и не один.

- Так ты просто правду сказала, когда Рэйч солгал? – предположила Нейдин.

- Именно, - досадливо подтвердила я. – Ни о каком предательстве и речи не идет!

- Он говорит, что ты осужденного защищаешь, - добавила подробностей сплетни однокурсница.

- Нейдин, я хоть слово в его защиту сказала, когда его гинна Саэле наказывала? – фыркнула я, мысленно благодаря Эльзу за своевременную помощь.

Выскажись я тогда – шепотки быстро переросли бы в общий ропот. Потому что осужденный был чужаком, опасным и злобным, а Рэйч, несмотря на всю его хулиганскую натуру – нашим одноклассником.

Нейдин задумалась и кивнула:

- Ты бы поговорила с Рэйчем, урезонила. А то, я смотрю, он всерьез задумал на тебя всю группу натравить. С Рэйча станется. Он терпеть не может, когда что-то идет не так, как он хочет.

И я решила для начала воспользоваться ее советом. Нам с Рэйчем определенно следовало поговорить, потому что терпеть такое отношение я не собиралась.

- Сплетни он про меня распространяет! – ворчала я, рыская по гимназии в поисках парня.

- Прости, я об этом тоже впервые услышала! – расстроенно вторила мне Эльза, составив компанию.

- А думаешь ты так же, - покосилась я на нее. – Как Рэйч. Да я сама думаю, зачем я в это ввязалась!

- Я не считаю, что Рэйч прав, - возразила подруга. – Но ты и впрямь зря вступилась за осужденного. Может, Традерри успокоится, если ты признаешь, что была не права?

- Но я была права! – досадливо заметила я. – Просто… просто мне не стоило вмешиваться. Не знаю. С этим осужденным столько проблем! Лучше бы его из гимназии перевели, а не гинну Саэле!

- Тоже думаешь, что это из-за Суотерри? Она на нем помешалась просто, столько ненависти… Явно все разумные границы перешла. Вот Ардинчик – он совсем другой…

- Гинн Аусверри, а не «Ардинчик»! – сердито перебила я.

- Опять ты начинаешь… а я тебе пытаюсь помочь!

- Эльзи, я тебе за это благодарна, но… знаешь, я тут подумала, что с Рэйчем мне стоит поговорить одной.

- Почему это?

- Я не хочу, чтобы он еще и на тебя обозлился. От Традерри всего можно ожидать. Ты же не хочешь, чтобы о твоих чувствах стало известно всем?

- А он может?.. – округлила глаза Эльза и закивала: - Да, пожалуй, не стоит лезть на рожон. Но… ты точно одна справишься?

- Точно, - я улыбнулась.

Мне не требовалась помощь Эльзы, чтобы уладить это дело, и я почти с облегчением вздохнула, когда она ушла. Я собиралась извиняться перед Рэйчем, признавая вину, которой не чувствовала, и мне не очень хотелось, чтобы моя подруга за этим наблюдала. Мне для насмешек и Рэйча хватит.

Я нашла его в музыкальном салоне, где неразлучные друзья развлекались с музыкой. Получалось у них неплохо, но я пришла к ним не слушать репетицию, а потому решительно вошла в салон.

- Рэйчад, нам надо поговорить.

- Я с предателями не разговариваю.

- Ой, да ладно. Когда я клялась тебе в верности, чтобы вдруг стать предательницей? – я рассердилась.

- Для предательства не обязательно нарушать клятву верности. Ты нас подставила! Мы знакомы всю жизнь, а ты подставила нас ради какого-то осужденного! – он не остался в долгу.

- Именно потому, что мы всю жизнь знакомы, инцидент с ножом остался между нами, - напомнила я. – И, если ты не прекратишь говорить про меня гадости, я тоже могу заговорить.

- Ты что, угрожаешь мне?

- Рэйч, ты первый начал.

- Ты вступилась за осужденного! Если бы ты промолчала…

- Если бы я промолчала, то это ты бы подставил человека. Просто так, шутки ради! По-твоему, это нормально? Ты в кого превращаешься, Рэйч? Нельзя издеваться над человеком безнаказанно только потому, что он осужденный!

- А ты в адвокаты подалась? Будешь теперь осужденного защищать? – он злился.

- Нет, не буду. И, если хочешь знать – я сожалею, что не промолчала тогда. Это действительно было не мое дело. И такого больше не повторится.

Рэйч окинул меня внимательным взглядом:

- Это ты так пытаешься извиниться?

- Можешь считать, что да. Но на твоем месте я бы оставила его в покое. Гинна Саэле тоже постоянно цеплялась к Суотерри, и чем это для нее закончилось? Ты надеешься, что не окажешься на ее месте?

- Кстати, хороший совет, Рэйч, - заметил Олли.

Он, как и Крейн, все это время стоял рядом и слушал, не пытаясь вступить в нашу перепалку.

- От этого осужденного одни проблемы, - подхватил Крейн. – Что, у нас других дел интересных нет?

Рэйч оглянулся на друзей с мрачным видом и снова уставился на меня:

- Ладно. Будем считать, что ты прощена. Но с тебя должок! Вернешь при случае. И не вмешивайся больше, поняла?

- А ты не слишком много на себя берешь? – оскорбилась я.

Рэйч не был придворным, и в знатности рода ничуть не превосходил мой, поэтому не имел никакого права разговаривать со мной в подобном тоне. Да, за ним водилась привычка демонстрировать свое превосходство, но со мной это сработать не могло.

- Не ссорьтесь, - Олли подошел ближе и встал между нами. – Эва, это хорошо, что ты осознала свою ошибку. Мы тоже были не правы, поэтому давайте просто забудем этот эпизод.

Рэйч нехотя кивнул. Мне тоже не было резона продолжать в целом бессмысленный спор, поэтому я согласилась:

- Давайте забудем. И не будем повторять наши ошибки, да, Рэйч?

- Да, Эва, - сердито ответил он. – Если это все, мы продолжим.

- Если ты перестаешь распускать обо мне сплетни – то все.

- Никаких сплетен, - подтвердил Рэйч и демонстративно отвернулся.

Я пожала плечами и, коротко попрощавшись с парнями, ушла.

В целом переговоры прошли неплохо, но меня обеспокоил Рэйч. Он явно не собирался следовать моему совету, и такая сильная неприязнь к осужденному, больше похожая на одержимость, настораживала. Тем более, что семья Рэйча не особо пострадала во время войны с Исчадьем. Я поняла бы ненависть Олли… но как раз он вел себя вполне разумно. Но разбираться в ситуации мне было недосуг. Главное я сделала – уладила конфликт с Рэйчем, и теперь могла не опасаться за свою репутацию.

И спокойно готовиться к моему первому настоящему балу.

Генеральная примерка прошла отлично. Пышное платье делало меня похожей на юную принцессу, и я в восторге кружилась перед зеркалом, представляя, как буду танцевать на балу в гимназии. А моим партнером станет какой-нибудь красавец из выпускного курса, пораженный моей красотой… Быть может, я даже встречу свою судьбу, которую не успела рассмотреть за повседневными заботами!

Стоит ли говорить, с каким нетерпением я ждала этого праздника? К счастью, я была не одинока в своих ожиданиях. Мы с девочками постоянно шушукались, обсуждая, чего ждать от бала. И ожидания наши были самые радужные.

Бал начинался в воскресный полдень, и большинство из нас, уехавших накануне домой, возвращались к его началу, украшенные и приодетые. Сложные прически, мудреный макияж, родовые драгоценности и роскошные наряды – каждый старался произвести самое яркое впечатление на окружающих. Все хотели блистать на своем первом балу!

И у всех это получилось.

Рассматривая своих сокурсников, я с определенной грустью понимала, что в окружающем блеске каждый из нас просто теряется. Стремясь выделиться, мы создали одну блестящую толпу, в которой не видно отдельных ее участников.

Я подумала, что у меня был бы шанс выделиться в этой толпе, оденься я менее вычурно.

А с другой стороны, запомниться скромной одеждой на первом балу – так себе достижение. И я решила не переживать по столь незначительному поводу. Ведь это – долгожданный праздник, и глупо портить его себе надуманными проблемами.

Зайдя вместе с остальными в бальную залу, я на миг замерла в восхищении. Мастера иллюзий славно постарались, украшая огромное помещение. Чего стоило одно только небо, разделенное на полуденное и полночное! Луна и солнце медленно кружились над нами, постоянно изменяя рисунок этого неба, и на стенах и колоннах залы, в зависимости от того, солнце их освещало в этот момент или луна, расцветали или закрывались бутоны роз всевозможных оттенков. В зале витал умопомрачительный аромат цветов и звучала едва слышная музыка.

Восхищенная убранством, я оглядывалась, стараясь впитать как можно больше впечатлений, и вдруг увидела у дальней стены знакомое ярко-оранжевое пятно.

- Он что, тоже здесь? – изумилась я, мгновенно теряя все праздничное настроение.

- Кто? – удивилась Эльза, ни на шаг от меня не отстававшая.

- Суотерри, - с досадой я кивнула на прячущегося в тени осужденного.

Эльза поискала его глазами и равнодушно кивнула:

- Эвви, ты забыла, наверное, но бал весеннего равноденствия – обязательное мероприятие для всех учеников. Это прописано в уставе гимназии. Его бы наказали, если бы он не пришел.

Я, раздраженная его появлением, только хотела произнести речь о том, что с его неспособностью красиво одеться нечего делать на праздниках, но слова Эльзы меня остудили. До этого момента я как-то не задумывалась, что бал может быть принудительным. Ведь праздник же, все хотят сюда попасть! А оказывается, даже те, кто не хочет – обязаны прийти.

И я осознала, что Суотерри, скорее всего, точно так же не желает здесь находиться, как я – видеть его на этом празднике. Эгоистично с моей стороны, но в какой-то мере это помогло мне смириться с его присутствием.

А затем началось представление, и я забыла о неприятном госте бала.

Старшие курсы на славу постарались, чтобы поразить наше воображение. Костюмированные сцены, танцы, пение, рисование иллюзий и магия, много-много магии! Я, глядя на разворачивающееся на сцене действо, с восхищением думала, что и я однажды смогу так же заклинать.

А затем нас пригласили на первый тур вальса, и это тоже было восхитительное зрелище – пары, танцующие в иллюзии равноденствия. Мне выпало танцевать с Олли, и он оказался неплохим партнером, так что мне не пришлось краснеть за неудачное выступление.

Увлеченная, я даже не посмотрела, танцевал ли кто-то с Суотерри. Хотя едва ли – уж он точно не одет для бала. До танцев его бы никто не допустил. А если и допустил – его партнерше можно было только посочувствовать.

Эти мысли мелькнули и пропали, я не желала портить себе праздник, думая о неприятных мне вещах. Я наслаждалась своим первым балом и ждала нового приглашения на вальс, а потому приняла появление Отголоска за еще одну магическую иллюзию, каких в зале было предостаточно.

Тварь возникла прямо в центре залы – огромная уродливая образина, она выглядела настолько неуместной, что невольно привлекала внимание. Я еще успела подумать, что на балу подобная иллюзия совершенно не к месту, и в этот момент Отголосок завизжал.

Паника ударила по нервам, отключая рассудок, и в себя я пришла уже вне бальной залы, среди неконтролируемо бегущей толпы. Каким-то чудом мне удалось взять себя в руки и выбраться к ближайшей стене, чтобы не попасть на пути паникующих магов. Когда меня перестали толкать и пихать, я замерла, прижимаясь к стене, и огляделась в поисках Эльзы.

У некоторых Отголосков есть умение «крик ужаса», от которого у попавших в зону его действия выключается сознание, и на голых инстинктах они бегут прочь от источника звука. Об этом нам рассказывали на теории магии, и я, помнится, еще не поверила, что от какого-то крика можно настолько запаниковать. Разумеется, от этого есть защита, вот только, кажется, мы еще этого не проходили.

А вдруг Эльза не сумела выбраться? Я была недалеко от выхода, и меня, видимо, вынес поток магов, рванувших прочь из залы. Где была в тот момент моя подруга, я не знала. И, дождавшись, когда толпа схлынет, я бросилась обратно.

Это был смелый, но совершенно безрассудный поступок. Потому что, само собой, Отголосок преследовал убегающих. И прямо в дверях залы я столкнулась с ним нос к носу.

Хотя не совсем – этой твари я доставала едва ли до пояса.

Ошеломленный моей наглостью, Отголосок пару секунд смотрел на меня, а затем занес лапу с длиннющими когтями для удара. А я просто стояла и смотрела, парализованная страхом, не в силах уклониться. Один удар вполне мог оборвать мою жизнь, но вдруг кто-то дернул меня за руку, выводя из-под удара. Когти пронеслись буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, я все еще пялилась на едва не убившую меня тварь, а ноги несли меня прочь, подчиняясь чьему-то настойчивому рывку.

Мой спаситель не переставал тянуть меня прочь от Отголоска, и в конце концов я удосужилась посмотреть, кому обязана жизнью. И едва не упала, споткнувшись от неожиданности. Потому что прочь от опасности меня уводил Суотерри.

- Не тормози, Эва, оно нас преследует, - он не дал мне упасть и потянул за собой еще энергичнее.

- Ты… почему?..

Я настолько убедила себя, что испытываю к осужденному неприязнь, что теперь не понимала, почему он мне помогает. Разве неприязнь не должна быть взаимной?

- Квиты, - подмигнул он, на миг оборачиваясь.

Только несколько мгновений спустя я поняла, о чем он. Я оправдала его перед хозяйственником – а он спас мне жизнь. Не вполне равнозначные услуги… Но впервые с того вечера я искренне порадовалась, что поступила, как велела совесть. Кто знает, чем бы все обернулось сегодня, если бы тогда я молча ушла?

Растерянная, я покорно бежала следом за Суотерри, пока не вспомнила, зачем вообще возвращалась в бальную залу.

- Эльза!

- Она выбежала вместе со всеми, - коротко бросил он. – Сейчас будет развилка, ты беги вправо, а я его уведу дальше.

Я хотела спросить, почему он думает, что Отголосок побежит за ним, но не успела.

Мы добежали до развилки, и Суотерри с силой толкнул меня вправо, так что по инерции я пробежала еще несколько шагов – и остановилась, уперевшись в стену. Тяжелые шаги твари пробухали совсем рядом, но осужденный оказался прав – Отголосок продолжил преследовать его.

Я отдышалась, пытаясь прийти в себя. Только что все было чудесно – первый бал, первый вальс, предвкушение новых приглашений… И вдруг – словно чудесный сон превратился в одночасье в кошмар. Тварь с Изнанки, обезумевшая толпа, острые когти, едва не снесшие мне голову, стремительное бегство…

Я сползла по стеночке и судорожно всхлипнула. Самое время расплакаться, но шок словно заморозил мои чувства. Я сидела, красивая девушка в красивом платье, и ни о чем не думала. Пока не услышала злобный рев чудовища.

Суотерри! Тварь преследует его, а он даже не может использовать магию, чтобы защититься!

Я не была обученной магичкой, но в этот момент об этом не думала. Вскочив, я бросилась по их следу, страстно желая помочь парню и вернуть ему долг за спасение жизни.

К моей досаде, когда я догнала этих двоих, никто из взрослых магов Отголока еще не обнаружил – Суотерри сражался с ним в одиночестве.

Это был странный бой. Тварь загнала парня в угол – к глухой стене одного из кабинетов, чудом оказавшегося открытым. Массивное крупное чудовище возвышалось над осужденным, словно башня, и яростно молотило в воздухе когтями, пытаясь достать юркого противника. А Суотерри отбивался от этих атак… стулом! Обычным деревянным стулом. Дейнар держал его перед собой, как щит, ножками вперед – впрочем, от ножек почти ничего не осталось, только обломки. Но и это парень умудрялся использовать, ловко целясь острыми краями в лапы Отголоска. И длинные рваные раны на них демонстрировали, что небезуспешно.

Вот уж не думала, что обломком дерева можно нанести хоть какой-то урон этой твари.

Объективно говоря, Суотерри в бою был хорош. Он не выглядел беспомощным подростком, впервые столкнувшимся с опасностью; Дейнар действовал хладнокровно и продуманно, стараясь нанести максимальный урон противнику, при этом сократив вред для себя до минимума.

Мой старший брат был профессиональным охотником на Отголоски, и мы с семьей не раз наблюдали запись его боев. Так что я могла оценить мастерство Суотерри.

В общем, в моей помощи он не нуждался. И вполне мог бы справиться с тварью самостоятельно, не будь Отголосок уязвим только к магическим атакам. Но, к сожалению, оружием его уничтожить невозможно, поэтому Суотерри тянул время, как мог, ожидая помощи.

Мне бы бежать за этой самой помощью, потому что осужденный неплохо справлялся с обороной, удерживая тварь на месте, но я, к стыду своему, увлеклась зрелищем. Когда еще доведется увидеть бой с Отголоском вживую, да еще оставаясь в относительной безопасности? Я непозволительно забыла об осторожности, и результат оказался вполне предсказуем.

Отголосок меня почуял.

Дейнар, если и заметил мое появление, то ничем это не выдал – то ли не хотел привлекать ко мне внимание врага, то ли опасался отвлечься. Но когда монстр повернулся ко мне и приготовился прыгнуть, Суотерри бросил с досадой:

- Я же сказал тебе бежать!

И бросился на спину Отголоска со своим смешным оружием.

Едва ли он мог нанести твари какой-либо существенный урон, но ему удалось отвлечь Отголоска на себя. Монстр развернулся, сбрасывая с себя помеху, и снова уставился на меня. Мне бы броситься прочь, но я замерла, словно парализованная, не в силах отвести взгляд от Отголоска. Но тварь не спешила нападать и вместо этого раскрыла пасть. Раздался оглушительный рев, меня вынесло из кабинета звуковой волной – и швырнуло прямо в окно коридора.

Бальная зала была центром гимназии, занимая огромное пространство от первого до четвертого этажа – до самой крыши. Это было самое укрепленное место гимназии, где можно выдерживать осаду сколько угодно времени, поэтому прямых дверей наружу в зале предусмотрено не было. Для того, чтобы попасть туда, требовалось подняться на четвертый этаж гимназии и спуститься ко входу по длинному серпантину коридора, который обвивал залу кругом. Когда я шла на свой первый бал, этот серпантин добавлял торжественности моменту, когда убегала оттуда – промчалась по коридору, не заметив расстояния. И разделились мы с Суотерри как раз выбежав из серпантина – на четвертом этаже.

А поскольку в гимназии не экономили на высоте потолков, падать мне предстояло долго, возможно даже – до конца жизни. Мое сердце отчаянно сжалось от ужаса, когда вместе с осколками стекла я вылетела на свежий воздух…

…и повисла, удерживаемая за руку.

Вскинула голову – и увидела Суотерри, цепляющегося за подоконник одной рукой, в то время как пальцы второй крепко впились в мое запястье.

Как он успел? Как проскочил мимо Отголоска? А главное – почему бросился спасать меня?

Он же осужденный, преступник, наследник Исчадья, злодей по определению… И он уже дважды спасает мне жизнь.

- Спасибо… - прошептала я одними губами, едва справляясь с потрясением.

- Рано, - буркнул он, тяжело дыша.

Удерживаться в таком положении ему было сложно. А учитывая приближение Отголоска – долго мы так не протянем.

- Что делать? – я осознала ужас происходящего.

Суотерри не спас меня – лишь оттянул неизбежное. Мы упадем или нас убьет Отголосок – результат один. Мне стало страшно, я не хотела умирать – вот так, в день своего первого бала, из-за монстра с Изнанки, одного из тех, за кем охотится мой брат! Я отчаянно хотела жить, а потому ждала спасения от того, кого боялась и презирала.

Суотерри судорожно, с хрипом, вздохнул и велел:

- Сейчас цепляйся за меня. Будем падать, это единственный выход. Я использую защиту, так что выживем. Готова?

Я взглянула вниз и зажмурилась от ужаса. Земля была бесконечно далеко, и выжить при падении с такой высоты просто невозможно! Какая защита?! Мы не изучали ни одного подходящего заклинания, а если бы и изучали – Суотерри не может использовать магию, у него же Ограничитель!

Но в этот момент я услышала тяжелый топот Отголоска.

Я осознала, что, если мы не рискнем, то чудовище нас либо сбросит, либо разорвет. А Суотерри пообещал шанс.

- Готова, - я посмотрела на него и вцепилась в ярко-оранжевую ткань обеими руками.

Суотерри кивнул и отпустил подоконник.

Мы рухнули вниз.

Мне казалось, падение длится бесконечно, я крепко зажмурилась, уткнулась лицом в грудь парня и держалась за него изо всех сил, каждое мгновение ожидая смертельного удара о землю. Свист ветра в ушах сливался с неразборчивым бормотанием Суотерри, но вдруг за спиной полыхнуло жаром и падение прекратилось. В изумлении я распахнула глаза, поднимая голову.

И обнаружила, что мы плавно опускаемся на землю. Будто воздух внезапно стал мягкой подушкой…

- Жива? – тихо осведомился Суотерри.

- А? Да… Как ты это…

- Тогда будь добра, слезь с меня, - перебил он. – Дышать тяжело.

В этот момент я осознала, что лежу на распластавшемся на земле парне. Вскочила я буквально в мгновение ока.

- Извини… - начала было я, но меня снова прервали.

На этот раз – рев Отголоска. К счастью, монстр был слишком далеко, чтобы его звуковые атаки могли причинить нам вред. Но чудовище вовсе не собиралось смиряться с потерей добычи.

Отголосок выпрыгнул из окна.

Я растерянно смотрела, как на меня падает огромная его туша, и упускала все возможности сбежать. Нет, не выйдет из меня оперативный боец, не умею я ясно и четко мыслить в критических ситуациях, а прямая угроза жизни меня просто парализует.

Но сегодня удача была на моей стороне. Когда я уже мысленно попрощалась с жизнью, Отголосок вдруг вспыхнул яркими блестками – и растаял, осыпаясь на землю прозрачным пеплом.

Нас наконец-то нашли.

Я ни на мгновение не подумала, что с Отголоском справился Суотерри – если бы он мог, сделал бы это еще в здании. И потому не удивилась, когда к нам подбежали маги – директор, куратор, преподаватели, лекарь…

Теперь, когда опасность миновала, на меня обрушилось осознание произошедшего.

Меня чуть не убил Отголосок. Отголосок, появившийся прямо посреди бальной залы, самого надежного убежища любой гимназии. По собственной глупости я едва не лишилась жизни на своем первом балу. Зачем я вернулась в залу, как я собиралась спасать Эльзу, если бы она там оставалась?

И вот она я – в окровавленных лохмотьях, в которые превратилось мое шикарное платье при встрече с оконными осколками, израненная, чудом живая…

Мне захотелось сесть прямо на землю и разреветься, но в этот момент ко мне подошла лекарка, положила меня заклинанием на носилки и, что-то попутно заклиная, ласково заговорила, успокаивая.

- Подождите! Суотерри… ему тоже нужна помощь! – я попыталась слезть с носилок.

Судя по тому, с каким трудом дышал парень, не в силах подняться, чтобы сбежать от Отголоска, в транспортировке до лекарского крыла он нуждался больше меня, а других носилок я не заметила.

- Ему нельзя оказывать помощь, - поджала губы лекарка.

- Что?! – ахнула я.

- Осужденный обойдется без помощи лекарей, - повторила она. – Это особое распоряжение Совета. Ему просто следовало быть более осторожным и не лезть на рожон.

- Но он спасал меня!

- Это не имеет значения, - равнодушно ответила лекарка.

Я уставилась на нее в немом изумлении, не веря, что среди лекарей может существовать такое равнодушие к чужой боли. А затем обернулась и увидела, что Суотерри все так же лежит на земле, и никому нет дела до того, что он ранен и нуждается в помощи.

- Отпустите меня! – потребовала я.

- Вы ранены, мы обязаны оказать вам первую помощь.

- Он тоже ранен!

- Вы в состоянии аффекта и можете причинить себе вред, - заметила лекарка. – Поэтому мы о вас позаботимся.

Увы, заклинания держали крепко, не давая мне сбежать.

- Прости, - прошептала я, глядя на Суотерри, и позорно разревелась.

8. Ардин Аусверри

Разговор с гинном Наиде вышел трудным. Поначалу директор и вовсе не хотел меня слушать.

- Гинн Аусверри, я уже предупреждал вас, чтобы вы не вмешивались!

- Но это просто возмутительно! Он – студент, а вы держите его в подвальной камере, без элементарных удобств! – я не собирался сдаваться.

- А вы считаете, что я могу поселить осужденного рядом с нормальными студентами? Очнитесь, гинн Аусверри, он – преступник! Он заслуживает таких условий!

- Гинн Наиде, бросьте. Какое преступление он совершил?

Директор помолчал недолго и нехотя ответил:

- Это секретная информация.

- Да ладно вам. Секретная? Как можно сохранить в секрете магическое преступление, тянущее на полный Ограничитель, совершенное юным необученным магом из семьи Исчадья? Да об этом трубили бы на всех углах! Сенсация! Да совет ни за что не стал бы скрывать такую информацию, и вы это понимаете не хуже меня!

- Он рос в большом мире, и мог применить магию там, - возразил Наиде.

- Не мог. Я лично его инициировал. Инициировал необученного мага с полным Ограничителем, - я внимательно посмотрел на директора. – Вы понимаете, что это значит?

- Вы утверждаете, что совет нарушил закон, - холодно ответил он. – Но преступление могло быть и не магическим. Многократные убийства…

- В шестнадцать лет? Вы сами себе верите? И с каких пор убийство людей в большом мире беспокоит совет? А магов там он убивать не мог. Так за что с ним так обошлись?

- Значит, было за что! – вспылил гинн Наиде. – Мне не нужны проблемы в гимназии, поэтому прекратите ваши крамольные речи, гинн Аусверри!

- Крамольные? Гинн Наиде, я не подбиваю вас устроить революцию или свергнуть совет. Я просто прошу отменить ограничения для мальчика, который их не заслуживает.

- Предлагаете мне позволить осужденному разгуливать где угодно и когда угодно? – осведомился он.

- И обеспечить его соответствующим статусу студента комфортом, - я проигнорировал сарказм в его голосе.

- Гинн Аусверри. Во-первых, я не вправе переселить осужденного из камеры в общежитие. Меня просто не поймут в попечительском совете, мне и так приходится выслушивать гневные тирады недовольных присутствием осужденного в гимназии. А во-вторых, у гимназии нет лишних средств на нищего студента, навязанного советом. Как вы понимаете, содержать его приходится за наш счет. Поэтому ни о каком комфорте и речи быть не может. И, наконец, в третьих – гинн Вердериан оставил четкие указания по поводу того, что осужденный должен нести наказание за свои преступления, а не наслаждаться свободой!

- Преступления, о которых знает только совет, который почему-то не торопится поделиться этими знаниями с обществом, - я тоже умел быть саркастичным. – Гинн Наиде, я вас не узнаю. Три года назад вы без сомнений приняли меня на работу, не испугавшись гнева моего отца, а сейчас готовы унижать ни в чем не повинного мальчишку, издеваться над ним, даже убить – лишь бы не конфликтовать с Вердерианом?

- Не сравнивай Вердериана и своего отца!

- Да какая разница? И тот и другой могут сместить вас с должности – и это все! Вердериан - глава Совета придворных, а не король, у него нет возможности распоряжаться чужими судьбами в одиночку. Но вы боитесь его больше, чем моего отца, которому публично дали пощечину, приняв меня на работу. В то время как Вердериан даже не узнает, в каких условиях живет здесь Суотерри!

- Напрашиваешься, чтобы я тебя уволил? – вспылил директор.

- Нет. Обращаюсь к вашему чувству справедливости. Три года назад вы пожалели мою гордость, избавив от необходимости унижаться перед отцом. А сейчас втаптываете в грязь гордость другого мальчишки, который оказался полностью в вашей власти. Что с вами случилось, гинн Наиде?

- Не сравнивай себя и его, Ардин! Ты ничего плохого не сделал, просто пошел против воли отца – а для этого требуется немалое мужество. Я это оценил. Суотерри – другое дело. Он заслужил все, что с ним сделали!

- Заслужил? Все заслужил? – переспросил я и быстро нарисовал руну переключателя, передавая рисунок директору. – Знаете, что это? Эту руну впаяли в его Ограничитель. И бросили его – шестнадцатилетнего мальчишку из большого мира – в камеру, полную изголодавшихся магов-осужденных. Вы действительно полагаете, что он такое заслужил?

Гинн Наиде долго вглядывался в руну, а затем как-то хрипло спросил:

- Его?..

- Нет. Не успели. Начался всплеск, и его переправили сюда. Но если бы успели? Он бы даже защититься не смог. Ни подстроиться. Ни избежать. По-вашему, чем он мог заслужить такое?

Наиде на мгновение спрятал лицо в ладонях и посмотрел на меня уже иначе.

- Что изменится, если я сниму ограничения? Средства на парня все равно не появятся…

- Я найду средства, - перебил я, воодушевившись. – Главное – ваше согласие.

- Я его тебе дам, Ардин. Но до первого нарушения. Если мальчишка хоть раз оступится, я снова его запру. А тебя уволю. Согласен?

Это были не лучшие условия, но выбирать не приходилось. Я был уверен в Дэйне – спокойный и неконфликтный мальчишка не доставит неприятностей. Если бы только можно было избавить его от Ограничителя…

- Согласен, - я кивнул.

- Зря ты с ним возишься, - покачал головой гинн Наиде. – Он все равно останется осужденным. С полным Ограничителем ему не на что надеяться, и показывать, чего он лишился – куда более жестоко, чем просто запереть в камере.

- Возможно, - я не стал спорить. – Но пока есть шанс сделать его жизнь хоть немного лучше – стыдно им не воспользоваться.

Получив одобрение директора, я немедленно приступил к делу. Увы, даже в магическом мире невозможно сделать все быстро и недорого, но времени у меня было все же меньше, чем денег. Три года жизни на вольных хлебах в какой-то мере приучили меня к экономии, и сейчас недостатка в средствах я не испытывал. Не скажу, что расставался с деньгами я легко, накоплений было жаль, но мальчишку я жалел сильнее. После гимназии камера станет его единственной реальностью, и, хотя Наиде в чем-то был прав, но в моих силах было немного скрасить существование Суотерри. И я собирался воспользоваться этой возможностью.

Наняв специалистов, я объяснил, чего от них хочу и в какие сроки, и со спокойной душой ушел на занятия.

Результат мне понравился. Камера больше не выглядела тюрьмой; более того, если не знать, где расположена эта комната, вполне можно решить, что она находится в общежитии. Идея с иллюзорным окном оказалась гениальной.

Не шик, конечно, – если бы Суотерри получил наследство отца, то жил бы в куда более роскошных условиях, - но получилось довольно уютно. Я был уверен, что парню понравится.

И не ошибся. На мое занятие он примчался сияющий, исполненный благодарности. Вот только я, увидев мальчишку, вовсе не почувствовал гордости за сделанное. Да, я помог ему… но исправить то, что с ним сделали, не в силах. Никто не в силах. С ним поступили несправедливо, и, что бы я ни делал, этого всегда будет мало.

Вместо гордости я ощутил стыд.

При первой встрече я ведь ни на мгновение не усомнился, что вижу перед собой преступника. И его фамилия лишь утвердила меня в этом мнении. Мы знакомы почти месяц – и большую часть этого времени я искренне полагал, что Суотерри нарушил закон. Да, не настолько серьезно, чтобы использовать на нем полный Ограничитель, но все равно – совершил преступление! Мне столько времени понадобилось, чтобы понять, что этот мальчишка просто не способен на подобное. Я ведь даже не пытался выяснить, действительно ли он в чем-то виноват! Выискивал в нем изъяны, не находил и внушал себе, что просто чего-то не замечаю, даже мысли не допуская, что Дейнар мне действительно не лгал.

Его единственная вина в том, что он родился сыном Исчадья.

Суотерри уловил мое настроение и тактично поменял тему, прося обучить новому заклинанию. Он был прекрасным учеником, обучать такого было бы сплошным удовольствием, если бы не Ограничитель. Проклятое клеймо причиняло мальчишке боль, наблюдать за которой было невыносимо. Мы старались свести ущерб к минимуму, но магия каждый раз вызывала повреждения, и смотреть без слез на его израненные, обожженные руки было невозможно.

А он терпеливо изучал новые заклинания и практиковался с уже знакомыми, словно все в порядке. И я каждый раз пытался отговорить его от новых страданий, но каждый раз – безуспешно.

Упрямства Суотерри было не занимать. Как и любопытства.

- Гинн Аусверри, а маги часто воюют? – поинтересовался он как-то.

Меня вопрос удивил:

- Нет, в Провинциях была только одна война, с Исчадьем. С чего ты так решил?

Дейнар удивился в ответ:

- Всего одна война? Но зачем тогда столько защитных заклинаний – против магии в том числе? И на физподготовке я видел, как учеников тренируют драться.

- А тебя не тренируют? – выцепил я главное.

- Я же осужденный, кто позволит мне драться? Тем более с обычными учениками.

- Но это часть учебного процесса, никто не имеет права лишать тебя…

- Гинн Аусверри, - Дейнар улыбнулся печально. – Не иметь права и иметь возможность – разные вещи. Да и не важно, я сам тренируюсь. В большом мире я был КМС по самбо, и я стараюсь не терять формы.

- КМС?

- Кандидат в мастера спорта, - в его голосе прозвучала гордость.

- О, да ты талантливый малый, - хмыкнул я, ничуть не сомневаясь в словах ученика.

Его мешковатая форма скрывала фигуру парня, но увальнем он не казался. А судя по крепким рукам, от тренировок он и впрямь не увиливал.

- Но вы так и не ответили, - заметил он.

- Маги Провинций не воюют друг с другом, но у нас есть естественный враг.

- Естественный враг? – изумился Дейнар.

- Да. Мы зовем их Отголосками. Это магические создания, которые возникают в момент, когда магия входит в резонанс.

Мальчишка смотрел на меня непонимающе. Я настолько привык к этому парню, что частенько забывал о том, в каком мире он рос. Об Отголосках знали все маги, это была реальная проблема Провинций, и поэтому в теории магии первоочередной темой они не были. Не удивительно, что парень еще не в курсе.

- И с чем резонирует магия? – все же уточнил он.

- Ты ведь знаешь, что Провинции созданы магическим способом? – начал я объяснение. – Нас окружает магия, которую заключили в незыблемую форму. Но эта магия время от времени начинает взаимодействовать с нашей силой. Возникает резонанс, который может привести к разрушению Провинций. И в этот момент начинает действовать механизм защиты, заложенный в саму суть Провинций. Магия, которая была втянута в резонанс, используется для создания магического существа, цель которого – уничтожить источник резонанса. Мага, чье заклятие вызвало резонанс. Собственно, это существо и зовется Отголоском. Излишки магии, из-за которых начался резонанс, истрачиваются, а мы получаем проблему, которую решить можно. Все-таки Отголосок – это не разрушение мира.

- То есть магам в магических провинциях лучше не магичить? – сделал вывод мальчишка, при этом смотрел он на меня недоверчиво.

Имел право – со стороны и впрямь звучит бредово, зачем жить там, где нельзя заклинать?

- В действительности заклинать можно. Резонанс возникает только в случае, если была использована слишком мощная магия. Для магов красного, оранжевого или желтого уровня создать такое невозможно по определению. А таких магов в Провинциях большинство. Более высокие уровни просто должны отмерять силу заклинаний и не использовать сложные заклятия слишком часто, тогда резонанс с большой вероятностью не возникнет.

- Часто возникают? – догадливо осведомился Дейнар.

Хотя в Провинциях он прожил недолго, да и большую часть этого времени провел в гимназии, но уже успел понять, что собой представляют маги. Особенно сильные. Соблюдать правила – это не для нас, тем более, если дело касается личного комфорта.

- Часто, - вздохнул я. – Для этого и нужна защитная и атакующая магия. Отголоски бывают самые разные, с какими-то легко справиться, с какими-то труднее. Для отдельных тварей нужны целые команды. Своего рода изнанка магического мира….

- А как же гимназии? Здесь много и зачастую бесконтрольно заклинают, но защищаться толком еще не все умеют?

- В гимназиях Отголоски появиться не могут. Есть специальные заклинания, которые заставляют Отголосков формироваться за пределами определенной территории. Вокруг гимназии Отголоски появляются частенько, но там патрулируют стражи и быстро справляются с угрозой.

- Значит, появление Отголоска в гимназии невозможно?

- Если никто не повредит защитные чары, - кивнул я. – Но это сложно и бессмысленно, я даже не могу представить ситуацию, при которой кто-то решит сотворить такое. К тому же большинство преподавателей способны справиться с Отголосками самостоятельно.

- Гимназии у вас тут продуманные, - кивнул Дейнар.

- Юные маги – наше будущее, их нужно беречь, пока они не научились справляться сами, - я улыбнулся и осекся.

Дейнар тоже был юным магом, при том гораздо более одаренным, чем любой другой юный маг из Провинций. Если кого и стоило поберечь – так это его.

И я с каждым днем все меньше понимал, о чем думал совет, приговаривая необученного черного мага к Ограничителю. Они ведь даже не проверили его уровень! Отнеслись к этому так легкомысленно – и сломали жизнь ни в чем не повинному парню. Неужели действительно только потому, что он – Суотерри?

Это просто не укладывалось у меня в голове.

- Правильная позиция, - безэмоционально ответил Дейнар. – Проверите сферу безопасности?

Он не хотел продолжать эту тему, и я его поддержал:

- Думаю, не стоит. У тебя все заклинания отлично получаются, нет смысла терпеть лишний раз. Давай лучше проверю мажистик.

Заряжать мажистик заклинаниями я начал обучать Дейнара чуть ли не с первой недели. Это практически жизненная необходимость в его случае – возможность заклинать, не используя магию. Заряжать мажистики проще, чем использовать заклинания напрямую, хотя и отнимает много времени. Но для Дейнара это определенно менее болезненно, чем заклинать.

Суотерри умудрился впихнуть в обычный ученический мажистик десяток самых разных заклинаний. Указка аж потрескивала от напряжения, но держала магию. Пока – держала, но скоро мажистик придется менять.

Я решил, что нужно поискать для Дейнара более прочный инструмент. Чем больше заклинаний он сможет в него вместить – тем меньше будет испытывать боли. И без того ожоги с рук не сходят, а он ни разу не пожаловался.

- Кажется, он скоро сломается, - с искренним сожалением заметил Дейнар. – Наверное, не стоило так его перегружать? Может, очистить, пока не поздно?

- Очистить? – повторил я. – Не вздумай! Тут столько труда, - и боли, добавил я мысленно. – Не беспокойся, в случае чего возьмешь у меня новый.

- Но я ведь не смогу за них расплатиться… - неуверенно заметил он.

- И об этом тоже не беспокойся, - отмахнулся я.

Уж что-что, а оплаты я с этого парня требовать никогда не стану. Все, что я в него вложил – это безвозмездно, просто потому, что я хочу чувствовать себя приличным магом, а не одной из тех мразей, что обошлись с ним так отвратительно.

Десять заклинаний в ученический мажистик, и это при полном Ограничителе – какой талант пропадает!

- Спасибо вам, - благодарность Суотерри всегда была искренней.

Наверное, поэтому его хотелось радовать. Но пока получалось только огорчать.

- Ты в курсе, что тебе придется пойти на бал? – осведомился я, когда до мероприятия оставались считанные дни.

- На какой бал? – опешил Дейнар.

- Весеннего равноденствия. Ты не мог о нем не слышать, у первокурсников только и разговоров, что о нем.

- Слышал краем уха, - подтвердил мальчишка. – Но при чем здесь я?

Я поморщился, досадуя не на парня – на себя. Дейна не признают в группе, с ним никто не ведет разговоры, так что для него этот бал – пустой звук. Конечно, обрывки разговоров до него доходят, но и только.

- Ты первокурсник и обязан присутствовать, - просветил я его.

- Что? – недоверчиво уставился он на меня. – Я – на балу? Гинн Аусверри, вы шутите? Вот в таком виде – на праздник?! Да меня там покусают!

Я невольно хохотнул:

- Говори уж прямо – съедят. Но я не шучу, Дейн. Присутствие на балу весеннего равноденствия – обязательно, это пункт устава гимназии. Если его нарушить, наказание обеспечено.

Дейнар при этих словах невольно поежился. Я тоже вспомнил о ночи, которую ему пришлось провести в цепях в холодной пыточной и успокоил парня:

- До пыточной не дойдет, скорее всего, но наказание будет строгим. Так что лучше директора не злить.

- Я приду, - хмуро ответил он.

Никакого желания побывать на балу он не испытывал. Я вспомнил себя в его возрасте – с каким нетерпением я ждал свой первый бал! Праздник, красивые девочки, любую из которых можно пригласить на танец, восхищенные взгляды окружающих… Да, если бы в тот момент на мне вместо костюма была тюремная роба, мне бы тоже не захотелось туда идти. Но лучше так, чем потом отрабатывать нарушение и вновь оказаться запертым на половину суток. Наиде вполне может заявить, что имел в виду вообще любое нарушение. Так что лучше перебдеть, на кону и моя работа.

Признаюсь, когда в центре бальной залы появился Отголосок, я в первый момент счел, что это Суотерри его вызвал. Не зря ведь спрашивал о защите, а все, что я ему не сказал, нашел в библиотеке. Талантливый мальчик талантлив во всем, и вполне мог разрушить защиту гимназии, чтобы отомстить всем, кому повезло больше чем ему. Возможно, знай я его чуть хуже, я бы так и продолжил думать, но Суотерри не был мстительным безумцем. Управлять Отголоском невозможно, тварь набросится на любого мага, которого увидит, и рисковать собой, находясь среди потенциальных жертв, никто бы не стал.

Но благодаря своему подозрению я увидел, как Суотерри, когда стих визг Отголоска и толпа юных магов бросилась прочь от опасности, рванул к твари, отвлекая ее на себя – и давая таким образом фору остальным, ослепленным паникой.

Определенно, тот, кто устроил такой переполох, не стал бы защищать остальных. Но благодаря Суотерри, который заставил Отголосок побегать за собой по залу, жертв удалось избежать. Те, кто не был задет визгом, оперативно организовали эвакуацию для растерявшихся учеников.

А я, убедившись, что ситуация под относительным контролем, помчался в свой кабинет. Я не был охотником на Отголоски, но в моем сейфе хранились артефакты на непредвиденный случай. Увы, из сейфа ничего призвать невозможно, кто же знал, что тварь появится в гимназии? Обычно все, что требуется от преподавателей – это вызвать стражу, если какая-то тварь подберется слишком близко к воротам гимназии, а Уничтожитель выдается под расписку и как правило никогда не используется. Потому что невозможно даже представить, что Отголосок появится внутри гимназии.

До этого дня мне действительно казалось, что такая ситуация просто невероятна.

Пока я бегал туда-сюда, тварь успела сбежать из залы. По коридорам гимназии носилось в ее поисках достаточно преподавателей, и я решил проверить снаружи. Вдруг Отголосок проявил благоразумие и сбежал с территории гимназии?

Трудность в поиске Отголоска заключалась в том, что никакая магия не могла его обнаружить. Маги пытались создать поисковое заклинание для таких тварей, но безуспешно. Поэтому искать приходилось по-старинке, как обычные люди.

Звон стекла, а следом – рев чудовища, я услышал издалека. И помчался на звук, понимая, что Отголосок все-таки нашел себе жертву. Суотерри? Или мальчишка сумел улизнуть от монстра?

Я появился как раз в тот момент, когда Отголосок летел из окна прямо на голову гинне Милшерри. Девушка стояла, даже не пытаясь убежать, явно парализованная ужасом.

Активировать Уничтожитель – дело одного мгновения, и спустя секунду Отголосок растворился в окружающей магии. А ко мне уже бежала подмога в лице директора, лекаря и еще нескольких преподавателей.

- Гинн Аусверри, вы успели! – Наиде даже не пытался скрыть облегчения.

- Гинна Милшерри, возможно, пострадала, - заметил я.

До меня только сейчас дошло, что она выпала из окна четвертого этажа. И спокойно стоит на своих ногах, хотя падения пережить просто не могла. Я торопливо зашагал к ней – и почти сразу увидел Дейнара.

Теперь все встало на свои места. Защиту от падений я ему объяснял, так что можно не удивляться, как они выжили. Но вот то, что парень даже не пытается подняться – уже хуже. Боль слишком сильная? Отголосок достал? Не рассчитал силы, накладывая защиту?

Уже не обращая внимания на Эвилейн, которую взяла в оборот лекарь, я опустился рядом с Суотерри:

- Что болит?

- Ощущение, будто ребра треснули, - говорил он с трудом. – Тролль на излете достал. Лапы длинные… не учел.

- Сейчас, позову лекаря…

- Не утруждайтесь, - он поморщился. – Лекарям запрещено оказывать мне помощь. Совет распорядился.

- Что?! Но это же…

- Меня сразу предупредили, чтобы был осторожнее…

- Так, - перебил я его. – Сейчас. Лежи и не двигайся.

Хотя целительство не было моей специальностью, но как маг защиты основами диагностики я владел. Просто не пользовался этими заклинаниями со времен академии. Так что пришлось поднапрячь память, но я справился.

- Перелома нет, только трещина. Наложим тугую повязку, я поищу регенерирующее заклинание – обойдемся без лекарей. Все будет хорошо. Идти сможешь?

Он кивнул и с трудом поднялся, морщась от боли при каждом движении. Я осторожно придерживал Дейнара, стараясь помочь. И сдерживал любопытство, понимая, что парень не в том состоянии, чтобы идти и одновременно отвечать. Так что пришлось потерпеть, но уже в его комнате, обработав ссадины, ожоги и царапины, накладывая повязку, я поинтересовался:

- Так откуда там взялась гинна Милшерри?

- Без понятия. Я спокойно водил тролля за собой по залу, и в тот самый момент, когда этот ваш Отголосок пробегал мимо дверей, в них появилась Эвилейн. Он на нее и сагрился. А она стоит и смотрит, даже уклониться не попыталась, не то, чтобы убежать. Я едва успел проскочить у него под лапой и вытащить ее из-под удара. Велел ей спрятаться, пока тролль на меня отвлекается, нашел удобное место, чтобы от него отбиваться, а тут опять она. И снова сагрила. Тролль ее увидел, взвыл так, что ее звуковой волной вынесло в окно. Мне, чтобы ее успеть поймать, пришлось пробежать рядом с троллем… думал, не достанет. Но не рассчитал. Треснул меня по спине… зато ускорения придал, - Дейнар слабо улыбнулся. – А потом мы решили падать, потому что так хоть какой-то шанс был. Я же воздушную подушку только на одного человека учил. Но, кажется, этого хватило…

Я молча смотрел на него, ушам не веря. Я не знал ни одного мага, который стал бы рисковать собой, чтобы вывести из-под удара чужака. Эвилейн Милшерри не была Дейнару ни родственницей, ни подругой; никто не осудил бы и без того осужденного за то, что он не попытался помочь. Маги – большие индивидуалисты, и рискуют собой только по очень веской причине. Альтруизм к таковым не относился.

- Дейн, почему ты вообще решил ее спасти? Тебя ведь никак не касается ее судьба.

- Потому что больше некому было, - словно о чем-то само собой разумеющемся ответил парень.

- Но и ты был не обязан.

- Я мог. И сделал то, что мог.

И ни единого сомнения в правильности того, что он сделал. Уникальный мальчишка…

- Ты рисковал жизнью ради чужого тебе мага.

- Любой бы так поступил, - пожал он плечами.

- Нет. Никто бы так не поступил. Разве что ради кого-то близкого, кого-то дорогого… Но ведь между вами с гинной Милшерри ничего нет?

- И быть не может, - согласился Дейнар. – Но она помогла мне, и я ответил тем же.

- Она ничем не рисковала.

- Репутацией, - возразил упрямый мальчишка. – А это может и поважнее жизни.

Я закатил глаза и покачал головой. Убедить парня, что он поступил опрометчиво, и что в будущем не стоит рисковать собой, мне явно не удастся. Идеалист… В ситуации, когда любой маг предпочел бы дождаться более компетентного коллегу, этот недоучка все взял на себя, не раздумывая.

Страшно за него.

И обидно.

Таких магов в Провинциях просто нет, а ему не дали ни малейшего шанса стать частью нашего общества.

- Ничто не может быть важнее жизни, - возразил я. – Репутацию можно восстановить, а жизнь не вернуть.

- Это беспредметный спор, - заметил Дейнар. – Гинн Аусверри, изменить уже ничего нельзя. А если бы можно было… я бы не стал. Все ведь обошлось.

Да, вот только гинна Милшерри сейчас в надежных руках лекарей, а ты, мальчик – в комнате, переделанной из камеры, и единственный, кто хочет тебе помочь – это учитель защитной магии, который мало что понимает в целительстве. Но я не стал этого говорить, потому что прав Дейнар – спор этот и впрямь беспредметный. Не похоже, что он ждет похвалу – никто и не подумает сказать ему спасибо за спасение девушки. Даже мне сложно понять его мотивы, а я, пожалуй, знаю его получше любого другого мага. Суотерри – хороший парень, только разглядеть это за бандитской внешностью еще надо постараться.

- Ты отдыхай, а я разыщу подходящее заклинание, хорошо? – я вздохнул.

- Я никуда не уйду, - Дейнар слабо улыбнулся, и, когда я был уже у двери, тихо позвал: - Гинн Аусверри?

- Да?

- Спасибо вам. Вы нас спасли.

Я не поленился, вернулся к нему и присел возле кровати, глядя ему прямо в глаза:

- Мне это ничего не стоило. Герой сегодня – ты, пусть даже это никто не признает.

- Так я не ради признания, - он хмыкнул. – И вы правы – я не сумел бы спасти нас обоих. Все было бы зря, если бы не вы.

- Если бы ты не вмешался, то уже я не смог бы спасти вас обоих. Эвилейн Милшерри пережила этот день только благодаря тебе. И не ты виноват в том, что ее жизнь оказалась под угрозой.

- Гинн Аусверри, откуда там оказалась эта тварь? Вы ведь говорили, что Отголоски не могут появиться в гимназии.

- Значит, кто-то сделал так, чтобы это стало возможным. Хотя я совершенно не представляю, для чего.

- Он мог кого-нибудь убить…

- Вряд ли. Даже несмотря на фактор неожиданности, мы знаем, что делать в случае встречи с Отголоском. Сумели бы обезопасить от него учеников. Кто-нибудь отвлек бы его на себя, как это сделал ты, а остальные эвакуировали бы студентов. Все бы обошлось… вот почему я не понимаю, зачем это было сделано.

- Чья-то злая шутка? – предположил Дейнар.

- Слишком сложно для шутки, - покачал я головой и улыбнулся: - Все, отдыхай. Ни о чем не беспокойся, я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Я собирался поискать в библиотеке надежное и простое регенерирующее заклинание, которое позволит Дейну поскорее заживить трещину в ребрах, но на полпути к цели меня перехватило срочное требование директора явиться к нему в кабинет.

Несмотря на мои опасения, что придется тратить время на общем собрании, в кабинете директора оказался только сам гинн Наиде.

- Это твой мальчишка натворил? – с порога накинулся он на меня.

Я опешил:

- Нет! С чего вы взяли?

Да, у меня и у самого мелькала такая мысль, но я быстро от нее отказался. Дейнар – не такой маг, чтобы устраивать подобные шутки.

- Ну а кто еще? Какие еще мотивы, кроме мести обиженного пацана?

И куда проще – свалить все на осужденного и не тратить время на поиски виновного. Вот только, даже если это чья-то злая шутка, а не целенаправленное вредительство, виновник не должен остаться безнаказанным. К тому же, если обвинят Суотерри, мне это тоже аукнется. Поэтому я решил защищать парня по максимуму.

- У, как вы его назвали, обиженного пацана нет возможности организовать подобное. Помимо того, что он ничего не знает ни об Отголосках, ни о защите гимназии, у него – полный Ограничитель, и разрушить защитные чары гимназии он просто не в состоянии.

- Но ведь кто-то их разрушил!

- И вам следует найти этого мага, чтобы узнать – зачем он это сделал, - откликнулся я. – А Суотерри здесь ни при чем. Между прочим, он спас эту девочку.

- Не факт. Возможно, именно он подверг ее опасности!

- Вы можете спросить у нее сами, - предложил я спокойно.

Я ничуть не сомневался, что гинна Милшерри подтвердит слова Суотерри. Он слишком слаб и оглушен болью, чтобы придумать такую складную ложь. Пусть даже вся эта история и выглядит довольно неправдоподобной.

- А может, ты просто выгораживаешь своего подопечного? – прищурился Наиде.

- Зачем бы мне? – я изумился совершенно искренне. – Полагаете, я стал бы покрывать мальчишку, если бы он совершил нечто столь опасное?

- Возможно, чтобы сохранить работу? – предположил директор.

- Мне казалось, вы меня лучше знаете. Я не стал бы рисковать чужими жизнями ради сохранения работы! – я оскорбился.

И Наиде это почувствовал:

- Извини, я погорячился. Просто Суотерри так и напрашивается в виновники этого происшествия. Но я тебя понял. Физических возможностей для этого у парня нет.

- Это точно, - солгал я.

Потому что неплохо осведомлен о возможностях Суотерри. Даже с Ограничителем он может прекрасно заклинать, и его сил хватило бы на разрушение защитных чар. Но, если Наиде об этом узнает, другие варианты он даже рассматривать не будет. А я точно знаю, что Суотерри тут не при чем.

Так что пусть для начала отыщут настоящего виновника. А потом, может, я и признаюсь, что слегка директора дезинформировал.

Но в данной ситуации мне ничуть не стыдно за ложь.

- Общее собрание по поводу этого происшествия состоится через час, - хмуро сообщил Наиде. – Не опаздывай.

- А почему не сейчас?

- Потому что у нас прерванный в самом разгаре бал, расстроенные и напуганные студенты, а также их возмущенные родители. Радуйся, что у тебя нет курируемого курса. Пока это все расхлебаем… Иди. Жду через час.

Да, хоть в чем-то мне повезло. Но под моей ответственностью как минимум один ученик, и он нуждается в помощи. За час я просто не успею найти нужное заклинание и применить его на Суотерри. А собрание наверняка продлится до глубокой ночи – еще бы, такая чрезвычайная ситуация! Я просто не мог позволить, чтобы Дейнар столько времени оставался без помощи.

Поэтому мне не осталось ничего другого, как вызвать Тэсси.

- Здравствуй, любовь моя.

- Ардин! – она отозвалась без промедления. – Что-то случилось?

- Неужели я не могу поговорить с тобой просто так? – мягко пожурил я ее.

- Посреди студенческого бала ты неожиданно вспомнил обо мне? – Тэсси рассмеялась. – Хм, правдоподобно. Так что случилось?

- В гимназии неожиданно появился Отголосок, - я вздохнул.

Лгать Тэссе я не собирался, и об этом происшествии все равно скоро станет известно. Но вот рассказывать ей о Суотерри мне по-прежнему не хотелось.

- Ты не пострадал? – немедленно встревожилась она.

- Никто не пострадал, - поспешил я ее успокоить. – Почти. И, собственно, поэтому я тебе звоню. Мне нужно регенерирующее заклинание.

Тэсси недоверчиво прищурилась:

- У вас что, лекарь пострадал?

- М… нет. Тэсси, через час у нас общее собрание, а я хочу успеть помочь одному хорошему парню. Так поделишься?

Тэсси отличалась здоровым любопытством, и я понимал, что она не отстанет, пока не выяснит всю правду. Но чего у нее не отнимешь – это умения расставлять приоритеты. И сейчас удовлетворение любопытства было менее важным, чем ее помощь.

- Что регенерировать и кому? – осведомилась она деловито.

- Трещина в ребрах у подростка.

Тэсси кивнула и показала мне требуемое, больше не задав ни одного вопроса. Но я знал, что так просто не отделаюсь. Уж слишком странно – просить помощи на стороне при наличии гимназийского лекаря, а Тэсси не из тех, кто может проигнорировать столь очевидную странность.

Вот с первой встречи знал, что от Суотерри будут одни проблемы…

Вот только не он в этом виноват.

- Не спишь еще? – заглянул я к нему.

- Нет, - он слабо улыбнулся.

- Больно?

- Терпимо.

Я вздохнул. Его вынудили привыкать к боли, и только за это Совет следовало бы призвать к ответу… Но не развязывать же новую войну только потому, что с одним мальчиком обошлись несправедливо?

- Сейчас полегчает, - пообещал я и начертил у него на груди руну регенерации, активируя заклинание.

Дейнар прислушался к себе, а затем немного недоуменно спросил:

- А с руками так нельзя?

Я покачал головой:

- Регенерирующие заклинания следует использовать осторожно. Они ускоряют лечение, но за счет твоих внутренних ресурсов. Если не рассчитать заклинание правильно, можно погибнуть от истощения. Так что сейчас поешь – и ложись спать.

- Спасибо, гинн Аусверри.

Я ободряюще улыбнулся мальчишке и отправился на собрание.

Хорошо, что с гинном Наиде мы поговорили заранее, потому что половина моих коллег готова была записать в виновные Суотерри. Но все их возмущение разбилось о недовольное директора:

- Он не мог этого сделать по объективным причинам. Так что виновного – ищем! И нужно удвоить бдительность, чтобы такого не повторилось. Эксперты уже занимаются проблемой, о ходе расследования будем узнавать по мере продвижения.

Он устало потер виски кончиками пальцев. Невольно я посочувствовал гинну Наиде. Мало ему осужденного в учениках, так теперь еще и происшествие, каких ни в одной гимназии еще не было. Нам что – нашли Отголосок, обезвредили, а ему предстоит отчитываться перед властями, родителями и журналистами, как такое вообще могло произойти.

Подумав об отчетах, я едва не застонал. Мне ведь тоже предстоит объясняться с законниками, оправдывая необходимость использования Уничтожителя. А потом добиваться нового, поскольку это положено по регламенту. А это та еще бумажная волокита…

А еще с Тэссой разговор предстоит не из легких. И я ни в коем случае не могу рассказать ей всю правду, но и лгать нельзя, она это сразу поймет.

Так что обыск в гимназии и опрос стражей я воспринял едва ли не с облегчением. Хотя в другой ситуации задержка на работе вызвала бы у меня немалое раздражение.

И, наверное, стоило остаться в гимназии, все равно с утра на работу, но Тэсса ждала меня, и подвести я ее не мог. Тем более, что это вызвало бы у нее лишние подозрения.

- Как ты? – Тэсса встретила меня с тревогой в глазах.

- Со мной все хорошо, - улыбнулся я ей, целуя и любуясь моей красавицей.

- Откуда в гимназии взялся Отголосок?

- Мы и сами пока этого не знаем. Расследование только началось…

- Страшно было?

- Не успел испугаться. Мы быстро сориентировались и… в общем, Отголосок никому не успел причинить вред.

- Кроме какого-то ученика, которого не стал лечить ваш лекарь? – пытливо взглянула она на меня.

- Этого мальчика подозревают в причастности к появлению Отголоска и лекарю запретили его лечить, - чистую правду сказал я.

Не став заострять внимания, что эти два факта никак не связаны.

- А он причастен? – нахмурилась Тэсси.

- Нет.

- Ты в этом так уверен?

- Я знаю этого мальчишку, он на такое не способен. Кроме того, он рискнул собой, чтобы спасти одну из учениц.

- Свою подружку? – предположила она.

- Нет. Просто знакомую. Представляешь? Юный маг, готовый рисковать собой, чтобы спасти другого мага. Такой просто не может быть повинен в появлении Отголоска.

- Странная история… - задумчиво заметила Тэсси, но на этом свой допрос прекратила.

Я вздохнул с облегчением. До сегодняшнего дня мне удавалось избегать разговоров о Суотерри, я даже не упоминал об осужденном, который учится у нас в гимназии. И, если бы не крайняя необходимость, постарался бы и дальше избегать любых о нем упоминаний. Увы, я знал Тэсси и ее въедливый характер: то, что сейчас она не стала интересоваться, что там за странный парень учится в нашей гимназии, вовсе не означало, что она не спросит о нем позднее.

Тем более, что у меня имелись вполне обоснованные подозрения в дальнейшей необходимости консультаций с Тэссой. Она – прекрасный лекарь, а с умением Дейна попадать в неприятности целительская помощь понадобится ему еще не раз. И, разумеется, в помощи Тэсси не откажет, но непременно все о Суотерри выяснит.

Я боялся, что это станет катастрофой для Провинций. Но отмахнуться от мальчишки уже не мог.

9. Дейнар Суотерри

С уходом гинны Саэле жизнь Дэна стала определенно легче. Новый преподаватель внимания на Суотерри не обращал, никак не показывая своего недовольства присутствием среди учеников осужденного. Да и лекциям теперь уделялось значительно больше времени, которое уже не тратилось на попытки задеть Дэна. Со всех сторон плюсы…

К тому же уход гинны Саэле совпал со снятием с Дэна ограничений на передвижение. Его больше не запирали в камере, которая стараниями гинна Аусверри преобразилась во вполне жилую комнату. Теперь Дэн получил возможность свободно передвигаться по всей гимназии – надолго выходить за ее пределы ему по-прежнему мешал холод. Весна в этой провинции теплом не баловала, и снег еще даже не растаял.

Но Дэн нашел возможность хотя бы дышать свежим воздухом – на одном из открытых балконов, почти под самой крышей. Здесь было довольно тепло, а еще открывался прекрасный вид на заснеженный парк и небо. Дэн приходил сюда при каждом удобном случае.

Кроме того, он начал плавать в бассейне – по вечерам, когда там уже никого не было. Плаванье было одним из его увлечений в детском доме – там к физическому развитию воспитанников подходили серьезно, и к услугам детей имелись многочисленные спортивные секции. Дэн в детстве делил время между плаваньем и самбо, но позднее определился со своими предпочтениями, и плаванье осталось для души. Оно успокаивало и расслабляло, поэтому Дэна особенно порадовала возможность приходить в бассейн здесь, в гимназии.

Статус осужденного закрыл для него занятия по физической подготовке – тренер был категоричен, запрещая Дэну появляться на его уроках. Но парень не опускал руки, тренируясь самостоятельно. Не все удавалось без спарринг-партнеров, но по крайней мере, в форме Дэн себя держал.

Он считал, что это нелишне для изгоя в гимназии, но даже не предполагал, в какой ситуации занятия самбо ему пригодятся.

Об отголосках Дэн узнал почти случайно, как-то поинтересовавшись у гинна Аусверри, зачем маги так много тренируются. Информация оказалась интересной, тем более, что тему отголосков на теории магии пока не поднимали. Но все же к встрече с подобной тварью Дэн оказался не особо готов.

То, что его присутствие на балу первокурсников – обязательно, Дэна не обрадовало. Конечно, в другой ситуации ему было бы интересно побывать на самом настоящем балу, но в его положении это требование выглядело почти насмешкой. И при виде разодетых однокурсников и учеников постарше, Дэн благоразумно спрятался в самом дальней уголке зала.

Это помогло ему сохранить ясность ума, когда отголосок атаковал, сея панику среди студентов своим оглушительным визгом. Дэн не торопился бежать, оценивая ситуацию. Он быстро понял, что студенты убегают из бального зала в панике, очевидно, порожденной голосом огромного тролля, внезапно появившегося посреди помещения. Взрослые маги застыли в ступоре, разглядывая здоровенную зверюгу, а троллище – вот точно как из фильмов – между тем шустро направился следом за бегущими.

Паникующие люди стали бы для него легкой добычей, и Дэн, использовав заклинание каменной кожи из мажистика, бросился за ним следом, собираясь отвлечь от беззащитных подростков. Он с разгона врезался в ляжку чудовища – и мгновенно отскочил, оценивая, насколько тролль заметил его выпад.

Образине наглость вероятной жертвы совершенно не понравилась, он взревел – к счастью, без последствий – и затопал за обидчиком. Но огромный рост и массивность отголоска сыграли на руку Дэну – монстр оказался довольно медлительным и неуклюжим. Спортивному парню не составило труда держаться от него на расстоянии, достаточном, чтобы монстр не мог его схватить, и недостаточном, чтобы утратить к жертве интерес.

Пока Дэн отвлекал монстра, зал успел опустеть. Опасность для учеников гимназии миновала, и парень обдумывал, что лучше: сбежать, заперев монстра в зале, или продолжить удерживать его здесь, пока не придет подмога? В том, что маги вернутся, чтобы уничтожить тварь, Дэн не сомневался, гинн Аусверри об этом упоминал. Другое дело, выдержат ли двери атаку огромного тролля? Будь Дэн в этом уверен, давно бы закончил свой бег наперегонки с чудовищем.

Поэтому он все больше склонялся ко второму варианту, но тут вмешалась судьба в лице Эвилейн Милшерри, неожиданно появившейся в проеме двери. Точно в тот момент, когда мимо пробегал отголосок.

Девушка в пышном платье, неподвижно стоящая в столь соблазнительной близости, немедленно привлекла внимание твари. Дэн едва успел затормозить, когда топот за спиной затих, и обернуться выяснить причину. Он увидел, как монстр замахивается лапой, чтобы обрушить на девушку смертельный удар – и бросился назад, поднырнул под лапой отголоска и рванул дальше, успев схватить замершую девчонку за руку.

К счастью, она не упала, не споткнулась и не затормозила, а сразу побежала следом, не мешая ее спасать. Вверх по коридору с первого на четвертый этаж, не выпуская руки неожиданной спутницы – и это после гонок в зале! А сзади топает неотвратимость… Дэн заметно запыхался к концу подъема, но его сил еще хватило на то, чтобы оттолкнуть девчонку в сторону, пряча от глаз чудовища. Бежать стало легче, но не намного – парень начал уставать.

Поэтому Дэн нырнул в первый попавшийся кабинет, где решил устроить бой с чудовищем, понадеявшись, что Эвилейн успеет привести помощь. Вооружившись табуреткой, он даже успел немного передохнуть, пока чудище его не нашло.

Стул в качестве оружия годился мало, но он помогал держать дистанцию, компенсируя длину лап тролля. К тому же несколько удачных атак превратили ножки стула в острые обломки, которые вполне себе царапали толстую шкуру монстра. Конечно, серьезного урона Дэн нанести своим импровизированным оружием не мог, но такие царапины отвлекали тролля, давая парню такие необходимые ему передышки.

Дэн рассчитывал, что Эвилейн проявит благоразумие и приведет кого-нибудь из преподавателей, потому что кабинет – это не бальный зал, дающий простор для маневра. Парень прекрасно осознавал, что долго в подобном ритме не продержится, усталость накапливалась и грозила поражением. Пока спасала каменная кожа, но действие заклинания рано или поздно закончится, а второго такого в мажистике нет, как и других подходящих случаю защитных чар. И Дэн не был уверен, что у него будет время скастовать что-либо самостоятельно.

Поэтому он даже обрадовался, когда в дверях кабинета появилась Эвилейн, понадеявшись, что она не одна. Но, когда чудовище напало на девушку, Дэн осознал свою ошибку.

И снова бросился спасать глупую девчонку, уже второй раз зачем-то лезущую на рожон.

К несчастью, именно в тот момент, когда Дэн пробегал мимо тролля, чтобы успеть схватить вылетевшую из окна девушку, заклинание каменной кожи истаяло. И отголосок сумел дотянуться ударом до Дэна.

Было больно, но парень успел привыкнуть терпеть боль. Зато удар придал ему столь необходимое ускорение. И из окна Дэн вылетел практически следом за Эвилейн. Он успел уцепиться за край оконного проема, стоически вытерпев боль от впившихся в ладонь осколков, и схватить Эвилейн за руку. Вот только проблемы это не решало: тролль уверенно направлялся к ним, и в подобном положении противопоставить чудовищу Дэн ничего не мог.

Оставалось только падать.

Конечно, разбиться или быть сожранными троллем – альтернатива так себе, но, на счастье, заклинание защиты от падения Дэн знал. Оно было в числе первых, изученных им под руководством гинна Аусверри. Единственная проблема – сосредоточиться и успеть скастовать заклинание раньше, чем они долетят. Но, по крайней мере, это давало им шанс выжить.

К счастью, Эвилейн не стала истерить и требовать подтверждения словам Дэна. Практически молча схватилась за него покрепче – и они рухнули вниз.

Дэн успел. Заклинание отзвучало, когда до земли оставалось не больше метра, но опустились они уже безопасно. Дэн невольно расслабился – и тут же почувствовал, как у него все болит. Натруженные мышцы, обожженные Ограничителем руки, ребра, по которым пришелся удар отголоска…

Дэн понял, что не может заставить себя пошевелиться. Сил только и хватило, чтобы попросить девушку подняться – дышать и без того было тяжело. Но, когда Эвилейн встала, Дэн увидел, что отголосок вовсе не намерен отпускать своих жертв и прыгает вслед за ними.

С отчаянием парень осознал, что ничего не может сделать. Даже если чудовище разобьется – что маловероятно для магического существа – оно их просто раздавит. Потому что сил бежать дальше у Дэна просто не осталось.

Парень закрыл глаза, сдаваясь, но шли секунды, а смерть словно не торопилась. Любопытство заставило Дэна открыть глаза, чтобы увидеть – монстра больше нет, зато вокруг – настоящий искропад. Искорки остаточной магии кружились в воздухе, постепенно тая – и знаменуя кончину отголоска.

Кто-то из преподавателей все-таки успел прийти на помощь своим студентам. И Дэн ничуть не удивился, когда этим преподавателем оказался гинн Аусверри.

Парень помнил предупреждение тюремного врача о том, что врачебную помощь осужденному оказывать запрещено решением совета. И поэтому не ждал, что им будут заниматься лекари. А вот то, что эту функцию на себя взял гинн Аусверри, его тронуло. Аусверри не обязан был беспокоиться о своем ученике, и то, что он все же озаботился не только перевязать его раны, но и найти заклинание заживления, у Дэна просто в голове не укладывалось. Да, гинн Аусверри с момента их знакомства заметно смягчился к осужденному, но Дэн и не подозревал, что до такой степени. Хотя преподаватель уже сделал широкий жест, заморочившись обустройством быта своего ученика, но это вовсе не значило, что он готов пойти на прямое нарушение требования властей.

Ведь запрет касался не лекарей, а лечения. А гинну Аусверри как будто бы и плевать.

Заклинание помогло. Проснувшись на следующее утро, Дэн чувствовал себя почти здоровым, только очень голодным, хотя по настоянию гинна Аусверри плотно поужинал. А почти – потому что ожоги на руках у него не проходили. Но это уже не вина отголоска.

Как ни странно, понимание того, что встреча с троллем могла закончится куда более печально, пришло к Дэну только утром. Адреналин схлынул, апатия прошла, и Дэн наконец обдумал случившееся накануне.

Он вступил в схватку с отголоском – естественным врагом магов. Необученный, осужденный, с Ограничителем – о чем он думал? Преподаватели справились бы и без него. Ведь отголосок мог легко его убить!

Вот только не факт, что без его вмешательства выжила бы Эвилейн.

Сейчас он вспомнил – девушка вернулась в бальный зал в поисках подруги. И никто ее не остановил – и не остановил бы, даже если Дэн сбежал бы со всеми. В тот момент он действительно ее спас. Но вот зачем она сунулась к отголоску во второй раз – этого Дэн не понимал. На самоубийцу Эвилейн не похожа, да и в целом впечатление производит уравновешенного неглупого человека.

Но Дэн решил, что не будет интересоваться у девушки причинами столь необдуманных поступков. Они далеко не друзья, и взаимная помощь ничего в их отношениях не поменяла.

По крайней мере, он так думал.

Занятие с гинном Аусверри вышло коротким. Преподаватель выглядел усталым, но сослался на необходимость поберечь руки Дэна. Обычно практические занятия они устраивали через день-два, чтобы ожоги хоть немного успели затянуться, а накануне Дэну пришлось заклинать.

Парень не настаивал. Любое терпение имеет границы, а мазохистом он не был.

А перед началом занятий к нему подошла Эвилейн.

- Как ты? – смотрела она на него с сочувствием и легкой тревогой.

Дэн растерялся. С ним давно никто не заговаривал в таком тоне – за исключением, пожалуй, гинна Аусверри, но тот не был сверстником Дэна. Оказалось, что меньше чем за месяц он отвык от нормального обращения.

А ведь не так давно он умел быть душой компании, легко располагая к себе людей. Да, клеймение не прошло для него бесследно, оставив отпечаток не только на руках…

- Нормально, - нейтрально ответил он, справляясь с растерянностью. – А ты?

- Я в порядке, - сообщила Эвилейн. – Это ужасно, что тебя отказались лечить!

Дэн подумал, что все в принципе, что с ним сделал совет – ужасно, но озвучивать свою мысль не стал. Он был более чем уверен, что ему никто не поверит.

- Ничего страшного, я справился, - он решил не упоминать помощь Аусверри.

Подставлять единственного человека, который хорошо к нему относился, Дэн не собирался. Он не хотел неприятностей для учителя, нарушившего прямое указание совета.

- Точно? – пытливо посмотрела на него Эвилейн.

- Да, - он даже улыбнулся, столь неожиданной и приятной оказалась эта нечаянная забота.

- Я рада, - она улыбнулась в ответ. - И я хотела поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе.

- Думаю, за спасение мы оба должны поблагодарить гинна Аусверри, - заметил Дэн.

Он не нуждался в благодарности этой девушки, потому что сделал для нее ровно то же, что сделал бы для любого другого человека, окажись кто на ее месте. А без гинна Аусверри все его усилия оказались бы напрасными. Чужую славу он присваивать не собирался.

- Без тебя гинна Аусверри я бы не дождалась, - безмятежно ответила она и отошла к своему месту.

В этот момент Дэн осознал, как тихо было в аудитории. К их короткому диалогу прислушивались все, и в основном – с любопытством. Впрочем, ненавидящих взглядов тоже хватало.

К подобному Дэн не привык. Первоначальный интерес к осужденному в гимназии быстро сменился полным игнорированием. Ученикам и преподавателям проще было делать вид, будто никакого осужденного нет, и Дэна такая невидимость вполне устраивала. Он уже убедился, что лишнее внимание означает лишние проблемы, и теперь вовсе не был рад, что Эвилейн с ним заговорила.

Впрочем, любопытные окружили девушку, определенно намереваясь выпытать подробности у нее, и Дэн почти поверил, что все, пронесло. А затем к нему подошел один из сокурсников.

Тайлин Карте был активистом, отличником учебы и негласным лидером курса. В большой мере именно от него зависело настроение среди первокурсников. И именно его следовало Дэну благодарить за общий игнор на курсе. Не то, чтобы Дэн был против такого положения, в конце концов, с подачи Тайлина могла и травля начаться.

Хотя парень успел заметить, что Тайлин не особо ладит с Рэйчадом, и предположил, что безразличие Карте стало следствием именно открытой ненависти Традерри. Но такой конфликт был только на руку Дэну.

И внезапный интерес Тайлина Дэна не обрадовал.

- Значит, ты сражался с отголоском? – после короткой паузы поинтересовался Тайлин.

Он смотрел внимательно и цепко, но вид имел совершенно непроницаемый. Дэн оглядел его не менее внимательно и пожал плечами:

- Больше от него бегал.

Не зная, чего хочет добиться собеседник, Дэн предпочел говорить правду. Прихвастнуть и выставить себя балаболом, если все уже знают правду от Эвилейн – так себе тактика. Да и приятелей, перед которыми можно приукрашивать свои подвиги, не опасаясь насмешек, у Дэна здесь нет.

Тайлин словно бы удивился:

- И не отбивался от него стулом?

- Проверяешь, правду ли говорит Эвилейн? – Дэн хмыкнул. – Отбивался. Но сражением это бы не назвал. Отголоска нельзя убить оружием, только магией.

- И ты, зная это, все равно попытался спасти Милшерри?

- Да, - спокойно ответил Дэн, стараясь не раздражаться от несколько пренебрежительного тона Тайлина.

В конце концов, именно этот парень в качестве врага ему не был нужен совершенно. А значит, следует держать себя в руках и отвечать даже на столь явно риторические вопросы.

По крайней мере, пока не станет понятно, к чему эти вопросы вообще.

- Это глупо, - заявил Тайлин. – Ты влез не в свое дело. Если бы она погибла – ты остался бы виноват.

- Нет, не остался бы, - Дэн хмыкнул. – Там был выбор – спастись или погибнуть, но только вместе.

Не совсем правда. У Дэна была возможность просто сбежать, оставив девчонку монстру, для которого она оказалась более привлекательной жертвой. Но парень счел, что эти подробности он оставит при себе.

- Но если захочешь еще погеройствовать – помни, тебя могут за это и наказать, - заявил Тайлин с какой-то досадой.

Он хотел сказать что-то еще, но его прервал гонг, возвестивший о начале занятий. Тайлин вернулся к своему месту, оставив Дэна в недоумении.

Что вообще от него хотел Тайлин? Парень, несколько недель старательно игнорировавший его и подбивающий на это весь курс? Он что, желал Эвилейн смерти и теперь недоволен, что его планы нарушил осужденный? Но, кроме Рэйчада, Тайлин ни с кем не враждовал. Дэн никогда и ни от кого не замечал ни малейшей неприязни к девушке. Но не мог же Карте таким странным образом показать обеспокоенность судьбой самого Дэна? Какое ему дело, осудят ли его еще раз?

«Ты остался бы виноват».

«Могут и наказать».

Дэн задумался над словами Тайлина.

А, собственно, что было бы, обвини кто его в чьей-либо смерти? Он и так максимально наказан – более серьезного наказания, чем полный Ограничитель, в мире магии просто не существует. Смертных казней тут вроде бы нет.

Дэну стало интересно – а почему? Неполный Ограничитель – это еще понятно, его снимут, и маг снова сможет быть полезным членом общества. Но ведь полный Ограничитель – это на всю жизнь. Значит, амнистия невозможна, так почему просто не казнить преступника, исправления которого не будет?

Дэн не заметил особого распространения идей гуманизма в Провинциях. Маги показались ему рационалистами, жалость которым чужда.

И какое наказание может быть хуже полного Ограничителя? Бесконечные пытки? Судя по наличию пыточной в гимназии – наряду с камерами заключения – вполне возможный вариант. Вот только и безумными садистами маги не выглядели.

В любом случае, разговор с Тайлином подкинул Дэну информацию к размышлению.

Но продолжения у разговора не было – после занятия Дэн заметил, как с Тайлином о чем-то заговорила Эвилейн, после чего Карте, видимо, потерял к осужденному интерес.

Парень ничуть не расстроился. Короткое общение с однокурсником напрягло, и Дэн обнаружил, что уже не очень-то и готов к нарушению личных границ. В Провинциях он успел привыкнуть к одиночеству.

Поэтому, выполнив трудовую повинность, он отправился на «свой» балкон.

К его удивлению, на этот раз балкон оказался занят.

- Гинн Аусверри? Что вы здесь делаете?

- То же могу спросить и у тебя, - улыбнулся мужчина. – Когда я сам учился в гимназии, этот балкон был нашим тайным местом. Вот, решил поностальгировать…

- Вы учились в этой же гимназии? – Дэн удивился.

- Да. Поэтому меня сюда и взяли на работу.

- Вы говорите так, словно в других гимназиях вам бы отказали, - заметил парень, чуть улыбнувшись.

- Мне отказали. В нескольких. Во всех, если быть честным, кроме трех – в две из них я не отправлял резюме, а в этой меня одобрили.

- Почему? – искренне изумился Дэн.

Аусверри был хорошим человеком и прекрасным специалистом, что могло не понравиться работодателям?

- Потому что я был персоной нон грата. Гинн Наиде – единственный, кто не испугался возможных проблем с моим отцом.

- А при чем здесь ваш отец? – окончательно запутался парень.

Аусверри рассмеялся:

- Все время забываю, что ты не из наших краев. Мой отец – весьма богатый и уважаемый маг в Провинциях. И когда я отказался подчиниться его требованию, он выгнал меня из дома, заявив, что я ему больше не сын – пока не одумаюсь. Естественно, он сделал все, чтобы усложнить мою вольную жизнь. Я едва смог закончить академию, остался без средств к существованию, фактически без крыши над головой… А когда нечего есть, о гордости забываешь, так что его тактика вполне могла бы оправдаться…

- Ничего себе, как интересно вы живете, - восхитился Дэн. – Но его тактика не оправдалась?

- Нет. У меня была моя Тэсси. И помощь гинна Наиде.

- Тэсси?

- Моя невеста. Из-за нее я и поссорился с отцом.

- Он не хотел, чтобы она стала вашей невестой?

- Чтобы мы вообще общались, - уточнил Аусверри.

Как ни странно, он улыбался, словно ссора с отцом была чем-то пустячным.

- И вы не жалеете? – осторожно поинтересовался парень.

- Ни единого мгновения не пожалел, - ответил Аусверри чуть мечтательно, задумался ненадолго, а затем спросил: - Так, а ты что здесь делаешь?

Дэну хотелось порасспрашивать о девушке, ради которой тот отказался от семьи, но он побоялся показаться навязчивым. До этого момента разговоры с Аусверри велись в основном на тему магии, не выходя за рамки общения между учителем и учеником. Но сейчас Аусверри позволил себе немного раскрыться. Дэн и не подозревал, что этот уверенный в себе мужчина может быть отвергнут семьей из-за сердечного выбора.

Если быть честным, он вообще не подозревал, что такое бывает в жизни. Больше похоже на сюжет какого-нибудь сентиментального романа.

Но чужие границы он уважал, и лезть к преподавателю с новыми вопросами не стал.

- Я здесь часто бываю, - ответил он. – Здесь тепло. И свежим воздухом можно подышать. А еще вид красивый. Особенно на звезды. Все пытаюсь знакомые созвездия найти.

- Знакомые созвездия? – Аусверри взглянул на него с недоумением.

И какой-то растерянностью, которая иногда проскальзывала в их разговорах. Словно Дэн чем-то ставил его в тупик.

- Я просто думаю, вдруг в Провинциях звездное небо – это вариант моего окна? Отражает настоящее. Вот и ищу подтверждение.

Аусвери снова улыбнулся:

- Видимо, королю не пришло в голову такое решение. Звезды Провинций – это просто иллюзия. Без привязки к настоящему.

- Провинции и сами по себе – просто иллюзия, - задумчиво заметил Дэн. – Вас не беспокоит, что вы живете в иллюзорном мире?

Аусверри посмотрел на него с веселым удивлением и рассмеялся:

- О, мы привыкли, ведь другой жизни мы не знаем.

- Вы никогда не бывали в реальном мире? – полюбопытствовал Дэн.

В книгах ему не удалось найти ответ, насколько тесные связи существуют между Провинциями и большим миром. Но они точно есть – ведь каким-то образом Вердериан забрал его сюда. Да и он сам, скорее всего, родился в Провинциях и как-то переместился в обычную реальность. Но вот насколько глубоко это взаимодействие, спросить ему было не у кого.

- Бывал, и не раз, - удивил его Аусверри. – Это бизнес нашей семьи – торговля с большим миром. Пока я был наследником отца, частенько сопровождал его в деловых поездках. Но никогда не интересовался большим миром специально. Мы не изолированы, если тебя это интересует. Любой маг имеет возможность покинуть Провинции и посмотреть на большой мир, естественно, не привлекая к себе внимания. Многое оттуда широко у нас распространено. Литература, искусство, техника… идеи. Та же сотовая связь – в Провинциях технически ее установить невозможно, но вот сделать магический аналог – легко.

- А почему вы не откроетесь большому миру? – полюбопытствовал Дэн.

О причинах, по которым маги предпочли скрыться в искусственном мире, равно как и о причинах, по которым они не хотят возвращаться в реальный мир, в тех книгах, которые штудировал Дэн, не говорилось ни слова.

- Потому что это опасно, - уверенно ответил Аусверри.

- Для кого? – не понял Дэн.

- Для магов, - все с той же уверенностью заявил преподаватель.

- Почему это? – усомнился парень.

- Потому что нас боятся и ненавидят, люди в большом мире будут стремиться нас уничтожить.

- И что? – Дэн удивился. – Как только они поймут, что не могут этого сделать, прекратят попытки.

- Но они могут…

- Да ладно, - совершенно невежливо перебил Дэн. – Как? Защитная магия прекрасно работает против физических угроз, а против атакующей магии у людей защиты нет. При желании вы легко бы могли захватить большой мир. А вы почему-то прячетесь, несмотря на всю амбициозность магов.

Аусверри выглядел сбитым с толку, словно до этого момента даже не задумывался о подобных вещах. А затем неуверенно предположил:

- Сильных магов не так много. И начинать войну с людьми – неразумно…

- Но ведь воевать не обязательно, - пожал плечами Дэн, - можно и мирно ужиться.

- Ты говоришь, как твой отец, - невольно улыбнулся преподаватель.

- Что? – Дэн изумился.

- Он предлагал оставить Провинции и жить в большом мире. А когда его не поддержали, развязал войну.

Парень смотрел на Аусверри широко распахнутыми глазами. В его голове роились десятки вопросов, но ни один он толком сформулировать не мог. Ему никто не рассказывал про отца, заклеймив того исчадьем зла, погубившим тысячи магов в кровопролитной войне. Почему началась война, каким человеком был старший Суотерри, что за цели преследовал – это оставалось для Дэна тайной.

Да и спрашивать он просто опасался.

- А вы… знали его? – осторожно все-таки поинтересовался он.

- Лично – нет. Но мой дед поддерживал Суотерри, и поэтому в доме его обсуждали. Я был еще ребенком тогда, но не совсем уж несмышленышем.

