Наследник Дахнажа

Глава 1

Я остановил автомобиль и заглушил мотор возле старой охотничьей избушки, которая будто спряталась в самой гуще лесной глуши, но всё же относительно недалеко от города. Выйдя из машины, я глубоко вздохнул и ощутил густой, резкий запах хвои. Вековой лиственно-хвойный лес, казалось, разросся на десятки километров во все стороны, таинственно укрывая это место от чужих глаз.

Эта избушка давно уже стояла полузаброшенной. Когда-то очень давно сюда любил приезжать мой отец, а теперь она досталась мне по наследству. Но изначально дом принадлежал еще моему прадеду. В императорские времена он много путешествовал по миру и часто возглавлял научные экспедиции на Ближний Восток. Именно оттуда он привозил свои самые странные находки...

О прадеде мне мало что было известно. Отец успел рассказать о нём лишь несколько отрывочных историй еще при жизни. Из них я узнал, что прадед был весьма странным исследователем. Из своих последних восточных поездок он вернулся одержимым: истово верил во всякие мистические штуки и оккультизм. В конце концов, эти увлечения, как я полагаю, и свели его с ума. Под конец жизни он оказался в психиатрической лечебнице, где и скончался в глубокой старости, всеми забытый, наедине со своими кошмарами.

Я захлопнул дверцу машины и зашагал по примятой траве. Передо мной стоял приземистый одноэтажный сруб с угловатой двускатной крышей, двумя небольшими окнами и массивной дверью прямо посередине. Избушка выглядела обветшавшей, потемневшей от дождей и времени — ей было никак не меньше ста лет. Настоящий призрак ушедшей императорской эпохи, чудом уцелевший среди глухого леса.

Я не был здесь с самого детства и, если честно, давно позабыл о существовании этого места. Наверное, меня привело сюда подсознательное желание сбежать от проблем и вспомнить то безмятежное время, когда мы приезжали сюда с отцом. Он страстно любил охоту, а я, будучи совсем мальчишкой, просто повсюду следовал за ним, заворожённый суровой лесной романтикой.

Взявшись за ручку, я открыл входную дверь. Она со скрипом поддалась на меня, и я шагнул в комнату. Через окна внутрь проникал вечерний свет уходящего дня — близился закат, подступал вечер. Я огляделся. В комнате стояла небольшая старая кровать, посередине — пыльный деревянный стол и стулья, а чуть поодаль я увидел каменный камин. В нём уже лежали сухие дрова. Видимо, когда отец в последний раз посещал избушку, он обо всём позаботился. Я прошёл по скрипучему полу, заметил на деревянных половицах кусок старой газеты, подобрал её и положил в камин. Чиркнул зажигалкой и разжёг огонь. Ещё раз оглянулся, закрыл входную дверь на засов и лёг на кровать прямо в одежде. Как-то незаметно для самого себя я заснул.

Я проснулся поздней ночью, часа в три. Глаза мои сами собой открылись, словно что-то резко выдернуло меня из сна. Огонь в камине продолжал гореть, освещая комнату тёплыми отблесками пламени. Я огляделся — внутри всё было так же тихо и уютно, а вот с улицы до меня донёсся странный, незнакомый звук. Он напомнил мне старинную мелодию, словно где-то совсем недалеко от охотничьего домика заиграла музыкальная шкатулка.

Сначала я подумал, что мне просто показалось, но мотив продолжал звучать. Я затаил дыхание, вслушался и уже совершенно отчётливо расслышал эту незнакомую мелодию. Поднявшись с кровати, я на цыпочках подошёл к двери. Остановился на секунду, вслушиваясь в ночную тишину, сквозь которую в сторону избушки беспрерывно лился этот тонкий звук.

Я открыл дверь и вышел на открытую веранду. Включил фонарик и посветил им по сторонам. Мой легковой автомобиль стоял на месте, поблизости никого не было. Ночь выдалась тёмная, глухая, но небо при этом оставалось по-ночному ясным и звёздным. А мелодия всё не утихала — она разносилась по округе как-то неестественно ровно и тонко.

Я сошёл с крыльца и пошагал на эту мелодию. Наверное, мной двигало больше любопытство — в эту секунду я даже и не думал о том, что мне, возможно, никогда не стоило бы идти на этот звук. Но я шёл. Шёл прямо на звуки музыки.

Пройдя мимо своего автомобиля, я остановился у самого края полянки, возле высоких деревьев. Мелодия кружила над домом и двором, словно какая-то загадочная ночная птица. Я осторожно шагнул в лес, светя себе под ноги фонариком. Прошёл мимо первых стволов и остановился между сосен. Огляделся по сторонам. Мелодия звучала уже прямо совсем близко, и тут меня внезапно осенило: этот тонкий звук исходит прямо из-под моих ног!

Я быстро присел, а потом и вовсе прилёг на землю, прислонив левое ухо прямо к поверхности. И тут я расслышал её чётче — мелодия доносилась чуть ли не из-под моей головы, словно она пыталась вырваться из-под земли наружу. Я очень сильно удивился, это было чертовски странно. В то же время мне даже стало немного страшно.

Я слегка приподнялся, положил фонарик рядом на траву и стал руками раздвигать травинки и опавшую листву. Попробовал копать пальцами, но у меня ничего не вышло. Земля была слишком плотной, и я понял, что источник звука находится, наверное, на глубине не меньше метра под поверхностью. Тогда я взял фонарик, поднялся на ноги и пошагал обратно к дому за лопатой. Схватив её в чулане, я сразу же вернулся на то место, где собирался копать.

Я взмахнул лопатой, вонзил её в землю, со всей силы надавил ногой и, утопив штык в почву, выкорчевал первый кусок земли. Я начал копать, не прекращая слушать эту странную мелодию. Спустя минут пятнадцать наконечник лопаты обо что-то звонко ударился, и игравшая музыка тут же стихла — исчезла так же внезапно, как и появилась.

Я отбросил лопату в сторону и упал на колени. Обеими руками я принялся разгребать рыхлую землю, пока пальцы не наткнулись на какой-то твердый, угловатый предмет. Это оказался деревянный сундучок с бронзовой кованой обивкой. Я с трудом вытащил его из ямы и поставил перед собой. Древний, покрытый резными узорами и окованный потемневшим металлом. Самым удивительным и в то же время страшным для меня стало то, что на сундучке висел большой навесной замок, сплошь покрытый ржавчиной. Крышка была заперта намертво.

Мелодия больше не звучала. Я руками очистил стенки и крышку от грязи, смахнул остатки земли и подул на свою находку. Внезапно прямо в моих руках шкатулка вновь заиграла! Да так громко, что от неожиданности я дико перепугался, выронил сундучок и отскочил назад. Он упал на траву, и музыка сразу же пропала.

Дрожащими руками я поднял фонарик и посветил на находку. Старый древний сундучок, похожий на какой-то мистический артефакт, лежал прямо предо мной. И вдруг он зашевелился. Сначала задвигался, а потом и вовсе бешено затрясся на земле, отчего у меня сердце ушло в пятки. Внутри него явно было что-то заперто. Что-то живое и абсолютно неизвестное находилось прямо в этом сундучке.

Так неподвижно я простоял, наверное, минут двадцать, просто глядя на этот сундучок. Находка больше не шевелилась. Тогда я вновь шагнул к нему, поднял и вместе с сундуком пошагал обратно к дому. Ни тряски, ни мелодии больше от него не исходило. Я зашёл в дом, поставил ящик на стол, а сам присел на кровать и стал его разглядывать. Сундучок выглядел настолько древним, будто бы какой-то умелец сделал его давным-давно, в глубокой древности.

Я смотрел на него, и у меня промелькнула мысль поискать ключ в доме. Мне почему-то показалось, что этот сундучок мог закопать мой прадед около этой избушки, потому что вещица выглядела как какой-то древний, забытый много столетий назад артефакт. Я уже пошагал к кладовке, но в этот самый момент сундук задвигался прямо на столе, чуть-чуть подпрыгивая!

Я просто встал как вкопанный от ошеломления и от накатившего сильного испуга. Огляделся и увидел топор, прислонённый к стене около окна. Бегом схватил его, замахнулся и замер, смотря на сундучок, который вновь перестал трястись. Немного постояв так, я медленно подошёл к столу. Остановился около стула, перехватил топор поудобнее и со всей силы ударил по ржавому замку. А потом ещё раз! Старый замок треснул и со звоном свалился с крышки.

Я не спешил открывать крышку сундука. Так и стоял с топором в руках, замахнувшись, и смотрел на него. Но ни мелодии, ни тряски больше не было. Тогда я положил левую руку на крышку, чуть приоткрыл — и комнату сразу охватил странный запах — древний, сухой, застоявшийся и похожий на благовония. Но это был явно не аромат цветов, а какой-то склепный запах, я бы даже сказал — мёртвый.

Я открыл сундучок и посмотрел внутрь, а там лежала отрубленная голова. Я окоченел от увиденного.

Мне подумалось, что я нашёл именно отрубленную человеческую голову. Но, присмотревшись к чертам лица, я осознал, насколько она была уродлива. На неё был накинут капюшон со старинными узорами и какими-то сверкающими камнями — скорее всего, драгоценными. Сама голова выглядела настолько жутко, что напоминала морду гоблина из страшных сказок. А землисто-серая кожа лица даже не выглядела трухлявой или прогнившей, но была сплошь испещрена глубокими морщинами.

Длинные кривые уши были буквально втиснуты в узкий сундук, прижаты к черепу. Капюшон, как мне подумалось, принадлежал древнему жрецу или даже правителю. Я застыл от увиденного, настолько сильно заворожённый этой жуткой находкой, что страх становился сильнее с каждой секундой. В этот самый миг я увидел, как веки существа вздрогнули.

На лбу и на щеках медленно задвигались эти страшные, глубокие морщины, а сухие, потрескавшиеся губы зашевелились, вытягиваясь в неестественно длинную, коварную ухмылку. Одновременно с этим поднялись веки, и я увидел его нечеловеческие серо-золотистые глаза. Губы существа приоткрылись, обнажая ряд острых, мелких зубов, как у хищной рыбы.

Окружающее меня пространство вокруг будто сгустилось. Пламя в камине резко прижалось к углям, словно комнату в один миг охватила зловещая темнота. Это существо, эта отрубленная голова, смотрела прямо на меня — глаза в глаза. И в тишине раздался пугающе чёткий, древний голос, которому, казалось, было не меньше тысячи лет...

Я резко отскочил назад и отвёл взгляд, но продолжал испуганно смотреть на открытый сундучок. А это существо, эта голова, выглядела так, словно пробудилась после долгого, столетнего сна.

— Как давно я не видел дневного света… — прошелестел голос. — Как он прекрасен, как он завораживает меня. Столько времени я провёл в этой вечной темноте, в тесных стенках сундука. Как же радостно вновь взглянуть на небо… Или это вовсе не дневной свет, который я увидел после пробуждения? И даже не небо над моей головой? Что же это такое… Где я нахожусь? И кто… кто открыл эту темноту, кто дал мне снова увидеть мир? Назовись! Кто ты? Я не вижу тебя, но я чувствую, что ты стоишь где-то рядом… Да, это не небо, это какой-то потолок. И свет этот — вовсе не солнце, это свет в комнате, свет от огня… Кто ты? Назови своё имя…

Я ответил ему не сразу. Мне стало чертовски не по себе. Ведь в сундуке, который я только что откопал неподалёку от охотничьего домика, лежала голова, и она разговаривала! Этот голос был настолько древним и звучным, что в мыслях не укладывалось — ведь голос человека просто не мог так звучать.

— Меня зовут Артём... — ответил я и тут же пожалел, что вообще произнёс своё имя. Но было уже поздно. Мой голос, конечно, прозвучал с дрожью. — Что... что ты такое? — спросил я и крепче вцепился в топор.

— Я тебя не вижу, но чувствую, что ты стоишь где-то рядом с моей крошечной темницей — этим сундуком, куда положил мою голову тот сумасшедший странник... — прошелестело существо, и его серо-золотистые глаза зловеще блеснули. — Как много времени прошло с тех дней… Тот археолог лишил меня моего тела. Он обезглавил меня тогда, давным-давно, своей подлой хитростью. Но я чувствую, я отчётливо чувствую его запах в этом помещении — запах того проклятого исследователя. Но ещё по запаху я понимаю, что он был здесь очень, очень давно… Наверное, он уже давным-давно состарился в каком-нибудь доме для умалишённых и умер в полном безрассудстве.

Мне почему-то сразу же подумалось, что он упомянул именно о моём прадеде.

— Кто ты? — вновь спросил я, буквально выдавливая из себя слова из-за того, что меня охватил сильнейший страх.

— Я снова слышу тебя, но не вижу. Ты стоишь где-то рядом, ты прячешься от моего взгляда… Покажись мне на глаза, я хочу посмотреть, как ты выглядишь… — произнесла голова. — Моё имя настолько древнее и тянучее, как бесконечные барханы пустыни. Если я начну произносить его, ты умрёшь, так и не узнав его до конца. И не потому, что я убью тебя, а потому, что оно настолько длинное и долговечное, что твоей человеческой жизни просто не хватит, чтобы выслушать его целиком. Поэтому я избавлю тебя от муки узнавать моё полное имя и представлюсь кратко. Называй меня… Дахнаж...

— Дахнаж… — как-то само собой вырвалось у меня это странное слово.

И тут же в ответ из сундучка донеслась его глухая речь:

— Я слушаю тебя, мой повелитель… Дахнаж слушает тебя.

— Повелитель?.. Кто твой повелитель? — переспросил я с выпученными от изумления глазами.

— Тот, кто дал мне вновь увидеть свет. Пусть это даже не дневное солнце, а свет огня. Тот, кто позволил мне посмотреть на крышу этого небольшого здания. Ты мой повелитель, ведь ты вызволил меня на свободу и стал первым, кто заговорил со мной спустя столетия. Я, древний джинн Дахнаж, теперь в твоей власти, о мой господин… Я слушаю тебя.

В голове всё перемешалось. Неужели я и вправду нашёл джинна? Этого просто не могло быть. Неужели мой прадед откопал его когда-то давно в одной из своих дальних экспедиций, а потом запер и запрятал в этой сундуке-шкатулке?

— Так значит ты… древний джинн?

— Да, повелитель. Я настолько древний, что в этом мире нет даже счёта, чтобы отсчитать тот год, когда я был сотворён пустыней. Я джинн Дахнаж, и я выслушаю тебя, мой освободитель. Говори, зачем же ты открыл мою темницу и позволил мне вновь взглянуть на этот мир?