- Ваш дед был сторонником моего отца? – переспросил пораженный Дэн. – У него что, были сторонники? Кто-то его поддерживал?

- А ты полагал, он был безумным одиночкой? И при этом сумел развязать войну? – Аусверри хмыкнул.

- Как-то так мне это и представлялось, - смутился Дэн.

- Твой отец был первым министром Провинций, - огорошил его учитель. – И его поддерживало все министерство.

Дэн в изумлении уставился на него:

- Он был… кем?

- Первым министром, - повторил Аусверри. – До войны именно министерство управляло Провинциями, а твой отец был его главой. Маги ему доверяли… возможно, поэтому пошли за ним. Впрочем, я слышал, он был умен и харизматичен, так что не удивительно, что сторонники у него были, несмотря на все его зверства.

-Это… неожиданно, - признался Дэн, все еще пытаясь переварить новость.

Его отец был главой правительства в мире магов. Но тогда…

- Удивлен? – понятливо улыбнулся Аусверри.

- Просто… все вокруг твердят, что он хотел уничтожить мир, и как-то с трудом верится, что такие взгляды кто-то мог разделять.

- Хм… со стороны и впрямь звучит странно, - задумался Аусверри. – Но не на пустом же месте взялось такое утверждение?

- Вы у меня спрашиваете? – парень удивился.

- Знаешь, я никогда не интересовался этой темой. Я любил деда, винил Суотерри в его гибели, а потому всегда соглашался с официальной версией об Исчадьи. Поэтому подробности мне не известны.

Дэн понял, что говорить на эту тему Аусверри не хочет. И не стал настаивать, и сам оказавшись совершенно не готовым к такому разговору. Но все же за эти несколько минут он узнал об отце больше, чем за все предыдущие недели в Провинциях. И теперь ему требовалось обдумать то, что он узнал – и подготовить вопросы. Главное – найти, кому их можно задать, не опасаясь нарваться на неприятности.

А сейчас он решил выяснить еще один интересующий его момент, раз уж Аусверри не против разговора в целом.

- Гинн Аусверри, а почему в Провинциях нет смертной казни?

Переход преподавателя удивил:

- А зачем она?

- Чтобы не тратить средства на содержание магов с полным Ограничителем, - пожал плечами Дэн. – Ведь снять его невозможно, маг никогда не вернется в общество, но продолжает жить – зачем?

- Странно слышать такое от тебя.

- Это исследовательский интерес. Так-то меня все устраивает, просто любопытно.

- Во-первых, маг даже с полным Ограничителем может заряжать артефакты, так что их содержание не столь уж и бессмысленно, - Аусверри сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

- А во-вторых? – проявил нетерпение Дэн.

- Во-вторых, смертные казни в Провинциях есть. Но это весьма трудоемкий процесс, поэтому применяется нечасто. Использовать Ограничитель намного проще, даже с учетом содержания мага.

- Почему – трудоемкий?

- Потому что убийство мага порождает отголоски.

- И что? – Дэн не уловил проблемы.

Маги умели неплохо справляться с отголосками, особых трудностей это представлять не должно.

- Ты не понял. Не один отголосок, а множество. По количеству магов, с которыми хоть раз пересекались убитый и убийца. Чтобы организовать казнь мага, иногда требуется собрать вместе жителей нескольких провинций. И организовать для них защиту, пригласить достаточное количество охотников, снабдить их уничтожителями… При том, что часть магов, столкнувшись с отголоском казненного, не решится атаковать, пока не станет поздно. А если упустить хотя бы одного отголоска – они снова все вернутся. Так что, устроить казнь очень непросто.

- Почему не решатся атаковать? – полюбопытствовал Дэн.

- Трудно нападать на знакомого. А отголоски убитого обычно принимают его облик.

- Но… а если это не казнь, а убийство? – парень нахмурился, вспомнив нападение Рэйча. – Преступление?

- То же самое, но убийце обычно плевать, сколько еще магов погибнет из-за порожденных им отголосков, - ответил Аусверри.

- А как же гинн Наиде? Он ведь хотел избавиться от меня. Это не считается убийством?

- С некоторой долей вероятности отголоски могли и не появиться. Чем слабее маг, тем выше такая вероятность, так что не удивительно, что директор передумал.

- Но ведь отголоски принимают вид жертвы, как находят виновного?

- Отголоски всегда называют имя убийцы, нападая.

Дэн взглянул на него с изумлением:

- Странный механизм… в реальном мире такого ведь не было?

- Нет. Поэтому до создания Провинций маги постоянно погибали.

- Ну, с вашей-то амбициозностью, не удивительно, - хмыкнул Дэн себе под нос. – Не от людей вы явно спасались…

- Что? – не расслышал Аусверри.

И парень поспешил исправиться, не желая задеть преподавателя своими выводами:

- Я интересуюсь, когда эта информация дается обучающимся.

- А как ты понял, что они еще не знают? – заинтересовался Аусверри.

- Угрозы звучат слишком агрессивно, - пожал плечами Дэн. – Обычно, если знают, что это трудноосуществимо, угрожают иначе.

Он не собирался рассказывать Аусверри об инциденте с ножом. Во-первых, потому что все обошлось, а во-вторых, он просто не привык впутывать старших в личные разборки.

- А кто тебе угрожает? – немедленно заинтересовался Аусверри.

- Мне? Никто, - пожал плечами Дэн. – Вы не ответили.

- Обычно на последнем курсе, - вздохнул Аусверри. – Магия не всем дается просто. Не в плане обучения – в восприятии. Кто-то сразу учится относиться к магии, как к инструменту, а кому-то начинает казаться, что сила равна вседозволенности. Здесь, в гимназии, за этим легко следить, поэтому студентам и позволяют проявить себя. Если маг способен на убийство, со временем страх перед последствиями начнет исчезать. Поэтому вам позволяют проявить эту склонность, пока вы еще под контролем.

- Вы что, позволяете студентам убивать друг друга? – изумился Дэн.

- Нет, конечно. Убийства недопустимы, но тот, кто покусится на убийство другого мага, получит статус неблагонадежного. За такими наблюдение продолжается и за стенами гимназии.

- Не всегда успешно? – невольно хмыкнул Дэн.

- Маги разные, - пожал плечами Аусверри. – Кто-то хорошо притворяется во время обучения, кто-то просто меняется… У нас нет возможности следить за каждым. Да и большинство было бы против.

- Хотя, казалось бы…

- Что?

- Если не делать ничего противозаконного, то какая разница – следят за тобой или нет?

- У всех есть маленькие секреты, свидетели которым ни к чему, - преподаватель рассмеялся. – Идеальных нет. А ты, выходит, за тотальный контроль?

- Нет. Я за то, чтобы поступать по совести. Вот только иногда по совести – это против закона… По крайней мере, в большом мире так. С вашими законами я еще не очень хорошо знаком.

- По совести… - задумчиво повторил Аусверри. – Неплохая позиция.

Он замолчал, и Дэн не решился прервать тишину.

Гинн Аусверри оставался единственным человеком в Провинциях, с кем Дэн мог просто поговорить. И он не хотел терять эту возможность, утомив собеседника в первом же разговоре, не касающемся учебы. И без того Дэну было над чем подумать. Об отце, о странной магии Провинций и не менее странной логике ее жителей. Он смотрел, как темнеет небо, как появляются звезды – не одинокими огоньками, как в реальном мире, а целой россыпью, одинаково яркие.

Иллюзия, как и весь этот мир.

И только боль, не оставляющая Дэна, напоминала, что даже иллюзии могут быть реальны.

- Я, пожалуй, пойду, - сообщил он, когда окончательно стемнело.

- Да… - немного рассеянно откликнулся Аусверри, целиком погруженный в собственные мысли.

Попрощавшись с преподавателем, Дэн ушел, не дожидаясь ответа.

История с отголоском еще долго оставалась главной темой обсуждения в гимназии. Тем более, что школу не покидали стражи и непонятные маги, шныряющие между студентами. Определенно, проводилось расследование, но ни его ход, ни результаты широкой общественности не предъявлялись. По крайней мере, в разговорах, которые слышал Дэн, не было ничего, кроме слухов. Как и в периодике, ему доступной.

А затем в гимназии, чтобы прекратить распространение нелепых слухов, объявили день открытых дверей.

Обеспокоенные родственники, уверенные, что дети что-то от них скрывают, толпами хлынули в гимназию, заглядывая буквально в каждый доступный уголок, чтобы убедиться, что опасности больше нет. Наблюдать за чужими семьями у Дэна желания не было, поэтому он взялся за поручение хозяйственника привести в порядок дорожки парка.

Весна все-таки добралась до этой провинции, снег почти растаял, и находиться на улице Дэну стало комфортно. Зато из-под снега вылез разнообразный мусор, убрать который Дэну и поручили.

Ему было не в тягость.

Дэн никогда не считал чем-то унизительным физический труд, поэтому поручения гинна Плейне его никогда не напрягали. И, если поначалу хозяйственник гимназии старался давать ему максимально неблагодарную работу, то со временем смягчился и невозможного не требовал. Видел старательность и безотказность мальчишки и постепенно избавлялся от первоначальной неприязни.

Дэн это ценил, а потому старался еще усерднее. В его положении хорошее отношение – это почти роскошь, и терять его из-за лени было глупо.

Он почти закончил работу, когда столкнулся с Рэйчем и Крейном. Олли с ними не было – видимо, матушка от себя не отпустила.

- Ты прям на своем месте сейчас, - глумливо заметил Рэйч.

- Это не твое дело, - пожал плечами Дэн.

- Мне не нравится, что ты находишься среди нас. И я намерен это исправить! – заявил парень.

Он взмахнул рукой, что-то бросая в Дэна, и в этот самый момент за спиной осужденного раздался звонкий голосок:

- Крейн!

Дэн успел увернуться от летящего в него предмета, краем глаза заметил несущуюся в их сторону девочку, а затем мир поглотила ослепительно-яркая вспышка. Тугой ветер толкнул парня в грудь, заставив пошатнуться, а когда свет погас, Дэн обнаружил, что находится не во дворе гимназии.

Вокруг него раскинулись густые джунгли. И в этих джунглях он оказался не один.

- Ты кто? – испуганно спросила девочка – та самая, что бежала к Крейну.

- Я – Дэн, - спокойно ответил он.

Но это спокойствие далось ему нелегко. В голове роились панические мысли, и удержать страх под контролем стоило огромных усилий. И, окажись он в одиночестве – ударился бы в панику.

Что произошло? Где он? Как сюда попал? Как выбираться? Что его ждет по возвращению в гимназию? Не обвинят ли его в побеге? Да и сможет ли он вернуться?

Навыков выживания в дикой природе у Дэна практически не было. В детдоме ему доводилось бывать в походах, так что костер разжечь он умел, так же как ориентироваться на местности. Но и только. Ни отличить съедобные растения от несъедобных, ни построить убежище из подручных материалов, ни охотиться он бы не смог. Тем более в Провинциях.

- Ты… ты – осужденный! – а вот девочка запаниковала. – Ты меня похитил! Зачем? Что ты собираешься со мной делать?!

- Ничего, - даже удивился таким выводам Дэн. – Я тебя не похищал. Меня самого… вроде как похитили. А ты просто мимо пробегала, вот и зацепило.

- Как это – вроде как похитили? – изумилась девочка.

На вид ей было лет десять, и она очень походила на Крейна. Определенно родственница.

- Крейн – твой брат, верно? – предположил Дэн и девочка кивнула. – Его друг использовал какой-то артефакт, чтобы переместить меня сюда. Против моей воли. Так что в определенном смысле это похищение. А тебя как зовут?

- Лили, - откликнулась она, явно задумавшись над его словами. – Мы попали в портал, да?

- Возможно, - осторожно согласился Дэн.

За месяц ознакомиться со всем разнообразием артефактов Провинций невозможно, и о местных порталах Дэн ничего не знал. Первые попытки объять необъятное у него провалились, поэтому Дэн начал подходить к изучению нового мира более структурировано. А это требовало времени, которого у парня было не так, чтобы много.

- А возвратного артефакта у тебя нет? – казалось, Лили сейчас расплачется.

- Боюсь, что нет. Но я уверен, что мы справимся и без артефакта. Надо просто выйти к людям.

- Мы в джунглях! Здесь разгар лета, это наверняка восьмая провинция! Здесь магов-то почти не живет… А зачем нам к людям? – любопытство победило подступающую панику.

- За помощью, конечно, - он ободряюще улыбнулся девочке.

- Но тогда лучше искать магов, а не людей. Маги помогут куда лучше!

Она смотрела на него так, словно озвучивала очевидное.

- Так я и имел в виду магов… - признался Дэн, немного сбитый с току. – А что, обычные люди в Провинциях тоже живут?

Он привык, что маги не называют себя людьми, но полагал, что это от высокомерия. Кроме магического дара, иных отличий от людей большого мира он не увидел, а потому привычно называл магов людьми. Но Лили говорила о людях, как об отдельном обществе.

До этого момента Дэн полагал, что в Провинциях живут только маги.

- Что значит – обычные? – удивилась она. – Разве есть необычные люди?

- Маги, к примеру, - осторожно ответил Дэн.

- Маги – не люди, - повторила девочка. – Ты странный. Ты же маг? Людям не наносят Ограничителей. А если ты маг, почему…

- Подожди, - перебил ее парень. – А зачем в магическом мире простые люди?

- Чтобы выполнять нудную работу, - пожала плечами Лили. – Люди служат магам. Не магию же тратить на уборку или готовку…

Она говорила об этом, как о чем-то очевидном. Дэн понял, почему маги не хотят называть себя людьми даже при столь очевидном сходстве – люди для них исключительно слуги. Даже странно, что не рабы… Хотя, должно быть, магам проще платить людям, чем содержать их.

- Хорошо устроились, - проворчал Дэн.

По его мнению, магия и существовала для того, чтобы облегчить быт. Какой толк считать себя исключительным, если все, на что ты тратишь силы – это борьба с существами, которые твоя же сила и порождает?

Впрочем, сейчас имелись куда более насущные дела, чем рассуждения о роли людей в обществе магов.

Дэн невольно усмехнулся. Пусть довольно неуместная, но эта тема помогла отвлечься от паники, как ему, так и Лили. Заговорив о привычном, девочка приободрилась, слезы высохли, а страх отступил.

- Что ж, значит, будем выбираться к магам, - вернулся он к теме выживания.

- А как?

- Для начала найдем что-нибудь вроде реки. Наверняка вода приведет нас к лю… к жилью какому-нибудь, - предположил он.

- Я не очень хорошо помню географию восьмой провинции, - девочка наморщила лоб. – Реки и города…

- Идем, - Дэн не хотел, чтобы она снова почувствовала неуверенность. – Ты и так молодец, что сразу поняла, куда нас занесло. Я бы не догадался, что это восьмая провинция.

Не то, что это было важно. Дэн изучил географию этого мира весьма поверхностно, не стараясь запомнить особенности каждой из девятнадцати провинций. Так что порядковый номер той провинции, куда их выбросил портальный артефакт, особо помочь не мог. Вот были бы у них координаты… Но сказать это вслух означало разочаровать девочку, старавшуюся внести свой вклад в общее спасение. И такое разочарование вполне могло вылиться в истерику, чего Дэн совершенно не хотел.

Лили есть, чего бояться. Она очутилась далеко от дома, в джунглях, в компании осужденного – и хорошо, что ей еще не до конца понятно, что это означает, слишком мала. Но все равно, такая компания уверенности не добавляет, а вот страхов – вполне.

К счастью, Дэн умел разговаривать с детьми. Не зря воспитатели в детском доме частенько просили его приглядеть за малышней.

- А как мы найдем реку? – робко поинтересовалась Лили.

- Будем прислушиваться. Шум реки далеко разносится, - подбодрил ее парень.

Но сам он просто надеялся на чудо.

Насколько Дэн знал, солнце в Провинциях перемещалось с востока на запад, как и в реальном мире. А джунгли вокруг оказались не такими плотными, чтобы закрыть небо, так что в сторонах света он немного разобрался – солнце в этой провинции клонилось к закату. Покопавшись в памяти, он все-таки выудил прочитанное о восьмой провинции – джунгли покрывали действительно большую часть ее территории, а жизнь сосредоточилась в нескольких крупных городах. Но провинция славилась охотой, поэтому в джунглях прятались целые охотничьи деревеньки. Как раз на берегах весьма многочисленных рек, покрывающих местные леса крупной сетью.

Так что шансы набрести на реку были довольно велики. Хотя вспомнить карту этой провинции Дэн не сумел, как и ее масштабы.

Но, насколько помнил Дэн, размеры провинций в принципе не были необъятными.

- Как ты очутилась в парке? – размеренно шагая между зарослей, поинтересовался Дэн.

К счастью, джунгли восьмой провинции оказались не так уж и непролазны, как представлялось парню, и вовсе не требовали мачете, чтобы продвигаться вперед. Все же это место было искусственным, а усложнять себе жизнь маги не любили.

- Хотела увидеть Крейна. Он убежал, пока папа осматривал гимназию, а я соскучилась. Ой, слышишь? Это шум реки, да? – безо всякого перехода спросила она.

Дэн прислушался. Шум действительно был, немного левее от их, но на реку не походил. Разве что река с водопадом.

- Возможно, - согласился он безо всякой уверенности.

- Идем туда? – спросила Лили для проформы, потому что немедленно рванула на звук.

С такой импульсивностью, не удивительно, что она попала в подобную ситуацию. Дэн вздохнул и поспешил за девчонкой. Водопадный шум не казался угрожающим, и парень решил, что ничего страшного не произойдет, если они просто проверят, что там.

Там действительно оказался небольшой водопад.

А еще – отголосок, разгуливающий на просторной поляне, где протекала река с водопадом. Дэн едва успел затащить Лили обратно под защиту зарослей прежде, чем тварь их заметила.

Этот отголосок совсем не походил на тролля. И вообще не был антропоморфным, а выглядел как помесь паука и скорпиона, вставшая на задние лапы. Смотрелось это просто омерзительно, и ничего удивительного, что девочку буквально парализовало от страха. Зато Дэн сумел тихо и без проблем отойти поглубже в джунгли, осторожно утянув ее за собой.

- Только не кричи, - прошептал он Лили, когда заросли скрыли от них поляну.

- Что это за штука? – в ответ прошептала испуганно девочка.

- Отголосок, думаю. Кажется, он нас не заметил, так что мы сейчас тихонько уберемся от него подальше...

Его прервал рык чудовища. А затем они услышали топот приближающегося монстра.

- Все-таки заметил, - с досадой проворчал Дэн, активируя заклинание в мажистике. – Лили. Я выйду ему навстречу и отвлеку на себя. А ты беги к реке, так, чтобы обойти его за спиной. Справишься?

- А что у реки?

- Течение.

Девочка кивнула. Она поняла, что он хотел сказать – монстр двигался быстрее них, но медленнее реки. Так что единственный способ убежать от отголоска – это прыгнуть в воду. И надеяться, что монстр не сделает того же. А если и сделает… преимущества скорости у него уже не будет.

- Готова? – снова кивок, и Дэн рванул навстречу монстру.

Каменная кожа выручила и в этот раз, когда коготь на одной из лап монстра дотянулся до Дэна. Парень рискнул осознанно – ему требовалось отвлечь отголосок от девочки, которую тот наверняка определит более легкой добычей. Дэн рассчитал все верно – Лили сумела проскользнуть мимо монстра за его спиной, пока отголосок пытался схватить парня. Оставалось только заманить чудовище в заросли, где оно неминуемо замедлится – и самому бежать к реке.

Все получилось. Отрыв у Дэна оказался небольшой, но он был, и его хватило, чтобы добежать до Лили, подхватить девочку и прыгнуть в реку.

Вода оказалась ледяной, Дэна с его ношей мгновенно утянуло под нее, и выплыть получилось едва ли не чудом. Хорошо, что Лили не барахталась, а просто вцепилась в него мертвой хваткой, давая Дэну возможность плыть. Хотя плыть – сильно сказано, Дэн просто старался удержаться на воде, пока течение уносило их от поляны – но не от отголоска.

Тварь не сунулась в воду, но бежала по берегу, пытаясь догнать беглецов. На их счастье, больше таких полян, где они столкнулись с отголоском, не было, джунгли подходили к самому берегу, вот только особым препятствием не являлись.

Напрягаясь изо всех сил, Дэн медленно греб к противоположному берегу. Он был хорошим пловцом, занятия плаванием давали о себе знать. Если бы не его подготовка, едва ли парень сумел бы переплыть ледяную реку, борясь с течением, норовившим прибить их к опасному берегу, в одежде, с девочкой, которую необходимо удержать…

Заплыв вышел тем еще испытанием. Но у Дэна все получилось, и, приблизившись к нужному берегу, он активировал еще одно заклинание в мажистике – невидимость. Даже если у монстра есть способность следить за ними, это заклинание на какое-то время его запутает. Хотя Дэн надеялся, что чудовище их потеряет.

У заклинания невидимости был один неприятный эффект – Дэн себя тоже не видел. Как и Лили, из-за чего выбраться из реки оказалось совсем непросто. Вцепившаяся в него девочка задачу не облегчала, но ссадить ее Дэн не мог, опасаясь, что просто-напросто потеряет. Повезло, что берег оказался не очень крутым, а свисающие над водой лианы – достаточно крепкими, чтобы выдержать двойной вес.

- Я себя не вижу, - испуганно пискнула девочка, едва Дэн выбрался на берег.

- Это заклинание невидимости, - пояснил Дэн. – Скоро пройдет. И до этого момента желательно убраться отсюда подальше.

- Я боюсь, - захныкала Лили.

- Просто держись за меня, - подбодрил ее парень и решительно направился вглубь джунглей, подальше от реки и разгуливающего рядом монстра.

Возможно, идти вдоль реки было бы разумнее, но ее ширина не обещала безопасности. И Дэн рассчитывал выйти к другой реке, на ходу пытаясь вспомнить, на каком расстоянии друг от друга располагались водные артерии этого мира.

Между тем начало темнеть. Закат постепенно отгорал, и душная жара джунглей сменялась неприятной после купания прохладой. Особенно – в мокрой одежде, снимать которую до окончания невидимости не стоило. По хорошему, следовало остановиться, организовать лагерь на ночь и попытаться высушить одежду до того, как окончательно стемнеет и похолодает, но Дэн решил использовать преимущество по максимуму. Лучше потерпеть неудобства, но не стать добычей отголоска.

Невидимость исчезла внезапно, когда окончательно стемнело. Молчавшая всю дорогу Лили жалобно попросила:

- Может, отдохнем немного? Я больше не могу…

- Ты молодец, Лили, - похвалил ее Дэн, останавливаясь. – Думаю, мы достаточно оторвались. Можно и отдохнуть. Раздевайся, а я пока разведу костер.

- Раздеваться? – испуганно уставилась она на него.

- Высушим одежду, - пояснил Дэн, стаскивая промокшую насквозь куртку.

- Ты тоже разденешься?! – Лили запаниковала столь явно, что Дэн, уже собравшийся снимать штаны, остановился.

Она действительно испугалась. После того, как попала в джунгли в компании незнакомца, встретилась с отголоском, чуть не утонула в ледяной бурной реке и шла в темнеющих зарослях в неизвестность – она всерьез испугалась, что перед ней обнажится парень.

Дэн не понимал, что в голове у этой десятилетки – разве в этом возрасте вообще о такой опасности думают? – но поспешил успокоить девочку:

- Не волнуйся, я буду одетым. Но тебе стоит выжать вещи, а то еще простудишься.

Он показал девочке пример, старательно выжав куртку и как смог – футболку со штанами на себе. Лили смущенно отвернулась и торопливо избавилась от мокрой одежды. Пока она боролась со своими страхами, Дэн сгреб все, что могло сойти за дрова, и использовал еще одно заклинание из мажистика. Создавать огонь его научил гинн Аусверри, вопреки правилам, запрещающим изучать атакующие заклинания на первом курсе. Но преподаватель счел, что одно в арсенале осужденного не повредит, и сейчас Дэн был ему благодарен.

Костер быстро разгорелся, осветив небольшой клочок зарослей, в которых они прятались. Дэн растянул над огнем платье Лили и свою куртку, поставил поближе к костру ее туфельки и свои ботинки, накидал на землю листьев и усадил девочку поближе к костру.

- Вот сейчас я не отказался бы потратить магию на бытовые удобства, - хмыкнул он, тоже подсаживаясь ближе к костру, едва набрал достаточный запас дров.

- О чем это ты?

- Когда мы говорили о слугах, ты сказала, что на уборку и готовку магию тратить не стоит, - напомнил он. – Я бы сейчас потратил.

- Кушать хочется, - согласилась Лили невпопад и расплакалась.

Дэн обнял продрогшую девочку:

- Все будет хорошо. Вот увидишь, мы выберемся отсюда.

Согреть он ее не мог – сам замерз в мокрой одежде, но Лили нуждалась в поддержке. Она и так показала себя очень храброй и сильной, но для такой юной девочки испытания оказались слишком тяжелыми. Лили плакала, а Дэн шептал ей ободряющие слова, хвалил за силу духа, обещал, что скоро все закончится – пока она не затихла, окончательно утомленная.

Одежда над костром успела высохнуть, и Дэн положил уснувшую девочку на свою куртку, укрыв платьем. Но сам к утру замерз так, что не мог сдержать дрожь. От холода ночных джунглей не спасал даже костер, а снять влажную одежду Дэн не решился, боясь напугать девочку, если та внезапно проснется.

Дэну казалось, что жаркие дни и холодные ночи – это особенность пустынь, что в джунглях холодно не бывает, но ошибся. Возможно, потому что джунгли были магическими, но причины его волновали мало. Хотелось согреться, но встать и подвигаться просто не было сил. К тому же начало саднить горло, давали о себе знать жажда и голод, а заодно и бессонная ночь, проведенная в полудреме.

Отголосок так и не появился, но это была единственная хорошая новость за последние сутки.

- Лили, вставай, - собравшись с силами, Дэн разбудил девочку. – Надо идти.

Он подозревал, что если посидит еще немного, то уже никуда не пойдет. Просто не сможет подняться.

Лили вздрогнула, открыла глаза, непонимающе проморгалась – и, очевидно, все вспомнила. Ее губы скривились, словно от плача, но девочка быстро взяла себя в руки, встала и оделась. Глядя на ее решительность, Дэн постарался не показывать собственную слабость. Улыбнувшись ободряюще девочке, он объявил:

- Уверен, сегодня же мы выйдем к лю… жилью. Потерпи немного, хорошо?

- Хорошо, - кивнула она с готовностью и доверчиво взяла его за руку.

И они снова углубились в заросли, стараясь идти вслед за солнцем, чтобы окончательно не заплутать.

- У тебя руки в шрамах, - заговорила Лили спустя какое-то время.

- Да. Это действует Ограничитель.

- Но ты все равно чаруешь?

- Если нет другого выхода, - он слабо улыбнулся. – У меня слуг нет.

- У меня тоже. Слуги у аристократов, обычные маги обходятся своими силами.

- Прихвастнула?

- Немного, - она улыбнулась робко. – Папа говорит, в сложных ситуациях следует придавать себе значимости.

- Интересный совет, - разговор помогал отвлечься от болезненного состояния, поэтому, несмотря на боль в горле, Дэн его поддерживал. – Но мне кажется, все зависит от обстоятельств.

- Например, перед похитителем лучше скромничать? – хихикнула Лили.

- Как вариант. Хотя похититель, скорее всего, о значимости своей жертвы вполне в курсе.

- Ты дрожишь. Замерз? – похоже, и для нее разговор был способом отвлечься.

- Я, кажется, простудился, - признался Дэн. – Но не беспокойся, это нам не помешает.

- А у тебя есть девушка? – неожиданно спросила Лили.

- Девушка? – опешил он. – Откуда? Я же осужденный.

Дэн махнул в воздухе свободной рукой, демонстрируя Ограничитель.

- Ну и что? Ты храбрый. И сильный. Не испугался отголоска. Не бросил меня. Заболел, чтобы меня не пугать…

- А почему ты так испугалась?

- Когда я была маленькая, на меня напал маг. Он хотел сделать мне больно… не успел, но я испугалась, - девочка понизила голос: - Он был голый. Я теперь всех голых боюсь!

- Не все мужчины, которые раздеваются перед девушками, хотя причинить им боль. Чаще наоборот… Но это ты и сама со временем поймешь. И, кстати, чтобы сделать больно, не обязательно раздеваться, - покосился на нее Дэн. – Так что лучше будь осторожной и не гуляй одна. А то так и будешь нарываться на неприятности.

- Я стараюсь, - она вздохнула. - А тебя за что осудили?

- За то, кем был мой отец.

- Как это? – изумилась Лили.

- Слышала об Исчадьи зла? – девочка кивнула. - Он – мой отец.

- Ты что, помогал ему? – ахнула Лили.

- Я даже его не знал, - хмыкнул Дэн. – Он погиб, когда мне был только год.

- Но почему тебя тогда осудили? – наивно изумилась девочка.

- Может, чтобы отвадить других отцов пытаться уничтожить мир? – пошутил парень.

- Зачем уничтожать мир, в котором у тебя есть сын? – не поняла она.

- Хороший вопрос, - согласился Дэн.

Та скудная история, которую он знал об отце, не давала на него ответа. Тамион Суотерри не был безумцем, раз уж у него имелись сторонники. Но нормальный человек, даже если он маг, не будет желать уничтожить мир, в котором он живет с семьей. Да и вообще, какой смысл заводить семью и детей, если собираешься утопить мир в крови? Что-то в этой истории не сходилось но Дэн слишком мало знал, чтобы судить.

- Ты не знаешь на него ответ? – предположила Лили.

- Нет. Я вообще рос в большом мире, даже не зная, кто мой отец.

- Ты рос в большом мире? – глаза Лили зажглись любопытством. – И как там? Действительно нет магии? И живут только люди? А как ты туда попал? А почему вернулся в Провинции?..

- Эй, эй, - перебил ее Дэн со смешком. – Дай мне возможность ответить.

- Ой! – она округлила глаза. – Извини. Я иногда такая болтушка! Мама все время ругает… Так какой он – большой мир?

- Другой. Не похож на Провинции. И магии там нет, только в сказках. Зато технологии развиты.

Он отвечал любопытной девочке коротко, щадя болевшее горло, и в конце концов Лили сообразила:

- Тебе больно говорить? Прости… Я не подумала!

- Ничего страшного, - он улыбнулся через силу. – Я в порядке.

Это было ложью. Дэн чувствовал себя отвратительно. К больному горлу добавилась высокая температура, озноб колотил все сильнее, и сознание слегка мутилось. Но он продолжал говорить, чтобы окончательно не свалиться – его держала ответственность за маленькую девочку, которая останется одна посреди джунглей.

И, кажется, она это поняла. Потому что больше не донимала его вопросами, защебетав о чем-то своем – о школе, доме, семье, любимом брате.

- А хочешь, я стану твоей девушкой? – неожиданно спросила она. – Когда вырасту?

Он даже рассмеялся от столь щедрого предложения.

- Не стоит. Когда ты вырастешь, ты найдешь себе кого получше. Видишь ли…

Он собирался сказать, что после гимназии – как раз к тому моменту, как Лили подрастет – его запрут в тюрьме, как его прервал уже знакомый рев.

- Это отголосок? – испугалась девочка.

- Похоже на то, - Дэн напряженно вслушался в джунгли, пытаясь придумать, что делать.

Сбежать от твари не получится, она явно быстрее них. Поспешить вперед, в надежде, что их снова выручит река? Но Дэн не смог бы ускориться при всем желании…

Он почти отчаялся, когда наряду с ревом услышал еще один звук.

Человеческий голос.

- Что же делать? – прошептала Лили.

- Идем на шум, - Дэн развернулся и потащил девочку за собой.

- Ты сошел с ума? – Лили запаниковала.

- Нет. Там люди. Охотники, скорее всего. Они нам помогут.

Девочка кивнула и больше не сопротивлялась. А Дэн шел навстречу отголоску и надеялся, что голоса не послышались ему в подступающем бреду.

- Там и правда маги! – вскоре и она расслышала человеческие голоса. – Бежим!

И уже она потянула его за собой. Смутный шум постепенно сменился хорошо различимыми звуками боя – рев чудовища, слова заклинаний, ломаемые ветки и шуршание сминаемой листвы. А затем отголосок взрыкнул в последний раз – и умолк. Дэн еще успел увидеть дождь из искрящейся магической пыли, когда они выбрались из зарослей на относительно пустое пространство.

А в следующий миг в него прилетело парализующее заклинание. И, падая, Дэн наконец-то позволил себе расслабиться. Больше не нужно беспокоиться о Лили и держаться из последних сил, чтобы не оставить ее одну. Теперь, когда о ней нашлось, кому позаботиться, на Дэна навалилось все – усталость, болезнь, бессонная ночь, голод и жажда… Сознание затуманилось, и дальнейшее он воспринимал уже сквозь бред.

Чьи-то голоса, звонкий голосок Лили, грубые руки, пинки, зелень джунглей, тесная духота какой-то машины, бесконечная тряска и холод, забравшийся, казалось, в каждую его клеточку… Дэн закрыл глаза и отключился – чтобы очнуться уже в своей камере, такой, какая она была до вмешательства гинна Аусверри.

10. Эвилейн Милшерри

Первым делом, как только ко мне пустили родителей, я потребовала, чтобы они помогли моему однокурснику. Суотерри пострадал из-за меня, из-за моей самонадеянности и трусости, он спас меня, а ему отказали в исцелении! Такое не укладывалось у меня в голове, и я, разумеется, обратилась к тем, кто всегда решал мои проблемы.

- Эвви, это запрещено Советом, - хмуро ответил отец на мою просьбу.

- Но он спас меня!

- Возможно, эта ситуация – его вина, - заметила мама.

- Что?! – уставилась я на нее.

- Он осужденный, преступник. Для таких сеять вокруг себя хаос – в порядке вещей. Так что его вина не исключается, - согласился с мамой отец.

- Если бы он хотел кому-то причинить вред, зачем бы стал меня спасать?

- Милая, у тебя шок. Возможно, ты что-то неверно восприняла, - мягко ответила мама.

- Быть может, этот тип просто голову тебе задурил, - не стал деликатничать отец.

- Вы что, думаете, я не в себе? – я возмутилась.

- Что ты, милая, - мама бросила на отца короткий взгляд. – Просто последствия стресса… сейчас тебе трудно мыслить ясно о произошедшем.

- Я, конечно, испугалась, но не до потери разума, - хмуро возразила я. – И прекрасно помню, как все было. К Отголоску я сунулась сама, дважды. И если бы не Суотерри, этот монстр меня бы убил. И мне что-то слабо верится, что Суотерри стал бы спасать кого-то от монстра, которого сам бы вызвал!

- Эвви, не злись, - отец примирительно поднял руки. – Это лишь предположение. Расследование еще даже не началось. Просто я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной какому-то осужденному. Вряд ли его действия были бескорыстными.

- Этот парень мог просто воспользоваться твоей беспомощностью, - подхватила мама.

- Для чего? – осведомилась я.

- Мало ли, что он мог задумать. Преступники мыслят иначе, чем нормальные маги, - осторожно ответил отец. – Так что на твоем месте я не стал бы испытывать вину за его ранения.

В словах родителей имелся определенный резон, но…

Суотерри не ставил никаких условий. Он ни о чем не просил, не раздумывал ни мгновения и не планировал ничего наперед. Он просто рискнул собой, чтобы спасти меня. Но для тех, кого не было там в тот момент, это кажется чем-то из ряда вон выходящим. Даже если бы это сделал кто-то другой – в бескорыстие его вряд ли поверили.

Действительно ли Суотерри преследовал свои цели? Не имело значения. Не будь меня – он бы не пострадал. А значит, мне следовало помочь ему. Даже если все вокруг меня отговаривают.

Поэтому я не стала больше ничего говорить родителям, дождалась, когда они уйдут, и попыталась выбраться из палаты. Мне почему-то казалось, что Суотерри так и остался лежать там, во дворе гимназии, среди осколков стекла. И, пусть я не представляла, как ему можно помочь, я планировала хотя бы довести его до комнаты, чтобы он мог переночевать под крышей.

Но моим планам было не суждено сбыться. Меня заметили, едва я вышла из палаты.

- Куда это вы собрались, гинна Милшерри? – поинтересовалась лекарка.

- Прогуляюсь перед сном, - буркнула я, не ожидавшая, что в приемном покое кто-то есть.

- В вашем состоянии лучше не покидать палату, - уверенно заявила женщина.

Я уставилась на нее в изумлении. Все мои повреждения – это порезы от стекла, да и от осколков в основном пострадало мое несчастное платье. Я чувствовала себя прекрасно и домой не поехала только потому, что хотела помочь Суотерри.

- Я хорошо себя чувствую, - уверила я лекарку.

- Это шок, - мягко объяснила она. – Вы пережили серьезный стресс, организм пытается справиться с этим, поэтому вам кажется, что все в порядке. Но это не так. Возвращайтесь в палату, вам лучше оставаться под наблюдением.

- Нет у меня никакого шока! – я рассердилась. – Мне не кажется – я действительно в порядке! И просто хочу прогуляться перед сном, что в этом может быть опасного?!

- Гинна Милшерри, успокойтесь, - лекарка примирительно улыбнулась и неторопливо подошла ко мне: - Вам вредно волноваться. Лучше ложитесь спать.

- Я не хочу спать… - начала было я, но в этот момент лекарка подхватила меня под руку, и я почувствовала, как веки сами собой тяжелеют.

Я еще успела подумать, что на меня воздействовали усыпляющим заклинанием, а затем уснула.

Проснулась я с ужасным ощущением, что подвела Суотерри. Да если бы я знала, что лекарка может так подло меня усыпить, сбежала бы через окно! Какое она вообще имела право так со мной поступить?!

И я вместо завтрака помчалась туда, где, по моему мнению, провел ночь мой спаситель. Но во дворе я никого не нашла, что меня немного успокоило. Значит, до своей комнаты он добраться сумел.

Однако на занятия я все равно отправилась в расстроенных чувствах, ощущая вину перед осужденным.

На меня тут же набросились с расспросами – действительно ли я столкнулась с Отголоском лицом к лицу, как мне удалось выжить и кто уничтожил магическое порождение. Я не видела смысла что-то скрывать, а потому рассказала все, как есть, включая роль Суотерри в моем спасении.

Кажется, мне не очень-то поверили. Рэйч уж точно, по крайней мере, он злобно шипел что-то по поводу восхваления осужденного. Но я его не слушала, не видя ни единой причины лгать.

К моему немалому изумлению, Суотерри появился на занятии, как ни в чем не бывало. Выглядел он вполне здоровым, и я подумала, что переоценила вред, нанесенный парню Отголоском. Все-таки я была напугана, а со страху чего только не привидится. Чувство вины меня, наконец, оставило, и я подошла к Суотерри, чтобы поинтересоваться, все ли с ним хорошо, а заодно поблагодарить за спасение.

Мне показалось, его удивило то, что я с ним заговорила. По крайней мере, отвечал он довольно сухо и вовсе не пытался зацепить меня на крючок благодарности. И я сочла, что, какими бы ни были его мотивы, когда он меня спасал, корысти в них не было.

А затем к осужденному зачем-то подошел Тай, и я насторожилась.

Тайлина в нашем классе уважали. В отличие от Рэйча, авторитет он завоевывал не только силой, но и умом. Отличник, умница, спортсмен – в школе он был очень популярен. И в гимназии к нему продолжали прислушиваться. Например, Суотерри он рекомендовал игнорировать: не вступать в открытые конфликты, но и не пытаться вывести парня на диалог. Поэтому его внезапный интерес к Суотерри меня обеспокоил.

- О чем ты говорил с осужденным? – поинтересовалась я, едва занятие окончилось.

- Какая разница? – пожал он плечами.

- Тай! Я бы не спрашивала, если бы мне было все равно!

- Я поинтересовался, действительно ли он тебя спас.

- Ты что, не поверил мне?!

- Ну что ты, - чуть снисходительно возразил он. – Просто стало интересно, зачем осужденному спасать кого-то из нас. Довольно глупо с его стороны.

- Ты что, предпочел бы, чтобы я погибла? – я даже не пыталась скрыть возмущения.

- Эвви, не говори ерунды. Я рад, что ты выжила. Но ты теперь в долгу перед осужденным, а ты принадлежишь известному роду. Я лишь хотел узнать, рассчитывает ли он стребовать с тебя долг жизни. И предупредил его, что подобный расчет довольно глуп. Действуя подобным образом, он скорее навредит себе, чем поможет.

- Тай, а ты не думал, что это – не твое дело? И что с долгом я разберусь как-нибудь сама? И я, и мой род заодно? – я прищурилась, с трудом сдерживая гнев.

Вмешательство во внутренние дела семьи было моветоном, особенно со стороны обычного мага безо всякой родословной.

Какими бы выдающимися качествами ни обладал Карте, он оставался простым магом без поддержки влиятельного рода, а потому никакого права совать нос в чужие дела не имел.

- Эвви, не кипятись, - примирительно поднял он руки. – Я просто беспокоюсь за тебя. От этого парня лучше держаться подальше, даже если он делает что-то хорошее – у этого наверняка есть двойное дно.

- И я слишком глупа, чтобы его разглядеть без твоей помощи? – осведомилась я.

- Нет, конечно! У меня и в мыслях такого не было! Я просто пытался помочь.

- В таком случае, просто не лезь не в свое дело, хорошо? – холодно предложила я.

Он понимал, насколько оскорбительными выглядят его действия, и что оправдаться просто так не получится. Поэтому Тай просто кивнул, принимая мои условия:

- Хорошо, Эвви. Только не сердись, - он улыбнулся примирительно. – Я не хотел никого обидеть, ты же понимаешь?

Я кивнула. В чем-в чем, а в злом умысле Тая заподозрить невозможно.

Но не успела я отойти от парня, как меня взяла в оборот Эльза. Подруга терпеливо ждала, пока со мной наговорятся остальные ученики, а на занятии возможности поговорить нам не представилось.

- Так тебя спас гинн Аусверри? – первым же делом спросила она. – Рассказывай! Все, в подробностях!

- Гинн Аусверри появился только в конце, - напомнила я.

Эльза была рядом все время, пока меня расспрашивали наши однокурсники, и уж точно была в курсе, как все происходило.

- Как рыцарь в сияющих доспехах! – расплылась Эльза в блаженной улыбке. – В самый последний момент!

- И этот момент бы не наступил, если бы не Суотерри, - заметила я. – Эльзи, я сунулась прямо в лапы монстра только потому, что беспокоилась за тебя! А ты даже не вспомнила обо мне!

- Неправда! – обиделась она. – Я пришла к тебе в палату, но ты уже спала. Я беспокоилась о тебе, но думала, что ты с родителями. Мне и в голову не пришло, что ты бросишься меня разыскивать в бальной зале! Почему ты никого не спросила?

Я фыркнула недовольно, но недовольна я была собой. Действительно, почему я решила, что сумею помочь Эльзе, если на нее напал монстр? Почему без колебаний сунулась навстречу опасности – и потом, уже зная, что меня парализует страх? Нужно было включить голову и отправиться на поиски подруги среди сбежавших из больной залы – как, скорее всего, Эльза и поступила.

- Потому что в стрессовых ситуациях не умею мыслить рационально, - проворчала я и вздохнула: - Я думала, я сильная. Думала, что ничем не хуже брата и не испугаюсь Отголоска. Но меня просто парализовало от страха, когда я увидела эту штуку. Он огромный. И страшный. Я бы ничего не смогла сделать. Мне безумно повезло, что там был Суотерри, и что он вытащил меня из-под удара.

- Ох, бедная моя Эвви, - Эльза порывисто обняла меня. – Натерпелась ты… Конечно, ты ничего не могла сделать. Мы ведь еще только на первом курсе, магию познаем в основном в теории. И немного защиты…

- Я даже не вспомнила, что умею заклинать, - призналась я. – А вот Суотерри это не помешало сразиться с Отголоском.

- Но он ведь все равно не мог победить, - пожала плечами Эльза. – Я рада, что ты не пострадала, но все же спас вас гинн Аусверри. Он великолепный, правда?

- Но все равно, жизнью я обязана Суотерри.

Эльза всплеснула руками:

- Эвви! Ничего ты ему не должна! Если перед кем у тебя и есть долг – это перед моим Ардинчиком!

- С чего это? – изумилась я. – Это обязанность преподавателя – защищать учеников. Гинну Аусверри я ничего не должна.

- Хотела бы я быть на твоем месте… - мечтательно прошептала Эльза, словно бы меня и не услышав.

А я вспомнила чувство беспомощности, которое испытала при виде Отголоска. И неотвратимости приближающейся смерти на кончиках его когтей…

- Нет, не хотела бы, - резко перебила я ее.

Эльза взглянула на меня удивленно, а затем смутилась:

- Прости. Я веду себя эгоистично. Совсем не думаю, каково тебе пришлось! Кстати, ты знаешь, что поговаривают, будто в появлении Отголоска есть вина осужденного?

- Неужели в это кто-то верит?

- А почему нет? Он же преступник, с него станется…

- Вот только у него – Ограничитель, - напомнила я. – При всем желании он не сумел бы ничего сделать. Об этом что, постоянно забывают?

Эльза выглядела озадаченной, словно и впрямь забыла.

- Не знаю. Не уверена, что его бы это остановило… Хотя Ограничители не дают сбоев, верно?

- Да и он – такой же необученный маг, как и мы, - подхватила я. – Так что глупо его обвинять. К тому же бессмысленно строить догадки, если расследование только началось.

- Ты слишком рациональная, Эвви, - Эльза рассмеялась. – Лучше расскажи, как он вас спас!

- Он – это гинн Аусверри? – уточнила я.

Подруга закивала, и со вздохом я взялась пересказывать, как ее кумир появился буквально в последний момент, уничтожив монстра. А сама думала о том, что ведь Суотерри тоже утверждал, что спас нас гинн Аусверри, совершенно не упоминая свою роль в моем спасении. Хотя, если бы не я, он спокойно дождался бы любого из преподавателей, ничуть не пострадав от нападения Отголоска. Я ведь видела, как легко ему давалось сражение с Отголоском. Если бы не мое вмешательство, чудовище не сумело бы его достать.

Я покривила душой, заявив Эльзе, что Суотерри – такой же необученный маг, как и все мы. Он был определенно лучше подготовлен, и не только морально, но и физически. Конечно, ему никогда не сравниться с обученными магами, этого не позволит Ограничитель, но сейчас он на голову превосходит любого из учеников нашего курса.

Что ж, учитывая его преступное прошлое – ничего удивительного.

Только одно непонятно.

Как тот, кто совершил преступления, заслужившие полного Ограничителя, мог поступить столь благородно? Не раздумывая, рискнуть своей жизнью, чтобы спасти чужую?

Что не так с этим магом?

И почему меня вообще это волнует? Я ведь твердо решила, что буду держаться от Суотерри подальше. Хотя это ведь было до того, как он меня спас.

А я ему ничем не помогла. Не смогла убедить родителей, что ему нужна помощь. Не сумела сбежать из лекарской. Да и при встрече с Отголоском показала себя не с лучшей стороны…

Нет, определенно, от Суотерри надо держаться подальше, потому что он всегда будет напоминать мне, какой никчемной я оказалась в стрессовой ситуации. Возможно, Эльза и права, и со временем это пройдет, так что однажды я не потеряю голову в сложных условиях. Но сейчас осужденный одним своим видом будет напоминать мне о моей неудаче.

И вообще, не стоит менять решений, это дурной тон.

К сожалению, мои планы оказались неосуществимы. Вот только продолжать винить в этом Суотерри я не могла, хотя косвенно он и был в этом замешан.

Если сразу после вторжения Отголоска я была нарасхват, по уже через пару-тройку дней интерес к моей истории не то, чтобы угас, а сменился странным отчуждением. Нечто подобное со мной уже было, когда на меня обозлился Рэйч, но не настолько явно выраженное. Да и причин для такого отношения у моих однокурсников не было. Я столкнулась с огромной опасностью, и винить меня в этом было бы глупо, даже зная, что навстречу опасности я вышла сама. А других поводов для внезапного всеобщего порицания я предположить просто не могла.

Все раскрылось случайно, когда я услышала разговор двух сокурсниц.

В туалетной комнате, разумеется, где меня скрывала дверь отдельной кабинки.

- Как можно?! Встречаться с осужденным… он же страшный! Может, Тай что-то напутал? – неуверенно заговорила одна.

- Тай не стал бы повторять сплетни, - возразила вторая. – А Эвви давно выказывала знаки внимания этому чудовищу. Еще Рэйч говорил, помнишь?

- Но он же отказался от своих слов?

- Может, это Эвви его заставила? Уж слишком резко. Она всегда была не от мира сего, не удивительно, что ей приглянулся наследник Исчадья!

Я вскипела и мне стоило огромных усилий не вылететь из кабинки, чтобы когтями вцепиться в лица сплетниц. Но я сумела сдержаться. Потому что, если про меня гуляют такие слухи, лучше не усугублять. Не от мира сего? Если сейчас про меня такое говорят, то после драки просто обзовут сумасшедшей, и тогда репутацию мне уже не спасти.

Но Тай каков! Все-таки не простил мне одержанного превосходства. И, к сожалению, у него есть преимущества, с которыми мне не тягаться. Он – признанный лидер, к нему прислушиваются, и его слова принимаются на веру. Он про меня что угодно может сказать, и мне уже никто не поверит. Поэтому нужно придумать план действий, пока все не зашло слишком далеко.

Вот только одной мне не справиться.

Я дождалась, пока сплетницы уйдут из комнаты, и помчалась к Эльзе.

- Ты знаешь, что Тай про меня всем рассказывает? – с ходу спросила я.

Эльза смущенно отвела глаза.

- Я не хотела тебя расстраивать… - виновато ответила она.

Я всплеснула руками, не пытаясь скрыть возмущение:

- Тай уничтожает мою репутацию, а ты меня расстроить боишься? Эльзи, да что с тобой?!

- Ну а что мы можем сделать? – возразила она. – Говорить окружающим, что Тай врет? Да даже если ты заставишь его прилюдно признаться, что он солгал, поверят все равно ему, а тебя еще сильнее осуждать начнут. Это знание не принесло бы ничего, кроме расстройства! Вот я и решила молчать до последнего…

- Если бы я знала, я могла бы попросить его не распространять слухи, - заметила я.

В чем-то Эльза была права, но я все равно негодовала.

- И он бы согласился. Но делать этого бы не перестал! Ты унизила его, и Тай не успокоится, пока не раздавит тебя. Этот парень ни перед чем не остановится.

- Мы точно говорим об одном и том же маге? – я удивилась. – Мне казалось, Тай хороший парень.

- Пока это ему выгодно – да, - печально согласилась Эльза. – Но он больше – хороший притворщик. И этого никто не замечает. Я боюсь, против него тебе не выстоять.

- Значит, его оружие надо обезвредить! – решительно заявила я.

Увы, что-то подобное я и предполагала, а потому кое-что придумала.

- Ты это о чем? – с подозрением уставилась на меня Эльза.

- О сплетнях, - я мрачно улыбнулась. – Он пытается выставить меня сумасшедшей, которая соблазнилась чокнутым убийцей? И отрицать это у меня не получится? Тогда надо изменить мнение окружающих о Суотерри!

Глаза у моей подруги округлились от изумления:

- И как ты собираешься это сделать?

-С твоей помощью, - твердо ответила я. – Ты пустишь слух, что Суотерри стал жертвой клеветы.

- Что?! – теперь уже возмутилась Эльза. – Хочешь, чтобы убийцу начали жалеть?

- Нет! – рявкнула я. – В этом и смысл! Мы пустим абсолютно ложный слух, дождемся, когда в него поверят, а потом продемонстрируем людям, какие они идиоты, раз готовы принять на веру все, что угодно! Плюс, обо мне перестанут шептаться, потому что я буду выглядеть уже как героиня, жалеющая несчастного парня.

- Все-таки, мне кажется… - Эльза все еще сомневалась.

- Эльзи, по-твоему, лучше просто наблюдать, как мою репутацию втаптывает в грязь обиженный Тай? Нет, если у тебя есть другие идеи – говори, я выслушаю.

Она вздохнула с несчастным видом, а затем с неохотой поинтересовалась:

- И как мы это провернем? Недостаточно просто заявить, что Суотерри – жертва оговора. В такое никто не поверит. Особенно, если это скажешь ты. Ведь ты вроде как предвзята.

- Я и не буду говорить. Это – твоя задача. Сначала подготовим почву, про невинно осужденных, там слово, там слово, потом про Суотерри, как частный случай. Вроде как жертва, вроде как и впрямь преступник. Никаких утверждений, только предположения. Запустить дезинформацию – а распространится она сама. Эльза, нам не нужно всех убеждать. Слухов будет достаточно.

- Это… коварно, - задумчиво заметила Эльза. – Но может сработать. Я сделаю все, что могу, но реальные случаи ложных приговоров придется найти. Тебе. Справишься?

- Конечно, - я улыбнулась холодно.

И подумала, что даже если ничего не найду, Эльза об этом не узнает. Лгать, так лгать.

Но только в крайнем случае.

И я отправилась в библиотеку, где попросила материалы по судебным приговорам магам за последние десять лет. Признаюсь, я не ожидала, что сумею найти хотя бы один приговор, который успешно опротестовали за отсутствием вины осужденного. Все-таки суд Совета представлялся мне чем-то беспристрастным и безупречным.

Но, к моему удивлению, такие приговоры нашлись. Причем даже с полным Ограничителем! И это привело меня в ужас.

По лживому обвинению магов лишали магии до конца их дней – и даже оправдание ничего для них не меняло. Разве что позволяло выйти из тюрьмы. Но каково жить на воле, будучи невиновным, но не в силах избавиться от Ограничителя? Такое казалось немыслимым… И все же такие случаи были. Пусть и редко.

Куда чаще – с частичным Ограничителем. Я узнавала фамилии семейств, признанных неблагонадежными, представителей которых судили предвзято, только по свидетельствам, и собирали доказательства их невиновности не законники, а друзья и родные. Неопровержимые доказательства – иначе Совет не принял бы их, признавая свою ошибку.

И мне неожиданно пришло в голову – а если маг невиновен, а достаточных доказательств этому нет? Сколько осужденных в магической тюрьме сидят без вины?

И, что странно, среди найденных мной случаев оговоров нет ни одного осужденного с лояльной Совету фамилией.

Заставляет задуматься…

Но ведь Совет не посмел бы превышать полномочия только для того, чтобы избавиться от неугодных? Это же произвол, терпеть такое общество бы не стало. Просто на Совет после упразднения министерства магии было возложено столько обязанностей, что ошибки неизбежны. В конце концов, Девятнадцать придворных – тоже маги, и могут ошибаться, как любой из нас.

Например, считать противников Совета склонными и к другим преступлениям. И потому верить свидетельствам, пока не будут обнаружены доказательства противного.

Будь иначе, невинно осужденных бы не оправдывали, верно?

Эльза была потрясена не меньше меня, когда узнала о результатах моих исследований. Ей тоже не приходило в голову, что система правосудия в Провинциях может быть настолько несовершенной. Но для нашего плана эти сведения были в самый раз.

Но привести план в исполнение мы не успели. В День открытых дверей, устроенных нашей гимназией через неделю после злополучного бала, Суотерри сбежал, похитив маленькую девочку – сестру Крейна.

Меня это известие, со скоростью пожара распространившееся по гимназии, потрясло. Вопиющая дерзость – сбежать из гимназии, полной стражей, да еще и прихватить с собой невинного ребенка! Зачем она ему? Что он замыслил? Какое злодейство намерен совершить?

За девочку было страшно. И стало еще страшнее, когда поднятые по тревоге стражи не сумели обнаружить следы осужденного и его заложницы в пределах провинции.

Каким-то образом осужденный преодолел границу и затерялся в Провинциях. И, чем больше времени займут его поиски, тем меньше шансов у малышки.

- И что теперь? – огорошила меня Эльза вопросом. – Приступать к завершающей части плана? А то предварительную работу я уже провела…

- Эльзи, о чем ты? Он сбежал, похитив ребенка, какой план?

- Мне кажется, это наоборот нам на руку сыграет, - пожала она плечами. – Как только выяснится правда.

- Какая правда? – уставилась я на нее, как на сумасшедшую.

- Эвви, - в голосе Эльзы прозвучало осуждение. – Только не говори, что ты поверила в эту чушь насчет побега и похищения.

- Почему – чушь?

- Потому что он никак не мог этого сделать. При наличии Ограничителя самостоятельно открыть портал невозможно, даже если он каким-то образом освоил это заклинание. А для артефакта нужны деньги. Ты же помнишь, что Суотерри – нищий?

- Он мог украсть…

- Где? В гимназии? И чтобы никто не заметил? Не смеши меня.

Я смотрела на подругу недоверчиво. Обычно голосом разума выступала я, а склонной к импульсивным суждениям всегда оставалась Эльза. Так почему в этой ситуации я столь полно и безоговорочно поверила общему мнению? Почему сочла, что Суотерри непременно виновен? При том, что он спас мне жизнь – бескорыстно, я решила, что он непременно отнимет жизнь другой девочки – ребенка?

- Но тогда… как так получилось, что он пропал? И девочка вместе с ним? – беспомощно спросила я.

- Откуда я знаю? – пожала та плечами. – Найдутся – расскажут. Наверное, после возвращения и продолжу нашу кампанию. Согласна?

Собственно, возразить мне оказалось нечего, поэтому я не слишком уверенно кивнула.

Вина Суотерри казалась очевидной. Он осужденный, уже совершал магические преступления, имеет мотив для бегства и вполне мог прихватить с собой заложника. Но и Эльза права – возможностей для использования портала у него просто нет. И это очевидно любому, кто посмотрит на произошедшее хоть сколько-нибудь непредвзято.

Конечно, есть возможность, что бегство ему организовали, но тогда возникает вопрос – кто и зачем? Да и Суотерри не дурак соглашаться на подобное, он же должен понимать, что в Провинциях ему не спрятаться. Может, его переправили в большой мир? Но тогда зачем ему девочка?

Во всем этом было что-то неправильное, однако никакие размышления не помогли мне разобраться в произошедшем. И я в конце концов последовала совету подруги – бросила строить предположения, решив дождаться, когда беглеца найдут. В том, что это рано или поздно произойдет, я не сомневалась. Вот только даже не предполагала, что «рано» наступит уже на следующий день.

Возвращение Суотерри наблюдала вся гимназия, когда стражи через главные ворота внесли тело в приметной ярко-оранжевой робе. Я даже успела испугаться, что Суотерри мертв, но по зрелому размышлению поняла, что в этом случае его бы не доставили в гимназию. Так что он жив, но без сознания… Интересно, почему? Сопротивлялся при захвате?

И снова вся гимназия гудела, обсуждая осужденного, но что произошло, не знал толком никто – вплоть до следующего утра, когда во всех новостях появилось интервью с Лилиаш Лауверри – сестрой Крейна, той самой похищенной девочкой.

Разумеется, я следила за новостями. Но поверить в рассказ малышки оказалось сложно, потому что она утверждала, что перемещение через портал оказалось несчастливой случайностью – как для нее, так и для Суотерри, который вовсе не похищал ее, а наоборот, защищал, пока они не выбрались к магам.

Лилиаш рассказывала так эмоционально, что я невольно усомнилась в ее правдивости. Джунгли Восьмой провинции? Отголосок? Бегство вплавь по реке и ночь в диком лесу под открытым небом? Заклинание портала, которое использовал приятель ее брата? Даже по отдельности это вызывало подозрения, а уж все вместе…

Но, если сказанное девочкой - правда, то Суотерри действительно ни в чем не виноват, и точно такая же жертва обстоятельств, как и Лилиаш.

И в сомнениях оказалась не я одна. Неудовлетворенное любопытство росло, ширилось – и вылилось на гинна Аусверри, как единственного преподавателя, с которым можно обсудить и внеурочные темы.

- Гинн Аусверри, а правда, что Суотерри не виноват в похищении? – само собой, первой любопытство не сдержала Эльза, заодно стараясь привлечь внимание своего героя.

Преподаватель по защитной магии внимательно посмотрел на нее и едва заметно пожал плечами:

- Это решит комиссия по данному делу после допроса гинна Суотерри.

- Вы думаете, он просто запугал девочку?

- Гинну Лауверри осмотрели лекари, никаких признаков насилия обнаружено не было. Ни морального, ни физического. Но степень его вины выяснится, когда он сможет дать показания. Впрочем, я полагаю, что они не будут сильно отличаться от показаний гинны Лауверри. И, раз уж об этом зашел разговор… На стресс можно списать многое, но спустя какое-то время увиденное обычно переосмысливается. Поэтому, пока есть такая возможность, советую свидетелям еще раз подумать и передать следователям объективную информацию.

Смотрел он при этом на Рэйча.

Я мимолетно подумала, что Рэйч при случае вполне мог очернить Суотерри. Но едва ли он будет настаивать на ложном свидетельстве, не совсем ведь дурак.

- А если выяснится, что он виновен? – спросила я. – Что с ним сделают?

- Ничего, - спокойно ответил Аусверри. – Он и так уже приговорен к высшей мере.

- А разве его не должны упечь в тюрьму? – поинтересовался сердитый Рэйч.

- Только после окончания гимназии, - отметил преподаватель.

В аудитории воцарилась почти мертвая тишина. Потому что мы все поняли, что это означает – Суотерри может творить, что угодно, и ему ничего за это не будет. Он уже наказан, и ничего более страшного ему не грозит. Будь он в тюрьме, это не имело бы значения, но сейчас он находится среди нормальных магов… пока еще беззащитных магов.

Я вспомнила, как мне было страшно, когда я впервые узнала, кто будет среди нас учиться.

- Но зачем ему заканчивать гимназию? – голос прозвучал так слабо, что я не поняла, кому он принадлежал.

- Потому что каждый маг обязан закончить гимназию, - напомнил Аусверри и коротко вздохнул: - Это ведь очевидные вещи. Полный Ограничитель – высшая мера. Завершение обучения – обязательно. Неужели никому из вас не приходила в голову мысль о том, что гинну Суотерри уже нечего бояться?

- Значит, бояться нужно нам? – осведомился зло Рэйч.

- Нет, - неожиданно прозвучал ответ преподавателя. – Я думаю, бояться вам нечего. Во-первых, наказать его все равно могут, ту же порку никто не отменял. А во-вторых, этот юноша не опасен.

- Как – не опасен, если он – преступник? – возмутились сразу несколько моих одногруппников.

- Гинн Суотерри среди нас уже больше месяца и никому не причинил вреда, - заметил гинн Аусверри. – Будь он опасен, уже бы себя проявил.

- Он может выжидать! – не согласился Рэйч.

Преподаватель усмехнулся:

- Чего? Пока вы научитесь защищаться? В нашем случае время играет не на стороне преступника. Так что, если бы гинн Суотерри мог или желал причинить кому-нибудь вред, причин медлить у него бы не было. Вам не о чем волноваться. И на этом возвращаемся к теме занятия.

Спросить, почему осужденного доставили без сознания, я не успела, хотя собиралась. Но гинн Аусверри ясно дал понять, что больше говорить на эту тему не намерен. Осталось смирить любопытство и ждать официальных новостей.

Впрочем, ждать пришлось не долго. Бегство и возвращение Суотерри оставалось главной темой дня, а уже на следующее утро он объявился на занятиях, как ни в чем не бывало.

А у Рэйча на запястье появился медный браслет – знак неблагонадежности.

Медь означала, что маг совершил серьезный проступок, почти преступление. И становился объектом пристального внимания законников. Подобными браслетами, только серебряными, отмечались семьи, противодействующие Совету девятнадцати.

Рэйч смотрел на всех исподлобья и желания рассказать, за что его отметили, не выказывал. Впрочем, скоро все стало известно и без его помощи.

Допрос Суотерри подтвердил версию Лилиаш и дополнил ее. Как выяснила комиссия, на Суотерри использовался артефакт портала, куда случайно попала и сестра Крейна. А применил этот артефакт Рэйч, осознанно и по злому умыслу – чтобы Суотерри обвинили в бегстве. Но браслет ему надели не за попытку подставить осужденного, а за организацию освобождения опасного преступника из-под надзора стражей. Это же надо было додуматься! А если бы Суотерри успел что-нибудь натворить, пока был на свободе? Разумеется, никто и не подумал жалеть Рэйча – браслет он точно заслужил. Мало ли какую еще дичь можно ожидать от такого недоумка. Определенно, последствия своих поступков он просчитывать не умеет.

А затем в гимназии стало известно, что это Рэйч уничтожил защиту от Отголосков. И последние, кто еще сочувствовал парню из-за его наказания, от него отвернулись.

Потому что одно дело, когда опасности подвергается кто-то другой, и совсем иное – когда ты сам. Да и прощать испорченный праздник Рэйчу не собирались.

Впрочем, верные друзья не отвернулись от парня, даже Крейн, чью сестру Рэйч подверг немалой опасности. Она ведь и погибнуть могла там, в джунглях Восьмой провинции, столкнувшись с Отголоском. Но, возможно, я просто ничего не понимаю в мужской дружбе. И для парней друзья важнее семьи.

Отвернулась бы я от Эльзы в такой ситуации? Нет, просто потому, что не допустила бы подобного. Мы бы придумали куда более изящный план, никого не подвергая опасности.

Собственно, что мы и сделали, хотя наш план был направлен на пользу Суотерри, а не на вред. Эльза оказалась права – невольное бегство отлично вписалось в слухи о невинно осужденном парне.

Хотя я до последнего не верила, что это действительно сработает. Я была зла на Тая и просто хотела щелкнуть его по носу, используя то же оружие, что и он. Однако та легкость, с которой наши сокурсники поверили, что Суотерри не преступник, а жертва, поразила меня саму. Не удивительно, что Тай настолько популярен, если слухи – столь действенное средство.

Зона отчуждения, созданная вокруг Суотерри волей Тая, прогнулась, и прежнее равнодушие сменилось любопытством.

Как ни странно, этому любопытству поддалась и я.

Я не раз давала себе обещание, что буду держаться подальше от этого парня, но Суотерри просто не оставлял мне на это ни единого шанса. Особенно в ситуации, когда парня перестали игнорировать остальные. Он словно бы был везде, куда не кинешь взгляд. И его ярко-оранжевая роба буквально лезла в глаза… Я наблюдала за осужденным почти против воли. И мне открывались удивительные вещи.

Суотерри, несмотря на преступное прошлое, не был агрессивным. Он не отвечал агрессией на чужие нападки, а если защищался – то демонстрировал спокойствие, без намека на гнев. А еще он был отзывчив. Ни капли притворства – он помогал всем, кому мог, не ожидая, пока его попросят. Помочь донести тяжелые вещи, собрать рассыпавшиеся тетради, достать книгу с верхней полки, передвинуть мебель - он никогда не делал вид, будто не замечает чужого затруднения. И, вспоминая его поведение в первые недели, я вдруг осознала, что он делал так изначально. Просто все мы старались этого не замечать…

Я вдруг поняла, что и меня он спас просто потому, что мог. И, окажись на моем месте любой другой – сделал бы то же самое.

Мне стало ясно, что имел в виду гинн Аусверри, говоря, что Суотерри не опасен.

Поэтому меня стал беспокоить другой вопрос. Как мог маг, способный на столь бескорыстную помощь, совершить настолько страшное преступление, что его приговорили к полному Ограничителю?

Мучимая этим вопросом, я снова обратилась к библиотеке, больше не собираясь оставаться в неведении. Я, наконец, твердо решила узнать, что он натворил.

К собственному изумлению, ничего о суде над Суотерри я не нашла. Ни обвинения, ни приговора… И объяснения этому просто не существовало. Это же сын Исчадья! Пошедший по следам отца – да это должно было стать сенсацией на все Провинции! Информации должно было быть море, и уж точно – результаты суда. Но о Суотерри не упоминалось нигде.

Все это выглядело очень странно.

Я решила подойти к делу с другого бока. Возможно, у Совета была причина держать все в секрете? И нужно искать не преступника, а преступление? Уж об этом-то молчать бы не стали. Громкие преступления – репортерский хлеб.

И я стала искать эти громкие преступления. А затем – тяжкие. И простые…

Безрезультатно. Ни одно не было отмечено секретностью, по всем имелись осужденные, и Суотерри не был виновен в каком-либо из них.

Просмотрев информацию, я долго сидела в ступоре, пытаясь уложить это в голове. А потом бросилась к Эльзе.

- А ты не думала, что, пытаясь убедить всех, что Суотерри – жертва, мы могли оказаться правы? – с ходу огорошила я ее.

- Ты о том, что о его преступлении нигде нет ни слова? – деловито осведомилась у меня подруга.

- А ты откуда знаешь? – изумилась я.

- Так теперь об этом все говорят, - пожала она плечами. – Понятия не имею, кто это первым заметил, но когда до меня дошли эти слухи, я поняла, что разоблачать нашу придумку смысла нет. Думаю, именно поэтому Тай и молчит.

- Так мы ткнули пальцем в небо и случайно попали в цель? – недоверчиво уставилась я на нее. – Суотерри – действительно не виновен?

- Боюсь, иначе нам бы никто не поверил, - призналась Эльза.

- Ты с самого начала знала, что у нас провальный план? И все равно за него взялась?

Теперь мне стало ясно, почему народ так легко клюнул на распускаемые нами слухи – они просто нашли подтверждение. Все же это не столь простое оружие, как я успела себя уверить.

- Эвви, шанс был, и тебя надо было спасать, - виновато вздохнула Эльза. – И я рада, что у нас все получилось. Тебя все еще считают влюбленной в него, но теперь это никому не кажется чем-то чудовищным.

- Тай в ярости? – полюбопытствовала я.

- Уже смирился, - хихикнула она. – Но я бы на твоем месте оставалась настороже. От такого, как он, всего можно ждать.

- Ну вот. Голову бы Рэйчу оторвать! Если бы не его выходка, никто бы меня с именем Суотерри не связал! А я теперь расхлебывай. Мне все пять лет теперь настороже быть?

Эльза рассмеялась моему возмущению.

- Эвви, не переживай. Скоро Тай о тебе забудет, найдет другую цель для обидок. Все наладится, со временем.

И время шло. Пролетел апрель, и вместе с маем в нашу суровую провинцию пришла пора цветения. А это означало занятия на свежем воздухе.

В школе было так же. Как только позволяла погода, часть уроков проходила под открытым небом, так как считалось, что это полезно для детского здоровья. Из душных классов мы выходили в пришкольный парк, где нам создавали подобие классной комнаты, и совмещали эту своеобразную прогулку с учебным процессом.

В гимназии, мы полагали, будет та же система. Но преподаватели пошли дальше. Они использовали окружающий мир, чтобы совместить наши теоретические познания с практическими навыками. И особенно усердствовала гинна Мейре, преподававшая биологию.

Чудесный парк при гимназии оказался еще и замечательным наглядным пособием, особенно для растений. И на таких занятиях гинна Мейре часто отправляла нас на поиски какого-нибудь редкого растения для магических зелий, а в качестве домашнего задания требовала написать полный по нему доклад.

Но мы не жаловались, потому что нашедшим разрешалось ожидать остальных у озера в глубине парка. Озеро было довольно большим, с собственным пляжем, и, хотя купаться в нем было еще рано, сидеть на берегу вместо аудитории было сущим удовольствием. Особенно, если справиться с заданием одной из первых.

Собственно, на одном из таких занятий все и произошло.

Поначалу мы с Эльзой даже не поняли, что случилось. Мы лежали на шезлонгах, подставляя солнцу белую после долгой зимы кожу, и болтали ни о чем. И вдруг раздался крик: стоявшая у самой кромки воды Нейдин показывала на озеро.

- Опасность! Бежим! – кричала она.

Мы посмотрели вперед – и одновременно вскочили с лежанок. Мимо нас уже бежали другие ученики, заметившие угрозу раньше нас.

Побежали и мы, сорвавшись с места одновременно с предупредившей всех Нейдин.

Потому что по озеру к нам двигалась стена мерцающего тумана. И мы достаточно хорошо успели изучить магическую защиту, чтобы узнать это заклинание.

Поглощающая волна.

Магия, пожирающая всю энергию на своем пути. И, если на этом пути оказался маг – волна оставит от него только пустую оболочку.

Я бежала изо всех сил, отчаянно надеясь, что директор сумеет остановить волну прежде, чем мы все погибнем.

Защиты от этого заклинания не существовало. Но ведь как-то с этой волной справлялись…

Я услышала короткий вскрик Эльзы и по инерции пробежала еще несколько шагов, прежде чем остановиться и увидеть, что подруга беспомощно распласталась на земле. Она смотрела на меня испуганными глазами, а мимо нее пронеслись несколько наших сокурсников, не обратив на нее никакого внимания. Я бросилась к Эльзе, помогая ей подняться, и старательно не смотрела на заметно приблизившуюся стену.

- Вставай, надо бежать, - я пыталась подбодрить подругу.

Но Эльза сделала только шаг и снова чуть не упала, громко застонав. Я похолодела – она умудрилась повредить ногу! И теперь не сможет двигаться быстро.

Что же делать? Бросить Эльзу – обречь ее на неминуемую гибель. Но и вдвоем нам не спастись, она задержит нас и погубит. Что же мне делать? Спасаться самой? Или все же попытаться?..

Эльза тоже все понимала и смотрела на меня испуганно. Ее губы задрожали, словно она вот-вот заплачет, и я поняла, что просто не смогу оставить ее одну.

- Беги, Эвви, - прошептала она. – Спасайся сама…

Я взглянула на наступающую волну. Если побежать прямо сейчас, я еще успею… а Эльзу поглотит заклинание.

Я покрепче стиснула плечо подруги:

- Мы успеем, - упрямо заявила я, увлекая ее за собой.

И в этот момент мимо нас промчался парень в ярко-оранжевой робе. Вот только бежал он не от заклинания, а навстречу ему.

- Поторопитесь! – крикнул мне Суотерри. – Я это задержу.

Я не имела никакого представления, что он задумал и как собирается притормозить поглощающую волну. Но времени колебаться не было, и я поволокла Эльзу к гимназии, каждое мгновение ожидая, что нас настигнет заклинание.

Периодически я бросала взгляд назад, а потому видела, что происходит.

Суотерри остановился в нескольких шагах от движущейся мерцающей стены. Вскинул руки с раскрытыми ладонями, словно собираясь опереться об эту стену. И закричал.

Этот крик, полный боли, заставил меня остановиться. Суотерри был слишком далеко, чтобы я видела подробности, но расстояние не помешало мне увидеть, как перед парнем развернулась полупрозрачная завеса. От осужденного она расползлась во всю ширь волны – и чужое заклинание врезалось в эту странную защиту, как настоящая волна в гранитную скалу.

Суотерри продолжал кричать. Его протащило инерцией назад на несколько метров, но парень устоял. И в его крике я разобрала несколько отдельных слов – он продолжал читать заклинания. Я узнала одно – базовое заклинание поглощения, которому нас научила гинна Саэле.

Но он заклинал что-то еще.

Я не могла разобрать подробностей, незнакомые слова тонули в бесконечном крике боли, но его заклинания действовали. Мерцающая стена за полупрозрачной завесой дрогнула, пошла рябью и вдруг стала сминаться, сворачиваясь в неровный шар. Мы с Эльзой, остановившись, затаив дыхание, наблюдали за тем, как завеса плавно окружает шар смертельного заклинания – а затем сжимается вокруг него. Клубок магии становился все меньше, пока не исчез в яркой вспышке.

И в тот же миг крик прервался. Суотерри рухнул на песок, как подкошенный.

Осторожно посадив Эльзу на землю, я кинулась к парню. Он совершил невозможное, остановив поглощающую волну в одиночку, с Ограничителем, являясь необученным магом. Я испугалась, что он заплатил за это слишком высокую цену. И, пока я бежала к нему, в моих ушах звенело эхо страшного его крика.

Суотерри был жив, но представлял собой ужасное зрелище. Клеймо Ограничителя пылало багровым пламенем, руки до локтей были сожжены дочерна, а остальное тело покрывали страшные волдыри ожогов.

Дейнар тяжело, с хрипом дышал, его окутывали жар и вонь горелой плоти. А я в ступоре стояла над ним и не знала, что делать.

Снова.

Я не целитель, даже не обученный маг, я понятия не имею, как помочь при таких повреждениях. Но стоять и смотреть, как умирает парень, в очередной раз спасший мне жизнь, я не имела никакого права.

Если я не в силах его спасти, значит, нужно привести того, кто может помочь.

Однако осуществить это я не успела – помощь прибыла сама.

К нам бежали директор и преподаватели, среди которых и гинна Мейре, которая, скорее всего, и вызвала остальных. Но куда больше меня обрадовало наличие среди них гимназийского лекаря. Дейнара спасут…

- Суотерри ранен, ему нужна помощь! – крикнула я, призывая их поторопиться. – Он остановил поглощающую волну!

Раньше всех возле Дейнара оказался гинн Аусверри. Он немедленно окутал парня водяной пленкой, умерившей жар и запах гари. А затем уставился на лекаря:

- Ему требуется серьезное лечение, гинна Дийме.

- У меня приказ Совета, запрещающий лечить этого осужденного, - холодно ответила та.

- Но он спас нам жизнь! – я закричала, ненавидя в этот момент лекарку всей душой.

- Не слишком ли часто вы оказываетесь обязаны ему жизнью, гинна Милшерри? – ядовито поинтересовалась женщина.

Я опешила, не найдясь, что ответить.

- Гинна Дийме, вы отказываетесь его лечить? – вмешался гинн Аусверри.

- Отказываюсь, - гордо вздернула она подбородок.

Словно подвиг совершала, а не обрекала парня на мучительную смерть.

- Гинн Наиде? – вопросительно взглянул преподаватель защиты на директора.

- Я не имею права заставлять сотрудников нарушать закон, - пожал тот плечами.

- Хорошо, - кивнул гинн Аусверри.

Я ушам своим не поверила – неужели ни один из них не поможет Дейнару? Ведь Суотерри пострадал, спасая нас с Эльзой, а может, и других учеников, бегающих недостаточно быстро! Ведь так нельзя…

Но сказать я ничего не успела. Гинн Аусверри достал зеркало связи и активировал его.

- Дорогая, ты мне срочно нужна.

- Зачем? – деловито отозвалось зеркало приятным женским голосом.

- Одному студенту срочно требуется помощь целителя. Он сильно обгорел.

- И штатный лекарь помочь не может? – уточнила его собеседница.

- Нет.

- Кидай портал.

И через мгновение из портативного портала появилась красивая молодая девушка. Ярко-рыжая, зеленоглазая, стройная – и с серебряным браслетом на руке.

Опальная невеста гинна Аусверри. Захочет ли она пойти против приказа Совета?

Едва появившись, девушка немедленно бросилась к Суотерри, с ходу начиная заклинать.

- Его запретил лечить Совет! - гневно закричала гинна Дийме.

- И, по-вашему, это достаточная причина, чтобы не помочь ребенку? – ледяным тоном осведомилась девушка, не прекращая своего занятия.

- Гинн Наиде! – возмутилась лекарь. – Выдворите постороннюю с территории гимназии!

- Ардин, мальчика надо перенести в палату, - девушка проигнорировала ее слова.

- Конечно, Тэсси, - тепло улыбнулся ей гинн Аусверри.

Да, у Эльзы ни единого шанса. Он смотрел на свою невесту так, что становилось понятно – других он просто не видит.

Гинн Аусверри поднял Дейнара заклинанием и осторожно понес в сторону гимназии. Парня окутывал серебряный свет, скрывающий его жуткое состояние, и впервые я начала надеяться, что теперь с ним все будет в порядке.

- Гинн Аусверри, я буду вынужден принять меры! – в спину ему заявил директор.

- Я сообщу об этом Совету! – вторила лекарь. – Это вопиющее безобразие!

- Гинна Дийме, - перебил ее гинн Наиде. – Здесь есть ученица, нуждающаяся в вашей помощи. Совет оставьте мне и займитесь прямыми обязанностями.

Что-то ворча себе под нос, женщина направилась к бедной Эльзе, про которую уже все забыли, а директор посмотрел на меня:

- Что здесь произошло?

И я рассказала ему, как мы увидели поглощающую волну, как пытались убежать от нее, как Эльза неудачно упала, лишая нас шанса спастись… и как вмешался Суотерри, чтобы дать нам время уйти – и уничтожил заклинание, рискуя собой.

- Пожалуйста, гинн Наиде, - в конце я не выдержала и расплакалась. – Он спас нас! Никто не помог, только он, зная, что его не будут лечить, пожертвовал собой! Не наказывайте гинна Аусверри за желание помочь ему! Пусть гинна Тэсса вылечит Дейнара! Пожалуйста, гинн Наиде!

Директор смотрел на меня непроницаемо, а затем словно нехотя кивнул:

- Я подумаю, что можно сделать.

- Спасибо, гинн Наиде, - всхлипнула я и побрела к Эльзе.

11. Ардин Аусверри

В то, что Дейнар сбежал, я не поверил ни на мгновение. Я достаточно хорошо узнал этого мальчишку, чтобы заподозрить его в подобной глупости. Дейн - отнюдь не дурак, он понимает, что в его ситуации бегство бессмысленно. Да и возможностей это организовать у парня нет. Артефакт покупать ему не на что, а создавать порталы ему не позволит Ограничитель. Поэтому я остался спокойным, когда директор набросился на меня с обвинениями.

- Ардин, ты помнишь, о чем мы договаривались? Одно нарушение твоего подопечного – и ты уволен! А здесь не просто нарушение – он сбежал, прихватив заложника!

- Суотерри не виноват, - ответил я уверенно.

- Свидетели говорят обратное, - желчно заявил гинн Наиде.

- Два ученика, которые изначально задирают Суотерри, заявили, что парень использовал портал, силой уведя с собой сестру одного из них? Гинн Наиде, вас в этом свидетельстве ничто не смущает? Откуда у Суотерри портал, например? Почему Крейн не защитил сестру? Два юных мага просто стояли и смотрели, как осужденный заклинает?

- Возможно, они не верили, что у мага с Ограничителем это получится!

- А вы серьезно считаете, что у необученного мага с Ограничителем могло получиться такое сложное заклинание? Да еще остались силы, чтобы увлечь за собой кого-то еще? Вы не путаете Суотерри с его отцом?

- У Тамиона не хватило бы сил создать портал с Ограничителем, - хмуро ответил директор. – Да и ни у кого бы не хватило.

Я подумал о черном уровне Дейнара и отмел этот аргумент. Какой бы силой ни обладал маг, предел способности терпеть боль от этого не зависит. Ограничитель просто сожжет осужденного, решившего совершить невозможное.

- Тогда вы понимаете, что обвинение бессмысленно? – вкрадчиво осведомился я.

- А что еще это может быть?

- Мы это узнаем, когда их найдут.

Отметая вину Суотерри, я не мог поверить в самое очевидное: что портал использовали давние недруги Суотерри. Они – первокурсники и еще не владеют этим заклинанием; артефакт довольно дорог, чтобы они могли его себе позволить. Да и рисковать сестрой Крейн бы не стал. И последствия – должны же они понимать, что их ждет за организацию побега осужденного? Не маленькие уже.

Но других объяснений мне в голову не приходило. Диверсия? Кто-то решил поквитаться с Суотерри, выдернув его с территории гимназии? Или его похитили оппозиционеры, чтобы использовать против Совета? Плохо, очень плохо…

- В любом случае, нарушение имеется. Суотерри покинул территорию гимназии, что ему запрещено, - мрачно заявил гинн Наиде. – Поэтому я отменяю послабления в его содержании.

- Даже если он не виноват? – осведомился я, с сожалением вспомнив, сколько средств вложил в его камеру.

- Причины меня не интересуют, только результат.

- Что ж, я сегодня же напишу заявление, - я помрачнел, но постарался сохранить спокойный тон.

- Какое? – опешил директор.

- На увольнение, - даже удивился я, ведь он сам напомнил мне об этом условии. – Раз вы считаете, что Суотерри нарушил правила, мне остается только выполнить свою часть сделки и уйти.

Гинн Наиде тяжело вздохнул и, помолчав немного, заговорил:

- Я не могу тебя сейчас отпустить. Гинна Саэле только уволилась, еще одно беспричинное увольнение после всех этих событий – и начнутся проверки! И твой отец не упустит возможности мне отплатить. Нет, прямо сейчас ты увольняться не будешь.

У меня просто камень с души свалился. Потерять работу было страшно, просто потому, что в этом случае выбор у меня оставался небольшим – сесть на шею Тэссе или идти на поклон отцу. Ни то, ни другое меня не устраивало.

Так что стоило поблагодарить директора, но я снова полез на рожон.

- В таком случае, вы не должны считать Суотерри виновным в этом нарушении.

- Ты мне еще условия ставить будешь?! – возмутился он.

- Но это ваше условие, гинн Наиде, - напомнил я. – Если вы считаете, что Суотерри - нарушитель, я обязан уволиться. Я не могу нарушить свое слово, иначе перестану себя уважать.

- А если он все-таки действительно сбежал с заложницей? – вспылил директор.

- Тогда я признаю, что ошибся в нем и уволюсь, как только вы скажете, - пошел я на уступки.

- Какая удивительная вера в мага, уже приговоренного к высшей мере! – съязвил он.

- Вот только никто не знает, за какое преступление, - парировал я.

Гинн Наиде снова помолчал, а затем с неохотой согласился:

- Хорошо. Если выяснится, что он не имеет отношения к бегству, я тоже ни в чем его винить не буду. Но на время следствия его камеру придется привести в первоначальный вид. Мне проблемы не нужны.

- Гинн Наиде! – расстроенно воскликнул я. – Это же дорого, все снова менять! Давайте эту камеру замаскируем, а на время следствия Суотерри поживет в другой.

- Гинн Аусверри, вы нахальный, наглый и до невозможности вредный юноша! Отец бы вами гордился!

- Так мы договорились? – проигнорировал я оскорбление.

- Договорились, - сердито кивнул он.

Признаюсь, я не ожидал, что парня найдут так быстро. Конечно, его поимка была неизбежна, но, если бы Дейнар хотел прятаться, его явно искали бы дольше суток. Так что столь быстрое возвращение беглеца говорило лишь о его невиновности.

К счастью, я был свободен, когда Суотерри привезли в гимназию, и стал одним из первых, кто встретил стражей.

Парень был без сознания, и быстрая диагностика указала на серьезное воспаление. Где бы он ни пропадал в последние сутки, он умудрился сильно простудиться.

Разумеется, гинна Дийне лечить его отказалась.

- Оклемается, - отмахнулась она, освидетельствовав, что доставленный действительно является Дейнаром Суотерри.

Мне так не показалось. Мальчишка выглядел откровенно плохо, а потеря сознания от высокой температуры – явно дурной признак.

Суотерри разместили в камере, которую для него, согласно нашей договоренности, приготовил директор, и заперли в одиночестве. К счастью, приставлять ему отдельную охрану не стали, и я смог попасть к парню без проблем.

Я не стал тратить время на библиотеку и сразу вызвал Тэсси.

- Мне нужно заклинание от воспаления легких, - я подавил вздох.

- Что с тобой случилось? – она ожидаемо встревожилась.

- Не со мной, - неохотно ответил я. – Один из моих учеников заболел.

- Ардин, почему ваших учеников не лечит штатный лекарь? – она нахмурилась.

- Это… сложно объяснить. Послушай, у мальчика высокая температура, он без сознания.

- Ты что-то не договариваешь, - нахмурилась она. – У вас что, нет лекаря? Что там у вас вообще творится, в вашей гимназии?

- Тэсси, заклинание, - проигнорировал я все вопросы, потому что дыхание Дейнара стало сиплым и поверхностным.

- По-хорошему бы мне стоило его осмотреть для начала, - проворчала Тэсси. – Держи.

Она перекинула мне руну с заклинанием.

- Спасибо, родная. Я тебе все расскажу… потом.

- Рассчитываю на это, - прозвучало угрожающе, но я не обратил внимания и отключился.

Тэсси права – Суотерри нуждался в осмотре нормального лекаря, но возможности такой не имел. Сейчас я - единственный, кто мог ему помочь, и оставалось надеяться, что я не ошибся с диагнозом.

В любом случае, заклинание Тэсси не повредит. Главное, все сделать правильно.

Я завершил заклинание, когда мне пришло сообщение о доставке. Тэсси позаботилась прислать микстуры, ускоряющие выздоровление.

Меня кольнула совесть за то, что я утаиваю от нее важную информацию. Если отставить в сторону последствия для всего мира магов, по сути, я втягиваю ее в преступление. Она помогает лечить того, кого лечить запретил совет. А учитывая ее серебряный браслет, это может отразиться на ней крайне нехорошо.

Но я не мог не втягивать свою девушку в это дело, потому что других столь же надежных знакомых целителей у меня нет. А Суотерри нуждается в помощи.

Даже несмотря на все те проблемы, которые могут из-за него возникнуть. И мне еще предстоит как-то объяснить Тэссе, в чем дело, не спровоцировав конец мира.

Но, глядя, как выравнивается дыхание парня, а его обморок переходит в спокойный сон, я ни о чем не жалел. Мальчишке и так досталось от жизни.

Осторожно, чтобы не разбудить, я влил в него восстанавливающую микстуру и сонное зелье. Во сне исцеление пройдет легче, а микстура избавит от голода. И, смазывая его руки мазью от ожогов, я думал о том, откуда у этого мальчика такая сила духа? Что позволяет ему не сдаться, не опустить руки, смиряясь, а упорно, через боль, продолжать обучаться тому, что он никогда не сможет освоить? В Провинциях к нему отнеслись жестоко, но его характер был сформирован в большом мире. Была ли его жизнь и там нелегкой? Или это врожденное свойство характера? Его отец был неординарной личностью, пусть и злодеем. Унаследовал ли Дейнар эту неординарность? Насколько сильно он похож на отца?

Я вздохнул и аккуратно коснулся его лба. Температура спала, и я, поправив одеяло, оставил мальчика одного.

Суотерри или нет – сейчас он был просто ребенком, нуждающимся в заботе.

На следующее утро все новости пестрели интервью с Лилиаш. Разумеется, я ознакомился с несколькими вариантами и, несмотря на мое недоумение, удивлен не был. Отголосок мог возникнуть из-за портала: все же перенос двоих аж в Восьмую провинцию потребовал немалой мощи. Порталы обычно используются на территории одной провинции, именно потому, что иное чревато. И поведение Суотерри, спасшего девочку, для него было совершенно нормальным. И причина болезни понятна – купание в ледяной реке… хотя странно, что девочка не заболела. А вот недоумение вызвала подача материала. Нигде не упоминалось имя Дейнара. Везде фигурировал "опасный осужденный", и его появление в гимназии не объяснялось никак. Судить по новостям – некто осужденный сбежал с заложницей со двора гимназии, где незадолго до этого появился Отголосок. Нормальная ситуация, чего уж там. Осужденного нашли, девочка утверждает, что похищения не было, что она стала жертвой шутки родного брата – точнее, его приятеля, что осужденный вывел ее к магам, по пути спасая от Отголоска. Все. Остальное читателей словно бы и не должно интересовать.

Кто этот осужденный? Как оказался в гимназии? Что это за шутка, из-за которой на свободе оказался опасный преступник? И ни одного ответа на столь очевидные вопросы.

Словно репортерам вдруг позакрывали рты.

Если это сделал совет, то почему они так не хотят огласки? Если не вдаваться в подробности… может, именно этого и боятся? Что кто-то раскопает подробности, и общество возмутится?

Определенно, Вердериану следовало оставить Дейнара в большом мире.

Увы, то, что было очевидно мне, остальным таковым не казалось. На всех занятиях в этот день меня спрашивали об одном и том же – виновен ли Суотерри. Не потому, что я что-то знал; просто я единственный из преподавателей, кто мог с ними об этом поговорить. И всем я отвечал ровно то, что думаю. Лишь среди первокурсников позволил себе дать совет мальчишкам, которые свидетельствовали против Суотерри. Клевета – это серьезный проступок, и мне не хотелось, чтобы они по глупости портили себе жизнь.

Я до последнего не верил, что они причастны.

Директор позвал меня на допрос Суотерри, как заинтересованное лицо. К интервью Лилиаш он отнесся довольно скептически, однако пообещал, что парня выслушает беспристрастно.

Дейнар, едва оправившийся от болезни, выглядел слегка заторможенным, но отвечал без запинки. Никто не смог бы заподозрить его во лжи, даже если бы не использовалось распознавание истины.

Все-таки это был портальный артефакт, и использовал его Рэйчад.

Какая невыразимая глупость.

Разумеется, на веру слова осужденного не приняли. Но отблеск, использованный на Рэйчаде, все подтвердил. Парень отчаянно упорствовал, отрицая вину, но это было ложью. И комиссия вынудила его признаться.

- Осужденному не место в гимназии! – заявил он в конце концов. – Я просто хотел, чтобы этот тип исчез куда подальше!

- Вы осознаете, что отпустили на свободу осужденного с полным Ограничителем? – поинтересовался один из следователей.

- Да он не опасен! – в сердцах воскликнул Рэйчад.

- Вы действовали один или в сговоре с кем-то?

- Один, - мрачно ответил парень.

Распознавание истины подтвердило его слова.

Ему не стали учитывать клевету, и без того на медный браслет он себе заработал.

- Если к вашему поведению во время обучения не будет претензий, после гимназии браслет снимут, - утешил его маг из комиссии, застегивая браслет на его запястье.

В его голосе звучала снисходительность, маг был уверен, что содеянное – это просто детская глупость, и Рэйчад перерастет браслет.

Но мне отчего-то полегчало на душе при мысли, что этот мальчишка теперь под контролем. Все-таки, раздобыть мощный портальный артефакт для устранения нежелательного сокурсника – это не особо похоже на детскую глупость. Рэйчад хорошо подготовился, просто не учел последствия и не подумал о причинах. Простая логика – Суотерри либо сгинул бы в джунглях, пожранный Отголоском, либо вернулся бы в тюрьму за побег. Если не брать во внимание прочие условия, вполне рабочий план.

Именно в этот момент меня посетила почти невероятная мысль. Рабочий план, дорогостоящее исполнение, игнорирование последствий… Знакомый почерк.

И я попросил разрешение на использование еще одного отблеска. Только завел его не на два дня назад, а на неделю.

Я почти не удивился, когда возле парня обнаружился артефакт подавления. Характерный вид восьмигранника, приведший нас к деактивированному узлу ограждающих чар, не оставлял сомнений, кто стал причиной появления на балу Отголоска. Гимназия буквально пропитана магией, и снятие защиты не могло не спровоцировать этот инцидент.

- О чем вы думали, гинн Традерри! – возмущению директора не было предела.

- Отголосок должен был напасть на осужденного, - огрызнулся Рэйчад.

- Что ж, в ваших интересах больше подобные глупости не вытворять, - строго заметил глава комиссии.

Но в его голосе я уловил досаду. Он курировал расследование по Отголоску и это его маги неделю не могли найти виновника. Ничего удивительного, даже если найти атакованный узел и обнаружить артефакт - отблеск действует только на мага. Не особо бы это помогло. А Рэйчад к тому же успел избавиться от артефакта – весьма недешевого, кстати. И заклинание защиты переустанавливалось целиком, точку повреждения искать просто не стали, не видя в этом смысла. Разрушенный узел все равно нельзя восстановить так, чтобы система снова заработала.

Так что случайная моя догадка сильно сэкономила время стражей.

А мне оставалось лишь радоваться, что извращенная фантазия этого парня теперь под контролем.

- Хорошо, - когда комиссия вынесла Дейнару вердикт о невиновности, нехотя согласился гинн Наиде. – Ты оказался прав, осужденный ни при чем. Но его все равно стоит держать под замком! Что бы там ни говорили, он опасен!

- Гинн Наиде, - серьезно взглянул я на него. - Вас во всем этом ничего не удивило?

- А что меня должно было удивить?

- Вы только поставьте на место Дейнара его отца. Что было бы, если бы судили Тамиона? А если бы он сбежал? Вы представляете всю ту шумиху, которая поднялась бы вокруг него? Имя Суотерри не сходило бы с новостных полос!

- И? – нахмурился директор.

- И взгляните на новости сейчас. Его имя вообще нигде не упоминается. И не упоминалось в связи с судом. Вообще нет ни одного упоминания Дейнара в связи с каким-либо преступлением. Вы можете себе представить репортера, который не ухватится за сенсацию – наследник Исчадья пошел по стопам отца?

- Он – необученный маг! Конечно, Совет постарался это скрыть!

- Вместо того, чтобы обнародовать информацию и отправить парня учиться под контролирующим браслетом? - парировал я.

Конечно, для мага черного уровня контролирующий браслет не стал бы помехой. Но уровень Суотерри знаю только я.

- Я не собираюсь все это обсуждать, - устало заявил Наиде.

- Просто признайте, что мальчишка не опасен и не требует особого присмотра, - предложил я.

- Под твою ответственность, Ардин, - махнул он рукой.

И я не стал отнекиваться, хотя понимал, что легко с Суотерри не будет. У него талант вляпываться в неприятности.

Но все мои сомнения развеялись, когда я привел его в его комнату. Искренняя радость мальчишки стала настоящей наградой за все выдержанные за него бои.

- Я думал, комнате вернули первоначальный вид, - признался он.

- Это была вынужденная мера, на время расследования, - я был доволен, что сумел отстоять его комфорт.

- Спасибо, гинн Аусверри. И за лечение тоже спасибо.

Я улыбнулся. Хотя он был без сознания, но все равно догадался, кто его лечил.

- Кстати, как ты умудрился заболеть там, где осталась здорова маленькая девочка?

- У нее фобия. Боязнь обнаженных мужчин. Я не хотел, чтобы у нее началась истерика, поэтому ночь провел в мокрой одежде. А ночь выдалась холодная.

- В Восьмой провинции всегда так, - задумчиво заметил я. – Но ты же понимал последствия. Истерика одной девочки менее важна, чем твое самочувствие. Лилиаш бы вас защитить не смогла в случае чего.

Дейнар взглянул на меня удивленно:

- Она же так старалась держаться. Только представьте себя на ее месте – очутиться неизвестно где с очевидно опасным незнакомцем, без еды, без воды… Я не хотел стать последней каплей в ее терпении. А на ее истерику бы все хищники сбежались, включая Отголоска.

Я вздохнул. По сути, никакой необходимости присматривать за девочкой у Дейнара не было. Он мог оставить ее в любой момент, и ничего бы ему за это не сделали. Допрос точно так же показал бы его невиновность в инциденте, и никто не обвинил бы его, случись что с Лилиаш. Она – такая же жертва Рэйчада, как и Дейнар, и, что бы с ней не случилось, виноват был бы Традерри. Но Дейнару такое и в голову не пришло, и о чужом ребенке он заботился, как о родной сестре.

Уверен, в любой подобной ситуации он поступит так же. Есть ли еще в Провинциях маги, способные на такое самопожертвование? И не совершаем ли мы ошибку, воспитывая в наших детях эгоизм?

Ведь Дейнар мог стать настоящим героем, если бы не Ограничитель. Был бы он таким же, если бы вырос среди магов? Сомневаюсь.

Дейнар был настолько не похож на других юных магов, что невольно будил во мне любопытство. Мне хотелось узнать его поближе, выяснить, что сделало его вот таким. И у меня имелась прекрасная возможность удовлетворить это любопытство.

Балкон.

В первый раз меня туда привела действительно ностальгия. Наверное, в жизни каждого взрослого наступает момент, когда хочется плюнуть на все и просто вернуться в беззаботное детство. Собственно, ощутив подобное желание, я и отправился под крышу гимназии, где в свое время развлекался с друзьями.

Хорошее было время, и мне хотелось хоть ненадолго вернуть то ощущение. Но, к моему удивлению, на балконе уже был Дейнар, и мы как-то непринужденно поговорили.

Тогда мне пришло в голову, что парню в общем-то даже словом не с кем перемолвиться. Другие ученики его игнорируют или задирают, преподаватели обращаются только по делу… Я вспомнил себя в его возрасте – бесконечные разговоры ни о чем и обо всем на свете, постоянно новые приятели… и, конечно же, девушки.

А Дейнар всего этого лишен.

И, раз уж я взялся опекать мальчишку, то решил совместить приятное с полезным. Узнать Дейнара получше и обеспечить его собеседником в моем лице.

Поэтому в следующий раз на балкон я поднимался уже специально, в надежде встретить там Суотерри – вскоре после его возвращения из Восьмой провинции.

Он был там, смотрел на звезды и больше не выглядел бандитом в моих глазах

- Гинн Аусверри? – он удивился при моем появлении.

- Здравствуй, Дейн.

- Здравствуйте…

Он очевидно недоумевал, зачем я пришел. Ведь все важное можно обсудить на занятиях. Но я не хотел отнимать время от уроков.

- Как у тебя дела? Не винят тебя в браслете Рэйчада?

- Вроде как нет. Даже наоборот…

- Наоборот? – я удивился.

- Раньше меня демонстративно избегали, а сейчас… даже заговаривают. Но я не понимаю, почему.

Я тоже озадачился. Несколько дней назад Дейнар вызывал у всех вполне понятный страх. И мои слова едва ли могли настолько всех переубедить.

- Возможно, это происшествие заставило всех взглянуть на тебя с другой стороны.

- Как на жертву интриг? – он улыбнулся.

- Как вариант. Рэйчада осуждают за то, что действовал, ни с чем не считаясь. А ты, как его оппонент, заслуживаешь сочувствия.

- Гинн Аусверри, вы можете объяснить, почему Рэйчад меня настолько ненавидит?

- Наверное, из-за твоего отца?

- Не думаю, что дело в этом, - покачал он головой. – Его друг, Олерт, потерял отца в той войне, и Рэйчад постоянно меня этим попрекает. А своих родственников не упоминает. Мне кажется, причина его упреков высосана из пальца, и ненавидит он меня из-за чего-то другого.

- Хм, - я задумался. – Даже не представляю, что у него в голове.

Его попытки устранить Дейнара выглядели и впрямь какими-то нездоровыми. Во что бы то ни стало, не считаясь с попутными жертвами… и деньгами на реализацию. Традерри – богатый род, но неужели за расходами наследника совсем никто не следит?

Хотя, судя по характеристике, наследника там никто ни в чем не ограничивает.

- И я гадаю, - признался Дейнар. – Обычно ненавидят Суотерри, а не меня лично.

- В большом мире ты с таким не сталкивался? – осторожно осведомился я.

- Нет, - он словно бы удивился. – В детдоме к нам хорошо относились. Соперничество было, конечно, но до откровенной ненависти не доходило.

- До Провинций тебя никто не обижал?

- Кто бы смог? – самоуверенно усмехнулся парень.

И я бы посмеялся над его самоуверенностью, если бы не знал, на что способен этот мальчишка. Под бесформенной робой спрятаны крепкие мышцы, а в груди бьется бесстрашное сердце. Его даже Отголосок не напугал. Так что я вполне мог поверить, что себя в обиду парень не давал.

- В Провинциях нет детдомов, - заметил я. – Сироты воспитываются в семье. Либо ближайших родственников, либо друзей, либо соседей.

- Тогда почему я оказался в детдоме?

- Вообще-то, считалось, что ты погиб.

- А у меня есть родственники?

Этот простой вопрос поставил меня в тупик. Все, что я знал о семье Исчадья – то, что он был женат и успел обзавестись сыном незадолго до гибели. О других членах этой семьи я никогда не слышал.

Впрочем, едва ли кто стал бы хвастаться родством с таким магом.

- Я не знаю. Суотерри – молодая фамилия, так что, возможно, что и нет.

- Что значит - молодая фамилия? – изумился Дейнар.

- Это значит, что один из родителей одного из твоих родителей был младшим отпрыском одного из Придворных.

Он хмыкнул в ответ на столь замысловатую фразу и нахмурился:

- Но Суотерри ведь не придворная фамилия.

Разумеется, он не знал.

- Имя придворного передается по наследству от отца к старшему сыну. Младшие дети имеют право только на аристократическое окончание в фамилии – рри. А начало имени берут у супруги или супруга, если те не принадлежат знатному роду. Или принимают имя той семьи, в которую входят, если семья уже знатная.

- А если женятся младшие отпрыски придворных?

- По договоренности. Либо фамилия одного из семейств за вычетом придворного 'ан', либо совмещают две фамилии в одну.

- Это касается только имен придворных? – уточнил Дейнар.

- Да. Так что, скорее всего, один из твоих предков был просто Суоте, а второй – младшим ребенком в семье Придворного.

- У вас мезальянсы не порицают?

- Нет, - ответил я и осекся.

Раньше – задолго до войны – никому не было дела до рода сочетающихся браком. Даже Придворные не гнушались брать супругов из простолюдинов. Но сейчас… это не явно, но осуждается. И родители все чаще заключают договорные браки для своих детей. Взять меня… Хотя мой отец сам выбрал невесту – не по любви, а из расчета, но мне уже такого выбора давать не собирались. Я должен был жениться на той, кого укажут родители, и считал это вполне нормальным. Пока не встретил Тэсси.

- И правильно, - задумчиво сказал Дейнар. – Вас не так много, чтобы еще и знатностью ограничиваться. Или у магов близкородственные связи не чреваты генетическими отклонениями?

- Где ты таких слов нахватался?

- Биологию в школе изучал, - парень рассмеялся.

- Насчет отклонений не скажу, - признался я. – Но вот то, что у магов одного уровня рождаются дети того же уровня или выше – факт. А чем больше разница, тем слабее будет ребенок.

- И что, простолюдины все сплошь слабые маги?

- Нет, - хотя красные и оранжевые маги в основном рождались среди простолюдинов, но и сильных магов с простой фамилией хватало.

И это нельзя было не признать.

- Понятно. Я не знал, спасибо, - Дейнар потер лоб. – Я иногда даже не знаю, какую информацию искать.

- Это потому, что ты рос в другом обществе. Логично, что многое тебе неизвестно. А в письменных источниках упоминается не все.

- Да, а спросить не у кого, - печально заметил парень.

- Если ты не против, мы можем встречаться здесь вечерами, и я буду отвечать на твои вопросы, - я улыбнулся.

Дейнар смерил меня долгим взглядом:

- Разумеется, я не откажусь. Но вам это зачем?

- Это будет взаимовыгодное сотрудничество, - я улыбнулся. – Ты будешь спрашивать меня, а я – тебя.

- Я вдруг стал вам интересен?

- Дейн, я полагал, что имею дело с малолетним преступником. Ты не вызывал у меня сочувствия, я считал, что те, кто нарушают закон, знают, на что идут. И получают по заслугам. Но я ошибся в твоем отношении… и ты продолжаешь меня удивлять. Так что мой интерес закономерен.

- Звучит убедительно, - он снова хмыкнул. – Значит, вы больше не считаете меня преступником?

Я отвел глаза. У меня на это ушло непозволительно много времени, но я все же поверил, что Дейнар невиновен. И не лгал мне с самого начала.

Вот только для мальчишки это ничего не меняло.

- Для тебя это важно? – внимательно посмотрел я на него.

- Я понимаю, что доказывать свою невиновность бессмысленно, поэтому те, кто все же поверил, меня… воодушевляют? Не знаю, как выразить правильно.

- Я понимаю, - я кивнул. – И я тебе верю.

- Спасибо, - с чувством поблагодарил он.

А мне снова стало не по себе. Что с ним сотворили? Как у кого-то поднялась рука сделать с этим парнем такое? Почему, зачем? Его столького лишили безвозвратно, и все, что у него есть – это пять лет обучения, прежде чем его навсегда запрут в тюрьме, где ему совсем не место.

И много позже после этого разговора мне пришла в голову мысль.

А удержит ли тюрьма мага белого уровня, который уже сейчас научился заклинать через боль? И если не удержит – что с ним станет?

Может, гинн Наиде прав, и мне не стоит заниматься с мальчишкой?

Ведь это сейчас он – юный и благородный. А что будет, когда Дейнар станет старше? Когда окончательно разочаруется?

Но я оставил эти мысли. То, что парень получит здесь, сделает его сильнее и поможет выжить среди тех, кто захочет причинить ему вред.

Потому что ни на что другое его силы воли просто не хватит.

Боль убивает.

- У тебя остались друзья там, в большом мире? – поинтересовался я как-то у него.

- Друзья? Едва ли. Приятелей полно, но не друзей.

- Почему?

- Наверное, я идеалист. Думаю, что другом можно назвать только того, ради кого не трудно рискнуть. Временем, усилиями, жизнью. И знать, что ответ будет таким же. Но мне такие люди не попадались. Хотя, возможно, с моей стороны это просто эгоизм, - Дейнар улыбнулся.

Я посмеялся – эгоистом его назвать было нельзя. Но желание смеяться пропало, когда мальчишка спросил:

- А у вас есть друзья?

Больная тема. Потому что я всегда думал, что есть…

- Как выяснилось – нет, - честно ответил я. – Те, кого я считал друзьями, с кем мы выросли, были неразлучны – они все от меня отвернулись, когда отец от меня отказался. Оказывается, они все дружили с Аусверри. И только Тэссе был нужен Ардин.

Я вспомнил, как ходил от одного дома к другому, прося хотя бы приютить на первое время, помочь с работой, занять денег. И каждая захлопнутая дверь была словно нож в сердце. Мне нужна была помощь, но оказалось, что мне не на кого положиться. Тяжелый урок. Но я хорошо его выучил.

- Вы ее любите? – спросил Дейнар.

- Да, - просто ответил я.

- Это была любовь с первого взгляда?

Я покосился на мальчишку. Нет, не иронизирует – просто любопытство.

- О, нет, - я рассмеялся. – С первого взгляда там не было ничего похожего на любовь. Я счел ее доступной, а она решила, что я самовлюбленный мерзавец, и, в принципе, была не далека от истины.

- И как так получилось, что вы сошлись? – он изумился.

- Долгая история.

Но Дейнар смотрел на меня, явно приготовившись слушать.

- Ну хорошо. Впервые с Тэсси мы встретились в бистро недалеко от академии, где учились. Я сразу обратил внимание на серебряный браслет на ее запястье. Признак неблагонадежной семьи.

- У вас неблагонадежным разрешают получать высшее образование? – совершенно невежливо перебил меня парень.

- Да… - начал я и осекся.

Разрешали. В прошлом году совет внес запрет на обучение неблагонадежных в академиях. Тэсси очень по этому поводу негодовала.

- В то время это разрешалось, - поправил себя я и продолжил.

4 года назад

Девушка была чудо как хороша. Стройная, ладная, огненно-рыжая с красивым улыбчивым лицом. Я сразу ее приметил – а затем увидел серебряный браслет. Опальная…

Сразу ясно, что такая красотка привыкла зарабатывать своей внешностью. Неблагонадежные фамилии были лишены всей своей собственности сразу после войны, а обучение в академии стоит приличных денег.

Я подавил мимолетное разочарование и даже обрадовался – не придется тратить лишние усилия, чтобы соблазнить эту девицу.

- Привет, красотка, - я подошел к столику, за которым в одиночестве сидела незнакомка. – Скучаешь?

Девушка взглянула на меня удивленно:

- Нет.

Ответ слегка сбил меня с толку, но я продолжил:

- Может, развлечемся? Я все оплачу.

- Спасибо, но нет, - на этот раз она даже смотреть на меня не стала.

Я разозлился. Что она о себе думает? Я красив, богат, ухожен, девушки за мной толпами бегают, только бы я обратил на них внимание, а эта нос воротит. Да она обязана все бросить по первому моему щелчку!

- Кажется, ты не поняла, - холодно заметил я. – От таких предложений не отказываются.

Девица оторвала взгляд от книги, которую читала в ожидании заказа, и уставилась на меня своими зелеными глазищами.

- Кажется, это вы не поняли, - голос у нее тоже был красивый – глубокий и мягкий. – Мне не интересно ваше предложение.

И это ее подчеркнутое "вы" взбесило меня еще больше. В конце концов, если бы я хотел долгих игр, то выбрал бы кого-то менее доступного. Красивых девиц много, и эту я выбрал именно для того, чтобы обойтись без ухаживаний.

- Мы поедим в другом месте, отработаешь стоимость и свободна, - прямо сказал я и схватил девушку за руку, резко дернув к себе.

Ей пришлось встать из-за стола, но смотрела она на меня с гневом:

- Да что вы себе позволяете!

- Я могу позволить себе все, что угодно, - я улыбнулся холодно. – Потому что я – Ардин Аусверри.

Свое имя я произнес с гордостью. Моя семья была не просто аристократической – мы были близки к семье Аусверриан и очень богаты. И об этом знали все, так что я вправе был ожидать, что несговорчивая девица наконец осознает свое счастье и с радостью последует за мной

Но вместо жадного блеска в ее глазах все так же сиял гнев, и девушка решительно вырвала руку из моего захвата.

- Я попрошу вас удалиться, гинн Аусверри, - холод в ее словах мог посоперничать с моим.

- Соглашайся добровольно, девочка, избежишь множества проблем, - вкрадчиво посоветовал я, едва сдерживая кипящую внутри злость.

И, схватив ее за подбородок, наклонился, чтобы поцеловать.

Щеку обожгло болью, и я не сразу понял, что произошло. В изумлении уставился на девчонку и осознал – она влепила мне пощечину!

Вот же стерва!

- Ты за это заплатишь, - выплюнул я, борясь с желанием ударить ее в ответ.

Поставить на место.

- И тогда все узнают, что великолепный Ардин Аусверри девушек для себя покупает или получает силой, - неожиданно спокойно и негромко ответила она.

Я уставился на нее в изумлении:

- Что?

- Забудьте обо мне, гинн Аусверри, иначе я разорву вашу репутацию в клочья.

- Да кто тебе поверит? – презрительно скривился я.

- Хотите проверить? – она выглядела уверенной.

Слишком уверенной, чтобы блефовать.

Я на миг задумался, нужны ли мне такие проблемы. Бороться со сплетнями сложно, а если девушки будут шептаться за моей спиной…

Стать целью жадных хищниц и тратить силы, убеждая скромниц, что я не опасен? Так себе перспектива. До такого лучше не доводить. Но и оставить безнаказанной эту девицу я не мог.

- Ты еще пожалеешь, - с угрозой предупредил я и вернулся к друзьям.

Разумеется, мое возвращение было встречено смешками.

- Что, не клюнула? – хохотнул Рэй, самая большая заноза и мой лучший друг.

- Ты серьезно пытался закадрить Тэссену Кирое? – хмыкнул Бастер, голос разума в нашей компании.

- Она же… - начал было Варн, но я остановил его взмахом руки.

- Сейчас я ничего не хочу о ней слышать, - зло заявил я. – Но если эта девица думает, что такое сойдет ей с рук, она глубоко заблуждается.

- Ард, - в голосе Ленна звучало осуждение. – Не связывался бы ты. Девица отказала – имеет право. Получил ты заслуженно, не всем по вкусу настойчивость. Забудь.

Ленн был пофигистом по жизни и всегда отговаривал нас от любых действий. Разумеется, мы его никогда не слушали.

В любом случае, я не собирался отступать от своих намерений. Но обсуждать это был не готов, опасаясь не справиться с гневом. Эта наглая девица ответит за все, и не важно, помогут мне друзья или останутся в стороне.

Осторожные расспросы о Керое я начал вести уже на следующий день. Я планировал выяснить, с кем, когда и где она встречается, чтобы припереть ее к стенке. В академии очень трепетно относятся к моральному облику студентов, и, разумеется, Тэссена побоится огласки. Подобный способ заработка академия точно не одобрит.

А за мое молчание ей придется платить. Долго и усердно.

Вот только мой план провалился. Узнать хоть что-то о ее любовниках мне не удалось, хотя я раздобыл кучу других, совершенно мне не нужных сведений.

Тэссена Керое училась на целителя и была на хорошем счету у преподавателей. Прилежная и талантливая студентка, она охотно помогала страждущим, была отзывчивой, но принципиальной.

И в общем-то этот образ слабо вязался с тем, что я успел для себя придумать. Но тем страшнее для нее разоблачение.

Я счел, что, раз Тэссена так хорошо шифруется в академии, значит, со своими покровителями она встречается вне ее стен. Я даже пару раз устроил за ней слежку, но тоже безрезультатно. Я осознал, что своими силами много не найду, но привлекать профессионалов к слежке все же поостерегся. Отец узнает, ему такой настойчивый интерес к неблагонадежной девице явно не понравится.

И я решил смухлевать. Зачем тратить время, чтобы выследить девицу для неопровержимых доказательств, если доказательства можно сделать самому? Да, это подлог, но едва ли настоящие снимки сильно отличались бы. А мне главное убедить саму Керое.

Нанять актрису подходящего типажа и сделать с ней откровенные снимки не стоило особого труда, хотя потратился я изрядно. Но результат меня полностью удовлетворил. Девушка на снимках выглядела точно как Тэссена. Теперь эта наглая девица не отвертится!

Выловить Тэссену оказалось неожиданно непросто, она постоянно находилась среди людей. А мне лишние свидетели были ни к чему. Но мне повезло, однажды девушка задержалась в библиотеке, откуда ушли почти все.

- Ну, здравствуй, - я усмехнулся, остановившись возле нее.

Тэссена взглянула на меня удивленно, а затем, узнав, нахмурилась:

- Снова вы? Никак не смиритесь с отказом?

- Мне не отказывают, - уверенно ответил я. – И уже тебе придется с этим смириться. А иначе это окажется на столе у ректора.

Я бросил перед ней россыпь снимков. Керое внимательно на них посмотрела, а затем пожала плечами:

- Это подделка. А вы – еще более мерзкий тип, чем я о вас думала, гинн Аусверри.

Она не должна была так сразу понять, что снимки фальшивые. Модель очень похожа на нее, а ситуация вполне типичная для девицы такого толка. Но я не позволил себе недоумения. Так или иначе, но я дожму Тэссену!

- Если хочешь продолжить учебу, тебе придется стать очень покорной и ласковой девочкой для меня. Или ты думаешь, ректор будет разбираться, подделка ли это?

- Думаю, будет, - холодно ответила она и цапнула один из снимков. – Пожалуй, это я оставлю себе, для экспертизы. И когда личность девушки на снимке будет официально установлена, я подам на вас в суд, гинн Аусверри. За попытку шантажа, принуждение и клевету. И когда я выиграю суд, вас смешают с грязью.

- Суд? – я усмехнулся. – Неблагонадежная против аристократа? На что ты надеешься?

- На огласку, - она улыбнулась. – Вы, аристократы, трясетесь за свою репутацию. Вас не похвалит ваша семья за публичный скандал.

С этими словами она куда-то отправила выбранный снимок, лишая меня возможности отобрать его.

Я стиснул зубы. Наглая девчонка права, если предать огласке мои методы… отец будет очень недоволен. Конечно, она не выиграет суд – ее слово против моего, смешно даже. Но если прознают репортеры… А эта девка определенно постарается донести подробности до общественности.

Возможно, мне действительно не стоило бы связываться с ней. Тэссена Керое – определенно не запуганная мышка, благоговеющая перед знатной фамилией.

Вот чем я ей не понравился? Да мы бы уже разбежались, если бы она мне не отказала!

- Стерва, - выругался я.

- Подонок, - откликнулась она.

Я даже восхитился. Смелая, не боится конфликта с могущественным родом. Не даром она мне сразу понравилась. И почему она так настроена против меня?

- Не думай, что на этом все закончится.

- Гинн Аусверри. Держитесь от меня подальше, - решительно велела она, встала из-за стола и, подхватив книгу, направилась прочь.

Я молча смотрел ей вслед и старательно давил в себе восхищение. Красивая, смелая да еще и с характером. Эх, будь она аристократкой… я бы на такой женился.

А пока следовало признать, что она меня переиграла. Я потратил на снимки кучу времени и средств, но ничего не добился. Разве что теперь у нее есть компромат на меня. Конечно, я всегда сумею забрать снимок, но это все равно будет не так просто.

Скандал мне точно не нужен.

Я ведь рассчитывал, что она испугается, запаникует – и согласится на что угодно. Но как она так быстро опознала подделку? Я сгреб снимки в кулак и мелочно подумал, что могу и впрямь распространить их среди студентов. Пусть потом оправдывается, что это не она изображена.

Но мысль мелькнула и ушла. Ведь я понимал, что Тэссена в этом случае осуществит свою угрозу. А значит, мне нужен другой план.

Эта девушка станет моей, хочет она того или нет.

Я продолжал следить за Керое, оправдывая себя тем, что ищу способ отомстить заразе. Но правда была в том, что эта зараза проникла в мои мысли и прочно в них обосновалась. Видеть ее стало потребностью, с которой я не мог справиться. Я убеждал себя, что зол на Тэссену, что ненавижу ее и желаю только мести…

Но правдой это не было.

Тэссена Керое стала моим наваждением, и как я ни старался найти у нее недостатки, все было тщетно. Умница, красавица, активистка… она не боялась выражать свое мнение и отстаивать его. И даже браслет неблагонадежности ее не останавливал.

Но я отчаянно цеплялся за свои предубеждения. И в конце концов счел, что мне достаточно просто переспать с ней, чтобы выбросить эту девицу из головы. А раз она не желает этого добровольно, надо просто ее заставить. Так я смогу убедиться, что в ней нет ничего особенного, и забуду про нее.

Но взять силой магиню не так просто. Это не беспомощная человеческая женщина, и справиться с ней в одиночку не выйдет. Тем более, что у целителя наверняка есть в запасе нейтрализующие противника заклинания, с которыми моя защита может и не справиться, просто не распознав в них угрозу.

Поэтому я обратился к друзьям, зная, что они меня не сдадут. Все же мои намерения противозаконны.

- Развлечься с красоткой? – уточнил Рэй. – Почему бы и нет. Я в деле.

- Ард, ты свихнулся на этой девке, - покачал головой Ленн. – Только поэтому я тебе достану ограничитель, но участвовать в этом не буду. Закончи с ней и выбрось девчонку из головы.

- Это отвратительно даже для тебя, - поморщился Бастер. – Я в этом не участвую. И вам не советую.

- Красотка Тэссена? Я давно на нее облизываюсь, так что в деле, - Варн высказался последним.

Я почувствовал определенную досаду. Стоило для начала поговорить с Ленном, и тогда можно было бы обойтись своими силами. Но с другой стороны, ведь моей целью была месть. И в этом плане трое куда эффективнее одного…

- Бастер, ты же будешь молчать? – осведомился Рэй вкрадчиво.

- Ссориться с друзьями из-за какой-то девки? – пожал плечами тот. – Пожалуй, воздержусь. Но надеюсь, вы и сами проявите благоразумие.

Разумеется, его надежда не оправдалась. Как только Ленн раздобыл браслеты с Ограничителем, мы трое приступили к делу.

Я хорошо изучил привычки Тэссены, а потому застать ее врасплох не составило труда. Рэй усыпил ее заклятием, Варн открыл портал в безопасное место, а я защелкнул на ее запястьях браслеты.

Все. С этого момента она была целиком в нашей власти.

- Проснись, красавица, - Рэй снял с нее сонное заклятие.

Ресницы девушки затрепетали, и она осторожно приоткрыла глаза. Увиденное ей определенно не понравилось.

- Это уже переходит все границы! – заявила она гневно. – Немедленно меня отпустите!

- Конечно, отпустим, - успокоил я ее. – Но сначала… немножко развлечемся. Тебе не стоило мне отказывать, я ведь предупреждал.

С этими словами я сотворил раздевающее заклинание, выученное как раз на этот случай. Одежда Тэссены аккуратной стопкой легла к ее ногам, а сама девушка предстала нашим глазам совершенно обнаженной – если не считать браслеты на запястьях.

Я ожидал, что она испугается, начнет просить пощады или что-нибудь в этом духе. И ошибся.

Нагота ничуть не обескуражила девушку, Тэссена лишь расправила плечи и презрительно бросила:

- Это низко даже для такого, как вы, гинн Аусверри. И если вы думаете, что это сойдет вам с рук…

- Ой, девочка, - перебил ее Рэй. – Да ты сама будешь умолять нас продолжить. Мы все получим удовольствие, тебе не на что будет жаловаться.

С похотливой улыбочкой он схватил Тэссену за грудь – и отлетел к стене от моего удара.

- Ард! – зарычал он, с трудом поднимаясь – приложил я его знатно. – Это еще что за выходка?

Но я уже отменил собственное заклинание, возвращая Тэссене ее одежду, и встал перед ней, загораживая от друзей.

- Ты передумал, что ли? – предположил Варн.

- Да, - согласился я, порадовавшись сообразительности друга.

Стоило мне только увидеть, как чужие пальцы прикасаются к моей Тэссене, я осознал, что никому больше этого не позволю. Эта девушка – только моя, и никто не смеет ее трогать.

В этот момент все мои предубеждения, столь яростно культивируемая ненависть и стремление отомстить – все исчезло, оставив лишь желание защитить.

- Ард, так не пойдет, - возмутился Рэй. – Мы договорились. Ты не можешь просто заявить, что передумал! Мы тебя поддержали и имеем право на награду!

- Я оплачу вам профессионалок, - мрачно ответил я.

В словах Рэя была правда, они пошли на серьезное нарушение ради меня, а я в последний момент иду на попятный… Но я просто не мог отдать им Тэссену.

- Профессионалок мы и сами купить можем, - не сдавался Рэй. – Мы здесь ради этой сладкой конфетки и мы ее попробуем, с тобой или без тебя.

- Без обид, Ард, - поддержал его Варн.

Я не стал ждать, когда они нападут, бросил вперед щит и торопливо создал портал, увлекая в него Тэссену.

- Впечатляюще, - прокомментировала она холодно. – Но вам стоило бы создать у меня впечатление, будто вы к похищению не причастны, гинн Аусверри. Может, я бы даже купилась.

- Полагаешь, я бы устроил столь грубую инсценировку? – я хмыкнул невесело.

- От вас всего можно ждать. Снимите Ограничитель. Где вы вообще его раздобыли?

Я проигнорировал ее вопросы.

- Ты и впрямь невысокого обо мне мнения. Значит, я мог бы попытаться выставить себя с лучшей стороны?

- Я бы могла подумать, что вы способны не только на подлости, - поправила она меня. – Снимите браслеты.

- Тэссена, - я аккуратно взял ее за запястья, касаясь обнаженной кожи кончиками пальцев. – Мы не с того начали… и это полностью моя вина. Я вел себя как придурок, и ты имеешь полное право думать обо мне плохо. Но… ты нравишься мне. Действительно нравишься. Я готов взять на себя все твои расходы, ничего не требуя взамен, просто чтобы у тебя больше не было необходимости продавать свое тело. Чтобы я мог ухаживать за тобой.

- Ты считаешь меня продажной и все равно готов на ухаживания? – она приподняла удивленно бровь.

- Знаешь, я считал это препятствием для отношений, но больше это меня не волнует. Я все сделаю, чтобы тебе больше не пришлось себя продавать.

- Да я никогда в жизни не спала с кем-либо за деньги! – она вспылила и вырвала свои руки из моих.

- Но откуда у тебя деньги на учебу? – я не поверил.

- Мое обучение оплачивает Центральный госпиталь провинции, - заявила она сердито, - где я и подрабатываю в свободное от учебы время.

- Ты… - начал я неверяще, а затем закрыл лицо руками. – Вот я идиот… Самоуверенный болван!

- Какая похвальная самокритика, - Тэссена усмехнулась.

Я был раздавлен. Мне ведь и в голову не пришло, что я могу ошибаться. А ведь я мог без проблем выяснить, где работает Тэссена, если бы не уверил сам себя, что и без того это знаю. Столько времени подозревал ее в подобном… не удивительно, что она сразу распознала подделку в тех снимках. Ведь она просто не бывала в таких ситуациях.

Я отнял руки от лица и взглянул на нее беспомощно.

- Похоже, шансов у меня нет? Или все же ты сможешь сделать вид, будто мы никогда не встречались?

Не дожидаясь ее ответа, я торопливо освободил ее от Ограничителя.

Тэссена задумчиво растерла запястья.

- Хм. Довольно неожиданно видеть вас таким, гинн Аусверри... Мне казалось, вы не способны на такое поведение.

- Я могу быть славным парнем, честно. Дашь мне шанс это доказать?

- С одним условием, - ее молчание было коротким, но для меня словно вечность прошла. – Твои… приятели должны забыть то, что они видели сегодня в том месте.

Я ощутил укол стыда при мысли о том, как поступил с ней. И ведь я бы не справился с двумя, если бы оказался чуть менее расторопным. Тэссена могла пострадать ни за что.

- Будет сделано, - пообещал я.

- В таком случае, я подумаю, - она кивнула.

Я любезно открыл ей портал к общежитию, возле которого так нагло ее умыкнул. И отправился обратно, к друзьям, выполнять ее условие.

Наш разговор с Тэссеной не занял много времени, и, когда я появился в убежище, они еще толком не пришли в себя после оглушающего эффекта моей защиты.

- Ард, какого демона? – простонал Варн.

- Простите, ребята, но так нужно, - я вздохнул и использовал обескураживание – заклинание, затуманивающее память о последнем прожитом часе.

Большего и не нужно, и четверти часа с момента похищения не прошло. Вспомнить о том, что случилось, они самостоятельно не смогут, а за помощью едва ли обратятся, учитывая, что мы планировали.

- Что произошло? – задумчиво произнес Рэй, стряхивая последствия обескураживания.

- Похоже, мы недооценили гинну Керое, - лицемерно изобразил я огорчение. – В ее арсенале оказались сюрпризы. Я даже браслеты не успел использовать.

- Попробуем снова? – неуверенно предложил Варн.

Понятная неуверенность. После обескураживания состояние то еще, голова болит, в мыслях туман, ощущения как при жестоком похмелье - повторять такое не хочется. А поскольку не ясно, что случилось, то и защититься от подобного вряд ли получится.

- Знаешь, я тут подумал, - я покачал головой, - оно того не стоит. Бардин прав, я слишком зациклился.

- Так что, мы останемся без сладкого? – Рэй был искренне огорчен.

- Знаешь, дружище, - я улыбнулся, - вместо всей этой мороки пойдемте в 'Сиорию'. Там уж точно и сладкое, и на любой вкус, и без последствий.

- Тогда за твой счет! – заявил Варн. - А то встреча с этой бешеной девицей мне лично на пользу не пошла. А это ты нас втравил!

- Да не вопрос! – беспечно улыбнулся я и повел друзей в элитный бордель.

Но сам в загуле не участвовал. Перед моим мысленным взором стояла обнаженная Тэссена, и никого другого я не хотел.

Подойти к ней я решился только через неделю. Я оправдывал это желанием дать ей время прийти в себя после похищения, но на самом деле время требовалось мне. Я пытался переосмыслить наше столь неудачное знакомство с учетом новой информации. Тэссена изначально не вписывалась в тот образ, который я для нее придумал, я видел, что она не похожа на жадных продажных девиц, но старательно это игнорировал. А теперь, оглядываясь назад, смотрел уже не на нее, а на себя.

Какой же мразью я себя показал. Та Тэссена, которую я придумал, должна была воспринимать все, что я делал, с изрядной долей цинизма. Но хорошая девочка, студентка и практикантка лечебницы, какой и была Тэссена, просто не могла понять такого ужасного отношения и искренне видела во мне негодяя.

Обнаглевшего от чувства вседозволенности богатого аристократа, совершенно никчемного без своей фамилии.

И мне было стыдно. То похищение кардинально изменило мой взгляд на вещи. Я не лгал Тэссене и при желании действительно мог быть славным парнем – которого во мне пробудила она.

- Доброго дня, - я подошел к ней все в том же бистро, где увидел впервые. – Меня зовут Ардин, и я хотел бы с вами познакомиться, прекрасная гинна.

Тэссена окинула меня внимательным взглядом и едва заметно улыбнулась:

- Доброго дня. Меня зовут Тэссена, но хочу предупредить, я не заинтересована в новых знакомствах.

Это было хуже, чем я надеялся, но лучше, чем ожидал.

- Должно быть, ваши поклонники вам прохода не дают, - огорченно вздохнул я. – Но я могу пообещать не быть назойливым, если вы согласитесь пустить меня в их число.

Глаза девушки распахнулись широко-широко, мне явно удалось ее удивить. Да, я умею быть обходительным.

А затем она мягко рассмеялась:

- Вы мне льстите, гинн Ардин. У меня нет поклонников.

- Их отгоняет ваш возлюбленный? – словно зачарованный, я слушал ее смех.

- Такого не существует, - уверила она меня, здорово успокоив. – И едва ли появится в ближайшее время.

- В таком случае, - я скрыл разочарование от последних ее слов, - вы не станете возражать, если я начну оказывать вам знаки внимания?

Не стоило думать, будто она проникнется ко мне романтическими чувствами после всего, что я натворил.

- Только если вы не будете навязчивы.

Фактически мне дали от ворот поворот, но я был счастлив. Это не было категоричным запретом, а значит, Тэссена давала мне шанс.

И это куда больше, чем я смел рассчитывать.

Настоящее время

- И она вас простила? – Дейнар смотрел на меня… недоверчиво.

- Ее прощение далось мне нелегко, - признал я. – Если я пытался продемонстрировать себя с лучшей стороны, то она показала мне худшую. Но она все равно оставалась милой. И в конце концов мне поверила. Потому что я ни о чем так не жалел, как о своем поведении с нашей первой встречи.

- Она очень великодушна, - пробормотал парень. – Я бы не простил.

- Я тебя разочаровал? – догадался я.

Он помолчал, а затем признался:

- Не представляю, кем надо быть, чтобы планировать похищение девушки для изнасилования. Да еще группового.

В какой-то мере я его понимал. Я и сам вспоминал об этом со стыдом, зная, что больше никогда не совершу ничего столь же подлого. Но я изменился. А тогда… в тот момент мне это не казалось чем-то ужасным.

- Дэйн, пойми. Я был кем-то вроде Рэйчада. Богатый избалованный мальчишка, не знавший отказов. Мое будущее было предопределено с момента рождения, и я считал, что никак не могу его изменить. А потому на всю катушку использовал время своей свободы. Плюс безнаказанность. Я знал, что нужно лишь избегать шумихи, чтобы не разрушить репутацию семьи. А в остальном можно делать что угодно, нарушать закон, плевать на общественные нормы… Это здорово развращает. Но совсем безнадежным я не был, мне удалось понять, что я был не прав, и попытаться исправиться.

- У вас получилось, - Дэйнар улыбнулся.

- Хотя здесь нужно благодарить не только Тэссу, но и моего отца, - признал я.

- Почему?

- Он не смирился с моим выбором. Когда Тэсса согласилась на помолвку, он поставил мне ультиматум – или она, или семья. Я пошел против его воли, отказался от уготованного мне будущего и выбрал любовь. Едва я это озвучил, как немедленно был выдворен из дома. И, должен признать, меня это ничуть не испугало в тот момент. Я полагал, мне есть к кому обратиться за поддержкой… Но Рэй мне вообще не открыл, Варн и Бардин без объяснений захлопнули передо мной двери, а Ленн, прежде чем сделать то же самое, все же любезно сообщил, что мне не стоит рассчитывать на чью-либо помощь. Отец объявил о моем изгнании, и приличные семьи запретили своим сыновьям общаться со мной под страхом отлучения от рода. А на мое возмущение Ленн добавил, что это у меня есть уважительная причина пойти против семьи – любовь. А им следовать за мной резона нет, так как они ничего от бунта не получат.

- Они могли бы помочь и не афишируя… - Дэйнар, казалось, неприятно поражен.

- Я тоже так думал, ведь я считал их друзьями. Но они предпочли не рисковать. И, как ни печально это признавать, но до знакомства с Тэссой я поступил бы так же, скорее всего. Но в тот момент для меня это стало ударом. Я оказался без средств к существованию и без крыши над головой, те, на кого я надеялся, от меня отвернулись. Помощи ждать было не откуда, на что, собственно, и рассчитывал отец. Он полагал, что пара дней бродяжничества приведет меня в чувство и заставит вернуться с повинной. Но у меня была Тэсса. Она приютила меня, заявив, что ей нужен Ардин, а не Аусверри. Фактически, последние полгода академии я жил за ее счет, устроиться в гимназию мне удалось только перед самым выпуском. Вот тогда я понял, насколько жалок и беспомощен сам по себе… и это понимание мне не понравилось. По сути, являясь наследником Аусверри, я был никем. И мне пришлось лишиться всего, чтобы стать самим собой. Тем, кто сам решает, как ему жить. Это было непросто, но я справился.

Я улыбнулся. Поначалу действительно было нелегко. Приходилось помнить, что меня больше не оберегает семья, а значит, позволить себе наглые выходки я больше не могу. Как и сорить деньгами, которых у меня больше нет. Меня выбешивало, что я живу за счет своей девушки, и не срываться на ней за это стоило мне огромных трудов. Но я справился. Переборол себя и свой мерзкий норов, ради Тэссы, ради нашего с ней будущего. Теперь я – совершенно другая личность, и мне нынешнему никогда не придет в голову творить те безумства, что я позволял себе в юности.

И мне стыдно за себя прежнего, но я знаю, что просто не мог быть другим в тех условиях. У меня для этого не было причин. Ведь измениться можно, только если для этого есть мощный стимул, каким стала для меня Тэсса.

- А почему вы до сих пор не женаты? – вопрос для меня прозвучал совершенно неожиданно.

И я ответил то, что отвечал обычно:

- Пока я не могу дать ей свое имя. Отец не может его у меня отобрать, поскольку я единственный наследник, но право распоряжаться им я не имею. Взять имя Тэссы как наследник Аусверри я не могу. А оставаться при своем можно и без официальной церемонии.

- Она не хочет? – Дейнар для своего возраста оказался удивительно прозорлив.

- Нет. Полагает, что это лишнее. Она – девушка довольно прогрессивных нравов. Церемония – это всего лишь дань традиции, без которой вполне можно обойтись. Пустяк.

- Но вы так не думаете? – внимательно посмотрел на меня этот догадливый мальчишка.

- Я… я однажды пытался надавить на нее, и результат мне не понравился. Так что я подожду, пока она сама этого захочет, - глядя в звездное небо, озвучил я свои тайные мысли.

Я хотел видеть Тэссу своей женой – официальной, признанной. Но не собирался ее заставлять или уговаривать, потому что не хотел, чтобы она ушла от меня. А она могла… Тэсса ценила свою свободу. Наверное, больше, чем меня.

- Вы ее любите, - кивнул он. – А она вас?

- Да - уверенно ответил я. – Иначе мы бы не были вместе. Она не стала бы притворяться… Дейн, почему я вообще все это тебе рассказываю?

- Я бы сказал, это потому, что я вызываю доверие, но это будет ложью, - Дейнар улыбнулся.

Я посмотрел на него удивленно, а затем до меня дошло.

Да, бандитская внешность парня вкупе с тюремной робой и полным Ограничителем не располагала к доверию. Но вот сам он… было в юном Суотерри что-то такое, располагающее. Узнав его получше, я невольно проникся к нему доверием, сам этого не заметив.

- А раньше? – спросил я. – Раньше ты вызывал доверие?

Дейнар взглянул на меня удивленно:

- Раньше? Не знаю. Никогда об этом не задумывался. Но мне часто доверяли секреты…

- Кстати, о секретах, - вспомнил я. – Конечно, то, что я тебе рассказал – это не тайна, но мне бы не хотелось, чтобы ты об этом распространялся.

- Не беспокойтесь, гинн Аусверри, - Дейнар улыбнулся. – Даже если бы я хотел, мне просто некому об этом рассказывать.

- Хм. Кажется, ты говорил, что в последнее время тебя перестали избегать.

- Перестали, - подтвердил он. – Но приятелей мне это не добавило.

Дейнар улыбнулся, но без особого веселья. Он так и не привык к одиночеству. В большом мире таких проблем у него явно не было.

К сожалению, следовало признать, что чужой мир оказался более добр к юному магу, чем родной.

Несправедливо.

Я тоже думал, что со мной обошлись несправедливо. Отец отнял у меня все только потому, что я выбрал любовь. Но я, по крайней мере, имел выбор. И, если быть честным, вполне заслужил такую пощечину от судьбы.

А Дейнар? Ему-то за что все это? Мальчишка не виноват, что родился в семье Суотерри.

- Все еще будет, - подбодрил я его.

Хотя мы оба понимали, что не будет ничего, кроме оставшихся пяти лет обучения. А потом – тюрьма и выживание. Потому что там все будут против него.

- Спасибо, гинн Аусверри.

И я в очередной раз пожалел о том, что его определили учиться именно к нам. Потому что хотел – и не мог ничем ему помочь. Лучше бы я никогда не знакомился с Дейнаром Суотерри.

Но теперь я уже не мог отказаться от нашего знакомства. И не только потому, что парня было жаль. С ним действительно оказалось интересно поговорить.

Прежде мне не доводилось общаться с людьми из большого мира. Да, отец брал меня на переговоры, но только в качестве наблюдателя. Не скажу, что я был сильно против. К людям у меня с детства сформировалось несколько пренебрежительное отношение, как, наверное, у большинства магов. Люди в Провинциях слабы и беспомощны, им недоступны многие вещи, требующие магии. Поэтому их часто воспринимают существами второго сорта, ущербными и способными только обслуживать магов. Но и такая работа преподносится как милость, ведь магия быстрее, эффективнее и дешевле. Люди в Провинциях зависимы и давно привыкли к такому положению. Конечно, мне казалось, что и в большом мире так. А разбираться мне не хотелось.

Да, я знал, что маги многое заимствуют в большом мире, но не особо задумывался, как такое возможно, если люди никчемны.

Но теперь я мог оценить, насколько ошибался. Да, Дейнар был магом, но считал себя человеком. Он воспитывался среди людей, как один из них, и в нем не было ничего, что напоминало бы беспомощность или услужливость людей Провинций. Вне мира магии люди были совсем другими.

Полезный опыт. И я не настолько глуп, чтобы считать, что Дейнар сильно отличался от окружавших его всю жизнь людей лишь потому, что родился магом.

За ежедневными заботами время летело незаметно. Зима окончательно отступила, весна успела набрать силу, приближались лето и первые в этом учебном году каникулы. Пожалуй, это мне в работе учителем нравилось больше всего – возможность взять передышку, отдохнуть от детей и их проблем, без спешки и суеты привести в порядок накопившиеся дела, и в конце концов выбраться в отпуск, целиком посвятив себя любимой. Не скажу, что преподавание – это мое призвание, хотя и отвращения к своей работе я не испытывал. Но все же возможность на месяц забыть о детях я ценил.

И предвкушал.

Я как раз строил планы на отпуск, прикидывая, как лучше уговорить Тэсси отправиться вдвоем на море, когда магический фон гимназии буквально встряхнуло. Расслабленность мгновенно с меня слетела, я прислушался, запустил сканер – и сорвался с места одновременно с сигналом тревоги, разорвавшем тишину коридоров.

На территории гимназии было активировано заклинание поглощающей волны. Смертельно опасные чары, выжигающие магию любого, кого они заденут.

Слишком мощные, чтобы их можно было остановить. В гимназии просто нет нужного количества фиолетовых магов. А в одиночку с таким не справиться.

Я бежал к кабинету директора, экономя силы. Да, волну мне не остановить, но гимназию надо эвакуировать, а это больше сотни магов и людей, не все из которых владеют нужным заклинанием. Так что силы мне понадобятся.

- Гинн Наиде! – по дороге ко мне присоединились еще несколько преподавателей.

Директор, бледный и взволнованный, встречал нас у дверей кабинета.

- Волна идет от озера, - сообщил он. – Гинн Плейне, организуйте эвакуацию детей. У нас есть примерно полчаса, я уже отправил сигнал о помощи, но, боюсь, волна его сбила. Уводите детей как можно дальше, как только появится связь – немедленно просите поддержку. Гинны Аусверри, Леанерри, Сойше, мы идем навстречу волне и попытаемся ее задержать. Гинна Дийме, идете с нами, возможно, ваша помощь нам понадобится.

Возражений не последовало. Если сбоила связь, значит, и порталами пользоваться не стоило, слишком опасно. А полчаса для эвакуации гимназии – до смешного мало, и значит, волну нужно задержать во что бы то ни стало. Гинн Наиде позвал с собой самых сильных магов из преподавателей.

И, скорее всего, мы уже не вернемся.

Последний раз волна применялась пятнадцать лет назад. С ее помощью Суотерри уничтожил одновременно несколько сотен магов красного и желтого уровня. Остановить волну удалось усилиями почти двух десятков фиолетовых магов. Фактически это стало началом войны, против Суотерри выступили все маги… а я до сих пор помню кадры усеянной телами выжженных магов площади.

И с гимназией произойдет то же самое, если мы не сумеем дать остальным время уйти. Вот почему мы без возражений отправились следом за директором.

Нам навстречу бежали первокурсники. Видимо, у них как раз проходил урок на воздухе. Меня кольнуло тревожное чувство. Суотерри, волна… сложно не объединить их. Вот только у Дейнара, в отличие от его отца, не хватит ни сил, ни знаний, чтобы запустить волну.

Я и мысли не допустил, что волну создал юный Суотерри. И едва ли мне доведется узнать, кто это сделал.

Я готовился героически встретить смерть, глядя, как приближается огромный вал энергии. Заклинание поглощало окружающую магию, становясь сильнее и опаснее с каждым мгновением, и у нас четверых не было ни единого шанса…

И поэтому я едва не споткнулся, когда волна вдруг замерла, налетев на прозрачный силовой щит. Преграду подобной площади мне бы создать не хватило сил. Но кто мог успеть к волне раньше нас? Я прибавил шаг – и услышал крик боли.

Дейнар.

Черный маг, специализирующийся на защите. Он мог бы… если бы не был недоучкой в Ограничителе.

Я припустил со всех ног и успел увидеть, как с помощью базового поглощения Дейнар выкачивает из волны поддерживающую ее магическую энергию. И тут же вливает излишки в созданный им щит.

Изящное решение для борьбы со столь масштабным заклинанием. Вот только сейчас Дейнар пропускает через себя такие потоки магии, что Ограничитель просто спалит его.

Сумеет ли парень уничтожить заклинание прежде, чем оно его убьет?

Я лишь успел сформулировать этот вопрос, как получил на него ответ. Дейнар применил сферу уничтожения.

В глубине души я не мог не восхититься мощью этого магического дара. Все-таки потенциальный белый маг – это невероятная сила.

Волна, спеленутая в уничтожающую сферу, исчезла в яркой вспышке. И одновременно оборвался крик боли, Дейнар рухнул на землю, как подкошенный, а его преграда исчезла.

Я бросился к мальчишке, в ужасе предполагая, что он не справился с болью. Но первой возле него очутилась Эвилейн Милшерри.

Ее слова объяснили, что она тут делает – это ее бросился спасать глупый самоуверенный мальчишка. Он пострадал, серьезно – на него даже смотреть было страшно, и водяная пленка, которой я его укутал, мало чем могла помочь.

И, разумеется, не стоило рассчитывать на помощь лекаря или директора. Опасность миновала и героизм закончился вместе с ней. Теперь они думали о своем будущем, где спасение осужденного могло грозить неприятностями. И не собирались рисковать ради того, кто вообще сделал возможным это будущее.

И до встречи с Тэсси я поступил бы точно так же.

Но теперь я не считал это правильным.

Разумеется, Тэсси откликнулась на просьбу о помощи. Она стала высококлассным целителем, и, в принципе, могла не опасаться за свою карьеру. Никакие приказы совета не заставят лечебницу отказаться от такого лекаря.

Хотя я все равно поступил некрасиво, втягивая ее в это, ничего не объяснив. Впрочем, она и сама поняла, что дело нечисто, потому что мальчика попросила перенести в местный лазарет. Хотя ей было бы удобнее работать с ним в лечебнице.

- Он… выживет? – я помогал Тэссе, чем мог, но хмурое выражение на ее лице заставляло меня беспокоиться.

- Повреждения… сильные, но главная опасность – болевой шок. Я не могу его снять. Это осужденный. Ардин! – она бросила на меня встревоженный взгляд. – Почему среди учеников гимназии – осужденный? Кто он?

- Тэсси, помоги ему. Я все объясню…

- Магия тут не поможет. Открой мне портал в лечебницу.

Я подчинился без вопросов. Точно так же, как она не стала требовать объяснений немедленно.

Сейчас главное было спасти жизнь Дейнара.

Несколько томительных минут спустя она вернулась.

- Обезболивающее из большого мира, - пояснила она, вскрывая упаковку с лекарствами.

Мне доводилось видеть похожие на углубленных курсах по изучению большого мира, на которые отправлял меня отец. Так что меня не удивил укол, поставленный Дейнару.

- А это поможет? – а вот в эффективности данного метода я усомнился.

- Ограничитель блокирует только магическое обезболивание, - ответила она. – Медикаментозное снятие боли действует иначе и потому не подавляется. Просто в Провинциях привыкли все лечить магией и забывают о человеческих достижениях в медицине.

- Так он поправится? – я не стал спрашивать, откуда у нее обезболивающие из большого мира

- Да, - она устало коснулась кончиками пальцев лба Дейнара, рисуя руну.

Исцеление парня далось ей непросто.

- Спасибо, Тэсси, - я поцеловал невесту.

Но надолго отвлечь ее у меня не получилось.

- А теперь я требую объяснений.

12. Дейнар Суотерри

Пожалуй, после своего недопохищения Дэн больше всего опасался лишиться тех крох свобод, которые получил благодаря Аусверри. Пусть с иллюзорным окном, но его пристанище выглядело нормальной комнатой, жить в которой он быстро привык, а возможность покидать камеру в любое время – пусть и в пределах гимназии – он высоко ценил после нескольких недель фактического заключения в помещении без особых удобств. И потерять это было искренне жаль, тем более, что он являлся жертвой в этом нелепом "побеге".

Собственно, именно поэтому он даже не пытался хоть как-то выгородить парней, устроивших ему прогулку по джунглям. Конечно, в других обстоятельствах Дэн предпочел бы разобраться с обидчиками самостоятельно, без вмешательства взрослых. Но, увы, он слишком сильно зависел от их решения. И просыпаться в камере ему совсем не понравилось.

Дэн не думал, что с Рэйчем обошлись слишком жестоко, этому парню определенно требовался чей-то контроль. Но он опасался, что в результате группа ополчится против него, как виновника наказания.

Однако, к удивлению Дэна, все вышло с точностью до наоборот. Его не только не винили, даже напротив, словно смягчились в его отношении. Тотальный игнор закончился, и с определенным недоумением Дэн стал отмечать, что его больше не сторонятся.

Это было странно.

Он давно заметил, что его сокурсники сильно зависимы от чужого мнения, слепо следуя за лидером, выбранным инстинктивно. В основном такими лидерами являлись Тай и Рэйч, но ни тот ни другой лучше к Дэну относиться не стали. В отличие от всей остальной группы. Да и не только группы.

Но кто мог убедить остальных отказаться от бойкота? Дэн не мог определить, а потому не торопился радоваться. Конечно, ему было непросто без общения, как бы ни любил Дэн одиночество. Но он решил повременить с наведением мостов.

Тем более, что в этом плане сильно выручал все тот же гинн Аусверри, вдруг решивший стать для ученика другом.

Ардин Аусверри Дэну нравился. С ним было легко, несмотря на разницу в возрасте. Он умел слушать и охотно отвечал на многочисленные вопросы Дэна. И при этом ни разу не дал понять, что общество ученика его тяготит.

Впрочем, Дэн и не навязывался. Они все так же встречались на балконе, куда Аусверри приходил сам, и подолгу разговаривали. В один из таких разговоров Дэн с удивлением узнал, что Аусверри не всегда был хорошим парнем. Дэну было сложно представить его таким, как Рэйч, но он невольно зауважал неизвестную ему девушку, которая заставила Аусверри так сильно измениться.

А еще Дэн расспрашивал учителя об отце.

О Тамионе Суотерри в свободном доступе оказалось очень мало информации. Хотя, казалось бы, главный злодей Провинций, уж биографию-то его должны были обнародовать. Но нет, не только о нем, но и самой войне никаких подробностей Дэн не нашел. А ведь всего пятнадцать лет прошло, все свидетели еще живы. Но почему-то не стремятся поделиться воспоминаниями.

Но даже то немногое, что Дэну удалось узнать, ставило его в тупик.

Он совсем не помнил родителей, а потому просто не мог быть предвзятым, отнюдь не считая, что родственные связи обязывают его оправдывать преступника. Вот только Дэн все больше сомневался, что его отец был тем преступником, которого все вокруг в нем видели.

Все в один голос твердили, что Тамион Суотерри развязал войну; что он убил сотни ни в чем не повинных магов; что он был безумцем, жаждавшем власти и – внезапно – уничтожения мира…

Дэн слабо представлял, как могут сочетаться два последних утверждения. Да и в остальном…

С кем начал воевать его отец? Он был главой министерства, которое в то время представляло собой единственный институт власти в Провинциях. Совет девятнадцати при министерстве выполнял именно совещательную функцию, реальной власти не имея. По сути Тамион Суотерри был единоличным, хоть и выбираемым, правителем Провинций. Его кандидатуру поддержало большинство магов. Так с кем он мог начать воевать? Против кого, если большинство было за него?

Насколько удалось выяснить Дэну, хотя должность первого министра была выборной, обычно премьеры не менялись до почтенного возраста. Маги довольно инертны и консервативны, так что едва ли изменили бы свой выбор, чтобы сменить главу правительства. По крайней мере, в истории Провинций такого не было. И отсюда еще один вопрос – о какой еще власти грезил правитель Провинций?

А если он сошел с ума – почему у него были союзники? Тоже жаждавшие власти? Желающие уничтожить мир, в котором живут сами и их семьи? Ведь у Суотерри тоже была семья. Жена и маленький сын. Зачем заводить семью, если хочешь погубить мир, где они живут?

Все это было странно. И еще более странно, что таких вопросов больше никто не задавал.

По крайней мере, у Дэна сложилось такое мнение.

Все, кто при нем упоминал его отца, считали Тамиона Суотерри исчадьем зла, не видя в этом никаких противоречий. Другое дело, что с Дэном в принципе мало кто разговаривал, и толком расспрашивать ему было некого.

Библиотекарь честно сказал, что не следил за новостями в те времена, в войне участия не принимал и о причинах конфликта никогда не раздумывал. Война прошла мимо него, никак не задев, а потому ничего достоверного он сказать о тех событиях не мог. Но он лично знал Тамиона Суотерри, и не особо верил, что тот мог быть воплощением зла. Новатор, рационализатор – да, и он хотел изменить мир, но не уничтожить, а сделать лучше – по крайней мере, таким его помнил библиотекарь.

Гинн Плейне с Дэном не общался, только в рамках ежедневных поручений. Учителя чаще всего делали вид, что его тут нет, да и сам Дэн не горел желанием задавать вопросы прилюдно. Так что единственным источником информации для Дэна оставался гинн Аусверри.

Скорее даже – источником типичного мнения. Аусверри охотно говорил о том, что помнил, но вопросы Дэна ставили его в тупик. И он обычно отмахивался, заявляя, что Дэн просто пытается оправдать отца.

- Зачем мне его оправдывать, если его уже нет и я никогда его не знал? – пожал плечами парень в ответ на обвинение.

- Все дети считают своих родителей самыми лучшими, - учитель хмыкнул.

- О, у меня с этим проблем нет. Мой отец действительно был лучшим, пусть и в несколько специфичной сфере, - мрачно ухмыльнулся Дэн. – Не зря же его считают великим злодеем… Я не пытаюсь его оправдать. Я просто хочу знать правду, а то, что я про него узнаю, нелогично

- Дейн, ничего другого ты и не узнаешь. Большинство магов пострадало в той войне, и все знают, что ее начал твой отец. Никто не будет задавать вопросов, пытаясь опровергнуть очевидное. Разве что… - он осекся.

- Разве что кто?

- Неважно, - на этот вопрос гинн Аусверри отвечать отказался.

Точно так же, как и от попыток задуматься над другими вопросами Дэна.

- Ваш дед поддерживал моего отца, а вы говорили, что любили его!

- И потерял из-за этой войны! – он не скрывал раздражение. – Я до сих пор зол на него за этот выбор. Как и на виновника его смерти. Дед был единственным, кто мог повлиять на отца, после его гибели все пошло наперекосяк!

Дэн понял, что для его учителя это болезненная тема, и больше ее не касался. А еще он осознал, что другие, если вдруг он начнет подобные расспросы, будут реагировать так же. Им не нужна правда, только виновник. А зачем искать оправдания для того, кого можно просто во всем винить?

В конце концов, это самое простое – свалить вину на того, кто уже не может ответить. Дэн и сам иногда чувствовал злость на отца. Если бы не эта война, он вырос бы в Провинциях, в любящей семье, ни в чем не зная отказа. И тогда клейма Ограничителя не уродовали бы его рук. А сам он стал бы мажором не хуже Рэйча…

Но Дэн не любил сослагательное наклонение, а потому всегда пресекал подобные мысли. Что бы не сделал его отец, изменить уже ничего нельзя.

Но все же один вопрос Дэн учителю задал:

- А что случилось с моей мамой?

- Погибла вместе со всеми союзниками Суотерри. Они все находились в здании министерства, большинство – со своими семьями. И все погибли, когда здание было уничтожено.

- А как же я? – Дэн был уверен, что его мать подвергли гонениям за связь с исчадьем, и она была вынуждена уйти в большой мир, где и…

Здесь он терялся в предположениях, поэтому и спросил.

Основная версия - она оставила его в детдоме, чтобы забрать позже, когда устроится в новом для себя мире, а потом была убита тем же Вердерианом. Но, если она погибла вместе с мужем, то и Дэн должен был быть с ними.

- Считалось, что ты тоже погиб, - пожал плечами Аусверри.

- И вы не задавались вопросом, как я выжил? – полюбопытствовал Дэн.

- Нет. Все равно правды уже не узнать.

Больше подобных вопросов Дэн ему не задавал.

Дэн и сам не знал, почему это для него так важно. Ведь, даже если вдруг окажется, что его отец не виновен в тех преступлениях, которые ему приписывают, это ничего не изменит. Для него уж точно.

Ведь полный Ограничитель – это навсегда. И никакие доказательства невиновности от него не избавят.

Дэн старался не задумываться о будущем, потому что одна лишь мысль, что до конца жизни он будет заперт в тюрьме, в Ограничителе, приводила его в ужас. Жить с постоянной болью, без каких-либо удовольствий – такая перспектива действительно пугала. Поэтому Дэн старался взять от жизни все, что возможно.

И он совсем не хотел умирать.

Просто, привыкнув к постоянной боли, как-то не ожидал, что Ограничитель действительно может его убить.

В тот день ничто не предвещало беды. Теплый майский денек, урок на свежем воздухе и чудесная возможность поваляться на берегу озера, когда задание уже сделано.

Чувство тревоги заставило Дэна вскочить на ноги еще до того, как раздался первый крик. А затем он увидел, как с озера прямо на них накатывает поглощающая волна.

Гинн Аусверри рассказывал об этом заклинании на своих уроках. Вскользь – настоятельно рекомендовав бежать, если вдруг доведется с ней столкнуться. Краткое описание и рекомендация – но этого хватило, чтобы сейчас сориентироваться.

Главная опасность поглощающей волны – она подпитывается окружающей магией, выпивая ее из всех доступных источников. Это заклинание способно уничтожить всю провинцию, если его не остановить, а если доберется до открытого телепорта, то и не одну. Поэтому эта угроза являлась приоритетной для уничтожения, и шанс спастись бегством был довольно высок. Наверняка сигнал тревоги уже передан стражам.

Дэн оценил скорость волны – чуть медленнее торопливого шага. И остался на месте, пока с пляжа не убежали последние однокурсники. Глупо, ведь о нем никто беспокоиться бы не стал. Но Дэн не мог иначе. И, только убедившись, что все достаточно оценили угрозу, чтобы сбежать, сорвался с места.

Хорошая спортивная форма позволила ему легко нагнать и обогнать часть однокурсников, но далеко убежать он не успел.

Услышав девичий крик, Дэн остановился и обернулся, надеясь, что все в порядке. И досадливо цокнул языком, рассмотрев, как Эвилейн пытается поднять на ноги упавшую подругу.

Оставлять Эльзу она явно не собиралась.

Возможно, будь на ее месте кто-то другой, Дэн еще колебался бы. Но Эвилейн…

Она ему нравилась. Чисто по-человечески: честная, смелая, открытая. Она заступилась за него, когда он больше всего в этом нуждался, она не мешала ему спасать себя, даже хотела помочь – пусть это у нее плохо получилось. Она не относилась к нему, как к преступнику, даже когда все прочие его игнорировали.

А еще Эвилейн была красивой девушкой. И в этом смысле тоже ему нравилась.

Поэтому он не раздумывал, бросаясь навстречу волне, на ходу создавая защитный барьер – просто, чтобы дать подругам время уйти. Даже с поврежденной ногой.

Дэну еще не доводилось создавать столь масштабный барьер, и он не удержался от крика, когда раскалившийся Ограничитель обжег его руки. Слишком много магии, к такой боли он не привык. Но опустить барьер – и волна поглотит его, а затем и девчонок за его спиной. Волна накатила на барьер и врезалась в защиту, как бульдозер. Дэн едва удержался на ногах, уперевшись в собственное заклинание, как в стену. Боль была адская, такую не стерпеть, просто стиснув зубы. Но хуже всего – магии Дэна не хватало, чтобы удержать барьер. Она утекала слишком быстро….

Ее поглощала волна, врезавшаяся в барьер.

И Дэн прибег к базовому поглощению. Он не боялся, что магия чужого заклинания сожжет его; это был единственный способ удержать барьер. И он сработал – сначала магия пришла в хрупкое равновесие, а затем единственным источником магии для волны стал барьер, и поглощала она его куда медленнее, чем опустошал ее Дэн.

И Дэн бы справился, если бы не Ограничитель. Волны магии, проходя по рваным линиям клейма, раскаляли его все сильнее, и боль росла, распространялась по всему телу, туманя разум, оставляя лишь одно желание – бросить все, прекратить, остановить эту пытку.

Но Дэн не мог. Бросить все – значит, все пережитое будет зря. Волна снова поднимется, убьет его и девочек, если они не успели уйти достаточно далеко.

Он держался на одной силе воли, но понимал, что долго не выдержит. У каждого есть свой предел, и Дэну казалось, он давно шагнул за него. Субъективное его время растянулось в бесконечность, и был лишь один способ победить. Еще одно заклинание…

И его убьет Ограничитель.

А может, все обойдется.

Как тогда, на балу, с Отголоском. Гарантированно умереть или с долей шанса выжить.

И, в крик боли Дэн вплел заклинание сферы уничтожения.

Клеймо вспыхнуло огнем, и на этот раз боль лишила Дэна сознания. Он уже не увидел, подействовало ли заклинание.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. В беспамятстве было хорошо – никакой боли, никаких забот, никаких проблем… и выходить из этого безмятежного состояния не хотелось.

Но пришлось.

И Дэн с удивлением осознал, что боли нет.

Точнее, нет той чудовищной убивающей боли, которую он запомнил. По сравнению с ней ноющее тело воспринималось практически здоровым.

Пожалуй, Дэн уже давно не чувствовал себя так хорошо.

- Очнулся? – мелодичный голос заставил парня вздрогнуть.

Он не ожидал, что рядом кто-то есть. Повернул голову – простое движение потребовало неожиданно много усилий – и увидел молодую красивую девушку.

- Здравствуйте, - хрипло поздоровался он. – Вы кто?

- Меня зовут Тэссена Керое, я – целитель.

- Вы – невеста гинна Аусверри? – Дэн удивился.

Встретиться с ней оказалось… странно. Он столько про нее слышал и заочно хорошо знал. Но никогда не думал, что познакомится с ней лично.

- О, он про меня рассказывал? – она улыбнулась. – А мне про тебя – нет.

- Так… вроде и не должен? – Дэн озадачился.

- Про тебя – должен был, - сердито откликнулась она. – У меня просто в голове не укладывается, как можно было такое скрывать! Как ты себя чувствуешь?

Это она спросила безо всякого перехода, и Дэн растерялся.

- А… мышцы словно свинцом налиты, и туман в голове, - честно признался он. – Что с волной?

Тэссена коротко хохотнула:

- Все, как он и сказал. Не беспокойся, волну ты уничтожил.

- Никто не пострадал?

- Озеро придется восстанавливать, но маги все остались целы. Пострадал только ты и одна твоя однокурсница, она подвернула ногу во время бегства. Ты в курсе, что остановить волну в одиночку невозможно?

- Да, гинн Аусверри советовал бежать. Но Эльза не могла бежать из-за ноги, а Эвилейн не хотела ее бросать… Я должен был попытаться их спасти.

- Вытащить девочку на себе ты в качестве варианта не рассматривал? – она усмехнулась.

Дэн смутился:

- Я не… - у него была такая мысль, но он счел, что Эльза испугается, будет вырываться, и в результате они просто потеряют драгоценное время, так и не успев убежать. – Я подумал про эффект утопающего и решил, что дать им время уйти будет продуктивнее.

- Продуктивнее, - Тэссена фыркнула. – Где только понабрался таких словечек. Эффект утопающего?

- Когда человек тонет, он инстинктивно цепляется за спасающего, и может обоих утянуть на дно, - пояснил Дэн. – Я ведь осужденный. Она могла отказаться от моей помощи. А времени выяснять не было.

- Ты чуть не умер от болевого шока, - сообщила она. – Эта штука на твоих руках умеет убивать носителя.

- Я думал, что умру, - признался Дэн, поежившись при воспоминании о чудовищной боли.

Сгорать заживо ему не понравилось.

- К счастью, у меня есть доступ к медикаментозным обезболивающим, - Тэссена вздохнула. – Иначе ты бы не выжил. Магия тут была бессильна… Тяжесть и туман – последствия их воздействия.

- А разве обычные лекарства при Ограничителе работают? – Дэн удивился.

- Да. Они воздействуют иначе, чем магия. Менее эффективно, если честно, но в твоем случае и этого хватило.

- Спасибо. Вы спасли мне жизнь… - смущенно поблагодарил Дэн, чуть помолчал и добавил: - Только меня нельзя лечить. У вас могут возникнуть проблемы…

Она отмахнулась:

- Ардин мне все рассказал, не беспокойся. И проблем не будет, никакой Совет не имеет права запрещать целителю лечить. Если об этом станет известно… Хотя не только об этом. Вся твоя ситуация – это один большой вопрос к Совету.

Девушка сердито нахмурилась.

- Что вы имеете в виду? – Дэн удивился.

То есть он понимал, что с ним обошлись несправедливо, но полагал, что среди магов подобное – норма.

- Закон запрещает использовать Ограничитель на необученном маге, - пояснила она. – И дети не отвечают за родителей…

- А как же неблагонадежные семьи? – Дэн кивнул на ее браслет.

- Будь я лояльна Совету, его бы сняли, - пожала она плечами.

- А вы не лояльны? – он заинтересовался.

Ему еще не доводилось встречать магов, которых называли неблагонадежными. Но он знал, что такие маги выступают против Совета девятнадцати и не поддерживают общепринятый курс. Возможно, у них есть и свое видение войны, случившейся пятнадцать лет назад?

Не о них ли упомянул однажды гинн Аусверри?

- Мне не нравится политика, которую проводит Совет, - спокойно признала Тэссена. – На мой взгляд, они сильно злоупотребляют доставшейся им властью. Но, к сожалению, делают это скрытно. Не подкопаешься. Вот почему твой случай нельзя замалчивать. Это прямые и доказуемые нарушения. Маги должны об этом узнать!

- И что они сделают? – с сомнением взглянул на лекарку Дэн.

Он привык к реалиям большого мира, где мнение общества практически не беспокоило власти. А случись резонанс – так дело быстро замнут. И ему казалось, в магическом обществе все точно так же.

- Восстанут против Совета, - как о чем-то пустячном заявила Тэссена. – Недовольных много, но причин для возмущения вроде как нет. Ты можешь стать такой причиной.

- И снова начнется война? – тихо спросил Дэн. – Они ведь не отдадут власть просто так. И лояльных им тоже много.

- Война… - она нахмурилась. – Это неизбежно.

- И снова будут винить во всем Суотерри? – мрачно осведомился парень.

- Если ничего не сделать, это приведет…

- Пожалуйста, не нужно вмешивать в это меня, - попросил Дэн. – Для меня восстановленная справедливость ничего не изменит, и я не хочу становиться причиной войны.

Тэссена подошла к его кровати и присела рядом. Коснулась кончиками пальцев его лба, и взгляд ее стал печальным.

- Ты храбрый мальчик. И очень сильный. Ты ведь понимаешь, что, если с несправедливостью не бороться, она будет разрастаться. Иногда нужно взять на себя ответственность…

- А вы? – перебивать было невежливо, но Дэн не желал слушать слова, с которыми не мог поспорить.

Он просто не хотел становиться символом революции.

- Что – я? – опешила Тэссена.

- Вы не хотите взять на себя ответственность?

- Какую? – нахмурилась она.

- За ваши отношения с гинном Аусверри, - спокойно ответил парень.

Тэссена изогнула бровь:

- Неожиданно. При чем здесь моя личная жизнь?

- При том, что вы рассуждаете об ответственности, а сами не готовы нести ответственность за отношения с тем, чью жизнь разрушили.

- Что?! – возмущение Тэссены было совершенно искренним. – Разрушила? Да я спасла его!

- Разве? – тихо спросил Дэн. – У него была семья, уважаемое имя, обеспеченная жизнь и уверенность в будущем. Вы лишили его всего этого. И что он получил взамен? Любимую девушку, которая в любой момент может развернуться и уйти от него?

- Я не собираюсь от него уходить! – возразила она.

- Тогда почему не выйдете за него замуж? Вы считаете себя его спасительницей, а поэтому думаете, что ничего ему не должны. Что можете отмахиваться от его жертвы и делать вид, что все прекрасно. И вы не задумываетесь о том, что ради вас он отказался от фамилии и теперь считает, что вы просто не желаете связывать судьбу с изгоем.

- Но это не так! – запротестовала она, вдруг растерявшись.

- А со стороны выглядит именно так. Гинну Аусверри и так не сладко, а тут еще невеста, которая категорически не желает становиться женой…

Дэну было обидно за учителя. Услышав, что это невеста не торопится со свадьбой, он остро посочувствовал Аусверри, понимая, как того задевает такая ситуация. И мысленно не раз пенял гинне Керое за ее легкомыслие. И сейчас, в довольно пограничном состоянии, не сдержался, высказал все, что думал – в ответ на ее стремление на него надавить.

Будь Дэн в себе, ни за что не заговорил бы о таком.

- М-да, Ардин ничуть не преувеличивал, рассказывая о тебе, - девушка вздохнула. – Это очень… благородно с твоей стороны, думать о счастье Ардина. И, знаешь, я никогда не смотрела на нас с такой точки зрения… наверное, это полезный урок. Спасибо.

- Я… не хотел вас обидеть, - извинился Дэн. – Простите. Но для меня неприемлемо становиться причиной конфликта. Вы еще найдете другой повод все изменить.