Я осторожными, тихими шажками подошёл ближе к столу и заглянул внутрь сундука, прямо на говорящую голову:

— Ты исполняешь… ты можешь исполнять желания, да? Как волшебник? — спросил я, всё ещё сжимая топор.

— Волшебник… — брезгливо протянул джинн. — Я не люблю сравнивать себя с волшебниками. Это слишком приземлённо для джинна. Тем более для такого, как я, хоть от моего былого могущества и осталась сейчас одна только голова. Да, за тысячи лет я исполнил много желаний. Кого-то я сделал богатым, кого-то великим, а кого-то умным. Кто-то благодаря мне получил ту женщину, о которой мечтал всю свою жизнь… Я многое исполнял. Но сейчас, мой повелитель, я скажу тебе честно: мои силы иссякли. От того великого могущества, которым я обладал, почти ничего не осталось — только одна голова, как ты сам видишь. Но моих сил всё ещё хватит, чтобы выполнить некоторые твои желания, но я далеко не так всемогущ, каким был когда-то в глубокой древности.

— И сколько я могу загадать желаний? Всего три? — спросил я.

Голова рассмеялась тихим, вкрадчивым смехом.

— Как я тебе только что и поведал, мои силы сейчас далеко не те, что были во времена, когда у меня ещё было тело, а не только голова… Но я исполню твои желания. И ты можешь просить даже больше трёх раз! Только не требуй от меня чего-то слишком великого или недостижимого. Да, ты можешь загадать любое простое желание, и я его выполню. Артём, назови его. Джинн слушает тебя…

Я задумался и не спешил открывать рот. В голове мысли понеслись настоящим потоком. Мне одновременно и верилось, и не верилось во всё, что со мной происходило. Буквально сразу захотелось загадать кучу всего, но в то же время безумно подмывало просто проверить его — правда ли он джинн и что за чертовщину я вообще откопал. Я отошёл от стола, присел на край кровати, всё ещё не выпуская из рук топор.

Пока я размышлял, слова Дахнажа о том, что желаний может быть больше трёх, с одной стороны, меня, конечно, потешили, но с другой — сильно насторожили. Да и выглядел этот джинн, признаться, жутко и зловеще. Но соблазн получить всё и сразу был слишком велик. В конце концов, это проклятое искушение напрочь перевесило мой здравый рассудок.

Глава 2

— Мой господин, ты сделал выбор? — тихо спросил джинн. — Озвучь своё желание, и я приступлю к его выполнению. Я исполню всё, как только ты произнесёшь это вслух, — прошелестел он.

— Я думаю. Я размышляю, какое желание загадать, и прошу тебя — не торопи меня! — оборвал я его. — У меня столько мыслей в голове, столько всего хочется, что я даже не могу выбрать что-то одно. Мне нужно подумать. Ты можешь подождать? Можешь дать мне время?

— Как пожелаешь, мой повелитель, — любезно произнёс Дахнаж и затих.

Я задумался. Меня захватил безумный поток мыслей и планов. Сразу же полезли банальные мечты: о куче денег, дорогой недвижимости, путешествиях, повышении на работе… В общем, всё в таком духе. Но я не мог остановиться на чём-то одном. Любой человек на моём месте задумался бы точно так же, если бы ему подвернулся подобный шанс.

Вот только стопроцентной уверенности в том, что я нашёл именно джинна, у меня до сих пор не было. Вдруг это какая-то демоническая сущность? Или хитрый гоблин, который давным-давно мог напасть на моего прадеда. Может он притворился волшебником? Но для чего... Хм... Чтобы развеять свои сомнения, я решил устроить ему проверку и посмотреть, выполнит ли он приказ или просто пытается меня обмануть. Я загадаю что-то, связанное с моей банковской картой. Тем более смартфон у меня с собой, а мобильный интернет в этой глуши кое-как, но всё-таки ловил.

Оглядев комнату, я вспомнил, где оставил свой смартфон, и зашагал к окошку. Я прошёл мимо стола, по-прежнему сжимая в руке топор и не сводя глаз с открытого сундучка. Взяв телефон с подоконника, я первым делом глянул на значок зарядки — оставалось ещё примерно 50%. Посмотрел на антенну связи. Прислонив топор к стене у окна, я обеими руками залез в меню своего телефона. Водя пальцем по сенсорному дисплею, я включил мобильный интернет 4G, а затем запустил банковское приложение. Снова перевёл взгляд на шкатулку.

— Я придумал, что загадать.

— Я внимательно слушаю тебя, мой господин, — отозвался джинн. — Мне и самому очень интересно услышать твоё желание. Хотя что-то подсказывает мне, что оно мало чем будет отличаться от просьб тех людей, которых я видел давным-давно и которым когда-то служил…

Я снова глянул на сундук и спросил:

— С чего ты взял, что моё желание будет похоже на просьбы других людей?

— Люди очень похожи друг на друга, — ответил джинн. — Я прожил многие столетия и даже тысячелетия, я обладаю многовековой мудростью. Не пугайся, я не умею читать мысли, но мне думается, что ты попросишь богатства. Но я вновь напоминаю тебе: не забывай, что от былого могущества у меня осталось не так уж много сил. Так назови своё желание.

Значит, золотую сокровищницу он мне не обещает. Заранее предупредил, что силы его не велики, но всё же он утверждает, будто способен сделать меня богатым.

Что ж, для начала я просто его проверю. Если он действительно был таким могущественным, как говорит, и до сих пор способен творить магию одной лишь головой, то пусть пополнит мой банковский счёт. Правда, я сомневался, поймёт ли этот древний дух вообще, что это такое. Технологии ведь стали совершенно другими — совсем не то, что было даже столетие назад во времена прадеда.

— Дахнаж, я услышал тебя, — твёрдо произнёс я. — Моё первое желание будет о деньгах. У меня есть банковский счёт и пластиковая карта — это своего рода моё личное денежное хранилище. И я загадываю желание, чтобы ты поспособствовал скорейшему пополнению моего счёта на большую денежную сумму. Сможешь выполнить это?

— Господин, я тебя услышал. Твоё денежное хранилище будет заполнено. Я приступил к выполнению… Я исполняю твоё желание, — прошелестел он и закрыл глаза.

Комнату охватила тишина. Держа смартфон обеими руками, я неотрывно поглядывал на дисплей. Прошла минута, две, пять… Баланс не пополнялся. На карточку вообще никаких денег не приходило. Так, с телефоном в руках, я простоял около окна, наверное, с полчаса. Джинн вообще стих, ничего не говорил и замолк так, словно действительно был мёртвым. Я даже подходил обратно к столу, заглядывал внутрь кубического сундука, пытался снова с ним заговорить, но Дахнаж мне больше ничего не отвечал.

Мой осторожный страх сменился злостью. Мне показалось, что эта тварь мне просто солгала. Никакой он не джинн, а обычный шарлатан. Хотя в глубине души скреблась мысль: а вдруг я попросил слишком многого, и моё желание оказалось для его ослабших сил невыполнимым? В общем, я уже всерьёз подумывал закрыть этот чёртов сундучок, повесить на него новый замок и закопать где-нибудь в лесу, как можно дальше от дома.

Я шагнул к столу и со злостью хлопнул крышкой сундука, закрыв шкатулку с этой проклятой головой. Никакой он не джинн, а какая-то коварная сущность, обыкновенный обманщик. Я был жутко раздосадован, хотя в ту же минуту подумал: «А чего мне вообще расстраиваться из-за такой ерунды?» Тоже мне, размечтался, что отрубленная голова мне сейчас все желания исполнит! Ха! Захотел!

И тут прямо в моей руке завибрировал телефон. Вздрогнув, я глянул на дисплей и увидел входящую рекламную эсэмэску от сайта лотерей. Мне пришло стандартное предложение купить лотерейный билет со скидкой аж в 80%.

Я решил рискнуть. Тем более билет мне предлагали купить за какие-то смешные копейки — рублей за двадцать. Я перешёл по ссылке из сообщения на сайт, выбрал билет на ближайший розыгрыш и оплатил его своей банковской картой. До тиража оставался ещё целый час. Я отложил смартфон в сторону, даже не надеясь на выигрыш. Можно сказать, я напрочь забыл об этом билете уже минут через двадцать после покупки.

Я оглядел комнату и решил спуститься в погреб, чтобы поискать старые вещи прадеда. Появилась надежда найти его записи — вдруг он оставил в этой избушке хоть какие-то подсказки? Я смутно помнил, как совсем маленьким, когда мы приезжали в этот охотничий домик с отцом, я тайком спускался в погреб. Там лежали странные, диковинные вещи, как будто привезённые из далёких восточных стран. И, по-моему, среди них как раз были старые дорожные сундуки и дневники...

Я подошёл ближе к камину, сбоку от которого на полу угадывались очертания деревянного люка. Это был спуск в погреб. На тяжёлой крышке было металлическое кольцо-ручка, за которое я ухватился правой рукой. Приложив усилие, я потянул его на себя. Люк поддался и с громким скрипом откинулся назад, а из подвальной темноты мне в нос сразу ударил прохладный воздух, пахнущий сырой землёй и старым деревом.

Электрических лампочек внизу, в погребе, не было. Тратить зарядку смартфона на фонарик я не хотел — ведь тогда пришлось бы заново заряжать телефон от аккумулятора автомобиля, а это только время тратить. Да и телефон мог понадобиться мне в любую минуту, мало ли что могло случиться ночью в лесу. Я оглядел камин. На его полке в подсвечнике стояла старая свеча. Я зажёг её от пламени каминного костра и, держа подсвечник в руке, осторожно спустился вниз по скрипучим деревянным ступенькам, оказавшись в кромешной темноте, которую теперь пронзал яркий огонёк от свечи.

К моему удивлению, погреб оказался довольно глубоким — на самом дне был крепкий деревянный пол, так что я смог встать там во весь свой рост. Я приподнял над собой горящую свечу, и пошагал. Доски под ногами заскрипели здесь даже сильнее, чем наверху в комнате.

В этом погребе я вообще не приметил никаких привычных банок с деревенскими соленьями — ничего подобного тут не было, как не было и старой картошки. Вместо всего этого подпол был заставлен большими деревянными ящиками и массивными сундуками, густо устланными высохшими хвойными вениками. По стенам тянулись широкие полки, усеянные черепками разбитых восточных кувшинов, ржавыми и каменными наконечниками вековых копий и стрел. Там же громоздко стояло множество запылившихся статуэток, некоторые из которых напоминали древних идолов или языческих божеств. Все эти вещи выглядели так, будто их привезли откуда-то очень издалека, из далеких экспедиций. По их внешнему виду можно было без всякого сомнения сказать, что это подлинные реликвии, которым исполнилось уже много столетий.

На противоположной стороне погреба я внезапно увидел старинную картину. Это был потемневший от времени портрет моего прадеда. Он был нарисован на холсте. Прадед был изображён во весь рост, в полной экспедиционной одежде, а рядом с ним стояли люди в традиционных одеяниях какого-то арабского племени. Я сразу же зашагал к этому портрету, чтобы поближе рассмотреть своего предка. Ведь на данном полотне он был изображен как настоящий археолог, суровый исследователь и первооткрыватель древних цивилизаций.

Я поднёс свечу ближе к портрету и стал внимательно его рассматривать. Всматривался в старинные лица прадеда и стоявших рядом с ним мужчины и женщины, которые были одеты в наряды какого-то племени. И вдруг на одну секунду я просто обомлел, разинув рот.

На этом портрете, прямо рядом с моим прадедом, было изображено то самое существо! Это был точно он — Дахнаж. На картине у него были те же самые длинные и кривые уши, только здесь они ещё не были так сломаны. Хотя тут он выглядел как-то более живым и человечным, что ли, но я сразу узнал его по этой ни с чем не сравнимой мимике, по длинному носу и вытянутому лицу. Это сто процентов был Дахнаж. Он заметно выделялся своей странной одеждой, а его капюшон был точно таким же, какой я только что видел в сундуке.

Я стоял совершенно ошарашенный. Из-за охватившего меня шока я задрожал, и огонёк свечи тоже задрожал. Теперь я с полной, пугающей уверенностью знал: существо в кубической шкатулке наверху — не иллюзия моего сознания. Он реален. И мой прадед действительно знал его лично...

В эту секунду я понял: всё, что со мной происходит — это чистая правда, и это никакой не сон. Там, наверху, в комнате, прямо на столе стоит кубический сундучок с живой головой существа, которое здесь, на картине, изображено в полный рост. В то давнее время, когда художник рисовал этот портрет — наверное, больше века назад, — Дахнаж был ещё не обезглавлен. И мой прадед стоит прямо рядом с ним, они стоят буквально плечом к плечу! Они точно знали друг друга.

Но что же между ними случилось? Почему всё так обернулось? Видимо, между прадедом и этим Дахнажем произошёл какой-то раскол, какой-то страшный конфликт.

Прадед просто обязан был оставить хоть какую-то запись, какой-то дневник или путевой журнал! Я должен обыскать здесь каждый угол, обшарить весь этот погреб, найти записи предка и прочитать, что это вообще за существо, почему оно оказалось обезглавлено и как они вообще сошлись на одной картине.

Я стал оглядываться во все стороны, буквально рыская по всему погребу и держа в руке горящую свечу. Я искал любую старинную тетрадь, дневник или толстый журнал — хоть что-то, что могло принадлежать именно прадеду. Я подходил к сундукам, открывал тяжёлые крышки, заглядывал внутрь, проверял все полки и откидывал в сторону хвойные веники. Я словно сам превратился в археолога, выискивая в этом подполе любую зацепку, которую мог оставить предок.

Но первые минуты поисков не принесли ничего. Оставив безуспешные попытки, я вернулся в центр погреба, встал посреди помещения и в полной тишине принялся заново осматривать каждый уголок. И мой взгляд снова остановился на картине. Внутри меня шевельнулась интуиция: нужно подойти и заглянуть за портрет.

Я подошёл к стене и аккуратно снял тяжёлый холст с гвоздика. Моё чутьё не подвело — за картиной в бревенчатой стене скрывалась небольшая деревянная дверца. Я приоткрыл её и заглянул внутрь: там лежали какие-то свёртки и толстый журнал в твёрдом кожаном переплёте. Я осторожно ухватился рукой за один из продолговатых тканевых свёртков и на ощупь сразу понял, что держусь за рукоять оружия. Потянул на себя — и действительно, это была старая, потемневшая от времени кавалерийская сабля моего прадеда. А чуть ниже лежал тот самый дневник. Я вытащил массивную книгу, приоткрыл её под огоньком свечи и сразу узнал размашистый старинный почерк с ятями. Это был личный дневник моего прадеда-исследователя.