Тэссена неожиданно тепло улыбнулась:

- Наверное, ты прав. Я не сержусь. И ты не сердись на меня. Просто… я излишне воодушевилась. И совсем не подумала, как к этому отнесешься ты. Мне казалось, ты захочешь справедливости.

- Но не ценой чьих-то жизней, - Дэн покачал головой и устало закрыл глаза.

На него навалилась сонливость, и открыть глаза он уже не смог, благополучно уснув.

Тэссена вздохнула, поправила ему одеяло и оставила одного. Она сделала для мальчика все, что могла, и теперь окончательное выздоровление зависело только от него.

А ей предстояло о многом подумать.

Следующее пробуждение Дэна выдалось куда менее приятным. Очевидно, действие лекарства закончилось, и Дэн чувствовал, как у него все болит. Зато прояснилось в голове, и, вспоминая разговор с Тэссеной, парень мог только сожалеть о своей несдержанности.

Несмотря на болезненные ощущения, тело слушалось куда охотнее, чем под обезболивающим. И здесь его ждало неприятное открытие.

На коже остались следы от ожогов. Не только вокруг клейма – он будто на пожаре обгорел. И Дэн вовсе не считал, что шрамы украшают мужчину, особенно такие. Его и без шрамов боялись, а от такого и вовсе шарахаться будут.

Есть от чего расстроиться.

- Здравствуй, герой, - гинн Аусверри вошел совершенно бесшумно.

Дэн снова вспомнил о разговоре с Тэссеной и смутился. Он совершенно не собирался вмешиваться в чужую личную жизнь, и теперь переживал за последствия.

- Здравствуйте, гинн Аусверри, - Дэн отвел взгляд. – Почему – герой?

- Ты спас жизнь нескольких магов, в том числе мою. А может, и нескольких десятков. То, что ты сделал… Такое не под силу никому. Но, знаешь, это не дает тебе права вмешиваться в мою личную жизнь.

- Гинна Тэссена пожаловалась на меня? – спросил Дэн.

- Нет, - Аусверри вздохнул. – Мы просто поговорили, и она призналась, что этот разговор состоялся благодаря тебе.

- Вы поссорились? – Дэн встревожился.

Он был чересчур резок с Тэссеной, и девушка вполне могла решить, что Дэн озвучивает мнение самого Аусверри. Парень не хотел становиться причиной ссоры этих двоих.

- Нет, что ты, - успокоил его учитель. – Но меня несколько шокирует, что личную жизнь мне устраивает мальчишка.

- У которого своей личной жизни нет и не будет? – слабо усмехнулся Дэн.

Аусверри отвел взгляд.

- Не будь так категоричен, в жизни всякое случается, - ободрение прозвучало не слишком уверенно.

- Да на меня теперь вообще никто не посмотрит, - пробормотал Дэн в ответ.

- Почему это? – Аусверри удивился.

- Шрамы, - коротко пояснил он.

- Не беспокойся, они сойдут, - улыбнулся учитель. – Тэсси - прекрасный лекарь.

Дэну полегчало. Ему хватало шрамов на руках, и обзаводиться новыми он точно не хотел. Пусть даже на личную его жизнь это никакого влияния оказать не могло.

Переключатель в его Ограничителе поставил на этой возможности жирный крест.

Но избавление от шрамов все равно было хорошей новостью.

- Это радует, - он улыбнулся тоже.

- Но еще пару дней тебе придется полежать тут. К сожалению, это все, что можно для тебя сделать.

- А… разве еще что-то нужно? – он изумился.

- Дейн, ты – герой. Спасение жизней заслуживает награды, но твой статус… к тому же лишнее внимание может спровоцировать общественное недовольство, а ты, кажется, против этого.

- А, вы об этом, - Дэн расслабился. – Ничего страшного, мне награда не нужна. Главное, чтобы не наказали.

- Ты… настолько дурного мнения о нашем обществе? – Аусверри выглядел изумленным.

- Почему – дурного? Меня здесь не любят. Так что… придраться ко всему можно, было бы желание. А у магов оно есть.

- Дейн, - потрясенно протянул маг. – Есть ведь элементарная порядочность. Так-то ты не обязан был спасать нас. И наказывать тебя за это – черная неблагодарность. Маги… не такие. Мы ценим жизнь. И тех, кто способен ее спасать.

- А кто запустил волну? – Дэн понимал, что не все маги одинаковы, но в благородство большинства не верил, а потому сменил тему.

Заодно напомнив Аусверри, что якобы ценящие жизнь маги без раздумий едва не уничтожили гимназию с детьми.

- Пока не выяснили, - признался тот.

- Для чего это было сделано? Напугать? Или кто-то хотел действительно уничтожить гимназию?

- Едва ли просто напугать, - Аусверри нахмурился. – Без жертв бы не обошлось. Волна создала помехи связи, к нам бы не успели прийти на помощь вовремя. Гинн Наиде собрал самых сильных преподавателей, чтобы задержать волну. Мы бы погибли.

- Но тогда имя преступника стало бы известно? – Дэн нахмурился. – Кто стал бы так рисковать?

- Никакого риска, - возразил учитель. – Волна – единственное заклинание, которое убивает без создания отголосков. Но она очень опасна и не убивает целенаправленно. Поэтому волны не используют повсеместно.

- Потому что ценят жизнь? – Дэн хмыкнул.

- Зря смеешься. Даже врага не станут убивать, если это создаст угрозу невинным жизням. Поэтому против исчадья так ополчились – он выпустил волну на магов, которые ничем ему не угрожали. Сотни погибших, бессмысленная жестокость…

Дэн недоверчиво взглянул на Аусверри:

- Мой отец без причины использовал волну против л… э… магов?

- Да. После этого его и стали называть исчадьем. Тогда никто не сумел сбежать от заклинания. Несколько сотен убитых единомоментно.

- Никто не выжил?

- Никто.

- А откуда тогда известно, что это сделал он? – нахмурился Дэн.

Аусверри взглянул на него удивленно:

- В смысле?

- Он сам взял на себя ответственность за те смерти? Или было проведено расследование? Или кто-то просто объявил его виновным?

- Совет, - неожиданно тихо ответил маг. – Убийцей и исчадьем его объявил совет. Но, наверное, они провели какое-то расследование. На пустом месте…

- Ну да, ну да, - перебил парень, скривившись. – Безупречный совет, который никогда не приговаривает без вины…

Аусверри промолчал. Да и что он мог сказать парню, невинно осужденному этим же самым советом на высшую меру наказания?

Дэн решил, что ему непременно надо поговорить об отце с Тэссеной. Она не будет слепо повторять утверждения совета, а значит, есть шанс узнать, что на самом деле произошло пятнадцать лет назад. Потому что историю пишут победители, и у Дэна имелись серьезные сомнения, что эта история соответствует действительности.

- Дейн. Я понимаю, ты не доверяешь совету. Ты видел его с плохой стороны, и теперь склонен во всех их действиях искать подвох. Но поверь, никому не было резона убивать столько магов лишь для того, чтобы очернить твоего отца. Я ведь говорил, что невинные жертвы – это повод не разжигать конфликт. И в любом случае, сейчас всей правды уже не узнать.

Спорить с ним Дэн не стал.

Его продержали в комнате ровно два дня, и единственными посетителями были Тэссена – как лечащий врач – и гинн Аусверри. Не то, чтобы Дэн всерьез думал, будто кто-то захочет его навестить или справиться о здоровье. Но… он ведь действительно спас гимназию. И двух девочек, которые точно не успели бы убежать от волны. И нескольких преподавателей, включая директора Наиде.

При этом сам едва не погиб. А никому и дела нет. Просто потому, что он – осужденный.

Дэну было бы обидно, если бы не один нюанс.

Он поступил по-геройски, но сделал это по глупости. Если бы Дэн знал, что его ждет при противостоянии волне, он бы даже не подумал вмешаться.

Слишком больно. Слишком тяжело. Сейчас он даже не смог бы объяснить, как у него получилось противостоять боли и довести заклинание до конца.

И теперь, зная о последствиях, геройствовать Дэн больше не собирался. Хватит с него.

Мысли, недостойные героя, а потому героем Дэн себя не считал. Именно поэтому не ждал и чужого признания.

Он был вполне искренен с гинном Аусверри, когда порадовался, что его не наказали.

Хотя на занятия он шел настороженным. Кто знает, вдруг его все же накажут за прогулы? Не факт, что лечение для него – оправдание за отсутствие на занятиях…

Но чего Дэн совершенно не ожидал, так это внезапно повисшей у него на шее Эвилейн.

Она бросилась его обнимать, едва Дэн переступил порог аудитории.

- Ты жив! Какое счастье! – в голосе Эвилейн было столько искренности, что парень опешил.

Он совсем не ожидал, что кто-то обрадуется его появлению, да еще так бурно.

- Дейнар, спасибо! – рядом образовалась и Эльза. – Ты спас мне жизнь! Мы пытались узнать, как у тебя дела, но безрезультатно…

- Эм… не за что, - объятия Эвилейн были эмоционально приятны, но в то же время причиняли ощутимый дискомфорт.

Поэтому Дэн мягко, но решительно отстранился. Эвилейн взглянула на него чуть удивленно, а затем и сама смутилась подобного проявления чувств.

- Мы правда беспокоились, - неловко отступила она. – Спасибо. Без тебя мы бы погибли.

- Рад, что сумел помочь, - Дэн вымученно улыбнулся и коротко огляделся.

В аудитории царила удивленная тишина. Похоже, не только Дэна поразила такая встреча. Но негодования Дэн не уловил. Да, Рэйч привычно сочился ненавистью, а Тай – демонстративно не замечал, но все остальные, пожалуй, отнеслись к нему спокойно.

Совсем не так, как в начале учебного года. Как будто привыкли к тому, что среди них учится осужденный, и перестали обращать внимание на Ограничитель.

Не то, чтобы Дэна что-то не устраивало.

Вот только благодарность девочек Дэна несколько напрягала. Потому что он знал – повторись такое, и помощи они от него не дождутся. А значит, и благодарить не за что.

Дэн предпочел бы просто сесть на свое место, и чтобы его оставили в покое, как это всегда было, но девочки не отставали, выспрашивая о самочувствии и делясь новостями. А стоило Дэну добраться до привычного места, как его взяли в оборот и другие однокурсники.

Всем было интересно, как он справился с волной.

Дэн отвечал осторожно и уклончиво, не собираясь афишировать свой магический уровень. И потому был почти благодарен Рэйчу, когда тот не выдержал и ядовито бросил:

- Да что вы его спрашиваете? Это у Суотерри семейное - пользоваться таким заклинанием, не удивлюсь, если выяснится, что он же его и запустил!

- Не говори ерунды, Рэйч! – возмутилась Эвилейн. – Волна шла с озера, а Дейнар был со всеми на берегу!

- Это он тебе так сказал? – взьярился парень. – Или ты прям глаз с него не сводила, а?

- Рэйч, не юродствуй, - поморщился один из студентов, Линс. – Сложно не заметить мага в такой одежде. Если бы Суотерри уходил, это бы все увидели.

Дэн подавил вздох. Да, в его ярко-оранжевой робе особо не спрячешься. Но, с другой стороны, это и алиби.

- Я не знаю этого заклинания, - словно бы ни к кому не обращаясь, заявил он. – И никто не стал бы меня ему учить. А для нейтрализации волны вовсе не обязательно знать, как ее запускать. Мне хватило тех знаний, что я получил в гимназии. Так что твои обвинения беспочвенны.

Он взглянул на Рэйча.

- Это ты так говоришь! – тот и не думал сдаваться.

- Это факты, остынь, Рэйч, - посоветовал Олли.

- А что, все уже забыли, как его отец убил волной сотни магов? – прорычал тот.

- Я – не мой отец, - напомнил Дэн.

- Но ты – такой же преступник!

Дэн вздохнул, признавая правоту Рэйчада. Возможно, его отец – такой же преступник, как и он сам. Осужденный невинно, потому что уже не мог себя защищать.

А Дэн еще не мог. И поэтому промолчал.

Продолжить спор им не дало появление учителя. К значительному успокоению Дэна, тот лишь отметил присутствие «прогульщика», и никаких санкций не последовало. Но лекцию парень слушал вполуха, выбитый из колеи внезапным вниманием однокурсников.

Он задумался о том, что сказал Рэйч. Конечно, тот имел в виду совершенно другое, но что, если случайно оказался прав? Ведь Дэн – не преступник, он осужден безвинно. Мог ли совет сделать то же самое и в отношении его отца? Технически – мог. И даже мотив есть – власть. Но… доказательств у Дэна нет. Он так и не решился поговорить с Тэссеной, которая и сама не особо горела желанием пообщаться. Не удивительно, после их первого разговора. Хотя не факт, что она подтвердила бы его догадки или привела доказательства. Иначе война с советом уже давно бы разгорелась.

Но куда больше парня беспокоила встреча, устроенная ему Эвилейн.

Насколько он знал, Эвилейн не была ни взбалмошной, ни импульсивной. Довольно сдержанная, она никогда не забывала о чувстве собственного достоинства, и потому подобный порыв в ее исполнении выглядел… странно. Какая-то игра на публику? Не может же быть, чтобы она переживала настолько, что просто не сдержала чувств. Такое совсем не в характере юной гинны Милшерри, да и вряд ли Дэн был ей настолько дорог.

Вот только странный ее порыв не оставил Дэна равнодушным. Она была очень женственной молодой девушкой, и игнорировать это оказалось сложно. Если бы не вплетенное в Ограничитель заклинание переключения, Дэн обязательно бы попытался сойтись с Эвилейн. Но теперь для него это было чревато, а значит, следовало держаться от девушки подальше.

Меньше всего ему нужен был физический контакт с привлекательной девчонкой. И это тоже следовало учитывать в ситуации, когда общий бойкот начал слабеть.

Не хватало ему еще и с реакциями собственного тела бороться. Достаточно с него боли.

И Дэн сам не знал, радоваться ему интересу одноклассников или огорчаться.

Впрочем, больше к нему не лезли, видимо, оценив, с какой неохотой он отвечал на вопросы. Эвилейн тоже отстала от Дэна, что его полностью устраивало. Никто из преподавателей не напомнил ему о прогуле, и парень окончательно успокоился, решив, что все это происшествие обошлось для него без последствий.

Однако последствия нагнали его совсем с другой стороны.

Дэн, с тех пор, как ему разрешили свободно перемещаться по гимназии, никогда не страдал от скуки. Свободное время он тратил на книги, бассейн, разговоры с Аусверри и – изредка – на музыку. В детдоме он научился сносно играть на гитаре, хотя и не был виртуозом, и иногда заглядывал в гимназийскую музыкальную комнату, чтобы побренчать знакомые песни. Увы, иного способа послушать музыку у Дэна не было, и он радовался, что не был меломаном, умея обходиться без любимого плейлиста.

Но порой накатывала ностальгия, и тогда он потихоньку пел сам себе, аккомпанируя на гитаре. Обычно – глубоким вечером, чтобы никто не стал его слушателем даже случайно. Но в этот раз у его импровизированного концерта нашелся зритель.

Дэн уже собирался отложить гитару, когда услышал редкие хлопки. Вскинул голову - и обнаружил в дверях комнаты Олли.

Он был близким другом Рэйча, и ничего хорошего от него Дэн не ждал. Но Олли сумел его удивить.

- Неплохо играешь, - первым нарушил тишину тот.

- Да? – недоверчиво осведомился Дэн. – Я любитель, если что.

- Да у нас все любители, - солнечно улыбнулся Олли. – Не хочешь к нам в оркестр?

- В оркестр? – парень изумился.

- Ну да. В гимназии есть свой оркестр. Не профессиональный, конечно. Но мы репетируем два раза в неделю и выступаем на всех праздниках. Да ты слышал, наверное. На прошлом балу танцевали под нашу музыку.

- И зачем вам я?

- У нас нет гитариста, - просто пояснил Олли. – Наш ушел из оркестра, у него началась подготовка к выпускным экзаменам. Так что мы ищем замену.

- Мне не обрадуются, - усмехнулся Дэн.

- Почему это?

Вместо ответа он поднял руки, демонстрируя Ограничитель, и предположил:

- Из-за этого?

Олли страдальчески поморщился:

- Знаешь, все будут так рады, что нашлась замена, что и внимания не обратят.

- А слушатели? – Дэн улыбнулся.

В отсутствие Рэйча Олли был совсем другим. Вовсе не агрессивным, даже дружелюбным. И уговаривал вполне искренне.

- Слушатели даже не видят оркестр, - отмахнулся парень беспечно. – В общем, завтра после ужина ждем тебя в репетиционной. Отказы не принимаются!

И, не слушая возражений, Олли просто развернулся и смылся из комнаты.

- Ладно, - протянул Дэн, медленно приходя в себя. – Ну и дела…

Напор Олли его изумил, потому что именно этого парня ставил ему в укор Рэйч. И, в отличие от последнего, у Олли имелись определенные причины для ненависти к Суотерри. И Дэну слабо верилось, что Олли настолько болеет душой за оркестр, что готов смирить собственные чувства. Но тогда что означает это предложение? Способ заманить его в ловушку?

Проще всего было бы отказаться, но…

Дэн заинтересовался. Не самой идеей играть в оркестре – что это вообще значит такое? – а возможностью посмотреть на реакцию учеников из других групп. Дэн понятия не имел, что думают о нем другие курсы, единственный случай, когда он столкнулся с негативом от старших гимназистов – в столовой в первый день учебного года. Тогда за него вступился гинн Аусверри, и больше подобных попыток не было. Но, если в группе его игнорировали осознанно, то старшие курсы просто могли не интересоваться осужденным-первогодкой.

В конечном счете особого значения это не имело, но Дэну было любопытно. И поэтому на следующий день он пришел на репетицию.

Впрочем, Олли не оставил ему выбора, буквально утянув за собой.

Появление Дэна в репетиционной было встречено удивленными взглядами – и только. Стоило Олли объявить, что это их новый гитарист, о статусе осужденного немедленно забыли.

И это оказался удивительный опыт. Оказывается, маги умеют быть дружелюбными, если им что-то от тебя нужно. Впрочем, стоило быть справедливым – даже не зная, насколько хорошо он умеет играть, маги выключили свое обычное высокомерие.

Оркестр включал около двадцати участников, которые постоянно перемещались по репетиционной и за ее пределы, так что точно Дэн сосчитать не сумел.

Полноценно в репетиции он не участвовал – да ее и не было. Как объяснил гинн Лейре, руководитель оркестра, репетировать нужно под конкретный набор инструментов, а без прослушивания не ясно, останется ли с ними гитара.

Игра Дэна ему неожиданно понравилась, хотя он и отметил любительский уровень.

- Впрочем, виртуозов среди нас нет, - улыбнулся гинн Лейре. – Несколько репетиций – и ты нас догонишь. Если, конечно, решишь остаться.

В отличие от Олли, руководитель оркестра на Дэна не наседал, оставив ему выбор. И, подумав, Дэн согласился.

Он порядком устал от одиночества и всеобщей неприязни, а здесь на него никто косо не смотрел, не задирал и не попрекал фамилией. Да и в целом коллектив оркестра показался Дэну довольно дружелюбным. В конце концов, уйти он всегда успеет

Гинна Лейре его решение весьма обрадовало, и о следующей репетиции он говорил с воодушевлением.

- Летний бал не за горами, так что работы предстоит много! – радостно сообщил он.

Дэна работа не пугала. Он никогда не был ленивым, а оркестр мог внести немного позитива в его довольно унылые будни.

Так что к Олли он испытывал благодарность за этот странный порыв. И потому не прошел мимо, услышав, как тот ругается с Крейном.

О том, что Дэн теперь играет в оркестре гимназии, наутро знала вся группа. Большинство к этому отнеслось спокойно, привычно возмутился Рэйч, но очередной скандал устраивать не стал. И поэтому Дэна удивило, что довольно уравновешенный Крейн, который по своей инициативе ни с кем не конфликтовал, вдруг накинулся на друга.

- Это что было вчера? – полный ярости голос Крейна заставил притормозить идущего на обед Дэна.

Парень осторожно заглянул за угол закутка, где обнаружились Олли и Крейн.

- Что именно? – тон у Олли был скучающим.

- Ты потащил осужденного за собой! В оркестр! Ты с ума сошел? Рэйч в ярости!

- Все просто. Нам нужен гитарист, а Суотерри хорошо играет.

- Олли, он – враг!

- Потому что Рэйч так сказал? – холодно осведомился парень.

- Раньше ты был с ним согласен!

- Нет. Раньше мне было все равно. Но это не значит, что у Рэйча есть право диктовать мне, как относится к другим магам.

- А ничего, что твой отец погиб на войне с Суотерри?

- Знаешь, Крейн, в моей семье не принято об этом распространяться, но я не считаю это чем-то постыдным – тот факт, что мой отец поддерживал Суотерри.

- Что?!

Дэн мысленно повторил этот возглас.

- Поэтому я не разделяю ненависти Рэйча. Я его поддерживал, пока мне было все равно, - пожал плечами Олли. – Но теперь обстоятельства изменились. И я не вижу смысла слепо следовать за Рэйчем. Он наш друг, а не хозяин. И тебе я советую об этом не забывать.

С этими словами он развернулся и пошел прочь, Дэн едва успел скрыться за углом. Ответ Крейна Олли слушать не стал – даже если тот и хотел что-то возразить.

Но Крейн промолчал. И выражение, с которым он смотрел вслед другу, заставило Дэна остаться.

Потому что это было отчаяние.

Разумеется, Дэн не мог просто отмахнуться от того, кому явно требовалась помощь. И, дождавшись, когда Олли уйдет, он и сам завернул в закуток, где все так же стоял Крейн.

- Подслушивал? – парень разозлился.

- Так вышло, - он пожал плечами, совершенно не чувствуя вины.

- Все из-за тебя! – в сердцах воскликнул Крейн.

Дэн сложил руки на груди:

- Знаешь, я не понимаю. Я ведь спас твою сестру, которая оказалась в опасности из-за твоего друга. А ты, тем не менее, продолжаешь поддерживать Рэйча, а меня ненавидишь. Почему? Ты желал ей смерти?

- Нет, конечно! – оскорбился даже Крейн. – Я люблю сестру… но она не оказалась бы в опасности, не будь тебя!

- Да, конечно, виноват я, а не твой безумный приятель, - фыркнул парень. – Так почему ты на его стороне?

- Потому что ты – преступник!

- Но ведь я – не плохой парень. Я спас твою сестру, твою одноклассницу и твою гимназию. И один из твоих друзей отказался от вражды. Так почему ты злишься на Олли, вместо того, чтобы последовать его примеру? Ты же должен понимать, что Рэйч не прав.

Дэн не любил конфликты и сейчас видел возможность разрешить один. Крейн выглядел подавленным и растерянным после ссоры с Олли, и Дэн счел, что в таком состоянии парень будет более откровенным. А еще он просто хотел помочь Крейну.

Хотя бы разобраться в себе.

- Да какая разница, прав или нет! – парень запустил пятерню в волосы, скривившись, как от боли.

И умолк, словно перебивая сам себя. Дэну стало интересно, что он собирался сказать.

- Но ведь Олли прав. Вы Рэйчу друзья, а не вассалы. И у вас вполне могут различаться мнения. Тебе не обязательно делать все, что он велит.

- Ну да, конечно, - коротко рассмеялся Крейн.

Но веселья в его смехе не было, только горечь.

- В смысле? – Дэн нахмурился. – Он что… шантажирует тебя?

Догадка мелькнула – и мгновенно оформилась в предположение. Рэйч ведь заявил, что побег осужденному устроил единолично. Но Крейн там как минимум был. И ему вполне могли так же надеть браслет контроля.

- Рэйч прикрыл меня в той истории с порталом, - хмуро поделился маг.

И вдруг до Дэна дошло.

Рэйч был ненормальным, но весьма умным парнем. Он понимал, что под контролем он ничего сделать не сможет. Но если рядом будет тот, кого не контролируют, тот, кто должен за это Рэйчу…

Да, Традерри все продумал, прикрывая друга от стражи. И его мании вполне могло хватить на…

- Это ты? – потрясенный своей догадкой, уставился на Крейна Дэн. – Волну направил ты?

- Он сказал, что это безопасное заклинание! – нервы у мага не выдержали. – Что оно просто напугает, никто не должен был пострадать! Я не знал, что в этом артефакте!

- И теперь он угрожает рассказать, что это ты ее выпустил.

- Он попросил об услуге, - Крейн привалился к стене и опустил голову. - Всего лишь активировать артефакт. Сказал, что его сразу обнаружат, ведь он под контролем. А меня никогда не найдут, потому что артефакт он уничтожит, и свидетельств не останется.

- Не уничтожил? – предположил Дэн.

- Нет. Когда я понял, что это за заклинание… Рэйч забрал артефакт и пригрозил, что сдаст его стражам. Его слово против моего… а проследить артефакт можно только у последнего владельца. И, если Рэйч скажет, что я участвовал в той истории с порталом…

Он замолчал.

- Тебя осудят, - Дэн кивнул. – Под Ограничитель. Но ты же понимаешь, что Рэйч на этом не успокоится? Он будет требовать от тебя все больше и больше. И у него будут все новые средства для шантажа. Если за первый проступок ты максимум отделался бы браслетом, то сейчас тебе грозит суд. А потом? Рэйч сделает из тебя послушную марионетку, и никто его не заподозрит. А тебя рано или поздно все равно поймают.

- И что мне делать?

- Иди к директору и во всем признайся.

- Меня посадят!

- Нет. Только осудят. Но сейчас у тебя есть смягчающие обстоятельства, - для наглядности Дэн начал загибать пальцы. – Во-первых, чистосердечное признание. Во-вторых, никто не погиб. И третье – после Отголоска и портала в историю с артефактом, который передал тебе Рэйч, поверят. Тут не только твое слово против его, но и известный почерк.

- Но я все равно виноват! Как я буду учиться с Ограничителем?

- А ты и не будешь, - успокоил его Дэн. – Необученных магов нельзя ограничивать, так что если тебя и приговорят к тюрьме, то только после гимназии. Сейчас максимум – это контролирующий браслет, а если отучишься без эксцессов, то и приговор, возможно, отменят.

- Погоди, - перебил Крейн. – А как же ты?

- А я – особый случай, - невесело хмыкнул Дэн.

- Что же ты такого натворил, что для тебя сделали исключение?

- Просто родился. Иногда этого достаточно.

- Так… слухи не врут?

- Какие слухи? – Дэн удивился.

- Говорят, тебя осудили безвинно.

- Да? Впервые слышу, - честно ответил парень.

Зато теперь стало ясно, откуда потепление отношения от его однокурсников. Кто-то распространяет слухи, что Дэн – жертва, а не злодей. Интересно, кому это понадобилось?

- Значит, это не ты их запустил? – Крейн, казалось, удивился.

- Со мной никто не разговаривал, как бы я мог? – он пожал плечами.

- Со мной перестанут разговаривать, - в отчаянии проговорил Крейн, теряя интерес к Дэну.

Собственная непростая ситуация волновала его куда больше.

- Слушай, я понимаю, что тебе страшно. Но это – лучший вариант. Если тебя сдаст Рэйч за отказ сотрудничать, то вывернет всю историю по-своему, и чистосердечного признания в качестве смягчающего обстоятельства уже не будет, а значит, судить будут строже. А если поддашься на шантаж… Крейн, только представь, что волну не удалось остановить. Несколько учителей и учеников погибли бы точно. А остальные? Если бы не успели уйти от волны? Несколько десятков погибших магов, в том числе – необученных. И все – на твоей совести, потому что ты поверил другу. Ты бы смог жить дальше, зная, сколько жизней погубил, пусть по доверчивости, а не со зла? И Ограничитель тебе бы присудили полный. А это не то, что ты хотел бы приобрести на всю жизнь, можешь мне поверить.

- Я… - он замялся. – Я подумаю.

- Только не затягивай. Поверь, это избавит тебя от множества проблем. Рэйч неадекватен, и с него станется превратить тебя в послушное оружие. Оно тебе надо?

Крейн усмехнулся и вдруг произнес:

- Спасибо за сестру.

- Был рад помочь, - улыбнулся Дэн и пошел в столовую.

Ему казалось, Крейн сделает правильный выбор, но он даже не подозревал, какие будут последствия.

Конечно, без санкций в отношении виновника обойтись не могло, даже если он пришел с повинной. Но Дэн как-то не задумывался, что виновных, в общем-то двое. И Рэйча накажут тоже.

Уже на следующий день Традерри не появился на занятиях. Зато появилось множество слухов.

Что Рэйч хотел уничтожить гимназию, и теперь его отправят в тюрьму.

Что Рэйч организовал террористическую банду, и теперь его буду судить.

Что Рэйч сошел с ума, и теперь его упекут в лечебницу.

И различные комбинации этих предположений.

В целом, почти все соответствовало правде. Как объяснил встревоженным студентам гинн Аусверри, Рэйча поместили в камеру при гимназии, откуда через несколько дней его переведут в лечебницу. А потом, если лечение подействует, Рэйч продолжит обучение, но уже в другой провинции. После обучения его дело рассмотрят в суде, и, если других нарушений не будет, все ограничится контролирующим браслетом. Если Рэйч не возьмется за ум после лечения, его ждет Ограничитель.

На фоне этих новостей появление браслета на запястье Крейна осталось практически незамеченным.

Парень был хмур и молчалив, но в нем больше не было отчаяния. Крейн сбросил груз вины, который взвалил на него Традерри. Он сделал правильный выбор и теперь за него можно было не беспокоиться. Едва ли маг позволит еще кому-то манипулировать собой.

Урок оказался суров, но действенен.

- Зачем Рэйчад это сделал? – спросил Дэн гинна Аусверри тем же вечером.

- М… он желал тебе смерти.

- Мне?!

- Да. Гинн Традерри оказался… не совсем здоров. Он одержим мыслью избавиться от тебя, именно поэтому его и отправят на лечение. А затем – в другую гимназию, чтобы снова не провоцировать болезнь.

- Моим присутствием? – догадался Дэн.

Гинн Аусверри кивнул, и парень расстроился. Он вовсе не хотел быть для кого-то триггером. Конечно, скорее всего у Рэйча изначально с головой были проблемы, и присутствие Дэна их просто выявило. Но осознавать, что ты стал причиной чьего-то безумия – то еще удовольствие.

Дэну не понравилось.

- Почему – я?

- На этот вопрос он так и не ответил, - учитель вздохнул.

- Я могу с ним поговорить?

- Не думаю, что это хорошая идея, - хмуро ответил Аусверри. – Гинн Наиде точно не одобрит. Но… Рэйчада содержат в камере недалеко от пыточной…

Дэн взглянул на него чуть удивленно, а затем улыбнулся едва заметно:

- Спасибо.

Ученикам едва ли придет в голову спускаться в подвалы, чтобы искать там провинившегося Рэйча. Но Дэн сам жил в тех же подвалах, и местоположение пыточной знал на своем опыте.

Так что вполне мог навестить заключенного, никого не ставя в известность.

И он собирался воспользоваться этой возможностью, потому что другого шанса понять, почему Рэйч настолько его невзлюбил, у него не будет.

Поэтому он не вернулся сразу в свою комнату, а отправился искать Рэйча. Много времени, впрочем, поиски не заняли.

Дэн поначалу жил в такой же камере – решетка вместо двери, минимум мебели, спрятаться невозможно. Рэйч был на виду – но и подойти к нему незамеченным бы не получилось. Впрочем, Дэн и не думал скрываться.

Как ни странно, Рэйч не выглядел обозленным или угрюмым. Он наблюдал за приближением Дэна с любопытством, но и только. И даже подошел к решетке, когда Дэн остановился возле нее.

- Пришел позлорадствовать? – почти весело спросил маг.

- Нет, - Дэн внимательно осмотрел Рэйча.

Если бы не решетка, он ни за что не подумал бы, что у парня напротив – проблемы. Даже наоборот, он, пожалуй, никогда не видел Рэйча таким спокойным и… беззаботным?

- Ах, ну да, - маг коротко хохотнул. – Ты же этот… благородный герой. Злорадствовать – это не про тебя, да?

Он даже не пытался скрыть презрительный тон. Комплиментом его слова явно не были.

- Я просто пытаюсь понять, почему ты так хочешь моей смерти?

- Ты преступник. Сын Исчадья зла. Тебе не место среди магов.

- Настолько не место, что вместе со мной ты готов уничтожить невинных? – Дэн приподнял бровь, скрещивая руки на груди.

- Конкурентов следует уничтожать любой ценой, невзирая на сопутствующие потери, - прозвучало, словно заученная фраза.

- Это я, что ли, конкурент? – изумился Дэн.

Но Рэйчад в ответ звонко рассмеялся, а затем просто развернулся, направляясь к топчану, заменявшему в камере кровать.

- Рэйчад? – не дождавшись ответа, позвал Дэн.

Тот завалился на топчан и оттуда почти весело откликнулся:

- Ты победил. Радуйся, пока можешь. Это не надолго.

Больше он ничего не сказал, а Дэн не стал расспрашивать того, кто столь демонстративно не хотел отвечать. Тем более, что Рэйч явно не в адеквате.

Ничем другим его слова было не объяснить. Не мог же юный маг из богатой аристократической семьи всерьез считать конкурентом нищего осужденного? Даже сейчас они не на равных, а после учебы – одного ждало прекрасное будущее, а второго – тюрьма. И их дороги никогда бы не пересеклись.

Какая конкуренция, о чем вы?!

Рэйчад определенно нуждался в помощи, чтобы восстановить нормальное восприятие действительности. Может, и хорошо, что ему подвернулся Дэн, ведь зациклиться он мог на чем угодно. А так – проблема выявлена практически без жертв. И у юного мага появился шанс вылечиться.

Дэн не узнал то, что хотел, но совсем бесполезным разговор не был. Благодаря этой встрече Дэн перестал чувствовать подспудную вину.

И поэтому Тайлину не удалось его застать врасплох.

В этот день Рэйча увезли из гимназии, и настроение в группе было подавленным. Все же Традерри учился с ними много лет, пусть и не был любимчиком группы.

- Доволен собой? – негромкий голос Тая заставил Дэна притормозить у выхода из аудитории.

Как ни странно, в произошедшем Дэна никто не винил. Возможно, о его роли просто не знали. О том, кто был целью безумия Рэйча, особо не распространялись, а Крейн явно не афишировал, кто подтолкнул его признаться в содеянном. Впрочем, о причинах появления у него браслета тоже судачили, ничего толком не зная.

Собственно, именно поэтому обвинительный тон Тая Дэна удивил.

- О чем ты?

- Они были друзьями всю жизнь, - осуждающе покачал головой маг. – А потом появился ты, и что в итоге? Один сошел с ума, второго взяли под контроль, а третий в тебе души не чает, забыв о старых друзьях. Доволен собой?

- То есть это я виноват? – Дэн усмехнулся. – Рэйч едва гимназию не уничтожил, но стыдно должно быть мне?

- Мы оба знаем, что он сделал это из-за тебя, - Тай прищурился.

А Дэн задумался, откуда тот это знает. Говорил с Рэйчадом?

- Не нужно делать из меня крайнего, - пожал он плечами. – Я сюда вообще-то не рвался. Так что если тебе хочется найти виновного – обвиняй того, из-за кого я здесь. Мне и в большом мире было неплохо.

- Хм, а со стороны посмотришь – такой примерный парень, даром что осужденный. А совесть не мучает.

- Потому что для этого нет причин, - раздраженно ответил Дэн.

И он уже успел себя в этом убедить, иначе слова Тая всерьез бы его задели.

- Но ведь ты разрушаешь то, что строилось годами. Вмешиваешься туда, куда не просят…

- Эй, ты ничего не путаешь? – перебил его парень, хмыкнув. – Речь все еще обо мне?

- Знаешь, в чем была ошибка Рэйча? – Тай легко отказался от попытки надавить на совесть Дэна. – Он считал, что ты действительно преступник и действовать будешь соответственно. Взять ту же волну… ее создание было бы легко повесить на тебя, если бы ты не был тем, кто ее остановил. Кстати, как тебе это удалось?

- Чудом, - холодно ответил он. – Не так уж легко, мне это заклинание неизвестно.

- Кто бы стал проверять, если есть такой удобный козел отпущения? Но главная его ошибка даже не в этом. Он совершенно не думал о том, что ты – вне наказания. Пытался подставить тебя, подвести под наказание, не понимая, что тебе ничего не грозит. Ведь ты уже приговорен к высшей мере.

- Рэйч слегка поехал крышей, так что рационально мыслить уже не мог. И к чему ты мне это говоришь?

- Чтобы ты знал, что я не совершу таких ошибок, - Тай улыбнулся.

- Ты решил объявить мне войну? – удивился Дэн.

- Нет, что ты. Это бессмысленно, что показывает пример Рэйча. Я не буду с тобой воевать… но не советую вставать на моем пути.

- Среди магов адекваты есть вообще? – проворчал Дэн. – Нужны вы мне, что ты, что Рэйч! Нашли конкурента…

Ему надоел этот бессмысленный разговор, и Дэн вышел из аудитории, оставляя Тая в одиночестве. Осведомленность мага его немного настораживала, но больше раздражала попытка лезть к нему с завуалированными угрозами. Теперь, когда агрессия Рэйча больше не отравляла ему жизнь, меньше всего парень хотел новых проблем.

13. Эвилейн Милшерри

Я очень переживала за жизнь Суотерри. Он был героем, безо всяких оговорок – бросился в безнадежный бой, чтобы спасти двух непутевых девиц, хотя легко мог сбежать, как все остальные. То, что он справился с волной – чудо, а вот то, как с ним обошлись позднее…

Я не понимала, почему так. Если бы не гинн Аусверри, его бы просто бросили умирать – того, кто спас всех! Такое просто не укладывалось в голове. Черная неблагодарность… только потому, что однажды его осудили? Но разве тот, чьи преступления заслуживают полного Ограничителя, стал бы жертвовать собой?

Нет, и это лишь подтверждало правдивость слухов о его невиновности. Пусть эти слухи распускались с моей подачи, но я и сама начала в них верить. Да и как не поверить, когда перед глазами словно застыл миг, когда этот отважный парень шагает навстречу гибели? Без сомнений, без колебаний… чтобы спасти нас с Эльзой. А ведь мы ему – никто. Не подруги, даже не знакомые. Просто учимся в одной группе. Но те, кого мы знаем много лет, просто прошли мимо, спасая свою жизнь, а он…

Наследник Суотерри, сын Исчадья, осужденный преступник – разве можно было ожидать от него такого?

И потому вдвойне горько от того, как к нему отнеслись.

Оставалось лишь надеяться на невесту гинна Аусверри, что так деловито взялась за его лечение.

Волна стала главной темой обсуждений в гимназии, а вместе с ней – и юный Суотерри. Тем более, что одним из очевидцев подвига парня являлась Эльза, с ее способностью собирать и распространять сплетни. Как и я, она прекрасно понимала, чем мы обязаны Дейнару, а потому особенно активно делилась впечатлениями о произошедшем. Конечно, слухи все равно ходили разные, и не всегда Суотерри в них выступал героем, но у Эльзы было преимущество – все происходило на ее глазах. Единственное, чего она не видела – это в каком состоянии был маг после уничтожения волны. Но Эльза разделила мое беспокойство.

- Она ведь его вылечит? – нам не сообщали новости о Суотерри, и Эльза была единственной, кто мог выслушать меня без недоумения.

- Эвви, ты же видела. Серебряный браслет. Если она возьмется за лечение, у нее будут проблемы, - Эльза моих чувств не щадила.

- Но ведь она начала!

- Может, потому, что была не в курсе? В палате его нет.

- А в комнате?

- Эвви, ты будешь смеяться, но я не знаю, где его комната. Я даже пыталась выяснить, но… такое ощущение, что никто не знает. Соседей у него точно нет.

- Так бывает вообще? Где он живет тогда?

- Это загадка, - Эльза нахмурилась. – Но вот что плохо – мы не сможем узнать, как его самочувствие.

- И жив ли он, - тихо вздохнула я.

Если Эльза не смогла что-то выяснить, значит, никто не сможет. Где он? Все ли с ним в порядке? Взялась ли за его лечение невеста гинна Аусверри? Можно ли что-то для него сделать?

Я не могла не думать о Дейнаре Суотерри. Странно; он не был мне другом, хорошим или старым знакомым, да мы даже почти не разговаривали, но ни о ком я так не беспокоилась прежде.

Он спас мне жизнь. Дважды, и оба раза не обязан был это делать. Достаточно ли этого, чтобы проникнуться симпатией к практически незнакомому магу?

В моем случае, как выяснилось – достаточно. За два дня, прошедших с волны – два дня, заполненных гулом слухов без грамма официальной информации – я извелась настолько, что не сумела сдержать чувств, когда на пороге аудитории появился Суотерри – живой и здоровый.

Не веря своим глазам я бросилась к нему – и обняла, не в силах справиться с той бурей чувств, которую всколыхнуло его появление. Радость, благодарность, беспокойство, облегчение – все сплелось в тугой клубок эмоций, едва не выплеснувшихся слезами. К счастью, рядом была Эльза, и ее голос немного привел меня в чувство.

Я даже нашла в себе силы разжать объятья, хотя на короткий миг мне показалось – стоит опустить его, и Дейнар просто исчезнет…

Но он остался, стоял, почему-то смущенный, и отвечал на вопросы коротко и настороженно.

Не только на наши с Эльзой вопросы. Остальным тоже было интересно, как ему удалось остановить волну и зачем он вообще так рисковал. Все словно забыли, что он осужденный, и смотрели с любопытством – и восхищением.

Потому что то, что он сделал, не могло не восхищать. И только Рэйч глядел на него волком, но его нелепая попытка во всем обвинить Дейнара не встретила в группе поддержки. Может, к Рэйчу бы и прислушались, не будь Суотерри тем, кто остановил волну.

А вот сам герой предпочитал отсиживаться в своем уголке, вовсе не стараясь пожинать плоды подвига. Скромный…

В гимназии снова рыскали законники, пытаясь обнаружить злоумышленника, а наша жизнь постепенно входила в привычную колею. Пока перед самыми каникулами не произошло очередное потрясение.

А началось все с того, что Олли пригласил Дейнара играть в оркестре. Причем сделал это совершенно демонстративно, чуть ли не силой уведя за собой на репетицию. Конечно, Рэйч был в ярости. И ничуть этого не скрывал, в голос клеймя Олли предателем. Мрачный Крейн поддакивал рядом. Сколько их знаю – эти трое всегда были вместе, и их ссора стала чем-то из ряда вон выходящим.

А потом Рэйча арестовали ни много ни мало – за создание волны, едва не погубившей нас с Эльзой. И гимназию заодно.

Это просто не укладывалось в голове. Зачем он это сделал? Да, Рэйч никогда не был примерным мальчиком, и однажды я видела, как он собирался убить мага, но… как он мог быть настолько жесток? И почему этой жестокости за ним никто прежде не замечал?

Но самое странное, что огласке это не предали.

В связи с другими происшествиями волну в гимназии освещали весьма широко, хотя о Суотерри так никто и не упомянул. По официальной версии, с волной удалось справиться героическими усилиями магов гимназии. Об истинном герое так никто и не узнал. Как и о виновнике. И это показалось мне странным, ведь на суде имя Традерри все равно прозвучит.

- Сомневаюсь, что дойдет до суда, - пожала плечами в ответ на мои сомнения Эльза. – Его же собрались лечить. Потом – обучение, а там все забудется. Традерри от прошлого-то скандала еще не оправились, куда им еще один?

- Какого скандала? – не поняла я.

- Эвви, - с укоризной посмотрела на меня подруга. – Тот скандал, шесть лет назад. Когда мать забрала Рэйча у отца, после того, как тот чуть его не искалечил. Не помнишь?

- Нет, - я нахмурилась, пытаясь припомнить.

- Рэйч тогда после каникул еще месяц не появлялся в школе. А когда вернулся – его как подменили! Он же до десяти лет лучшим учеником в классе был. Во всем – вне конкуренции. А в тот раз его Тай обошел. И за это отец Рэйча чуть не убил. Говорили, гинне Традерри пришлось бежать с сыном чуть не в неглиже, потом был развод, скандал, долгое лечение. А когда Рэйч вернулся в школу, он на учебу наплевал. И не только на учебу.

К своему стыду, я действительно не помнила этот эпизод. Рэйч никогда меня особо не интересовал, он просто был, и за перипетиями его жизни я не следила. Но, если парень действительно рос в тени тирана-отца, требовавшего от него совершенства во всем, не удивительно, что у Рэйча проблемы с психикой.

Мне даже стало его жаль, несмотря на то, что мы с Эльзой едва из-за него не погибли. Возможно, лечение действительно ему поможет. Мне не хотелось верить, что Рэйчад безнадежен.

Еще одним потрясением стал медный браслет на запястье Крейна. И парень упрямо молчал о причинах его появления. Даже Эльзе не удалось выяснить, в чем он провинился. И его можно понять – кому хочется признаваться в своих проступках?

Но, несмотря на все эти потрясения, жизнь продолжалась. Приближались каникулы, а вместе с ними – экзамены, к которым нужно успеть подготовиться. Первые экзамены в гимназии! Слишком сильное переживание, чтобы беспокоиться о чем-то еще.

Не удивительно, что к концу экзаменационной недели мы были выжаты, как лимон. И Эльза взмолилась:

- Эвви! Давай отвлечемся? Видеть эти конспекты уже не могу!

- Остался последний экзамен, Эльзи! – возмутилась я. – Если мы его не сдадим, о каникулах можно забыть!

- Пара часов! Давай сходим в бальную залу? После каникул начнется подготовка к летнему балу, в залу будет не попасть. Давай подготовим схему танца?

- Сейчас?!

- Это займет от силы пару часов, Эвви! Мы отвлечемся, сделаем полезное дело и успеем подготовиться. А? Соглашайся!

Признаюсь, я тоже устала. И предложение подруги развеяться ненадолго мне понравилось. Поэтому я не стала возражать, отложила конспекты и вслед за Эльзой отправилась в бальную залу.

Увы, впечатление от нашего первого бала было сильно подпорчено усилиями Рэйчада, а летний праздник уже требовал от нас не только присутствия, но и участия. Не то, чтобы мне это не нравилось, но теперь для подготовки к балу недостаточно пошить платье. И Эльза права, репетиции в зале после каникул будут строго регламентированы. А если заранее составить схему танца, можно будет обойтись и без посещения залы. Ничего сложного мы с Эльзой все равно не планировали.

- Все-таки не представляю, что было в голове у Рэйча, когда он решил испортить бал равноденствия, - входя в залу, проворчала Эльза и вдруг замерла, умолкнув.

Удивленная, я выглянула у нее из-за плеча и охнула, увидев то же, что и она.

Посреди бальной залы мерцала идеальная сфера где-то в полметра диаметром. Периодически по ее поверхности пробегали короткие молнии.

Осторожно я взяла Эльзу за руку и потянула назад в коридор. Еще более осторожно закрыла за нами дверь и уставилась на подругу.

- Это… бомба? – слабым шепотом спросила Эльза.

Я кивнула растерянно. Бомба… в гимназии? Откуда? И главное – что делать?

- И что же теперь делать? – эхом повторила мои мысли Эльза.

Я с силой потерла лоб, пытаясь привести мысли в порядок. Первое – в радиусе действия бомбы нельзя применять заклинания. И артефакты. И магам тоже лучше держаться как можно дальше от бомбы, потому что это заклинание способно сдетонировать в любой момент, в ответ на какое-нибудь магическое колебание.

В гимназии, полной магии, она может взорваться в любую секунду. Лучшее, что можно сделать – это бежать, потому что промедление может стоить нам жизни. Но пока неизвестен радиус поражения этой бомбы, бегство может означать лишь отсрочку гибели. Но даже если и нет, то как же остальные? Ученики, преподаватели? Они погибнут, если их не предупредить. И это – второе.

Нет, нас никто не осудит, если мы с Эльзой просто сбежим, спасая свои жизни. Но… мне вспомнился Дейнар. Его бы тоже не осудили. А мы с Эльзой были бы мертвы. И теперь я просто не могла поступить столь эгоистично.

- Надо предупредить кого-то из преподавателей, - твердо сказала я. – А затем – бежать.

- Думаешь, это поможет?

В свое время брат много рассказывал мне про бомбы – стихийные заклинания, образующиеся случайно в случайных местах. Зачастую – после сильных магических возмущений, когда Отголосок был уничтожен, а магия в порядок не пришла. По словам брата, бомбы могли уничтожить целую провинцию, если их вовремя не обезвредить. К счастью, обычно их обнаруживали до взрыва.

А Эльза о бомбах знала от меня, потому что меня в свое время рассказы брата сильно напугали. Но я никогда не думала, что столкнусь с бомбой.

- Поможет, - решительно объявила я. – Поторопимся.

Проблема была в том, что уже наступил вечер, а значит, учителя уже ушли. Как и директор. Конечно, в гимназии имелся жилой корпус для дежурных преподавателей, но я не знала, как туда попасть.

То есть… я знала, где расположен этот корпус, но никогда там не бывала. Нужен ли для этого пропуск? Или разрешение? Можно ли связаться с дежурным без магии? Даже в отдалении от бомбы использовать магию было страшно.

Убегать по серпантину коридора, уводящего от бальной залы, грозило превратиться в дурную привычку. Этак я себе боязнь праздников заработаю. Может, перевестись все-таки в другую гимназию? Еще только первый триместр первого курса, а я уже трижды чуть с жизнью не попрощалась! Причем третий раз еще не факт, что выживу.

Как же спокойно жилось в школе…

Мы с Эльзой бежали на пределе возможностей, но наши возможности были не особо велики. Ни я, ни она не блистали на физической подготовке, и бег вверх по серпантину, а потом по лестницам и дорожкам парка, дался нам непросто. У дверей преподавательского корпуса мы остановились, тяжело дыша. Лично мне хотелось упасть и умереть… и довольно иронично, что сделать это мешал мне именно страх смерти.

Двери корпуса оказались заперты. Ожидаемо…

- И что теперь? – Эльза растерялась.

Я пожала плечами и забарабанила в запертую дверь. Наверное, прошло совсем немного времени, но мне показалось, минула вечность, прежде чем дверь открылась.

- Ой, гинн Аусверри! Здравствуйте! - смутилась Эльза.

Я подумала, что нам повезло, что сегодня дежурит именно он, и выпалила вместо приветствия:

- В бальной зале бомба! Огромная!

- Что? – удивленно уставился он на меня.

- Да, бомба! – подтвердила Эльза. – Мы пошли в залу порепетировать, а там – она! Здоровенная! Диаметром не меньше полуметра!

Все это она выпалила на одном дыхании, и с каждым словом гинн Аусверри все больше хмурился.

- Так, я вас понял, - кивнул он. – Панику не разводите, отправляйтесь к себе и никаких артефактов. Мы со всем разберемся. Уяснили?

Мы синхронно кивнули и развернулись в сторону общежития. Но уже на полпути авторитет учителя ослаб, и ко мне вернулась способность мыслить здраво.

- Мы сделали все от нас зависящее, так что самое время бежать.

- Из гимназии? – уточнила Эльза, а когда я мрачно кивнула, охнула: - А как же остальные? Пешком мы далеко не уйдем, а чтобы вызвать машину, нужно использовать артефакт… А если это спровоцирует взрыв? И сами погибнем, и других погубим!

- И что предлагаешь? Ждать смерти? Что они смогут сделать? Брат говорил, чтобы бомбу уничтожить, нужна на сто процентов сработанная команда, потому что малейшая рассинхронизация заклинаний спровоцирует взрыв! Ты думаешь, наши преподаватели сумеют произнести обезвреживающие заклинания, как один маг?

Я осеклась.

- Тогда зачем мы их предупреждали? – растерялась Эльза. – Если они все равно ничего не смогут сделать?..

Я едва не буркнула, что для очистки совести, но меня уже целиком увлекла другая мысль.

- Надо вернуться и спросить, где комната Дейнара.

- Что? – изумилась подруга.

- Он справился с волной, значит, и с бомбой справится, - озвучила я свою мысль. – У него проблемы с синхронизацией заклинания не возникнет. Просто его нужно найти и привести в залу.

- Я… знаю, где он живет, - неожиданно смутилась Эльза.

- Знаешь? – я удивилась.

- Да… я как-то за ним проследила.

- Эльзи! – я всплеснула руками. – Меня иногда пугает твое стремление все знать… а мне почему не сказала?

- Потому что тебе это не понравится, - она вздохнула. – Идем.

Но пошли мы почему-то не к общежитию, что было бы логично, а к главному зданию гимназии. А там Эльза повела меня опять-таки почему-то в подвал.

- Ты точно знаешь, куда идти? – усомнилась я.

- Да, - грустно откликнулась она. – Я же предупреждала, что тебе не понравится.

Мы спустились по лестнице в довольно просторную, но пустую комнату, из которой выходили несколько коридоров. В один из таких меня Эльза и потащила.

С изумлением я обнаружила, что пришли мы к тюремным камерам. Входы в них перегораживали решетки, за которыми находились небольшие совершенно пустые клетушки.

- Дейнар живет здесь? – в ужасе уставилась я на Эльзу.

Хотя… он ведь осужденный, не удивительно, что его поместили в камеру. Но это так… несправедливо!

- Да, - она вздохнула. – Точнее, здесь.

Эльза указала на вполне обыкновенную дверь, выглядевшую здесь довольно чужеродно. Но меня это обрадовало – по крайней мере, в приватности Дейнару не отказали. Возможно, и внутри все не так плачевно.

Я осторожно постучалась в дверь. Мне не открыли, и я постучала настойчивее. И снова безрезультатно.

Я нахмурилась и заколотила со всей силы. Где его носит, завтра экзамен! Все нормальные ученики сидят по комнатам и готовятся!

- Эвилейн?

Дверь распахнулась совершенно неожиданно. И я, обо всем позабыв, уставилась на парня, застывшего в дверях.

Дейнара я привыкла видеть в робе и не имела ни малейшего представления, что скрывает эта бесформенная одежда. А теперь мой взгляд жадно блуждал по обнаженному торсу парня. Мускулистые руки, кубики пресса, широкая, хорошо развитая грудь… о, посмотреть было на что.

Хорошо еще, что штаны он надеть додумался.

- Эвилейн, - он позвал настойчивее. – Что ты здесь делаешь?

- А? – я очнулась и смутилась. – М… извини, что так поздно, но… нужна твоя помощь. В бальной зале.

- Сейчас, оденусь, - кивнул он и закрыл дверь.

- Эвви, ты видела? – восторженно запищала Эльза. – Какое тело!

К сожалению, я видела. И мне почему-то совсем не понравилась реакция подруги.

- Эльзи, ты же влюблена, нет?

- Но не ослепла же! Ах, красавчик!

В этот момент Дейнар вышел из своей комнаты - или камеры? – и Эльза умолкла.

Удивительно, но Дейнар не стал расспрашивать, что случилось, и какого рода помощь от него требуется. Поразительная отзывчивость! Но это вполне присущее ему свойство – Суотерри всегда помогал, когда в этом кто-то нуждался.

Я ни на мгновение не усомнилась, что он впряжется в обезвреживание бомбы.

Возле бальной залы уже стояли взрослые. Гинн Наиде, гинн Аусверри, почему-то со своей невестой, гинн Плейне и еще один незнакомый мне мужчина – он у нас не преподавал. Все они выглядели озабоченными и встревоженными, тихо переговаривались и даже не пытались зайти в залу.

- Девочки? – первым нас заметил гинн Аусверри. – Я же сказал вам идти в общежитие… Дейн?

- Мне сказали, нужна помощь, - с недоумением отозвался Дейнар.

Взрослые переглянулись.

- Разве он справится? – с сомнением спросил незнакомый преподаватель.

- Если кто и справится, то это он, - гинн Аусверри отвел взгляд. – Здесь важен не опыт, а сила.

- Какая сила у осужденного? – пробормотал директор.

- Дейнар – необученный черный маг, - неохотно объявил Аусверри.

Мы все уставились на Суотерри. Черный маг?! Не удивительно, что он в одиночку сумел остановить волну…

Необученный?! Это разве не значит, что он – потенциально белого уровня?

И я не единственная, кто это осознал. Дейнар под нашими взглядами поежился и угрюмо спросил:

- Так вам что от меня нужно?

Первым в себя пришел директор.

- За этой дверью – бомба. Она может взорваться в любой момент. От любого использования магии. Поэтому мы не можем позвать помощь. И эвакуироваться тоже не можем. Бомбу можно обезвредить, но для этого нужны минимум трое фиолетовых магов или один черный… Нас достаточно, но мы не специалисты. Если мы ошибемся и не сумеем произнести защитное заклинание синхронно, бомба взорвется. И мы все погибнем. Поэтому… если ты действительно черный маг, было бы гораздо безопаснее обезвредить ее с твоей помощью.

- Сила нужна, да? – Дейнар перевел взгляд с директора на Аусверри и обратно, а затем сложил руки на груди: - Знаете, я, пожалуй, не буду в этом участвовать.

- Что?! – прозвучало вразнобой.

Да, я бы им не доверила синхронное чтение заклинания.

- Почему? – спросила я.

Ведь это было так на него не похоже.

- Потому что это больно.

- Ты испугался боли, и поэтому готов всех нас обречь на гибель? – Эльза на удивление точно выразила мои мысли.

- Так-то я и сам буду среди этих всех, - заметил он. – И да, отдуваться ради всеобщего блага я больше не хочу. Мне же помогать не особо стремятся.

Он взглянул на гинна Наиде. Тот поджал губы, а я удивилась – Дейнар ведь без сознания был, когда директор отказал ему в исцелении. Как он узнал?

Но удивление было мимолетным, потому что я едва справлялась с возмущением.

- Но ведь ты остановил волну!

- Тогда я не знал, что меня ждет. Теперь знаю. И повторять не хочу. Уверен, вы справитесь и без меня.

Он развернулся, собираясь уходить.

- Дейн! – заговорила Тэссена, невеста гинна Аусверри. – Подожди.

- Вы ничего не сможете сделать, - через плечо бросил он.

- Я не смогу убрать боль, но… есть одно заклинание, оно не очень мощное и можно попробовать рискнуть... Оно разделит твою боль между всеми нами. Она не исчезнет, но станет в несколько раз слабее.

- И вы все будете чувствовать то же, что и я?- с сомнением обвел нас взглядом Дейнар.

- Да, - твердо ответила Тэссена.

- Это риск, - нахмурился гинн Наиде.

- Все – риск, - неожиданно заговорил гинн Плейне, до этого молчавший. – Вы трое не сможете произнести заклинание в одном темпе, одновременно начав и завершив. Специалисты для этого тренируются годами. Гинн Суотерри не сможет заклинать через Ограничитель, если его не подстраховать. А разделение боли может спровоцировать взрыв. Но это единственный вариант, который дает нам шанс спастись.

- Вы так уверены, что я соглашусь? – Дейнар все еще смотрел на директора.

- Дейн, - мягко заговорил Аусверри. – Будет легче, чем тогда. И в этот раз… - он покосился на гинна Наиде. – В этот раз тебя поддержат.

- Не нужно делать из меня чудовище, Ардин! – вспылил вдруг тот. – Я просто… не хочу проблем! А они сыпятся и сыпятся… Я уже не знаю, что делать.

- Может, то, что вы делаете обычно, гинн Наиде? Не бросать попавших в беду? – гинн Аусверри загадочно улыбнулся.

Я не очень поняла этот диалог, но, судя по тому, как вдруг успокоился директор, смысл в словах преподавателя был.

- Вы правы, гинн Аусверри. Я попробовал иное, и мне не понравилось. Гинн Суотерри. От лица гимназии я прошу вашей помощи и обещаю все возможное содействие с моей стороны.

- Возможное, - хмыкнул парень и, наконец, взглянул на Тэссену. - Хорошо. Давайте попробуем это ваше заклинание.

Девушка кивнула и обвела нас серьезным взглядом:

- Если кто-то не желает в этом участвовать, можете уйти. Приятными ощущения точно не будут.

Думаю, ее слова больше относились к нам с Эльзой, для нее мы – еще дети, к тому же девочки. И, если честно, мне совсем не хотелось разделять боль Дейнара. Я помнила, каким он был после волны – скорее мертвый, чем живой, и выжил он чудом – и стараниями гинны Тэссены. Меня пугала мысль пережить нечто подобное, но… если я уйду, то оставшимся будет больнее. Дейнару будет больнее, а ведь он пострадал, чтобы спасти меня. Я просто не имела права уйти, трусливо взвалив проблему на чужие плечи. Ведь от этого зависела и моя жизнь в том числе.

Нет, определенно, надо переводиться в другую гимназию.

- Я остаюсь, - в моем голосе было куда больше твердости, чем я чувствовала.

- Я тоже, - куда менее уверенно поддакнула Эльза.

В этот момент я ощутила гордость за подругу. Ей ведь тоже очень страшно, и она не привыкла к подобной ответственности. Милая, беззаботная птичка – в трудную минуту она осталась рядом, поддерживая мой выбор.

Я взяла ее за руку, легонько пожав, подбадривая.

Разумеется, никто из взрослых не ушел.

Дейнар смотрел на все это с мрачным весельем, словно знал что-то такое, о чем мы не догадывались. А затем, повинуясь Тэссене, мы все взялись за руки, и она начертила замысловатые руны.

Я зажмурилась, ожидая неминуемого взрыва, но бомба никак не отреагировала на сотворенную магию. Я тихонько выдохнула, охваченная робкой надеждой, что все будет хорошо.

Только вот в руках – от запястий и до локтей – поселился какой-то неприятный зуд. Он с каждой минутой становился сильнее, вызывая тянущую противную боль. Я огляделась и поняла, что остальные испытывают то же самое, если судить по осторожным жестам.

Неужели Дейнар испытывает такое постоянно? Даже не такое – в восемь раз сильнее?

Наблюдающий за нами Дейнар едва заметно ухмыльнулся и деловито спросил:

- Так чем ее обезвреживать?

Я тихо охнула. И правда, никому и в голову не пришло, что он может просто не знать нужного заклинания. И как тогда быть?

- Сфера уничтожения, - ответил гинн Аусверри. – Ты ей владеешь.

- Хорошо, - парень кивнул. - Тогда можем заходить.

Откуда гинн Аусверри знал, что это заклинание известно Дейнару? И где его мог выучить осужденный? А главное – как? Он ведь даже не заклинает, а мне больно так, что хочется поскорее все прекратить. Для обучения такому мощному заклинанию пришлось бы вытерпеть сильнейшую боль, а Дейнар боится боли. Ведь этим он аргументировал свой отказ помочь?

Эти вопросы вертелись у меня в голове, но заговорить я не решилась. Мы вошли в бальную залу, и мне показалось, что за время нашего отсутствия бомба словно бы увеличилась в размерах, а молнии на ее поверхности начали мелькать чаще. Все же наше появление и творимая рядом магия не остались без последствий.

- Ну что же, - пробормотал Дейнар себе под нос, – приступим.

Он зашагал к бомбе, по пути вскинув руки и начиная рисовать руну. Одновременно он произносил слова заклинания – и в ответ бомба будто пошла трещинами. И взорвалась, едва отзвучало последнее слово заклинания.

Наверное, это было красиво – взрыв магии внутри непроницаемой сферы, созданной, чтобы уничтожить заключенную внутри нее силу. Вот только любоваться этим зрелищем я не могла.

Я кричала.

Кричала от боли, словно пламенем объявшей мои руки. Их словно пожирал огонь, и я не знала, как это можно вытерпеть. И как остановить эту боль, я не знала тоже.

Рядом рыдала Эльза – она мешком свалилась на пол, прижимая к животу руки.

Взрослые… оказались более терпеливы и просто морщились, сдерживаясь. Дейнар же словно и не чувствовал боли, достал мажистик и что-то начаровал, от чего боль стала будто бы меньше.

Как он может вести себя, словно ничего не происходит? Мы все чувствуем боль одинаково… и я даже представить не могу, какой должна быть эта боль, если ее усилить в восемь раз.

Чудовищно.

Как же наивно и глупо было винить Дейнара в том, что он испугался боли. Оказывается, до этого момента я и не знала, что такое настоящая боль.

К Дейнару подошла Тессена, и в ее руках мелькнул незнакомый мне предмет. Из него через тонкую иголку она что-то ввела Дейнару под кожу.

Боль начала утихать.

Целительница позаклинала что-то над руками Дейнара – страшными, обожженными – и его раны окутало серебристое сияние.

Боль не исчезла, но стала терпимой.

- Дейнар, прости меня, - Эльза плакала, все так же сидя на полу. – Я не представляла, что это вот так…

- Я не в обиде, - легко отмахнулся он. – Смотрите, какая красота.

Яростно бушующее магическое пламя внутри постепенно сжимающейся сферы действительно выглядело красиво. И невольно заставляло задуматься, что вот так же бушевать оно могло и вокруг нас. Если бы не Дейнар.

- А почему вы не вкололи обезболивающее сразу? – вдруг спросил он.

- Оно затормаживает реакцию, а тебе нужна была ясная голова, - отчего-то смущенно ответила Тэссена.

- Понятно, - с каким-то странным выражением произнес Дейнар, все еще глядя на сферу.

Сияние вокруг его рук медленно угасало, и за ним уже можно было разглядеть хорошо поджившие раны.

Я до боли прикусила губу, чтобы не расплакаться. Почему Дейнара вынудили терпеть такое? Он же… он ни в чем не виноват! Он просто не может быть виновен в чем-то настолько серьезном!

Я опустилась рядом с Эльзой и обняла подругу. Та все еще плакала, и я хотела ее поддержать.

Гинн Наиде кашлянул, привлекая к себе внимание:

- Гинн Плейне, хочу вас уведомить, что с сегодняшнего дня студент Суотерри больше не будет выполнять ваши поручения. Его обучение теперь будет оплачивать гимназия.

При этих словах Дейнар взглянул на директора удивленно, а затем едва заметно улыбнулся:

- Спасибо.

- Гинн Суотерри, - директор снова кашлянул, - я снимаю с вас все ограничения. С этого дня вы обладаете всеми правами обычного ученика гимназии.

- Что, и в общежитие переселите? – весело удивился тот.

Гинн Наиде нахмурился, но неожиданно согласился:

- Я постараюсь изыскать…

- Не нужно, мне и в подвале хорошо, - перебил его Дейнар и улыбнулся шире: - Но я оценил. Благодарю.

- Это нам следует тебя поблагодарить, - гинн Наиде поморщился и вздохнул: - У меня просьба ко всем присутствующим. Не распространяйтесь об этом… происшествии. Иначе нас просто закроют.

При этом посмотрел он почему-то на Эльзу. Она уже немного успокоилась, а потому заметила этот взгляд:

- Что? Я умею хранить тайны!

- Умеет, - подтвердила я.

И ничуть не солгала. Несмотря на репутацию знатной сплетницы – вполне заслуженную, впрочем, - Эльза умела держать язык за зубами, когда в этом возникала необходимость.

- Что ж… в таком случае мы можем расходиться, - кивнул директор.

- Как это? – я изумилась. – А награда? Разве Дейнар не заслужил награду?

- Эвилейн, я награжден, - он улыбнулся беззаботно.

- Ты имеешь на это право, это не награда!.. – начала было я.

Но Дейнар меня перебил:

- Мне достаточно. Не переживай.

Я обвела взглядом взрослых… они все отводили глаза. Да, ведь для достойной награды придется обнародовать его подвиг. А значит, раскрыть произошедшее, от чего нас предостерег гинн Наиде. И, следовательно, никто не узнает, что эту ночь мы пережили благодаря Дейнару.

И нашему с Эльзой желанию порепетировать. Н-да, отвлеклись на пару часиков…

Дейнар подошел и протянул руку, помогая подняться сначала мне, а затем и Эльзе. Остальные ушли, и я виновато взглянула на его шрамы. Гинна Тэссена действительно хорошо поработала – шрамы выглядели давно зажившими.

- Прости. Если бы я знала, как тебе больно, я бы тебя не позвала.

- И я бы, скорее всего, погиб при взрыве, - он хмыкнул.

- Не обязательно, бомба могла и на каникулах взорваться, - возразила Эльза. – Когда все разъедутся.

- Но мне-то уезжать некуда, - пожал он плечами. – Так что все к лучшему. Спасибо, что позвали.

- А разве тебя на время каникул не перевезут в тюрьму? – совершенно бестактно спросила Эльза.

Дейнар словно бы удивился:

- Таких распоряжений не было. Пока я не научусь справляться со всплесками, в тюрьме меня не ждут.

- Ты и впрямь маг черного уровня? – осторожно спросила я.

Я даже представить не могла, какой силы всплески при таком уровне. Не удивительно, что его отправили учиться.

- Вроде как, - он поморщился: - Но, наверное, об этом тоже лишний раз говорить не стоит.

Мы с Эльзой переглянулись и кивнули. Определенно, даже несмотря на потеплевшее отношение к осужденному в последнее время, такая информация мало кому понравится. А мне совсем не нужно, чтобы его боялись.

- Давайте провожу. А то вы мастерицы на ровном месте проблемы находить, - Дейнар беззлобно улыбнулся.

- Уж кто бы говорил, - фыркнула насмешливо Эльза.

И почему-то нам было совсем не страшно идти к общежитию в его компании. А ведь каких-то три месяца назад я боялась его до дрожи. Вот только, как выяснилось, бояться нечего. Я не знаю, совершил ли он какое-то преступление, но в чем уверена – тот, кто готов вытерпеть такую боль ради спасения чужой жизни, не может быть злодеем.

Шли молча, обсуждать произошедшее желания не было. Все еще сильны пережитые страх и боль. Искоса я поглядывала на парня, но понять, о чем он думал, не могла. Он ведь совершил подвиг, но совсем не похоже, будто Дейнар гордится собой. И награду он не просил. Неужели его действительно устраивает то, что он получил от директора? Ведь любой студент имеет право не работать во время обучения и перемещаться по территории гимназии свободно. Невозможно поверить, что его настолько ущемляли.

Все-таки Дейнар Суотерри – странный маг.

- Спасибо, что проводил, - улыбнулась ему Эльза, когда мы добрались до общежития.

- Рад, что моя помощь не потребовалась, - он улыбнулся в ответ.

- Ты и впрямь думал, что нам может грозить опасность? – я удивилась.

- Мне просто не нравится тенденция, - он хмыкнул. – Вы притягиваете неприятности. Особенно ты, Эвилейн.

- Что?! – моему возмущению не было предела.

- А разве не так? – его глаза насмешливо сверкнули. – Сагрила Отголоска, бросилась под волну, обнаружила бомбу…

- Это случайности! – возразила я.

- Один раз – случайность, два – совпадение, три – уже тенденция, - он рассмеялся, но в его смехе не было насмешки.

Дейнар просто поддразнивал меня. И я улыбнулась:

- В таком случае, мне и впрямь стоит быть осторожнее.

Ведь в каждой шутке есть доля правды. Хотя, если совсем уж придираться, каждый раз в опасности я оказывалась из-за Эльзы. И она, прекрасно это осознавая, помалкивала, но на парня смотрела одобрительно.

Даже обидно.

- Спокойной ночи, - попрощался Дейнар. – Берегите себя.

- Спокойной ночи, - в разнобой ответили мы, а затем вместе смотрели, как он уходит.

Обратно в свою камеру. Надеюсь, там действительно подходящие условия для жизни.

- Странный он, правда? – тихо вздохнула Эльза.

- Определенно.

- Но красавчик, согласись, - она чуть мечтательно улыбнулась.

Мне стало досадно, что она тоже видела его полураздетым. Среди магов мускулистые парни отнюдь не редкость, но Дейнар был гармоничен. И следовало признать, тело у него привлекательное.

О чем я думаю, когда завтра экзамен?

- Ты же в гинна Аусверри влюблена, - недовольно напомнила я.

- Увы, его полуголым я не видела, - Эльза хихикнула. – Расслабься, это чисто эстетическое удовольствие. Я не настолько безумна, чтобы увлечься Дейнаром Суотерри.

- Идем готовиться, - скривилась я.

- Эвви, мы чуть не погибли вместе со всей гимназией, а ты думаешь об учебе?

- Экзамены никто не отменял, - сердито напомнила я.

Я не смогла бы объяснить, почему сержусь. Мне тоже не хотелось думать об экзаменах, и тоже хотелось вслух восторгаться красотой парня, но вместо этого я изображала из себя нудную заучку. Почему? Увы, даже себе я ответить не могла. Что-то во мне изменилось сегодня, но пока я и сама не понимала, что. И почему-то мне было страшно искать ответ на этот вопрос. Куда проще заниматься чем-нибудь привычным.

- И не отменят, - вздохнула Эльза печально. – Мы совершили подвиг, а об этом никто не узнает. И никаких нам поблажек. Обидненько!

- Мы просто поучаствовали, - вздохнула я. – И вообще сбежать собирались.

- Интересно, семье тоже нельзя говорить? – задумалась Эльза.

- Сказали же – никому, - покосилась я на нее. – Так что лучше об этом вообще забыть.

Она только фыркнула в ответ.

Признаюсь, мне с трудом удалось сосредоточиться на конспектах. Это казалось таким странным – возвращаться к обыденным делам после того, как едва избежал гибели. Руки почти перестали болеть, и я чувствовала облегчение пополам с виной. Если заклятие слабеет, значит, к Дейнару возвращается вся эта боль. Но я просто не могла больше такое терпеть.

Необученный черный маг, скованный Ограничителем… Какое ужасное испытание. Действительно ли Совет ошибся, назначая ему наказание? Больше похоже на злой умысел.

Дойдя до этой мысли, я с силой потерла лоб, запрещая себе об этом думать. Ничего не хочу знать. Это не мое дело, потому что изменить уже ничего нельзя.

Несмотря ни на что, последний экзамен я сдала без труда. И с удовольствием отправилась на каникулы, оставив позади все проблемы.

Вот только Дейнар так и не покинул мои мысли. Не то, что я думала о нем все время, но вспоминала я о нем куда чаще, чем о ком-либо другом.

Отдыхая на море с родителями, я нет-нет и задумывалась, как он там? Как проводит каникулы? Не скучно ли ему в одиночестве в гимназии? И другие такие же глупые вопросы.

Через две недели к нам присоединилась Эльза, в качестве моей гостьи. И я не удержалась, пожаловалась ей, что постоянно думаю о Суотерри.

Эльза смерила меня долгим взглядом и покачала головой:

- А я уж и не надеялась, что доживу до такого.

- До какого? – не поняла я.

- Ты влюбилась, - огорошила она меня.

- В кого? – я смотрела на нее в недоумении.

- В Дейнара! – торжественно пояснила она. – Все признаки. Думаешь о нем, беспокоишься, хочешь увидеть и порадовать, верно?

- Но он ведь… - запротестовала я и осеклась.

Да, я хотела его увидеть. Я… скучала? И определенно, он мне нравился. Влюблена ли я? Не знаю. Но вот в чем я уверена – он меня притягивает.

Впрочем, такого со мной тоже раньше не было.

- Он красавчик, - улыбнулась хитро Эльза. – И весьма сексуальный. А еще он плохой парень. Или хороший, но жертва. С ним связана тайна и дурная слава. Определенно, такой тип вполне мог тебе приглянуться.

- Не гимназия, а заколдованное место какое-то, - проворчала я. – Любая сплетня становится правдой!

Глаза Эльзы широко распахнулись, и она недоверчиво спросила:

- Эвви, ты что, серьезно? Я же пошутила! Дейнар Суотерри? В качестве первой любви? Одумайся!

- А сама-то ты часто одумывалась? Сколько раз я тебе то же самое говорила! – сердито откликнулась я.

- Так… то ли я, само легкомыслие, то ли ты – сама серьезность! – возразила она и покачала головой: - Ой-ой, ну и вляпалась же ты, подруга!

- Еще полмесяца впереди, может, еще одумаюсь, - отмахнулась я.

Но, разумеется, легче мне не стало. Наоборот, случайно брошенные Эльзой слова прочно засели у меня в голове, как ни пыталась я об этом не думать.

Влюблена… сколько лет я с успехом избегала этого чувства, наблюдая за страданиями подруги свысока, уверенная, что уж мне-то точно ничего подобного не грозит. Я пеняла Эльзе, что она постоянно выбирает не тех парней, а сама? Выбрала худший вариант – осужденного! Но почему-то, чем больше я об этом думаю, тем меньше меня это пугает.

И через неделю, когда мы вернулись в родную провинцию, я объявила, что намерена отправиться в гимназию заранее, чтобы подготовиться к новому триместру. Никого мое решение не удивило, хотя это не было широко распространено, но особо ответственные студенты иногда так делали. Разумеется, меня просто сочли ответственной.

На деле я решила без лишних свидетелей наладить отношения с Дейнаром. Или убедиться, что эту влюбленность я придумала.

Ничего удивительного, что я волновалась, приехав в гимназию. Почему-то мне казалось, что я сразу встречусь с Дейнаром, и при этой мысли сердце замирало от волнения. Но, разумеется, меня никто не встречал.

Эльза, если и догадывалась об истинных причинах моего внезапного желания вернуться в стены гимназии, ничего не сказала, и присоединяться ко мне отказалась, заявив, что делать там нечего. Разумеется, я не настаивала, хотя было страшновато провести неделю в одиночестве. Конечно, в гимназии даже на каникулах оставался персонал, и здесь жил Дейнар… наверняка были и другие студенты. Но не было привычного круга общения, любимой подруги, соседок по этажу. И для одной наша комната в общежитии оказалась довольно велика.

Не то, чтобы мне было чего бояться. Но за предыдущий триместр я трижды едва не погибла, а это заставляет нервничать.

Но я сама решила приехать в гимназию пораньше, так что винить некого.

А впрочем, есть. Я ведь здесь ради Дейнара, а он – совершенно неуловим. Не могу же я просто так заявиться в его так называемую комнату без причины и приглашения. Остается рассчитывать на якобы случайную встречу, вот только я понятия не имею, где можно столкнуться с Дейнаром. Самое очевидное – в столовой зале, но я ни разу его там не застала, хотя старалась есть как можно медленнее и приходить пораньше. Визиты в библиотеку так же не дали результатов. Как и прогулки по парку. Я даже побывала на озере – его успели привести в порядок после волны, но везде меня ждало досадное одиночество.

Времени же до конца каникул оставалось все меньше. Я уже начала сожалеть, что вообще вернулась в гимназию так рано, когда мне неожиданно повезло.

У меня не было привычки посещать бассейн вечерами, но не свойственная для гимназии духота заставила меня искать прохладу в воде. Душ не помог, ванн в гимназии не водилось, идти на озеро по темноте я не решилась. Оставался бассейн.

Однако, переодевшись и зайдя в бассейный зал, я обнаружила, что не мне единственной пришла в голову мысль освежиться на ночь глядя.

А миг спустя я узнала Дейнара. И, пока он меня не заметил, любовалась им, ничуть не смущенная его наготой.

У парня было роскошное тело. Широкие плечи, длинные ноги, узкие бедра, красиво вычерченные под гладкой кожей мускулы – не только природные данные, но и работа над собой. Завороженно я наблюдала, как легко и уверенно двигается он в воде, и ловила себя на мысли, что мне очень хочется прикоснуться к нему, провести пальцами по спине, проверить гладкость кожи и силу мышц.

Я смотрела на голого парня и хотела его себе. Никогда раньше я такого не испытывала.

Но затем Дейнар меня увидел и подплыл к бортику:

- Эвилейн? Ты здесь откуда? – удивление его было совершенно искренним.

- Решила вернуться с каникул пораньше, подготовиться к учебе, - кокетливо ответила я, приближаясь к нему. – Я здесь уже три дня. Странно, что мы не столкнулись раньше, правда?

Он выгнул бровь:

- Так ты ботанка? Ни за что бы не подумал.

- Кто? – я удивилась, слово было мне незнакомым.

- У нас так называют заучек, - он улыбнулся.

- У кого это – у вас?

- У нас, в большом мире, - он вздохнул. – Гимназия большая, здесь можно годами не сталкиваться друг с другом.

- А ты в столовую не ходишь разве? – поинтересовалась я.

- Хожу, но у меня на каникулах сбился график. Так что есть приходится остывшее, - он рассмеялся беззаботно.

Я поняла, почему не видела его за едой – я просто ухожу раньше, чем он приходит. Стало досадно.

- И как тебе отдыхается? – спросила я.

- Чудесно. Даже жаль, что каникулы заканчиваются, - поддержал он светскую беседу и вздохнул: - Эвилейн, может, ты выйдешь на пару минут? Мне бы одеться.

Напускная беззаботность его испарилась, и стало видно, что Дейнар немного смущен и словно бы нервничает. И это выглядело неожиданно мило. Я улыбнулась:

- Ты что, стесняешься меня?

- Я? – вполне искренне удивился он. – Нет. Я не хочу смущать тебя.

- Меня? – я фыркнула. – Полагаешь, мне не доводилось видеть обнаженных парней?

- Такое вполне возможно, - пожал он плечами и хмыкнул: – Интернетов-то у вас тут нет.

Только тут до меня, наконец, дошло.

- Погоди. Так ты… жил в большом мире?

- Я вырос там, - подтвердил Дейнар. – Ничего о ваших провинциях не знал. Как и то, что я – маг, - он скривился. – Лучше бы и дальше не знал.

- Но как ты туда попал?

- Понятия не имею. Мне было чуть больше года тогда.

- А… что ты натворил такого, что тебя вернули сюда и приговорили к Ограничителю?

Возможно, я выбрала не слишком подходящее место и время для этого вопроса, но промолчать не сумела. Слишком тревожил меня вероятный ответ. Законопослушная подданная в глубине моей души все еще цеплялась за отчаянную веру, что Дейнар в чем-то виновен. Потому что иначе… Совет забрал из большого мира необученного мага, проведшего там всю жизнь и навсегда лишил возможности заклинать безо всякой на то причины.

Так ведь нельзя.

И кто гарантирует, что, проявив подобное самоуправство, Совет не сделает это снова? С любым, кто окажется неугоден? Ведь те осужденные, кого приговорили к полному Ограничителю, а потом оправдали – они ведь тоже навсегда лишились способности заклинать. И избавиться от оков уже никогда не смогут. Что, если это не судебная ошибка, а спланированная? И тогда мы все в опасности…

Я почти хотела, чтобы Дейнар признался в своих преступлениях.

Он погрузился в воду и вынырнул, вновь опираясь на бортик:

- Эвилейн. Я не преступник. Я всего лишь родился в семье Суотерри. За это меня хотели казнить, но решили заменить казнь вот этим, - он махнул рукой. – Уверен, они рассчитывали, что я сам захочу умереть, избавив их от лишних проблем. Так ты не выйдешь?

Столь резкая смена темы меня огорошила. Я все еще пыталась уложить в голове его признание. Он не виновен, а значит, все мои подозрения имеют под собой почву! Это… это просто…

- Нет, - излишне резко ответила я, пытаясь справиться с потрясением.

Как он может столь просто вернуться к беспечному тону, после такого страшного откровения?

- Весьма опрометчиво с твоей стороны, - хмыкнул он. – Остаться наедине с раздетым парнем. Мало ли, что может случиться…

Улыбка Дейнара стала насмешливой, а взгляд – хитрым. Да он дразнит меня!

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. У меня еще будет время подумать обо всем этом, а сейчас… разве я не собиралась флиртовать с этим парнем? Вот он, мой шанс.

- А может, я как раз и рассчитываю на то, что может случиться, - я улыбнулась в ответ.

- А ты рисковая, - словно бы удивился Дейнар.

- Если мне кто-то нравится, я не против секса, - пожала я плечами, ничуть не кривя душой.

- Я против, - спокойно, но с какой-то непонятной досадой ответил парень и выбрался из воды.

Я проследила, как он подошел к полотенцу, тщательно вытерся и обернул им бедра.

Определенно, насчет своего несогласия он солгал. Как минимум об этом свидетельствовало его… хм-хм… достоинство, которое мне удалось разглядеть во всей красе.

Нет, против он точно не был, и мысленно я уже продолжала наше общение на ближайшей горизонтальной поверхности. Определенно, меня весьма влекло к этому парню.

- Почему – против? – я очнулась от фантазий, когда их герой уверенно направился прочь от бассейна – и меня.

Дейнар обернулся, а затем поднял руку:

- Из-за этого, - он постучал пальцами по одной из рун своего Ограничителя.

- А что это? – руна оказалась мне совершенно не знакома.

Не удивительно, такие сложные заклинания проходить мы будем еще не скоро.

- Это ты и сама можешь выяснить, - он пожал плечами и продолжил путь.

А я просто смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверями душевых, и не могла подобрать слов, чтобы его остановить.

Что это за руна? Какие вообще накладываются ограничения на осужденных? Я знала лишь о том, что Ограничитель не позволяет заклинать. Неужели это не единственная его функция?

Позабыв о купании, я бросилась в библиотеку, заполнять пробелы в знаниях. Мысленно я ругала себя, что не удосужилась разузнать об Ограничителях заранее. Поставила себя в неловкую ситуацию… я ведь фактически сказала ему, что он мне нравится! А он будто и не заметил.

К счастью, библиотека при гимназии работала круглосуточно, даже несмотря на каникулы. И я уселась изучать Ограничители.

За время знакомства с Дейнаром я довольно неплохо изучила рисунок его клейма. И потому сразу обнаружила несоответствие. В Ограничителе Дейнара было больше рун, чем положено осужденному. И та, которую он мне показал, в стандарт Ограничителя точно не входила.

Я задумалась. Кому лучше позвонить – отцу или брату? Искать руну, не зная ее название – слишком долго, а меня снедало нетерпение.

- Привет, Эйри! – брат ответил на вызов довольно быстро.

Решила начать с него, подозревая, что с этой руной что-то не так. Не зря ведь Дейнар указал на нее как на причину отказа.

- Эвви, что у тебя случилось? – Эйри не стал тратить время на лишние приветствия, мой вызов его явно встревожил.

Не удивительно, учитывая богатый на события первый триместр обучения.

- Ничего, - поспешила я успокоить брата. – Просто хотела спросить кое-что.

Он недоверчиво выгнул бровь и пожал плечами:

- Спрашивай.

- Что это за руна? – я торопливо начертила ее брату.

Его глаза округлились от изумления:

- Эвви, где ты ее увидела?!

- Это… случайно вышло, - почти не солгала я. – А что?

- Это руна переключения. Она меняет любые приятные ощущения от физического контакта на боль равной силы.

- Физического… контакта? – повторила я медленно, пытаясь осознать то, что только что услышала.

- Эвилейн, это запрещенная пыточная руна, где ты ее видела? Вам еще рано такое проходить! – за сердитым тоном Эйри прятал беспокойство.

- Пыточная? – я вздрогнула. – И такие бывают?

- Они все запрещены, их использование преследуется законом. Эвилейн, где ты такое увидела?

- В одном… учебнике, - на ходу сочинила я. – Подглядела у старшекурсницы. А описание посмотреть не успела, вот и решила у тебя спросить. Просто любопытство, Эйри, не переживай! Спасибо, что разъяснил. Спокойной ночи!

Не дожидаясь ответа, я завершила вызов. И осталась сидеть, глядя в никуда.

Физические контакты… удовольствие, превращающееся в боль. Пыточная руна… те, кто использовали ее, желали, чтобы Дейнар ушел из жизни добровольно. И сделали его жизнь невыносимой.

Никаких объятий, никаких поцелуев.

Никакого секса.

Не удивительно, что он отверг меня, несмотря на то, что столь очевидно желал.

В жизни Дейнара и без того слишком много боли, чтобы терпеть еще и такую.

Мне захотелось расплакаться.

Это было так несправедливо. Придворные испугались, что Дейнар пойдет по стопам отца – и сломали ему жизнь. Даже не удосужившись узнать, способен ли он на такое. А он не способен! Я не встречала магов, которые были бы настолько великодушны, как Дейнар Суотерри. Магов, способных защищать других не из чувства долга, а по велению души. Он ведь просто не способен причинить кому-либо вред!

Пока не способен.

Как долго можно оставаться справедливым, если с тобой обошлись дурно? Сколько можно терпеть боль и не ожесточиться? Если испытания слишком суровы, можно ли не сломаться?

У меня не было ответов на эти вопросы. Но я твердо решила, что поддержу Дейнара, насколько смогу.

Пусть любви у нас не получится, но я готова принять и дружбу.

14. Ардин Аусверри

Я очень не хотел рассказывать Тэсси о Дейнаре, прекрасно представляя, чем это закончится. Но она вылечила его, увидела – и скрывать что-то дальше я уже не мог.

Мы расположились в моем кабинете, и взгляд моей невесты ничего хорошего не предвещал.

- Его зовут Дейнар Суотерри, - вздохнул я. – Совет приговорил его к полному Ограничителю за его фамилию. И сюда его определили после первого всплеска.

Тэсси нахмурилась и немного помолчала.

- После первого всплеска, - повторила она. – Совет позволил нанести Ограничитель необученному магу? За то, кем был его отец?

- Да, - подтвердил я.

- И других преступлений за ним нет?

- Скорее всего.

- Ардин. У тебя уже три месяца учится необученный маг с полным Ограничителем, осужденный фактически ни за что, а ты мне ни слова не сказал?! Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, что натворил совет?!

- Прекрасно понимаю! – перебил я возмущенную девушку. – Вот именно поэтому. Совет нарушил закон. И Дейнар – наглядное тому доказательство. Он станет знаменем в руках противников совета. И с этим знаменем они начнут войну.

Тэсси сдвинула брови:

- По-твоему, лучше сидеть, поджав хвост, и позволять совету творить бесчинства? Они сломали жизнь мальчишке, который еще ничего не сделал! Я уже молчу о тех, кто выступал против них.

- Тэсси, война пятнадцать лет как закончилась, и начинать новую…

- Ардин! Война уже идет! Пока мы мнемся и ищем подходящий повод, чтобы свергнуть совет, нас давят поодиночке! Пятнадцать лет назад все маги были равны, а сейчас – одно слово недовольства в сторону совета, и ты получаешь серебряный браслет и понижение в правах! Еженедельные отметки у стражей, разрешение на перемещение в другую провинцию, ограничение доходов, запрет на высшее образование! И для всех это практически норма, хотя прошло-то полтора десятка лет. А дальше что? Спецпоселение? Рабский труд? Полный Ограничитель без суда и следствия? Если ничего не сделать…

- Война унесет сотни невинных жизней, - слабо возразил я.

- А диктатура совета – тысячи. Ты хочешь жить в мире, где твоя жизнь и свобода зависят от прихоти девятнадцати магов, ошалевших от вседозволенности? Мы не должны этого допустить, понимаешь?

Конечно, я понимал. Лишившись расположения отца, я на многое успел насмотреться. Род Аусверри был близок одному из членов совета, мы считались лояльными и потому никаких проблем просто не замечали. Ведь это были чужие проблемы.

Но оставшись без поддержки семьи, я на себе испытал, каково это – закрытые двери перед бесполезными совету членами общества. Тэссена сталкивалась с этим практически всю жизнь, поэтому столь яро выступала против совета. Хотя на ее протест закрывали глаза, потому что она являлась талантливым целителем.

При желании Тэссена могла легко избавиться от браслета и получить все привилегии. Но такое было совсем не в ее характере. Моя Тэсси не выносила несправедливость.

- Дейнар, он… - предпринял я последнюю попытку. – Этот мальчик совсем не похож на других магов своего возраста. Его не получится использовать втемную. И у него свои представления о том, что правильно, а что нет.

- Судя по тому, что он остановил волну, спасая двух девочек, он не плохой парень.

- Отличный, - признал я. – Но ему и так досталось. Не надо втягивать его в политику.

- Ардин, обещаю, я никому о нем не расскажу, пока сама с ним не поговорю. Но я буду просить его помочь.

Я кивнул. Большего требовать я не мог.

Разумеется, откладывать в долгий ящик разговор с Дейнаром она не собиралась. И через два дня сообщила мне с каким-то озадаченным видом:

- Дейнар пришел в себя.

- Отличные новости! – искренне улыбнулся я.

Его хорошо потрепало в противостоянии волне, Ограничитель едва не убил, и спасением мальчишка обязан исключительно усилиям Тэссены. Навещая его, я отмечал, как бледнеют уродливые шрамы, и отчего-то меня утешали слова, что скоро они совсем исчезнут.

Чего ему совершенно не нужно, так это новых шрамов.

- Да, новости отличные, - согласилась моя невеста. – Я поговорила с ним. Ты был прав, он не похож на своих сверстников.

- Отказался? – предположил я.

Она задумчиво кивнула и неожиданно спросила:

- Ты правда считаешь, что я сломала тебе жизнь?

- Что?! – я изумился. – С чего ты это взяла? Я ни мгновения так не думал!

- Но ведь это из-за меня ты оказался без денег, семьи и дома…

- Тэсси, о чем ты говоришь? – я подошел к ней и приобнял, заглядывая в глаза. – Это был мой выбор. Я выбрал тебя. Потому что ты для меня важнее денег, семьи и дома. Я сделал это не из-за тебя, а ради себя. Тебе точно не в чем себя винить.

- Я себя и не винила, - она нахмурилась. – Мне казалось, я вытащила тебя из болота, в котором ты тонул. А ты пожертвовал сытой жизнью, потому что я для тебя важнее?

Я смотрел на нее в недоумении, не зная, что ответить. Какого ответа она ждет? Я должен уверить ее, что жил в аду до встречи с ней и выбрался только благодаря ее помощи?

Неужели она такими видит наши отношения?

Но ведь это не так. Я не был счастлив в семье, но меня все устраивало. Жизнь была предсказуемой и беззаботной, но я без колебаний променял это на счастье быть с Тэссеной.

- Тэсси, я люблю тебя. И ради тебя готов на все, - ответил я ей.

Она закусила губу, отведя взгляд.

- Ты… вернулся бы в семью, если бы они приняли твой выбор? – ее вопрос прозвучал неуверенно.

- Конечно, - без раздумий ответил я. – Я бы смог дать тебе куда больше, чем сейчас. И в первую очередь – свою фамилию.

Она вдруг коротко рассмеялась и обняла меня:

- Выходит, наглый мальчишка был прав, - пробубнила она мне куда-то в грудь. – Прости. Я вела себя самоуверенно и жестоко, и ты этого не заслужил.

- Что? О чем ты? – я перестал ее понимать.

Тэссена отстранилась и взглянула на меня с улыбкой:

- Я поговорила с Дейнаром. Беседа вышла довольно занимательной. Он упрекнул меня за мое отношение к тебе… Я его выслушала, но не поверила. Не думала, что могу так заблуждаться…

- Я ему ни на что не жаловался! – поторопился уверить я ее.

Девушка хмыкнула и кивнула:

- Я и не подумала, что ты стал бы обсуждать столь личное с учеником. Но этот мальчик… довольно проницателен для своего возраста. И мне определенно стоило к нему прислушаться.

- Если он тебя оскорбил… - я начал сердиться на беспардонного ученика.

Но Тэссена мягко рассмеялась и нежно коснулась моей щеки:

- Он славный мальчик. Не злись на него, он искренне хотел тебе помочь. И знаешь… мы могли бы обсудить свадьбу.

Я замер, не веря своим ушам.

Обсудить свадьбу?! Хотя Тэсси и приняла мое предложение, ее вполне устраивал статус невесты и менять его на статус законной жены она не торопилась. Порой мне казалось, что и не собиралась, потому что от разговоров о свадьбе моя девушка чаще всего отмахивалась. Чтобы она сама предложила не просто поговорить – обсудить свадьбу – на такое я уже и не рассчитывал толком.

Но, похоже, Тэсси наконец озаботилась этим вопросом. И меня это не могло не радовать.

- Я только за, - торопливо ответил я ей, едва ко мне вернулся дар речи.

- Как насчет небольшого торжества для самых близких в следующем феврале?

Я едва не спросил, зачем ждать так долго, но прикусил язык. Тэсси назначила дату свадьбы, и не стоит искушать судьбу выражением недовольства.

- Я согласен, - пока она не передумала, кивнул я.

А внутри меня пело счастье – не пройдет и года, и эта девушка наконец-то станет моей женой! Чего еще мне желать?

- И даже не возмутишься, почему так долго ждать? – она улыбнулась.

- Я готов ждать тебя сколько угодно долго, - признался я. – Но я так рад, что ты все же решилась.

Она вдруг порывисто меня обняла:

- Прости. Я и не догадывалась, как это для тебя важно. Давай выберем дату и определимся с приглашенными.

И мы действительно взялись за обсуждение грядущего торжества. Я был так счастлив, что даже не мог сердиться на Дейнара, которому никто не давал права вмешиваться в мою жизнь. Поэтому я не стал сильно его ругать, так, пожурил слегка. Как ни странно, вину свою парень признал и обещал больше так не делать.

А у меня камень с души свалился, когда я понял, что Тэссене не удастся использовать мальчика. Да, она говорила правильные вещи, но я не мог согласиться, что война – единственный выход. И мне становилось легче при мысли, что Дейнар не станет ее началом.

Увы, Тэсси мои чаяния не разделяла и не оставляла надежду все же уговорить мальчишку помочь сопротивлению.

Для этого она даже устроилась на работу в нашу гимназию. Понятия не имею, как ей это удалось, не увольняясь с основной работы. На мое удивление Тэсси только отмахивалась и ссылалась на некий научный проект, который ей разрешили вести. Судя по всему, этим проектом был Дейнар.

Впрочем, я не вмешивался. Меня все более чем устраивало, ведь теперь мы с Тэсси могли проводить вместе куда больше времени. Чем и пользовались.

В то мое дежурство Тэсси решила составить мне компанию. Разумеется, я ничуть не возражал. Дежурства были неприятной, но нужной повинностью, потому что оставлять без присмотра сотню юных необученных магов на треть суток было бы опрометчиво. Конечно, в гимназии постоянно проживал директор и хозяйственник, но к ним обязательно добавлялась еще пара преподавателей. Однако, следует заметить, ночные происшествия были редкостью. Вот и тем вечером я не ожидал никаких неприятностей и готовился расслабиться в объятиях любимой.

Поэтому нервный стук во входную дверь стал для меня неприятным сюрпризом.

Я почти не удивился, обнаружив на крыльце двух подружек с первого курса. Эвилейн и Эльза. Девочки, которые умеют вляпываться в неприятности.

А затем юная Милшерри рассказала о бомбе.

Ну кто бы сомневался. Отголосок был, волна была, только бомба и осталась для полного счастья. Как еще гимназия стоять-то продолжает?

Отправив девочек в общежитие, чтобы не мешались под ногами, я сообщил неприятную новость гиннам Наиде, Лейре, который был моим напарником по дежурству, и хозяйственнику. К нам присоединилась и Тэсси.

Мы спустились в бальную залу, приоткрыли дверь и убедились, что бомба и впрямь имеется. А ведь я надеялся, что девочки ошиблись.

Впрочем, удивляться не стоило. Гимназии всегда были перенасыщены магией, излишки которой контролировались сложной системой заклинаний. А у нас эта система дважды давала сбой – волна не прошла бесследно для заклинаний защиты гимназии. Их, конечно, обновили, но, видимо, уже поздно. Бомба успела возникнуть.

Произойди это в более оживленном месте, ее бы давно заметили и обезвредили. Но бальная зала посещалась редко… чудо, что эти две девочки сюда забрели.

Впрочем, возможно, уже слишком поздно. Бомба такого размера может отреагировать даже на вызов помощи, не говоря о ее прибытии.

Гинн Наиде тихо выругался. Вот уж кому можно посочувствовать – неприятности на его голову так и сыпятся.

- Это все Суотерри виноват! – заявил он. – До его появления все было хорошо!

- Вообще-то вместе с ним появились еще два десятка учеников, - не мог не напомнить я.

- И, насколько я помню, - добавил гинн Лейре, - главного виновника уже перевели.

- Может, вы чем-то вызвали недовольство магии? – чуть улыбнувшись, предположила Тэсси.

Она пошутила, разумеется; магия не обладала сознанием, хотя иногда подобные теории выдвигались. Я подыграл невесте:

- Например тем, что пытались избавиться от Суотерри.

Директор поджал губы, но ответить не успел. Из коридора послышались шаги – и нашим глазам предстали первокурсники. Эвилейн, Эльза и Дейнар.

Я изумился, не понимая, зачем они пришли. А затем до меня дошло.

Черный маг сумеет справиться с бомбой куда эффективнее не сработанных фиолетовых. Удивительно, что девочкам пришла в голову такая мысль. Хотя, они ведь видели, как он справился с волной.

Лейре усомнился, что Дейнар способен избавиться от бомбы, и я не удержался, сообщив собравшимся об уровне магии Суотерри. Разумеется, это вызвало шок. Думаю, мне поверили только потому, что лгать у меня причин не было.

А затем Дейнар нас всех удивил, отказавшись спасать гимназию. Это было совсем на него не похоже, и, пожалуй, Эвилейн озвучила наш общий вопрос. Ответ Дейнара все расставил по своим местам.

Боль. Конечно. Он едва пережил волну, память об этом еще свежа, и снова так рисковать Дейнар не мог. Тогда он не представлял, что его ждет; теперь же хорошо понимал, что еще раз такое не выдержит.

И, если честно, я не мог его в этом винить. Вот только его отказ увеличивал риск взрыва бомбы. Нам не удастся заклинать достаточно синхронно.

К счастью, выход предложила Тэссена.

Меня ничуть не напугало предложение разделить боль с моим учеником. Я знал, что Дейнар испытывает боль на каждом нашем занятии магией, но не знал, насколько сильную. После того, первого раза, когда он не сдержал чувств, мальчишка больше не показывал, насколько ему сложно магичить. Я понимал, что ему больно, но утешал себя мыслью, что все в порядке, раз он в состоянии скрыть боль.

И сейчас я мог проверить, насколько ошибался.

К моему удивлению, не отказался никто, даже девочки-первокурсницы. Хотя им никто и слова бы в упрек не сказал, реши они уйти. Но отговаривать их не стали – чем нас больше, тем проще будет каждому из нас.

Заклинание и впрямь оказалось несложным, бомба на него не отреагировала. Я невольно выдохнул с облегчением. И не я один.

Поначалу мне показалось, что заклинание не сработало, но затем я почувствовал слабое, но неприятное жжение в предплечьях. Вполне терпимое, впрочем. Но успокоился я рано, жжение усиливалось, доставляя немалый дискомфорт. Да, терпимо – но ведь оно ослаблено в несколько раз. Я взглянул на Дейнара.

Мальчишка улыбался, но в его улыбке сквозила печаль. Он знал, что мы чувствуем, и сейчас его боль ослабла, так что он мог позволить себе посмеяться над тем, как мы морщимся, потирая руки, словно пытаясь избавиться от боли.

Вот только у нас она пройдет, а у него – нет.

Нет, хватит с него. Больше никаких заклинаний. Того, что он уже знает, достаточно, чтобы защититься. Надо дать его ранам зажить.

Дейнар начал читать заклинание на ходу, бесстрашно двигаясь к бомбе. В этом не было необходимости, но таким образом он оставлял себе пространство для маневра – например, развернуть защитный экран, если что-то пойдет не так. Доли секунды – но они могли бы спасти нам жизнь. Но, к счастью, у Дейнара все получилось.

Боль не возникла внезапно, она нарастала неторопливо, но неотвратимо, в конце концов заставив меня стиснуть зубы, чтобы не застонать. Не могу представить, как можно выдержать нечто подобное, усиленное в несколько раз.

Но оно того стоило – я увидел, как расцветает магический взрыв внутри активированной сферы уничтожения. Мальчишка справился.

Красивое зрелище. Но я не хотел бы еще раз увидеть что-то подобное.

Тэссена рядом со мной вцепилась в меня мертвой хваткой, тихо постанывая. Эльза упала на пол, разрыдавшись, пытаясь укрыться от боли. Эвилейн держалась чуть лучше, но не смогла сдержать крик боли. Бедные девочки, к такому жизнь их не готовила…

Мужчины перенесли боль с куда большей выдержкой, обойдясь стиснутыми зубами и кулаками. Хотя, не будь тут дам, возможно мы бы позволили себе проявить чувства.

Боль была едва выносимой.

А Дейнар, как ни в чем не бывало, извлек из мажистика охлаждающее заклинание. Воспользоваться им заранее ему помешала бомба.

Сразу стало легче. А уж когда Тэсси вколола ему обезболивающее, заодно поколдовав над ранами, боль практически ушла.

В этот момент я порадовался, что делю с Дейнаром его боль. Потому что точно знал, что он сейчас чувствует – облегчение.

На радостях директор пообещал Дейнару чуть ли не полную свободу. Что ж, по крайней мере, он освободил парня от повинности отрабатывать содержание. Как по мне, это можно было сделать еще после волны. Но гинн Наиде очень уж предвзят в случае Суотерри.

Из бальной залы мы ушли вместе с директором. Гинны Плейне и Лейре двигались быстрее, и мы с гинном Наиде и Тэсси от них подотстали. Меня это устраивало, потому что я хотел поговорить с директором с глазу на глаз. Присутствие Тэсси меня при этом не смущало.

- Вы и впрямь готовы перевести его в общежитие? – начал я издалека.

- Конечно же, нет, - гинн Наиде поморщился. – Я бы постарался, разумеется, если бы он попросил. Но по факту это крайне нежелательно.

- Он нас спас сегодня, а вы все еще испытываете к нему неприязнь? – изумилась Тэсси.

- Если бы не он, ничего этого не было бы, - покосился он на нее.

- Гинн Наиде, я вас не узнаю, - я удивился. – Дейнар не имеет ко всему этому отношения. Гинн Лейре совершенно прав, виновник найден и уже отчислен.

- И вы будете утверждать, что Традерри не пытался всеми этими способами избавиться от Суотерри? – возразил директор. – Не будь осужденного…

- Тогда Традерри нашел бы другую цель для преследования, - невежливо перебил я. – Он был не в себе, и, не будь Суотерри, мы не отделались бы так легко. И это нам еще повезло, что болезнь Традерри открылась в начале первого курса. Только представьте, что натворил бы обученный безумец!

Гинн Наиде поджал губы, но затем махнул рукой:

- Возможно, ты прав. Его болезнь бы только прогрессировала. Просто… все так разом навалилось, еще осужденный в придачу! Мне даже думать о последствиях страшно. Потенциальный белый маг с полным Ограничителем… бомба пострашнее той, которую он обезвредил.

- Дейнар отказывается сотрудничать, - грустно призналась Тэсси. – К сожалению, мальчик понимает, что может стать причиной войны, и его это не устраивает.

- Даже ценой личной свободы? – гинн Наиде изумился.

- Он совсем не похож на других магов, - заметил я. – Если бы вы только присмотрелись к нему…

- Ардин! – перебил мня директор. – Даже мое желание видеть в нем чудовище не в силах выстоять перед очевидным. Дейнар Суотерри – хороший мальчик, но признать это означает расписаться в собственном бессилии. Да, я могу оберегать его по мере своих скромных возможностей, но только во время обучения. А потом буду вынужден просто позволить закрыть невиновного в тюрьме. Потому что ничего не смогу сделать, чтобы ему помочь! Да и как помочь магу с полным Ограничителем, а? Я ведь правда хотел избавиться от него. Закрыть в камере и забыть о нем. Нет преступника – нет проблем, а с совестью всегда можно договориться. Я ведь чувствовал, что проблемы будут. Просто… я слишком стар, чтобы все начинать с нуля. А Вердериан легко может разрушить мою жизнь, если я встану на сторону Суотерри.

- Но вы ведь уже встали, - тихо заметил я.

Речь гинна Наиде, непривычно эмоциональная, меня потрясла. Особенно – его признанием. Дейнар в свое время упоминал о желании директора избавиться от него, но тогда я счел, что парень преувеличивает. Представить этого честного и великодушного мага планирующим столь хладнокровное и жестокое убийство я просто не мог.

- Но я изо всех сил старался этого не допустить, - печально признался он.

- Вас можно понять, - Тэсси вздохнула. – Наследник Исчадья, осужденный на полный Ограничитель – кто бы не попытался избавиться от возможных проблем? Вы ведь не знали, какой он на самом деле.

- Хотел бы я и дальше этого не знать, - он усмехнулся невесело. – Но теперь уже поздно сожалеть. Вот только, боюсь, меня уже не хватит на заботу о нем.

- Я о нем позабочусь, - пообещал я.

- А я больше не буду тебе мешать, - вздохнул гинн Наиде и побрел дальше.

И я как-то вдруг осознал, что он и впрямь уже не молод.

- Осуждаешь? – покосился я на Тэсси.

Она покачала головой:

- Ему очень сложно принять собственное бессилие в этой ситуации. Ведь он прав, для Дейнара ничего нельзя сделать…

- Тэсси, это не так, - возразил я. – Мы можем помочь. Обучить его. Сделать сильнее. Научить защищаться. И тогда его жизнь после гимназии будет намного легче. Он сумеет постоять за себя. И… если он передумает, мы всегда сможем вытащить его оттуда. Если все станет совсем плохо.

- Ардин, как вообще его учить? Ты же чувствовал, как ему больно!

- Тэсси. Он первокурсник, отучившийся треть года. У него полный Ограничитель. И он легко использует сферу уничтожения. Как, по-твоему, он ее освоил?

- Но…

- Дейнар умеет терпеть боль. В пределах разумного, разумеется. И наша задача – свести ущерб к минимуму. Я думаю, есть смысл обеспечить его хорошим объемным мажистиком, а лучше – несколькими. Научить изготавливать артефакты и пользоваться накопителем. Для мага его уровня это не составит сложностей. А пока я хочу дать ему время залечить раны.

Тэсси обняла себя за плечи:

- Потенциальный белый маг… как Вердериан посмел сотворить с ним такое?

- Теперь уже ничего не исправить, - я отвел взгляд.

Все же она во многом права. Наше общее бездействие порождает беспредел. Сколько еще невинных магов должно пострадать, чтобы общество отвернулось от совета? Как вообще мы допустили, чтобы дошло до такого?

- Ему будет сложно возвращаться к необходимости терпеть боль, - невпопад заметила Тэсси. – Если ты хочешь продолжать его учить, делать перерыв довольно жестоко.

Воспоминания о разделенной боли еще слишком свежи, чтобы я мог полностью согласиться с Тэссеной, но в ее словах есть резон. А я совершенно не представляю, что лучше: поддерживать уже ставший для Дейнара привычным уровень дискомфорта или напомнить ему, как легко можно жить без магии.

- Сейчас я не хочу об этом думать, - честно признался я.

- Да, пожалуй. Вечер выдался… насыщенный, - она слабо улыбнулась.

Пожалуй, с этим я мог согласиться. К счастью, это было мое последнее дежурство в этой трети, да и экзаменов осталось принять не особо много. А потом – долгожданный отпуск с любимой. Можно будет отложить все проблемы и насладиться свободой.

Спустя несколько дней, когда мы с Тэсси стояли перед портальной аркой в третью провинцию, где нас ожидали пляж, отель и две недели ничегонеделания, моя невеста неожиданно вздохнула:

- Жаль, что его нельзя взять с собой.

- Не беспокойся, Дейнар не будет скучать в гимназии. Все ее ресурсы – в его распоряжении, там даже собственный пляж есть.

- Но он будет там совершенно один!

- Всего на две недели. А затем ты, наконец, поговоришь с ним о его отце.

Тэссена никак не могла решится на этот разговор. И на мое недоуменное «почему?» как-то ответила:

- Проблема в том, что я не знала Тамиона Суотерри лично. И никто в моей семье не знал. Мы вообще были довольно далеки от политики. Дейнар наверняка начнет задавать вопросы, на которые я просто не смогу ответить. Но он имеет право знать объективное мнение о своем отце. Боюсь только, рассказать я могу не так уж и много.

Мне оставалось лишь уверить ее, что он будет благодарен и за это. В конце концов, все остальные лишь повторяют слова совета.

Несмотря на беспокойство Тэсси, отпуск удался. И в свою провинцию мы вернулись отдохнувшими и полными сил.

Теперь можно было потягаться с проблемами. Впрочем, проблема оставалась все та же – Дейнар Суотерри.

Впрочем, я несправедлив к мальчику. Дейнар не являлся проблемой сам по себе. Отличный парень, талантливый ученик, он никому не мог помешать. Но вот то, что с ним сделали… Юный маг с Ограничителем, которого нужно как-то обучать, игнорируя его боль. Или отказаться от обучения, предоставив мальчишку самому себе. Последнее вроде бы проще, но если его не обучить, как он будет справляться дальше? Потом, в тюрьме, где ему уже никто не сможет помочь?

Я старательно отгонял от себя мысль, что Дейнару нечего делать в тюрьме. Что мальчика надо не к грядущим тяготам готовить, а избавить хотя бы от заключения. Но я малодушно открещивался от голоса совести, успокаивая себя мыслью, что впереди еще почти пять лет, и за это время мы что-нибудь придумаем.

Теоретически, я мог не появляться в гимназии до конца каникул, но мы с Тэсси решили, что не будем затягивать с делами. И уже на следующий день после возвращения из третьей провинции стояли на пороге комнаты Дейнара.

- А вы разве не в отпуске? – удивленно осведомился он сразу после приветствия.

- В отпуске, - согласился я, покосившись на Тэсси. – Вот, решили заглянуть, проверить, как ты.

- Боитесь, не сломаю ли я гимназию? – развеселился Дейнар.

Но при этом уже привычным жестом потер предплечья.

- Ты что, тренируешься? – я изумился.

Мне-то казалось, мальчишка воспользуется возможностью не калечить себя хоть какое-то время.

- Я осторожно, - он смутился, не вполне верно поняв мое возмущение.

Хотя возмутиться я тоже мог, все-таки первокурсникам не стоит заклинать без присмотра. И, будь на месте Дейнара кто угодно другой, получил бы выговор. Но осужденный по определению не мог создать сколько-нибудь опасное заклинание, так что ругать его было не за что.

- А это тебе, - вмешалась Тэсси, протягивая мальчишке пару браслетов и перстень.

Он удивленно взглянул на украшения:

- А… мне?

В его интонациях так и слышался вопрос, зачем, но парень тактично его избежал, не желая обидеть дарительницу. Тэсси это тоже заметила и улыбнулась:

- Это мажистики. Настоящее серебро, сюда легко поместятся два-три десятка заклинаний.

Брови Дейнара поползли наверх, и как-то сразу стало видно, что он – еще совсем ребенок, несмотря на весь свой бандитский вид.

- Боюсь, мне нечем за них заплатить… - пробормотал он, с сожалением разглядывая украшения.

Тэсси улыбнулась и вложила мажистики в его руку:

- Это подарок. Не беспокойся об оплате, Дейн.

- Спасибо… - мальчик был явно тронут этим широким жестом.

Мимолетно я подумал о небольшой дыре, которую оставили в нашем бюджете эти побрякушки, и забыл об этом. Тратиться на Дейнара было приятно. Он не считал, что окружающие ему что-то должны, и его благодарность всегда звучала искренне.

- Дейн, - неуверенно начала Тэсси. – Послушай. Я не много знаю, но, если у тебя есть вопросы об отце, я могу попробовать на них ответить.

- Правда? – он обрадовался. – Это было бы здорово! Располагайтесь.

Мы расселись на свободные места, и Дейнар выпалил:

- Чего на самом деле добивался мой отец?

Я удивился такому вопросу. Мотивы Исчадья давно известны, и Дейнар о них знает не хуже других.

- А почему ты думаешь, что он добивался чего-то еще? – не удержался я от вопроса.

- Потому что это очевидно, - пожал он плечами. – Какая еще власть нужна первому министру? И зачем уничтожать мир, в котором у него есть семья? А у безумца не было бы сторонников.

Эти аргументы я уже от него слышал, но не счел объективными. Не на пустом же месте взялись такие слухи, а жажда власти у мага может принять самые извращенные формы. Но Тэсси только кивнула:

- Все это было придумано советом уже после гибели Суотерри. А конфликт между советом и министерством начался из-за того, что Суотерри хотел вернуть магов в большой мир.

- Зачем? - осведомился Дейнар.

- Он полагал, что Провинции для нас – тупик. Здесь опасно заклинать, нельзя экспериментировать и наша численность неуклонно сокращается. Суотерри полагал, что эти проблемы решит возвращение в большой мир. Он считал, что люди и маги уже могут договориться.

- Это… разумно, - заметил Дейн. – Почему это не понравилось совету?

- Здесь начинаются сложности. Он представил свой проект на обсуждение, а затем началась демонстрация магов. Сотни красных и оранжевых магов вышли на площадь перед министерством с некими требованиями. Все погибли, министерство с Суотерри и всеми его сотрудниками оказалось запечатанным, первого министра объявили убийцей и безумцем. А затем министерство и все, кто внутри, было уничтожено. Как заявляет Вердериан – твоим отцом. Вот только обвинения выдвигал совет в условиях, когда Суотерри не мог ни подтвердить их, ни опровергнуть. На министерство несколько раз совершали нападения в надежде выкурить из него осажденных. Так же считается, что несколько нападений на магов совершили из министерства.

- Считается? – я вмешался. – Тэсси, там война была, конечно, они нападали!

- Были убиты маги, да. Но нападавших никто не видел. И из-за войны списали это на Суотерри. Вот только почему-то от этих якобы вылазок страдали в основном те, кто ставил под сомнение обвинения совета, - возразила Тэсси. – Довольно странно убивать потенциальных союзников, ты так не считаешь?

Я не знал, что ответить. Я помнил ту атмосферу страха, что царила тогда среди магов. Пособники Суотерри могли появиться внезапно, в любом месте и нанести удар, отразить который никто не успевал. Отголоски возникали хаотично, имена и внешности смешивались, разобрать их даже не пытались, многие гибли от нападений отголосков… страх и хаос – тогда едва ли кто задумывался о странностях.

Но если подумать – Тэсси права.

- Какие требования выдвигали на демонстрации? – вопрос Дейнара прозвучал неожиданно.

Я удивленно взглянул на парня. Из всего, что сказала Тэсси, его заинтересовало именно это?

- Никто не знает. Демонстрация началась внезапно, репортеры не успели, - Тэсси пожала плечами. – Совет позднее утверждал, что они требовали отменить возвращение, опасаясь за свою жизнь.

- Значит, войну освещало исключительно мнение совета? – уточнил Дейнар.

- Дейн, на ровном месте такие слухи не появляются, - воззвал я к разуму мальчишки. – Маги не просто так сплотились вокруг девятнадцати придворных. Погибали и сторонники совета.

- И сколько сомневающихся склонилось на сторону совета благодаря этим смертям? – холодно осведомился он.

Я хотел возразить, но вдруг подумал – а что, если это правда? Если войну начал совет, уничтожив демонстрантов и заперев Суотерри? Чтобы он не мог выйти и доказать свою невиновность? А затем, прикрываясь его именем, совет просто устранял строптивых?

Самое страшное, что эта версия была вполне жизнеспособной. До войны совет был лишь совещательным органом, не имея никакой власти. Теперь девятнадцать придворных управляют Провинциями. Нет никого, кто мог бы сдерживать их. Но ведь не случайно в свое время король передал власть министерству, а не советникам? А теперь, выходит, совет захватил власть.

В отличие от Исчадья, у них был мотив для всех этих преступлений. Но признать это…

Страшно.

- Это – та правда, которая известна противникам совета, - вздохнула Тэсси почти виновато. – Но доказательств нет. Только предположения. Но у совета есть возможность заткнуть недовольных.

- Жесть какая-то, - пробормотал Дейнар. – Почему совету так легко поверили?

- А что магам оставалось? Мы внезапно лишились руководства, а совет всегда вызывал доверие. Это же придворные, прямые потомки первых соратников короля. Самые уважаемые члены общества.

Последние слова прозвучали с горечью.

- Понятно, - Дейнар ссутулился. - Спасибо, что рассказали.

- Я лишь подтвердила твои догадки, верно? – она улыбнулась печально. – Не злись на магов. Со стороны видно лучше, а для тех, кто живет с этим, куда проще принять привычное, чем размышлять над нестыковками.

- Я не злюсь, - взглянул он на нее. – Глупо было бы, спустя столько лет… а восстанавливать справедливость – это развязать новую войну, верно?

- Ни один маг на твоем месте не отказался бы, - невесело усмехнулась Тэсси.

- Значит, обществу повезло, что на моем месте – я, - а вот его улыбка вышла беспечной.

Конечно, слова Тэсси не стали для него откровением, он изначально предполагал нечто подобное. Это я, тот самый маг, кому проще принять привычное, был поражен только предположением, что это может быть правдой. И мне требовалось время, чтобы уложить это в голове.

Уже позднее, оставшись с Тэсси наедине, я все же спросил:

- Неужели есть маги, которые обвиняют совет в развязывании войны?

- Есть.

- И они столько лет молчат? Почему не попытались сказать об этом еще тогда, когда совет был еще не настолько силен?

- Поначалу, когда Министерство было уничтожено, совет выглядел единственной достойной альтернативой. Даже если они виновны – лучше они, чем хаос и полная разруха. Тогда казалось, все можно исправить, в любой момент. Никто не думал, что их правление будет отличаться от всего, что делало Министерство. Но совет поступил умно, введя браслеты для неблагонадежных. Сразу угроза и защита. Отмеченные утратили доверие общества, а затем их понизили в правах и лишили имущества, окончательно обезопасив от голоса правды.

- Но это же ужасно, - растерянно сказал я.

- Это устраивает большинство. Если бы Дейнар согласился, мы могли бы продемонстрировать его как самоуправство совета, и это подорвало бы веру к ним. Тогда и остальному бы могли поверить. Но не все, к сожалению.

- Война стала бы неизбежна…

- Будь у нас доказательства того, что совет всех обманул, войны бы не было, - Тэсси вздохнула. - Если бы все общество восстало против них. Тогда даже союзники бы от них отвернулись.

- Но доказательств нет. А логических рассуждений недостаточно, - это я знал по себе.

Тэсси согласилась, а я с сомнением думал, так ли это хорошо, что Дейнару не нужна война. Определенно, обществу магов стоило бы ограничить власть совета, пока не стало слишком поздно.

Сейчас я понимал свою невесту куда лучше, чем раньше.

Занятия с Суотерри мы возобновили. На этом настоял сам Дейнар, и я не стал приводить доводы против. Не я, так он сам, бросать магические тренировки он явно не собирался. А под присмотром все же спокойнее за него. Тем более, что рядом была Тэсси, готовая прийти на помощь обожженному мальчишке.

А затем снова начались занятия, я с головой ушел в привычную рутину, оставив тревоги и беспокойства по поводу совета и будущего Провинций. В конце концов, я далек от политики, и не мне раздумывать о всеобщем благе. Я наивно полагал, что у нас еще много времени, чтобы придумать, как защитить Дейнара.

Но я ошибался.

Приближался Летний бал, и после одного из занятий Дейнар неожиданно сообщил:

- После бала меня вернут в тюрьму.

Сказано это было без эмоций, и я не сразу понял, о чем он.

- Что?

- Совет приготовил для меня специальную камеру с поглощением всплесков, - все так же безразлично пояснил он. – В моем пребывании в гимназии больше нет необходимости.

Дейнар взглянул на меня, и тоска в его взгляде продемонстрировала, что ему отнюдь не все равно.

- С чего ты взял? – потрясенно спросил я.

- Из надежного источника, - он слабо усмехнулся. – Вы знали, что в гимназии учится сын Вердериана?

- У него есть сын? – изумился я. – И ты с ним знаком?

- Достаточно, чтобы он сообщил мне о планах своего отца. Через неделю меня здесь уже не будет.

- Ничего подобного, - я нахмурился. – Мы тебя не отдадим.

Дейнар помолчал немного, а затем принужденно улыбнулся:

- Спасибо.

Но я почувствовал, что он мне не поверил.

В первую очередь я бросился к гинну Наиде.

- Вы в курсе, что Дейнара забирают?

- Кто? Куда? – удивление его было непритворным.

Я коротко передал ему слова Дейнара, и директор помрачнел.

- Суотерри в первую очередь осужденный, а потом только ученик гимназии. Если его захотят забрать, я ничего с этим сделать не смогу.

- Но мы должны!

- Ардин, я говорил тебе, что не стоит привязываться к этому мальчику. Что он с нами ненадолго. Что мы ничего не сможем для него сделать!

- Но мы можем! – возразил я. - Хотя бы попытаться уговорить его опубликовать его историю. Уверен, большинство будут на его стороне, Вердериану придется отступить! Кстати, вы знаете, кто из учеников – его сын?

- Я даже не знал, что у Вердериана есть сын, - он вздохнул. – Хорошо. Попробуем уговорить. Приводи его после занятий.

15. Дейнар Суотерри

Дэн ожидал каникул с нетерпением. Хотя учеба давалась ему довольно легко, первая треть учебного года парня вымотала. Все вместе – и постоянная боль от Ограничителя, и всеобщая неприязнь, граничащая с ненавистью, и попытки травли. А еще происшествия, каждое из которых едва не стоило ему жизни. Хотя теперь, когда Рэйча перевели из гимназии, можно было надеяться, что происшествия прекратятся. Да и отношение окружающих стало значительно лучше, что, в целом, скорее пугало, чем радовало. Дэн умел обороняться, терпеть, стиснув зубы, и давать отпор. И он привык к этому за те месяцы, что жил в Провинциях. И теперь не вполне понимал, как себя вести, отвыкнув от нормального к себе отношения.

В общем, ему требовалось время, чтобы хорошенько подумать и определиться, как себя поставить дальше. Поэтому он дождаться не мог каникул.

Оставался последний экзамен, к которому он был полностью готов, так что Дэн ни о чем не волновался и лишь предвкушал, как, наконец, останется в гимназии один. Но его планы провести спокойный вечер перед экзаменом нарушил визит двух однокурсниц.

Меньше всего он ожидал увидеть на пороге своей камеры Эвилейн. И его совсем не обрадовало ее появление. Дэн не хотел бы, чтобы кто-то знал, где он живет. Да, его камера теперь больше походила на жилую комнату, но это не отменяло ее сути.

Но, разумеется, когда гостьи попросили о помощи, отказать он не смог. И отправился за ними, даже не поинтересовавшись, что от него хотят.

Если бы спросил – остался бы у себя. Уж что-что, а магические бомбы он обезвреживать точно не собирался. Ему и волны хватило. А потому их общая уверенность, что он без раздумий согласится, Дэна даже позабавила.

Он не был героем, что бы о нем не думали. И смерть от взрыва казалась более привлекательной, чем в муках от Ограничителя.

Ведь Тэссена может и передумать рисковать свободой ради чужого человека. Но именно она предложила вариант, который Дэну не то, чтобы понравился, но показался интересным. Разделить боль с кем-то еще? Любопытный опыт. И то, как легкомысленно все согласились, Дэна позабавило. Они даже не представляли, что их ждет.

Не то, чтобы он хотел их наказать – хотя гинн Наиде определенно этого заслуживал. Но то, как они пренебрежительно отозвались о его боли, парня задело. Пусть попробуют, каково это, испытывать непреходящую боль.

Чего Дэн не ожидал, так это уменьшения собственной боли. Не потом, когда она станет невыносимой – а сразу после заклинания. Боль уходила, растворялась в ощущениях остальных, и это было приятно. Ему – но не другим. И Дэн не мог сдержать невольную усмешку – все они морщились, касаясь рук, даже не подозревая, насколько мал их дискомфорт.

А ведь не так давно в жизни самого Дэна тоже не было боли.

А может, ну ее, эту бомбу? Пусть взрывается?

Мысль мелькнула и пропала. Нет, не для этого Дэн столько вытерпел, чтобы просто так умереть.

Заклинание можно было прочесть и от порога, но он понимал, что счет будет идти не на секунды даже – на доли секунд. И, чем меньше будет расстояние до бомбы, тем выше шанс, что заклинание сработает вовремя. Поэтому Дэн шел к бомбе, читая заклинание, вычерчивая нужные руны и пропуская через свой Ограничитель магию.

Боль была… терпимой. Достаточно, чтобы не отвлекаться на нее и не терять концентрацию. Ничего общего с тем, что он испытал на волне. Дэн даже удивился, что те, кто разделил ее с ним, так остро отреагировали. Особенно девочки – но это можно понять. Едва ли кто-то учил их справляться с болью.

Бомба все-таки взорвалась, но уже внутри сферы уничтожения. Дэн мог собой гордится, он снова спас гимназию, и даже получил за это награду. На которую совсем не рассчитывал.

Его освободили от повинности. И сняли все ограничения внутри гимназии. Директор даже был готов переселить его к обычным студентам, но Дэн решил не настаивать. Для начала следовало разобраться в себе и наметить дальнейшую тактику.

Не факт, что благодушный настрой директора сохранится, если Дэн все же надумает переехать, но парень в общем-то не возражал против своей нынешней комнаты.

Он проводил девочек до общежития – просто, чтобы с ними еще чего не случилось – и отправился в библиотеку, с сожалением ощущая, как боль возвращается. Стоило поблагодарить гинну Тэссену, она отлично сработала с обезболиванием и лечением. Даже с учетом рассеявшегося заклинания Дэн чувствовал себя на удивление неплохо.

В библиотеке Дэн собирался поискать сведения о бомбе. За всеми делами он как-то забыл спросить об этом, а теперь любопытство гнало его выяснить, что за странную штуку он уничтожил.

Тайной бомбы определенно не были. Информация о них находилась в свободном доступе, и Дэн легко ее нашел.

Бомбы были еще одной особенностью Провинций как созданного магией места. В местах концентрации магии порой возникали точки притяжения, которые собирали вокруг себя магическую энергию – до тех пор, пока концентрация магии не становилась критической. И тогда происходил взрыв, после которого не оставалось ничего. Если волна лишь деформировала магию на своем пути, то бомба просто все стирала. Обычно образование бомб предотвращали защитные чары, но в гимназии они дважды давали сбой. Очевидно этого хватило, а проверить гимназию на наличие бомбы никто не удосужился.

- Какая потрясающая беспечность, - только и нашел, что сказать, Дэн.

Утешало одно – бомбы дважды в одном месте не возникали.

Удовлетворив любопытство, Дэн вернулся к себе.

Сдав последний экзамен, Дэн в полной мере осознал, что наконец-то предоставлен самому себе. Нет нужды отмечаться у гинна Плейне, отрабатывать, готовиться к занятиям. Все время – в его полном распоряжении, и нет никого, кто бы мог на него покуситься. Никаких косых взглядов или шепотков за спиной, никаких ограничений… если не свобода, то что-то очень к ней близкое.

Поначалу Дэн подумывал отказаться от магических тренировок, но счел, что лучше этого не делать – самому ведь будет труднее вернуться к учебному режиму. Но тренировался он в основном с уже известными ему заклинаниями, заучивая новые руны и заклятия, но не пытаясь ими воспользоваться. А еще много работал с мажистиком, заполняя и опустошая его, стараясь подобрать максимально удобное сочетание заклинаний. Он помнил, как ему не хватило второй каменной кожи во время противостояния с Отголоском.

К сожалению, многого от простой учебной указки ждать не приходилось, он и так использовал ее по максимуму. Но ничего лучшего позволить себе не мог. И за такой-то мажистик следовало благодарить гинна Аусверри. Дэну очень повезло с учителем.

Он столько времени мечтал, что обзаведется подходящим инструментом, который позволит вместить все нужные заклинания, что в первый момент не поверил, когда гинна Тэссена вручила ему целых три полноценных мажистика.

Первым порывом было отказаться. Серебро в Провинциях стоило дорого, потому что лучше других материалов взаимодействовало с магией, и Дэн понимал, что никогда не сумеет расплатиться с Аусверри за такой подарок. Но затем логически рассудил, что в тюрьму ему эти мажистики забрать не позволят, а значит, они вернутся к настоящим владельцам. А во временное пользование – почему бы и не взять?

Разговор с Тэссеной об отце оставил у Дэна странное впечатление. Он не обманул девушку – злости на магов Дэн не испытывал. Он успел заметить, что жители провинций больше эгоистичны, чем любопытны, и не станут рисковать своим комфортом ради правды. Такое уж тут воспитание. Но что Дэна поразило – так это подтверждение его догадок, что Тамион Суотерри отнюдь не был таким чудовищем, как о нем говорят. И, пусть с ним мало кто согласится, но Дэн мог считать отца достойным человеком.

С возвращением гинна Аусверри возобновились и их занятия магией. Однако наряду с обычными уроками гинн Аусверри предложил Дэну обучиться артефакторике. И, поскольку артефактом можно при достаточном умении сделать практически все, что угодно, отказываться Дэн не стал. Как объяснил учитель, создание артефактов изучают на последних курсах, когда маги уже хорошо владеют своей силой, но для черного мага артефакторика не должна представлять особых трудностей.

Она и не представляла.

Создание артефакта требовало концентрации и дозированного вливания магии, что Дэну, при его Ограничителе, подходило больше, чем обычное заклинательство. К тому же артефакты можно было бы продавать, тем самым получив источник дохода, который помог бы расплатиться с долгами. Конечно, прежде чем научиться делать достаточно качественные артефакты, требовалось посвятить тренировкам немало времени, но с этим проблем у Дэна не было. Упорства парню не занимать.

Будущее перестало казаться таким уж беспросветным. А затем в гимназию вернулась Эвилейн Милшерри.

Узнал об этом Дэн в довольно двусмысленной обстановке.

За время каникул он привык, что в гимназии никого нет, а потому в определенных ситуациях позволял себе немного лишней свободы. Не прийти вовремя в обеденную залу, не носить форму, плавать в бассейне голым.

Все равно ведь никто не увидит.

А потому нежданно-негаданно заявившаяся вечером в бассейн девушка несколько выбила Дэна из колеи.

Конечно, он смутился. Дэн не был таким уж мачо, хотя ему уже доводилось спать с девчонками. И смелость Эвви, так легко предложившей ему интрижку, в другой ситуации ему бы импонировала. Вот такая, в купальнике, раскрепощенная, она была чудо как хороша.

И это было просто огромной проблемой.

Дэну не хватило духу признаться Эвви, почему он вынужден отказаться от ее предложения. Но он был уверен, что девушка найдет нужную информацию.

И она нашла. На следующий же день объявилась на пороге его камеры с несчастным видом и угощением.

- Прости. Я не знала, - она протянула ему бумажный пакет. – Это в качестве извинений.

Из любопытства Дэн заглянул в пакет и с сожалением увидел внутри несколько пирожных. Выглядели они очень аппетитно и пахли умопомрачительно.

Форменное издевательство.

- Боюсь, ты просто зря потратила время, - он вздохнул.

Вкус пищи за прошедшие три месяца Дэн почти забыл.

- Почему? – изумилась она. – Здесь разные, что-то да понравится.

- Потому что в моем случае это зряшный перевод продуктов, - он ткнул в одну из рун на Ограничителе. – Отключает вкус. Вся еда для меня – со вкусом картона.

- Что? – ахнула она и покраснела: - Прости. Хотела извиниться, а вышло только хуже…

Дэн улыбнулся:

- Не переживай. Я оценил намерение. И, кстати, я на тебя не злюсь. Ты ведь не в курсе. К тому же у меня не стандартный Ограничитель.

- Это пыточные руны, ты знал? Они запрещены!

- Для меня это ничего не меняет, - пожал Дэн плечами. – Убрать их все равно нельзя.

- Но… так же… это же…

- Эвилейн, - он улыбнулся, - не переживай. Не стоит.

Девушка помолчала, опустив глаза, а затем уставилась на него:

- Я бы хотела, чтобы мы подружились.

Брови Дэна взлетели вверх:

- А? – он рассмеялся. – Нам же не по пять лет. В нашем возрасте дружбу вообще предлагают?

- Эй! – Эвилейн рассердилась. – Для меня это тоже непросто, чего смеяться-то? Я, между прочим, первый раз кому-то дружить предлагаю!

- А как же Эльза? – Дэн все еще улыбался.

- Это она хотела стать моей подругой, - пожала плечами Эвилейн, потом задумалась и добавила: - Кажется…

Они рассмеялись вместе и умолкли. Чуть помедлив, Эвилейн спросила осторожно:

- Так… что скажешь?

- Эвилейн, - он вздохнул. – Мне очень… приятно, что ты хочешь видеть меня другом, но… понимаешь, твое присутствие… причиняет мне боль.

Дэн тщательно подбирал слова, чтобы не обидеть девушку. Проще простого, грубо послать настырную девчонку, чтобы больше и не подумала приблизиться. Но почему-то обижать Эвилейн ему не хотелось. Она была славной, и в другой ситуации Дэн был бы не против познакомиться с ней поближе. Во всех смыслах.

- Что? – она изумилась. – Почему?

- Потому что ты красивая, - Дэн ничего не терял, говоря правду. – И очень мне нравишься. Но руна переключения не делает меня импотентом, понимаешь?

Глаза Эвилейн широко распахнулись, и девушка густо покраснела.

- Прости, я… я совсем не подумала.

- Я бы стал твоим другом, - Дэн улыбнулся, пряча печаль. – Если бы только мог.

Ее плечи опустились, и Эвилейн отвела взгляд. Прикусила губу и вдруг встрепенулась:

- Но мы ведь можем общаться по связи!

- Не можем, - покачал он головой. – У меня нет нужного артефакта.

- Можем! – решительно возразила Эвилейн и торопливо попрощалась.

Дэн остался стоять в недоумении. Разговор с девушкой оставил странное впечатление. Он еще никогда и ни с кем не был столь откровенным. Вот так, просто взять – и признаться в симпатии к девочке? Раньше у него никогда не хватило бы на это духу. А теперь… может, легко признаться, потому что никакие отношения просто невозможны? Он ничего не сможет дать Эвилейн, разве что будет срывать на ней дурное настроение от невозможности к ней же прикоснуться.

Дэн со всей дури врезал кулаком по стене. Костяшки полыхнули болью, но стало немного легче.

А на следующий день Дэн у дверей в свою камеру обнаружил переговорник – артефакт, заменяющий в Провинциях смартфон.

Больше всего переговорник похож на карманное зеркальце на длинной ручке. Управляется он с экрана – собственно зеркала – а включается прикосновением к ручке. Взяв артефакт, Дэн обнаружил сообщение.

«Привет, Дейнар! Я решила, что нам есть о чем поговорить. Мой контакт прилагается. Жду связи!»

Голос Эвилейн он узнал и усмехнулся. Вот ведь упрямая девчонка.

Гинн Аусверри показывал, как работают переговорники, поэтому Дэн быстро разобрался в устройстве артефакта. И позвонил единственному контакту.

- Привет! Ты все-таки позвонил! – радостно воскликнул артефакт голосом девушки.

Изображение ее не появилось.

- Привет, - он улыбнулся. – Не мог же я проигнорировать твое сообщение. Чей это артефакт?

- Теперь – твой, - в голосе Эвилейн послышалась улыбка. – Раньше был моим. Пользовалась им в школе. А на всплеск папочка мне новый подарил. Так что пользуйся смело!

- Спасибо, - поблагодарил Дэн. - Так… ты ездила за ним домой?

Они проговорили весь вечер. Трепались ни о чем и обо всем на свете, делились детскими воспоминаниями и забавными случаями из детства. Дэну было на удивление легко разговаривать с ней. Кольнуло сожаление – в других обстоятельствах такая недодружба могла бы вылиться в нечто куда большее. Эвилейн ему определенно нравилась все больше. Красивая девушка и приятная собеседница…

Ничего не поделать.

Дэн не стал отказывать себе в удовольствии общаться с Эвилейн. Ему этого не хватало все-таки – общения со сверстниками. Казалось бы, даже привык, а нет, только казалось.

И он решил, что не станет отталкивать других. Защититься он всегда успеет, но тратить оставшуюся свободу на то, чтобы спрятаться от жизни, точно не стоит.

Если окружающие готовы признать его своим, возражать Дэн не будет.

Каникулы между тем подошли к концу, и снова нужно было втягиваться в учебу. Впрочем, Дэн и на каникулах не особо расслаблялся. Но теперь к привычному времяпрепровождению добавились ежевечерние разговоры с Эвви. Дэн посмеивался над их ситуацией – на занятиях они не общались, делая вид, будто незнакомы, а вечерами болтали, узнавая друг друга все лучше.

Однажды Эльза даже не выдержала, подошла к нему, смерив подозрительным взглядом:

- Обидишь ее – пожалеешь.

- Мы просто друзья, - Дэн едва сумел подавить вздох.

Девушка хотела сказать что-то еще, но тут ее сердито окликнула Эвви.

Эльза ушла, и Дэн долго провожал девушек взглядом. Ничто не мешало ему присоединиться к ним. Ничто, кроме руны переключателя.

А в конце первой недели второй трети учебного года Дэна, уходящего с репетиции оркестра, догнал грубый окрик.

- Эй, ты, оранжевый!

Дэн сразу его узнал – тот самый парень, что пытался наехать на него в начале года. Наследник рода Иснериан, кажется. На этот раз он выбрал менее людное место.

Но Дэн счел, что сделает ровно то же, что и тогда – проигнорирует парня.

- Эй, я к тебе обращаюсь! – старшекурсник разозлился и перегородил ему дорогу.

- Нет, не обращаешься, - спокойно возразил Дэн и попытался обойти препятствие.

Но ему помешали приятели Иснериана.

Дэн досадливо поморщился и незаметно активировал каменную кожу с мажистика.

- Вот ты наглый, - усмехнулся Иснериан. – Тебе определенно не помешает парочка уроков хороших манер и послушания.

- Я обойдусь, пожалуй, - Дэн спокойно посмотрел на мага.

Но тот явно не привык отступать. Красивый, избалованный богатый парень. Как там говорил гинн Аусверри – ошалевшие от безнаказанности наследники, отрывающиеся здесь и сейчас в счет будущего, которое предопределено каждому от рождения?

Да, пожалуй, именно таким и был этот высокомерный парень с гордой осанкой. Совершенно вменяемый, в отличие от Рэйча, но от этого не менее опасный.

- Я слышал, - Иснериан неприятно усмехнулся, - что ты хорошо – для первокурсника – проявил себя на волне. И знаешь, обычно я сразу даю укорот таким наглецам. Но тебе, пожалуй, дам шанс. Дуэль.

- Первокурсника с выпускником? – Дэн усмехнулся в ответ. – Очень смешно.

- Я и не предлагаю тебе пытаться победить, - вальяжно возразил Иснериан. – Продержишься против меня десять минут – и можешь быть свободен. Нет – и ты усвоишь все уроки, какие я захочу тебе преподать. Ты же, говорят, выстоял против волны. Неужели тебя испугают десять минут магической дуэли?

Он даже не пытался скрыть насмешки, заранее уверенный в своей победе. Дэн вспомнил, чего ему стоило уничтожить волну, и задумался. Если отказаться – Иснериан изведет его, провоцируя на дуэль. Согласиться – в случае проигрыша ведь тоже житья не даст. Но есть неплохой шанс выполнить его требование и навсегда забыть об этом парне. Десять минут – не так много, а на дуэлях разрешены мажистики.

- Не испугают, - решился он. – Когда?

Он не стал спрашивать, где, дуэльная площадка в гимназии была одна.

- Завтра. После отбоя я буду ждать тебя в дальней части казематов, - победно улыбнулся Иснериан.

Похоже, он заранее считал себя победителем.

- Почему – там? – удивился Дэн. – Есть ведь специальное место для проведения дуэлей.

- Но ведь настоящую дуэль ты не потянешь, - ухмыльнулся маг.

По какой-то причине он не хотел, чтобы об этой дуэли знали. Не удивительно – он, почти обученный маг, бросал вызов первокурснику. Уважения такой поступок ему не прибавит точно. Поэтому Дэн только плечами пожал:

- Хорошо. Я там буду.

Если Иснериан рассчитывал на легкую победу – он здорово просчитался. Конечно, с магией Дэн знаком всего-то несколько месяцев, но черный уровень, даже несмотря на Ограничитель, давал ему немалое преимущество.

Дэн зарядил мажистики по максимуму и практически не беспокоился по поводу дуэли. Но вечером возникла проблема.

Ему позвонила Эвви.

Как и в предыдущие дни, но именно сегодня звонок оказался совсем некстати. Конечно, Иснериан не просил сохранить дуэль в тайне, но Дэну совсем не хотелось посвящать девушку в подробности. Опять ведь начнет его жалеть, а ему это не нравилось.

- Эвви, извини, но мне нужно буквально на полчаса отлучиться.

- Зачем? – удивилась она.

- По личным делам.

- Возьми с собой переговорник, - Дэн даже предполагать не стал, о каких личных делах она подумала.

- М, боюсь, это невозможно, - пробормотал он.

- Дейн! Куда ты собрался на ночь глядя, что даже артефакт с собой взять нельзя?!

Парень помолчал, прикидывая варианты. Солгать? Убедительно не получится, легендой он как-то не озаботился. И с Эвви станется всех поднять на уши, когда она прибежит и не найдет его в комнате. А шумиха Дэну не нужна.

Сказать правду? Она видела его в деле, вполне может поверить, что ему ничего не грозит. Максимум – решит пойти с ним. Проиграть на глазах у девочки, которая ему нравится, будет неприятно, но не более. Ведь ему нет смысла производить на нее впечатление.

Хоть в чем-то плюс их недоотношений.

- Меня вызвали на дуэль.

- Что?! И ты только сейчас об этом говоришь??

Дэн усмехнулся ее возмущению и строго ответил:

- Это – мое личное дело, и я не обязан отчитываться.

- Прости, - тут же пошла на попятный девушка. – Я просто волнуюсь за тебя. Кто вызвал?

- Иснериан, - неохотно ответил Дэн.

- Седерик Иснериан, наследник Придворного? – она ахнула.

- Ага, - согласился парень.

- Но ведь он выпускник!

- Я в курсе.

- Какая вообще между вами может быть дуэль? Да еще в такое время… разве дуэльная площадка сейчас не закрыта?

- Понятия не имею. Мы будем драться не там.

- Так. Никуда без меня не иди, иначе я пожалуюсь дежурному преподавателю! Здесь что-то нечисто. Ты ведь без секундантов?

- А разве они в гимназии нужны?

- Конечно! Кто-то же должен следить за соблюдением правил. Если я буду с тобой, Иснериану придется драться честно!

Дэн вздохнул. Чего-то такого он и ожидал:

- Хорошо. Я тебя жду, но поторопись. После отбоя я должен быть на месте.

- Уже бегу!

И она действительно прибежала. Причем не одна.

Эльза в ответ на удивленный взгляд только фыркнула. Дэн вздохнул, укоризненно покосился на Эвви и ничего не сказал. Он уже знал, что если попросить Эльзу молчать, она никому не расскажет.

Дэн повел подруг за собой. Живя в казематах, он неплохо изучил подвал, так что знал, что находится в дальней его части.

Огромные резные ворота из камня.

Дэн из любопытства бывал здесь несколько раз, но ворота всегда были заперты. Что находится за ними, он не имел ни малейшего представления, а спросить не удосужился.

Сейчас ворота были распахнуты, и возле них со скучающим видом стоял Иснериан. Его приятели расположились у стены, подальше от распахнутого зева врат, за которыми клубился мрак.

- Опаздываешь, - начал, было, он и вдруг разозлился: - Ты зачем их с собой притащил? Ты должен был прийти один!

- Что-то не припомню, чтобы мы об этом договаривались, - возразил Дэн.

- Это подразумевалось!

- Сорян, мысли читать не умею, - ухмыльнулся он.

Похоже, Эвви своим присутствием помешала каким-то планам Иснериана. Должно быть, он и впрямь замысливал что-то нехорошее.

Старшекурсник недовольно цокнул языком и заговорил куда спокойнее.

- Что ж, если тебе так нужны свидетели твоего поражения – пусть. Следуй за мной.

Иснериан нырнул во мрак, и спустя пару секунд тот развеялся под светом десятков светильников.

Сопровождающие Иснериана остались стоять у стены.

Пожав плечами, Дэн зашел за ворота, с любопытством оглядываясь.

Предназначение большого зала, открывшегося его глазам, оказалось непонятным. Совершенно пустое помещение, хорошо освещенное, в дальней части – дверь. Ни стеллажей, ни скамеек, ни самого завалящего алтаря. Зачем оно под гимназией – Дэн даже предположить не мог.

- Ого, - восхитилась Эльза. – Для чего этот зал?

- Не важно, - высокомерно откликнулся Иснериан. – Сегодня здесь состоится дуэль.

Эвви презрительно хмыкнула, а Эльза сказала прямо:

- Гинн Иснериан, то, что вы собираетесь устроить – что угодно, но не дуэль. Вам самому не стыдно?

- Кажется, мы не представлены? – вместо ответа слегка изогнул бровь маг.

Эльза сердито пропыхтела что-то себе под нос. Дэн не понял, в чем проблема, но догадался, что аристократ попытался девушек оскорбить. Местную знать он по понятным причинам недолюбливал и безо всяких церемоний вмешался.

- Эвилейн и Эльза – мои сопровождающие, так что повежливее.

- Это тебе стоило бы поучиться вежливости. И я еще этим займусь, как только мы закончим.

- Тогда давай уже начинать, - не стал спорить Дэн.

Несмотря на то, что зал выглядел безопасным, что-то Дэна тут тревожило. Возможно дело было в двери – вполне обычной… слишком обычной после роскошных каменных врат. Но ему хотелось поскорее отсюда уйти.

- Что ж, если ты настаиваешь, - маг нехорошо улыбнулся и начертал руну.

Посреди зала вспыхнул огненный круг, очерчивая площадку для дуэлей.

- Правила просты. Десять минут. Любая доступная магия. Никаких артефактов. Если через десять минут ты все еще будешь на ногах и внутри круга – я о тебе забываю. Нет – ты в моем полном распоряжении, - Иснериан холодно улыбнулся.

- Хорошо, - условия остались те же, и Дэн кивнул.

- Сопровождающие – за спиной дуэлянта, - добавил маг равнодушно и вступил в круг, встав спиной в воротам.

Дэн последовал его примеру, с неудовольствием отметив, что подозрительная дверь теперь у него за спиной.

Девушки обошли круг, расположившись между огороженной площадкой и дверью. Это Дэну тоже не понравилось, но объективных причин возразить он не нашел.

- Время пошло, - резко объявил Иснериан и напал.

Магический щит Дэна поглотил его атаку, а удар в солнечное сплетение ушел в блок. Дэн не зря занимался, пусть в последнее время и без тренера, и после обмена ударами счел, что по физической подготовке ничуть не уступает противнику, несмотря на разницу в возрасте.

С магией дело обстояло чуть хуже. Атакующих заклинаний Дэн не знал – в его ситуации использовать требующие мощного импульса магии при каждой активации заклятия просто невозможно, Ограничитель этого не позволит. Другое дело – защита. С его черным уровнем она работала достаточно долго, чтобы Ограничитель успевал остыть. А благодаря мажистику у Дэна вообще не было нужды пропускать магию через клеймо.

Конечно, будь это полноценная дуэль, шансов у Дэна бы не было. Но для режима «продержаться» его защита подходила идеально.

Иснериан, похоже, этого не ожидал. Он определенно рассчитывал на легкую победу и все больше злился, когда Дэн избегал его атак

Главной проблемой Дэна была невозможность использовать разные щиты одновременно. Мажистик позволял менять защиту быстро, в зависимости от ситуации, но количество заклинаний в нем ограничено. И Дэн, опасаясь, что их не хватит на отведенное время, старался полагаться на ловкость, при этом не забывая о девочках, стоявших за его спиной.

Он здорово вымотался, когда Эвви напряженным голосом возвестила:

- Время!

Огненный круг погас, и Иснериан скривился:

- Ну, хорошо. Признаю, ты выполнил условия. Я тоже выполню свое. Забуду о тебе, Дейнар Суотерри!

В этот момент с потолка рухнула стальная решетка, перегородившая зал ровно посередине. С одной стороны остался Иснериан и открытые ворота, а с другой – Дэн, девочки и подозрительная дверь.

- Эй! – первой возмутилась Эльза. – Вы что творите?

- Что за дверью? – осведомился Дэн спокойным тоном.

Хотя ему стоило большого труда не заорать на подлого аристократа. Понятно, почему дуэль устроили здесь, Иснериан изначально планировал запереть его. Хотя и рассчитывал на другой исход дуэли.

- Выход, - насмешливо улыбнулся Иснериан. – Правда, чтобы добраться до него, придется пройти лабиринт. Ты не в курсе, наверное, но прежде выпускники гимназий обязаны были одолеть напичканный ловушками и чудовищами лабиринт. Потом от этой практики отказались, часть ловушек и чудовищ уничтожили. Но – только часть. Так что прогулка вам предстоит веселая. И, если повезет, вы найдете выход.

- Почему сейчас? – Дэн сложил руки на груди. – Ты треть года ждал - чего?

- Я наблюдал. Рассчитывал, что этот больной парнишка все же справится с тобой. Методы он, конечно, выбирал радикальные, но должно же было хоть что-то сработать. Увы, какое разочарование. Пришлось брать дело в свои руки.

- Зачем тебе это? – осведомился парень.

- Все просто. Месть. Твой отец убил моего, а я… обеспечу твою смерть, - он улыбнулся, ничуть не беспокоясь, что запланировал убийство.

- Девочек отпусти. Они тут совершенно ни при чем.

Иснериан закатил глаза:

- Они связались не с тем магом, так что сами виноваты.

- Нас будут искать! – предупредила Эвилейн.

- И не найдут. Кому придет в голову искать в лабиринте? Врата сюда могут открыть очень немногие. И ни один из вас в это число не входит.

- А… - Дэн попытался его перебить.

- Так что надеяться вы можете только на себя, - не обратил на него внимания Иснериан.

- Но я… - снова предпринял попытку спросить Дэн.

- И не рассчитывай меня разжалобить. Таким, как ты, не место в Провинциях. Как и тем, кто тебе сочувствует, - он бросил презрительный взгляд на девочек.

- Да я просто спросить хотел, изнутри ворота открыть можно? – все-таки задал вопрос осужденный.

- Нет, даже не пытайтесь. Тем более, что решетку убрать могу только я, - самовлюбленно ответил Иснериан.

- Ну, что я могу сказать, - пожал плечами Дэн. – Убирай.

- С чего вдруг? – опешил тот от такой наглости.

- Потому что тебе придется идти с нами, - пока Иснериан разглагольствовал, Дэн наблюдал, как его приятели тихо закрывают ворота у него за спиной.

И вряд ли они планировали их открыть.

Иснериан догадался обернуться и злобно выругался. Следующие пару минут первокурсники наблюдали, как маг с ругательствами требует отпереть врата и пытается выломать их магией.

- Хорошие у тебя друзья, сразу видно, - Эвви надоело это зрелище. – Как же ты их достал, что они решили от тебя избавиться.

Иснериан, тяжело дыша, остановился, а затем обернулся:

- Они одумаются. Меня точно найдут, и тогда им не поздоровится. И они об этом знают.

- Похоже, они уверены, что тебя не найдут, - возразил Дэн. – Хотя… мы можем подождать вместе с тобой. Уверен, общественности будет интересно узнать, что ты подверг опасности дам, в том числе из уважаемого рода. Это как, еще вписывается в шалости, или уже последуют санкции?

Иснериан поджал губы и отвернулся, снова уставившись на ворота, будто всерьез ждал, что они вот-вот откроются.

- Что будем делать? – осторожно спросила Эльза.

- Не стоило вам идти со мной, - вздохнул Дэн.

Он чувствовал вину перед однокурсницами. Но кто же знал, что все так повернется.

- Мы сами так решили, тебе не за что себя винить, - утешила его Эвилейн.

- Можем остаться тут, - Дэн устало опустился прямо на пол. – Если уж Иснериан так уверен, что его найдут, то и нас заодно. Все равно мне нужно отдохнуть и зарядить мажистики на случай, если все-таки придется идти.

Девочки присели рядом.

Старшекурсник обернулся, взглянул на них и тоже сел на пол.

- Найдут, - упрямо заявил он.

- Так ты бы решетку убрал, чтобы не палиться, - хмыкнул Дэн.

- Тебя не спросил, - огрызнулся парень.

Решетка осталась на месте.

- И долго ждать? – капризно спросила Эльза.

Дэн снял опустевший мажистик и очистил его, даже не поморщившись. Боль была мимолетной, а потому терпимой. Аккуратно начертал основу заклинания на браслете и осторожно начал вливать в нее магию.

- Как я понимаю, раз вы остались в гимназии, дома вас завтра не ждут, - предположил он и кивнул на Иснериана. – Как и этого. Значит, беспокоиться начнут только в понедельник. А поскольку его приятели сделают все, чтобы усложнить поиски, я бы не стал рассчитывать, что нас найдут быстро. Но, даже если нам повезет – ждать где-то от полутора суток.

- От полутора суток?! – возмутилась девушка. - Но ведь у нас нет ни еды, ни воды… и здесь негде спать!

- Ну, все претензии к нему, - Дэн снова кивнул на неподвижного Иснериана.

Эльза сердито уставилась на старшекурсника:

- Гинн Иснериан, а вы не хотите позаботиться о нашем комфорте, раз уж мы застряли тут из-за вас?

- Обойдетесь, - огрызнулся он.

- Тебе бы это зачлось на суде, - хмыкнул Дэн, не прерывая работу.

- Никакого суда не будет! Хотите комфорт – валите отсюда, дверь у вас за спиной!

- Я была лучшего мнения об аристократах, - осуждающе заметила Эльза.

- Безнаказанность способна испортить любого мага, - откликнулась Эвви.

- Безнаказанность и попустительство, - поправила ее подруга.

- А вот мне ваша аристократия с первого взгляда не понравилась, - признался Дэн.

- Заткнись, Суотерри, - злобно потребовал Иснериан.

- А иначе что? – он усмехнулся.

Скорее всего, выпускники уже были в курсе эффекта отголосков, и убить их Иснериан вряд ли решится. Хотя они для него – опасные свидетели, которые и впрямь могут довести его до суда.

По этой же причине ему лучше не усугублять ситуацию, что, похоже, парень и сам понимает. Но смириться пока не может.

- Тебе лучше не знать, Суотерри, - прорычал маг.

Дэн пожал плечами. У него имелось занятие поважнее, чем спорить с Иснерианом. Что бы тот не говорил, Дэн понимал – идти в лабиринт придется. Их не найдут достаточно быстро, и даже сутки здесь – слишком много. Без еды, без воды – сколько они протянут? Лучше рискнуть. Тем более, когда Иснериан смирится с мыслью, что в лабиринт все же придется зайти. Вчетвером шансы выбраться выше. Тем более, если один из них - уже практически обученный маг.

На осознание очевидного у Иснериана ушло чуть больше часа. Дэн успел восстановить около трети заклинаний в мажистике, когда маг вдруг поднялся, подошел к воротам и прижался к ним ладонями.

- Они не откроют, - произнес он потрясенно, будто только сейчас до него это дошло.

- А ты всерьез думал, что откроют? – Дэн усмехнулся. – Они бы не стали начинать, если бы не хотели пойти до конца.

- Но ведь я – Иснериан! Со мной так нельзя!

- Что ж, видимо, фамилии оказалось недостаточно, чтобы обзавестись хорошими друзьями, - язвительно заметила Эльза. – А ничего другого и нет!

Маг зыркнул на нее зло, но промолчал. Дэн поднялся:

- Так что, идем?

Иснериан смерил его долгим взглядом, а затем взмахнул рукой – и решетка исчезла.

Неторопливо Дэн подошел к воротам, потрогал резной камень и усмехнулся:

- Довольно опрометчиво – создавать дверь, которую нельзя открыть изнутри.

- Раньше в таких залах хранился инвентарь, который можно взять с собой в лабиринт, - хмуро заметил Иснериан. – Это – мера, чтобы испытуемые не пытались избежать лабиринта.

- Что ж, приятно осознавать, что общество магов становится более гуманным, - хмыкнул Дэн.

- В совет поступило предложение восстановить лабиринты, - голос Иснериана прозвучал мрачно.

- Думаю, его рассмотрят после твоего выпуска, верно? Советник Иснериан едва ли захочет рисковать наследником, - предположил Дэн.

Парень промолчал и направился к дальней двери.

- Мы правда пойдем в лабиринт? – уверенность Эльзы поколебалась.

- Думаю, гинн Иснериан никому не сообщит, где мы, если выберется без нас, - сердито откликнулась Эвви и первая проследовала за ним.

Эльза присоединилась к подруге, и уже на пороге их догнал Дэн.

Эта дверь открылась легко, но за ней царил мрак.

- Где здесь свет включается? – осведомилась Эльза, топчась на пороге.

- У каждого индивидуальный, - буркнул Иснериан и наколдовал ярко светящийся шар.

- Но мы еще не изучали чары освещения! – возмущенно ахнула Эвилейн.

И, разумеется, выпускник не мог этого не знать. Он хотел отправить Дэна во тьму, лишив малейшего шанса выбраться.

Потому что, стоило открыться двери, как светильники большого зала начали гаснуть.

Шар давал видимость в радиусе около пяти метров, а за пределами круга света клубился непроглядный мрак. Дэн невольно поежился: стен в темноте видно не было, и потому казалось, что их вокруг просто нет.

- Подленько, - пробормотал он, представив, что очутился здесь в одиночестве.

- Твой отец убил моего! – зло напомнил Иснериан.

- Но я-то здесь ни при чем, - заметил Дэн. – Мне едва год был, я отца даже не помню. Кому ты вообще решил мстить, отправляя меня сюда? Моему давно погибшему отцу?

- Хороша месть – отправить на смерть невинного, - осудила Эвви.

- Да уж, невинный, с полным-то Ограничителем! – с сарказмом откликнулся маг.

- Так вся моя вина в том, что я – Суотерри, - пожал плечами Дэн.

- Ну да, конечно, - не поверил тот.

- У тебя же родственник в совете, спроси, как они меня осудили, - посоветовал парень.

- Это сделал совет? – изумилась Эвви.

Как-то так получилось, что осуждение Дэна они не обсуждали.

- Да.

Иснериан фыркнул сердито и пошел вперед, вглубь лабиринта. Остальным не оставалось ничего другого, как идти за ним. Разговор угас. Подростки старались держаться ближе друг к другу и не покидать круг света. Темнота за его пределами казалась живой и враждебной. И отсутствие стен только усугубляло это ощущение.

Но время шло, и ничто не торопилось выпрыгнуть на них из темноты. Дорога выглядела безопасной – пыльный бетонный пол с щербинками от времени и без каких-либо намеков на чьи-то следы. Свет – достаточно яркий, освещено довольно большое пространство. Даже если что-то прячется во тьме, они успеют отреагировать.

К тому же лабиринты деактивировали. И едва ли в начале остались ловушки и неведомые чудовища.

- Мы вообще правильно идем? – голос Эльзы в тишине прозвучал оглушительно.

- Я никого не держу, можете идти, куда пожелаете, - бросил маг.

- Какой же вы грубый и неприятный тип, гинн Иснериан, - осуждающе заметила Эльза.

- Ты несправедлива, - Эвилейн улыбнулась. – Возможно, с близкими он ведет себя иначе.

- Учитывая, каким образом он здесь очутился – сомневаюсь, - фыркнула девушка.

- Вы не могли бы не обсуждать меня за моей спиной? – разозлился аристократ.

- Мы не обсуждаем за спиной, - оскорбилась Эльза. – Вы ведь все слышите!

- Но, если воспринимать буквально, то да – мы за спиной, - заметил Дэн.

Эвилейн улыбнулась, окончательно успокаиваясь. Дэн тоже перестал ежесекундно ожидать нападения, заметно расслабившись. Хотя его тоже беспокоил вопрос, знает ли Иснериан, где выход. Это ведь лабиринт, пусть даже стен не видно. Вот только задавать этот вопрос он не торопился, потому что понятия не имел, что делать, если маг идет наобум.

И особенно ему не хотелось пугать девочек.

Дорога оборвалась резко: вместо бетонного покрытия круг света выхватил провал во мрак. Они подошли к самому краю и заглянули в него. Иснериан даже опустил шар пониже, пытаясь увидеть дно пропасти. Безрезультатно.

- Замечательно, - скривилась Эльза. - И куда дальше?

Маг промолчал и пошел вдоль пропасти налево. Но далеко они не ушли, наткнувшись, наконец, на стену. Перехода через пропасть здесь не было, и им пришлось повернуть обратно.

- Кажется, вы не очень хорошо знаете дорогу, гинн Иснериан, - озадаченно заметила Эльза.

- Откуда бы мне ее знать? – огрызнулся парень, подтверждая их худшие опасения.

И, кажется, он старался это скрыть, тоже оберегая нервы девушек. Но Эльза сумела его вывести из себя. Не то, чтобы это было особо сложно

- И что будем делать? – голос Эвви прозвучал вполне спокойно, словно известие ее ничуть не напугало.

- Искать выход, - улыбнулся ей Дэн.

И подумал, что Эвилейн – идеальная девушка. Красивая, умная, смелая, трезвомыслящая и не чуждая справедливости.

В этот момент свет выхватил из мрака узкий мостик, протянувшийся через бездну.

Дэн хотел предложить пройти до противоположной стены и убедиться, что другого пути нет, но не успел. Иснериан бесстрашно шагнул на мостик и танком попер вперед. Чтобы не остаться в полной темноте на краю бездны, Дэну и девушкам пришлось идти следом.

А затем из тьмы под ногами вверх выпростались гигантские щупальца, едва не сметшие идущих с мостика.

Дэн на чистых рефлексах успел вызвать из мажистика защитную сферу, укрывшую всех четверых от опасности. Щупальца бессильно скользнули по магической защите.

К чести девушек, они не завопили, но смотрели на бестолково тыкающие в магическую сферу щупальца круглыми от ужаса глазами.

Иснериан громко выругался и запустил в щупальца несколько атакующих заклинаний подряд.

Из бездны под ногами раздался пронзительный вой, и над поверхностью взвились еще с десяток щупалец.

- Бежим, - предложил Дэн.

И все четверо рванули вперед под прикрытием защитной сферы.

К счастью, мост оказался не слишком длинным, и через несколько метров снова начинался твердый пол. Но на всякий случай они отбежали подальше от бездны, опасаясь, что щупальца могут до них дотянуться. И только когда провал остался далеко позади, остановились.

- Серьезно? – возмутилась Эвви, отдышавшись. – Под гимназией живет какой-то монстр?!

- Мы не под гимназией, - хмуро ответил Иснериан. – В двери вмонтирован телепорт, который переносит в начало лабиринта.

- И куда мы выйдем, когда доберемся до выхода? – осведомился Дэн.

- Должны вернуться в свою гимназию, - ответ мага прозвучал не очень уверенно.

- А что, в телепорты встроены ИИ? – невольно хмыкнул парень.

- Что такое ии? – поинтересовалась Эльза.

- Искусственный интеллект.

- А что, такое бывает? – она восхитилась.

- В большом мире и не такое бывает, - Дэн усмехнулся.

- Она все еще держится, - зачарованно произнес Иснериан, касаясь внутренней поверхности сферы.

- Не вижу смысла ее убирать, раз уж тут водится… всякое, - Дэн пожал плечами. – Я думал, лабиринты хотя бы в начале почистили.

- В начале их и почистили, мы же до моста без проблем дошли, - откликнулся маг и нахмурился: - В каком смысле – не убираешь? Она же сама должна исчезнуть?

- Исчезнет, через полчаса где-то, - кивнул Дэн.

- Такая защита максимум пять минут держится, - с подозрением уставился на него Иснериан. – Откуда полчаса?

- А откуда телепорт на выходе знает, куда нас переправить? – решил все же добиться ответа Дэн.

- Я не знаю, - сердито откликнулся парень.

- Почему? – удивилась Эвви. – В источниках о лабиринте должна была быть такая информация!

- Эвви, он не смотрел источники, - вздохнул Дэн. – Он просто хотел, чтобы я здесь сгинул. Все. Для этого не нужно изучать подробности.

- Это так, гинн Иснериан? – холодно осведомилась Эльза.

- Так, - грубо ответил он.

- Какой же вы подлец! – прямо заявила она.

Дэн мысленно рассмеялся, настолько забавно такое обвинение выглядело в исполнении девчонки. Но Иснериан только нахмурился, ничего ей не ответив.

- А знаешь, Эльзи, что в этом самое печальное? – вздохнула Эвви.

- Что?

- Он действительно не знает, куда идти.

Эльза взглянула на подругу удивленно, а затем на мага – испуганно.

- И что же теперь? – ее голос упал до шепота.

Видимо, сказанное в сердцах признание она не восприняла всерьез, а теперь впечатлилась.

Эвилейн пожала плечами. Похоже, она успела смириться. Дэн невольно зауважал девушку. И предложил:

- Так как мы наконец нашли стену, можно идти вдоль нее и делать отметки через определенные расстояния. Так мы будем знать, где уже были.

Свет действительно падал на часть кирпичной стены. Противоположная при этом все так же терялась во мраке. Искать ее было бы неразумно – от пропасти лучше было держаться подальше, а других ориентиров у них нет.

Эвилейн кивнула, подошла к стене и поцарапала кирпич вынутой из волос шпилькой.

- Идем дальше?

- Потрясающее присутствие духа, гинна Эвилейн, - пробормотал Иснериан.

Она проигнорировала комплимент, а Эльза не удержалась от колкости:

- О, так гинн Иснериан умеет быть любезным? Какая неожиданность!

- Вы бы попридержали язык, гинна Эльза, - с угрозой предложил маг. – Я ведь могу и припомнить, когда мы выберемся.

- Так и я могу припомнить, - ледяным тоном парировала она. – Наследник советника отправил в смертельно опасный лабиринт двух первокурсниц – отличные заголовки для газет!

- И что мне сделают? – парень уставился на нее, подбоченившись. – Я наследник, другого нет. Рано или поздно мне предстоит войти в совет, и никто не станет раздувать скандал из-за какой-то… плебейки!

- Между прочим, мы вхожи в высший свет! – возразила Эвилейн, говоря о своей семье.

Иснериан хотел что-то ответить, но его перебил Дэн:

- Не время и не место для ссор. Давайте выберемся для начала, а потом будете все это… обсуждать. И, кстати, на твоем месте я бы не стал так уж рассчитывать на фамилию. Так-то я родился в семье первого министра Провинций. А сейчас – осужденный, хотя за мной никакой вины нет. Так что никто не застрахован.

- Твой отец стал убийцей, - напомнил Иснериан.

- Но ведь и ты задумал убийство.

- Если ты невиновен, почему тебя приговорили к полному Ограничителю, а? И девчонки сюда попали по собственной глупости!

- Да, да, оправдывайте себя, гинн Иснериан! – презрительно бросила Эльза. – Такие, как вы, легко идут на сделки с собственной совестью. Ой! О чем это я? Вы же и не знаете, что такое совесть!

- Не надо меня демонизировать! Вас послушать, так я – новое исчадье зла!

- Ваши друзья, гинн Иснериан, отправили вас в лабиринт на верную смерть. Это со всех сторон плохо вас характеризует, - не сдавалась Эльза.

- Они еще за это ответят, - пообещал Иснериан. – Я заставлю их пожалеть…

- Если бы не Дейн, - вмешалась Эвилейн, - вы никого бы уже не смогли заставить. Вас бы жрала тварь из бездны.