От этого дневника пахло пылью, старой бумагой и веяло стариной. Все страницы были исписаны дореволюционных почерком, выведенным уже выцветшими за столетия чернилами. Я бегло окунулся в хронологию путешествий своего прадеда по древним археологическим местам планеты. Время от времени поглядывая на старинный портрет с пустынным пейзажем, я как первооткрыватель листал пожелтевшие и потрескавшиеся листы, выискивая записи о той самой роковой экспедиции на Ближний Восток, о которой я только что узнал по старинной картине.

Пролистав почти всю тетрадь, я добрался до самых последних страниц и решил начать читать с них. Вчитываясь в финальные строки, я заметил, что почерк прадеда стал неровным, дёрганым. Он писал по-настоящему странные и пугающие вещи. Мой предок заклинал будущих преемников о каком-то смертельно опасном существе, о могущественном зле, которое было способно буквально поглотить и подчинить себе весь мир.

На одной из страниц я наткнулся на запись, датированную 1898 годом. Строки буквально кричали с бумаги:

«...Я поздно осозналъ, что оно не человѣкъ и не звѣрь, а существо древнѣе, чѣмъ нашъ міръ. Я довѣрился ему, я загадывалъ желанія. Я сожалѣю объ этомъ, но только такъ я могъ его остановить... Сей духъ пустынной бури смертельно опасенъ для каждого, кто вступитъ съ нимъ въ общеніе. Я принялъ рѣшеніе хитростью заточить его въ ловецъ джинновъ, доставшійся мнѣ тайно отъ старого бѣдуинскаго шейха въ сирійской пустынѣ. Заточённый мною въ кубическій ковчегъ, онъ зовётся Дахнажъ — верховный джиннъ. Онъ — Повелитель джинновъ и властитель лжи, незнающій милосердія. Заклинаю преемниковъ моихъ значить это: никогда не сбивайте ржавыхъ оковъ съ сего ящика. Никогда не вытаскивайте голову изъ ловца. Ибо сила его безмѣрна даже съ одной головой, а коварство не знаетъ границъ. Онъ усыпитъ вашу бдительность разговорами, назовётъ васъ своимъ повелителемъ и господиномъ и предложитъ исполнить всё, чего жаждетъ ваша искушённая душа. Но помните мои слова: Дахнажъ никогда не даётъ ничего даромъ. Каждое слово его — ловушка, а каждое выполненное желаніе приближаетъ конецъ міра и вашу погибель...»

Перевернув страницу, я увидел зарисовку — ту самую уродливую гоблинскую голову в капюшоне, под которой размашисто было выведено:

«...Я обезглавилъ его освящённымъ клинкомъ, лишивъ тѣла, но духъ его всё ещё живъ внутри ловца. Обезглавленное тѣло его нетлѣнно, я спряталъ его въ Сиріи, раздѣливъ на двѣ части... Ловецъ джинновъ я въ тайнѣ привёзъ въ Россійскую имперію, дабы отдалить голову джинна какъ можно далѣе отъ тѣла, ибо такъ онъ сильно ослабнетъ со временемъ. Только время способно превратить его въ песокъ, но то требуютъ столѣтія и тысячелѣтія, а у меня нѣтъ столько годовъ въ запасѣ... Пусть его голова лежитъ вѣчно здѣсь, въ лѣсу, и черезъ тысячу лѣтъ она обратится въ песокъ...»

От прочитанного меня бросило в холодный пот. Пугающие откровения моего прадеда настолько сильно ошеломили меня, что захотелось бежать к машине и уехать. Даже огонь свечи, стоявшей на сундуке, задрожал, словно напугался. Мне стало по-настоящему, до чёртиков жутко. Разум отказывался верить в происходящее... Ведь там, наверху, в ловце лежала отрубленная голова Верховного джинна...

Глава 3

часть 1 главы

Я внимательно читал старинный дневник, на страницах которого нашёл ещё одну очень важную для меня запись. В небольшом абзаце упоминалось о затерянном заклинании, которое отменяло любое последнее исполненное джинном желание. Прадед даже те строчки жирнее написал чернилами: это заклинание действует только один раз в жизни. И если использовать его повторно, чтобы отменить следующее желание, то заклинание просто-напросто не сработает.

Дословно текст этого древнего заклинания звучал так:

«...Заклинаю тебя, о Повелитель пустыни! Заклинаю тебя, о древній Властитель лжи! Заклинаю тебя, джиннъ, и низвергаю твоё твореніе. Ибо ты подчинишься, ибо ты будешь изгнанъ, ибо дѣяніе твоё сокрушится, и пусть всё вернётся въ изначальную форму. Заклинаю тебя, джиннъ: исполненное желаніе отмѣняется!»

Значит, одно желание всё-таки можно отменить, но только самое последнее. Я подумал, что, возможно, и сам воспользуюсь им, если что-то пойдёт не так. Но ведь моё первое желание о деньгах до сих пор так и не выполнено джинном… Хотя теперь, после прочтения дневника и той картины, которая укрывала дверцу тайника, у меня не осталось ни капли сомнений: Дахнаж — это действительно самый настоящий, древний и смертельно опасный верховный джинн.

Я продолжал читать записи прадеда, бережно перелистывая пожелтевшие страницы его путевого дневника. Как я понял из текста, прадед впервые встретил этого джинна во время экспедиции в Сирийскую пустыню. Там он наткнулся на затерянное кочевое племя, которое испокон веков контактировало с этим древним духом. Люди этого племени знали об ифрите и остерегались его, как сурового тёмного божества.

На момент встречи с моим прадедом Дахнаж уже долгое время оставался без хозяина. Читая журнал дальше, я узнал пугающую вещь: этот верховный джинн всеми силами стремился полностью снять с себя древние сдерживающие печати, чтобы беспрепятственно использовать магию в своих собственных коварных интересах. Но загвоздка заключалась в том, что джинн был способен пробудить своё истинное самое могущественное колдовство только тогда, когда человек загадывал желание. Джинну нужен тот, кто будет владеть им и озвучивать желания, потому что только во время исполнения желаний он способен использовать могущество магии в полную силу.

Продолжая вчитываться в дневник прадеда, я узнал, что это заклинание-отмену Дахнаж рассказал ему сам, приоткрыв древнюю тайну. Со слов прадеда, это заклятье веками считалось безвозвратно утерянным. Но если оно было утрачено, то зачем джинн вновь озвучил его, выдав моему предку? Зачем Верховный джинн добровольно дал человеку способ отменить последнее загаданное желание?

Я продолжил лихорадочно листать дневник и вскоре нашёл ответ на этот вопрос. Мой прадед, оказывается, вступил в тайный сговор с этим джинном, договорившись и заключив с ним сделку. Дахнаж неистово хотел проникнуть в древний Храм Равновесия и Порядка, сокрытый глубоко в сирийской пустыне.

На пожелтевшей странице, под зарисовкой храма, прадед оставил чёткое пояснение:

«...Святилище сіе недоступно духамъ пустыни... Оно ограждено древнѣйшимъ, сильнымъ заклятіемъ великаго противника джинновъ по имени Сулейманъ. Изъ-за сего ни одинъ безплотный духъ или демонъ пустыни не можетъ преступить порогъ сего мѣста, коего имя — Храмъ Равновесія и Порядка. Дахнажъ признался мнѣ, что его магія безсильна передъ вратами храма, и что проникнуть внутрь способенъ лишь живой человѣкъ, обладающій плотью и кровью, но не безплотный джиннъ. Въ самомъ сердцѣ сего святилища, на Жертвенномъ Алтарѣ, горитъ древній огонь, который способенъ навсегда сбросить съ верховнаго ифрита сдерживающія печати... Но только если онъ обрѣтетъ плоть...»

Я всё более заворожённо читал старинный дневник. Хотя мне было тяжело местами разобрать размашистый почерк прадеда и этот дореволюционный алфавит, но я упорно шёл строка за строкой, абзац за абзацем. И наконец-то я добрался до того места, где предок подробно рассказал, что же на самом деле произошло между ними.

Предок договорился с джинном о следующем: он загадает желание, чтобы Дахнаж обрёл телесную форму — ту самую уязвимую плоть, как у человека, которая позволила бы джинну войти в храм, запечатанный заклятием. Дахнаж пообещал ему за это несметные богатства. План джинна был в том, чтобы зайти внутрь, сорвать с себя сдерживающие печати, выйти наружу, и чтобы после этого прадед прочёл заклинание-отмену, вернув его в мир духов. Если бы желание о даровании плоти джинну отменилось, то Дахнаж снова стал бы бесплотным всемогущим духом, неуязвимым для холодного и стрелкового оружия, но свободным в использовании могущественной магии, и ему больше никогда не понадобились бы люди с их желаниями.

Но мой прадед нарушил договор, коварно обманув джинна. Предок в откровениях Дахнажа узнал секрет: верховного ифрита можно убить или ранить только тогда, когда он обретает телесность и становится осязаемым.

На полях страницы прадед отдельно подчеркнул эту пугающую истину:

«...Ибо безплотнаго духа не сразить земнымъ клинкомъ, сталь проходитъ сквозь него, аки сквозь дымъ, и не наноситъ никакого урона. Уязвимъ онъ становится лишь тогда, когда облекается въ человѣческую плоть...»

И как только прадед своим желанием даровал джинну человеческую плоть, он прямо на пороге древнего храма выхватил свою освящённую саблю и одним точным ударом обезглавил Дахнажа! После он запихнул говорящую голову в ловец джиннов и с тех пор больше ничего не загадывал.

«...Я лишилъ его тѣла, спрятавъ на окраинахъ храма... Но духъ его всё еще живъ, ибо онъ еще не иссохъ... Несмотря на то, что верховный джиннъ обрѣлъ плоть, былъ обезглавленъ и запертъ въ ловцѣ, онъ всё равно не потерялъ магическую силу исполнять желанія смертныхъ. Но изъ-за отсутствія туловища онъ сталъ въ разы слабѣе, чѣмъ когда былъ только духомъ пустынной бури...»

Получается, то столетней давности желание прадеда о даровании Дахнажу плоти осталось последним в цепочке, и его можно было бы отменить... Но только до этой самой ночи. Значит, Дахнаж всё ещё может войти в тот затерянный храм... Ведь я совсем недавно, буквально полчаса назад, озвучил Дахнажу свою просьбу о деньгах! Моё желание стало следующим в цепочке после того, загаданного прадедом. Джинн остался во плоти...

часть 2 главы

Узнав всё это, я всерьёз испугался за себя. Мне даже подумалось, что надо прямо сейчас подняться обратно в комнату, прочитать вслух то заклинание около сундучка, запечатать его новым замком, а после отнести подальше от дома и закопать в лесу. Я посмотрел на ящик с артефактами и, поднявшись, подошёл к тканевому свёртку. Взял его, развернул и достал кавалерийскую саблю.

В колеблющемся свете свечи я смотрел на это тяжёлое, увесистое оружие, словно наяву представляя тот самый случай, когда мой прадед Константин взмахнул им на пороге затерянного в пустыне храма и отрубил голову верховному джинну. Я на такое точно был бы не способен, чтоб так расчётливо обмануть джинна... Мои руки дрожали от всего, что я только что нашёл и узнал. Мне было по-настоящему, до мурашек страшно.

Но всё же я успокаивал себя мыслью, что Дахнаж обессилен своим более чем вековым заточением, что он заперт в кубическом ловце, ставшем для него вечной темницей.

Я вернулся к дневнику и аккуратно его закрыл, взяв дрожащими руками. Я не стал оставлять найденные вещи из тайника на виду в погребе, ведь мой прадед неспроста припрятал их. Я вновь бережно завернул пожелтевшую тетрадь и старинную саблю в ветхий кусок ткани. Сложил всё, как было до моего появления, и засунул свёрток в потайную нишу в бревенчатой стене и аккуратно закрыл деревянную дверцу. Затем поднял с деревянного пола старинный холст с портретом прадеда Константина и повесил обратно на гвоздь, вновь скрыв тайник от посторонних глаз.

С подсвечником и горящей свечой по скрипучей лестнице медленно поднялся из погреба в комнату, осторожно закрыв за собой тяжёлую крышку люка. Посмотрел на стол, где по-прежнему стоял кубический сундучок, едва видимый в багровых отсветах горящего в камине огня.

В моей голове заиграла одна и та же мысль: «Может быть, мне необходимо отменить загаданное мной желание, которое, как мне казалось, даже не исполнилось? Взять сундучок-шкатулку и вслух прочитать то тайное заклинание?»

Я про себя стал вспоминать текст заклинания, но быстро осознал, что когда прочитал страницу дневника, то я не запомнил его наизусть. Наверное, мне стоило бы вернуться в погреб и взять дневник с собой, чтоб заклинание всегда было под рукой… Может всё-таки обмотать цепями этот сундучок, и повесить на него новый замок. Взять и закопать эту тварь подальше от избушки, там где-нибудь далеко-далеко в лесу, там, где никто и никогда не нашёл бы этого джинна.

Я замер посреди комнаты в раздумьях, держа свечу. Я уже готов был вернуться в погреб за дневником прадеда, чтобы раскатистым голосом произнести заклинание, но вдруг в тишине комнаты оглушительно зазвонил телефон. От неожиданности я даже вздрогнул и чуть не обронил подсвечник.

Я обернулся к окну. Там лежал мой смартфон, который бешено вибрировал и заливался рингтоном. Самым поразительным и жутким было то, что на звонке играла совершенно незнакомая мне мелодия. Я точно помнил, что никогда не скачивал и не ставил эту песню. Из динамика доносился странный голос, напевавший притворно-сладкий для слуха мотив:

«Мечты должны сбываться… Проси — и всё исполнится… Мечты твои — не иллюзия…»

часть 3 главы

Я сначала даже не хотел брать трубку. Этот телефонный звонок своей неожиданностью пугнул меня. Но я пересилил волнение, шагнул к подоконнику и глянул на засветившийся дисплей, где настойчиво замигал незнакомый номер. Кто-то звонил мне посреди ночи. Я честно не ожидал этого звонка. Кто мог позвонить мне в такое ночное время, когда большинство людей ещё крепко спят? Я не знал...