- Ха, и я должен за это поблагодарить? Да он себя спасал, без меня у вас бы не было света!

- Без тебя нас бы тут вообще не было, - заметил Дэн. – Хватит споров. Все равно выбраться мы сможем только все вместе.

Иснериан презрительно фыркнул, но промолчал. Эльза тоже сдержалась. Дэн взглянул на Эвви и улыбнулся девушке.

Они шли в полной тишине, периодически Эвилейн останавливалась, чтобы сделать очередную пометку.

А затем стена резко ушла вправо.

Они остановились, почему-то растерявшись.

- И… что дальше? – Эльза придвинулась поближе к подруге.

- Идем прямо, - решил Иснериан.

- Нет! – возразил Дэн. – Сейчас у нас есть ориентир. Отойдем от него – и опять окажемся в неизвестности. Вдруг там большое пространство, и будем по нему ходить кругами.

- Я никого не принуждаю, - Иснериан ухмыльнулся. – Можете идти со мной или оставаться в темноте.

И двинулся прямо. Девочки было пошли следом, но Дэн их остановил:

- Подождите.

Он до последнего надеялся, что удастся этого избежать, но идти на поводу упрямого аристократа, который считает себя самым умным, Дэн не собирался. Наобум из лабиринта не выбраться.

Дэн сосредоточился и вспомнил нужное заклинание. Клеймо полыхнуло багровым, но ледяные наручи скомпенсировали жжение. Перед Дэном зажегся шар света – точно такой же, как у Иснериана.

- Ты знаешь это заклинание? – изумилась Эвви.

- На каникулах выучил, - Дэн не стал упоминать, что применяет его впервые.

- А почему сразу не использовал? – удивилась Эльза.

- Потому что я стараюсь минимизировать боль, - с укором взглянул на нее Дэн.

Девушка опустила взгляд, вспомнив происшествие с бомбой.

И в этот момент они услышали сдавленный крик Иснериана:

- Помогите!

Маг успел уйти метров на двадцать от них, и световое пятно от его заклинания было хорошо видно. А вот самого парня – нет.

Дэн колебался, не уверенный, что стоит бросаться на помощь, не зная, что там за опасность. К тому же он не хотел терять стену из пределов видимости.

Но его колебания прервала Эльза, без раздумий бросившаяся на зов.

- Эльзи! – за ней помчалась верная Эвилейн.

Дэну не оставалось ничего другого, как догонять девочек, потому что он чувствовал ответственность за них. В конце концов, это из-за него они оказались в опасности.

Иснериан провалился. В свете его шара Дэн увидел, как парень вцепился в край обрушившегося пола, а под ним чернеет тьма.

Девочки застыли, не зная, что делать. Подходить было страшно – пол мог продолжить обрушаться, и тогда они все улетели бы во тьму.

- Так, стойте и не подходите, - велел Дэн и осторожно приблизился к провалу.

Уцепиться за запястье Иснериана было самым простым в процессе спасения. Маг был крупным и довольно тяжелым, тянуть его оказалось проблематично, хотя Дэн никогда не отличался субтильностью. Попытки девочек помочь он пресекал, опасаясь, что пол не выдержит.

Иснериан смотрел на него как-то испуганно и изо всех сил старался облегчить свое спасение, но возможностей у него имелось не много. Ногам там зацепиться было явно не за что, а подтягивался на руках он не очень хорошо.

Но медленно, постепенно Дэну удалось затащить мага наверх. И уже вдвоем они буквально отползли в безопасное место. Дэн лег прямо на пол, тяжело дыша.

- Как ты? – бросилась к нему Эвви.

- Сейчас отдышусь – и нормально, - кивнул он.

- Откуда у вас свет? – голос Иснериана прозвучал странно.

- От меня, - равнодушно откликнулся Дэн и едва заметно поморщился.

Заклинание тянуло магию, не слишком интенсивно, но все равно чувствительно. Горячее клеймо приятных ощущений не добавляло.

- Как? – маг даже на ноги вскочил: - Ты первокурсник! У тебя полный Ограничитель!

- Я талантливый, - отмахнулся парень.

- Какой у тебя уровень?

- А вот это – мое личное дело, - нехотя Дэн поднялся на ноги, чувствуя, как он сегодня устал.

Но отдыха в ближайшее время явно не предвидится.

- Скажите спасибо, что мы не пошли за вами, гинн Иснериан, - Эвилейн сердито уперла руки в бока. – Иначе все бы провалились. Зачем вы вообще туда пошли?

- Чтобы ткнуть нас носом в зависимость от него, - Дэн взглянул на мага исподлобья. – Иных причин бросать единственный ориентир и идти вникуда я не вижу.

- Серьезно? Вы готовы рисковать жизнью, только чтобы убедиться, что вам подчиняются? – Эвви с изумлением уставилась на Иснериана. – Эльзи, тебе не стоило бросаться ему на помощь.

- Значит, это вам я обязан спасением, гинна Эльза? – попытался поменять тему явно пристыженный маг.

- О, теперь уже гинна Эльза, а не какая-то плебейка? – фыркнула девушка. – Можете не благодарить, я определенно была не в себе.

- Захотели искупить все те дурные слова, что вы мне сказали? – позволил себе насмешку Иснериан. – Все ж испугались моей фамилии?

Дэн развернулся и направился к стене:

- Хватит уже махать своей фамилией. Кто ты вообще без нее? Что у тебя есть, кроме фамилии? Ум? Талант? Сила? Если у тебя убрать фамилию, что останется? Ты вообще сумеешь устроиться в жизни сам, без семьи? - ему надоело слушать, как аристократ кичится своим именем.

Его раздражала бесконечная самоуверенность парня, убеждение, что все будет по его, безрассудность и капризность. Лабиринт оставался опасным местом, даже без ловушек и чудовищ. Если не рассуждать здраво, здесь можно блуждать до смерти. А Иснериан, из-за которого они сюда попали, не проявил еще ни капли здравомыслия. А ведь магу уже двадцать лет, взрослый, почти обученный…

Дэн решил, что если у них тут цвет нации такой никчемный, то ничего удивительного в окружающем бардаке нет.

- Если ты так меня презираешь, зачем вытаскивал? – сердито поинтересовался Иснериан, догоняя парня.

Притихшие девочки шли следом. Их немного шокировала вспышка обычно спокойного Дэна, да и столь вольно разговаривать с аристократами они не привыкли.

- Побоялся, что они этим займутся, - Дэн покосился на девочек.

- Мы бы не стали, - уверенно заявила Эльза.

- Ты же не в себе была, - улыбнулся парень.

Впереди показалась стена, и он повеселел. Дэн боялся, что со всей этой беготней они потеряют направление.

- Ты с самого начала знал, что я вам не нужен, - вдруг остановился Иснериан. – И все равно обеспечил защитой, хотя я собирался отправить тебя на верную смерть. Почему?

- Рефлекс, - пожал плечами Дэн. – Я специализируюсь на защите.

- Никто бы даже не узнал, если бы вы ушли, - совсем тихо произнес маг.

- Потому что мы – не зажравшиеся аристократы, которые походя способны обречь на гибель ни в чем не повинных… магов, - покосился на него Дэн. – Мы зашли сюда вчетвером, и выйдем так же. Насколько это от меня зависит.

- Не понимаю, - ошарашенно уставился на него Иснериан. – Ты говоришь совсем не как преступник. За что тебя осудили?

- Я уже сказал. Исключительно за фамилию.

- Ты же врешь? – почти жалобно спросил маг.

- Зачем мне врать наследнику одного из советников? Ты ведь всегда можешь поинтересоваться подробностями.

- Но ведь сын за отца не отвечает, это закон!

- И как это ты вдруг вспомнил? – Дэн усмехнулся.

А Иснериан угрюмо замолчал. Они снова шли вдоль стены, и снова тишину нарушали лишь их шаги, дыхание и периодически царапание шпильки по кирпичу. Два световых шара расширили зону видимости, и гасить свой Дэн не торопился. Использование заклинания все равно более болезненно, чем его поддержание.

Стена поворачивала еще трижды, прежде чем закончиться тупиком. К этому моменту стала видна противоположная стена, вдруг вынырнувшая из мрака.

- И? – уставилась на глухую стену Эльза.

- Идем обратно по другой стороне, - предложил очевидное Дэн.

Иснериан нахмурился и подошел к тупиковой стене. Коснулся ее, поводил рукой – и в тишине раздался отчетливый щелчок. Часть кирпичной кладки отъехала в сторону, открывая проход.

Маг обернулся на спутников с чувством превосходства, и потому не заметил, как из открывшейся щели вылезло пятно мрака. И следом – еще одно, и еще…

Дэн торопливо активировал защитную сферу из мажистика. Гости из-за стены ему сразу не понравились.

- Что ты делаешь? – удивился Иснериан.

И в этот момент темные тени хлынули из открытого им прохода сплошным потоком, мгновенно облепив сферу плотным слоем. В свете заклинаний стало видно, что это жутковатая помесь тараканов с крысами. И к тем, и к другим Дэн относился равнодушно, но эти существа вызывали омерзение.

А еще явно были хищниками.

Иснериан выругался и начал палить заклинаниями по тварям. К счастью, они оказались уязвимы перед огнем, к несчастью, оказалось их очень много. Иснериан не успевал очистить пространство вокруг сферы, как оно снова заполнялось мерзкими тварями. К чести девочек, они не визжали от ужаса и не пытались сбежать – обе магички показали себя на удивление благоразумными девицами. Дэн не знал, что бы делал, если бы кто-то из них поддался панике. Радиус у защитной сферы был ограничен.

- Да закончатся они, нет? – в сердцах воскликнул Иснериан.

Он начал уставать – для него день тоже выдался непростой.

- Можно попытаться закрыть проем, через который они лезут, - предложил Дэн. – Или попробовать уйти, вдруг они не будут нас преследовать.

- Ждите здесь, - велел маг и нырнул в кишащую тварями тьму.

- Гинн Иснериан! – ахнула Эльза.

- Он под каменной кожей, - утешил ее Дэн.

И задумался, что предпринять, если тот не вернется в ближайшие минуты. На нем каменная кожа держалась довольно долго, но насчет Иснериана он уверен не был. И поэтому невольно ждал крика боли.

Но все обошлось, через пару минут маг вернулся, брезгливо стряхивая с себя несуществующих монстров – они не смогли проникнуть внутрь сферы.

- Закрыл, - коротко отчитался он и с остервенением взялся уничтожать оставшихся тварей.

Дэн промолчал. Если уж идти, то разумнее было бы идти ему, он мог позволить себе время на поиски. Еще логичнее – подойти к стене всем вместе, и спокойно отыскать потайной рычаг под прикрытием сферы. Но Иснериан решил все сделать по-своему, неоправданно рискуя своей и их жизнями. И в ответ на упрек, скорее всего, заявил бы, что единственный знал, где рычаг, отвергнув все разумные аргументы.

- Мы могли подойти к стене все вместе, под сферой! – а вот Эльза молчать не стала.

Иснериан обернулся на нее изумленно, словно и не подумал о таком варианте. А затем нахмурился:

- Я и так справился.

Последние твари осыпались на пол кучками пепла, теперь покрывавшего бетон толстым слоем.

- Теперь-то пойдем? – напомнил Дэн о своем первоначальном предложении.

И они двинулись в обратный путь, все так же отмечая пройденную дорогу. Вскоре первая стена исчезла во мраке, а их ориентир начал причудливо изгибаться, демонстрируя, что они и впрямь идут по лабиринту.

- Будь твой щит чуть менее мощным, мы бы погибли, - вдруг заговорил Иснериан.

- Укрылись бы под каменной кожей, - пожал плечами Дэн.

- Оно не намного долговечнее, - покачал головой маг. - И сквозь него огонь не работает.

- Откуда вообще эти… штуки взялись? – слабо спросила Эвилейн.

Дэн подумал, что встреча с тварями далась ей нелегко, если она начала в себя приходить только сейчас.

- Ловушка для испытуемых, - ответил он и спросил Иснериана: - Почему ты вообще вспомнил про лабиринт?

- Я не вспомнил. Ничего о нем не знал, пока не услышал разговор деда с матерью. Он пообещал ей, что до моего выпуска лабиринты не запустят.

- Так Дейн был прав? – протянула Эвви. – Своих кровиночек советники оберегают…

- Вот почему тут монстры и ловушки, - вздохнул Дэн. – Они готовят лабиринт к началу испытаний.

- Но… его же пройти смогут только синие и выше, - ахнула Эльза. – Эти испытания не для низкоуровневых магов!

- Эльза, ты разве не заметила? В последнее время дискриминация по уровню все больше, - откликнулась Эвилейн. – А с запуском лабиринта… низкоуровневые маги либо будут погибать, либо останутся в статусе необученных. А значит, ущемлены в правах.

- Гинна Эвилейн, вы говорите довольно крамольные вещи, - заметил Иснериан.

- Что, уже новости смотреть нельзя? Это же даже не скрывается.

- Гинна Тэссена думает так же, - вспомнил их разговоры Дэн.

- Ей многое позволено, - Эльза вздохнула. – Я бы сейчас даже ей обрадовалась.

Стена снова изогнулась под прямым углом, но резко изменившийся пол заставил их остановиться.

- Это еще что? – раздраженно уставился на чередование черных и белых квадратов Иснериан.

- Очередное испытание, - фыркнула Эльза. – Только как его проходить?

- Что-то мне не хочется проверять, что будет, если наступить на неправильную плитку, - проворчал Дэн.

- И как проверить, какой путь правильный, если не рискнуть? – покосился на него Иснериан.

- Я вообще предлагаю идти назад по второй стене, - пожал плечами Дэн. – Не факт, что этот путь – правильный.

- А если правильный? – возразил маг. – Сколько времени потеряем, исследуя другие пути! А у нас, между прочим, никаких запасов.

- Гинн Иснериан, у вас есть рабочий способ найти правильный путь? – строго просила Эвилейн.

- М… - словно бы растерялся он.

- В таком случае разумнее здесь не ходить, - подхватила Эльза.

- Слушайте, вы, дети! – разозлился Иснериан. – Я старше, и я лучше знаю, что делать!

- Мы это уже поняли, там, у тупика, - кивнул Дэн. - Эвви права, соваться сюда наобум – глупый риск.

- Ты просто хочешь, чтобы все было по-твоему! – обвинил его маг.

- Нет, это ты хочешь, чтобы все было по-твоему, вопреки доводам разума! – сердито возразил парень. – Давай, скажи, что есть специальное заклинание поиска безопасного пути – и мы пойдем за тобой.

- Будь такое заклинание, лабиринт стал бы бессмысленным, - с досадой ответил Иснериан.

- Тогда обоснуй, почему мы должны рискнуть.

- Потому что это может сократить наш путь!

- А может нас убить, - возразила Эвилейн. – Вы ведете себя безрассудно, гинн Иснериан.

- Седерик, - поправил он. – Называйте меня по имени, гинна Эвилейн. И вы, гинна Эльза.

Девочки удивленно переглянулись. Они явно не ожидали от Иснериана подобного, и потому растерялись.

- Может, проголосуем? – не слишком уверенно предложил Дэн.

Он прекрасно понимал, что заставить Седерика идти с ними они не могут. И, если тот решит проверить новую ловушку, остановить его не удастся. В принципе, результаты голосования для аристократа тоже не станут обязательными для исполнения, поэтому настаивать на своем предложении он не собирался.

- Смысл голосовать, если мы и так знаем наши намерения? – скривился Иснериан. – Ладно. Только потому, что нельзя рисковать детьми. Идем обратно.

И теперь изумился уже Дэн. Такая уступка со стороны упрямого аристократа многого стоила.

Разумеется, обратно они не пошли. Двинулись вдоль разграниченной плиткой черты, чтобы найти вторую стену лабиринтного коридора. Если, конечно, это можно считать коридором.

Идти пришлось неожиданно долго, но, к счастью, никто на них по пути не напал. Иснериан сдержался и не попробовал наступить на черно-белые квадраты. Видимо, опыта с несостоявшимся падением хватило. А затем появилась новая стена, но обратным путь был совсем недолго, коридор изогнулся дважды, позволяя идти в том же направлении, которое перегородил черно-белый зал.

Оставалось надеяться, что они не зайдут в очередной тупик.

Эта надежда начала таять, когда в границах света появилась параллельная стена. То же самое было перед встречей с тараканокрысами, и, хотя никто не сказал этого вслух, но каждый подумал, что этот проход тоже закончится тупиком.

Однако коридор все длился и длился, иногда перемежаясь ответвлениями – более узкими проходами, исследовать которые они решили повременить.

А затем в стене напротив обозначился широкий проем, заполненный чернильной тьмой, а впереди показался давно ожидаемый тупик. Вот только в стене, перегородившей ход, обнаружилась дверь. Точно такая же, через которую они вошли.

- Это выход? – взволнованно спросила Эльза.

- Похоже на то, - как-то неуверенно согласился Иснериан.

Словно и сам не ожидал, что они сумеют найти выход.

- Заперто, - растерялась Эвилейн, первая подбежавшая к двери.

- Как – заперто? – не поверил Дэн, подергал за ручку двери и взглянул на Иснериана: - Может, какое-нибудь отпирающее заклинание?

- Дай попробую, - кивнул маг, но после нескольких минут возни покачал головой: - Ни одно не работает. Защита.

- Зачем запирать выход из лабиринта? – возмутилась Эльза.

- Наверное, последнее испытание, - предположила Эвви.

- Значит, ключ должен быть где-то здесь, - оптимистично предположил Дэн.

- Или где-то в глубинах лабиринта, - мрачно возразил Иснериан.

- То есть нужно возвращаться и искать ключ? – ужаснулась Эльза.

- Предлагаю все же поискать поближе, - Дэн взглянул на мага.

Иснериан нахмурился и кивнул:

- Осмотрю тот проход. Может, и впрямь там ключ.

Дэн смотрел ему вслед, пока парень не исчез в арке прохода, а затем повернулся к девочкам:

- Попробуйте найти что-то вроде рычага или кнопки. А я присмотрю за ним.

Света хватало, чтобы в его круге оставалась дверь и начало прохода, где Дэн и остановился, наблюдая за Иснерианом, хорошо видимом в свете его заклинания.

- Я нашла! – вдруг раздался голос Эвилейн. – Тут скрытая панель!

Дэн взглянул на девушек – Эвви выдвинула из стены полочку рядом с дверной ручкой. Но в этот момент раздалось громовое рычание, и он успел исключительно на рефлексах.

Не зря столько тренировался.

На Иснериана из темноты выпрыгнула гигантская двуглавая собака. И наткнулась на защитный барьер – последнее массовое заклинание в мажистиках Дэна. Остальные были индивидуальными.

Барьер под натиском мутанта проехал вперед, но выдержал. До Иснериана тварь не добралась.

- Быстрее, девочки нашли ключ! – поторопил Дэн мага.

Тот, даже не попытавшись атаковать пса, рванул к выходу. Монстр, разбежавшись, продвинул барьер еще немного вперед.

- Что там у вас? – нетерпеливо спросила Эльза.

Эвви что-то химичила над панелью.

- Тут шайвер, - ответил Иснериан, выбегая из арки. – Уходим, быстрее!

Дэн остался стоять на месте. Если отойти – барьер развеется, и псина нападет. Конечно, все они владеют каменной кожей, но у девушек она наверняка очень короткая. Да и пытаться открыть дверь, отбиваясь от собаки, способной перекусить человека пополам, несколько проблематично.

- Может, убить ее? – наблюдая, как приближается шайвер, спросил Дэн.

- Там иммунитет к магии, - Иснериан уже подбежал к двери и выругался: - Тут индивидуальный выход! Придется по-очереди. Гинны, вы вперед.

Эвилейн положила ладонь на панель и открыла дверь. За ней простирался белый туман, но девушка решительно шагнула в его гущу. Дверь за ней захлопнулась, и место Эвви заняла Эльза.

- Разве нет заклинания, создающего оружие? – Дэн с тревогой наблюдал за приближением твари.

Стоит ей вытолкать барьер из прохода – и ее уже ничего не будет сдерживать. Второго барьера у Дэна нет. И он не был уверен, что успеет его создать до того, как пес вырвется. Большой минус барьера – одновременно может существовать только один, и, если начать заклинать второй, первый немедленно исчезнет.

Дэн боялся не за себя, а за остальных. Его уже защищала каменная кожа.

- Я не смогу поддерживать защиту и меч одновременно. Вымотался, - признался Иснериан, когда за Эльзой закрылась дверь.

Девушка тоже ушла в туман.

- Тогда уходи. Я следом, - велел Дэн.

Маг снова выругался, положил ладонь на панель и ушел, не пытаясь, к счастью, спорить.

Дэн медленно отступал к выходу, прислушиваясь к рычанию и глухим ударам массивных лап, радуясь, что расстояния хватало для поддержания барьера. Он был уже у дверей, когда пес вытолкнул барьер из прохода. Щель получилась слишком узкой, чтобы громадная тварь пролезла через нее, но Дэн не обольщался – еще один рывок, и пес в два прыжка окажется рядом с ним.

Парень торопливо приложил ладонь к выемке в форме руки на выдвинутой панели и рванул ручку двери.

Он боялся, что что-то может не сработать, но дверь распахнулась, являя ему знакомый пейзаж гимназийского озера. Он нырнул вперед, и дверь захлопнулась прямо перед пастями чудовища.

- Дейнар! – у него на шее повисла совершенно счастливая Эльза. - Мы выбрались! У нас получилось!

На радостях она даже Иснериана обняла, но быстро опомнилась и отступила. Тот смерил ее задумчивым взглядом, но ничего не сказал.

Эвилейн со счастливой улыбкой подошла к Дэну и коснулась его ладони, осторожно сжав. Прикосновение было настолько же приятным, насколько болезненным, но Дэн стерпел. Он тоже был рад.

Небо на горизонте окрасилось рассветом. Они пробыли в лабиринте всю ночь.

И все-таки выбрались.

Дэн устало опустился на песок пляжа. Ночка выдалась та еще, и парень устал.

- Почему? – Иснериан подошел и сел рядом.

Девочки отошли к ближайшему шезлонгу и устроились там. До гимназии было не далеко, но они слишком устали, чтобы сразу идти туда.

- Что почему? – удивился Дэн.

- Вы ведь уже нашли выход. Можно было оставить меня шайверу и уйти. Вы бы успели, пока он со мной разбирался.

Дэн уставился на него удивленно:

- А почему мы должны были тебя бросать?

- Но ведь это из-за меня вы попали в лабиринт. Я же хотел твоей смерти.

- Все еще хочешь? – осведомился Дэн.

- Нет. Ты спас мне жизнь. Но я не понимаю, почему. Вы бы даже без меня сумели выбраться.

- Я же говорил. Мы все туда зашли, а значит, и выйти должны были вместе, - он пожал плечами.

- М, гинну Седерику не чуждо благородство? – насмешливо фыркнула Эльза. – Вы готовы забыть о глупой мести неизвестно кому ради долга жизни?

- Гинна Эльза, вы!.. – вспыхнул Иснериан и вдруг предложил: - Не хотите сегодня вечером выехать в город, чтобы поужинать в ресторане в приятной компании?

- Это вы себя полагаете приятной компанией? – возмутилась девушка.

Эвилейн рассмеялась.

- О, поверьте, я умею быть очень милым, - он улыбнулся. – Вот только отомщу этим предателям…

Эльза задумалась и тряхнула головой:

- Я поеду с вами только при условии, что вы оставите их в покое.

- Что? Они подвергли мою жизнь опасности!

- Как и вы – мою, - напомнила она.

Иснериан осекся и глухо поинтересовался:

- Так… если я их прощу, я смогу рассчитывать на ваше прощение?

- Хм, - она улыбнулась уголком рта: - Это будет зависеть от вашего поведения, гинн Седерик.

- Может, пойдем уже? – перебила Эвви этот откровенный флирт. – Ужасно хочется спать.

Иснериан с готовностью вскочил и подал руку Эльзе. Чуть поколебавшись, та руку взяла, и парочка чинно двинулась к гимназии. Дэн усмехнулся манерности этого действа, но последовал примеру мага, и возвращались они с Эвилейн под руку.

- Неужели Эльза наконец встретила негодяя по душе? – хихикнула Эвилейн, когда парочка впереди оказалась достаточно далеко.

- А она искала негодяя? – удивился Дэн.

- Всегда. Или негодяй, или недостижимый идеал. Но обычно это она бегала за мужским вниманием. А теперь, похоже, побегать придется гинну аристократу.

- Он это определенно заслужил, - Дэн улыбнулся.

А Эвилейн неожиданно посерьезнела:

- Спасибо, Дейн. Без тебя мы бы не выбрались.

- Без меня вы бы там не оказались, - покачал он головой.

- Это не твоя вина, а его. И мой выбор. Никто меня не заставлял идти с тобой.

- И все же, опасности ты подверглась потому, что общаешься со мной.

- Но мне это нравится, - она улыбнулась. - И ты не впервые меня спасаешь. Ты герой.

- Я калека, Эвви. И поэтому не могу быть героем. Мажистики и артефакты не заменят свободу заклинать.

- Мне так жаль…

- Просто не считай меня героем. Я не смогу оправдать такое мнение, - Дэн улыбнулся.

Проводив ее до общежития, он под удивленным взглядом Иснериана отправился к себе. Маг ничего не стал спрашивать, к счастью, и Дэна не задержал. Придя к себе, парень стянул одежду и рухнул в кровать, не в силах даже пойти умыться.

И сразу уснул.

Нельзя сказать, что это приключение осталось совсем без последствий. Конечно, они никому не стали рассказывать, что побывали в лабиринте, но Иснериан демонстративно прекратил всяческое общение с бывшими приятелями, которые и сами его опасливо сторонились. Разумеется, он тут же обзавелся новыми – кому не хочется приблизиться к будущему советнику, наследнику одного из придворных? Но маг не стремился обзавестись новыми друзьями, он сосредоточился на покорении Эльзы.

Как рассказывала Эвилейн, получалось у него не очень. Не то, чтобы он совсем не нравился девушке, но она отрывалась на нем за все. Но его решимость это ничуть не поколебало.

А еще Иснериан открыто демонстрировал дружеское отношение к Дэну. Нет, они не стали в одночасье лучшими друзьями – и никогда не смогли бы – но маг всегда приветствовал осужденного, порой подсаживался к его столику в столовой с каким-нибудь разговором, а иногда и защищал парня от нападок других студентов. Впрочем, такие случались редко. Дэн прижился в оркестре, и дружелюбие музыкантов как-то незаметно распространялось и среди других учащихся.

За одним из обедов Иснериан признался, что все же расспросил деда о суде над Суотерри.

- Ты говорил правду. Дед заявил, что это была оправданная необходимость, и иногда правильнее пожертвовать одним, чем потерять многих. Они боятся тебя.

- Было бы чего бояться, - Дэн вздохнул и усмехнулся: - Так ты пытался пристыдить одного из придворных?

- Ага, - легко согласился Иснериан. – Такую отповедь выслушал, что впервые в жизни пожалел о своем наследии.

Они посмеялись, а затем маг стал серьезным:

- Я хочу извинится. За то, что не поверил. И за то, как с тобой обошлись. Они не имели права так поступать.

- Теперь уже ничего не исправить, - пожал плечами Дэн. – Но я принимаю твои извинения. Так что не парься.

Но ему самому становилось спокойнее от мысли, что в лице Иснериана он больше не имеет врага. При желании маг мог устроить ему немало неприятностей.

А перед самым балом, репетиции для которого стали проводиться чуть ли не ежедневно, его вызвал на разговор Тай.

Дэн уже и думать забыл о харизматичном лидере группы, столь неоднозначно к нему отнесшемся. Он следовал своему решению – не искать знакомств, но и не отталкивать от себя других магов. И как-то не ощущал действий Тая на окружающих. Поэтому просьба поговорить его удивила.

- Что ты хотел обсудить? – прямо поинтересовался он, дождавшись Тая в одном из безлюдных коридоров гимназии.

- Знаешь, Суотерри, - Тай оперся о стену, засунув руки в карманы. – В другой жизни, в других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями. Ты ведь отличный парень. Ты поразительно многого добился за очень короткий срок, при том, что начинал в худших из возможных условиях.

- К чему ты это? – Дэн искренне недоумевал.

- Поэтому Рэйч на тебя в свое время и взъелся, - словно бы и не услышал его Тай. – Он оказался прозорливее меня и сразу увидел в тебе конкурента.

- Конкурента? – изумился Дэн.

Уж кем-кем, а конкурентом он никому не был.

- Да. Тебя никогда не удивляло то, с каким рвением он пытался от тебя избавиться? Ничего личного – просто устранение конкурента.

- А почему не тебя, в таком случае?

- У нас был паритет. Разделение сфер влияния. И Рэйч долго к этому привыкал. А тут – ты.

- Осужденный, изгой, всеми ненавидимый, - Дэн сложил руки на груди, не скрывая сарказм. – Стопроцентный конкурент.

- Да, меня это ввело в заблуждение. Его – нет. Он сразу увидел твой потенциал. Ты пришел изгоем, но прошла одна треть года – и что мы видим? С тобой общаются, тебя пригласили в оркестр, на твоей стороне аристократ… И ты даже особых усилий не прикладывал, чтобы кому-то понравиться.

- Но ведь это только на пять лет, а затем меня запрут в тюрьме, так что конкуренцию я никому не составляю.

- О… - Тай усмехнулся. – Ты несколько ошибаешься насчет пяти лет.

- Почему?

- Тебя отправят в тюрьму сразу после бала. Могли бы и раньше, но я за тебя попросил. Не хотел, чтобы оркестр потерял одного из музыкантов прямо перед выступлением.

Дэн нахмурился:

- Ты накурился, что ли? С чего это совет стал бы к тебе прислушиваться? Отчитываться перед тобой? И вообще, тюрьма не выдержит моих всплесков. Поэтому я здесь.

- Видишь ли, глава совета – мой отец, - Тай взглянул на Дэна с превосходством. – Он долго не хотел меня признавать, но тут появился ты, и я вдруг стал ему нужен. Так что считай мои слова маленькой благодарностью за семейное воссоединение.

- Вердериан – твой отец? – новость Дэна изумила.

- Да. И он приказал оборудовать в тюрьме камеру специально под твои всплески. Так что в обучении ты больше не нуждаешься. Я предупреждаю тебя, чтобы ты успел попрощаться со всеми, кто тебе стал дорог.

- В качестве благодарности? – тихо спросил Дэн.

- Да. И в честь той дружбы, которая могла бы у нас быть. Пользуйся оставшимся временем с умом.

И Тай ушел, оставив огорошенного Дэна наедине с самыми мрачными мыслями.

16. Эвилейн Милшерри

Дружить с Дейнаром было очень легко, хотя я не слишком общительная. Но он… я будто всю жизнь его знала. Мы болтали по переговорнику вечера напролет, обо всем на свете, и это мне не надоедало. Эльза посмеивалась над моей восторженностью, но не уставала мне напоминать, чтобы я не увлекалась им слишком сильно. С этим парнем отношения невозможны…

Но так желанны.

В нем было все, что могло привлечь меня – благородство, уверенность, спокойствие, галантность и чувство юмора. Но Ограничитель делал его недоступным. И от этого хотелось плакать, потому что, будь Ограничитель стандартным, на него можно было бы закрыть глаза.

Но даже так, держась на расстоянии, я наслаждалась нашим общением. И ничуть не жалела, что отправилась с ним на дуэль, хотя это стоило мне немалых нервов.

Признаюсь, я удивилась, узнав, что целый аристократ, практически выпускник, снизошел до дуэли с осужденным. Еще больше меня удивило место, которое он для этого выбрал. Это было очень подозрительно, но я до последнего надеялась, что Иснериан продемонстрирует благородство и выполнит условия дуэли. Надежда растаяла, когда нас разделила решетка. Подлость этого мага оказалась настолько велика, что он без колебаний обрек на смерть нас вместе с Суотерри, и ничуть об этом не переживал. Поэтому я лишь позлорадствовала, когда его самого заперли с нами. Но у меня хватило ума держать мысли при себе, в отличие от Эльзы. Определенно, она очень сильно разозлилась на аристократа.

И всю дорогу старательно это демонстрировала.

Идея пройти лабиринт меня не вдохновила, но я искренне полагала, что он обезврежен и безопасен. И потому для меня стало потрясением нападение щупалец из бездны. Если бы не реакция Дейнара, там бы мы и погибли.

Осознать это оказалось непросто, продвижение по лабиринту мгновенно перестало выглядеть легкой прогулкой.

Думаю, Дейн ощущал вину за то, что мы с Эльзой очутились в лабиринте, и потому старался максимально нас обезопасить. Он был сама осторожность, в отличие от Иснериана, почему-то решившего, что он в состоянии справиться с любой опасностью.

Эльза, несмотря на то, что злилась на мага, умудрилась его спасти. Я-то видела, что Дейн колеблется, бросаться ли на помощь тому, кто подверг нас всех опасности.

Учитывая, каких трудов ему стоило вытащить провалившегося мага, я усомнилась, что он решился бы на это сам.

Но одного испытания Иснериану оказалось недостаточно. Он все время лез на рожон, и ладно бы от этого страдал только сам. Нам тоже доставалось. К счастью, он все же одумался и позволил Дейну нас вести, больше не выпячивая свой статус и возраст. Должно быть, до него все же дошло, что осторожность в лабиринте лучше бессмысленного риска.

Если бы не Дейнар, мы бы оттуда точно не выбрались. Он не терял голову и вовремя реагировал на опасность, придерживался одной тактики и старательно искал выход. И мы его нашли.

Я ушла первой и почувствовала невероятное облегчение, очутившись на озере при гимназии. Этот переход вымотал меня морально и физически, потому что я постоянно боялась там, в круге света, за которым нас поджидала кромешная тьма и неведомая опасность.

И когда прямо из воздуха последним появился Дейн, я едва не расплакалась, наконец поверив, что все закончилось.

А Иснериан меня удивил. Он не только извинился перед Дейном, но и положил глаз на Эльзу, хотя она изводила его всю дорогу. Наверное, что-то он понял там, в лабиринте. О себе и других.

Мы прошли это испытание без потерь, и уже в нашей комнате Эльза рассмеялась:

- А ведь лабиринт – испытание для выпускников. И мы его прошли. Можно выпускаться?

- Не обольщайся. Его прошли Дейнар и Седерик, мы там были исключительно для красоты.

- Да… Суотерри хорош, даже для первокурсника. Жаль, что он в Ограничителе.

- А уж мне-то как жаль, - вздохнула я. – А знаешь, что самое печальное? Если ничего не изменится, нам ведь придется проходить этот лабиринт при выпуске.

- Значит, надо запомнить, как мы выбирались, - Эльза поежилась.

Мне тоже подумалось, что стоит сохранить воспоминания о дороге к выходу.

- Что ты думаешь насчет Седерика? – поспешила я сменить тему. - Похоже, он решил за тобой приударить.

- Блажь пресыщенного аристократа. Его задели мои слова, и он решил если не поквитаться, так доказать мне, что я ошибаюсь.

- Значит, никаких шансов? – я усмехнулась.

-Эвви, он хотел нас убить, - напомнила она. – Мне нравятся негодяи, но это слишком даже для меня.

- Мне кажется, он осознал вину, - я улыбнулась.

- Притворство, - скривилась она.

Но на ужин с ним все же пошла. Как сама сказала – чтобы помучить капризами и заставить отказаться от идеи с отношениями.

Но он не отказался. И, наблюдая за Иснерианом, я сомневалась, что он играет. По крайней мере, его расположение к Дейну было искренним.

Жизнь вошла в привычную колею. Мы учились, репетировали танец для бала, шили платья, я все так же общалась с Дейном, а Эльза бегала на свидания с Седериком, старательно его изводя. Я была почти счастлива, когда как гром среди ясного неба прозвучала новость о том, что Дейна возвращают в тюрьму.

- Этого не может быть! А всплески? – вцепилась я в надежду.

- Для меня специально закляли камеру, - устало ответил он.

- Но… но так же нельзя…

- Я уже пожаловался гинну Аусверри, - он невесело усмехнулся. – Он пообещал сделать все возможное. Завтра поведет меня к директору, пытаться решить проблему.

Судя по голосу, ни в какое решение он не верил.

- Я пойду с тобой.

- Эвви, ты забыла, что случилось, когда ты в последний раз ходила со мной? – голос Дейна повеселел.

- Сомневаюсь, что директор отправит тебя на очередное испытание, - я хихикнула. – И я ничуть не жалею о том приключении.

Я хотела сказать, что с ним я ничего не боюсь, но вспомнила, как он просил меня не считать его героем. И промолчала, не желая снова напоминать ему о его беде.

Разумеется, ему не удалось меня отговорить. И на встречу с директором я отправилась следом за Дейном.

Гинн Наиде о моем присутствии ничего не сказал и выгнать меня не пытался. А я радовалась возможности побыть немного рядом с Дейном, пусть даже повод не самый веселый.

Директор не стал пытаться смягчить ситуацию, сразу выдав:

- Я никак не могу запретить Совету забрать осужденного. Это их право, в обычном случае. Но, - он сделал короткую паузу, - этот случай обычным считать нельзя. Однако, знают об этом немногие, а потому Совет чувствует себя в своем праве. Единственный шанс что-то поменять – это предать этот случай огласке.

- Но… разве это не спровоцирует войну? – неуверенно спросил Дейн.

- Скорее всего, спровоцирует, - огорчил его гинн Наиде. – Недовольных действиями Совета много, им не хватает только повода, чтобы выступить против. Но и поддержка у Совета сильна.

- Я не хочу становиться причиной войны, - твердо заявил парень.

- Других вариантов нет, - директор покачал головой. – Или огласка, или тюрьма.

- Значит, я отправлюсь в тюрьму, - тихо ответил он.

- Дейн! – потрясенно вскликнула я.

- Гинн Наиде! – одновременно со мной заговорил молчавший до этого гинн Аусверри. – Должен же быть способ!

- И я вам его назвал, - директор устало вздохнул. – Никто не говорит, что это можно сделать только сейчас. Если Дейнар передумает, мы вытащим его из тюрьмы. Конечно, это будет сложнее, чем провернуть все сейчас, но вполне возможно.

- Думаете, я изменю свое мнение? – исподлобья взглянул на него Дейн.

- В тюрьме тебе не понравится, так что тебя никто не осудит, если ты передумаешь.

Парень упрямо стиснул зубы, а я смотрела на него с возмущением. Вот так, легко отказаться от свободы? Из-за призрака войны, которой может и не случиться?

- Да что вы его спрашиваете?! – позволила я вылиться возмущению. – Давайте просто все расскажем!

- А он будет отрицать, и второй раз нам уже не поверят, - возразил с досадой гинн Аусверри.

Я покосилась на Дейна – да, он мог. Этот парень вообще о себе хоть иногда думает?

- «Он» вообще-то здесь, - проворчал Дейн.

Но гинну Аусверри не возразил.

- Что ж, - заговорил гинн Наиде. – Раз уж ты отказываешься от помощи, может, есть что-то, что мы могли бы для тебя сделать, пока ты с нами?

Дейнар замялся, а затем неуверенно спросил:

- Я могу побывать на могиле родителей?

Гинны переглянулись, и директор с явным сожалением ответил:

- Боюсь, это невозможно, потому что у них нет могил. Министерство было полностью уничтожено вместе со всеми, кто находился внутри. Пустырь на его месте до сих пор обходят стороной.

- А… там я могу побывать? – без особой надежды спросил Дейн.

Гинн Наиде немного подумал и кивнул:

- Я могу организовать экскурсию в первую провинцию для первокурсников. Но ты уверен, что это именно то, чего бы ты хотел?

- Да. Я ведь их совсем не помню. И из тюрьмы меня вряд ли отпустят к месту их… гибели. Так что, если вы дадите мне шанс, я бы хотел им воспользоваться.

- Что ж… мы все устроим. И будем надеяться, что ты передумаешь.

На этом встреча закончилась. Гинн Аусверри задержался, а мы с Дейном вместе покинули директорский кабинет.

Я была подавлена, и, глядя на меня, он неожиданно улыбнулся:

- Хорошо, что гинны Тэссены там не было. Она бы тебя поддержала.

- А ты и правда бы все отрицал? – покосилась я на него.

Дейнар вздохнул:

- Эвви, понимаешь… если бы это могло все исправить, я бы ни минуты не колебался, соглашаясь на обнародование. Но позволить погибать кому-то только для того, чтобы я мог выбирать, где находиться… для меня это слишком.

- Но ведь в гимназии лучше, чем в тюрьме… - тихо сказала я, не желая признавать его правоту.

Я не хотела, чтобы его забрали у меня. Пусть так, но он все равно рядом.

- Я не уверен, - неожиданно огорошил он меня. – Здесь я.. помимо того, что обучение само по себе для меня болезненно, здесь я вижу, чего лишен. Это не просто, смотреть на других и понимать, что будущее есть у всех, кроме меня. И… знаешь, наблюдать за нормальной жизнью из клетки – такое себе занятие.

- Прости…

- Не извиняйся. Ты здесь совершенно не при чем, - он улыбнулся.

А мне снова захотелось расплакаться. Как он может быть таким спокойным? Таким… рациональным? Ведь речь идет о его жизни…

Вот так, без сомнений, отказался от свободы.

- Эй, не переживай, - он осторожно коснулся моей ладони. – Все равно… лучше сейчас, пока все не зашло слишком далеко, верно? Нужно радоваться тому, что есть, а не печалиться о том, что будет.

Он был прав, но как же тяжело согласиться с ним!

На следующий день нам объявили об отмене занятий и экскурсии в первую провинцию, которую проведут вместо них. И, хотя новость большинство обрадовала, нашлись и недовольные. Поездка в столицу – отнюдь не тривиальное событие, и к нему не мешало бы подготовиться. Но недовольным предложили остаться в гимназии и ждать, когда о подобной экскурсии сообщат заранее.

Бубнеж прекратился, и мы всей группой отправились к порталу. Дейн с нами, что, к моему удовольствию, никого не удивило. Он успел стать среди нас своим.

Столица встретила нас теплой солнечной погодой и экскурсионной повозкой. Наш гид – приятная женщина средних лет – рассказывала о достопримечательностях главного города Провинций так, словно сама их создавала, с удовольствием отвечая на многочисленные вопросы.

С особой гордостью нам продемонстрировали дворец.

- К сожалению, попасть внутрь невозможно, открыть дворец может лишь король. Увы, больше половины тысячелетия корона отвергала претендентов, а недавно и сама была безвозвратно утеряна.

- Корона? – с недоумением спросил Дейн.

Если присутствие осужденного среди учеников и удивило гида, она никак этого не показала, и теперь ответила ему, как обычному студенту:

- Это был великий артефакт, созданный первым королем. Он наделял своего владельца невероятной силой и могуществом распоряжаться всей магией мира. Но только достойный мог стать королем. Недостойные же…

Она замолчала, но нам было слишком любопытно, и потому сразу несколько магов спросили:

- И что с недостойными?

- За всю историю короны пытались ее надеть с десяток раз, - ответила она с готовностью. – Последствия для каждого рискнувшего были печальны. Они теряли человеческий облик, что сопровождалось бесконечной болью, и от боли они сходили с ума. Таково наказание для каждого, кто возомнил себя достойным короны.

- Жуть, - поежилась Эльза.

Пожалуй, я была с ней согласна. Риск того не стоил.

Пустырь, возникший на месте министерства, стал последней точкой нашего маршрута.

- Когда-то здесь находился прекрасный образчик архитектуры, - с искренним огорчением заявила гид. – Но здание министерства было уничтожено во время последней войны. Хотя, говорят, иногда можно увидеть его призрак… поэтому это место все еще неприкосновенно. Можете выйти и попытать счастья. Возможно, вам удастся его рассмотреть.

На последних словах она все же не удержалась от улыбки, и мы расслабились. А то бред же – призрак здания.

Но повозку все покинули охотно. Экскурсия, хоть и была интересной, но оказалась довольно долгой, и от продолжительного сидения на одном месте все порядком устали.

Пустырь впечатлял размерами и какой-то неправильностью. Здесь не было воронки, как при взрыве, не было следов фундамента или растительности вместо него. А было что-то, похожее на черную перепаханную землю, но землей определенно не являющееся.

Не меня одну заинтересовало это странное покрытие, но перейти границу пустыря никто не решился.

Никто, кроме Дейнара.

Он спокойно шел по странной поверхности, и она мягко пружинила под его шагами. Но самое странное – никто будто и не заметил, что он туда вошел.

Я не стала привлекать к нему лишнее внимание, немного помедлила и шагнула следом.

Стоило пересечь границу пустыря, как мир изменился. Окружающее пространство заполнил молочный туман, в котором я не видела ничего дальше вытянутой руки.

- Дейн? – жалобно позвала я.

Мне стало страшно, что я заблужусь здесь и никогда не смогу выбраться.

Но в этот момент из тумана рядом вынырнул Дейнар.

- Эвви? Зачем ты здесь?

- А ты зачем здесь? – страх сделал меня агрессивной.

- Оно меня зовет… словно, - растерянно признался Дейн, оглядываясь назад.

- Что зовет? – не поняла я.

- Кажется, это какое-то заклинание, - уверенности в его голосе не было.

- Может, лучше уйти? – осторожно предложила я.

- И гадать всю оставшуюся жизнь, что это было? – он улыбнулся. – Но ты можешь уйти.

Я замотала головой. Бросать его одного мне не хотелось.

Дейнар не стал меня отговаривать, взял за руку и повел за собой. Несколько шагов спустя туман рассеялся, и мы очутились на подъездной дороге к роскошному крыльцу. Я заморгала, пытаясь понять, что вижу. Неужели тот самый призрак министерства, о котором говорила гид? Но ведь это невозможно, так не бывает…

Большую часть фасада, как и пространство вдоль дороги, скрывал туман. Видно было только крыльцо с дверями и ту часть дороги, на которой мы стояли.

- Что это, Дейн? – прошептала я

Он не ответил, вглядываясь в призрак так напряженно, что я всерьез испугалась.

- Дейн?

- Это заклинание, и оно говорит со мной, - тихо ответил он.

- Какое заклинание? – уставилась я на него.

- Кажется, его создал мой отец. Министерство… оно не было уничтожено. Он успел упаковать его прежде, чем заклинание уничтожения подействовало.

- Упаковать?

- И законсервировать. И, кажется, я единственный, кто может его распаковать.

- Как?

- Мне просто нужно открыть эту дверь.

И Дейн решительно направился к крыльцу.

- Нет! – я бросилась за ним и схватила за руку. – Не смей! Вдруг Исчадье все еще жив?

- Эвви, - Дейн повернулся ко мне и нахмурился: - он мой отец.

- Он развязал страшную войну, с сотнями погибших! – попыталась я вразумить его. – Ты отказался от свободы, чтобы предотвратить такую, а теперь готов выпустить монстра?!

- Мой отец не виновен в этих смертях, - убежденно заявил он.

- Что? Ты пытаешься его оправдать только потому, что он – твой отец!

- Да? А ты не задумывалась о том, что его обвинил тот же, кто осудил меня?

Я уставилась на него потрясенно. Исчадье развязал войну, он убийца и монстр, это общеизвестно… Но ведь кто-то однажды это объявил. Так же как объявил Дейнара виновным. И не нашлось никого, кто смог бы его защитить от поклепа…

- Эвви. Там, возможно, мои родители. Единственные, кому мне не придется доказывать свою невиновность, чью любовь не придется заслуживать… Я столького лишен, от столького отказался… Эвви, не мешай мне, прошу.

Он просил, словно стоило мне отказать – и он покорно уйдет, оставив все, как есть. Возможно, он и не верил в виновность отца, но полной уверенности у него не было. Удалось бы мне отговорить его? Не знаю.

Я не стала пробовать. И просто смотрела, как он поднимается по широким ступеням, как касается резной ручки и тянет ее…

- Нет! – все ж в последний момент попыталась остановить я его.

Поздно.

Яркая вспышка на мгновение ослепила меня, а когда зрение вернулось, туман исчез.

Как и пустырь.

На его месте возвышалось величественное здание, действительно прекрасный образец архитектуры.

Я бросилась к Дейнару, сама не зная, зачем. Увести его отсюда? Наорать на него? Обвинить в безответственности? Убедиться, что с ним все в порядке?

Я ничего не успела.

Едва я очутилась возле Дейна, как двери распахнулись и на пороге возник мужчина, чье сходство с Дейном было совершенно очевидным.

Тамион Суотерри.

И он не выглядел ни безумцем, ни озлобленным чудовищем, как я себе представляла. Совершенно обычный маг, довольно молодой и приятный на внешность. С изумлением он смотрел на сына.

А Дейнар – на него, словно выжидая. Взгляд гинна Суотерри остановился на Ограничителе, и он вдруг выругался.

Я хотела заступиться за друга, объяснить, что он не виноват, но следующие слова Тамиона Суотерри меня остановили:

- Я не думал, что этот старый, - снова ругательство, - опустится до такого. Пытать ребенка!

- Я уже не ребенок, - упрямо нахмурился Дейнар.

Это было совсем не похоже на воссоединение много лет назад разлученных родственников. С другой стороны, от Суотерри всего можно ожидать…

- Так. Какой сейчас год? – услышав ответ, он только вздохнул: - Пятнадцать лет… что ж, не худший вариант. Заходите, надо поторопиться, пока он не отреагировал. Ты, девочка, у нас кто?

- Эвилейн Милшерри, гинн Суотерри, - как-то робко ответила я.

- Переговорник есть? – я удивилась но кивнула. – Отлично. За мной.

Сопротивляться этому магу было просто невозможно, и я, вместе с Дейном, зашла в министерство. Я почему-то чувствовала обиду за Дейна. Он так хотел увидеть родителей, а отец даже не поздоровался с ним толком!

А Тамион вдруг повернулся и порывисто обнял сына:

- Как же я рад тебя увидеть. Так жаль, что меня не было рядом.

- Что вообще происходит? – парень явно смутился и потому словно нахохлился.

- Я все объясню. Тебе… и всем остальным.

Мы прошли через холл, по длинному коридору и вышли в зал, полный магов. Несколько сотен… до меня вдруг дошло, что все, кто считался погибшим вместе с министерством, живы. Вот они, живое доказательство, что как минимум часть славы Исчадья – ложь. Он вовсе не уничтожил своих союзников.

Но что тогда произошло?

Из толпы к нам бросилась молодая красивая женщина:

- Тэм!

- Все получилось, дорогая, - он обнял супругу. – Наш сын… вырос. И, увы, попался Вердериану.

В этом Дейн был прав – родители сразу поверили в его невиновность.

- Дейнар? – она уставилась на парня, словно не веря своим глазам. – Сын мой…

- Мама? – тихо произнес он.

На этот раз встреча прошла так, как и должна. Я сама едва не расплакалась, глядя, как обнимаются потерянные и нашедшиеся мать и сын.

- Гинна Милшери? – Тамион, казалось, совсем не тронут этой сценой. – Могу я одолжить ваш переговорник ненадолго?

- Да, конечно, - я передала ему артефакт.

- Что ж, - он повысил голос, обращаясь к союзникам. – Нам удалось спастись от солнечного гнева, но мы потеряли пятнадцать лет жизни.

- Не худший вариант, - крикнул кто-то из толпы, повторяя его недавние слова.

- Да, - согласился Тамион. – Плюсом – наконец рассеялся обет тишины, а значит, мы теперь сможем рассказать магам правду.

Я нахмурилась. Что такое солнечный гнев, я знала. Очень мощное заклинание уничтожения, после которого не остается ничего. Но что такое обет тишины?

Под одобрительное гудение толпы он что-то сделал с моим артефактом, и в зале загорелись визуальные панели.

Удивленная, я взглянула на них – и застыла.

На них показывали встречу гиннов Вердериана и Суотерри. И, когда последний заговорил, я окончательно перестала понимать, во что можно верить.

- Гинн Вердериан, я взываю к вашему разуму. Прекратите это кровопролитие! Столько магов умерло из-за ваших амбиций!

Разве не должно быть наоборот? Разве это не его должен был уговаривать глава Совета?

- Тамион, вы же умный маг, - Вердериан усмехнулся. – И вы прекрасно понимаете, что это невозможно. Остановить войну, значит, выпустить вас отсюда. Но вы ведь не будете молчать, верно? Вы всем расскажете, что не виновны в смертях этих жалких слабосилков.

- Сотни магов, ни в чем не повинных! Зачем вы убили их?

Что?

Я замерла.

О чем он говорит?

- Эти выродки только портят нашу кровь. Всех магов ниже голубого уровня надо уничтожить. Кровь магов нуждается в очищении, а вы, Суотерри, заговорили о том, чтобы разбавить ее еще больше. Вернуться в большой мир! Если мы и вернемся, то только как мощная армия, что подчинит людские земли! Мне не нужны слабые. И мне не нужен ты, выскочка, решивший, что он умнее всех. Так что я сразу избавился от обеих проблем. Уничтожил слабосилков и дискредитировал министерство в твоем лице. Знаешь, как тебя называют с моей подачи? Исчадьем зла! Иронично, не правда ли?

Только что на моих глазах глава Совета, тот, кого почитали спасителем Провинций, кому доверяли безгранично, признался в массовом убийстве, за которое все ненавидели Суотерри. Я сплю? Безумие какое-то…

- Как вам удалось скрыть, что это вы запустили волну и обет тишины?

- Я взял расследование в свои руки, - Вердериан улыбнулся хищно. - Под шумок, пока общество приходило в себя от стольких смертей, я лишил тебя возможности оправдаться и заполучил власть в Провинциях. Все, как и планировал.

- Значит, это вы заманили магов на площадь?

- Всего лишь распустил слух, что министерство скрывает способ, как усилить дар. Эти жалкие твари мигом прискакали в надежде стать сильнее.

- Это чудовищно! – возмутился Суотерри.

Я была с ним полностью согласна.

- Вы безумец, гинн Вердериан! – продолжил он. - Я не позволю вам…

- О, нет, - перебил глава Совета. - Я долго к этому готовился, и не тебе, мальчишка, пытаться мне помешать. Ты ведь тоже с самого начала знал, что приглашать меня на переговоры о перемирии бессмысленно, не так ли?

- Тогда почему вы все же пришли? – по внезапно посерьезневшему виду Тамиона стало ясно, что он это действительно понимал.

- Чтобы перед смертью ты знал – твое имя будут проклинать в Провинциях, как величайшего преступника среди магов. А я стану героем, уничтожившим тебя. А теперь – умри.

Фигура Вердериана замерцала, растворяясь в личном портале, и картинка мигнула, исчезая.

На смену ей пришла новая – Тамион направлял мой переговорник на себя и держал речь.

- Народ Провинций! Пятнадцать лет назад, прежде чем обрушить солнечный гнев на министерство, в котором он запер меня и всех служащих, гинн Вердериан явился на переговоры, где я надеялся остановить разгоравшуюся войну. Вы только что увидели, как прошли эти переговоры. Гинн Вердериан – тот преступник, каким он выставил меня, считая, что я никогда не смогу рассказать правду. И я, как единственный законный избранный народом представитель власти, объявляю гинна Вердериана недостойным звания главы Совета и Придворного. Он не только начал войну, запланировал геноцид слабейшей части нашего народа, но и нарушил один из основополагающих принципов магов. Все мы знаем, что сын не отвечает за отца, но Вердериан, разыскав моего сына, обрек его на полный Ограничитель, - в этот момент Суотерри подошел к Дейнару, аккуратно взяв его за руку. – Более того, велел вплести в Ограничитель пыточные руны, чтобы мой сын страдал – лишь за то, что он – мой ребенок.

Я никогда не видела Дейнара таким. Его глаза блестели от непролитых слез, и он казался таким беззащитным. Только в этот момент я поняла, насколько важна для него столь полная вера в его невиновность. Он был прав, считая, что родители ему поверят. И как же ему было сложно, когда все вокруг считали его виновным!

- Я требую ареста гинна Вердериана, - продолжил Суотерри. – И других членов Совета, которые поддерживают его политику. Мы выступаем за справедливость и равенство. Предавшие доверие должны понести наказание.

Панели погасли, Тамион на мгновение прижал к себе Дейнара и громко объявил:

- А теперь действуем согласно плана. Нужно поторопиться, пока они не опомнились.

Огромная по моим меркам толпа рассеялась в считанные минуты. Тамион ушел с ними, но перед уходом вернул мне артефакт:

- Спасибо, гинна Милшерри. Вы нам очень помогли.

Из всей толпы в зале остались только мы с Дейнаром, его мама и несколько совсем молодых девушек.

Гинна Суотерри отдала им несколько распоряжений и повела нас двоих за собой. Мы остановились в небольшой уютной гостиной, где нас ждало угощение.

- Прости, что все так сумбурно, - гинна Суотерри легонько сжала ладонь сына. – Нужно поспешить, пока Вердериан не опомнился и не принял ответных мер.

- Это показали по всем провинциям? – осведомился Дейн.

- Да. Мы настроились на все переговорники и панели в Провинциях.

- Так быстро? – я изумилась.

- Мы готовились к этому, - она вздохнула. – Но не все прошло, как было задумано. Предполагалось, что тебя, Дейнар, найдет наш союзник, после твоего первого всплеска. Тебя должны были привести сюда сразу после совершеннолетия. Но Вердериан каким-то образом нашел тебя раньше.

- Так что это был за план? – осторожно спросил Дейнар.

- Тэм понимал, что нас не выпустят, после того, как Вердериан применил обет тишины.

- А что это за заклинание? - вклинилась я.

- Оно создает своего рода зону помех, - без раздражения ответила гинна Суотерри. – Те, кто находятся внутри этой зоны, не могут выйти и связаться с кем-либо снаружи. Никакими способами. Соответственно, узнать, что происходит, тоже нельзя.

- Каким образом тогда вы вызвали Вердериана? – насторожился Дейн.

- Вывесили белый флаг.

- А как он зашел? – удивилась я.

- Он создатель обета, - пояснила она. – Поэтому он мог и зайти, и выйти в любой момент.

Я почувствовала укол стыда за свои подозрения. А гинна Суотерри продолжила:

- Хотя мы не знали, что происходит снаружи, мы были свидетелями волны, и иногда к нам пробивались Отголоски, указывающие на Вердериана. И Тэм предположил, что убийства Вердериан вешает на нас, а значит, собирается нас уничтожить. Он счел, что нас ждет как минимум солнечный гнев, заклинание, защиты от которого не существует.

- А еще его можно направить куда угодно, - вспомнила я.

- Именно, - согласилась она. – Тэм надеялся, что ошибается, и с Вердерианом можно договориться. Но на случай, если это не получится, мы разработали план. Солнечный гнев нельзя остановить, и уйти мы не могли. И тогда мы вспомнили о консервации. Она перемещает часть пространства в другое измерение, погружая его во вневременье. Единственная проблема – расконсервацию может провести только тот, кто создал заклинание. К счастью, Тэму удалось замкнуть заклинание на нашем сыне. Мы понимали, что исчезнем из жизни минимум на пятнадцать лет, ведь в Дейнаре должна была проснуться магия, чтобы развеять заклинание. Но альтернативой являлась гибель. Мы продумали, что будем делать, освободившись, чтобы не попасть снова в ловушку Вердериана, и вывесили белый флаг. Увы, разговор с Вердерианом поставил крест на нашей надежде завершить все миром. И, когда на нас направили солнечный гнев, мы успели уйти в консервацию.

- Но как вам удалось вывести меня? Я ведь был здесь, с вами? – Дейн внимательно смотрел на мать.

- Ты был таким маленьким, - в глазах женщины мелькнула тоска. – Тэм сумел переправить тебя через портал Вердериана в безопасное место.

- Но почему вы решили, что меня найдут нужные люд.. маги?

- Первый всплеск обычно чувствуют все близкие родственники. Снаружи оставалась моя мама, она должна была найти тебя, а заклинание – призвать. Увы, мы не предусмотрели, что найти тебя первым может Вердериан.

Дейнар помолчал немного, а затем спросил:

- В Совете есть мои родственники?

Меня удивил этот вопрос – откуда? Да и разве родственник позволил бы сотворить с ним такое.

Но гинна Суотерри странно поморщилась, а затем ответила неожиданное:

- Вердериан.

- Что?! – практически одновременно воскликнули мы.

- Он – старший брат моей мамы.

- Мой двоюродный дед? – Дейнар удивился совершенно по-детски. – Значит, родственник…

Интонация у него была непередаваемая.

А я не выдержала:

- Но… почему тогда он так обошелся с Дейном?

Она вздохнула:

- Вердериан ненавидел мою маму. Она - поздний ребенок, результат последней любви его отца. У них колоссальная разница в возрасте, к тому же моя бабушка была оранжевым магом. И мама унаследовала совсем небольшой дар. Вердериан считал ее позором семьи, и был зол на нее за то, что она унаследовала аристократическое имя. Думаю, он не признает нас семьей.

- И ненавидит при этом, - кивнул Дейн, неожиданно быстро пришедший в себя после поразительной новости. – А другие родственники у нас есть?

Она покачала головой:

- Тамион – сирота, его воспитывал дед, но он давно нас покинул. Мои бабушка с дедом тоже давно ушли. Папа погиб, когда я была маленькой. Только моя мама… и Вердериан. Если он не обзавелся семьей за это время.

- Непризнанный отцом двоюродный брат у вас есть, - невесело хмыкнул Дейнар.

Мой слух резануло это вежливое «вас». Она ведь его мама… хотя он знает ее первый день, ему сложно воспринимать ее родной. Наверное, как и ей – его. Ведь для нее не было этих пятнадцати лет, и еще вчера она видела его годовалым малышом.

Им определенно потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу.

Она тоже услышала его обращение и порывисто взяла его ладони в свои:

- Дейнар. Мне так жаль! Если бы у нас только был выбор… - она невесомо коснулась краешка его клейма: - Мы обязательно это исправим. Тэм… твой отец что-нибудь придумает, обещаю.

- Все в порядке, мама, - он улыбнулся, как всегда, беспечно. – Я рад, что смог помочь.

- Расскажи, как тебе жилось, - попросила она.

Я сидела тихонько и слушала о детстве Дейнара – так же жадно, как его мать. Я не думала о том, что происходит снаружи министерства, о перевороте, о возможных стычках. Стыдно признать, я даже о родных как-то забыла, об Эльзе, которую оставила в одиночестве, шагнув на пустырь. О своих однокурсниках, внезапно обнаруживших перед собой вроде как много лет назад уничтоженное здание министерства. О том, что меня, должно быть, потеряли.

Я была рядом с Дейном и просто слушала его истории, которыми он делился с матерью.

Только за ужином, куда нас пригласили, и где я обнаружила всю свою группу, я узнала от обиженной Эльзы, что всех студентов вместе с куратором разместили в министерстве, до урегулирования ситуации. Впрочем, дулась она не долго, Эльзе не терпелось обсудить главную новость дня – возвращение Исчадья, который, оказывается, вовсе не исчадье, а жертва настоящего Исчадья, притворявшегося героем…

- Ты бы видела Олли, когда он обнаружил отца среди вышедших из министерства магов! – поделилась она. – Остолбенел, только и проводил взглядом, пока тот куда-то со всеми убежал! А потом ко всем приставал, совал под нос изображение и спрашивал, он ведь? Ну он же?

- А его отец что, просто мимо прошел? – удивилась я.

- Так они все мимо прошли, торопились куда-то. Да и не узнал бы его отец, он Олли в годовалом возрасте последний раз видел.

Суматошный день подошел к концу, и, уже засыпая, я подумала – а ведь теперь Дейнар останется на свободе. Я почувствовала себя по-настоящему счастливой.

То, что надо бы связаться с родителями, до меня дошло только утром. Впрочем, они не волновались, полагая, что я в гимназии. Но, узнав, что я имею определенное отношение к творящейся вакханалии, отец меня отругал. А мама попросила быть осторожной.

Что происходит, они объяснить не удосужились.

- Выглядишь озадаченной, - сообщил мне Дейнар за завтраком.

- С папочкой поговорила, - невольно поморщилась я. – Он мной недоволен.

- А мой мной доволен, - задумчиво сообщил Дейн. – Вчера застал его, когда он вернулся. Тоже… поговорили.

- И?

- Он умный. И дальновидный. Впрочем, чему удивляться, иначе он не стал бы первым министром в тридцать лет.

- А как отец?..

Дейн пожал плечами:

- Понятия не имею, какими должны быть отцы. Но, кажется, он мной гордится, - он чуть помедлил и пояснил: - Тем, что я не сломался из-за Ограничителя. Хотя на его месте никто не стал бы гордиться сыном-осужденным.

- Но ведь ты не преступник, и он сразу это понял.

- Меня это подкупило, - он улыбнулся. – Он тоже обещал что-нибудь придумать.

Я поняла, о чем он, и ободряюще улыбнулась:

- Уверена, так и будет. Он мне показался магом, который держит слово. Так, им удалось арестовать Совет?

Подумать только, еще вчера мне и в голову не могло прийти, что такое возможно, а сегодня я спокойно жду положительного ответа.

- Ведутся переговоры. За отцом – подавляющее большинство, у Вердериана сторонников не осталось. Так что, это дело времени, их арест.

- Но ведь Вердериан – черный маг.

- Как и мой отец. Только теперь его не застанут врасплох, и едва ли Вердериан решится на противостояние с ним. Тем более, что теперь все общество против него.

Дейнар оказался прав. Несколько дней Провинции лихорадило, все ждали ответных ходов от Придворных, но под давлением общественности они все же согласились на публичный суд. Только Вердериана пришлось задерживать силой – и в открытой дуэли победил Суотерри, надев на Вердериана временный Ограничитель.

Я подумала, что это довольно символично, и Вердериану не избежать полного Ограничителя, которым он наградил собственного – пусть и двоюродного – внука.

А затем мы вернулись в гимназию. Признаюсь, я удивилась, почему Дейнар не остался с родителями, на что тот пожал плечами:

- А ты почему не с родителями?

- Так учиться же надо, - удивилась я.

- И мне надо, - он улыбнулся. – К тому же у них сейчас очень много работы, и на меня времени особо нет.

Жизнь, несмотря на глубокие общественные потрясения, вернулась в свою колею. Олли не уставал благодарить Дэна за вернувшегося отца, перенесенный в связи с кризисом бал все-таки был проведен, и прошел прекрасно, без каких-либо происшествий. Мы все так же общались с Дейнаром – на расстоянии, только теперь у него был собственный артефакт-переговорник. Его отец вернул себе свое имущество, и теперь Дейнар стал богатым наследником. И наотрез отказался переезжать в общежитие.

- Мне и в камере хорошо, - упрямо заявил он.

Гинн Наиде попричитал, что первый министр этого не одобрит, но от парня отстал. А я с сожалением вспоминала нашу экскурсию, где Дейн казался мне таким близким. Сейчас, несмотря на наши разговоры, он словно бы отдалился от меня, и мне это совсем не нравилось.

Я не особо следила за политикой – войны нет, репрессий нет, и ладно. Но эту новость пропустить не смогла.

Вердериан сбежал из-под стражи до суда.

Я немедленно попыталась связаться с Дейнаром, но он не отвечал на вызов. Пройдясь по всем его любимым местам, я обнаружила его на пляже. Он сидел у воды и бросал плоские небольшие камни – так, что они шлепались о воду несколько раз, прежде, чем утонуть.

- Дейн? – я впервые видела его за таким странным занятием.

- М? – он повернулся ко мне.

Я поразилась, увидев его взгляд, полный тоски.

- Что случилось? – немедленно подбежала я к нему.

Он пожал плечами:

- Ничего.

- Ты знаешь, что Вердериан сбежал?

- И что мне с того? – равнодушно откликнулся он. – Сбежал, и пусть.

- Но ведь он может напасть на тебя!

- Зачем ему? – Дейн даже удивился.

- Чтобы отомстить!

- Эвви, это смешно. Зачем ему мстить мне? Скорее, это отцу стоит беспокоиться. Все равно хуже, чем есть, он уже не сделает.

- Дейн, но ведь ты свободен! Твое осуждение отменили.

- И что изменилось? – почти со злостью спросил он. - Ограничитель все еще при мне, и это навсегда! Куда уж хуже?

- Но… твой отец…

- Ничего он не сможет, - с горечью ответил Дейн. – Если бы существовал способ убрать полный Ограничитель, его бы давно использовали. По-твоему, могущественные маги не попадали в тюрьму?

- Даже если и так, - упрямо возразила я. – Все равно, ты ведь свободен! Это уже не мало.

- Этого мало, Эвви! – повысил он голос. – Что мне эта свобода, если на жизнь я могу только смотреть? Ничего не чувствовать, кроме боли, не иметь возможности даже мечтать о простом, доступном всем, кроме меня, счастье! Я все еще калека, и моя тюрьма всегда со мной!

- Но я могу быть рядом с тобой, - тихо сказала я.

- И это все так же причиняет мне боль, - он с горечью усмехнулся. – Забудь обо мне, Эвилейн. Тебе не нужен такой, как я. Я ничего не могу тебе дать, даже поцелуй, даже за руку подержать при луне! Ты красивая, ты найдешь себе нормального парня, с которым у тебя будет будущее! А меня оставь.

Он вскочил на ноги и стремительно направился прочь, не желая слушать мои возражения. Да и что я могла возразить? Мое желание быть с ним не несло нам ничего, кроме муки. Его боль – не выдуманная, более чем реальная, и я действительно причиняю ее. Одним своим существованием, своей настойчивостью, стремлением быть рядом.

Неужели на этом все?

Я добралась до ближайшего шезлонга и присела на него, устремив взгляд на водную гладь. Слез не было – мне просто не верилось, что все может закончится вот так. Что Дейнар и впрямь обречен всю жизнь провести в Ограничителе. Ведь его отец – первый министр и черный маг, он не допустит, чтобы его сын страдал.

А в памяти предательски крутились строчки из учебника, напоминая, что клеймо Ограничителя выжигается не просто на коже – на магических протоках, сосредоточенных в руках мага. Поэтому его невозможно убрать. Оно становится частью магической сути, проявлять которую мы так и не научились.

Но Суотерри с этим обязательно справятся. Они ведь все – совершенно необыкновенные маги.

Меня вдруг начало клонить в сон, и я устало прикрыла глаза. А когда их открыла – озера не было. Ни озера, ни пляжа, ни гимназии – я находилась в практически пустой комнате, сидя на довольно неудобном деревянном кресле. Я опиралась на его спинку, мои руки лежали на подлокотниках, и я не могла пошевелиться.

Стало страшно. Тело мне совершенно не подчинялось, но я все еще могла вертеть головой.

Я заставила себя успокоиться и осмотреться. Что бы со мной ни случилось, паника мне точно не поможет.

Рядом со мной стоял небольшой деревянный стол, по другую сторону которого напротив меня находилось еще одно кресло, похожее на то, в котором сидела я. На столе под шелковым платком лежал непонятной формы предмет. Окон в комнате не было, дверь в мое поле зрения не попадала. Никаких намеков на то, где я и кто меня сюда привел, я не обнаружила.

- Эй! – крикнула я. – Выпустите меня!

- Конечно, я тебя выпущу, маленькая гинна, - голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть.

Он показался мне знакомым, но я не поняла, кому он принадлежит.

- Кто вы? – сердито спросила я, прислушиваясь к шагам.

Неизвестный показался мне на глаза, и я ахнула:

- Гинн Вердериан?! – мой взгляд против воли скользнул на его запястья – чистые, без браслетов. – Что вам от меня нужно?

- От тебя – ничего, - холодно улыбнулся он, подошел и приподнял мое лицо за подбородок: - Ты милая девочка с неплохим даром. Но – ты выбрала не того парня.

- Что?!

Конечно, я поняла, о ком он, но при чем здесь я? Мы не то, что не встречались, даже не могли этого делать. И Вердериан знал об этом лучше, чем кто бы то ни было другой. Ведь это он лишил Дейна возможности на нормальные отношения!

- К сожалению, его отец позаботился о безопасности мальчишки, - скривился придворный, отпуская меня. – Но к тебе подобраться оказалось проще простого.

- Но зачем вам я?

- Он придет спасти тебя и выполнит все мои условия, - уверенно ответил он.

- Да с чего вы взяли? – я изумилась. – Мы вообще только что поссорились!

- Тем охотнее он за тобой придет. Дейнар – рыцарь без страха и упрека, а чувство вины его лишь подстегнет.

В последних словах Вердериана я услышала насмешку. И обиделась за Дейна. Да, он рыцарь, среди магов таких больше нет. Но это повод гордиться им, а не смеяться над его убеждениями! Однако вступиться за парня мне помешало его появление. И должна честно признаться, совершенно для меня неожиданное.

- Отпустите ее! – немедленно потребовал он.

- Разумеется, я ее отпущу, - кивнул Вердериан почти благодушно. – Но сначала ты снимешь все свои мажистики и сядешь на стул.

Дейнар взглянул на кресло, и я заметила, как он побледнел, а в его глазах мелькнул страх. Почему он так испугался?

- И поторопись, иначе твоя девочка умрет.

Я почувствовала, как моего горла касается что-то острое и холодное, и замерла. Погибнуть из-за собственной неосторожности мне не хотелось.

Дейнар коротко вздохнул, будто решаясь, и стянул с запястий браслеты мажистиков, положив их на стол. Туда же проследовал и массивный перстень. Обычно у магов нет необходимости в большом количестве мажистиков, но в ситуации Дейна я его запасливость понимала.

Прежде чем сесть, он явно колебался, будто обычное кресло его действительно напугало. И, уже сидя, он глухо потребовал:

- Отпустите девушку.

- Как я уже сказал, гинна уйдет отсюда живой и здоровой. Но не раньше, чем я закончу с тобой, Дейнар Суотерри. Мне не нужно, чтобы нам помешали.

- Что вы от меня хотите? – Дейн гордо взглянул на него.

- Чтобы ты страдал, - злобно ответил Вердериан. – Ты… мерзкое отродье, из-за тебя все пошло прахом! Я почти добился того, о чем мечтал всю жизнь, а ты – ты все испортил! И за это ты будешь страдать всю оставшуюся жизнь.

- Так вы мне это уже обеспечили, - гнев аристократа его ничуть не впечатлил. – Еще до того, как я вам все испортил. Что еще вам нужно?

Как ни странно, преодолев приступ непонятного страха, Дейнар совершенно успокоился. Хотя, похоже, оказался в том же положении, что и я – без возможности пошевелиться. Может, он знал, как действует кресло, поэтому испугался?

- Хм, так ты считаешь, что сейчас тебе плохо живется?- усмехнулся Вердериан. – Ничего, скоро ты будешь вспоминать эти времена с тоской, желая их вернуть… пока не утратишь способность соображать.

- Прекратите! – я не знала, что он задумал, но попыталась воззвать к благоразумию аристократа. – Не усугубляйте свое положение новым преступлением. Вас же все равно поймают!

- Нет, - покачал головой он. – Я закончу здесь и уйду в большой мир. Там меня никто не найдет. Я буду жить в свое удовольствие, зная, что отомстил Суотерри.

- Почему вы меня так ненавидите? Мы ведь и правда… родственники.

- Родственники? – повторил Вердериан. – Ты, порченая кровь, выходец из семьи слабосилка, соблазнившегося человеком! Жалкий полукровка, сын простолюдина! В тебе не должно быть такой силы, ты не достоин ее! Как я мог позволить, чтобы королем стал кто-то вроде тебя? Чтобы презренный ты разогнал придворных, посадив в совет таких же ошибок природы, как ты сам! С момента твоего рождения я знал, что должен уничтожить тебя, чтобы не дать разрушить то, что я строил годами! Когда король родился в столь неподобающей семье, я понял, что пора выполнить свою миссию! Очистить мир магов от позорящих его представителей! Я собирался восстановить чистоту крови магов, вернуть нам утраченное величие! Отнять власть у министерства оказалось так просто, твой папенька очень вовремя подкинул мне основу для конфликта, придумав этот свой проект по интеграции магов в большой мир. А дальше – дело техники. Еще пара десятков лет, и я получил бы сильный народ, наша кровь бы очистилась, но тут вмешался ты! Надо было убить тебя, а не оглядываться на мнение этих трусов!

- Но ведь это вы меня нашли, - напомнил Дейн. – Я сюда не рвался. Меня даже некому было найти при всплеске.

Я удивилась – ведь гинна Суотерри уповала на свою маму. Но сказать ничего не успела.

- Я не мог пустить все на самотек! Увидев в очередной выезд в большой мир юную копию Тамиона Суотерри, я не мог просто проигнорировать знак свыше! Единственное, чего не стоило делать, так это осторожничать. Тебя надо было убить в тот же момент!

- Убить, убить, - проворчал Дейнар. – А вам никогда не приходило в голову, что следовало просто вести себя по-родственному? Стать для меня дедом, воспитать так, как было бы удобно вам? Стать наставником, который бы вошел главой и в новый совет, если вы так боялись, что я стану королем?

Глядя на этих двоих, я поразилась контрасту. Дейнар был на удивление спокоен для своего положения. Собран, даже холоден. А Вердериан… он и не пытался сдерживать эмоции, выплескивая на внука весь накопившийся гнев, буквально дыша злостью.

И в ответ на такие спокойные слова Дейнара он только разозлился:

- Вы, молодежь, не умеете уважать старших. Своевольные, наглые, самоуверенные, вы только и умеете, что прожигать жизнь, не думая о будущем! И я должен был рискнуть, поставив на тебя? Нет, я сразу предпочел беспроигрышный вариант!

- И поэтому сейчас вы подались в бега? – не удержался от иронии Дейнар.

Вердериан вперил в него тяжелый взгляд и вдруг улыбнулся.

- Да, потому что совершил ошибку. Но сейчас я ее исправлю. Нет, не убью тебя – ты сам это сделаешь с собой. Много, много раз, потому что я решил подарить тебе бессмертие.

Вердериан словно бы взял себя в руки, а вот Дейнар встревожился:

- Что вы собираетесь делать?

Я тоже ждала ответа, потому что понятия не имела, как можно сделать бессмертным мага. Да и… в этом заключается злобный план Вердериана? Лишить Дейнара возможности умереть, когда жизнь станет совершенно невыносимой?

- Я сделаю то, что и должен глава Совета девятнадцати придворных. Короную тебя.

С этими словами он сдернул шелковый платок с лежавшего на столе предмета.

Это оказалась изящная корона из серебристого материала, инкрустированная крупными камнями.

- Это что, утерянный артефакт? – я вспомнила рассказанную гидом историю.

- Да, юная гинна, - согласился Вердериан. – Корона считалась утерянной при разрушении министерства, но там хранилась лишь копия. Оригинал всегда был при мне.

- Но вы ведь считаете, что я могу стать королем, зачем тогда коронуете? – насторожено Дейн переводил взгляд с артефакта на придворного.

- Ты мог бы стать королем, - согласился Вердериан. – Но ты осужденный, и корона не увидит в тебе достойного.

Я похолодела, вспомнив и то, что гид говорила о недостойных. Бесконечные страдания искореженных тел, и постепенная утрата рассудка от боли.

Так этого хотел Вердериан для Дейнара? Ему и впрямь мало тех пыточных рун, что он использовал против него?

- Нет! – я закричала. – Не смейте! Оставьте его в покое, зачем вы его мучаете?!

Вердериан обернулся и взглянул на меня с холодным удивлением:

- Я ведь только что все объяснил. Просто месть напоследок. Это утешит меня в изгнании.

Он аккуратно взял корону в руки и подошел к Дейну. Парень тоже помнил историю гида, а потому в его глазах я видела страх. Вполне объяснимый. Он и без того страдал, а Вердериан хотел обречь его на ужасную участь.

- Пожалуйста, не надо, - тихо попросил он.

Конечно, Вердериан не прислушался к этой тихой просьбе.

- Я, Леурис Вердериан, глава Совета девятнадцати придворных, передаю символ власти новому королю магии, - он водрузил корону на голову Дейнара. – Да здравствует король!

Корона вспыхнула ослепительным светом, и ее сияние разрасталось, пока не поглотило всего Дейнара целиком. Вердериан отступил, прикрыв глаза рукой. От нестерпимо яркого света я зажмурилась. Мне стало тоскливо при мысли о том, что я сейчас увижу. Как изменил артефакт моего Дейнара? Открывать глаза было страшно, но я сделала над собой усилие.

И посмотрела на Дейнара.

В первый момент я даже не поняла, что это за парень сидит за столом напротив. Я никогда не видела Дейнара в иной одежде, чем его ярко-оранжевой робе. И поэтому даже не представляла, как он может выглядеть, например, в модной белой рубашке-поло, стильных брюках, с чистыми предплечьями и платиновыми волосами, в которых сверкала корона.

Как вот сейчас.

Вот только глаза у него сияли белым светом, словно вобрав его от короны.

Парень встал и голосом, глубоким и незнакомым, провозгласил:

- Отныне и впредь магия вольна сама выбирать достойных, расти в них и покидать, если избранный запятнает себя недостойными деяниями. Таков первый приказ нового короля магии.

Он умолк, пошатнулся и ухватился за край стола, чтобы не упасть. Моргнул несколько раз, и сияние в его глазах погасло. Дейнар тряхнул головой, стащил с себя корону и небрежным жестом надел себе на запястье. Артефакт послушно уменьшился, превращаясь в вычурный браслет.

Парень поморщился.

Потрясенная, я смотрела на него. Но тишину первым нарушил Вердериан:

- Что? Это невозможно!

- Артефакт судит по деяниям мага, а не по тому, что о нем говорят другие маги, - пожал плечами Дейнар. – Я стал осужденным по чужой прихоти, и артефакт это учел. Вам все же не стоило пытаться мне отомстить, гинн Вердериан. Теперь вы за это ответите.

- Это мы еще посмотрим, щенок! – взъярился он, но вдруг замер.

Его тело окутал радужный туман – и тотчас же растворился.

Вердериан закричал.

- Что с ним? – испуганно спросила я, когда аристократ свалился на пол без сознания.

- Начал действовать первый приказ короля, - вздохнул Дейнар, подошел ко мне и поднял с кресла.

Ко мне мгновенно вернулась способность двигаться.

- Как это?

- Магия сочла его недостойным и ушла. Он не маг больше.

- Такое с каждым теперь может случиться? – ахнула я.

- Да. Магам теперь придется стараться, чтобы сохранить магию.

- Ничего себе… - это было слишком сложно, чтобы сразу осознать, и я решительно отвлеклась от попыток представить последствия: - А почему ты так испугался кресла?

- На таком меня клеймили, - сухо ответил он.

Мне стало стыдно, что я напомнила о его страхе. Он имел право бояться.

- Твой Ограничитель… он исчез навсегда?

Дейнар нахмурился, но его ответ прозвучал твердо:

- Да.

- Ты блондин, - наверное, меня это больше всего поразило.

Ведь и брови, и ресницы у него были черными!

Дейнар поднес прядь волос к глазам, словно не поверил, а потом пожал плечами:

- Ну да. Всегда был, пока не обрили.

- Дейнар, - я уставилась на него, - ты – король!

Он улыбнулся, и у меня дух захватило от его улыбки.

В этот момент, на короткий миг, я поверила, что у нас все будет хорошо.

17. Ардин Аусверри

Мне не хотелось верить, что для Дейнара все закончится вот так. Тюрьма – не место для юного мальчика, особенно для такого, как он. Но упрямый мальчишка отказывался от спасения. И я, каких-то несколько месяцев назад боявшийся, что его история станет известна миру, готов сам ее обнародовать. И не важно, что за этим последует, если это спасет его от тюрьмы.

Вот только Дейнар не желает спасения такой ценой. Он против – и мне остается только надеяться, что он передумает.

А пока – выполнить его последнее желание на воле.

К сожалению, у меня не получилось сопровождать их на экскурсии. Я не был куратором курса, да и свои занятия отменить не мог. Но сомнений, что Дейнара доведут до министерства, у меня не было. Ведь это – часть экскурсии, и не вызовет подозрений.

Я как раз сидел в кабинете, готовясь к последнему на сегодня занятию, когда мой переговорник вдруг ожил.

С изумлением я смотрел на разговор двух могущественнейших магов Провинций. Разговор, состоявшийся пятнадцать лет назад.

Разговор, переворачивающий с ног на голову все представления о минувшей войне.

Тэссена была права. Как и Дейнар, не веривший в виновность отца. Я полагал его предвзятым, но ошибался.

Как и большинство магов, принявших вину Исчадья.

А затем меня ждало еще одно потрясение, когда я увидел обращение Тамиона Суотерри вживую – хотя тот считался погибшим вот уже пятнадцать лет! Но он и впрямь был жив, о чем свидетельствовал Дейнар, которого Тамион продемонстрировал всем Провинциям. И заодно обвинив Вердериана в издевательстве над юным Суотерри.

В этот момент Дейнар вовсе не выглядел тем бандитом, каким показался мне при первой встрече. Его вид, растерянный, какой-то беззащитный, как нельзя более подходил невинно осужденному, подтверждая правоту его отца.

Поэтому слова об аресте членов Совета не вызвали ни малейшего отторжения.

Я бы восхитился игрой Дейнара, если бы не знал, что он не играет.

Едва трансляция завершилась, я бросился в кабинет гинна Наиде.

- Вы видели? – ворвался я к нему, и обнаружил, что не первый.

- Все видели, - страдальчески потер он виски.

- И что будем делать?

Гинн Наиде взглянул на меня удивленно:

- Продолжать работать. Мы не стража и не политики, уверен, со всем этим разберутся без нас.