Поставив подсвечник на подоконник, я всё-таки взял смартфон, который издавал незнакомую мелодию, повторявшуюся вновь и вновь. Кто же это? Я стоял в ступоре и смотрел на вибрирующий телефон, не зная, брать мне трубку или нет. И всё же я принял входящий вызов, поднеся аппарат к уху.

— Алло… я слушаю… — выдавил я из себя.

— Здравствуйте! Меня зовут Елена, я ведущий менеджер VIP-отдела лотерейной компании «Гослото», — в динамике прозвучал приятный женский голос, полившийся очень бодро и торжественно. — Подскажите, пожалуйста, могу ли я услышать Артёма Анатольевича? — вежливо спросила она.

— Да, конечно, это я, — ответил я, и голос мой дрогнул: — Что-то случилось?

Я пальцами вцепился в смартфон ещё крепче, покосившись на кубический сундучок, по-прежнему стоявший на старом деревянном столе.

— Артём Анатольевич, от лица компании «Гослото» я рада поздравить вас! — Елена произнесла это так торжественно, будто произошло какое-то грандиозное событие. — Я рада вам сообщить, что буквально несколько минут назад завершился ночной розыгрыш большого джекпота в электронной лотерее «Всё или ничего». Вы недавно покупали билет по рекламной ссылке со скидкой 80%. Артём, удача на вашей стороне! Вы выиграли в лотерею! Я искренне поздравляю вас с победой в ночном тираже!

— Билет… Да, я покупал недавно, наверное, час назад… лотерейный билет через рекламное сообщение по ссылке… — я замялся, слова давались с трудом. — Я… я что-то выиграл?

— Артём Анатольевич, вы выиграли сто пятьдесят миллионов рублей! Поздравляем, поздравляем вас с этим чудесным выигрышем! — радостно выкрикнула Елена.

От услышанного у меня челюсть отвисла. Мне одновременно верилось и не верилось в то, что я только что услышал. На ватных ногах я стоял у окна, не отрывая взгляда от кубического сундучка, внутри которого находилась голова джинна.

— Если честно… мне как-то не очень верится, — заикаясь, выдавил я в трубку. — Это какой-то розыгрыш? Шутка? Я… я действительно выиграл сто пятьдесят миллионов рублей?..

Я почувствовал по голосу, как девушка на том конце провода улыбнулась и даже слегка, очень вежливо рассмеялась:

— Ну что вы, Артём Анатольевич, я прекрасно понимаю ваши эмоции. Поверьте мне, у нас всё официально. Вы можете прямо сейчас вбить наш номер телефона в интернете и сами увидите, что это официальный номер VIP-отдела «Гослото». Я от лица всей компании ещё раз искренне поздравляю вас с таким крупным выигрышем! Вы сорвали джекпот в ночном розыгрыше лотереи «Всё или ничего». Деньги уже зачислены на ваш выигрышный счёт в личном кабинете, и вы можете прямо сейчас ими распоряжаться. Можете сделать перевод на свою банковскую карту — хоть всю сумму сразу, хоть частями. А можете приехать к нам в центральный офис в Москву и забрать выигрыш наличными. Только если решите забирать наличными, подготовьте, пожалуйста, мешки побольше, желательно картофельные! Сто пятьдесят миллионов — это солидный вес. Поздравляю вас, Артём, вы стали мультимиллионером!

Девушка сделала небольшую паузу и добавила:

— Пожалуйста, сохраните этот номер телефона в контактах. Это мой личный рабочий номер в VIP-отделе, меня зовут Елена. Артём Анатольевич, скажите, как вы в итоге планируете забрать свой выигрыш? Оформить электронный перевод на банковскую карту или вы всё-таки приедете за наличными к нам в центральный офис в Москве? Мы находимся на Волгоградском проспекте, дом 43, строение 3.

— Спасибо… спасибо вам большое за столь приятный звонок в эту неспокойную для меня ночь! — заикаясь, выдохнул я в трубку. — Вы знаете, я сейчас нахожусь за городом, в охотничьем домике, прилично так от Москвы… Я вообще… я просто удивлён этим событием, для меня это полная неожиданность! Такая огромная сумма. Я впервые в жизни столько выиграл, да я вообще никогда в лотереи-то особо не играл! Это просто невероятно, со мной случилось что-то сумасшедшее. Вы знаете, я подумаю, да… Я сейчас обязательно зайду на ваш сайт, в свой личный кабинет, посмотрю на эту гигантскую денежную сумму. Прекрасно… Часть денег я, наверное, всё-таки приеду и заберу наличными, а какую-то часть переведу себе на банковскую карту. Ой, я вообще просто не знаю, что и думать! Какое-то сумасшествие, нереально… Просто чудеса какие-то!

— Артём Анатольевич, я вас прекрасно понимаю, это действительно самые настоящие чудеса! — тепло отозвалась Елена. — Я вам честно скажу, специфика лотереи «Всё или ничего» как раз в том и заключается: со всей страны скапливается огромный призовой фонд, люди активно раскупают билеты, а суперприз уходит кому-то одному. И вот у нас накопилась эта внушительная сумма в сто пятьдесят миллионов рублей. В этот раз джекпот наконец-то был разыгран, и вы стали нашим первым таким крупным победителем, хотя эта лотерея проводится у нас уже приличное время! Вы можете распоряжаться выигрышем так, как вам удобно. Можете прямо сейчас перевести часть денег себе на банковский счёт. И мы обязательно ждём вас у нас! Мы с радостью разместим ваше интервью и фото на нашем официальном сайте, ещё раз торжественно поздравим вас в центральном офисе «Гослото». Мы очень рады за вас, за наших клиентов. Поздравляю вас, Артём!

— Спасибо… Ой, спасибо большое! Я даже… Мне нужно просто хотя бы немного подумать, прийти в себя, что ли, от этого сумасшедшего выигрыша. Это какое-то… я не знаю, какое-то безумное счастье! Я обязательно приеду к вам в офис, конечно, да. Спасибо вам большое!

— Распоряжайтесь выигрышем так, как посчитаете нужным, Артём Анатольевич, теперь это ваши деньги, — тепло ответила девушка. — Мы с большим удовольствием ждём вас в нашем центральном офисе. Приезжайте, будем очень рады вас видеть, и вы обязательно поделитесь с нами историей своей победы в этой невероятной лотерее «Всё или ничего». До свидания! И если у вас будут ещё какие-то вопросы по выигрышу, то звоните мне в вип-отдел. Обязательно запишите мой рабочий номер телефона. До скорой встречи, поздравляю вас ещё раз!

— Елена, всего доброго! Спасибо вам, это был… самый невероятный звонок в моей жизни. Да, я обязательно… Конечно, мы ещё увидимся. До связи! Всего хорошего! Я просто… в шоке, это что-то немыслимое… — выдохнул я и, нажав на кнопку отбоя, опустил руку.

Глава 4

Не теряя времени, я полез проверять личный кабинет на сайте, чтобы убедиться — правда ли, что я выиграл такие огромные деньги в лотерею. Держа смартфон обеими руками, я быстро-быстро водил пальцами по дисплею. Через мобильный интернет я зашёл в свой личный кабинет на сайте «Гослото» и своими глазами увидел эту немыслимую, гигантскую сумму на внутреннем счёте аккаунта. Тот ночной звонок действительно был настоящим — мне звонили прямо из офиса лотерейной компании.

Я был невероятно удивлён произошедшим. Это казалось чем-то немыслимым, вообще невозможным! Я неотрывно смотрел на эти цифры на экране и в то же время испуганно подглядывал на кубический сундучок, где лежала голова джинна. Мне одновременно и верилось, и не верилось. В первую минуту после звонка я ещё пытался успокоить себя наивной мыслью, что это просто счастливый случай и всё так странно совпало. Но потом я отбросил эти суждения.

Я до конца осознал, что именно Дахнаж приложил к этому свою невидимую руку и свою зловещую магию, чтобы моё первое желание исполнилось. Находясь в этой комнате, освещённой светом каминного огня, я наконец поверил в эту невероятную реальность: Дахнаж, несмотря на отсутствие тела, всё ещё обладает колоссальным могуществом. И то, что он только что сотворил, было для меня чем-то совершенно немыслимым.

Я подошёл к столу и посмотрел на кубический сундучок. Оттуда уже доносился голос джинна. Мне даже показалось, что он слышал весь мой разговор по телефону, несмотря на то, что смолк, словно отключился, после загаданного мною желания. Вернее сказать, этот ночной звонок Елены полностью привёл Дахнажа в чувство после того, как он долгое время лежал молча и ни на что не отвечал.

Крышка сундучка была закрыта, но из-под неё уже слышалось его зловещее, тихое посмеивание. Джинн явно понял, что моё первое желание исполнилось — он ведь наверняка расслышал мои сбивчивые реплики. И одновременно с этим вкрадчивым, тягучим смехом крышка шкатулки медленно приоткрылась сама собой.

Стоя у стола, я заглянул внутрь. Серо-золотистые глаза Дахнажа были широко открыты и зловеще поблёскивали, а его сухие губы растянулись в длинной ухмылке, обнажая ряд мелких, острых зубов, как у хищной рыбы. Вся его мимика выдавала, что он безумно доволен выполненной работой. Но в то же время по его сморщенному лицу было видно, что он искренне не понимал, как именно исполнилось желание и с кем я только что разговаривал в комнате. И Дахнаж начал меня расспрашивать.

— Повелитель, я слышал, что ты был рад. Твоё первое желание только что исполнилось, — прошелестел Дахнаж, зловеще щуря серо-золотистые глаза. — Я слышал, ты разговаривал с какой-то женщиной. Позволь мне спросить у тебя: эта женщина — она из твоего гарема? Или она заведует твоими тайными сокровищницами и работает на тебя? Кто она? Почему она сообщила тебе о богатстве? И главное… сообщила ли она тебе, когда караваны верблюдов прибудут к твоему жилищу и доставят мешки, полные чеканных монет?

Джинн на мгновение замолчал, его длинные уши слегка шевельнулись, а плоский нос шумно втянул воздух.

— Или твоё желание исполнилось как-то иначе, верно? — вкрадчиво продолжил он. — Видишь ли, я заперт в этих тесных деревянных стенах, здесь лежит лишь моя голова, и оттого мне сейчас очень трудно осязать твой внешний мир. Если бы ты мог достать мою голову из этой шкатулки, я бы гораздо лучше понял, насколько изменилось всё вокруг… Ты ведь знаешь, я провёл в темноте этого ловца столько времени, что давно сбился со счёта. Мой господин, скажи мне, насколько точно мне удалось исполнить твою волю? Получил ли ты своё богатство? Заполнилось ли твоё личное хранилище?

— Дахнаж, это… это ты приложил руку? Это ведь ты сделал так, чтобы я выиграл в лотерею? — запинаясь, спросил я. — Ты только что использовал свою магическую силу? Скажи мне честно. Меня до сих пор терзают сомнения… Может быть, всё это было обыкновенной случайностью?

— Мой господин, даже не сомневайся в моих силах, — тихо, с лёгкой укоризной прошелестел джинн, и его серо-золотистые глаза сверкнули во тьме шкатулки. — Конечно, силы мои сейчас далеко не так велики, какими были прежде. Но ты получил своё богатство. Я использовал всё своё колдовство, насколько это возможно в моём нынешнем положении. Обладай я сейчас своим прежним, целым телом, я, без сомнения, смог бы осыпать тебя куда большими горами золота… Но да, мой повелитель, это была моя магия. А теперь скажи мне: ты уже держишь в руках свои золотые монеты? Как именно исполнилось это желание? Ведь я, как видишь, заперт в тесном сундучке, и мне невероятно трудно осязать окружающий мир. Я даже близко не знаю, как сильно он изменился с того самого дня, когда я ещё обладал своим телом.

— Дахнаж, у меня нет своего гарема. Сейчас в нашей стране гаремы запрещены, да и не нужен он мне. Мне и одной девушки хватит для любви, — сказал я, слегка улыбнувшись от его диких для нашего времени вопросов. — А та женщина, с которой я разговаривал по телефону, работает в компании, которая разыгрывает призы. У нас это называется лотереей. И вот в этой лотерее благодаря твоей магии я только что выиграл.

— Мой господин, у тебя нет гарема… Но ты ведь получил своё богатство? — вкрадчиво прошелестел джинн, зловеще блеснув серо-золотистыми глазами. — Скажи мне, хватит ли тебе этих монет, чтобы обзавестись гаремом, если ты, допустим, пожелаешь этого? Пусть не сегодня, а завтра?

— Сто пятьдесят миллионов рублей на гарем хватит, — ответил я, держа смартфон. — Но, Дахнаж, времена сильно изменились. Я получил выигрыш не золотыми монетами. Это, можно сказать, электронный счёт, цифровое хранилище. То есть деньги сейчас такие… виртуальные. Но их можно в любой момент материализовать в бумажные купюры. А эти бумажные купюры потом при желании можно обменять и на настоящее золото. Просто сейчас, понимаешь, золотыми монетами в нашем времени пользоваться уже неудобно.

— Времена действительно изменились, — прошелестел Дахнаж, и его длинные уши едва заметно дрогнули. — Я слишком долго пробыл в этой темноте, в этом сундучке… Но скажи мне, какой сейчас идёт год, мой господин? И какое сейчас летосчисление? В вашем мире людей ещё остались звездочёты, следящие за временем по небесным светилам?

— Сейчас идёт две тысячи двадцать шестой год, осень, — ответил я. — А звездочётов… Таких, какие были в древности или во времена моего прадеда, сейчас, конечно, уже нет. Понимаешь, Дахнаж, у нас теперь есть спутники, космос, космические исследования. Люди вышли за пределы земной атмосферы, преодолели небо. Отсчёт времени теперь ведут сложнейшие вычислительные машины и сверхточные электронные механизмы. Наука стала настолько точной, что люди в основном перестали верить в магию. В нашем веке волшебство считается чем-то устаревшим, сказками из прошлого. Мир полностью изменился, Дахнаж. Сейчас никто особо не верит, что существуют джинны или другие сверхестественные существа…

— Мой повелитель, значит, сейчас идёт две тысячи двадцать шестой год… — проронил Дахнаж. — Я благодарен тебе за то, что ты указал мне дату текущего времени. Знаешь, мой господин, в этом заточении время тянется настолько медленно, что мне казалось, будто прошло намного больше лет. Мне чудилось, что пролетела целая тысяча лет с тех пор, как тот подлец запер меня в ловце джиннов! Но даже за этот столетний отрезок мир изменился до неузнаваемости. Скажи мне, мой господин, а что за тонкую коробочку ты держишь в руке? Что это такое?