- Но, гинн Наиде! – запротестовала одна из преподавателей. – Это же… это немыслимо! У нас учится мальчик, которого невинно осудили на полный Ограничитель! А его отца обвинили в чудовищных преступлениях, которые он не совершал! И все это сделал тот, кому мы доверили власть, поддержку закона и порядка! Нас всех обманули, а вы предлагаете это игнорировать?

- А что предлагаете вы?

- Мы должны помочь министру Суотерри произвести аресты придворных! – горячо воскликнул еще один преподаватель. – Продемонстрировать ему поддержку народа!

- Да! Нам не нужен во власти узурпатор и преступник, замысливший убивать недостаточно сильных магов! – подхватили еще несколько голосов.

- Мы должны пойти к резиденции придворного и заставить его сдаться в руки правосудия! – включился я.

Я чувствовал злость. Нас обманывали пятнадцать лет! Пятнадцать лет рисовали образ врага, глядя в зеркало! Браслеты неблагонадежности, конфискация имущества, понижение в правах, постоянные ограничения – мы послушно терпели, потому что наивно верили, что нам не желают зла, ведь зло ими повержено! Нас не просто обманули – обманули в лучших чувствах. Выставили глупцами, доверчивыми баранами…

И мне не понравилось, когда я это осознал.

- А кто останется с детьми? – возразил на все наши выкрики директор. – Мы несем за них ответственность. Я понимаю ваши чувства, ваш гнев и желание действовать. Но нам нужно сохранять спокойствие. Ситуация разрешится, с нашей помощью или без нее. Но если пострадают дети - это будет наша вина. Как, по-вашему, придворные будут пытаться удержать союзников? Угрожая их детям!

Я переглянулся с коллегами. Да, никто из нас об этом не подумал. Но тем, кто не раздумывая обрек ребенка на полный Ограничитель, ничего не стоит захватить других детей и шантажировать их родителей. А еще у нас учится наследник рода Иснериан. Да, определенно, детей нужно охранять.

- Тогда нам лучше укрыть детей в бальной зале, - предложил я. – Там есть панели, если будут новости, мы увидим. И, в случае чего, сможем принять меры.

- Прекрасное предложение, - кивнул гинн Наиде, словно и не планировал именно это.

Хотя, может, и не планировал. Но теперь мы хоть что-то делали, чтобы пережить кризис, а не просто притворялись, будто ничего не происходит.

Мы собрали учащихся в бальной зале, помогли хозяйственнику перенести туда же кухню и заперли сердце гимназии. Теперь любому, кто попытается проникнуть в гимназию, придется попотеть. А мы сразу заметим такую попытку.

Директор коротко объяснил студентам, что происходит. Впрочем, они и сами понимали – переговорники были у всех. Хотя едва ли они осознавали всю серьезность ситуации, сложившейся в Провинциях.

Я не думал, что начнется война. Одно дело – история мальчика, ставшего жертвой произвола совета. Ужасно, конечно, но это никого не касалось лично. А вот этот обман, это выставление всех нас наивными дураками – равнодушных не останется. И никто в своем уме не будет поддерживать обманщиков. А значит, у придворных не будет достаточной поддержки для ведения войны.

Но это не означало, что они так просто сдадутся. Придворные – сильные маги, и они представляли закон в последние годы. Не факт, что стражи пойдут против них. И тогда начнется противостояние, которое может стоить жизни многим магам.

Гинн Наиде включил визуальные панели, сразу настраиваясь на новости нашей провинции.

Шел прямой эфир, где молодой репортер на фоне резиденции придворного семнадцатой провинции Иснериана рассказывал о последних новостях.

Я поискал глазами Седерика. Мальчишка сидел, мрачный и насупившийся, ни на кого не глядя. Для него это определенно стало ударом – узнать, в каких преступлениях запятнал себя его род. И какое будущее ждет его, как наследника рода Иснериан, он тоже не знал. Но я на его месте бы не слишком переживал. Сын за отца не отвечает, и ему нечего бояться.

Я сосредоточился на новостях.

- К резиденции придворного Иснериана подтягиваются маги, - сообщил репортер. – Все возмущены открывшейся правдой и требуют от придворного сдаться стражам. Но в настоящий момент стражи порядка еще не появились. Как передают мне коллеги из первой провинции, все началось с того, что на месте пустыря вдруг возникло здание министерства. Последовавшая за этим трансляция, охватившая все провинции, открыла нам страшную тайну о совершенном пятнадцать лет назад преступлении. Совет оговорил министра Суотерри, объявив его безумным преступником и повесив на него свое преступление. Напомню, министр Суотерри считался погибшим, однако сегодня он обратился к народу Провинций в прямом эфире. Каким образом он выжил и почему вернулся только сейчас, пока неизвестно. А вот и стражи, они подходят к резиденции Иснериана, но пока не ясно, что планируют делать. Возможно, они намерены защитить придворного. Народ перед резиденцией все решительнее требует ареста. Погодите… среди стражей… я не могу в это поверить! Гинн Лауверри, помощник министра! Считалось, он погиб пятнадцать лет назад! Кажется, загадочным образом вернулся не только министр Суотерри, но и другие сотрудники министерства!

Мое сердце пропустило удар. Другие сотрудники? Мой дед находился рядом с Суотерри до последнего… Что, если?..

- Стражи встали за спиной гинна Лауверри. Кажется, они собираются поддержать его, - продолжил репортер.

Но я уже не слушал. Я лихорадочно настраивал переговорник на новости первой провинции.

Здесь новости крутились вокруг самого Суотерри. Решительный молодой мужчина – да он же едва старше меня! – выглядел, как повзрослевшая копия Дейнара. Он шел в направлении резиденции Вердериана в сопровождении стражи, явно намеренной его поддержать. Рядом шли и другие маги, мне не знакомые. Но деда я не увидел. И сообразил, что смотрю не там.

Я переключился на четвертую провинцию, вотчину рода Аусверриан. Гинна Аусверриан была членом совета и старшей сестрой деда. Я не слишком хорошо ее знал, как и ее семью – с ними больше общался отец. Но у нее было двое детей, уже взрослых, и когда-то дед хорошо с ней ладил. Так что вполне мог попытаться уговорить ее сдаться без боя.

Репортер из четвертой провинции тоже вещал на фоне резиденции придворной. Сюда уже прибыли стражи, и на крыльце резиденции, где мне довелось побывать пару раз в жизни, я увидел знакомое лицо.

Дед. Он действительно жив…

На панели репортер показывал, как гинна Иснериана выводят под стражей. Аристократ выглядел спокойным, и никто не допускал грубостей в его адрес. Возле репортера он остановился:

- Хочу обратиться к народу Провинций. Совет не был в курсе планов гинна Вердериана, и я надеюсь, суд будет честным и беспристрастным.

Он пошел дальше, а я невольно скривился. Весьма лицемерно просить для себя то, чего были лишены Суотерри, его сын и многие другие маги…

- Гинн Наиде, - тихо позвал я директора, добравшись, наконец, до него.

- Вот видите, Ардин, обошлись и без нас, - он улыбнулся довольно.

Добровольная сдача гинна Иснериана продемонстрировала, что в нашей провинции беспорядков не будет. Так что понять радость директора можно.

- Да, гинн Наиде, - согласился я. – Послушайте… у меня к вам просьба. Среди вернувшихся – мой дед. Я бы хотел встретиться с ним как можно скорее. Вы справитесь без меня?

Директор немного помолчал и кивнул:

- В сердце гимназии мы защищены, так что присутствие всех преподавателей не обязательно. Ключ у вас есть. Завтра возвращайтесь к работе.

У Тэссены сегодня было дежурство в лечебнице, поэтому в гимназии она отсутствовала. Хотя, зная ее, она уже среди толпы, осаждающей резиденцию. Впрочем, осаду уже снимают, ведь Иснериан сдался.

Но и к лучшему, о ней можно не беспокоиться, а взять ее с собой я все равно бы не смог.

Ключ, выданный преподавателям, позволял покинуть запертое сердце с помощью телепорта, не разрушая защиту. Конечно, опасность миновала – но только в нашей провинции. В других могла начаться смута, и детей следовало поберечь. Отпирать сердце до следующего дня гинн Наиде не собирался.

Моих сил хватило, чтобы переместиться сразу в четвертую провинцию. На транспорт рассчитывать вряд ли стоило, и я помчался на своих двоих, ориентируясь по памяти. Этот город я знал хорошо, так что до резиденции сумел добраться довольно быстро.

Но, как бы я ни торопился, подоспел я, когда уже все закончилось.

Гинна Аусверриан вышла из резиденции с гордо поднятой головой, но не сопротивляясь стражам. Ее сопровождал дед, он проводил ее до повозки и тепло попрощался.

Заявлений гинна придворная делать не стала.

Через толпу я пробился к деду. Он как раз коротко отвечал репортеру, когда я остановился рядом.

Разумеется, репортера интересовало, как он выжил. Дед ничего не скрывал, честно рассказав об обете тишины, солнечном гневе и консервации, вырвавшей их из жизни на пятнадцать лет.

Все детали паззла сложились. И я мог бы поклясться, что без Дейнара там не обошлось.

Дождавшись, когда репортер отстанет от него, я, все еще не веря, осторожно коснулся дедушкиного плеча и позвал:

- Дед…

Он удивленно оглянулся и несколько мгновений рассматривал меня, не узнавая. А затем брови его взметнулись вверх:

- Ардин?! Ох, как же ты вырос!

- А ты ничуть не изменился, - расплылся я в улыбке.

Это и впрямь был он.

Дед в свое время заменил мне родителей. Их брак, созданный по расчету, никогда не был счастливым, и после появления наследника в моем лице они окончательно отдалились, вверив заботу обо мне наемным няням. Дед был единственным, кто не жалел для меня любви, он проводил со мной время, баловал и воспитывал, став для меня самым близким. Когда он погиб, я остался совершенно один при живых родителях, и это одиночество вместе с моей потерей меня подкосило. Я все больше становился похож на отца, равнодушного ко всему, кроме прибыли, и к окончанию университета превратился в негодяя, без зазрения совести игравшего с чужими жизнями. Но мне повезло встретить Тэссену, вернувшую любовь в мою жизнь.

- Мне тебя так не хватало, - признался я.

- Прости, - дед порывисто обнял меня.

А ведь он помнил меня еще мальчишкой… его не было в моей жизни дольше, чем он был. И это – вина Вердериана.

- Ты не виноват, - меня охватило странное чувство.

Словно я вернулся домой, и больше ничего плохого не случится.

- Ох, Арди… - дед отстранился. – Так. Погоди немного.

Он взялся за переговорник, отправив кому-то сообщение, и, дождавшись ответа, кивнул:

- Пара часов у нас есть, идем домой, расскажешь мне, как ты тут без меня жил.

- А мне нельзя домой, - признался я. – Отец меня выгнал.

- За что? – изумился он.

Да, выгонять единственного наследника из дома – причина должна быть веской. И тот Ардин, которого он знал, едва ли был способен на такой проступок. Поэтому я поспешил его успокоить:

- Я выбрал не ту девушку. Она неблагонадежная и простолюдинка, отцу это не понравилось. Он присмотрел для меня более подходящую невесту и сказал не возвращаться, пока я не смирюсь с его выбором.

Дед нахмурился:

- Девушка-то хорошая?

- Лучшая, - улыбнулся я, вспоминая Тэсси и поделился счастьем: – У нас свадьба в следующем году.

- А отец, значит, невесту тебе выбрал, - повторил задумчиво он и рассердился вдруг. – Вот ведь паршивец! Себе-то сам невесту нашел, а сыну выбрал, значит! Да что он о себе возомнил? Идем-ка домой, Арди, время есть, сейчас все решим.

И он потащил меня в сторону дома. Я шел за ним, чувствовал себя ребенком и улыбался, зная, что дед решит все мои проблемы.

Эх, если бы он был рядом, сколько ошибок я бы не совершил!

Двери родного дома для меня были закрыты, но я не хотел пропустить момент родственной встречи, а потому предложил деду устроить моему отцу сюрприз.

- Но ведь он наверняка видел меня в новостях, - удивился он.

- Уверен, он им не поверил. Я сам с трудом поверил!

- Ну, ладно, будь по-твоему, - легко согласился дед.

На мой стук открыл дворецкий.

- Я сообщу гинну Аусверри о вашем приходе, - коротко поклонился он.

Дворецкий знал, что я не могу переступить порог дома без позволения отца, но понимал, что рано или поздно я все равно стану хозяином дома, а потому оставался предельно вежлив.

Отец подошел довольно быстро и вид имел снисходительный, хотя я заметил, что он встревожен.

И есть от чего – он активно поддерживал совет, и теперь, когда гинна Аусверриан добровольно сдалась на милость новой-старой власти, его собственное будущее было неопределенным.

- Все-таки явился, - вместо приветствия бросил он. – Много же времени тебе понадобилось, чтобы одуматься. Что ж, проси прощения, и можешь заходить.

- И за что же твой сын должен просить прощения? – осведомился дед грозно.

Я с трудом удержался от улыбки, глядя на отца. Выражение лица у него было презабавным. Словно он и впрямь не воспринял появление старшего Аусверри в новостях.

- Папа? – сдавленно произнес он.

- Разве я этому тебя учил, сын? – все так же грозно продолжил дед. – Разве я когда-нибудь ограничивал твою свободу, Арлет Аусверри? Так почему ты решил, что имеешь право отнимать свободу у своего сына?

- Папа, ты… я… он… я ведь забочусь о нем!

- Я о тебе тоже заботился, но не стал мешать этому фарсу, который ты назвал выгодным браком. А ты теперь противишься выбору сына? Да еще посмел выгнать его! Ты заботишься не о сыне, а исключительно о себе.

- Отец, дед, - примирительно заговорил я. – Мы ведь пятнадцать лет не виделись. Может, обойдемся без ссор?

- Вот. Рассудительный мальчик, - дед знакомым жестом потрепал меня по голове.

- Проходите, - все так же растерянно пригласил нас отец.

Видеть его таким оказалось до странности приятно. Он всегда был жестким, держал себя в руках, уверенно управляя компанией и семьей. Но возвращение деда выбило его из колеи, и без своей уверенности он смотрелся даже беззащитно. Словно и сам стал ребенком в присутствии строгого, но любящего папы.

Мама не вышла нас встречать – до меня ей никогда не было дела, а с дедом они изначально не ладили. Не сказать, чтобы я огорчился. Да и вообще, попав в дом, я вдруг осознал, что совершенно по нему не скучал. Я вырос здесь, провел большую часть жизни – но спокойно мог бы не появляться здесь и дальше.

Дед уверенно привел нас в гостиную и твердо заявил:

- Отвяжись от мальчика, Арлет. Пусть живет, как хочет.

- Папа, ты не представляешь, кого он выбрал! Плебейка, из неблагонадежных!

- Из неблагонадежных – это как? – осведомился дед.

- Ее семья поддерживала Суотерри во время войны, - пояснил отец и умолк.

- Министра Суотерри? – уточнил дед. – Представителя законной власти, оболганного узурпатором?

- Но… - попытался возразить отец.

- Сколько же мусора придется выгребать Тамиону, - покачал головой дед.

- Она в любой момент могла снять браслет неблагонадежности, - вмешался я. – Она талантливый целитель, ее учебу оплатила центральная лечебница, и браслет она носила по своим убеждениям, потому что ей не нравилась политика совета.

- Ну, вот, хорошая же девушка, правильная. Чего тебе еще надо, Арлет? – спросил он у сына. – А насчет плебейки – твоя мать тоже не была аристократкой. И это не помешало нам прожить душа в душу много лет, а тебе – стать снобом. Так что отвяжись от мальчика. Он твой наследник, и таковым останется, вне зависимости от твоих требований.

- Вот только не надо делать из меня виноватого! – вдруг вспыхнул отец. – Ты не представляешь, каково мне пришлось! Ты считался погибшим, и был сторонником Суотерри при этом! Нас ждала конфискация имущества и браслеты неблагонадежности! Твой внук рос бы в нищете, если бы я не пошел на поклон к гинне Аусверриан, чтобы она спасла мою семью! Конечно, мне пришлось стать лояльным совету, потому что любая ошибка, любой прокол – и мне бы припомнили родство с тобой. А мальчишка что – влюбился, и плевать на репутацию семьи! Я пытался защитить и его, и нас!

Я почувствовал укол вины, вдруг осознав, что отцу и впрямь пришлось непросто. Вот только, вместо того, чтобы все мне объяснить, он предпочел все решить силой и давлением.

Вина мелькнула и исчезла.

- И, конечно, объяснить это сыну ты не удосужился, - догадливо предположил дед.

Отец упрямо сложил руки на груди. Возможно, он тоже чувствовал вину.

- Ох, дети, - покачал головой дед. – Вроде взрослые маги, а ведете себя… Ладно. Арлет, тебе больше нет нужды выслуживаться перед советом, так что можешь не беспокоиться за выбор Ардина. Арди, если хочешь, извинись перед отцом, он и впрямь пытался о тебе позаботиться, хоть и коряво.

- Совет еще не побежден, - желчно заметил отец.

- Это вопрос времени. Без поддержки народа придворные долго не протянут.

- Отец, - позвал я. – Прости. Я даже не попытался встать на твое место.

Он смотрел на меня так удивленно, словно увидел перед собой короля магии. Кажется, даже появление деда его не настолько изумило.

- И ты… прости, Ардин. Я и впрямь был… слишком резок.

- Вот, другое дело, - удовлетворенно кивнул дед. – Вот это разговор двух взрослых умных магов. Горжусь вами.

- Пап, - неожиданно смущенно улыбнулся отец.

И я понял, что больше не злюсь на него.

Оставшееся время дед расспрашивал, как мы жили последние пятнадцать лет. Отец охотно делился успехами компании, я – куда менее охотно своими юношескими подвигами, понимая, что дед их не одобрит. Поэтому выбирал самые невинные. И, конечно же, рассказывал о моей обожаемой Тэсси, предвкушая, как их познакомлю.

А затем имевшиеся у деда пара часов истекли и он отправился в министерство. А я – на работу, потому что не любил политику и не хотел в нее ввязываться. Хотя отец напоследок и возразил, что больше у меня нет необходимости работать, ведь он снова принял меня в семью.

- Гинн Наиде пришел мне на помощь, когда я особенно в этом нуждался, - ответил я отцу. – И теперь я не могу его подвести.

Больше меня отец не удерживал, хотя и был явно не доволен.

Дед оказался прав. Без поддержки общества совет довольно быстро сдал свои позиции. Дольше всех сопротивлялся гинн Вердериан, и у него с Тамионом Суотерри даже состоялась довольно эпичная битва. Но он проиграл. Сказался возраст – Вердериан просто выдохся раньше. Но никто не сказал бы, что победа далась Суотерри легко. И то, что он лично справился с Вердерианом, только заставило уважать его сильнее, ведь он вполне мог оставить это на подчиненных. И черный маг оставил бы немало жертв прежде, чем был бы обезврежен.

На аресте членов совета все не закончилось. Предстоял суд, министр Суотерри планировал восстановить законность правления министерства и провести первые за пятнадцать лет выборы, работники министерства начали разбираться в законах, принятых советом – предстояло решить, насколько они соответствуют интересам общества магов и в зависимости от этого сохранить или отменить каждый.

Работы непочатый край, но уже через несколько дней все утряслось. Провинции больше не лихорадило от слухов и вспышек локального насилия. Министр Суотерри не одобрял самосуд и жестко пресекал любые попытки мести, призывая магов писать обращения в министерство в случае, если кто-то пострадал от действий совета.

Но в первую очередь министр Суотерри отменил браслеты неблагонадежности. Конечно, возвращение конфискованного имущества было не простым делом, но это стало одной из приоритетных задач министерства.

Дед был прав – мусора министру Суотерри пришлось выгребать действительно много.

Знакомиться с Тэссеной дед пришел буквально на следующий день. Позвонил предварительно – я успел ему рассказать, где работаю, и он мое занятие вполне одобрил, в отличие от отца. И переместился телепортом.

Я не сомневался, что Тэсси ему понравится, но все равно волновался. Как и Тэссена, для которой этот визит стал совершенно неожиданным. Я часто рассказывал ей о деде и, разумеется, поделился радостью от его возвращения. Но мы оба полагали, что у него много дел, и вырвется он не скоро.

Тэссена заметно нервничала, когда я представлял ее деду, а он внимательно разглядывал мою невесту.

- Целительница, значит, - заговорил он. – Хорошее занятие. А браслет не мешает?

Он кивнул на серебряную полоску. Тэсси нахмурилась – браслет действительно мешал. Зачарованный, он не подлежал снятию, занимая место мажистика, и использовать его в этом качестве было нельзя, ведь для очистки и зарядки мажистик нужно держать двумя руками.

- Я привыкла, - гордо вскинула она голову.

Тэсси была готова терпеть любые неудобства ради своих убеждений.

- А знаешь, - вдруг посерьезнел дед. – Это благодаря тебе мы и узнали о проблеме неблагонадежных. Так что, считай, это награда за стойкость.

Он протянул руку к браслету и одним движением его снял.

Тэссена смотрела на него с изумлением.

- Сегодня Тамион подписал указ об отмене сегрегации на основе лояльности к правительству. Так что браслеты больше не работают. А это, - он передал Тэсси небольшую папку, – отдай родителям. Они стали первыми, кого министр восстановил в правах и имуществе.

- Правда? – голос ей изменил, и Тэсси вдруг бросилась на шею моему деду. - Спасибо! Спасибо вам. Вы не представляете, как это важно для них!

- Они воспитали чудесную дочь, - дед улыбнулся. – И она сделала моего внука приличным магом.

Он рассмеялся при виде нашего смущения, а затем торопливо попрощался и ушел.

- Как думаешь, министр Суотерри будет наказывать тех, кто был лоялен совету? – тихо спросила Тэсси, прижимая папку к груди.

- Подозреваю, что он просто отнимет у них то, что они получили за счет конфискованного, - предположил я. – Ему не выгодно копировать политику Вердериана. Так что он постарается быть максимально не похожим на узурпатора.

- А я-то думала, ты далек от политики, - она хмыкнула.

- Я далек, - согласился я. – Но с логикой дружу. Особенно в последнее время. Не хочешь обрадовать родителей?

Она кивнула и помчалась отпрашиваться с работы.

А я подумал о десятках семей, которых скоро ждет такое же радостное известие.

Как вообще Вердериану удалось заставить всех поверить, что такой маг, как Тамион Суотерри, является исчадьем зла?

Какие же мы все недалекие глупцы…

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Большинство магов даже не почувствовало изменений со сменой власти. Но для некоторых изменилось все.

В гимназии таким магом стал Седерик Иснериан. После ареста его деда отношение к наследнику придворного разительно изменилось. Те, кто подобострастно добивались его внимания еще недавно, теперь насмехались над парнем, стремясь унизить. К чести Седерика, он игнорировал нападки, а в драки вступал, только если на него нападали открыто. Юный маг вообще показал себя на редкость здравомыслящим парнем, что после его выходки в начале года меня даже удивило.

О чем совсем не думали его оппоненты, так это о том, что даже если деда Седерика осудят, юный Иснериан останется наследником рода и займет место придворного в совете, который министр Суотерри вовсе не намерен расформировать. То, что члены совета дискредитировали себя, не означает, что сам совет – плохая идея.

К сожалению, для многих такие рассуждения оказались слишком сложными. Впрочем, они пока еще дети.

А когда в гимназию вернулся первый курс, я вспомнил о Дейнаре.

За всеми потрясениями вокруг меня, впечатленный его отцом, я совсем забыл о мальчике, благодаря которому все и началось. К этому моменту уже всем была известна история спасения министерства и то, какую в этом роль сыграл Дейнар. Я успел порадоваться, что тюрьма мальчику больше не грозит, и думать о нем забыл.

Но Дейнар вовсе не выглядел счастливым от того, что избежал заключения. Мне даже показалось, что он стал более замкнут после того, как о его истории все узнали. Ведь теперь на него смотрели с жалостью и сочувствием, а он этого терпеть не мог.

Миновал летний бал, перенесенный в связи с ситуацией в Провинциях, и я решил поговорить с парнем.

Мне совсем не нравился его подавленный вид. Хотя я мог его понять – он пострадал от Вердериана больше других, но после ареста главы совета для него мало что поменялось.

За парня было обидно.

- Твой отец обязательно что-нибудь придумает, - начал я, обнаружив Дейнара на излюбленном месте.

- Ну да, конечно, - он ответил с такой интонацией, что я не смог разобрать, согласие это или сарказм.

- Если кто и сможет решить эту проблему, то это он, - подбодрил я мальчишку.

- Вот именно – если. Если у него вообще будет на это время. Когда-нибудь. Потом. Может быть, - он отвернулся.

- Дейн, - я похлопал его по плечу, - он твой отец. У него всегда будет для тебя время, и он не оставит тебя в беде.

- В этом вся проблема, - Дейнар устало опустил плечи. – Его сыну всего год, и умом он понимает, что ребенок вырос, но принять это не может. Я для него не сын, и мою проблему он решать не кинется, как сделал бы для меня годовалого.

- Принял или нет, он все равно сделает для тебя все возможное и невозможное.

- Но мне поможет только чудо, не так ли? – Дейнар посмотрел на меня серьезным взглядом.

И я не смог ему солгать:

- Да.

Мальчик кивнул и устремил взор вдаль.

- Они привыкнут, - начал я тихо. – Да, сейчас им трудно. Еще вчера для них ты был крохой, а сегодня – почти взрослый маг…

- Осужденный, - перебил Дейнар. – Зачем министру такой сын?

- Невинно осужденный, - поправил я. – Твои родители сразу это признали.

- Ну да, - не стал он отрицать.

- Твои родители любят тебя. Просто им нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям.

- Гинн Аусверри, как вы думаете, как часто они мне звонят?

- Каждый день? – предположил я.

- Никак, - ответил он. – Ни разу не позвонили. А мои звонки просто сбрасывают.

В его голосе прозвучала плохо скрытая обида.

- Министр Суотерри очень занят сейчас… - попытался я оправдать его отца.

- Да, они оба так заняты, что даже минутки сыну уделить не могут, - с сарказмом ответил Дейнар и вздохнул: - Да я все понимаю. Отец и правда занят, и меньше всего ему хочется тратить время на то, чтобы огорчать сына отсутствием результата по его проблеме. Как будто я звоню лишь для того, чтобы узнать результат! Они же мои родители, гинн Аусверри. Я рос, думая, что у меня никого нет. А они вдруг – живы! Это же чудо… я просто хочу… неужели так трудно просто сказать, что все будет хорошо?

В его голосе мне послышались слезы, и я с трудом подавил в себе порыв обнять мальчишку и сказать ему, что да, все будет хорошо. Это прозвучало бы фальшью, а Дейнар заслуживал искренности. Он заслуживал любящих родителей, которые бы заботились о нем, несмотря ни на что. Они ведь даже не попытались узнать его получше, просто отмахнулись, даже не подозревая, какой у них чудесный вырос сын. Ребенок, которым можно гордиться.

Может, политиком гинн Суотерри был прекрасным, но отцом – явно нет.

- Им просто нужно время, - неловко утешил я его.

- Никакого времени не хватит, если они просто не хотят меня знать, - тихо прошептал он.

Его плечи дрогнули, и я, напоследок сочувственно сжав их, ушел, оставляя Дейнара наедине с его печалью. Я ничем не мог помочь ему прямо сейчас, но знал, что должен сделать.

И, очутившись у себя, немедленно позвонил деду.

- Арди? Что-то случилось?

Время было позднее, и мой звонок не мог его не обеспокоить.

- Мне нужно срочно поговорить с министром Суотерри, - я не стал тратить время на объяснения.

Перед глазами все еще стоял Дейнар и его подрагивающие от старательно сдерживаемых слез плечи.

Я был ужасно зол.

Дед, встревоженный моим видом, без вопросов передал переговорник министру.

- Мой внук, Ардин. Что-то срочное.

В переговорнике показался Тамион Суотерри. Я снова поразился, что он сейчас не намного старше меня, и хмуро спросил:

- Почему вы отказываетесь разговаривать с сыном, гинн Суотерри?

- Тэм? – услышал я голос деда. – Ты отказываешься разговаривать с Дейнаром?

- Аркис, - Тамион обернулся на него. – Что я ему скажу? Что у меня нет столько времени, чтобы решить его проблему? Что я не могу отложить все другие дела, чтобы помочь собственному ребенку? Я не хочу оправдываться перед ним! Это…

- Гинн Суотерри! – повысил я голос. – Вы боитесь укора от сына, а ему не нужны от вас результаты! Ему нужны родители, ваша поддержка, ваше ободрение! Вы представляете, каково ему – ждать от вас звонка, решиться позвонить самому и наткнуться на сброшенный звонок? И так – день за днем! Вы думаете, он звонит требовать результаты, считая его нетерпеливым, и не думаете, как это выглядит для него. Дейн уверился, что не нужен вам, что вы получили от него то, что хотели, и теперь выкинули из своей жизни, потому что министру не нужен сын в неснимаемом статусе осужденного!

Я почти кричал, задыхаясь от обиды за Дейнара.

- Вы даже не пытаетесь найти время, чтобы познакомиться с ним получше. А он – замечательный парень, он спас гимназию от волны и бомбы, не щадя себя, через адскую боль. А вы придумали за него навязчивость и…

- Хватит! – перебил меня Тамион. – Вам никто не давал права лезть в мою семью! Я в состоянии разобраться…

- Тэм, - теперь уже его перебил дед. – Ты боишься разговаривать с сыном?

- Я подвел его! Я должен был защищать его, а сам бросил на произвол судьбы, ожидая от него собственного спасения! Как мне смотреть ему в глаза? А Раэ? Мы так ждали его, так любили, а теперь он – совершенный незнакомец, пострадавший, потому что нас не было рядом, когда он в этом нуждался!

Он и правда переживал. Но это были эгоистичные переживания.

- Он и сейчас в вас нуждается. А вы, со своим чувством вины, только делаете хуже. Ему не нужны ваши извинения и сожаления. Просто позвоните ему, спросите, как идут дела и скажите, что все будет хорошо! – я завершил звонок.

Мне определенно следовало успокоиться. Злость никогда не была хорошим помощником, и уж определенно мне не стоило ругаться с министром, даже если он – друг деда.

Но позвонить и извиниться сил в себе я не нашел. Потому что чувствовал себя правым.

Потому что мне не нравилось, что Дейнара, сильного, упрямого, довели до такого состояния.

А на следующий день прогремела новость о бегстве Вердериана. До суда ему надели ограничительные браслеты, вместо того, чтобы сразу впаять полный Ограничитель, и черный маг воспользовался шансом избавиться от них. Разумеется, помешать ему стражи не сумели.

Все Провинции были подняты на уши, хотя понятно, что прятаться среди магов бывший глава совета не станет. Ему проще уйти в большой мир и там затеряться, живя припеваючи за счет своего дара.

Узнав о бегстве, я лично в первую очередь подумал об этом. Искать его бессмысленно – он уже давно за пределами Провинций, и вряд ли вернется.

Конечно, он избежал наказания, но…

Меня его бегство не особо обеспокоило. А затем в гимназии объявился министр Суотерри. Он сразу направился к директору, куда вскоре вызвали и меня.

- Где мой сын? – первым же делом спросил меня Тамион.

- Где-то в гимназии, - опешил я.

Занятия закончились еще до обеда, и я представления не имел, где проводят свободное время ученики.

- Я пытаюсь дозвониться ему со вчерашнего дня, - с намеком заявил министр. – И он до сих пор мне не ответил! Ни мне, ни матери!

- Ничего удивительного, я бы на его месте тоже не отвечал, - агрессивно ответил я.

- Но он – не вы, Ардин, - вмешался гинн Наиде.

Я осекся. Дейнар был разумным мальчиком, и подобные выходки – совсем не в его стиле. Он не стал бы так мелочно мстить, а значит, что-то случилось.

- Вы проводили с ним много времени, гинн Аусверри, - Тамион не скрывал тревоги. – Куда он мог пойти?

- В комнате его нет?

- Нет, - покачал головой директор.

- И почему, кстати, он живет в камере? – уставился на него Суотерри.

Гинн Наиде хотел что-то ответить, но не успел. Ему помешал голос – глубокий, звучащий словно сразу отовсюду.

- Отныне и впредь магия вольна сама выбирать достойных, расти в них и покидать, если избранный запятнает себя недостойными деяниями. Таков первый приказ нового короля магии.

- Что это? – охнул гинн Наиде.

Министр Суотерри нахмурился:

- Корона обрела нового владельца.

- Какая корона? – уставился на него я.

В этот момент на переговорник министра упало сообщение.

- Папа? – раздался какой-то виноватый голос Дейнара. – Прости, что отвлекаю, но, кажется, мне нужна твоя помощь…

18. Дейнар Суотерри

Дэн считал себя достаточно сильным, чтобы выдержать любой удар судьбы. Он не привык сдаваться и рассчитывать на чужую помощь, но известие о том, что скоро его отправят в тюрьму, парня подкосило. И он переложил ответственность за свое будущее на гинна Аусверри.

Но, когда он узнал единственный способ избежать заключения, минутная его слабость прошла. Он не хотел, чтобы кто-то умирал из-за него. В Ограничителе любая свобода иллюзорна, а от клейма невозможно избавиться.

И поэтому Дэн попросил того, о чем давно думал – навестить могилу родителей. Он давно этого хотел, но не знал, кого можно попросить отвести его туда. Да и вообще, можно ли ему уехать куда-то из гимназии ненадолго. Дэн не знал родителей, и ему казалось, если он побывает на месте их последнего упокоения, то они станут для него ближе.

А другого подобного шанса ему точно не представится. Из тюрьмы его не выпустят.

К удивлению Дэна, его просьбу выполнили, причем на следующий же день. И, хотя сама по себе экскурсия в первую провинцию уже была довольно волнующим событием, едва Дэн вышел из телепорта, он почувствовал странное беспокойство. Словно должен был что-то сделать, но забыл, что.

Это ощущение преследовало его всю дорогу, мешая сполна насладиться экскурсией. Он ведь не забывал, что в последний раз оказался на воле.

И только возле пустыря, где прежде располагалось министерство, неясное ощущение оформилось во что-то понятное.

Дэна тянуло на пустырь. Словно звало, настойчиво и упорно. Он не понимал, что это, но противиться не мог. И, улучив минутку, когда никто не смотрит, шагнул на странную землю пустыря.

Окружающий мир исчез, поглощенный плотным туманом. Но Дэн не успел испугаться – зов настойчиво вел его вперед.

И все же, услышав испуганный вскрик Эвви, он вернулся, вопреки зову. Беспокойство о девушке оказалось сильнее ведущего его заклятия.

И, очутившись на пороге министерства, Дэн усомнился. Он не верил в виновность отца, но правды не знал. Остановившись перед дверью, он в одночасье понял, что произойдет, когда дверь будет открыта. Но имел ли он право открывать эту дверь? Не получится ли так, что он выпустит настоящее зло?

Наверное, не будь рядом Эвви, он бы не решился. Она озвучила его сомнения – и приняла его аргументы против них. Этого хватило Дэну, чтобы увериться, что он все делает правильно.

Хотя он ожидал того, что произошло, но все равно оказался потрясен, увидев воочию Тамиона Суотерри.

Своего отца.

Дэн его сразу узнал, хотя никогда прежде не видел. Их сходство было очевидным, но показалось Дэну невероятным. Отец… считавшийся погибшим давным-давно. Дэн никогда не думал, что однажды увидит его.

Это было настоящим чудом, и Дэн растерялся, не зная, что сказать и что делать.

Зато Тамион знал. Он не стал тратить время на сентиментальную чушь и сразу развил бурную деятельность по восстановлению своего доброго имени.

А для Дэна еще одним потрясением стала встреча с матерью. И то, как родители без сомнений сочли его невиновным…

Он даже почти поверил, что теперь-то все точно наладится. И тем горше оказалось возвращение к реальности.

Реальности, где он был осужденным и слишком взрослым для тех, кто еще вчера видели его совсем малюткой.

Он понял это по поведению матери. То, как она отводила взгляд; с каким безразличием слушала историю жизни совершенно чужого ей парня; как тяготило ее его присутствие… Те родственные узы, что он почувствовал, когда увидел ее, совсем не затронули эту женщину. И Дэн не посмел навязываться, чувствуя странную вину за то, что вырос. И то, как спокойно, будто норму, восприняла она его неуверенное «вы», окончательно убедило его, что она не видит в нем сына.

Осознавать это было горько, но он ее понимал. Сейчас Дэн совсем не походил на милого годовалого ангелочка, каким она его знала, и едва ли ей хотелось разглядывать родные черты в каком-то бандите, которым он сейчас выглядел.

Но Дэн еще надеялся, что его признает хотя бы отец. А потому упорно дожидался его возвращения.

- Добрый вечер, - поздоровался он, когда Тамион зашел в гостиную.

- Дейнар? – удивился тот. – Прости, я очень устал.

В груди Дэна что-то противно заныло от осознания, что и отец видеть его не хочет, и он отвернулся, пряча разочарование:

- Извините.

- Дейнар, - оклик отца застал его уже на пороге комнаты.

Дэн взглянул на отца – тот хмурился:

- Не нужно мне выкать, сын. Мы, конечно, не знакомы, но не чужие ведь друг другу. Я твой отец, и ты можешь обращаться ко мне соответственно.

- Хорошо, - Дэн кивнул, подумав, что мама не предложила ему даже этого.

Тамион вздохнул:

- Ты хотел о чем-то поговорить?

Никакого желания разговаривать с сыном он не демонстрировал. Дэну стало неудобно, и он пожал плечами:

- Я просто хотел узнать, как у вас… у тебя дела. Ничего важного или срочного.

Как ни странно, его слова будто бы успокоили Тамиона. Он сел на диван и похлопал рядом с собой, приглашая Дэна присесть.

Парень подчинился, искоса разглядывая отца. Тот и впрямь выглядел измотанным, он сидел, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза.

- Знаешь, Дейнар, я всегда отличался предусмотрительностью. И мне горько осознавать, что я допустил непозволительную беспечность, когда дело коснулось тебя и твоей безопасности. Я понадеялся на столько допущений. Что Вердериан не посмеет покуситься на жизнь сестры. Что он не сумеет обнаружить тебя. Что не станет причинять вред ребенку. Моя неоправданная уверенность, что с тобой ничего плохого не случится, едва не стоила тебе жизни. И стоила магии безо всяких едва.

- Он… убил мою бабушку? – услышал важное Дэн.

- Да. Пятнадцать лет назад. Еще во время войны. Мы не знали. Мы отправили тебя в неизвестность, никак не обеспечив безопасность, - он открыл глаза и взглянул на сына.

- У вас не было возможности все предусмотреть, - утешил его Дэн.

- Я был слишком обеспокоен собственным выживанием и просто не подумал о тебе, - глухо ответил Тамион.

- Но от этого зависели еще три сотни жизней, - возразил Дэн. – Ты думал не о себе.

Отец улыбнулся печально:

- Мне даже в страшном сне не могло присниться, что с тобой сотворят такое. Ты… мало кто на твоем месте мог бы выдержать все это. Я горжусь тобой.

Это звучало так искренне, что Дэн поверил и улыбнулся благодарно:

- Спасибо, отец.

- Я обязательно найду способ избавить тебя от Ограничителя, - пообещал Тамион. – Но… это займет много времени. И придется думать, как не позволить настоящим преступникам снять Ограничитель, когда это станет возможным.

- Я понимаю, - Дэн кивнул. – Я подожду.

Все равно ничего другого ему не оставалось. Но последние слова отца ясно дали ему понять – его проблема для отца отнюдь не первоочередная.

Но истерить и требовать, чтобы отец немедленно избавил его от Ограничителя, Дэн, разумеется, не стал.

Он вообще не рассчитывал, что это когда-нибудь получится.

- Тебе надо отдохнуть, - Дэн поднялся. – Сегодня был трудный день.

- Тоже отдохни, Дейнар, - кивнул Тамион.

После разговора с отцом Дэн надеялся, что родители все же оттают. Но все последующие дни, которые его группа провела в министерстве, и отец, и мать старательно избегали оставаться с ним наедине. И Дэн не навязывался, надеясь, что родители все же привыкнут к нему и захотят хотя бы узнать поближе.

Но они даже не предложили ему задержаться, когда группа Дэна отправилась обратно в гимназию.

Тамион вообще не нашел в своем плотном графике минутки, чтобы попрощаться с сыном, а мама…

Она вышла проводить детей и даже обняла Дэна – коротко, словно прикасаться к нему ей было неприятно.

Поэтому возвращался в гимназию Дэн в дурном настроении. И едва не сорвал его на Эвви, всего лишь удивившуюся, почему он не остался с родителями. К счастью, ему хватило выдержки, чтобы сдержаться и не обидеть девушку. Она была дорога ему, и Дэн не хотел делать ей больно. Ведь в эти дни ее присутствие поддерживало его, помогая справиться с растущим разочарованием, оседавшим в груди неподъемной тяжестью.

В гимназии Дэн первым делом позвонил матери. Новенький переговорник он обнаружил в отведенной ему комнате незадолго до отъезда и счел, что таким образом родители намекают на тот формат общения, который их устроит. Он и сам предпочитал говорить с Эвви через переговорник. Может, и родителям так будет проще привыкнуть к нему?

Дэн подумал, что вполне в праве позвонить родителям чтобы сообщить, что добрался до места без проблем. Все дети так делают, верно? Это ведь нельзя назвать навязчивостью?

Но мама на его звонок не ответила.

Дэн утешил себя мыслью, что она просто занята и обязательно перезвонит позднее. Но звонка от нее так и не дождался. Он даже начал беспокоиться, не случилось ли чего, и позвонил отцу.

- Дейнар, я занят, - рявкнул тот и завершил звонок.

Дэн даже сказать ничего не успел.

Он старался не обижаться на родителей. Они ведь и впрямь очень заняты. Им нужно наверстать пятнадцать потерянных лет и навести порядок в том бардаке, который устроил Вердериан.

Они обязательно поговорят с ним, как только у них появится время…

Следующим вечером Дэн долго колебался, прежде чем позвонить отцу, одинаково опасаясь отвлечь или разбудить. Но, когда решился, его звонок просто сбросили. А следом пришло сообщение: «Дейнар, я понимаю, что тебе не терпится, но результатов по твоей проблеме пока нет, и в ближайшем будущем не предвидится! Не надо мне названивать!»

Дэн несколько раз перечитал сообщение, пытаясь понять его смысл. А затем до него дошло.

Отец считал, что Дейнар звонит узнать, как продвигается дело со снятием полного Ограничителя. Видимо, он не поверил, когда Дэн пообещал подождать. И теперь не желал разговаривать с нетерпеливым, по его мнению, сыном.

Дэн торопливо написал в ответ: «Мне не нужны результаты! Я просто хочу поговорить с вами! Узнать поближе, вы же мои родители! Мне ничего больше не надо, просто посмотрите на меня, я здесь, я хороший парень, просто попробуйте познакомиться со мной!»

Написал – и стер. Он не хотел вымаливать их внимание. Не хотел просить того, на что имел право по рождению – родительскую любовь. Может быть, однажды они сумеют принять его, такого – взрослого, изуродованного – но до тех пор он не хотел навязываться. Ведь Дэн жил без них, считая, что родителей у него нет. И будет жить дальше.

Но все же каждый вечер он звонил отцу в надежде, что тот все же захочет с ним поговорить, – матери он позвонить больше не решился, вспоминая, с какой неохотой она прикасалась к нему. Тамион ему так ни разу и не ответил.

Поглощенный собственными переживаниями, Дэн почти не обращал внимания на окружающих. Его историю теперь знали все, и Дэна раздражали жалостливые взгляды, преследовавшие его всюду. Он замкнулся в себе, выбираясь из своей раковины только на время репетиций оркестра. И то, лишь потому, что и помыслить не мог подвести музыкантов.

Поэтому, вдруг обнаружив за обедом возле своего стола мнущегося Иснериана, Дэн удивился:

- Садись, что стоишь?

- Можно? – Седерик усмехнулся, но как-то неуверенно.

- Конечно, почему нет?

- Так я же теперь персона нон грата.

- С каких пор?

- Как деда арестовали. Знаешь, ты был прав насчет имени. Я полагал, что фамилия отца всегда меня защитит, но сейчас именно она стала для меня обузой.

- О чем ты? – изумился Дэн. – Ты ведь не виноват в том, что творили советники. Ты – наследник имени придворного, и займешь место в совете, вне зависимости от того, оправдают твоего деда или осудят. Так что твоя фамилия вовсе не обуза.

- Наверное, ты единственный так считаешь, - хмыкнул Иснериан. – Но знаешь, знакомство с тобой мне здорово помогло понять, как лучше себя вести. Забавно, не находишь? Мы словно поменялись местами.

- Не драматизируй, ты далеко не на моем месте, - поморщился Дэн. – Ограничитель тебе точно не грозит.

Седерик смутился:

- Да, верно. Тут мне больше повезло… Но ведь статус осужденного теперь с тебя снят?

- И? Это что-то для меня поменяло? – невесело усмехнулся парень.

- Извини, - Иснериан скользнул взглядом по клейму и отвел взгляд.

- Только не надо меня жалеть, - поморщился Дэн. – Бесит уже. Лучше расскажи, как у тебя дела с Эльзой?

Аристократ воодушевился:

- На удивление хорошо! Кажется, ее тронула моя ситуация. То, что я лишился своего положения в глазах окружающих. Теперь она принимает мои ухаживания более благосклонно.

- Так… у тебя к ней что-то серьезное? – осведомился Дэн. – Если ты просто решил поиграть до победного – у Эльзы есть, кому за нее заступиться.

- Все серьезно, - Иснериан вздохнул. – Я и сам не ожидал, что настолько увлекусь. Я, кажется, влюбился.

Дэн приподнял брови:

- Так это же хорошо! Она – отличный выбор.

- Хм, а если бы я положил глаз на ее подругу? – неожиданно весело усмехнулся он.

Дэн с трудом удержался, чтобы не велеть Иснериану держаться от Эвилейн подальше. Увы, он не мог претендовать на эту девушку – как и на любую другую. А значит, и требовать от других не трогать ее не мог.

- Тоже хороший выбор, - ровно ответил он. – Но только для серьезных отношений.

Иснериан взглянул на него удивленно, но прикосновение Дэна к руне переключения все ему объяснило. Парень смущенно замолчал, просто не зная, что тут можно сказать.

- Только не вздумай меня жалеть, - предупредил Дэн с угрозой.

Иснериан только кивнул.

А Дэн ненадолго отвлекся от собственных переживаний, осознав, что не ему одному плохо. Вот только помогло это ненадолго.

На этот раз посещение бала являлось добровольным, но Дэн все равно пошел. Потому что играл в оркестре. И выделялся среди строго, но красиво одетых музыкантов, как ярко-оранжевая ворона. Ощущения не слишком приятные, и хорошо, что оркестр находился не на виду.

Но вот с его места хорошо просматривался весь зал, в том числе танцующие. Весь вечер Дэн глаз не сводил с Эвилейн, похожей на сказочную принцессу в своем великолепном платье. И понимал, что никогда не сможет пригласить ее на танец. Не из-за боли – он уже научился терпеть боль. А просто потому, что рядом с этой красивой девушкой не место парню в уродливой тюремной робе.

Накануне того дня он решил сделать перерыв и не беспокоить родителей, в надежде, что это заставит отца поволноваться и все-таки ответить на его следующий звонок. Но Дэна снова проигнорировали.

В сердцах он отключил переговорник и бросил его вглубь стола. И отправился на балкон.

Глядя на искусственное небо, усыпанное фальшивыми звездами, Дэн ощутил себя бесконечно одиноким и никому не нужным. Родители отказались от него. Использовали и выбросили, как ненужный хлам. Да он и был хламом, бесполезным, испорченным; даже свобода его была иллюзорной. Это сейчас, пока его история на слуху, никто не станет звать стражей, увидев свободно разгуливающего заключенного. А пройдет пара-тройка лет, и он уже не сможет показаться на улице без того, чтобы его не схватили стражи по наводке добропорядочных граждан. С него никогда не снимут Ограничитель – отцу просто не выгодно тратить на это время и ресурсы. А если и снимут – то в далеком, практически необозримом будущем. Дэн просто не мог представить, что из года в год живет вот так – без прикосновений, без возможности увлечься девушкой, без ощущения вкуса… никаких удовольствий. Возможно – навсегда. И для чего тогда жить?

Дэн посмотрел с балкона вниз. Несколько секунд свободного полета – и последняя боль в его жизни. Больше ничего не будет, ни боли, ни обиды… будут ли его родители опечалены? Или лицемерно изобразят скорбь, мысленно выдохнув с облегчением, что избавились от проблемы? Они еще молоды и вполне могут родить другого ребенка, который вырастет у них на глазах.

Кто-нибудь вообще будет горевать о нем, о Дэне?

Эвви… она встретит кого-нибудь получше.

Гинн Аусверри? Для него Дэн больше обуза, чем друг.

Коллеги по оркестру? Однокурсники? Преподаватели? Все они забудут о нем, едва похоронят.

Нет никого, ради кого стоило бы жить и терпеть постоянную боль.

Даже ради себя. Дэн устал.

Неподъемная тяжесть в его груди что-то надломила в нем. Что-то важное, дававшее силы жить дальше, упрямо, вопреки…

Дэн оперся о перила, приготовившись перемахнуть через них и рухнуть в бездну, но ему помешали.

Гинн Аусверри появился совершенно неожиданно и завел сумбурный разговор о глупой надежде на будущее, которого у Дэна просто не было. И парень, больше не в силах нести эту тяжесть, вывалил на преподавателя то, что так долго держал в себе.

Он озвучил вслух то, что понял с самого начала, но отказывался признать. Своим родителям он не нужен.

Это откровение словно вскрыло нарыв, наполнявший его отчаянием. И горечь вылилась слезами, которые Дэн из последних сил пытался скрыть. Он не хотел, чтобы гинн Аусверри видел его рыдания.

И преподаватель ушел, напоследок попытавшись его приободрить. Оставшись один, Дэн дал волю слезам. А когда слезы закончились, уже ставшая привычной тяжесть в груди исчезла, сменившись глубоким опустошением. Он больше не чувствовал обиды.

Дэну казалось, он вообще больше ничего не чувствует.

Но вместе с этим ушло и глупое мимолетное желание покончить со своей жизнью.

Дэн решил, что когда-нибудь обязательно поблагодарит гинна Аусверри за столь своевременное появление. Потом. Когда снова сможет чувствовать благодарность.

Вернувшись в свою камеру, он лег спать, так и не достав переговорник.

Пробуждение не принесло облегчения. Идти на занятия не хотелось, но Дэн пересилил себя. Отсидел лекции и, пропустив обед, отправился к озеру.

Даже несмотря на учебу, озеро оставалось популярным местом для прогулок и купания, и здесь обычно крутилась куча народа. Но сегодня день выдался пасмурным и, опасаясь дождя, ученики предпочли спрятаться под крышей. На озере Дэн оказался совершенно один.

Набрав плоской гальки, он уселся на берегу и пускал лягушки, мысленно перенесясь в не такое уж и далекое детство, когда никаких проблем просто не существовало.

Появление Эвилейн стало для него неожиданностью. Как и его причина.

Новость о бегстве Вердериана его ничуть не тронула. Он и впрямь считал, что для него это ничего не значит, что Вердериан уж точно не будет тратить время на месть ему. Но вот наивная уверенность Эвви, что Дэну достаточно свободы для счастья, его разозлила. После глухого равнодушия злость оказалась неожиданно яркой, и сдержать ее Дэн не сумел.

В порыве гнева высказав Эвилейн все, что он думает, Дэн стремительно ушел, но по дороге в комнату злость утихла, и он пожалел о резких словах. Не о том, что сказал – а о том, как. Следовало подобрать менее резкие выражения, ведь обижать Эвви он по-прежнему не хотел.

Окончательно успокоившись, Дэн решил извиниться перед девушкой. Поиски переговорника заняли время, но, включив его, Дэн глазам не поверил.

Он обнаружил несколько десятков звонков от отца – и даже от мамы! Это казалось чем-то невероятным, то, что они все-таки позвонили ему…

Да, как раз тогда, когда он перестал этого ждать.

Кроме звонков, от них пришло еще несколько сообщений, но прочитать ни одно он не успел. Пришло еще одно сообщение – от Вердериана.

Это выглядело настолько неожиданно, что именно его Дэн и прочитал в первую очередь.

«Если хочешь спасти свою подружку – через пять минут активируй артефакт, оставленный мной на пляже»

Пять минут – время впритык, чтобы добежать до озера. На то, чтобы искать кого-то и предупредить о Вердериане, времени просто не оставалось.

Дэн ни на мгновение не усомнился, что аристократ осуществит угрозу, и помчался обратно, к озеру.

По пути он пытался позвонить по переговорнику, но тот будто завис, не соединяя ни с кем. Видимо, в сообщении Вердериана было что-то вроде вируса. Так что справляться придется самостоятельно.

Дэн не понимал, почему Вердериан вместо бегства взялся мстить ему – принявшему довольно опосредованное участие в падении бывшего главы Совета. Тамион Суотерри в этом плане выглядел более очевидным выбором. Или Вердериан испугался его отца, уже одолевшего его? Или решил, что отомстит Тамиону через его сына?

Дэн успел. Увидел артефакт на одном из шезлонгов пляжа и активировал его.

Портал перенес его в относительно небольшую комнату, почти пустую. Из мебели здесь были пара деревянных кресел и стол, из людей – Эвви и Вердериан.

Эвилейн сидела на одном из кресел, возле горла ее прямо в воздухе висел тонкий острый нож. Никакие ремни не стягивали девушку, но Дэн был уверен – пошевелиться она не может.

Потому что кресло он узнал – точно такое же стояло в пыточной, где его клеймили.

Садиться в него снова Дэну отчаянно не хотелось. Он до сих пор помнил то ощущение беспомощности и боли, что ему довелось вынести тогда; повторения он не жаждал.

Но даже из мажистика Дэн не успел бы навесить на Эвви защиту, слишком близко к ее горлу находился нож. А потому выполнил требования Вердериана.

Инстинкт самосохранения внутри Дэна вопил от ужаса, но парню удалось преодолеть панику. Выдержка – это все, что ему оставалось в этой ситуации.

Зато Вердериан не сдерживался. И Дэн узнал, что целью этого мага всегда был он, а не его отец. Жажда власти и страх потерять ее толкнули Вердериана на ужасные преступления, целью которых была смерть Дэна. Потому что Вердериан считал его будущим королем.

И решил короновать.

Дэн весьма поверхностно знал, чем грозит артефакт недостойному. Об этом упоминала гид на экскурсии, но он никогда не думал, что это может коснуться его. Ведь корона едва ли примет королем осужденного.

И в последний момент выдержка Дэну изменила. В его жизни и так было много боли, и он не хотел больше страдать.

Но Вердериан остался глух к его просьбе. И мир застило нестерпимо яркое сияние.

Когда оно погасло, Дэн обнаружил, что больше не в комнате Вердериана.

Помещение было пустым, если не считать стула, на котором сидел Дэн. В стене перед ним – три двери с надписями: «Честь», «Достоинство» и «Отвага».

Стена позади Дэна оказалась зеркальной, и в его отражении что-то было не так. Дэн настолько привык к своему виду в тюремной робе, что ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать – в отражении он выглядит нормально. Не как осужденный.

Волосы заметно отросли относительно привычной длины, но это, пожалуй, единственное, что отличалось от его отражения до попадания в Провинции. Футболка, джинсы, чистые предплечья…

Дэн догадался взглянуть на себя.

Отражение не врало.

Долго Дэн рассматривал свои руки – здоровые, без каких-либо повреждений. А затем воспроизвел заклинание каменной кожи.

Оно далось легко и безболезненно. Впервые в жизни Дэн заклинал без боли.

Разумеется, это место не могло находиться в реальности. И Дэн снова осмотрелся, потихоньку приходя в себя.

Ничего нового он не увидел. Зеркало, двери, стул. Он сам.

Дэн подошел к дверям и оглядел их. Абсолютно одинаковые, из гладкого темного дерева, с ручками. Отличаются только надписью. Потрогав ручку на одной из двери, Дэн вернулся на стул.

Он не торопился. Помещение выглядело безопасным, так что спешить было некуда. А возвращаться в реальность он пока не хотел.

- И долго ты собираешься здесь сидеть? – услышав голос, Дэн вздрогнул.

Он не думал, что здесь может быть кто-то еще, и огляделся в поисках говорившего.

Его отражение стояло у самой границы зеркала, сложив руки на груди, и смотрело на него недовольно.

- Ты должен выбрать одну из дверей, - заявило оно.

Как будто считало, что сам Дэн до этого не додумался.

Это выглядело довольно сюрреалистично, а еще походило на какой-нибудь фильм ужасов. Дэн напомнил себе, что все здесь – не по-настоящему, кашлянул и уверенно заявил:

- Я не буду выбирать дверь, не ознакомившись с критериями выбора.

- Что? – изумилось отражение.

- Я хочу знать, что означают эти надписи. Я должен проявить эти качества? Отказаться от них? Доказать, что обладаю ими? Продемонстрировать, что они мне чужды? Я не могу выбирать, не зная что от меня требуется.

- Так ты сидел и ждал инструкций? – отражение рассмеялось.

- Не похоже, что напрасно, - хмыкнул Дэн. – Кто ты?

Отражение не выглядело агрессивным, и парень успокоился.

- Я – источник магии. Когда-то люди заключили со мной договор и стали магами.

- Так маги – это все-таки люди? – удивился Дэн.

Маги так активно отрицали свое родство с людьми, что он даже в это поверил.

- Когда-то были, - согласился Источник. – Но магия вас меняет.

- А почему ты выглядишь, как я?

- Потому что я не человек и никогда не имел человеческого облика.

- Но ведь до меня здесь были и другие?

- Возможно. Я их не помню. А так мне удобнее.

- А у тебя есть имя?

- Мне оно не нужно. Я уникален.

Это не выглядело хвастовством, скорее, констатацией факта. Впрочем, это существо предупредило, что воспринимать его человеком не стоит. И данный факт следовало учитывать.

- Итак, каковы инструкции? – деловито осведомился Дэн.

- Каждый претендент на корону должен пройти испытание, - торжественно сообщил Источник. – И те, кто провалят его – будут наказаны за самонадеянность.

- И?

- И вперед. Делай выбор, проходи испытание, - нетерпеливо откликнулся Источник. - Если справишься – станешь королем магии.

- Но я не смогу стать королем, даже если пройду испытания, - возразил Дэн. – Я – осужденный с полным Ограничителем.

Источник словно бы удивился:

- Но ведь ты – не преступник.

- Я не виновен, но тем, кто меня осудил, было все равно, - пожал плечами Дэн. – И теперь магия мне недоступна. Мне не стать королем магии.

Источник задумчиво шагнул из зеркала, подошел к Дэну и обошел его кругом, разглядывая.

- Да ты все равно не прошел бы испытание, - неожиданно легкомысленно заявил он. – Оно рассчитано на обученного белого мага. Через несколько лет, при должном обучении – прошел бы. Но не сейчас.

- А что хоть за испытание? – опешил от подобной откровенности Дэн.

- Нужно убить чудовище, - пожал плечами Источник. - А иначе оно убьет тебя. И будет убивать снова и снова, калеча тело и разум.

- Как это происходило с предыдущими претендентами?

- Да. В конце концов реальное тело не выдерживает и умирает окончательно. Но перед этим хорошенько помучавшись.

- Все-таки умирает? – Дэн помнил слова Вердериана о бессмертии. – Корона не дарит вечную жизнь в качестве наказания недостойному?

- Нет, - хмыкнул Источник. - Рано или поздно каждый умрет. Но, пока сознание раз за разом гибнет в когтях чудовища, тело невозможно уничтожить.

- Зачем? Так жестоко?

- Жестоко? – удивился тот. – Не знаю. Это не моя идея. Твой предшественник счел, что его корона нуждается в такой защите. А мне безразлично.

- То есть тебе не нравится наблюдать за чужими страданиями?

- Наблюдать? – переспросил Источник все с тем же удивлением. – Я не могу наблюдать за тем, что происходит в чужом сознании. Я лишь помогаю ситуации смоделироваться. Дальше все происходит без моего участия.

Дэн с сожалением понял, что помощи от Источника ждать не стоит. И спросил:

- А с дверями что?

- Да ничего. Выбор двери не имеет особого значения, потому что пройти придется через все три. Там испытания… на достоинство, честь и отвагу. Их можно пройти легким способом, отказавшись от всего перечисленного. И сложным способом – все это сохранив. В первом случае можно сберечь силы для борьбы с чудовищем, но это сделает его сильнее. Во втором - ты просто выдохнешься к финальному бою. И это тоже не я придумал, не смотри на меня так.

- Испытание вообще можно пройти? – недоверчиво уставился на него Дэн.

- Конечно. Я же сказал - обученный маг белого уровня пройдет его, не заметив. Но тебя лишили возможности таким стать. И в любом случае, ты уже здесь и времени на подготовку у тебя нет.

- А если я не хочу проходить испытание? – теперь, зная, чем ему это грозит, Дэн и вовсе не стремился лезть на рожон.

- Тогда ты останешься здесь, пока твое тело не умрет от истощения. Кстати, не худший вариант, - Источник улыбнулся. – Правда, здесь скучно и никаких новых впечатлений. Но зато мы всегда можем поговорить.

- Отличная перспектива, - скривился Дэн.

- Всяко лучше, чем постоянные смерти, - возразил Источник, извлек прямо из воздуха стул и уселся на него верхом, разглядывая Дэна.

- Что? – хмуро осведомился тот.

- Есть еще один вариант, - сообщил Источник. – Видишь ли… договор с прежним королем исчерпал себя. Я давно жду нового короля, чтобы изменить условия. И твоя смерть отсрочит его появление еще на неопределенное время. Так что, учитывая твой потенциал, я мог бы признать тебя достойным короны и без испытания.

- Но? – Дэн не поверил, что все может быть вот так просто.

- Но ты по-прежнему будешь скован Ограничителем и не сможешь озвучить новый договор. А без этого нарушать правила мне не выгодно.

- И ты не озвучил бы этот вариант, если бы не подумал, как его использовать, - предположил Дэн.

- Придется заключить две сделки, - Источник улыбнулся насмешливо. – Первая – я засчитываю тебе испытание, а ты озвучиваешь новый договор. А вторая сделка – я избавляю тебя от Ограничителя, а ты отдаешь мне свое тело.

- Что?!

- Как я уже сказал, здесь скучно. И ничего не происходит. А я пришел в мир людей за новыми впечатлениями. Был наивен, соглашаясь с предложением короля, и в результате застрял здесь. Прожить человеческую жизнь будет интересным опытом.

- Отлично. А в чем мой профит? – хмыкнул Дэн.

Источник задумался.

- Ты избавишься от Ограничителя и станешь королем.

- И ни единого дня не смогу этим насладиться? – уточнил Дэн. – Так себе сделка. Я не согласен.

Ему в принципе не нравилась идея выпустить в мир это странное, но могущественное существо. Ведь неизвестно, что может сотворить Источник, руководствуясь своими нечеловеческими принципами.

А виноват будет он, Дэн. Хотя даже не узнает этого.

- Почему? – удивился Источник. – Ты же все равно застрял здесь.

- Лучше коротать время в компании, - пожал плечами Дэн.

- Я могу отказаться говорить с тобой.

- Но я все равно буду знать что ты здесь.

- Как эгоистично, - обвинил его Источник.

Дэн рассмеялся:

- Как и твое предложение.

Существо с его внешностью задумалось.

- Мы можем разделить время. Например, половину суток твоим телом буду распоряжаться я, а вторую – ты.

- И, разумеется, сон будет выпадать на мое время, - покачал головой Дэн. – Ведь ты не знаешь, как правильно заботиться о теле. Нет, этот вариант мне не подойдет.

- Полгода – я, полгода – ты? – Источник не сдавался.

- Чтобы я полгода разгребал то, что ты натворил? Нет.

Он уже смирился с тем, что остаток жизни придется провести здесь. В конце концов, скука – не худшее, что может выпасть человеку. А его время быстро выйдет.

- Месяц, - легко пошел на уступки Источник.

- Нет.

- Одна неделя в году! – продолжил уламывать его Источник.

- Нет. Я не выпущу того, кто способен походя разрушить мир, мою репутацию, мою жизнь, отнять жизни чужие, да даже просто, испортить мои отношения с близкими.

- Так вот чего ты боишься? – словно бы удивился Источник. – Я могу обещать, что никому не причиню вреда. Что не испорчу твою репутацию и отношения с близкими. Что не сделаю ничего, что не сделал бы ты. Я буду максимально похожим на тебя. И буду занимать твое место всего один день в году. Мое последнее предложение. Подумай. Полноценная жизнь и сила короля в обмен на одни сутки беспробудного сна. Ты даже можешь выбрать дату, которую будешь мне дарить. И это – вместо медленного умирания здесь, в одиночестве. Для тебя это – отличная сделка.

- И тебе хватит одних суток в год? За мою жизнь это едва ли наберется с четверть года.

- Я просто хочу новых впечатлений, - пожал плечами Источник. – Жизнь среди людей не является для меня целью.

- Но начал ты с этого, - напомнил Дэн.

А тот неожиданно расхохотался:

- А вдруг бы прокатило? Больше времени – больше впечатлений. Но я не жадный. Лучше так, чем совсем ничего.

И это действительно было заманчиво. Жизнь без Ограничителя, свобода использовать магию, будущее – всего лишь в обмен на одни сутки аренды собственного тела в год. И арендатор обещает вести себя хорошо.

Вот только проверить, насколько честен тот, кто готов нарушить правила, довольно сложно.

Дэн вспомнил о первой сделке.

- А каков новый договор?

- Старый договор позволял появляться магам только в семье другого мага, - издалека начал Источник. – Первый король не хотел, чтобы маги, родившиеся вне сообщества, подвергались опасности. Меня устроил этот аргумент. Я был довольно наивен и не видел особой разницы между людьми. Но время шло, и я осознал, что мне не нравится когда мою силу используют во зло. И сосуществовать с дурными людьми мне не понравилось тоже. Поэтому я хочу ввести новый закон. Тебе нужно будет процитировать его в точности. Запомни: «Отныне и впредь магия вольна сама выбирать достойных, расти в них и покидать, если избранный запятнает себя недостойными деяниями. Таков первый приказ нового короля магии».

Это звучало… разумно. И демонстрировало Источник с лучшей стороны. Ведь тот, кто не хочет, чтобы с его помощью творили зло, и сам не будет его совершать, верно?

Так заманчиво…

Но Дэн не был уверен, что у него есть моральное право на эту сделку.

- Мое согласие для тебя принципиально? – осведомился он.

- Без него я бессилен, - развел руками Источник.

- Но откуда мне знать, что ты не обманешь? – прямо спросил Дэн.

- Если я нарушу условия сделки, она будет расторгнута в твою пользу. Ограничитель не вернется, и я исчезну из твоей жизни. А если ты кому-либо расскажешь о сделке, тогда… Ограничитель станет твоим навсегда. Избавиться от него тебе не удастся.

- А если о сделке кто-то догадается? Или расскажешь ты?

- В этом случае мне придется уйти. А ты не пострадаешь, - задумчиво, словно сверившись с каким-то внутренними правилами, ответил Источник и улыбнулся: - Здесь ты лучше защищен, чем я. Так каково твое решение?

Дэну не нравилась эта сделка. Сделка, на которую его обрек Вердериан. Не будь этого аристократа, Дэн получил бы корону, когда был бы к ней готов. И ему не пришлось бы мучительно выбирать – смерть или жизнь в долг магическому источнику. Существу, которому Дэн не верил.

- И еще одно, - добавил Источник. – Если ты согласишься, я смогу появиться, только когда ты поднимешься на белый уровень. Несколько лет ты сможешь обо мне не вспоминать. И… я прощу тебе эти годы. Будем считать днем заключения сделки твой подъем.

- С чего такая щедрость?

- Днем больше, днем меньше… - пожал он плечами. – А ты убедишься в моей доброй воле.

- Пообещай, - потребовал Дэн.

- Обещаю, - Источник повторил все, о чем они говорили. – В моих интересах, чтобы никто не догадался, что это не ты. Так ты согласен?

Дэн помедлил, но соблазн был слишком велик. Ведь он получал больше, чем терял. И он предпочел бы другой выход, но Вердериан не оставил ему такого шанса.

- Я согласен, - твердо ответил он, надеясь, что не совершает ошибку.

- Ты не пожалеешь, - подмигнул Источник.

- Уже жалею, - пробормотал Дэн.

И в этот момент глаза застило знакомое сияние, сквозь которое проступила комната Вердериана. Дэн поднялся и чужим, незнакомым голосом произнес новый приказ короля. Он знал, что его услышал каждый маг. И прежде чем приказ подействовал, Дэн ответил Вердериану, в чем его ошибка.

Ему совсем не было жаль старика, лишившегося магии. Если Дэн и испытывал к кому-то ненависть – так это к нему.

Освободить Эвви от заклятия оказалось на удивление легко. Не было боли, ставшей уже привычной; не было клейма, так долго уродующего его руки. Одежда приняла свой изначальный вид, и, снимая корону, Дэн коснулся волос – таких же длинных, как у его отражения.

И это было так мило, что именно на волосы Эвилейн обратила внимание в первую очередь.

Эвилейн. Девушка, которая ему давно и безнадежно нравилась. И которая готова была ответить ему взаимностью.

Даже не верилось, что только сегодня они поссорились, потому что Дэн просто не мог быть рядом с ней.

Но теперь это в прошлом. Ограничитель исчез, а вместе с ним – и пыточные руны. Прикосновения больше не несли боли; он снова мог чувствовать вкус.

И это было чудесно. Настолько, что можно забыть, как ему пришлось заплатить за это.

Дэн готов был поцеловать Эвилейн, столь счастливо избежавшую смерти, но обстановка совсем не располагала. Лежащий без сознания старик; запертая комната, выхода из которой он не видел; недавняя ссора, за которую он еще не извинился.

Определенно, первый поцелуй с Эвви заслуживал более романтичной обстановки.

А пока следовало найти способ выбраться отсюда.

Наверное, теперь он смог бы починить свой переговорник, если бы знал, как. Но обученным магом Дэн еще не был, поэтому, отправляя сообщение отцу, он воспользовался артефактом Эвилейн.

Ему все еще было неудобно отрывать отца от работы, но он подозревал, что из убежища черного мага их сможет достать только другой черный маг.

К его удивлению, отец немедленно позвонил. Дэн настолько привык, что Тамион игнорирует его, что даже забыл, что тот пытался до него активно дозвониться.

- Дейнар, где ты? – чуть ли не закричал он, стоило Дэну принять звонок.

- М… без понятия, - признался он.

- И что с тобой? – куда тише спросил Тамион.

- Я, - Дэн продемонстрировал руку, - избавился от Ограничителя.

- Что?! Как?? – опешил он, а затем нахмурился: - Это связано с появлением короля?

- Непосредственно, - согласился парень. – Ты можешь нас найти?

- Да. Не отключай переговорник… Как ты там очутился?

- Можно сказать, что нас похитил Вердериан.

- Вердериан? Он неподалеку?

- Прямо здесь. Но он не опасен. Магия его покинула.

- Приказ короля?

Дэн кивнул.

- Так… а кого – вас? Там с тобой кто-то еще?

- Да. Эвилейн Милшерри. Если быть точным, Вердериан похитил ее и заманил меня, угрожая ее жизни. А еще он испортил как-то мой переговорник, так что я никого не смог предупредить об этом.

Тамион кивнул:

- Все, я вас нашел. Сейчас будем.

Он отключился. Эвви улыбнулась немного нервно:

- Он беспокоится о тебе.

- Да… я вчера отключил переговорник, и он не смог до меня дозвониться.

- О! Родители не любят не знать, где их дети, и что с ними, - тихо рассмеялась она.

- Да? Буду иметь в виду, - Дэн улыбнулся в ответ.

В этот момент в комнате раскрылся портал, из которого вышел Тамион Суотерри в сопровождении нескольких стражей.

- Дейнар, - выдохнул он и крепко обнял сына.

- Я в порядке, - смущенно пробурчал Дэн.

Стражи деловито подхватили Вердериана и ушли через портал. Суотерри огляделся:

- А где король?

- Это я, - Дэн поднял руку, на запястье которой изображала браслет корона.

- Ты?! Но как ты прошел испытание? – изумление отца было непритворным.

Дэн не был уверен, что может рассказывать об Источнике – вдруг это будет нарушением сделки, о котором он просто не спросил? И поэтому он просто пожал плечами:

- Мне повезло.

- Повезло? – переспросил Тамион, нахмурился и велел: - Давайте выйдем отсюда, и расскажешь мне все.

Первой в портал шагнула Эвви, и, следуя за ней, Дэн ответил отцу:

- Так это все.

К его удивлению, очутились они в кабинете директора, а не в Министерстве.

А еще их здесь ждали.

Помимо гинна Наиде, здесь находились гинн Аусверри и его невеста. И все трое уставились на Дэна в немом изумлении.

- Дейн? – первым пришел в себя преподаватель защиты. – Ты… без Ограничителя?

- И наш новый король, - с какой-то мрачной торжественностью объявил Тамион.

- Как – король? – охнул директор. – Так приказ короля – это не шутка?

- Какая уж шутка, - хмыкнул первый министр. – Судя по всему, Вердериан лишился магии.

- Да и к лучшему, - вдруг заговорила Тэссена. – Такая сила в недобрых руках… Эвилейн, у тебя кровь. Пойдем-ка на осмотр.

На горле девушки действительно виднелась тонкая царапина, набухшая красным. А Дэн и ее заметил.

Уже на пороге кабинета Тэссена спохватилась:

- Дейнар?

- Я в порядке в кои-то веки, - он слабо улыбнулся.

- Если вдруг почувствуешь себя плохо, тоже приходи, - строго велела она и увела Эвви.

Дэн обвел взглядом оставшихся и вздохнул. Вопросов избежать вряд ли удастся, но отвечать он не собирался.

- Насколько мне известно, чтобы стать королем, нужно пройти суровое испытание, - заметил гинн Наиде.

- Корона признала меня достойным, - хмуро откликнулся Дэн и поморщился: - Послушайте, первый приказ – это не мой выбор. Я лишь озвучил новый договор с магией. Так что не надо смотреть на меня осуждающе. И я еще не король. Для этого моего уровня магии недостаточно. Да и навыков тоже. До короля мне еще учиться и учиться.

- Дейнар… а какой у тебя уровень? – неожиданно спросил его отец.

- Черный, - удивленно ответил Дэн.

Он почему-то думал, что отец в курсе.

- Черный? Почему ты не сказал?!

- Я бы ответил – потому что ты не спрашивал, если бы мы вообще разговаривали! – его задело возмущение в тоне отца.

Тамион, словно ища поддержки, посмотрел на двух других мужчин. И гинн Наиде, кашлянув, вдруг позвал:

- Гинн Аусверри, на минуточку тебя можно?

И тот охотно покинул кабинет, оставив отца и сына Суотерри разбираться в отношениях.

Дэн мрачно подумал, что не будь его отец министром, их обоих бы просто выставили из кабинета. Хотя… теперь-то Дэн не осужденный, а избранник короны. Так что может и не выставили бы. Выяснять отношения он не хотел и уже пожалел о вырвавшихся словах.

- Дейнар, - начал Тамион, обнаружив, что поддержки не будет. – Послушай… я понимаю, что показал себя не с лучшей стороны…

Выглядел он довольно смущенным, и Дэн сердито перебил:

- Вообще никак не показал. Мы не виделись и не разговаривали – что вообще я мог увидеть? Кроме того, что не нужен своим родителям?

- Дейнар, это не так! – возразил Тамион. – Послушай, я… еще каких-то две недели назад я учился быть папой годовалого мальчика, а потом вдруг оказался отцом подростка. Я был к этому не готов! Все, что я знаю о подростках – они требовательные, капризные и нетерпеливые. Я и сам таким был! Разумеется, я решил, что ты – обычный подросток. И ты имел право злиться на меня, ведь я так сильно тебя подвел, Дейни! Я хотел помочь тебе, но просто не знал, как. И мне казалось невыносимым слышать твои вполне обоснованные требования и признаваться в собственном бессилии. Поэтому я предпочел отмалчиваться. Я надеялся найти способ облегчить твою жизнь, после чего позвонил бы сам…

- Мне не нужны были результаты! – запальчиво ответил Дэн.

Сколько времени занял бы поиск такого способа? Как долго бы пришлось ему ждать, когда родители вспомнят о нем?

- Тебе нужны были родители, - печально согласился Тамион. – К сожалению, я этого не понимал, пока твой друг, гинн Аусверри, не наорал на меня по переговорнику своего деда.

- Гинн Аусверри что сделал?! – уставился на отца Дэн.

- Он позвонил мне, чтобы высказать, какой я болван. И… знаешь, я ведь тоже рос без родителей. Дед старался, но… в твоем возрасте я был готов отдать что угодно, только чтобы они были рядом. И я забыл об этом, встретив собственного сына уже подростком.

- Гинн Аусверри спас мне жизнь, - тихо признался Дэн. – Я собирался покончить с собой, думая, что никому не нужен. Он появился очень вовремя и помешал мне сделать глупость.

- Дейнар… - потрясенно прошептал Тамион.

- Я думал, что вы не хотите простить мне того, что я вырос. Что вам стыдно за сына-осужденного. Маме даже прикасаться ко мне было противно.

- Это не так! – возразил отец. – Разреши мне показать тебе кое-что.

Дэн не возразил – в глубине души он хотел, чтобы его переубедили. Тамион сотворил какое-то заклинание, и прямо в воздухе перед Дэном развернулся полупрозрачный экран.

Изображение на экране оказалось знакомым – та самая гостиная, где он в первый и последний раз поговорил с отцом. Более того, он увидел себя, покидающего эту гостиную – как раз после разговора.

Едва за ним закрылась дверь, сидящий на диване Тамион поднялся и побрел куда-то – видно было, что маг на экране очень устал.

Но, видимо, отдохнуть ему была не судьба.

- Тэм! – навстречу ему выбежала Раэсса. – Как все прошло?

- Вердериан оказался сильнее, чем я рассчитывал, но я справился, - Тамион улыбнулся жене. – Устал.

Она тряхнула головой и вдруг расплакалась:

- Как он мог сотворить такое с нашим мальчиком? Ограничитель… пыточные руны! Я даже обнять Дейни не могу, потому что это причинит ему боль! Если бы ты только знал, как мне хочется обнять сына, зацеловать его, затискать…

- Тебя не смущает, что он так вырос?

- Смущает? – уставилась она на него удивленно сквозь слезы. – Он ведь мой сын, как это может меня смущать? Я ведь знала, что так и будет… и он все еще ребенок. А если он возненавидит меня? Я ведь бросила его! Что, если он мне этого не простит? Тэм! Я так боюсь сделать что-нибудь, что оттолкнет его… это так ужасно, слышать от родного сына безразличное «вы»!

- Раэ. У него, конечно, есть причины злиться на нас. И прямо сейчас мы ничем не можем ему помочь, что не добавит нам плюсов в его глазах. Я не смогу снять полный Ограничитель в сколько-нибудь обозримом будущем, но… Но я рассчитываю, что мне хватит пары-тройки недель, чтобы разработать нейтрализатор для пыточных рун.

Дэн при этих словах взглянул на отца. Тот кивнул, подтверждая их.

А Тамион на экране продолжил:

- Я уверен, для начала этого будет достаточно. Когда нам будет, что ему предложить, можно не опасаться, что он нас оттолкнет.

- Тэм, ты ведь сделаешь это? – с надеждой взглянула на него Раэсса.

- Я займусь этим в первую очередь, - пообещал он. – А пока лучше быть осторожнее с Дейнаром, если не хотим его обидеть.

- Я буду, - кивнула она.

Экран погас.

Тамион устало потер шею.

- Тогда почему она мне не ответила? – тихо спросил Дэн. – Когда я звонил ей по приезде.

- Она пропустила звонок. Ждала, что ты позвонишь снова, боясь показаться навязчивой. А потом ты позвонил мне, и она решила, что ты и не ждал от нее звонка. Все это время она надеялась, что ты позвонишь, и не расставалась с переговорником. А я… я работал над заклинанием нейтрализации и считал, что ты звонишь только для того, чтобы подгонять меня.

- Я даже не знал, что ты над этим работаешь… - растерянно ответил парень.

Он искренне полагал, что родителям просто не нужен, поэтому они не хотят с ним даже разговаривать. А они полагали, что это он не хочет с ними роднится, считая виновными в том, что с ним случилось! Изначальная недосказанность между ними обросла обидой, едва не стоившей Дэну жизни. Хотя сейчас он и сам не мог бы объяснить, как вообще решился на такое. Ведь всегда считал себя разумным человеком.

- Прости. Не хотел зря обнадеживать, если не получится. Но, когда позвонил гинн Аусверри, я осознал, насколько все неверно воспринимал. Исходил из неверных предпосылок и едва все не загубил…

- Так, значит, пыточные руны можно было нейтрализовать?

- Заклинание еще не готово, но мне бы хватило еще недели. Дейнар. Для нас с твоей мамой не имеет значения, осужденный ты или король. Ты – наш сын, наш наследник. И мы любим тебя. Нам казалось, что это так очевидно, что ты знаешь об этом. Только поэтому мы так ни разу это не упомянули.

Дэн молча шагнул к отцу и крепко обнял:

- Спасибо.

Для него было важно узнать, что отец не отодвинул его проблему подальше, до лучших времен; что он пытался найти решение, способное облегчить жизнь сына.

- Боюсь, тебе не за что меня благодарить, - печально вздохнул Тамион. – Я ничем не смог тебе помочь.

- Шутишь? – удивился Дэн. – Как бы мы выбрались из логова Вердериана без тебя?

Отец улыбнулся:

- Дай-ка мне свой переговорник. Почему ты не отвечал на звонки?

- Отключил артефакт. В сердцах счел, что, раз мне никто не отвечает, зачем он мне нужен? – смущенно хмыкнул Дэн. – А почему ты привел нас сюда, а не в министерство?

- Чтобы не строить портал заново, - пояснил Тамион. – Я ведь бросил все и примчался сюда, когда так и не смог до тебя дозвониться. И почему ты живешь в камере?

- Ты и правда беспокоился? – почему-то от осознания этого становилось радостно.

- И я, и твоя мама, - Тамион вернул ему переговорник. – Все, ты снова на связи. Не делай так больше, пожалуйста.

- Не буду, - кивнул Дэн, чувствуя себя ребенком.

- Так что с камерой?

- Я привык. И гинн Аусверри много вложил, чтобы сделать ее пригодной для жизни.

- Думаю, я смогу компенсировать его затраты. А тебе придется переехать. Ты ведь не осужденный больше. И не просто сын министра – ты король. Тебе не место в подвале, каким бы комфортабельным он ни был.

- Хорошо, - согласился Дэн.

И в этот момент переговорник затрезвонил.

- Ох… - вскинулся Тамион. – Раэ же ничего не знает!

Радость матери, узнавшей, что ее сын свободен, была настолько искренней, что Дэн окончательно поверил, что отстраненность родителей была результатом недопонимания, а не равнодушия. Мама и впрямь обнимала его, гладила по голове, целовала при малейшей возможности, словно он был не взрослым шестнадцатилетним парнем, а годовалым малышом. И Дэн, вместо того, чтобы стесняться всех этих нежностей, купался в материнской ласке, которой столь долго был лишен.

Гинн Наиде не просто организовал его переезд – Дэну выделили отдельные апартаменты, роскошь которых не сравнить со скромным интерьером камеры, даже улучшенной.

Оглядевшись в новом жилище, Дэн покосился на директора:

- Вам это не кажется немного лицемерием? Переселять меня сюда прямиком из камеры?

- Дейнар, - гинн Наиде поморщился, - я не имел права селить осужденного в общежитие. Вердериан сожрал бы меня потрохами, если бы узнал о таком нарушении.

- Но вы и не собирались, - заметил Дэн. - Я ведь вам изначально не понравился.

Мужчина как-то смущенно хмыкнул и признался:

- Я бы не оставил тебя умирать. Это был первый порыв… в конце концов, у меня не было причин не верить Вердериану, а он назвал тебя преступником. Что я должен был подумать, увидев парня в полном Ограничителе? Но, заметь, я пошел тебе навстречу.

- И когда вы решили, что не такой уж я страшный преступник?

- После бомбы.

- Не после волны? – Дэн удивился.

- В истории с Отголоском я решил, что гинна Милшерри преувеличивает. Не стал бы преступник ее спасать. Волна… я счел это совпадением. Возможно, желанием спастись самому, но никак не спасти девушек. А бомба… я увидел, что ты не думаешь о собственном спасении. И почувствовал, какую боль тебе приходится терпеть. Тогда я понял, что это для преступника не типично. И усомнился в обвинении Вердериана. Если помнишь, я был готов переселить тебя уже тогда, несмотря на все сложности.

- Вы мне тоже сначала не понравились, - признался Дэн.

Гинн Наиде рассмеялся.

Группа восприняла появление преобразившегося Дэна гробовым молчанием. Его даже не сразу узнали, судя по шепоткам, разнесшимся по аудитории, когда он сел на привычное место. Только Эльза смотрела на него, раскрыв рот – Эвилейн наверняка ей все рассказала, и девушка пыталась соотнести его образ с привычным обликом осужденного.

Дэн только посмеялся мысленно. И оказался совершенно не готов к тому, что после занятий его окружат расспросами.