Джинн упомянул моего прадеда, со злостью назвав его подлецом. Я внутренне сжался. Что ж, лучше мне пока вообще не сообщать ему, что я наследник того, кто заточил его здесь. Пускай думает, что я случайный обладатель сундучка. И похоже, Дахнаж пока не догадался, кем именно я прихожусь Константину.

— За эти сто с лишним лет мир и вправду сильно изменился, Дахнаж, — ответил я, стараясь говорить спокойным голосом, но мне давалось это с трудом. — Технологии шагнули далеко вперёд. То, что я держу в руке, называется смартфоном. Это телефон. Может быть, в прошлом ты уже слышал про первые телефоны… Но сейчас это не просто аппарат для связи. Это ещё и цифровое хранилище для тех самых невидимых денег, про которые я тебе рассказывал и которые можно превратить в бумажные купюры. А ещё с помощью смартфона можно выйти в глобальную информационную сеть, которая называется интернетом.

— Повелитель… Да, я знаю, что такое телеграф, — вкрадчиво отозвался джинн, зловеще прищурив серо-золотистые глаза. — Я ещё застал то время, когда люди использовали странные стучащие аппараты, чтобы запускать свои слова на дальние расстояния и получать ответы... И проводные телефоны для разговоров я тоже помню. Но удивительно, господин: у твоей коробочки совсем нет проводов! Значит, ты общался с той женщиной на огромном расстоянии без всяких медных нитей? Поразительно, мой господин… Этот век мне стал интересен. Мне бы очень хотелось подольше остаться в вашем времени!

— Я часть денег собираюсь забрать наличными, то есть бумажными купюрами. И поэтому в ближайшее время планирую поехать в Москву, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Москва… — протянул джинн, словно пробуя старинное слово на вкус. — Значит, я до сих пор нахожусь в Российской империи, мой господин? О Москве я слышал, я знаю об этом древнем городе.

— Дахнаж, ты сейчас находишься в России, — поправил я его. — А Российская империя… из-за бурных политических событий прошлого века она давно перестала существовать в том виде, в каком ты её помнишь.

— Мой повелитель… — вкрадчиво прошелестел ифрит, и его серо-золотистые глаза сузились. — А скажи мне, ты доволен исполнением своего желания? Тем, как именно оно исполнилось? Я должен знать это, чтобы и в дальнейшем преданно служить тебе и выполнять твои приказы, мой господин. Надеюсь, я исполнил твою волю полностью? Всеми магическими силами, которыми я сейчас обладаю...

— Честно сказать, Дахнаж, я поражён тем, как исполнилось это желание. Я до сих пор ещё в себя прийти не могу. Я действительно стал богатым… Да, я получил сто пятьдесят миллионов рублей. И несмотря на то, что придётся заплатить налог государству, оставшихся денег с лихвой хватит на всё — это просто сумасшедшая сумма, я уже задумываюсь о первых покупках. Да, Дахнаж, я доволен исполнением желания. Тем, как именно оно исполнилось.

— Прекрасно, мой господин! — вкрадчиво прошелестел джинн, и в темноте кубического ловца вновь зловеще сверкнули его серо-золотистые глаза. — Но, о великий Артём, позволь мне попросить тебя об одной скромной услуге. Позволь мне озвучить мою просьбу.

— Говори, Дахнаж, я слушаю тебя, — ответил я и спросил: — О чём ты хочешь попросить?

— Мой господин, ты мог бы не закапывать меня обратно в землю, где я без дела провёл столько долгих лет? — его тысячелетний голос зазвучал мягко, почти умоляюще. — Я бы хотел постоянно находиться рядом с тобой. Можешь ли ты взять этот сундучок с собой в ту поездку, куда собираешься отправиться? В Москву? Ведь я могу тебе ещё очень сильно пригодиться. Ты сможешь загадывать другие желания, а я буду преданно исполнять их, мой повелитель. Я буду служить тебе, и в любой опасной ситуации стану твоим надёжным стражем. Ведь я способен не только исполнять прихоти, но и защищать, оберегать своего хозяина от любых угроз…

Я задумался над его просьбой. Конечно, до конца я так и не решил, что делать с этой головой джинна. Но с одной стороны — он ведь исполнил моё желание! Выполнил точь-в-точь, я стал настоящим богачом. К тому же у меня в запасе оставались другие желания, ведь Дахнаж сам говорил, что их может быть гораздо больше трёх. Брать его с собой в Москву или не брать? Если я всё же повезу этот сундучок, то куда мне его пристроить? Пожалуй, нужен какой-то плотный городской рюкзак, чтобы носить ловец за спиной и не привлекать лишнего внимания.

— Дахнаж, я подумаю над твоей просьбой, — осторожно произнёс я. — Возможно, я действительно возьму тебя в поездку, а не оставлю здесь, в глуши. И раз уж на то пошло, закапывать обратно в землю я тебя пока не стану. Но доставать твою голову из сундучка я всё равно не буду. Хватит с тебя и приоткрытой крышки.

— Господин, о мой господин… Я прекрасно понимаю твою осторожность, — тихо прошелестел ифрит, и его острые рыбьи зубы блеснули в полумраке избушки. — Но пойми и ты меня. В любой дороге человека подстерегают опасности. Даже когда я ещё обладал своим нетленным телом, на наши караваны верблюдов в сирийской пустыне часто нападали кочевники и лихие люди. Теперь, когда ты стал сказочно богат, твоё сокровище неизбежно привлечёт к тебе недобрые взгляды. Поверь мне, разбойники на дорогах никуда не исчезли и в твоём веке…

Голова в сундуке умолкла на секунду, разглядывая меня своими светящимися серо-золотистыми глазами, а затем вкрадчиво добавила:

— Мой повелитель, я способен отогнать любого врага, если кто-то посмеет посягнуть на твою жизнь или твоё невидимое богатство. Поэтому я настойчиво прошу: возьми меня с собой. Не забывай, что ты можешь просить у меня всё, что угодно — без ограничений. И… я безмерно благодарен тебе за то, что ты решил не предавать мою голову земле. Ту самую голову, что была так подло отрублена столетие назад тем безумным археологом, который коварно нарушил наш уговор…

— Разбойники… Да, они до сих пор существуют и в нашем времени. В чём-то ты действительно прав, Дахнаж, — вздохнул я. — Наверное, я всё-таки возьму тебя с собой в эту поездку, оставлять тебя здесь одного не буду. Но спешить со следующим желанием я не стану, мне нужно ещё хорошенько подумать, чего просить дальше.

— Ты поступил мудро, мой повелитель, — вкрадчиво прошелестел джинн, и его серо-золотистые глаза довольно сощурились во тьме ловца. — Я действительно пригожусь тебе в дороге, будь уверен в этом и не сомневайся ни на каплю. Если произойдёт что-то дурное, если кто-то появится и захочет причинить тебе вред — я всегда защищу тебя теми магическими силами, что у меня остались. Конечно, сейчас они далеко не так могущественны, как в те времена, когда у меня ещё было всё тело, а не только одна голова…

Дахнаж ненадолго умолк, ловя моё дыхание, а затем тихо добавил:

— И ещё я должен открыть тебе одну важную тайну, мой господин. Видишь ли, на исполнение каждого твоего приказа я трачу колоссальное количество своих и без того ослабленных магических сил. Мне требуется время, чтобы восстановиться и накопить энергию для следующего чуда. Поэтому я сам прошу тебя, мой повелитель: не спеши. Не загадывай желания слишком часто. Если я буду исполнять твои прихоти без остановки, я могу просто иссохнуть. У меня ведь осталась всего одна голова, запертая в этой тёмной темнице… Что ж, видимо, такова моя участь, но я даже не расстраиваюсь своему заточению. Теперь у меня есть кому служить, и это для меня большая награда. Я продолжу исполнять твои желания, но прошу — дай мне немного времени накопить магических сил, чтобы я не превратился в песок раньше времени…

— Дахнаж, значит, ты действительно чувствуешь, что потратил слишком много сил на исполнение этого желания? — спросил я, разглядывая уродливое лицо в шкатулке. — Твои магические силы сейчас и правда далеки от того великого могущества, которым ты обладал до того, как тебя обезглавили?

— Да, мой господин… Всё именно так, — прошелестел Дахнаж, и вновь его серо-золотистые глаза тускло блеснули во тьме ловца. — Именно поэтому мне сейчас требуется время. Время, чтобы накопить угасшую магическую силу и восстановиться. Не спеши… Не спеши загадывать следующее желание, господин. Но при этом даже на каплю не сомневайся в том, что я смогу исполнить твою следующую волю, когда придёт час. И в поездку… в эту дальнюю поездку тебе действительно лучше взять меня с собой. Позволь мне восстановить хотя бы часть моей магии в дороге, ведь тогда я смогу использовать её для твоей защиты.

— Понял тебя, — твёрдо ответил я, принимая окончательное решение. — Значит, мы поедем вместе. Я возьму сундук с собой в Москву. Мы отправимся туда на моём автомобиле и заберём часть моего нового богатства прямо из офиса компании «Гослото».

Глава 5

часть 1 главы

— Мой господин, я безмерно благодарен тебе. Ты поступил мудро, позволив мне поехать с тобой, — тихо прошелестел Дахнаж.

— Я сейчас схожу на улицу к машине, посмотрю, что там у меня в багажнике, — сказал я, прикидывая план действий. — Кажется, там был пустой рюкзак или небольшая сумка. Пока что я положу сундучок туда, а как приедем в город, мне нужно будет зайти в магазин и купить какой-нибудь нормальный рюкзак — плотный городской или походный, чтобы носить на плечах. Так мне будет гораздо удобнее тебя транспортировать. Шкатулка будет лежать за спиной, и мы сможем потихоньку разговаривать в дороге, если пойдём где-то пешком. Но я тебя сразу предупреждаю: большую часть времени ты будешь сидеть с закрытой крышкой. Доставать твою голову из ловца я по-прежнему не собираюсь.

— Мой повелитель, я бесконечно благодарен тебе даже за это, — вкрадчиво отозвался ифрит, и его серо-золотистые глаза довольно блеснули во тьме. — Находиться рядом с тобой, пусть даже в той сумке, которую ты найдёшь — для меня всё равно великая честь. Главное, что я наконец-то начну путешествовать вместе с тобой, и мы непременно доберёмся до этой великой Москвы. Как я понял, ты собираешься выезжать в самое ближайшее время, мой господин?

— Да, я подумал, что стоит выезжать прямо сейчас и держать путь на Москву, — ответил я джинну. — Если сильно устану в дороге, можно будет где-нибудь остановиться на обочине и немного передохнуть, поспать прямо в машине. Но сейчас, понимаешь, у нас тут есть небольшие проблемы — на заправках по трассе иногда пропадает бензин. Я-то, конечно, недавно подзаправил полный бак, так что нам должно хватить. Главное — доехать до Москвы без лишних остановок, чтобы не торчать в очередях на АЗС. Если повезёт, проскочим быстро. Но сейчас это всех касается, кто за рулём в России, — такая вот у нас небольшая загвоздка в последнее время, — ввёл я его в курс дела.

— Повелитель мой… — вкрадчиво прошелестел Дахнаж, и его длинные кривые уши удивлённо приподнялись. — Значит, в Москву мы поедем не верхом на верблюде и не на породистом жеребце? У тебя разве нет коня? Расскажи мне, как именно ты собираешься добраться до этого города и далеко ли мы от него находимся? Неужели ты решил идти пешком? Но если ты отправишься в путь на своих двоих, это займёт слишком много времени, а ты сам говорил, что сейчас на дворе поздняя осень… Скажи мне, мой господин, какой у тебя транспорт? Каким скакуном ты владеешь? Неужели у тебя нет ни верблюда, ни быстрого коня?

— Дахнаж, верблюдов и жеребцов у меня, конечно, сейчас нет, — усмехнулся я, глядя на сундучок. — За сто с лишним лет транспорт изменился до неузнаваемости. Сейчас люди ездят… ну, можно сказать, на железных верблюдах. В общем, это машины, и их нужно заправлять специальным кормом — называется бензином. Купить его можно только в определённых местах на дороге. Скорость передвижения у такого транспорта в разы выше, чем у любой повозки или самого быстрого скакуна из твоих времён. Ты сам всё увидишь, я тебе покажу. У меня обычный легковой автомобиль. Они ведь разные бывают, эти машины, у них свои марки. И если сравнивать их с животными, то в зависимости от «породы» машины заметно отличается и её цена — от простых, доступных авто до невероятно дорогих. Но, думаю, ты быстро поймёшь, что это за техника. Это именно техника, Дахнаж, не живые звери.

— Мой господин, я понимаю, о чём ты говоришь, — вкрадчиво прошелестел Дахнаж, и его серо-золотистые глаза зловеще блеснули. — Я слышал о самоходных машинах ещё на исходе девятнадцатого века, но там, где я обитал — в глубоких песках пустыни, — их почти невозможно было встретить. Я понял тебя, господин. Значит, у тебя есть свой личный, верный железный жеребец…

— Ну да, Дахнаж, — ответил я. — В твоё время, когда у тебя ещё было тело, больше века назад, уже появлялись первые автомобили. Исторические такие, я сейчас и не вспомню, как те марки назывались. Но смысл остался тот же, это точно такая же техника. Только в нашем веке она стала массовой, машины теперь есть почти у каждого. И мы поедем в Москву как раз на таком автомобиле. У меня простая марка, обычная легковушка.

— О мой повелитель, пожалуйста, ответь мне ещё на один вопрос, — вкрадчиво прошелестел ифрит, и его серо-золотистые глаза зловеще прищурились. — Я не собираюсь тебя задерживать, иди скорее и найди тот мешок, в котором собираешься нести шкатулку с моей головой. Но скажи мне: хватит ли того богатства, что ты получил благодаря моей магии, на то, чтобы ты приобрёл себе самый породистый автомобиль? Такой, который был бы резвее, мощнее и быстрее всех, словно редкий элитный верблюд или чистокровный жеребец?

— Тех денег, которые у меня появились, с лихвой хватит на любую новую машину, — ответил я, чувствуя, как внутри меня разгорается аппетит на покупку. — Да, в Москве можно будет купить что-нибудь посовременнее и помощнее.