Он не собирался особо распространяться о случившемся и особенно не хотел, чтобы окружающие знали, что он – король. Потому что Дэн вовсе не чувствовал себя королем. И в целом титул был ему не нужен. Дэну не свойственно было честолюбие или жажда власти. А сила… у него не было возможности узнать, какова его собственная магическая сила, этому помешал Ограничитель. И теперь Дэн не мог сказать, есть ли разница.

Он вообще предпочел бы, чтобы его титул остался номинальным. А руководили бы магическим народом специально обученные люди.

К счастью, пока слухи не распространились, и о новом статусе Дэна никто не знал. И он рассчитывал, что так это и останется. Хватит с него и того, что он теперь – сын первого министра, нового героя Провинций.

На первом же обеде к нему снова подсел Иснериан, уже не спрашивая.

- Рад за тебя, - кивнув на чистые руки Дэна, сообщил Седерик. – Это было вообще несправедливо.

- Твой дед сохранил магию?

Иснериан покачал головой:

- Насколько я знаю, из всего совета магию сохранили двое или трое. Мой дед в их число не вошел. Я не думаю, что он был плохим. Он действительно верил, что действует во благо… только не понимал, чего. В своих глазах он себя оправдывал, но магии этого оказалось недостаточно, чтобы остаться.

- У него есть шанс исправиться и вернуть магию, - пожал плечами Дэн.

Он помнил советника Иснериана и его равнодушное согласие на полный Ограничитель и пожизненную тюрьму для невиновного. Поэтому его не было жаль.

- У всех есть, - Седерик усмехнулся. – Боюсь, мне до лабиринта тоже не удалось бы сохранить магию. Запершие нас там парни отчислены, за неимением магии.

- Ого. Они же и виноваты остались?

- Я сейчас понимаю, какой был тварью. И окружение подбирал соответствующее. Но мне удалось исправиться, а им – нет. Так что… спасибо тебе.

- Думаю, тут стоит поблагодарить Эльзу, - Дэн улыбнулся.

- Эльза, скорее, результат, - задумчиво ответил Иснериан. – Знаешь… я ведь счел, что ты – идеальная жертва. Осужденный, сирота, нищий – ты ничего не мог противопоставить мне. Но за тебя вступился гинн Аусверри, и я затаил злобу. Все думал, как отомстить и снова не выставить себя дураком. И тут я услышал о лабиринте. А потом сам попал в ловушку, которую планировал для тебя. Ты спас мне жизнь, зная, что я хотел тебя убить, и ничего не требуя взамен. Это буквально разрушило мою картину мира. И заставило задуматься. Как тот, у кого ничего нет, может поступать столь благородно, в то время как я, наследник Придворного, аристократ, трачу жизнь, пытаясь доказать собственную значимость? При этом, используя дарованное мне при рождении, я даже не стараюсь прославить свое имя, а только подличаю, пользуясь безнаказанностью. Разве это достойно аристократа? Понимаешь, я подумал об этом впервые в жизни! И уже не мог не думать. А Эльза… она смотрела на меня с презрением, как никто не смел до нее. И особенно девушки. Но у нее было право на это презрение. Ведь я подверг ее жизнь опасности, в то время как придворные должны защищать магов. О чем я тоже благополучно забыл. Так что… знакомство с тобой позволило мне переосмыслить свою жизнь. И в результате – сохранить магию. Я благодарен тебе. И рад, что с тобой все в порядке теперь.

Не дожидаясь ответа, Иснериан ушел. Дэн смотрел ему вслед удивленно – он не ожидал такой откровенности. Но узнать, что помог кому-то исправиться, оказалось приятно. Дэн осознал, что ему в принципе нравится помогать другим. И теперь он мог себе это позволить.

Стать тем героем, каким видела его Эвилейн.

В их группе магия не покинула никого. Даже Крейна, хотя тот и запустил волну: не со зла ведь. Впрочем, Дэн подозревал, что дело в возрасте – они были слишком юными, чтобы успеть запятнать себя подлостью. Даже Тай, шпионивший на отца, продолжил учебу. Хоть и ходил мрачнее тучи. Понимал ли он, какую роль сыграл в падении своего отца? Та экскурсия была внезапной, и при желании связать ее со своим предупреждением Тай вполне мог.

Они не были друзьями, и родство их являлось не особенно близким, но – вольно или нет – Тай своим вмешательством помог Дэну. Поэтому парень решил оказать ответную услугу. Поговорить и, выяснив, что гнетет Тая, чем-нибудь помочь. В конце концов, возможность теперь у Дэна такая была.

Он впервые сам начинал разговор с Таем, и застать того в одиночестве не составило труда.

- Я думал, вокруг тебя всегда кто-то есть, - заговорил Дэн.

- А я удивлен, что вокруг тебя никого нет, - усмехнулся Тай. – Ты ведь теперь… звезда.

Было довольно непривычно услышать такое определение из большого мира здесь, в Провинциях. Дэн усмехнулся:

- Пока держатся на расстоянии, чтобы не обжечься ненароком. Никто пока не знает, как вести себя со мной.

- Доволен собой, да? – мрачно осведомился Тай. – И от Ограничителя избавился, и доброе имя вернул…

- Ты говоришь так, будто это плохо, - заметил Дэн.

- Нет, тебе-то хорошо, - Тай сложил руки на груди.

- А кому плохо? – удивился Дэн. – Тебе, что ли?

- У меня только начали налаживаться отношения с отцом! А теперь он остался без магии, его объявят преступником, и я снова останусь без наследия!

- Эй. Даже если он тебя не признал, ты – его единственный сын, а значит, наследник, - напомнил Дэн. – Ты имеешь право на его имя. Обратись в суд, уверен, тебе не откажут в наследстве.

- И носить всеми проклинаемую фамилию Вердериан? Мне совсем не хочется на твое место, - зло ответил Тай.

- Да что ж вам не дает покоя мое место, - вздохнул Дэн. – Не беспокойся, моя ситуация тебе не грозит. Никто не осудит тебя за фамилию. Тебе не придется носить Ограничитель и справляться с всеобщей ненавистью. Потому что сын за отца не отвечает. Я был единственным исключением.

- И что, твой отец не станет отыгрываться на мне?

- Нет. Он точно не повторит то, что делал Вердериан. Ты можешь не опасаться получить свое наследие.

- Почему ты мне это говоришь? – вдруг с подозрением уставился на него Тай.

- Считай это ответной любезностью, - Дэн улыбнулся.

Парень отвел взгляд и нехотя спросил:

- Если бы не мое предупреждение… этого всего не случилось бы?

- Скорее всего, - не стал отрицать Дэн. – Или не так скоро.

Тай хмыкнул:

- Добро не остается безнаказанным.

- Признай честно - добра ты мне точно не желал, - возразил Дэн. – И согласись, ты не потерял ничего.

- Кроме отца.

- А он был хорошим отцом? Собирался признать тебя, сделать наследником? Сейчас у тебя куда больше шансов получить его наследие. И для этого не обязательно подстраиваться под его ожидания. А кроме того, твой отец жив. И теперь от тебя зависит, как вы будете строить отношения. Не худший вариант.

Он не стал говорить, что такой отец, как Вердериан, не мог научить сына ничему хорошему. Тай и сам должен был это понимать.

Тот помолчал, а затем хмыкнул:

- Значит, поклонники тебе не нужны?

- Забирай, - улыбнулся Дэн.

- Что ж, ты прав. Не худший вариант.

И Тай ушел, сочтя разговор исчерпанным. Дэн не возражал. Ему не особо нравился этот парень, и это определенно было взаимно. Но враждовать с ним не хотелось, и Дэн рассчитывал, что тот сделает правильные выводы и времени копить злобу у него не останется.

Дэну вообще не нравилось враждовать. И он был рад, что времена всеобщей ненависти остались позади. Теперь можно было жить нормальной жизнью, заводить знакомства, не опасаться прикосновений, чувствовать вкус…

Наконец-то ощущать вкус еды – Дэну этого так не хватало. Дразнящие запахи и безвкусная пища в комплексе причиняли почти физическую боль.

Но теперь это в прошлом. Как и невозможность отношений с девушками.

Впрочем, Дэн смотрел только на одну девушку. И все больше недоумевал.

Эвилейн вовсе не торопилась развивать их отношения. Более того, она даже перестала ему звонить вечерами, и Дэн осознал, что скучает по их общению. А ведь искренне полагал, что их дружба ему не нужна, о чем ей и сказал – в тот день, когда ее похитил Вердериан.

Возможно, она уверена, что он по-прежнему так считает? Ведь они так и не поговорили толком после того дня, Дэн даже извиниться не успел.

Вот только поговорить не получалось. Эвилейн очень ловко избегала его общества, и это казалось Дэну очень странным.

Она бегала от него почти две недели, пока, наконец, Дэну не удалось застать ее в одиночестве.

Летом темнеет поздно, и он почти не удивился, обнаружив ее на озере, любующейся закатом и бросающей камешки в воду. Дэн спрятал улыбку от мысли, что теперь они поменялись местами. В прошлый раз это она искала его и обнаружила практически на этом же месте.

- Эвилейн, - полюбовавшись задумчивой девушкой, негромко позвал он.

Эвви его определенно не заметила и вздрогнула, обернувшись.

- Дейнар? – она растерялась.

- Эвви, хватит от меня бегать, - упрекнул он. – Нам надо поговорить.

- Нам не о чем разговаривать, - холодно ответила девушка и отвернулась.

- Почему? – Дэн присел рядом. – Я признаю, что был резок в тот раз. И сожалею об этом, хотя в тот момент считал, что прав. Да и был прав. Но с тех пор обстоятельства изменились. Исчезло то, что стояло между нами.

Эвилейн коротко рассмеялась:

- Да-да, конечно.

- Эвви, в чем дело? – мягко спросил Дэн. – Я ведь нравился тебе. И ты мне нравишься. И теперь мы можем попробовать…

- Нет, не можем, - перебила его девушка.

- Почему? – повторил свой вопрос изумленный Дэн.

- Потому что ты – король, - взглянула она на него. – Ты можешь выбрать любую. Наследницу придворного. Потомственную аристократку. Никто тебе не откажет. А я… мой род недостаточно знатен, чтобы заинтересовать короля.

Дэн уставился на нее потрясенно:

- Что? Эвви, ты о чем вообще?

- Я тебе не подхожу, - мрачно заявила она.

- Что за чушь? То есть, пока я был осужденным, ты мне подходила, а сейчас вдруг – нет?

- Это не чушь, Дейнар. Королевскую кровь нельзя разбавлять абы какой.

- Эвви. Мой дед был человеком. Более абы какой крови придумать сложно. Это во-первых. Во-вторых, теперь магия не привязана к крови. И не факт, что дети магов сами будут магами. А в-третьих… Эвилейн, нам еще только шестнадцать. Еще рано думать о браке или детях. Может, мы надоедим друг другу и разбежимся через пару недель. Или подойдем друг другу так, что до конца жизни не расстанемся. Но если не попробуем, не узнаем.

- Дейн… мне не позволят с тобой встречаться.

- Кто?

- Общество.

- Но ведь тебя не беспокоила эта мысль, когда ты хотела встречаться со мной, осужденным? И ты думаешь, что меня она должна беспокоить?

- За мной не следили так пристально, как будут за тобой, когда узнают, что ты – король.

- Это будет еще не скоро. А если повезет – то никогда, - Дэн улыбнулся. – Не бойся. Я смогу тебя защитить.

Эвилейн смерила его долгим взглядом и спросила неуверенно:

- Ты и правда этого хочешь?

- Да. Мне кажется, я влюблен в тебя, Эвилейн. И не хочу с тобой расставаться.

Она улыбнулась робко:

- Тогда… мы попробуем?

- Ты ведь простишь меня за ту ссору? – осторожно спросил Дэн.

- Конечно. Я и не обижалась, - просто ответила она.

Закат, примирение, объяснение – на этот раз обстановка была самая располагающая. И Дэн поцеловал Эвилейн.

Девушка на мгновение опешила, а затем ответила – сладко, нежно, страстно. Это длилось и длилось, никому из них не хотелось прерывать поцелуй.

А когда, наконец, они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, Дэн посмотрел на девушку, в которую, кажется, был влюблен, и, наконец, поверил, что все плохое осталось в прошлом.

Теперь у них все будет хорошо.

Эпилог

Эвилейн Милшерри

- Эвви, ты должна пойти с нами! – Эльза добавила в голос умоляющих ноток.

Я отвернулась. Мне совершенно не хотелось идти на королевский бал. Что мне там делать? Я не вращаюсь в высшем свете, и меньше всего хочу видеть его.

Короля.

Дейнара.

Того, кто бросил меня сразу, как сделал предложение.

Я не видела его со дня расставания. Тогда, десять лет назад, после выпускного, он самым романтичным образом позвал меня замуж – а на следующий день прислал сообщение, что мы расстаемся. А ведь я согласилась стать его женой. Мы были вместе все пять лет обучения, и мне казалось, что мы – идеальная пара.

Конечно, поначалу я сочла это дурной шуткой, совсем не в духе Дейнара… но все мои попытки встретиться и поговорить оказались безрезультатны. Мое сердце было разбито…

А затем Дейнар – тот, кто все пять лет обучения твердил, что ему не нужна корона – вошел в королевский дворец, объявив себя королем. И я до сих пор не могу понять, как мог он так измениться буквально за одну ночь.

Если быть объективной, король из него получился неплохой. Пока Министерство налаживало связи с большим миром, Дейнар управлял Провинциями, и жизнь магов при его правлении не стала хуже, чем до него. Он создал новый Совет, приблизив новых придворных, и организовал жизнь Двора… Новая аристократия получила статус высшей, и об их развлечениях трубили во всех светских хрониках.

Но я не особо за этим следила, стараясь забыть несостоявшегося своего жениха.

За прошедшие десять лет он так и не обзавелся другой невестой, но, если верить сплетням, женщин менял как перчатки. Возможно, и к лучшему, что мы расстались, измен я бы все равно не потерпела.

Я почти убедила себя, что забыла Дейнара Суотерри, и просьба Эльзы застала меня врасплох.

Ее муж, наследник старших Придворных, не был приближенным короля, как и большинство из первых девятнадцати. И потому ухватился за шанс появиться на королевском балу, приглашение на который чудом достал. Седерик Иснериан не упускал возможности обзавестись полезными связями.

Признаюсь, в гимназии я не особо верила, что отношения Эльзы с Иснерианом выльются во что-то серьезное. И когда она пригласила меня на свадьбу, сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Но семья у них получилась неожиданно крепкой, Седерик с Эльзы пылинки сдувает и души в ней не чает.

И я рада за подругу, хотя сама все еще не встретила того, кто смог бы заменить мне Дейнара.

Дружба с Эльзой сохранилась у нас и после гимназии, и именно поэтому сейчас я оказалась перед выбором – помочь подруге или сберечь собственное спокойствие. Впервые собираясь на королевский бал, Эльза элементарно боялась отправляться туда в одиночестве. Седерик будет занят налаживанием деловых контактов и не сможет позаботиться о жене. А ей будет страшно одной среди высшей аристократии.

- Но с тобой я ничего не боюсь! – уговаривала она меня.

- Эльза, - я вздохнула. – Я не хочу столкнуться с ним.

- С ним? – словно не поняла она, а затем прикусила губу: - Эвви, десять лет прошло. Давно пора его забыть!

- Я забыла и не хочу никаких напоминаний!

- Шанс встретить короля даже на королевском балу ничтожно мал! – возразила Эльза. – Особенно, если задаться целью его не встречать! Эвви, пожалуйста! Не бросай меня, я не переживу этот бал одна!

Не знаю, как, но я позволила себя уговорить. И вскоре экипаж вез нас к королевскому дворцу, на бал, куда я попала лишь как сопровождающая приглашенных.

Мне приглашение во дворец точно никогда бы не пришло.

Я волновалась и уговаривала себя, что это глупо. Прошло десять лет – мы порознь уже дольше, чем были вместе. Все чувства давно отгорели, обида похоронена глубоко в некогда разбитом сердце. Нас ничто не связывает, и волноваться не о чем. Быть может, мы даже не узнаем друг друга, столкнувшись случайно. Да и такое столкновение просто невозможно. Ведь он король, а я даже не гость.

А если и случится чудо – так может, именно это мне и нужно, чтобы двигаться дальше, оставив позади детскую любовь? Оборвавшуюся столь внезапно, что рваные края до сих пор цепляются за душу, не отпуская. Увидеть его – и убедиться, что чувства давно умерли, и Дейнар Суотерри больше ничего для меня не значит.

Королевский дворец впечатлял. Оставаясь далека от великосветской жизни, я слабо представляла, что ждет меня за строгой красотой его фасада. И, оказавшись внутри, невольно оглядывалась, не в силах отвести взгляд от сказочного интерьера.

Некстати кольнула мысль, что я могла бы жить здесь на правах хозяйки, не откажись от меня Дейнар. Я немедленно выбросила крамольную мысль из головы.

Как ни странно, бал мне понравился. Особенно когда я перестала с тревогой ожидать встречи с королем, узнав, что появляется он обычно во второй половине празднества. Играла живая музыка, меня приглашали на танцы, Седерик появлялся рядом с нами только чтобы потанцевать с любимой женой. Эльза, как всегда, была источником сплетен, которыми охотно со мной делилась. Великосветская жизнь оказалась полна курьезов и вращалась не только вокруг короля.

А затем, когда очередной кавалер после танца проводил меня к столу, я повернулась – и встретилась взглядом с синими глазами, которые так и не смогла забыть…

Дейнар моргнул и окинул меня странным взглядом, почему-то задержавшись на моей талии.

- Эвви? Что это с тобой? – и вдруг огляделся, нахмурился и настороженно спросил: - Мы где вообще?

- Дейнар? – изумленная, я позвала его.

Он резко обернулся, и растерянность в его глазах сменил гнев:

- Ты! Убирайся отсюда, пока я тебя не вышвырнул!

У него даже голос словно изменился – и я испугалась. Отступила на шаг, другой, а затем рванула к выходу на максимально приличной скорости. Даже Эльзу искать не стала.

Позднее я и себе не смогла объяснить, чего так испугалась. Едва ли он причинил бы мне вред при стольких свидетелях. Но эта внезапная перемена… Когда он назвал меня по имени, на мгновение мне показалось, что не было никаких десяти лет разлуки. Что передо мной – все тот же юноша, который сделал мне предложение руки и сердца. А потому его гнев стал для меня совершенно неожиданным.

И только очутившись вдали от него, я, наконец, задалась вопросом – а что это было вообще?

Ладно, я могу допустить, что Дейнар забыл о том, как со мной обошелся, и сентиментально помнил лишь хорошее о наших отношениях. Но почему он решил, что со мной что-то не так, если мы десять лет не виделись? А самое главное – как он мог не узнать собственный дворец? Ведь он искренне удивился окружающей обстановке!

Что с ним произошло при нашей встрече?

Ответа я не нашла.

Эльза попыталась обидеться на меня за бегство, но я ее опередила:

- Ничтожно малый шанс, да? – язвительно спросила я. – Эльзи, я столкнулась с ним нос к носу! И знаешь что он сделал? Велел мне убираться из дворца! Так что не смей меня обвинять. Я знала, что не стоит туда идти!

Эльза растерялась:

- Ты встретилась с королем?

- Да! – обвиняюще уставилась я на нее, но тут же сбавила обороты: - И произошло нечто странное. В первый момент он обратился ко мне так, словно мы и не расставались. Будто он каждый день меня видит…

- Да? – удивилась Эльза. – Это и впрямь странно…

- Это еще не самое странное. Он огляделся и поинтересовался, где мы, будто в бальной зале очутился впервые!

- Ты шутишь? – уставилась она на меня.

- Я бы не стала! – я даже оскорбилась. - А затем он будто очнулся и выгнал меня.

- Это… как-то… - недоверчиво пробормотала Эльза. – Эвви… а тебе это не могло показаться? Все-таки первая встреча после стольких лет…

- Эльзи, - укоризненно возразила я. – Это не было помрачнением рассудка. По крайней мере, с моей стороны…

- Прости, - Эльза искренне огорчилась. – Мне и впрямь не стоило настаивать на твоем присутствии. Но кто же знал! И что теперь?

Я помолчала и выдала:

- Мне нужно еще раз его увидеть.

Эльза похлопала ресницами и обескураженно спросила:

- Э… что?

- Я должна увидеть его снова, - повторила я терпеливо.

- Зачем? Ты недостаточно хорошо его рассмотрела?

Увы, рассмотрела я его очень хорошо, несмотря на краткость нашей встречи. Голубоглазый блондин с привлекательной внешностью, Дейнар словно бы еще больше похорошел за прошедшие годы. Он возмужал, и это ему невероятно шло – уверенный, сильный мужчина, явный любимец женщин. Я наивно полагала, что такая встреча поможет мне поставить точку в истории этой любви. Но стоило мне увидеть Дейнара, и прошлое будто ожило.

Нам ведь было хорошо вместе. И в постели, и вне ее. Дейнар не был идеален, но мириться с его недостатками было легко. Как и ему с моими. Наша взаимная симпатия быстро переросла во влюбленность, а затем – и в любовь. В привязанность, сила которой не вызывала у меня сомнений. Пока Дейнар не бросил меня – без каких-либо объяснений. И у меня по-прежнему нет ответа, почему он так со мной поступил.

Десять лет я лелеяла обиду и старалась забыть своего жениха, оставив попытки выяснить правду. Но встреча на балу заставила меня усомниться, правильно ли я поступаю. И поэтому мне требовалось снова его увидеть – чтобы убедиться, что я все правильно поняла.

- Эльзи, я хочу быть уверена, что мне не показалось. Дейнар вел себя странно, и я должна выяснить, почему.

- Ты же вычеркнула его из своей жизни, - напомнила подруга. – Какое тебе теперь до него дело?

- Если ему нужна помощь, я должна помочь.

- После того, как он с тобой поступил?!

- Мне кажется, пришла пора выяснить, почему он так поступил.

Эльза помолчала неодобрительно, а затем вздохнула:

- Тогда нужно придумать, как организовать вашу встречу.

Я была готова ее расцеловать. Все-таки Эльза – чудесная подруга. На нее всегда можно положиться, какой бы легкомысленной она не выглядела.

За помощью в этом деле мы обратились к Седерику. Хоть он и не был вхож в высший свет, но связи имел самые обширные.

- Встретиться с королем? – его моя просьба удивила. – Самый простой способ – попросить аудиенцию.

- Боюсь, мне он откажет, - покачала я головой. – Разве что я пройду в качестве сопровождения.

Я уставилась на Иснериана выжидательно, но он покачал головой:

- Как и мне.

- Что? – я удивилась. – Почему?

Насколько я знала – а я успела немного подготовиться – несмотря на то, что король выбрал новых придворных, старым фамилиям не было отказано в посещении дворца. Иснериан имел полное право на королевскую аудиенцию.

- Потому что король Суотерри не желает знаться с теми, кто окружал его в гимназии. Мы все для него – неугодные персоны, - огорошил меня Седерик.

- Все? – переспросила я.

Мне казалось, я единственная, с кем он отказался общаться. Но… не может же быть, чтобы он игнорировал всех, кого знал в гимназии?

- Все, - подтвердил Седерик. – Ты не знала разве? Даже гинн Аусверри – преподаватель защиты, помнишь его? Дейнар близко с ним общался во время учебы, а потом резко прекратил. Хотя они определенно были друзьями.

- Я не знала… - призналась я.

Да и откуда? Я так старалась вычеркнуть Дейнара из памяти, что никогда и ни с кем его не обсуждала. Даже с Эльзой – после того, как выплакалась ей.

- Да? – озадачился он. – Я, если честно, думал, что это из-за того, что ты его бросила. Чтобы никто не напоминал о тебе.

- Я его бросила?! – я уставилась на мужа своей подруги круглыми от изумления глазами. - С чего ты решил, что это я?

- А разве нет? – Седерик удивился. – Дейнар любил тебя, как я - Эльзу, и никогда бы не оставил.

- Но он это сделал, - я нахмурила брови.

Я ведь тоже не сомневалась в его любви. Она сквозила в каждом его взгляде, в каждом жесте… поэтому оказалось просто невозможно поверить, что любви больше нет. Такие чувства не проходят в одночасье бесследно.

- Этого не может быть, - покачал головой Седерик.

- Он ее бросил, - подтвердила Эльза, до этого момента молча слушавшая наш диалог.

- Тогда я ничего не понимаю, - растерялся он.

- Может, он просто не хотел, чтобы рядом были те, кто видел его осужденным? – предположила Эльза.

- Но ведь это не было тайной, - удивленно заметила я. – О том, что с ним сделал Вердериан, знали все провинции.

Иснериан задумался и в конце концов выдал:

- У меня есть один знакомый, вхожий во дворец. Я попробую узнать, не планирует ли он встречу с королем, и договориться о сопровождении.

- Седерик, спасибо! – искренне поблагодарила я.

- Пока – не за что, - он улыбнулся.

Но я знала, Седерик все сделает, чтобы выполнить мою просьбу. Сейчас даже не верилось, что в юности это был избалованный самовлюбленный эгоист – на Седерика Иснериана всегда можно положиться.

Прошел почти месяц, прежде чем Седерик обрадовал меня подвернувшейся возможностью. Хотя за это время я уже миллион раз успела передумать, вспоминая мимолетную встречу с Дейнаром. Мне казалось, я зря тревожусь и делаю хуже только себе. Мне ни к чему новая встреча с ним, таким притягательным и недоступным. Зачем себя мучить? Прошлого не вернуть, даже если узнать причину произошедшего. Наши пути давно разошлись, я научилась жить без него. Стоит ли травить душу?

Но все же, когда Седерик объявил, что устроил мне встречу с королем, я от нее отказаться не смогла. Убеждала себя, что просто не хочу подвести друга, расстаравшегося для меня, и гнала предательскую мысль, что мне самой не терпится его увидеть.

Во дворец меня привел важный гинн, имя которого я забыла сразу, как услышала. Слишком волновалась, чтобы забивать себе голову пустяками, ведь с этим магом я едва ли еще когда-либо увижусь.

Гинн велел мне ждать в приемной, пока его аудиенция не закончится. Тогда я смогу зайти - когда он будет выходить.

Я покивала, понимая, что у важного гинна к королю не менее важное дело, и он не желает, чтобы мое появление повлияло на исход его встречи. Но мне не требовался полноценный разговор. Только увидеть.

Только убедиться.

И, если я ошиблась – окончательно забыть о Дейнаре Суотерри, несостоявшемся моем женихе.

Я сидела в приемной, как на иголках, в нетерпении ожидая, когда можно будет зайти. И бросилась к дверям, едва они открылись. Сопровождавший меня гинн посторонился, позволяя мне войти, и я очутилась в королевском кабинете.

Двери за моей спиной закрылись с негромким стуком, и я в волнении посмотрела на Дейнара.

Все повторилось.

Растерянный взгляд, обводящий меня, недоумевающее:

- Эвви? – Дейнар огляделся и нахмурился встревоженно: - Неужели опять? Что со мной происходит?

- Дейнар! – я шагнула вперед и тут же об этом пожалела.

При звуках моего голоса он вздрогнул, тряхнул головой – и растерянность в его глазах сменилась гневом:

- Снова ты! – зарычал он и метнулся ко мне. – Не смей попадаться мне на глаза! Иначе я тебя распылю!

Он схватил меня за плечо и буквально вытолкнул за дверь. Перемена в нем была столь внезапна и разительна, что я даже не попыталась сопротивляться.

Но моя догадка подтвердилась.

Важный гинн, любезно дождавшийся моего возвращения – хотя ждать ему пришлось совсем недолго – проводил меня к экипажам. Поблагодарив его за содействие, я отправилась домой, глубоко задумавшись.

Я просто не знала, что делать дальше.

Эльза примчалась едва ли не в ту же минуту, как я перешагнула порог дома.

- Как все прошло?

- Ужасно, - призналась я. – Он вышвырнул меня из кабинета и пригрозил убить, если я снова попадусь ему на глаза.

- Быть не может! Чтобы Дейнар…

- Это сделал не Дейнар, - перебила я ее.

- А кто? – удивилась Эльза. – Я думала, мы говорим о короле…

- Мы говорим о короле, - подтвердила я. – Только король – это не Дейнар.

Эта догадка возникла у меня после нашей первой встречи. И вторая ее лишь подтвердила. Кто бы не прятался за внешностью Дейнара, это была не его личность. Если признать, что под видом Дейнара живет кто-то другой, это объясняло все. Наше расставание, оборванные связи с теми, кто мог пробудить настоящего Дейнара, с теми, кого он хорошо знал.

- Эвви, с тобой все хорошо? – заботливо спросила Эльза. – Может, тебе сходить к лекарю?

- Эльзи, я не сошла с ума. Прежде чем король выгнал меня, я увидела Дейнара. Он не понимал, где он, что происходит – точно, как на балу! Эльза, Дейнар заколдован!

- Но… кто мог заколдовать белого мага? – изумилась подруга. – Сильнее него никого просто нет!

- Я не знаю, - хмуро ответила я. – И не знаю, как его расколдовать…

- Ох, Эвви, - Эльза прикусила губу. – Может, ты принимаешь желаемое за действительное? И пытаешься его оправдать? Он ведь король. Корона не приняла бы другого.

- Корона! – повторила я. – Конечно! Это ведь артефакт, заклятие могли наложить на него!

- Но ведь Дейнар получил корону задолго до того, как объявил себя королем, - напомнила она.

- Значит, что-то в тот год случилось!

- Ничего не случилось, - Эльза не оставляла надежды меня переубедить. – Мы просто закончили учебу.

- И поднялись на уровень мастерства, - подхватила я. – Дейнар стал белым магом… и заклинание сработало.

- Да какое заклинание! – рассердилась Эльза. – Это ведь королевский артефакт, кто мог заколдовать его?!

- Например, король, - я нахмурилась и пояснила: - Первый король. Что, если он не растворился в магии, а перенес сознание в созданный им артефакт? Чтобы возвращаться к жизни в телах других королей! Захватил тело Дейнара и сразу занял привычный трон. Сходится же?

- Это звучит, как бред, - Эльза покачала головой. – Если бы такое заклинание существовало, о нем было бы известно.

- Нет, если использовать его может только белый маг, - возразила я.

Эльза страдальчески поморщилась и вздохнула:

- Если ты права, то дело точно в короне. Надо выяснить побольше об этом артефакте.

- Вряд ли это общедоступные сведения, - заметила я.

Будь так, корону признали бы потенциально опасным артефактом, и об этом давно стало бы известно.

- Корона столетиями хранилась в роду главы совета девятнадцати придворных, - вспомнила Эльза. – Возможно, Вердериан что-то о ней знает?

Я уже давно ничего не слышала о Вердериане. После того, как он лишился магии, его приговорили к пожизненному заключению за все его преступления. За его дальнейшей судьбой я не следила.

- А он еще жив? – с сомнением спросила я.

- Кто, Тайлин? – подруга удивилась. – Конечно, что ему сделается?

Я досадливо цокнула – о том, что наш однокурсник оказался наследником главы совета, я как-то запамятовала. Тай не особо выпячивал родство с Вердерианом, хотя и получил право носить эту фамилию. Я даже не знала, воспользовался ли он этим правом, хотя мы поддерживали знакомство, пусть и на уровне ежегодных поздравлений. Но, как наследник Вердериана, Тай действительно мог что-то знать.

- Эльзи, спасибо, - искренне поблагодарила я подругу. – Я бы о Тайлине и не вспомнила.

Она только улыбнулась. Я видела, что Эльза мне не поверила, но это не помешало ей постараться мне помочь. Настоящая подруга.

Но я не имела права и дальше вмешивать ее в это дело. Король пригрозил мне смертью, а значит, может убить и других магов, знакомых с настоящим Дейнаром. Рисковать жизнью подруги я не собиралась.

Связаться с Таем не составило труда, но мой звонок его удивил.

- Что мне известно о короне? – переспросил он. – Да в принципе ничего особенного. Мощный артефакт, дающий власть носящему его. Но это общеизвестно. А почему ты спрашиваешь?

- Твои предки были хранителями короны, я и подумала, вдруг ты что интересное знаешь… - разочарованно пояснила я.

- Я – точно нет, - покачал Тай головой. – Никогда этим не интересовался. Но, если тебе надо, я могу спросить отца.

Я едва успела прикусить язык прежде, чем спросила его об отце. Ведь мне было известно, что Тай – сын Вердериана, об этом в свое время много сплетничали в гимназии. А потом перестали. Тай не стыдился родителя, но и не гордился им, так что злословы, видя его почти равнодушное спокойствие, быстро отстали.

- Я была бы благодарна за любую информацию, - призналась я.

Тай улыбнулся и пообещал что-нибудь разузнать. Удивительная отзывчивость для того, с кем мы не слишком-то ладили в гимназии. Впрочем, мы ведь никогда не враждовали.

Хотя я надеялась на помощь Тая, но на многое не рассчитывала. Я вообще не была уверена, что с заклятием первого короля можно справиться. Если я угадала – что было весьма вероятно – скорее всего, Дейнара уже не спасти. Ведь другого белого мага, способного нейтрализовать заклинание подобной силы, в мире нет.

И это при том, что я вполне могу ошибаться в своих предположениях, и никакого заклинания нет. А я просто пытаюсь оправдать своего бывшего жениха.

Тай позвонил несколько дней спустя и передал мне книгу из семейной библиотеки рода Вердериан для ознакомления.

- Отец сказал, что другой информации о короне нет. Так что, если ты что-то и найдешь, то только здесь.

- Спасибо, Тайлин. Постараюсь вернуть поскорее.

Книга была старинная и не рассыпалась только благодаря заклинаниям. Это были хроники исхода магов в Провинции, тщательно задокументированные. И в других обстоятельствах я не отказала бы себе в удовольствии изучить книгу подробно. Но сейчас меня снедало нетерпение, и я пролистывала страницу за страницей в поисках упоминания о короне.

И мои поиски увенчались успехом.

Хронист оказался весьма скрупулезным и приближенным к королю, он старательно передавал все разговоры, касающиеся Провинций. Разговор о короне состоялся между первым королем и основателем рода Вердериан.

«- Заклинание такой мощи может убить создателя, - обратился Вердериан к королю. – Хватит ли вам сил на создание целого мира?

- Конечно же нет, друг мой. Одному магу такое не под силу, - так сказал король. – Но в моем распоряжении будут все силы Источника. Я уже договорился с ним. Он поддержит заклинание.

- Но разве за его помощь не придется заплатить?

- Я готов отдать жизнь за будущее нашего народа, - король тверд в своем решении.

- Но… как же Источник? Ведь вы – единственный, кто может призвать его!

- Не беспокойся, друг мой. Источник останется связан с короной, и тот, кто будет владеть ею после меня, получит доступ к Источнику.

- Но кто сможет владеть короной?

- Любой, достигший белого уровня, - король улыбнулся. – Впрочем, не думаю, что таких магов будет много. Но все же я возложу на тебя и твоих потомков миссию – готовить претендентов к коронации. Источник хитер, его не беспокоит чужое благополучие. Будущий король должен быть готов к встрече с ним. Понимать тонкости переговоров, улавливать двойные и тройные смыслы и заключать договоры, только если они полностью прозрачны. Источник непременно воспользуется любой небрежностью или слабостью будущего короля. Друг мой, задачей твоего рода будет научить претендента противостоять хитрости Источника. И важнее этой миссии ничего нет. Ибо Источник не добр.»

Я несколько раз перечитала этот диалог, пытаясь понять, о чем речь. Что такое Источник? Почему о нем говорят как о живом и разумном существе? Почему связь с ним кажется тому Вердериану важнее жизни короля?

Род Вердериан должен был подготовить короля к встрече с таинственным и определенно опасным Источником. Но вместо этого Дейнара короновали слишком юным, слишком уязвимым…

Нет, я была не права. Король не накладывал на артефакт заклинания, способного удержать его душу в мире живых. Если корона дает возможность связаться с неким существом, которое называли Источником, то… не стал ли Дейнар жертвой этого существа? Хитрого, недоброго, возможно, привязанного к короне и потому желающего выбраться из этой тюрьмы?

Я торопливо пролистала книгу до конца, но больше ни о короне, ни об Источнике упоминаний не было. Только своего рода инструкция по коронации, согласно которой претендент на трон должен быть обученным белым боевым магом с юридическим образованием и опытом заключения выгодных сделок, если вкратце. По крайней мере, я расшифровала витиеватое послание именно так.

Дейнар не соответствовал ни одному условию.

Я закрыла книгу и задумалась. Боевой белый маг… значит, претендент должен был пройти испытания в поединках с сильными противниками, которые не по зубам даже черному уровню. Юридическое образование… судя по всему, прошедший испытание претендент должен бы заключить сделку с этим таинственным Источником. Для этого и нужен опыт, чтобы составить договор и не оставить лазеек для оппонента.

Ничего этого Дейнар не знал. Заключил сделку с этим Источником – и тот захватил его тело! Но как он справился с испытаниями?

А главное – как его теперь освободить?

Я все-таки воспользовалась библиотекой, надеясь отыскать сведения об Источнике. История никогда меня не интересовала, поэтому я сочла, что пробелы в моих знаниях – результат моей лености. Ведь, судя по книге, Источник для магов почему-то важен, а значит, о нем должны быть упоминания.

Но их не было. В официальной версии истории магов нигде не говорилось, что в создании Провинций участвовало нечто еще. В безмятежном неведении находилась не только я, но и все общество магов.

И что теперь? Нельзя бороться с тем, чего не понимаешь. Снова обращаться к Вердериану? Но Тай вряд ли что-то знает, а его отец едва ли захочет помочь Дейнару, учитывая его отношение к белому магу.

Тут я вспомнила о старшем Суотерри. Отец Дейнара был черным магом и первым министром Провинций, до того как стал послом магов в большом мире. Уж наверное ему об истории магов известно побольше, чем рядовому жителю Провинций. Возможно, он сможет что-нибудь рассказать об Источнике.

С тех пор, как Дейнар меня бросил, с его родителями я не общалась, хотя относились они ко мне хорошо. Но мне казалось неправильным поддерживать с ними отношения. Они были родителями того, кто меня бросил, того, кого я хотела забыть… Поэтому сейчас я не могла просто позвонить и спросить совета.

Но, если для короля я была нежеланной гостьей, то с его отцом я могла встретиться на общих основаниях. Тамион Суотерри принимал посетителей по долгу службы. И очередь к нему оказалась не такой уж длинной.

- Эвилейн! - гинн Суотерри меня сразу узнал. – Сколько лет, сколько зим… Как поживаешь?

Мне показалось, он искренне мне рад, и я расслабилась. Все же я не привыкла общаться со столь важными персонами. Как-то раньше, в гостях у Дейнара, я забывала, какую высокую должность занимает его отец, весьма демократичный в домашней обстановке. Другое дело здесь, в рабочем кабинете, в здании посольства… спустя столько лет. Конечно, я робела перед встречей, невольно перенося отношение ко мне короля на его отца. И теплый прием меня успокоил.

- Спасибо, хорошо, - покривила я душой.

Но не рассказывать же ему, как мне до сих пор плохо после поступка его сына?

- Что привело тебя ко мне? – похоже, ему и впрямь было любопытно.

Не удивительно, ведь ничего общего с Суотерри у меня нет вот уже десять лет как.

- Скажите, - я решила не откладывать дело в долгий ящик. – Вы что-нибудь знаете об Источнике?

- Источнике? Каком источнике? – удивился Тамион.

Я едва удержалась от досадливой гримасы. Ведь я так рассчитывала на его помощь. И все же уточнила:

- Источнике, связанном с королевским артефактом.

- Источник магии, ты имеешь в виду? – заинтересовался он.

И разочарование сменилось надеждой. Скорее всего, мы говорим об одном и том же! Я радостно кивнула:

- Да! Вы что-то о нем знаете?

- Мне интересно, откуда о нем знаешь ты. Существование Источника – тайна, тщательно хранимая первым советом девятнадцати.

- О! – только и смогла я ответить. – Не так уж и тщательно.

Почему мне не пришло в голову поговорить с Иснерианом? Возможно, он знал об Источнике, и я могла выяснить все гораздо быстрее и проще. Хотя, не факт, что его дед поделился с внуком этой информацией, ведь Седерик так и не вошел в состав Совета, а магия к его деду не вернулась.

- Что ж… новые времена, новые обстоятельства, - Тамион улыбнулся. – Источник магии – это существо, благодаря которому мы появились.

- А? – изумилась я.

- Не слишком похоже на официальную версию, верно? Маги – вовсе не отдельная раса, пришедшая в мир людей в поисках лучшей жизни. У истоков нашего народа стояли двадцать человек и одно существо, не имеющее с людьми ничего общего. Позднее его стали называть Источником магии. Это существо наделило магической силой встреченных им людей, так и появились маги.

- Так мы что же – люди? – поверить в это оказалось неожиданно трудно.

Ведь всю жизнь все вокруг твердили, что мы – не люди.

- Наши предки были людьми, - подтвердил Тамион.

- А король?..

- Он определенно был дворянином, хотя едва ли особо родовитым. Но ему повезло первым столкнуться с Источником и отхватить самый большой кусок силы. А остальное было разделено между его приятелями – такими же нищими дворянчиками, промышляющими войной, - Тамион поморщился.

Я потрясенно молчала. Да, это совсем не походило на ту историю, с которой нас знакомили на уроках.

- Впрочем, с королем нам и впрямь повезло. Он сумел договориться с Источником, обеспечив нас магическим наследием, а после, когда его соратники едва не перегрызлись в войне за власть, нашел способ остановить грызню. Так что он в любом случае заслуживает доброй памяти.

- Какую грызню? – переспросила я.

О междуусобицах среди магов я не слышала. Война магов, прошедшая тридцать лет назад, пожалуй, была самым крупным таким конфликтом.

Или историки все врали.

- Эвилейн, основатели нашего народа были воинами, тщеславными и амбициозными. Они привыкли бросать вызов сильнейшим, чтобы доказать собственную силу, и, обретя магию, обнаружили, что равных противников для них не осталось. Кроме друг друга. Естественно, они принялись выяснять, кто же из них самый-самый. Захватывали земли друг друга, уводили в рабство чужих людей, дрались на дуэлях. Это бы закончилось взаимным истреблением, поэтому король и создал Провинции. Девятнадцать одинаковых владений, с предельным количеством проживающих на определенной территории людей. Жизнь в Провинциях накладывала определенные ограничения на использование магии, и амбиции магам пришлось придержать. Да и делить им стало нечего. Собственно, именно поэтому и было создано Министерство, что договариваться первые маги так и не научились.

- А откуда вы все это знаете? – полюбопытствовала я.

- Я ведь был первым министром Провинций. И вместе с должностью получил доступ к записям короля.

- И там упоминался Источник?

- Разумеется. Король посвятил ему много размышлений, - чуть улыбнулся Тамион.

- И что же такое этот Источник?

Он немного помедлил, прежде чем ответить, будто вспоминая.

- Точного ответа король не знал. Но, если судить по его словам, это существо не имело с людьми ничего общего. Могущественное, оно явилось из неведомых далей, и единственная причина, по которой создало магов – королю удалось его уболтать.

- Что, он так и написал? – я не удержалась от смешка.

- Именно, - Тамион улыбнулся. – Каким-то образом король заключил с ним договор, нарушить который Источник не смог. Или не захотел.

- Я читала, что договор с Источником следует продумывать очень тщательно, чтобы не допустить двояких толкований, которые он может повернуть себе на пользу… Это значит, что Источник магии – обманщик?

Маг снова задумался прежде чем ответить.

- Знаешь, когда эти записи попали мне в руки, они показались мне всего лишь любопытными, не более того. Узнать правду о происхождении магов, не имея возможности поделиться этими знаниями – мне не показалось это особо важным. Поэтому я не изучал их с какой-либо тщательностью. Но вот насчет обмана – это я до сих пор помню, - он нарисовал какую-то руну, и в его руках появился лист бумаги, с которого он зачитал: - Не могу сказать, что Источник магии – обманщик. Напротив, он предельно честен и, заключив сделку, будет следовать ей до конца. Однако, если у него появится возможность угодить себе в рамках этого договора, он воспользуется ею даже в ущерб второй стороне. Его цель при исполнении договора – исключительно собственная выгода, и он будет искать ее до последнего. Поэтому нельзя расслабляться, взаимодействуя с Источником, каким бы безобидным он не казался. Он хитер, и он непременно обманет, если договор даст ему такую возможность. Однако, уличенный в обмане, Источник всегда пойдет на попятный, возмещая причиненный ущерб. Вот почему так важен договор. И меня пугает тот мир, что мог бы возникнуть, откажись он от выполнения условий нашей сделки.

Тамион тряхнул рукой, избавляясь от бумаги, и посмотрел на меня.

- А вы знаете, что это была за сделка? – я спросила из чистого любопытства.

- Да. В целом – король просил магическую силу, которая передавалась бы по наследству, а взамен Источник получал возможность наблюдать за носителями магии вне зависимости от их желания.

- Что?!

- Тебя это пугает? – он словно бы удивился. – Не думаю, что взгляд чего-то нечеловеческой природы может как-то повлиять на твою жизнь. Тем более, что взаимодействовать с ним можно лишь через корону.

- Все равно это… - я поежилась.

- Представь, если бы у него была возможность вмешиваться в наши жизни напрямую, - Тамион усмехнулся.

- Такой мир меня бы тоже испугал, - призналась я. – Но… вам разве не запрещено об этом рассказывать?

- Запрещено обсуждать это с теми, кто не в курсе. Но поскольку ты знала об Источнике, я счел, что на тебя запрет не распространяется. И, кстати, ты тоже не сможешь обсуждать это с непосвященными.

- О, - я смутилась. – Это заклинание?

- Именно.

- Но почему?

- Потому что король видел, как чувство избранности и превосходства меняло его соратников. И не хотел, чтобы их потомки считали себя лучше обычных людей. Он полагал, что таким образом маги не станут сравнивать себя с людьми.

- Довольно спорное рассуждение, - удивилась я.

- Возможно, оправданное для того времени, - пожал плечами Тамион. – Эвилейн, могу я задать тебе личный вопрос?

- Разумеется, - кивнула я, чуть насторожившись.

- Почему ты бросила Дейнара? Мне казалось, ты любила его.

Я опешила, вновь услышав это обвинение.

- Но почему вы решили, что это я?

- Решил? – он явно удивился. – Нет. Дейнар сказал, что ты ему отказала.

- Что?! Нет! Это он бросил меня, едва я согласилась на его предложение! – возмутилась я такому обману и настороженно уточнила: - Так вы видели его?

- Конечно. Он редко, но навещает нас… а с сестрой они постоянно общаются.

Младшая сестра у Дейнара появилась незадолго до нашего расставания, и я с ней познакомиться так и не успела.

- И вы не замечали в нем никаких странностей?

- Признаюсь, я списывал их на ваш разрыв, - хмуро сообщил Тамион. – Думал, он пытается пережить расставание… Так твой интерес к Источнику связан с Дейнаром?

По сути, мне нечего было скрывать. В худшем случае он сочтет меня безумной, а если поверит, то может и помочь. Поэтому я выложила свои подозрения почти без колебаний.

Выслушав меня, Тамион долго молчал, а затем уточнил:

- Значит, ты подозреваешь, что тело Дейнара занял Источник?

- Да. Хотя мне думалось, он не общается ни с кем, кто знал Дейнара.

- Тебя смутило, что он навещает семью без последствий? – внимательно взглянул на меня маг. – Как раз здесь нет ничего странного. Он любит тебя, и потому ваши встречи действуют на него сильнее, чем с кем-либо еще. Если ты права… а с остальными он не общается, чтобы не выдать себя ненароком. Источник не хочет, чтобы его уличили в обмане.

- Так, значит, достаточно его уличить, чтобы он вернул Дейнара? – загорелась я.

Но Тамион поторопился меня разочаровать:

- Мы не знаем, был ли обман и в чем он заключался. Вспомни, в каких обстоятельствах Дейнар столкнулся с Источником. У него была отчаянная ситуация, и он мог согласиться на что угодно.

- Нет, - я взглянула на мага. – Дейнар не стал бы делать мне предложение, зная, что его место займет другой. Для него это стало неожиданностью, а значит, его обманули. Я призову Источник к ответу.

- Эвилейн, - он вздохнул. – Но ведь ты можешь ошибаться. В оценке ситуации, в своих выводах… и не забывай, он угрожал тебе. Если это Источник – он приведет угрозу в действие.

Я нахмурилась и осведомилась:

- Так вас все устраивает? Источник вместо вашего сына? Он вам удобнее Дейнара?

- Нет, разумеется! – во взгляде мага полыхнул гнев. – Эвилейн… я все еще чувствую вину перед сыном. И потому все эти годы принимал как должное его отчуждение – он имеет на это право. Но это не значит, что меня все устраивает. Я смирился с выбором сына, но, если место моего сына занял кто-то другой, значит, это не выбор Дейнара. И я это так не оставлю. Но… пока речь идет о жизни Дейнара, я не имею права действовать необдуманно, понимаешь? Нельзя допустить, чтобы из-за сиюминутного порыва он пострадал или лишился шанса на спасение. Мы должны быть осторожны и действовать наверняка.

Конечно, все, что он говорил, было правильным. Но я не могла похвастаться подобным хладнокровием. Что, если Дейнар страдает? Он в плену много лет, и каждый день промедления лишает его свободы! Я так легко поверила в его предательство, даже не попытавшись выяснить, почему он это сделал. Была так обижена, что и не подумала, что он мог попасть в беду.

И теперь чувствовала вину. Да, спустя столько лет…

Вот почему такие разумные и правильные слова Тамиона Суотерри мне совсем не понравились. Но я кивнула:

- Я поняла вас. Я… буду осторожна.

- Надеюсь на твое благоразумие, Эвилейн, - вид у Тамиона стал озабоченным. – Я постараюсь решить эту проблему как можно скорее.

Мы договорились, что он свяжется со мной, как только разработает план по спасению Дейнара, и попрощались.

Поначалу я решила, что послушаю Тамиона и доверю ему судьбу Дейнара. Все же Тамион Суотерри – умный, расчетливый и талантливый маг, он гораздо опытнее меня и его знания куда обширнее моих. Но прошло несколько дней, и я усомнилась в правильности такого решения.

Отец Дейнара действительно умный маг. Мог ли он не заметить, что его сына подменили? Даже с учетом якобы разбитого сердца Дейнара? Ведь тот изменился кардинально, полностью поменял взгляды – а Тамион, в отличие от меня, знал об Источнике. И Дейнар как король для Тамиона удобен, позволяя заниматься столь лелеемой интеграцией магов в большой мир, не беспокоясь о Провинциях. Быть может, он и сам заключил сделку с Источником? И будет тянуть время, отговариваясь все новыми обстоятельствами? Ведь он совсем не выглядел удивленным, выслушав мой рассказ. Разве так реагируют обеспокоенные родители?

Или Источник угрожает ему. Все же не стоит подозревать Тамиона сразу в дурном, может, у него просто нет выбора.

Но у меня-то есть! И пусть это риск, но разве оно того не стоит? Проще всего сложить руки и ничего не делать, но ведь я все еще помню, как Дейнар рисковал собой, чтобы спасти меня. Пусть нас больше ничего не связывает, но я должна попытаться спасти его хотя бы в память о прошлом.

Осталось лишь придумать, как встретиться с королем.

Конечно, можно попробовать снова привлечь Иснериана, но мне не хотелось снова напрягать подругу. Да и неприятности им не нужны, а король вполне может узнать об их участии. К тому же король пригрозил мне смертью при следующей встрече, так что не стоит сталкиваться с ним якобы случайно. Я ведь хочу спасти Дейнара, а не увидеть его в последний раз.

Поэтому я подумала – и отправила королю письмо.

«Я знаю, что ты нарушил условия сделки, Источник".

Восемь слов, смысл которых мог понять только он, если я оказалась права. Если на троне настоящий Дейнар, он просто выкинет это послание. Иначе…

Эти восемь слов могут стать для меня смертным приговором. А могут спасти Дейнара. Но я отправила это послание без колебания. И стала ждать ответа.

К счастью, ожидание не затянулось, потому что я чувствовала себя, словно приговоренная, чья жизнь может закончится в любой момент.

И, получив приглашение на аудиенцию к королю, я ничуть не успокоилась. Только выдохнула – мой приговор отложен… и дата его оглашения значится в присланной мне королем бумаге.

О предстоящей аудиенции я не сказала никому. Ни родителям, ни подруге. Если этот день станет последним в моей жизни, никто не свяжет это с королем. Не то, чтобы я беспокоилась за его репутацию. Скорее, меня тревожило, не коснется ли моя опрометчивость тех, кто мне дорог. Я бы не хотела, чтобы пострадал кто-то еще.

Ничего удивительного, что на аудиенцию к королю я шла, как на казнь. Мне хватило сил прилично одеться, но и только. Пожалуй, так сильно я никогда прежде не волновалась.

Меня проводили не в кабинет, как я ожидала, а в тронный зал – тот самый, где прошел бал, на котором я после стольких лет вновь увидела Дейнара. Я даже подумала, что встреча с королем пройдет на глазах всего двора.

Но зал был пуст. Оглядываясь, я подошла к трону, и неуверенно позвала:

- Ваше величество?

Обращаться к Источнику по имени, которое ему не принадлежало, я не хотела.

- Так какое условие сделки я нарушил? – король вышел из-за трона, насмешливо глядя на меня.

Я сглотнула, ожидая встретить все тот же гнев, но мужчина напротив был спокоен. Лишь смотрел на меня с превосходством, но при его положении это было вполне оправданно.

- Ты занял тело Дейнара, - я постаралась, чтобы мой голос прозвучал уверенно.

Но, кажется, у меня это не особо получилось.

- И это было частью сделки, - он усмехнулся надменно.

Но, как и при разговоре с Тамионом, я в это не поверила, хотя сердце на миг сжало от страха. Но Дейнар не поступил бы так со мной…

- Это ложь, - покачала я головой и добавила: - Если это и было частью сделки, то не на постоянной основе! Он не отдал бы тебе свое место навсегда! Ты обманул его и должен вернуть все, как было!

Я много думала о сути сделки, которую мог заключить Дейнар, и потому мне было что сказать Источнику. Пусть это и были лишь мои предположения.

Король выгнул бровь и улыбнулся, хищно, зло:

- Что ж… если ты так уверена, что условия сделки нарушены – назови их. На какой срок Дейнар согласился? Ответишь верно – я признаю себя нарушителем. Ошибешься – и отсюда уже не выйдешь. Но, если хочешь, можешь отказаться отвечать – и уйти, больше не смея меня беспокоить.

Я смотрела на него потрясенно. Как и он, я понимала, что угадать это условие невозможно. Не с первой и единственной попытки точно. Оставшись, я точно погибну…

- Я даже могу облегчить тебе муки совести, - чуть насмешливо добавил он. – Не думай, что он в плену и страдает. Дейнар живет вполне счастливо в мире, практически не отличимом от настоящего. Только представь, каким потрясением для него стала бы правда.

Источник хитер, он знает, на что надавить. Если Дейнар счастлив – скажет ли он спасибо за возвращение в мир, где его не было десять лет? Сможет ли стать счастливым здесь, утратив все, чем жил эти годы? Стоит ли рисковать собой, чтобы разрушить его жизнь?

Мне нужно время, чтобы все обдумать, но времени у меня как раз не было. Если уйду – это навсегда. Хотела бы я жить в иллюзии, какой бы счастливой она не была? Ничего не оставить после себя, прожить жизнь зря, ничего не сделать, по сути? Разве хотела бы, чтобы меня лишили выбора?

Дейнару выбора не оставили. Он согласился впустить Источник в свое тело – на каких условиях? Вряд ли надолго, ведь у него имелись планы на будущее, где не было места куску вырванной жизни. А Источник вряд ли согласился бы на короткое вселение – Дейнар бы и не поверил, что тот согласится! А значит, речь шла о периоде… коротком периоде, за который никто не успел бы догадаться, что на месте Дейнара кто-то другой.

Но о каком периоде речь? Сколько-то дней в год, в месяц, в неделю? Нет, Дейнар не пожертвовал бы одним днем в неделю. В месяц? Больше похоже на правду. Не такая уж большая цена, чтобы вести нормальную жизнь без клейма Ограничителя.

Один день в месяц… я уже была готова это озвучить, но остановилась. Дейнар собирался жениться на мне. Как бы он объяснял ежемесячные отлучки? Так, чтобы я ничего не заподозрила… никак. Он не делал никаких намеков, не пытался подготовить меня к этому. А значит, и не планировал оправданий.

- Один день в году, - твердо сказала я.

Он не пожертвовал бы более длительным временем. И ежегодные отлучки объяснить проще всего. К такому не нужно готовить заранее.

Король чуть качнул головой, словно укоряя:

- И почему ты просто не ушла, Эвилейн Милшерри?

Я отступила на шаг, внутренне холодея. Я ошиблась… не стоило пытаться угадать! Ведь Источник не согласился бы на такие условия, а я рассуждала лишь о выборе Дейнара…

Неужели все? Я умру? Прямо сейчас?

На лице короля мелькнула досада, и внезапно корона в его волосах ярко засияла. Это сияние мгновенно поглотило фигуру короля, как когда-то давно, когда Дейнара короновали.

И в моей душе ожила надежда.

Дейнар Суотерри

Я очень хорошо помню день, когда все пошло наперекосяк. Обычный день, я свозил жену на узи, мы посмотрели фотографию нашей малышки, Эвви отправилась в школу мамочек, а я – обратно на работу. Обычный день семейной пары, ждущей первенца…

Мы с Эвви долго сомневались, прежде чем решиться на такой шаг. Нам было хорошо и вдвоем, тем более, что рядом росла Китти, моя младшая сестренка. Так что нам было где оценить все прелести воспитания маленького человечка, и, глядя на моих родителей, повторить этот подвиг мы долго не решались. Но вот, прошло десять лет совместной жизни, и мы сами ждем малышку.

Я был непередаваемо счастлив, наблюдая, как медленно округляется Эвви, такая красивая, такая счастливая… Беременность давалась ей легко, за чем пристально наблюдала Тэсса. С семьей Аусверри мы остались очень дружны, как и с четой Иснериан, хотя они продолжали жить в Провинциях, а мы переехали в большой мир. Но, с тех пор, как состоялось рассекречивание магов, с этим особых проблем не имелось. Впрочем, даже при сохранении тайны магов мы могли бы легко навещать друг друга. Другое дело, что тогда я не смог бы работать открыто.

Я занимаюсь работой с суицидниками, и мой черный уровень магии очень мне помогает. Как спасать отчаявшихся, так и убеждать их, что жизнь стоит того, чтобы ее сохранить. Однажды едва не совершив эту ошибку, я с большим энтузиазмом помогаю другим людям ее избежать. И, должен сказать, у меня неплохо получается.

Точнее, получалось, пока не случилось это.

Мой рабочий день закончился, и я как раз собирался домой, когда в глазах вдруг потемнело. Я зажмурился и тряхнул головой, прогоняя внезапный туман. А когда открыл глаза - сам себе не поверил.

Передо мной стояла Эвилейн. В роскошном бальном платье – и без единого признака беременности.

- Эвви? Что с тобой? – я испугался, что за те несколько часов, что мы не виделись, могло произойти что-то страшное.

А в следующий момент я осознал, что мы находимся вовсе не в моем кабинете.

Вокруг меня по внушительных размеров бальной зале ходили красиво одетые люди, вежливо мне кланяющиеся. И ведь Эвилейн одета соответствующе…

- Где это мы? – потрясенно спросил я.

И в этот момент все пропало. Я снова находился в своем кабинете, привычно одетый, один.

- Это что такое было? – пробормотал я и заторопился домой.

Я должен был убедиться, что с Эвви все в порядке. Пожалуй, я никогда еще так не гонял, даже удивительно, что меня ни разу не остановили. Домой я едва ли не влетел, так торопился. И, лишь увидев Эвви, привычно округлую, улыбающуюся, я почувствовал, как отпускает меня страх. Все в порядке. Мне просто привиделось.

И в этом-то и проблема.

Галлюцинация, посетившая меня, была очень реалистичной, но абсолютно нелогичной. Почему – бальная зала? Почему я вообще увидел себя на балу, хотя никогда не грезил ни о чем подобном? В гимназии я был равнодушен к балам, а вернувшись в большой мир, и вовсе забыл об этом пережитке прошлого.

Да и в целом, никаких предпосылок для галлюцинаций у меня нет. Я здоров, полон сил и энергии, не страдаю психическими заболеваниями. Беременность жены не стала для меня каким-то сложным испытанием, мне в радость все, что мы сейчас переживаем. Так откуда взялась галлюцинация, да еще столь странная?

И, стоило утихнуть тревоге за Эвви, как вспыхнуло новое беспокойство – уже за собственное здоровье. Что, если я все же болен? Может, стоит провериться? Но можно ли диагностировать начинающееся безумие? А если это был единичный случай, и больше такого не повторится, а я лишь зря паникую? Или это вообще какое-то заклятие?

Вопросы преследовали меня, мешая работать, жить и радоваться. Словно ледяная заноза страха засела где-то внутри, причиняя боль – едва заметную, но все же ощутимую. А хуже всего, что я просто не знал, что с этим делать. Просить помощи? У кого? Всего лишь одна яркая и быстротечная галлюцинация – разве это повод беспокоиться? Меня же на смех поднимут, скажут, что это действует на меня беременность жены… и будут правы.

Я с ужасом ожидал, что галлюцинация повторится, но шли дни, и страх потихоньку отступал.

А месяц спустя все повторилось.

В этот раз я задержался на работе, разбираясь с отчетами, которые несколько запустил в последние недели. И вдруг в глазах знакомо потемнело, а затем я обнаружил себя в роскошном кабинете, который никогда прежде не видел. Несколько мгновений я оглядывался, пытаясь понять, где я и как тут очутился, а затем увидел Эвви.

Строгую, собранную, красивую – и без единого признака беременности.

- Эвви? – испуганно позвал я, а затем, наконец, сообразил и воскликнул в сердцах: - Снова! Да что со мной происходит!

Галлюцинация прервалась столь же быстро, как в прошлый раз. Я все так же находился в своем кабинете – но работать уже не мог. И поспешил домой.

Конечно, я был почти уверен, что с Эвви все в порядке. Но это почти не давало мне покоя. И большим облегчением было увидеть жену, мирно отдыхающую, привычно-округлую, такую домашнюю…

Разумеется, я не решился поделиться с ней своей проблемой. Не хотел волновать ее. И лишь спросил:

- Эвви, что в первую очередь тебе приходит в голову при словах «запредельная роскошь"?

Мне не давал покоя этот момент. Почему – бал? Почему – роскошный рабочий кабинет? Я никогда не стремился ни к чему подобному, меня устраивал мой образ жизни и доходы – более чем приличные. Почему мне мерещится роскошь, какую я и представить себе не могу?

Эвви задумалась ненадолго и пожала плечами:

- Наверное, королевский дворец Провинций. Считается, что его внутреннее убранство роскошно сверх меры.

- Почему – считается? – не понял я.

- Потому что открыть дворец может только король, - она улыбнулась. – И в отсутствие короля никто не может посмотреть, каков дворец изнутри.

- А куда делся король? – я недоумевал все больше.

- Дейн, - она рассмеялась. – Ты будто с луны свалился. Король вложил себя в создание Провинций, и с тех пор новый король так и не появился. Даже ты должен это знать.

- Действительно, - пробормотал я.

Мне смешно не было. Потому что, когда Эвви упомянула короля, я почему-то твердо решил, что король в Провинциях есть. Я же видел коронацию. Или нет? Эвви права, магами руководит Министерство, а не король. И ведь я это прекрасно знаю. Но откуда тогда эта твердая уверенность, что король в Провинциях есть?

Ничего не понимаю. Одно ясно – со мной творится что-то странное. Может, и впрямь заклятие какое-то? И, если мне мерещится королевский дворец Провинций – а мне почему-то кажется, что это так и есть – значит, ответы я могу найти именно там.

И что с того, что дворец откроется только королю? Я должен там побывать. Я должен выяснить, что со мной происходит. И почему меня это так тревожит.

Две галлюцинации с разрывом в месяц – а я ни работать не могу, ни жить спокойно. Это ведь ненормально?

Или ненормально – это навязчивая мысль, что я должен отправиться в Провинции?

Я колебался несколько дней, не зная, что будет лучше – попытаться избавиться от настойчивого желания попасть во дворец или потворствовать ему? А затем решил – все равно дворец закрыт. Можно отправиться туда, убедиться, что все это навязчивое состояние и войти во дворец не получится, а после заняться все-таки лечением. Я счел, что поездка в Провинции даст определенный терапевтический эффект.

Взяв на работе отгул и не став ни о чем предупреждать жену, я переместился в столицу Провинций.

И, хотя я никогда не был у дворца, я откуда-то знал, куда идти. Действительно ли не был? Или?.. В памяти всплыли смутные воспоминания об экскурсии по столице. Когда это было? Почему я не могу вспомнить? Что-то… что-то важное произошло здесь, но память молчит. И это пугает.

Потому что я обнаружил, что целый кусок моей жизни я не помню. Например, как и когда я впервые очутился в столице.

Похоже, мое представление о собственном здоровье несколько оптимистично. И не замечал я этого потому, что в большом мире как-то и не задумывался о своей жизни в Провинциях.

Королевский дворец открылся моему взгляду внезапно, во всей своей величественной красоте. И запустении.

Нет, дворец не выглядел заброшенным, он сиял чистотой и яркими красками отделки, но при первом же взгляде на него становилось ясно, что он необитаем.

Что я здесь делаю?

Дворец не охранялся. К чему, если его хранит мощная магия, разрушить которую не под силу ныне живущим магам. Не торопясь, я направился к парадным дверям, все больше сомневаясь в правильности того, что я делаю. Двери не откроются. Внутри нет никого, кто мог бы ответить на мои вопросы. Я просто схожу с ума, сам этого не замечая…

Я положил руки на резные ручки парадных дверей и потянул их на себя, уверенный, что это бесполезно.

Двери легко открылись.

Не меньше минуты я стоял, ошеломленный, глядя на приглашающе распахнутые створки. А затем неуверенно вошел во дворец, ничего не понимая.

У Провинций все-таки есть король? Дворец открыт для посещений? Но почему тогда здесь так пусто?

И очень красиво. Эвви была права, вспомнив о дворце при упоминании о роскоши. Я рассматривал внутреннее убранство дворца, медленно продвигаясь вглубь. В этот момент я отложил тревожные мысли, отмахнувшись от паники, и сам не понимал толком, куда иду.

А затем очутился на пороге знакомого бального зала. Того самого, из первой галлюцинации.

И здесь все было так, как я запомнил, если сделать скидку на пустоту залы. Единственное, что отличалось – это огромное, на всю стену зеркало, которое всколыхнуло в душе странные чувства. Что-то такое я уже видел однажды…

Я направился к зеркалу, глядя на свое отражение. Оно приближалось…

…и менялось с каждым шагом.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не убежать в панике, потому что даже для мира магов самостоятельные отражения – это нечто за гранью возможного. Но я знал, чувствовал, что если убегу – то никогда не узнаю правду.

Я замер в шаге от зеркальной глади, глядя на свою копию – в дорогом непривычного кроя костюме, со сложной прической, какую я никогда не носил.

И с короной на голове.

Я уставился на корону, которую почти пять лет носил на запястье и никогда не собирался надевать на голову.

Воспоминания накрыли меня болезненной волной. Мне потребовались несколько минут, чтобы прийти в себя – и взять себя в руки. А Источник смотрел на меня с усмешкой.

- Ты меня обманул, - сквозь зубы озвучил я очевидное.

Источник, как и много лет назад, вышел из зеркала и кивнул без малейшего намека на раскаяние:

- Верно. Не могу сказать, что не задумывал этого с самого начала. Хотя я честно пытался следовать договору, но… один день в году – это так мало. Искушение оказалось слишком велико, - он улыбнулся беззаботно.

- Но ведь ты нарушил сделку! – обвинил я его. – По ее условиям ты должен был сразу же оставить меня… - я осекся.

- Для этого меня должны были уличить в обмане, - пожал он плечами.

Я невесело усмехнулся:

- В этом была моя ошибка, не так ли? Я должен был потребовать возможности следить за исполнением сделки.

- Должен был, - подтвердил Источник. – Но, поскольку ты этого не сделал, я воспользовался своей возможностью.

- Что ты сделал со мной?

- Поместил в иллюзорный мир. Счастливый мир, где исполнились все твои желания.

- Которые я мог осуществить в реальности, - я стиснул кулаки. – Сколько прошло времени?

- Десять лет, - разочаровал меня Источник.

Мимолетная надежда, что мое время шло быстрее реального, угасла, едва родившись.

Я попытался осознать эту мысль: последние десять лет моей жизни были иллюзией. Все, что я делал, все, чем жил – ничего этого не было. И Эвви…

- А Эвви?

- Она бы сразу поняла, что это не ты, поэтому вы расстались, - любезно ответил Источник.

- Ты ее бросил?!

Он пожал плечами равнодушно:

- Я не собирался давать тебе шанс.

- Тогда почему мы здесь? – голос изменил мне.

Моя Эвви… обожаемая жена, ждущая нашего ребенка – плод моего воображения? И в реальности Эвилейн так и не стала моей женой? Должно быть, она ненавидит меня… А остальные? Мои друзья – они ведь тоже могли опознать чужака, а значит, в реальности мы уже десять лет не общаемся? А родители и сестра – не мог же он вычеркнуть их из моей жизни? А работа, коллеги? Такие люди вообще существуют?

Уложить в голове иллюзорность последних десяти лет никак не получалось.

- Потому что я был прав, и она меня раскусила, - с досадой ответил Источник. - Ей хватило двух буквально мимолетных встреч, чтобы опознать меня.

- Эвви? – я догадался, о ком он говорит. - Двух встреч?!

Мои галлюцинации не были таковыми – напротив, я видел реальный мир. И реальную Эвилейн.

- Это все же твое тело, и предотвратить воздействие ее реального вида на тебя я вовремя не сумел. А ей хватило этого времени, чтобы все понять.

- Все понять? – переспросил я эхом.

Откуда Эвви могла узнать об Источнике? О нашей сделке? И разве ей уже не все равно, что со мной?

Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Здесь и сейчас мне как никогда необходим трезвый ум и здравомыслие. От этого зависит… все.

- Уж не знаю, откуда ей стало известно обо мне, но каким-то образом эта девчонка угадала условия нашей сделки. Мы здесь потому, что меня уличили в нарушении договора, - сердито пояснил он.

- Так ты теперь должен уйти и вернуть мне тело!

- По условиям договора – да, - Источник досадливо поморщился. – Конечно, если ты этого захочешь.

- А ты считаешь, что не захочу? – я изумился.

- Почему бы и нет? Разве ты был несчастен? Я могу вернуть все как было, ты забудешь о случившемся и вернешься к привычной жизни, к любимой жене и вашему ребенку. А что ждет тебя в реальности? Чужая женщина, практически незнакомка, потерянные связи и друзья, для которых ты чужак, корона и королевские обязанности, которые ты никогда не хотел. Множество незнакомцев в твоем окружении, бурное прошлое, о котором тебе ничего не известно. Тебе придется начинать жизнь сначала, и не факт, что ты добьешься того, что оставишь здесь.

Он умолк, зная, что его аргументы довольно убедительны. Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и спросил:

- А мои родители? Ты и с ними разорвал отношения?

Источник внимательно на меня посмотрел и чуть поморщился:

- Это вызвало бы подозрения. Я сказал им, что это Эвелейн тебя бросила, и поэтому ты решил круто изменить свою жизнь. Стать королем. Править. Позволить отцу осуществить его мечту – вывести магов в большой мир. Он и здесь этим занимается, но в реальности мы практически не встречаемся. Но я поддерживаю отношения с Китти. Это безопасно и снимает лишние подозрения.

- Ты… - я едва сдержал ругательство.

Вот только винить его не в чем – Источник воспользовался моей ошибкой, и кто на его месте не сделал бы того же? Он ведь с самого начала объявил, чего от меня хочет, так что не стоило надеяться что его устроят мои условия. А я, заключая сделку, был слишком юн, чтобы все предусмотреть. И ведь догадывался, что с этим договором что-то не так.

- Я! – подтвердил Источник самодовольно. – Предлагаю каждому остаться при своем. Ты будешь счастлив здесь, а я – проживу жизнь за тебя.

Я подумал об Эвви и нашем ребенке. Где-то там, в большом мире, оказавшемся иллюзией, они ждут моего возвращения. И исчезнут, если я уйду. Вот только… в реальности этот ребенок никогда не появится на свет. Я не приведу в жизнь ни одного ребенка, я не помогу ни одному человеку, не оставлю после себя никакой памяти. Да, можно малодушно согласиться на предложение Источника и прожить счастливую, но совершенно бессмысленную жизнь. Так просто – сложить руки и плыть по течению, думая, что живешь полноценно.

А в реальном мире… мне никто не вернет эти десять лет. Придется строить жизнь заново, разгребая то, что натворил с ней Источник, жадный до впечатлений. И Эвилейн – может, она уже нашла свое счастье с другим? Уже счастливая жена и мать, для которой я – неприятное воспоминание?

Но это не повод трусливо прятаться в иллюзию счастья. Мне предстоит непростая работа – вернуть любимую жену, которая даже не подозревает о том, кто она для меня, восстановить отношения с родителями, считающими, что их сын от них отвернулся, и получить доверие друзей, которые полагают, что все эти годы я их игнорировал. И, разумеется, разобраться с должностью короля, чтобы вернуться к своей работе. Делов-то…

Вот почему в моей жизни не может быть все просто? И чтобы было просто, надо отказаться от реальной жизни?

Источник терпеливо ждал моего ответа. Даже если он догадывался, каким тот будет, новых аргументов он приводить не стал. Все же злодеем Источник не был. Иначе даже притворяться честным бы не стал. Ему ничего не стоило вновь лишить меня памяти и жить в захваченном теле. Но он снова предлагал сделку.

- Я отказался тогда, почему я должен соглашаться сейчас? – нарушил я тишину.

Источник цокнул:

- И что ей стоило заявиться на пару месяцев позже? От ребенка ты бы не ушел, даже зная правду.

- Возможно, - я не стал спорить.

И не хотел бы проверять. Уже сейчас сердце на части рвется… Но моя Эвви – не настоящая. Как и весь этот мир. Всего лишь сон, поддерживаемый силой Источника, в том состоянии, чтобы я не пробудился. Мой разум порождает этот сон, позволяя магии причудливо сочетать желания и возможности. Но, каким бы реалистичным не казался сон, это не настоящая жизнь.

- Значит, все же хочешь вернуться? – уточнил Источник со вздохом.

- Хочу.

- Что ж, - он неожиданно беззаботно улыбнулся, - твое право. Я обошелся с тобой не слишком честно, признаю. И в качестве компенсации поделюсь с тобой своими воспоминаниями об этих годах. И, если хочешь, заберу твои.

- Нет, - я отказался без раздумий.

Хотя и понимал, что этим усложняю себе жизнь. Но я не хотел забывать о счастливых временах, пусть это и был лишь сон.

- Как знаешь. С тобой приятно было иметь дело. Нужна будет сделка – зови. Мне понравилось, - Источник подмигнул, и окружающее пространство вспыхнуло белым.

А когда сияние исчезло, я обнаружил, что все так же стою в тронном зале. Только Источника больше нет. И зеркальной стены, из которой он вышел…

- Дейнар? – робкий голос заставил меня стремительно обернуться.

Эвви… Эвилейн смотрела на меня испуганно – и с надеждой. Я с трудом подавил первый порыв обнять ее. Ведь ей это, вполне возможно, совсем не понравится.

Ох, это будет непросто. Но я не жалею о своем выборе. Я вернулся к жизни – и построю ее так, как мечтал.

- Здравствуй, Эвви, - я не сумел скрыть нежность в своем голосе.

Как бы она ко мне не относилась, я любил ее.

- Дейнар! Это и правда ты?! – она вдруг всхлипнула и бросилась мне на шею.

Я обнял ее, и сердце кольнуло острой тоской по оставленной жизни. Я стал бы отцом всего через пару месяцев. Стану ли здесь – хоть когда-нибудь?

- Это я. Я вернулся. Спасибо тебе, Эвви.

- Дейн, я так виновата перед тобой, - она уткнулась мне в грудь. – Я так просто поверила, что ты бросил меня. Если бы я спохватилась раньше…

- Ты не могла знать. Не вини себя, - я глубоко вздохнул, вспоминая.

Источник не обманул, он и впрямь поделился воспоминаниями. В том числе и этим – как он легко отправляет ей сообщение, что мы расстаемся.

Прибил бы.

В разговоре с Источником я использовал всю свою выдержку, чтобы не начать драку, в которой едва ли смог бы победить. Я держал под замком все эмоции – ярость, боль, разочарование, обиду, гнев; все то, что испытал, узнав, что был обманут так жестоко. И сейчас, по-хорошему, мне стоило бы выплеснуть весь этот негатив, но я не хотел пугать Эвви. У меня еще будет возможность все обдумать и переварить.

- Ты… не злишься на меня? – она подняла на меня взгляд. – За то, что я лишила тебя той жизни? Он сказал, ты был там счастлив.

- Был, - подтвердил я. – Потому что жил той жизнью, какую хотел для нас здесь. Ты стала моей женой, и мы ждали ребенка…

Она отстранилась испуганно:

- Я зря вмешалась…

- Нет! – я перебил. – Источник дал мне выбор. И я выбрал этот мир. Потому что я должен был знать, счастлива ли ты.

- Я? - она отвела взгляд и добавила тише: - Я пыталась устроить свою жизнь, но… кажется, я так и не смирилась с нашим расставанием.

- Значит, у тебя никого нет? – эта новость вызвала у меня и радость, и печаль.

Моя жизнь в снах была счастливой, в то время как моя Эвилейн пыталась исцелить разбитое свое сердце. Но ее одиночество дает мне шанс вернуть Эвви.

- Никого, - согласилась она. – Прости. Я не должна была вмешиваться…

- О чем ты говоришь? – я изумился. - По-твоему, я предпочел бы иллюзию жизни реальности?

Эвви покачала головой:

- Здесь мы не женаты, и никогда не были…

- Это можно исправить, - торопливо перебил я.

Она взглянула на меня удивленно и усмехнулась:

- Я – не та женщина, которую ты знал последние десять лет. Мы незнакомцы с тобой. И я совсем не та, кого ты любил.

- Эвви, - я обвел ласкающим взглядом стоящую передо мной молодую женщину. – Я влюбился в тебя еще мальчишкой. Ты стала для меня идеальной задолго до того момента, как я попал в мир иллюзий. И с каждым годом я любил тебя все сильнее. Мои чувства ничуть не остыли за это время, и не пройдут лишь потому, что я слишком долго прожил во сне.

Ее взгляд стал настороженным. Осталось ли что-то от ее чувств? Сумеет ли она вновь довериться мне?

- Ты всегда будешь сравнивать ее и меня, - неуверенно сказала она.

- И ты решила, что сравнение не может быть в твою пользу?

- Она была твоим идеалом!

- Нет. Ты – мой идеал, Эвви. Однажды ты уже дала нам шанс, несмотря на все сомнения.

- И чем это для меня закончилось?

- Больше у меня нет секретов, - я виновато улыбнулся. – Теперь нам ничто не помешает.

Эвилейн внимательно посмотрела на меня и вдруг изумленно качнула головой:

- Поверить не могу! Король упрашивает меня об отношениях, а я отнекиваюсь… я точно не сплю?

Я рассмеялся, так растерянно у нее получилось:

- Нет, это не сон. И я хотел бы продолжить с того момента, на котором нас прервали.

- Хочешь сделать мне предложение, даже не зная меня настоящую? – она привычно приподняла бровь.

- Если тебе кажется, что для этого еще рано, мы можем немного сдать назад. Как насчет свиданий перед предложением?

- Все же опасаешься, что я тебя разочарую? – она нервно усмехнулась.

- Нет. Я хочу, чтобы ты снова ко мне привыкла. Эвви, для меня в твоем отношении ничего не изменилось за эти годы. Но я понимаю, что у тебя есть причины ненавидеть меня. Невольно, но я причинил тебе боль. И теперь хотел бы все исправить. Если ты… если ты позволишь.

- А если нет? – в уголках ее губ рождалась улыбка, от которой на моем сердце потеплело.

Еще не все потеряно.

- Тогда я сделаю все, чтобы твой ответ изменился, - улыбнулся я ей.

И тогда она кивнула:

- В таком случае, нет нужды терять время. Я согласна на свидания. А потом… посмотрим.

Это было куда больше, чем я смел рассчитывать в первые минуты после возвращения. А значит, и с остальным я справлюсь.

5 лет спустя

Эвилейн Суотерри

Недовольный крик Лели заставил меня поморщиться:

- Дейн, иди и успокой свою дочь.

- С девяти утра и до девяти вечера это твоя дочь, - поддразнил меня он.

- И с каких это пор? – я сложила руки на груди.

Лели – чудесный ребенок, но не после того, как капризами выводит маму из равновесия. Поэтому я и ушла из детской, и Дейну не стоило меня провоцировать.

- Это цитата, - муж улыбнулся. – Тебе нужно чаще смотреть с Лели мультики.

- Она и одна с этим прекрасно справляется! – возразила я.

- Тебе бы понравилось, - томные нотки и соблазнительная улыбка Дейна мгновенно исправили мое настроение.

Но он уже уходил из гостиной, успокаивать нашу дочь.

Я улыбнулась ему вслед. Кто бы знал тогда, пять лет назад, чем обернется моя отчаянная авантюра? Я угадала тогда, и Источник отпустил Дейна. А меня еще долго не отпускало чувство вины.

Грезы Дейна были прекрасны, жизнь же оказалась сурова. Он очутился в незнакомом мире, без тех, кого он считал близкими и друзьями, в положении, которого всегда стремился избежать. Тогда, согласившись на свидания, я полагала, что таким образом сумею хоть немного нивелировать тот вред, что невольно ему причинила. Я была уверена, что, не увидев во мне той женщины, которая была рядом в его грезах, Дейнар разочаруется и уйдет. Я ждала этого, готовилась к этому… а сама, исподволь наблюдая за ним, постепенно заново влюблялась. Да и как можно было остаться равнодушной к такому роскошному мужчине, который и не думал скрывать своих чувств ко мне? Ничего удивительного, что на его предложение я снова ответила согласием.

Как же мне было страшно тогда! Я боялась очередного подвоха судьбы, но… отгремела торжественная свадьба, миновал медовый месяц, а Дейнар все так же смотрел на меня с любовью и носил на руках, будто нет в мире для него ничего естественнее. Словно и не было у него другой, более лучшей меня.

Как ни опасалась я обратного, но за все эти годы Дейн ни разу не упрекнул меня в отличии от его идеала, ни словом не напомнил о той, с кем был счастлив в грезах, ни на мгновение не запутался в воспоминаниях, принимая меня за ту, другую. И все же… до конца поверить ему у меня не получалось.

Дейнар остался королем, да и как могло быть иначе? Ему досталась огромная сила, и отмахнуться от этого он не мог. Но Дейнар оставил за собой минимум полномочий, переложив большинство обязанностей на Совет и организовав свою работу так, чтобы его присутствие в Провинциях почти не требовалось. Дейнар не любил мир магов, и потому мы благополучно переехали в большой мир. Я особой разницы не почувствовала, а потому не возражала. И здесь он нашел себе занятие по душе, чем немало меня веселил. Было забавно наблюдать за людьми, пытающимися привыкнуть к тому, что с ними бок о бок трудится на ниве спасения жизней король магов. Впрочем, они привыкли.

Как и наши друзья, которым мы рассказали правду. Конечно, поначалу они осторожничали, не видя за королевским блеском настоящего Дейна. Но он умел нравиться другим, был душой компании, и подле него невольно исчезали недоверие и настороженность. Сейчас, спустя пять лет, его жизнь едва ли намного отличается от той, какую он видел в своих снах.

И вряд ли кто-нибудь узнает, каких усилий ему это стоило. Он не жаловался никогда, никому, даже мне. Хотя порой я замечала его полный печали взгляд устремленный вникуда, когда он замирал на одном месте, до смерти уставший человек.

Только после рождения нашей дочери эти взгляды исчезли. Узнав о моей беременности, Дейн не скрывал своего счастья, не уставая благодарить меня. И для Лели он стал лучшим отцом на свете.

И вот, вчера мы отпраздновали третий день рождения дочери. А сегодня она раскапризничалась, требуя продолжения праздника.

Мамой быть совсем непросто…

Я настолько увлеклась воспоминаниями, что не услышала, как Дейн вернулся. И вздрогнула, когда его руки обвили мою талию.

- Напугал? – заботливо спросил он, нежно целуя.

- Просто задумалась, - я улыбнулась. – А Лели?

- Отправил к бабушке с дедушкой, так что у нас есть как минимум полдня, - улыбка Дейнара вновь стала соблазнительной.

- Ты шулер, - хмыкнула я.

- Иногда можно, - он подмигнул.

- Да, глупо обладать силой и не пользоваться ей, - я рассмеялась.

А затем осеклась, захваченная совсем другими чувствами. Дейнар умел разжигать во мне пожар.

- Я люблю тебя, моя королева, - прошептал он нежно.

Последние пять лет эти слова я оставляла без ответа, боясь признавать очевидное. И Дейн никогда не упрекал меня в этом, признавая мое право держать ответ при себе.

Но время страхов прошло. И, глядя в сияющие счастьем глаза моего мужа, я ответила:

- Я люблю тебя, мой король.