— Прекрасно, мой господин! И ты поступаешь абсолютно правильно — тебе действительно нужно обзавестись самым породистым автомобилем, — одобрительно прошелестел Дахнаж. — Не пристало тебе ездить на том, на чём передвигаются обычные смертные. Ты теперь джиндар, и этот статус весит очень много в мире духов и знающих людей.

— Кто?.. — я аж опешил от услышанного. — Я… джиндар?

— Да, повелитель. Джиндар — это тот, кто подчинил себе ифрита и повелевает им. И ты не просто владеешь каким-то мелким духом пустыни. Ты должен знать, кто я, и помнить: я — величайший властитель, верховный джинн. Несмотря на то, что я заключён в этот кубический ловец, моя сущность настолько сильна, что перед тобой будут трепетать другие, более слабые твари. Даже в таком виде они всё равно меня почувствуют. Увидят тебя, и, возможно, кто-то из них попытается вступить с тобой в контакт… Хотя я не думаю, что в этих землях найдётся ещё один джинн, равный мне по могуществу. Даже сейчас, когда у меня осталась всего одна голова и я заперт в этой темнице, выполняя твои желания и оберегая твою жизнь, я всё ещё опасен. Мои магические силы сейчас намного слабее прежних, но меня всё равно могут почуять на расстоянии. Поэтому не удивляйся, если кто-то или что-то встанет на нашем пути… Я предупредил тебя, мой господин.

часть 2 главы

— Ладно, пойду схожу к машине и вернусь, — сказал я, обращаясь к джинну.

Похлопав правой рукой по карманам, я нащупал связку ключей от автомобиля и, достав их, отошёл от стола. С кровати взял светодиодный фонарик, и, подойдя к входной двери, толкнул её плечом и вышел на улицу. Во дворе избушки и в лесу было ещё темновато, но сквозь ветви с горизонта уже едва заметно подступал холодный туманный рассвет, окуная чащу в ранние сумерки.

Оставив дверь дома распахнутой, чтобы тусклый свет из комнаты хоть немного разгонял полутень двора, я зашагал по пожухлой траве. Подойдя к автомобилю, я большим пальцем нажал на кнопку сигнализации. Машина пиликнула в ответ, мигнув фарами. Я сразу обошёл её и встал у багажника, направляя луч фонаря перед собой.

Дотронувшись рукой до ручки, я нащупал пальцами электронную кнопку, щёлкнул замком и потянул тяжёлую крышку багажника вверх. Я направил яркий конус света от фонарика внутрь багажного отделения, выхватив из темноты мой водительский хлам, скопившийся за последнее время. Подсветка в багажнике не работала.

Шурша рукой, я принялся перекладывать вещи: сдвинул в сторону огнетушитель, домкрат, канистру с незамерзайкой и потемневшую покрышку запасного колеса. И в глубине, почти у сиденья, в самом углу под ворохом каких-то пустых пакетов, я «откопал» старую, потрёпанную спортивную сумку из плотной тёмной ткани. Она была небольшой, но размером подходила под кубический сундук с головой Дахнажа.

Я положил фонарик в край багажника, двумя руками взял спортивную сумку, покрутил её перед собой, проверяя молнию, и хорошенько встряхнул, избавив от многолетней пыли. И вдруг где-то неподалёку, у самой кромки леса на краю нашей поляны, я левым ухом уловил отчётливый шорох. Это был шелест сухих осенних листьев под чьими-то ногами. Под ногами чужака, незнакомца, который шёл в предрассветной темноте. Я замер, прислушиваясь. Мне подумалось, что кто-то в лесу целенаправленно торопился к моему домику. Следом до меня донёсся негромкий хруст тонких веток.

Я бросил сумку обратно в багажник, схватил фонарик и направил дрожащий луч света в чащу, откуда доносились звуки. Шаги становились всё ближе и ближе. Неизвестный шёл не то чтобы быстро, но явно приближался в мою сторону. Когда яркий свет пронзил полутьму кустов и деревьев, тот, кто подкрадывался, на секунду затих, словно затаился.

Стараясь не делать резких движений, я медленно попятился назад, к распахнутой двери избушки. Я осторожно отходил, ни на мгновение не опуская фонарик и продолжая высвечивать пространство между тёмными стволами деревьев и густой листвой.

Я остановился на пороге дома, зайдя на тусклый островок света, который пробивался сквозь открытую входную дверь от горевшего в комнате камина. Я напряжённо поглядывал на лес. Шаги незнакомца стихли, и шорох листьев исчез, а хруста веток я больше не слышал. Но сердцем чуял, что там, во тьме, кто-то есть.

Я вглядывался в темноту, направляя яркий конус света от фонарика на самый край леса. И вдруг среди переплетения ветвей я заметил силуэт. Сначала мне показалось, что там какой-то лесной зверь, но, присмотревшись, я разглядел в очертаниях силуэта незнакомого человека, который таился за сосной.

— Эй, ты, в лесу! — изо всех сил крикнул я, и голос мой задрожал. — Я тебя вижу! Кто ты такой? Что тебе нужно? Я знаю, что ты стоишь там, за деревьями на краю поляны! Я вижу твой силуэт! Зачем ты сюда припёрся?!

Незнакомец не отвечал. Он вообще затих, застыв за сосной. Сквозь клочья подступившего тумана в ярком луче фонаря я внезапно заметил его дыхание, в холодном воздухе оно отчётливо клубилось густым паром.

Я замер на пороге, замешкавшись. Сначала мне казалось, что там стоит обычный человек, какой-то случайный незнакомец. Может грибник... Но с другой стороны, откуда ему вообще взяться в такой глуши посреди ночи? И главное — зачем он пришёл и почему подкрадывался? Ведь он шёл нарочито тихо, явно пытаясь подойти к избушке незаметно, просто у него это не получилось.

Я затаил дыхание, вслушиваясь в тишину леса. И вдруг до моего слуха долетели жуткие звуки, произносимые его глоткой — это было какое-то дикое и даже противоестественное невнятное бормотание, как первобытное рычание. И этот пугающий ропот медленно плыл из чащи прямо в мою сторону.

Я почувствовал неладное, видя, как он мельком поглядывал из-за сосен, таясь в дебрях. Он украдкой выглядывал, наблюдая за мной. Я пытался поймать его взгляд в конус света своего фонарика, а он резво выглядывал и вновь прятался обратно. Из чащи до меня доносилось лишь его бормотание. На слух я сразу не мог разобрать, что он пытался сказать, но его получеловеческий, полузвериный голос доносился до меня всё отчётливей. Чужак будто пытался ответить на мой крик.

А затем он медленно высунулся из-за дерева, делая полшага вперёд. Я направил луч фонаря прямо на него и обомлел. Существо было похоже на какого-то дикого лесного оборванца. У него голова и лицо густо заросли грязными, всклокоченными волосами, в которых запутались сухие ветки и клочья коричнево-зелёного мха. На нём была старая, изодранная в лохмотья тёмная куртка. Но самым жутким в его внешности были глаза — они по-звериному светились в предрассветных сумерках, словно вспыхивая жёлтыми огоньками. И тут тварь оскалилась, обнажив ряд острых грязных зубов. Наполовину показавшись из-за сосны, существо медленно протянуло в мою сторону свою руку. Я присмотрелся и похолодел от ужаса: вся его кисть была покрыта густой шерстью, а вместо ногтей из пальцев торчали длинные, изогнутые звериные когти.

И тут я впервые разобрал его голос. Он ответил мне с небольшим запозданием, но всё-таки ответил. Звуки, вырывавшиеся из его пасти, звучали дикими, полузвериными словами. Он говорил, натужно хрипя, а слова даже посвистывали и первобытно клокотали, будто ему было тяжело произносить человеческую речь. Он даже не сказал, а звучно, раскатисто прорычал:

— Я-а-а… почу-у-ял… почуял это колдовство-о… Ни с чем его не перепутать, это оно… колдовство-о-о… — Его жёлтые глаза хищно сверкнули. — Я уже близко-о-о… Где-то здесь этот источник магии. Да-а, я почувствовал… Сильное колдовство. Как оно пахнет… пахнет! Я ни с чем это не перепутаю, я знаю, что такое магия… Кто-о? Кто же… кто же обладает тут такой силой? Я чувствую… сейчас магия стихла… стихла, затаилась эта магия. Но вспышка… какая вспышка была сильная! Я почувствовал…

От этого полузвериного, ломаного рычания у меня на голове волосы зашевелились. Тварь пришла на магию Дахнажа. Видимо, магическая вспышка от исполнения моего желания была настолько мощной, что этот лесной монстр почуял её за вёрсты и примчался прямо к моей поляне.

— Да ну нафиг, что ещё происходит… — вполголоса выругался я, чувствуя, как сердце забилось в груди.

Я инстинктивно нажал на кнопку фонарика, погасив луч света. Я сразу присел в полусогнутую стойку, лихорадочно соображая: то ли к машине ломиться через всю поляну, то ли обратно в дом заскакивать. Но дом был гораздо ближе.

Я рванул в комнату, влетел на островок каминного света и с силой захлопнул тяжёлую входную дверь. Заперев засов, я замер у двери вздыхая и прижавшись к деревянному косяку спиной. Затих, вслушиваясь в каждый шорох и в каждый звук, подступавший с улицы к избушке.

И в этот миг в комнате раздался голос Дахнажа, донёсшийся из открытого сундучка:

— Повелитель, ты нашёл сумку в тайнике своего железного коня? Нашёл, в чём можно нести мою голову?

Вполголоса бросил ему в ответ, до предела напрягая жилы на шее и лице. Это был тот самый громкий шёпот, когда изо всех сил пытаешься говорить тихо, но от подступающего страха едва сдерживаешь крик:

— Дахнаж, чёрт бы тебя побрал! На улице, кто-то появился около моего дома! И эта тварь прёт к моей машине!

— Мой господин, что произошло с твоим голосом? — вкрадчиво прошелестел ифрит, и его глаза зловеще блеснули в багровых отсветах камина. — Я слышу, он сильно изменился. Ты встревожен… Чем ты так напуган, скажи мне? Что случилось на улице?

— Дахнаж, говори потише... — взмолился я, сильнее прижимаясь спиной к дубовой двери. — Там кто-то подкрадывается из чащи… Я не знаю, что это за тварь, но это какой-то жуткий лесной оборванец! Он весь покрыт шерстью, у него на заросшей голове — мох и сухие листья, одежда и штаны разодраны в клочья. А руки… руки волосатые, и на пальцах огромные звериные когти! Отвечай мне, джинн, это ты кого-то подослал сюда?!

— Повелитель, успокойся, не тревожься! Я никого не подсылал, — быстро, сбивчиво зашелестел Дахнаж, и его глаза лихорадочно задвигались в темноте шкатулки. — Но я ведь предупреждал тебя. Когда я использовал своё оставшееся могущество, чтобы исполнить твоё желание, возможно, что какая-то тварь, находившаяся неподалёку от этого дома, почуяла мощный поток магии. Этот всплеск магии… его невозможно было не заметить, мой господин! Если то существо появилось здесь, знай: оно идёт не за тобой. Оно почуяло моё присутствие. Оно идёт на запах моей магии, пытаясь найти источник — меня!

Джинн умолк на секунду, а потом настороженно прохрипел:

— Судя по твоему описанию, это какая-то обезображенная тварь, полузверь-получеловек. Мой господин, оно смертельно опасно! Будь осторожен. У меня сейчас слишком мало сил, мне нужно время, чтобы восстановить их. Тебе придётся взять оружие, господин. Возможно, тебе придётся самому убить то чудовище, ну или затаиться и подождать, пока я смогу накопить древней силы для твоей защиты. Но мне нужно понять, кто там… Возьми шкатулку, господин! Пожалуйста, поднеси меня ближе, ближе к той закрытой двери! Я должен через дверные щели носом прочувствовать тот запах, чтобы понять, что за существо появилось около твоей обители, и зачем оно крадётся к твоему железному верблюду...

— Если это не твоих рук дело… Хотя, у тебя и рук-то нет.. Но если это не ты его подослал, значит, это всё из-за твоей магии... Видимо, та тварь и правда почуяла магическую вспышку, — проронил я.

У меня в голове тут же зазвенело недавнее предостережение Дахнажа о том, что во время исполнения желания даже ослабленную его магию могут на расстоянии почувствовать другие потусторонние сущности. Желание исполнилось, но его эхо разнеслось по лесным окрестностям.

Пересилив дикий страх, я ломанулся от двери к столу, положил фонарик, дрожащими руками схватил кубическую шкатулку и притащил её обратно к закрытому входу. Заглянул внутрь сундучка, а там джинн уже вовсю разнюхивал: носовые пазухи Дахнажа начали расширяться. Джинн жадно глубоко вдыхал носом воздух и запах, просачивавшийся с улицы сквозь дверные щели вместе со сквозняком.

Держа сундучок, я смотрел на Дахнажа, который продолжал шумно принюхиваться, зловеще щуря серо-золотистые глаза. Он морщился всем лицом и, сводя брови, делал сосредоточенный, умный взгляд и даже пытался шевелить своими длинными кривыми ушами, зажатыми внутри тесной коробки, улавливая малейшие колебания воздуха за дверью.

Укрытая капюшоном голова джинна лежала в сундучке, шевелясь. Его серо-золотистые глаза ярче озарились так, словно через них просочилось потустороннее пламя, и спустя минуту томительного молчания он наконец-то вполголоса произнёс:

— Да-а… Я прочувствовал его смрад. От него веет гнилой хвоей, болотной сыростью и старым иссыхающим мхом… Поверь мне, Артём, эта нечестивая сущность — не моих рук дело. Это существо было человеком, смертным, но ныне его плоть и разум обезображены чудовищным проклятием. Он пришёл на вспышку моей магии во время исполнения твоего желания. И сейчас… я чувствую, он ходит совсем близко, прямо возле твоего железного скакуна. Он будет пытаться проникнуть внутрь дома...

Дахнаж брезгливо поморщился и оскалил свои мелкие рыбьи зубы, а потом прошипел:

— То ничтожное создание, вышедшее из леса, при жизни баловалось низшим колдовством. Он сеял порчу, мастерил подклады и тайно гадил людям, отравляя их жизни своей мелкой, грязной ворожбой. Но заигрывание с тёмными силами никогда не проходит бесследно. То, что ты увидел — ту обезображенную колдовством сущность, тот его внешний вид, — всё это жестокая, но справедливая плата за те деяния, которые он сотворил в бытность человеком. Он получил неминуемое наказание за попытку обуздать первобытную магию, которая оказалась ему не по зубам. Высшие силы Порядка и Равновесия обратили его в зверя, лишив рассудка! Но берегись, господин: голод того собственноручно проклятого человека силён, и он чует во тьме мой дух…

Глава 6

часть 1 главы

— Дахнаж, так этот зверь, появившийся на моей полянке, он что… колдун? Почему он стал так обезображен этим колдовством? — сипло проронил я, сильнее вжимаясь спиной в дубовые доски.

— Мой господин, он не колдун! Нет, даже не думай об этом, — зашелестел Дахнаж, и его серо-золотистые глаза вновь сверкнули. — Тот зверь уже далеко не колдун. Когда он был человеком, он лишь делал мелкие пакости людям. Он сам себя обезобразил, когда заигрался с первобытным, низшим колдовством. Но сейчас это проклятие сидит в нём, как носитель смертоносной заразы. Внутри него по венам бежит отравленная, грязная кровь. Поверь мне, Артём, если он тебя хотя бы слегка царапнет, эта колдовская зараза может передаться и тебе! Ты рискуешь стать точно таким же уродливым подобием человека, если он не убьёт тебя сразу, а просто ранит своими клыками или звериными когтищами! Поэтому, мой повелитель, я настойчиво взываю к твоему разуму: найди какое-нибудь оружие в этой комнате! Тебе нужно немедленно вооружиться, чтобы защитить себя! Конечно, можно попытаться какое-то время просто удерживать дверь, сдерживая его дикий натиск, когда он ломанётся внутрь комнаты…

Дахнаж замолчал, сделав сосредоточенный, умный взгляд. По выражению его лица в шкатулке мне на миг показалось, что он действительно искренне пытается помочь. Но в глубине души у меня всё равно скреблись сомнения: а вдруг это всё-таки он тайно подослал эту нечисть, которая до этого скрывалась где-то неподалёку в густой чаще?

Но как бы там ни было, мне нужно было срочно что-то предпринимать. Я оглядел комнату сумасшедшим, беглым от паники взглядом, соображая, какой предмет схватить для самообороны и защиты своей избушки.

Я посмотрел на камин, где уже догорал костёр. Дрова внутри каминного пространства потрескивали, время от времени извергая яркие искры. Там, у багровых углей, я приметил тяжёлую металлическую кочергу. Затем мой взгляд метнулся к стульям, стоявшим около стола — в голову пришла безумная мысль схватить табуретку и врезать ею лесному зверю, если он прорвётся в комнату. Я обвёл помещение сумасшедшим взором: кровать, какие-то старые вещи, прислонённые к бревенчатым стенам… И наконец я уставился в сторону окна, где у стены стоял мой топор.

Поставив кубическую шкатулку на пол у двери, я быстрым, бесшумным шагом, буквально на цыпочках, метнулся к окну. Схватил топор, крепко сжав топорище пальцами, и сразу же вернулся назад. Присев около шкатулки, я продемонстрировал Дахнажу моё единственное оружие:

— Ничего, кроме этого топора, у меня нет. Но если спуститься в погреб, то можно взять са…

Я осёкся на полуслове, едва не проговорившись об освящённой сабле прадеда Константина! Меня будто током ударило, в самый последний миг сработал инстинкт самосохранения. Ведь если я сейчас принесу эту саблю наверх и покажу её Дахнажу, он тут же узнает её, всё поймёт и догадается, чьим наследником я являюсь! Ведь именно тем клинком прадед когда-то лишил его тела. Слава Богу, что я только заикнулся, успев оборвать фразу на первом же слоге и не произнеся слово «сабля» полностью. Я тут же напрочь отбросил мысли взять её. Обойдусь и топором.

Находясь внутри шкатулки, глаза джинна вновь мистически сверкнули в темноте. Он посмотрел на моё оружие и одобрительно повёл бровями, словно закивал мне в ответ:

— Мой повелитель, я вижу, ты вооружился этим топором, — вкрадчиво прошелестел он. — Но я вижу и то, что это вовсе не боевой топор. Он предназначен для простой колки дров. У тебя совсем нет никакого магического или хотя бы воинского оружия? Может быть, в чулане завалялось что-то ещё?

— Дахнаж, да откуда у меня боевое или тем более магическое оружие?! — затораторил я, крепко сжимая топорище и пожимая плечами. — Я обычный человек! Я приехал в эту глухую избушку просто для того, чтобы вырваться от душной городской суеты и посидеть в покое! Я никогда в жизни не подозревал, что в нашем мире существует настоящая магия и бродят подобные сверхестественные сущности! Для меня всё, что произошло сегодня ночью — это дикий, немыслимый шок, я до сих пор в себя прийти не могу! А ты у меня спрашиваешь про какое-то боевое оружие… Откуда оно у меня?!

— Мой господин, не тревожься, — ласково, почти успокаивающе отозвался ифрит, и его рыбьи зубы блеснули в багровых отсветах камина. — То существо на улице далеко не так могущественно передо мной. Оно, конечно, страшно, сильно и опасно для смертного, но со мной ты непременно с ним справишься. Я подскажу тебе, как одолеть проклятого. Я смогу наделить твой топор долей моей магической силы. Положи оружие около сундука. Я превращу его в магическое оружие — он станет невероятно лёгким для твоей руки, но смертельно тяжёлым для твоих врагов. Мой господин, мой повелитель, просто положи топор рядом со шкатулкой, где лежит моя голова, и подожди немного. Я использую остатки своих сил, чтобы слегка изменить железное полотно и рукоять...

— А это… разве это не будет в счёт желания? То, что ты собираешься сделать с этим топором? Ты хочешь сделать его магическим оружием? — проронил я, недоверчиво глядя на кубическую шкатулку, поставленную на пол около двери.

— Мой господин, нет! Это не в счёт желания, — быстро и вкрадчиво отозвался Дахнаж, и его серо-золотистые глаза зловеще блеснули во тьме ловца. — Я могу придавать некоторым вещам мистические свойства, для меня это сущая мелочь. Небольшая услуга. Конечно, я не стану делать из этого колуна великое, всесокрушающее оружие, нет. Я просто сделаю его магически тяжёлым для твоих врагов и невероятно лёгким для твоей собственной руки. И этим топором ты без труда сможешь сразиться с существом на улице. Поверь мне, мой господин: если не остановить того полузверя-получеловека, он всё равно ворвётся в дом. И тогда он либо растерзает тебя первым, либо доберётся до меня и уничтожит мою оставшуюся голову, ведь он почуял источник магии…

Джинн говорил на удивление спокойным, ровным голосом. По его мимике было видно, что он, конечно, тоже весь насторожился, но на моём фоне всё равно выглядел намного увереннее. Я-то, в отличие от него, в этой ситуации совсем запаниковал.

Я аккуратно положил топор на пол рядом с сундучком и осторожным, тихим шагом подошёл к окну. Украдкой выглянул на улицу, но в утренних сумерках сквозь густую рассветную пелену разглядеть того зверя мне не удалось. Во дворе было пусто и зловеще тихо.

Тогда я вновь вытащил из кармана связку ключей с брелком автомобильной сигнализации. Направив его через стекло на улицу, я изо всех сил зажал кнопку, надеясь активировать режим «паники». Я подумал: «Может, это сработает? Сейчас заорёт сигнализация на всю лесную глушь, и этот дикий зверь просто испугается шума и убежит…»

Нажав на кнопку, я мельком глянул на сундучок, удивившись ещё сильнее. Я обратил внимание на старинное одеяние Дахнажа, укрывавшее голову: драгоценные камни на его капюшоне вдруг начали переливаться сиянием в полумраке избушки. Воздух над колуном пошёл странными волнами. Пространство около головы джинна заметно вздрогнуло и даже задрожало, словно во время сильного зноя в пустыне. Древняя магия джинна полилась, изменяя лежавший на полу инструмент.

часть 2 главы

Я увидел в окне, как на туманной полянке моя машина бешено замигала габаритными огнями и фарами, разрезая мглу белыми и жёлтыми вспышками. В следующую секунду автомобиль просто взвыл, будто раненый зверь! Я продолжал изо всей силы сжимать кнопку брелока, включив оглушительный противоугонный режим «паники». Этот звук вмиг разнёсся по всей поляне, врываясь эхом в лесные окрестности. От оглушительного рёва даже птицы, встречавшие рассвет в кронах деревьев, испуганно взмыли к перистым облакам и с криком и хлопаньем крыльев полетели прочь.

Замигавшие фары вспышками озаряли двор, и я заметил лесного оборванца, который показался со стороны открытого багажника. В первые секунды громкой звуковой атаки сигнализации этот страшный полузверь даже опешил и растерялся от неожиданности, ослеплённый и оглушённый ревущей техникой. Мне даже показалось, что он вот-вот сбежит обратно в лес, и я порадовался — полагал, что мой фокус с сигнализацией сработал.

Но я рано радовался тому, что сигнализация спугнёт его. Тварь вовсе не собиралась отступать. Напротив, этот невыносимый шум сработал как озверин, приведя лесного оборванца в дикую, неконтролируемую ярость. Издав первобытный, оглушительный рёв, чудовище ринулось на мой легковой автомобиль, начав терзать кузов своими огромными когтями! Оборванец буквально вспотрошил багажник, со злостью раскидывая мои вещи. Озверевшая тварь доставала и швыряла на пожухлую траву всё, что попадалось под руки: он с грохотом швырнул запасную покрышку и, нахватав и разодрав пустые пакеты, мелькая во вспышках фар, добрался до моей спортивной сумки, демонстративно разорвав её на куски… Монстр свирепел от завывшей сирены...

Лесной изверг кромсал мою машину когтями, оставляя рваные полосы на металле. Он когтищами протыкал обшивку насквозь, ломал двери, чуть ли не выбивал боковые стёкла. А то, что я увидел в следующую секунду, не укладывалось в моей голове. Лесной оборванец резко присел к земле и, глубоко согнув колени, одним мощным рывком пружинисто взмыл в воздух метра на два и с грохотом вмял босыми ногами крышу автомобиля! Он стоял там, раскинув свои огромные шерстистые лапы, и дико рычал, пока сирена буквально орала, а фары вспышками света резали предрассветную мглу.

Затем он спрыгнул на капот. Господи, я смотрел на всё это из окна и понимал, что он крушит, с какой-то первобытной яростью уничтожает моего железного коня. Всё это происходило в сгустившемся тумане рассветных сумерек, где мигающие из-за сигнализации фары будто ярчайшие факелы вспыхивали и гасли. Силуэт монстра вырисовывался в этих световых зарницах: он крушил технику и что-то яростно кричал на жутком полузверином, получеловеческом языке. Это был кошмар.

Я затрясся всем телом, содрогаясь у окна и не в силах отвести взгляд. Но я наконец-то отпустил палец с кнопки, но брелок то ли заклинило, то ли противоугонная система сбоила, продолжая оглушительно орать, и фары беспрерывно мигали. Монстр не останавливался, он буквально вминал ногами металл кузова, деформируя его. Я осознал, насколько тот заросший мхом лесной оборванец физически превосходит меня. Он был сильнее меня в разы, и моими человеческими силами его было не одолеть.

Я в панике отскочил от окна к шкатулке и уставился на голову джинна. Дахнаж уже плотно закрыл глаза, полностью смолкнув.

— Дахнаж! Дахнаж! — на эмоциях закричал я. — Тот лесной оборванец крушит мою машину! Сделай что-нибудь, останови эту тварь! Иначе он полностью раскорячит мой автомобиль, и тогда мне действительно придётся переться пешком до ближайшего населённого пункта! А ведь это десятки километров сквозь лес!

Я глубоко вздыхал, всматриваясь в шкатулку, где неподвижно лежала голова джинна. И тут мой взгляд метнулся на топор, лежавший прямо у моих ног. Я увидел оружие, менявшееся прямо на глазах до неузнаваемости. Старое деревянное топорище потемнело тёмно-зелёным цветом, покрывшись сетью глубоких, словно выжженных узоров, становясь крепким, будто невиданный камень. А стальное полотно колуна изрезалось трещинами, сквозь которые тускло, будто пульсируя в такт моему пульсу, начало пробиваться багровое, как у остывающих в камине углей, мистическое свечение.

Мой взгляд забегал то на шкатулку, то на топор, то снова на шкатулку… Но Дахнаж по-прежнему не отвечал. А на улице тем временем истошно орала сигнализация. Сквозь дубовые доски до меня отчётливо доносился первобытный рёв Лесного оборванца. Было слышно, как он со всей дури колошматит по металлу, круша кузов. Во дворе всё будто полыхало от бешено мигающих фар.

Понимая, что остаются секунды до того, как он уничтожит мой автомобиль и явится на порог домика, я схватил топор в руки. Изменившееся полотно колуна ярче подсветилось призрачным огненным обрамлением. Оружие замерцало в моих ладонях зловещим мистическим контуром. Но мне было до конца неясно: успел ли Дахнаж полностью передать топору те самые магические свойства, что позволили бы одолеть монстра? Сработала ли его капля магии?

Джинн полностью замолчал и ни на что не реагировал. Видимо, после исполнения моего желания про деньги и этого ритуала с топором он вконец растратил свои ослабленные магические силы и просто закрыл глаза, обессилив. В панике у меня даже промелькнула жуткая мысль: «Неужели он иссох полностью и вот-вот его голова превратится в песок, находясь в шкатулке?»

Но стоять у двери и раздумывать было уже некогда. Сжав полыхающее огненным контуром топорище, я обернулся к входу, откинул тяжёлый железный засов и распахнул дверь. Я с топором наперевес вывалился из домика на веранду. На меня тут же обрушился оглушительный шум автомобильной сирены и безумное, рваное мигание фар, разрезающее туманные сумерки рассвета...

Я смотрел сквозь мглу на покорёженный автомобиль. Лесной оборванец бросил взгляд в мою сторону, завидев меня на пороге. Издав утробный, раскатистый рёв, он спрыгнул с капота на пожухлую траву и подступал ко мне.

Я стоял со светящимся топором на веранде дома, а чудовище стремительно шло вперёд, перекрикивая своим жутким, звериным рыком оравшую сигнализацию. Он чуть сгорбился, выставил вперёд свои волосатые лапы и буквально вскинул когти, как ножи, готовясь в этой схватке растерзать меня. Тварь двигалась целенаправленно, пёрла на крыльцо избушки как самый настоящий безумный танк.

Сделав шаг навстречу ему, я со всей силы замахнулся топором, почувствовав, как оружие в моей руке вдруг стало лёгким, словно это был и не топор, а пластмассовый муляж! В голове молнией сверкнула мысль: Дахнаж всё-таки успел! Джинн успел наделить колун магическими свойствами, он успел до того, как отключился. Я ведь отлично помнил, каким тяжеловатым был на ощупь топор всего пару минут назад, а сейчас оружие полегчало в ладони. Я приготовился к смертельной схватке, глядя в его бешеные, горящие жёлтым огнём глаза и поглядывая на разинутую клыкастую пасть, которая приближалась ко мне из тумана...

И лесной оборванец, хрипя своей жуткой глоткой, начал выплевывать ломаные слова. Он пёр на меня, полностью готовый к смертельной схватке — это было отчётливо видно по его стойке, по его уверенным шагам. Весь заросший грязной шерстью, в своей ободранной, висящей лохмотьями одежде, он приближался к крыльцу. Существо яростно, шумно зафыркало, втягивая носом воздух:

— Как здесь па-а-хнет колдовством… И от тебя… от тебя тоже воняет магией! Неужели это ты выдал ту сильную вспышку? Я сейчас рас-с-пробую твою плоть на вкус и пойму, что это за колдовство-о! Откуда оно взялось… Како-ой сильный колдовской запах… — рычал он, продолжая подступать к веранде.

— Эй, ты, лесной оборванец! Уйди прочь! — закричал я. Мой голос дрожал от ужаса, бешено на адреналине вырываясь из меня, перекрывая лесной шум. — Уходи обратно в лес! Уходи отсюда! У меня топор в руке, я вооружён! Ты что творишь, ублюдок? У меня автомобиль не застрахован! Ты всю мою машину разломал, весь кузов растерзал! Уйди прочь!

Но тварь не останавливалась. Поляну крыло сумасшедшим воем автомобильной сигнализации, в туманных сумерках мигали фары, а этот получеловек-полузверь рычал передо мной, подходя к дому.

Я стоял на пороге, цепенея от случившегося со мной, но пальцы намертво вцепились в потяжелевшее для моих врагов топорище. Я занёс полыхающий огненным контуром топор над головой, готовый в следующую же секунду со всей дури врезать ему по башке...

— Я-а-а… не пришёл бы сюда-а… — захрипел он, боевито качаясь из стороны в сторону. Его жёлтые глаза, смотря сквозь туман, уже распробовали меня на вкус. — Если бы… если бы не почу-у-ял… это колдовство-о! Эту вспышку-у! Ты… ты сам виноват, что я здесь появился… Откуда-а… откуда у тебя такая магия-я? Я чувствую… какая мощная эта сила-а… Если я… если я вкушу твоё тело-о… если я съем твою плоть… возможно, я навсегда избавлюсь… избавлюсь от своего проклятия-я-я!..

И с этим диким, клокочущим рыком полузверь, зафыркав, стал медленно, шаг за шагом подступать ко мне всё ближе и ближе.

— Уходи! Уходи обратно в лес, откуда припёрся! Уматывай отсюда, уматывай! — огрызнулся я. Голос мой срывался, а адреналин уже выжег весь мой страх. Сделав короткий, решительный шаг, я сошёл со ступеней веранды на пожухлую траву. — Я не стану для тебя кормом, и моя плоть никогда не будет вакциной или противоядием от твоего проклятия! Ты видишь мой топор?! Видишь, что я вооружён?! Не подходи ко мне! Не подходи! — прокричал я, крепче перехватывая полыхающее огненным контуром топорище.

— А-а… что ты сделаешь мне-е? Что-о ты сделаешь своим топором-м? — первобытно, с натужным клокотанием прорычал лесной оборванец, продолжая качаться из стороны в сторону. — Я всё равно силён… я силё-ён! Я доберусь… доберусь своими когтями и клыками до твоей пло-оти! Сожру-у тебя… и тогда я исцелюсь! Я исцелюсь, я избавлюсь от этого проклятия… от этого безобразия-я, что случилось со мной-й!..

Наступая на меня, лесной монстр уже вовсю начал взмахивать своими жуткими лапами. Он то правой рукой махнёт, то левой. Его волосатые конечности выкидывались в мою сторону молниеносно, словно броски атакующей кобры — хоп, лапа с когтищами летит вперёд, пытаясь вырвать кусок мяса из моего тела, и тут же отдёргивается назад.

— Я тебя сожру-у-у!.. — брызгая серой слюной, ревел получеловек-полузверь. — Ни кусочка не оставлю, все кости твои обглодаю! Всё сожру полностью… лишь бы только избавиться от этого проклятия-я! Ты — моё спасение-е-е!..

И с этим жутким хрипом он попёр на меня напролом, готовый совершить хищный, смертельный для меня прыжок.

Глава 7

часть 1 главы

Ступая по пожухлой траве, я начал медленно кружить напротив лесного оборванца. Мы заходили по кругу, уже вцепившись взглядами. Этот жуткий полузверь покачивался в агрессивной боевой позе, и я, крепко сжимая потяжелевшее для врагов топорище в правой руке, тоже чуть пригнулся, готовый увернуться от удара и нанести сокрушающий выпад. По монстру, по его движениям, было отчётливо видно, что он уже взвинчен до предела. Он прямо-таки рвётся на меня, выжидая подходящую секунду, чтобы прыгнуть, растерзать и сожрать мою плоть.

Я время от времени делал порывистые обманные взмахи топором, пытаясь подшугнуть его, удержать на расстоянии, и сам уклонялся от его разящих выпадов.

На поляну стелился густой туман. В этот час, сквозь переплетение ветвей деревьев уже пробивались первые оранжевые лучи рассветного солнца. Автосигнализация продолжала выть, а полуразбитые фары машины бешено мигали, выхватывая из мглы силуэт чудовища и меня самого.

— Уходи обратно в лес! Лучше уходи, слышишь?! — закричал я, не теряя последней безумной надежды, что мне всё-таки удастся вразумить его и заставить отступить. — У меня в руках магический топор, это опасное оружие! Видишь, как полотно сияет и подсвечивается призрачным пламенем?! Уйди в лес! Я не тот, за кого ты меня принимаешь! Я никакой не колдун, я не источник этой магии, я не повелеваю колдовством! Убирайся!

Я кричал, срывая голос, но по свирепому оскалу и бешеному взгляду лесного оборванца понимал, что мои слова для него — пустой звук. Этот проклятый получеловек-полузверь решительно вознамерился меня убить.

— Не-е-ет… я никуда не уйду-у! — брызжа проклятой заразной слюной, зарычал лесной оборванец. — Я… я тебя сожру-у! Сожру прямо сейчас, растерзаю-ю… как и многих других, кто до тебя попадался мне в этом лесу-у! А потом… потом я вкушу твою плоть! Я исцелюсь… исцелюсь и верну себе человеческий облик! Твоя магия… твоя пропитанная этим запахом плоть… она станет… станет для меня спасением, когда я растерзаю тебя и начну поедать!..

Монстр продолжал выбрасывать свои волосатые лапы вперёд, совершая молниеносные, рваные удары. Его грязные кисти с когтями словно резали туман, даже воздух посвистывал от этих взмахов. Он пытался меня ранить, зацепить, порвать одежду и располосовать кожу своими когтищами. И вот между нами оставалось всего каких-то три-четыре шага — расстояние сокращалось. Чудовище подобралось совсем близко.

Я пятился, ступая по пожухлой траве, взмахивал топором. Мы продолжали кружить по поляне в тумане и вспышках фар. Но это была уже не просто уличная драка. Это была яростная схватка не на жизнь, а на смерть. Либо эта проклятая тварь прямо сейчас прикончит и растерзает меня своими клыками и когтями, либо я смогу одолеть противника магическим топором, который Дахнаж всё-таки успел сотворить из моего обычного колуна!

— О нет… Даже не надейся! Ни единого кусочка своей плоти я тебе не отдам, тварь! Даже не думай! — бешено закричал я, чувствуя, как внутри меня заполыхала ярость. — Ты припёрся на мою поляну, крался к дому, разломал автомобиль, а теперь ещё и сожрать меня хочешь?! Нет, этому не бывать! Этому не бывать! Я размозжу тебе башку этим топором!

— Сколько я вида-а-л таких, как ты-ы! — прорычал лесной оборванец, качаясь из стороны в сторону. — Мне попадались гр-р-рибники, попадались охотники… Они тоже пытались выстрелить в меня, пытались ранить своими клинками, своими топорами походными! Но я тебе скажу-у: у них ничего не вышло! И у тебя не выйдет уйти от меня! Ты не спасёшься! Я силён… я силён своим пр-р-роклятием, и в то же время отр-р-равлен! А твоя плоть… твоя пропитанная магией плоть — это моё единственное исцеление от этого безобразия, что случилось со мной-й!

И в этот самый миг он пошёл напролом. Существо глубоко согнуло колени, уходя в низкий, пружинистый полуприсед. Широко расставив лапы, монстр навострил свои длинные звериные когти и шустро, с неестественной лёгкостью взмыл в воздух! Оборванец выпрыгнул на меня по высокой дуге, пролетая над моей головой на высоте двух с лишним метров, и наотмашь взмахнул когтистой лапой, едва не ранив меня.

От этого зрелища у меня внутри всё заискрило в буквальном смысле слова — его прыжок это нечто! Я наотмашь взмахнул топором снизу вверх, но тварь умудрилась прямо в воздухе извернуться, поджав ноги и уклоняясь от лезвия. Монстр перелетел через меня и приземлился на траву, застыв на четвереньках. Я моментально развернулся на пятках, снова замахиваясь сияющим огненным колуном.

Но лесной изверг уже сгорбился, выпятил спину, будто хищник, и без секунды промедления сорвался с четверенек, выдав второй прыжок! Выставив смертоносные когти, он коршуном полетел на меня, совершая яростный, стремительный, молниеносный бросок тигра! Я чудом успел вильнуть в сторону, и тварь, словно пуля со свистом, пронеслась в паре сантиметров от моего лица, едва не задев лохматым телом, и по инерции проскочила дальше.

Лесной оборванец кувыркнулся на пожухлой траве, одним движением вскочил на ноги и закружил передо мной в звериной боевой стойке, покачиваясь с ноги на ногу и не останавливаясь ни на секунду. Я продолжал ходить кругом, резвыми взмахами удерживая его на расстоянии.

Вдруг тварь прыжком совершила очередной резкий выпад. Я опять рванулся в сторону, чудом уходя от взмаха когтистой руки, и в ту же секунду наотмашь махнул топором, но заточенное лезвие лишь слегка, вскользь разрезало его ободранную одежду и полоснуло кожу. Оборванец от этого удара на миг сбился с атакующего ритма и даже пошатнулся, но, приземлившись, тут же развернулся и напролом побежал прямо на меня. На этот раз он уже не выпрыгивал и не выкидывал лапы как хищник, а ломанулся вперёд, как обезумевший таран, готовый сбить меня с ног и заживо растерзать.

Я понял, что уклониться не успею... Что мне оставалось делать? На одном инстинкте я замахнулся и со всей силы швырнул топор наотмашь в бегущее на меня чудовище. Оружие полетело вперёд так, как индейцы бросают свои боевые томагавки! Оно бешено закрутилось в воздухе: огненный контур топора превратился в сияющий диск, прорезавший рассветные сумерки и клочья тумана, словно циркулярная пила. От этого вращения по поляне разнёсся гулкий свист рассекаемого воздуха, заглушивший даже рёв сигнализации.

Сияющий колун со всего маху влетел в тушу лесного оборванца. И в эту же секунду раскрылась скрытая магия топора — невероятно тяжёлого для врагов, но лёгкого для моей руки. Топор врубился в тело монстра так, будто по поляне на полной скорости промчалась многотонная дальнобойная фура и влетела в него! Раздался страшный, сильный удар, от которого содрогнулось всё окружающее меня пространство...

Сила удара была такой, что лесного оборванца буквально снесло с ног. По инерции его тело жутко выгнуло, и он полетел спиной назад, увлекая за собой сияющий колун. В ту же секунду оружие ослепительно вспыхнуло. Магическое пламя извергалось наружу, и монстр, объятый огнём, со всего размаху влетел в огромную вековую сосну, росшую на краю поляны.

Заколдованное полотно топора намертво пригвоздило монстра к стволу. Огонь полыхнул с ещё большей, яростной силой — сосна озарилась багровым пламенем. Раздался страшный, оглушительный хруст, будто дерево подрубил исполин-лесоруб, одним махом срубив всю толщу ствола. Полыхающая сосна захрустела ломающимися ветвями и рухнула в гущу леса, с грохотом повалившись наземь вместе с пригвождённым чудовищем.

Всё было кончено... Лесной оборванец сгорал в магическом костре топора, превращаясь в пепел на моих глазах. Он махал горящими лапами, его грязная шерсть и оборванные шмотки полыхнули как порох.

Он в самую последнюю секунду, рассыпаясь на пепел, задрал голову и заорал таким жутким, звериным голосищем, что этот крик пронёсся над чащей подобно урагану! Дикое эхо помчалось по лесу и стихло вдалеке, а пламя угасало в предрассветной мгле.

Я стоял у сигналившей машины, глядя на поваленный обугленный ствол, и не мог пошевелиться. В голове не укладывалось, что всё это произошло со мной.

Я схватился руками за голову, и меня заколошматило в крупную дрожь. Я был в глубочайшем, диком шоке от произошедшего. «Вот это топор… Вот это Дахнаж сотворил оружие…» — повторялось в моей голове.

Монстр сгорел, оставив лишь клубы чёрного дыма. А в самой толще поваленного обугленного ствола, точно после взрыва, сияя калёным полотном, по-прежнему торчал мой топор…

часть 2 главы

Минут десять я так и стоял на одном месте, соображая, что же мне делать дальше, как поступить. Я глянул в сторону избушки: там, возле распахнутой настежь входной двери, прямо на полу у деревянного косяка, стояла кубическая шкатулка с головой джинна. Затем я перевёл взгляд на покорёженный автомобиль, который всё так же надрывно вопил сигнализацией.

Похлопав руками по карманам, нащупал и вытащил брелок с ключами. Я навёл пульт на легковушку и сильно нажимал на кнопку, но это не помогало, противоугонка не реагировала: полуразбитые фары продолжали мигать, а сирена не смолкала. Видимо, случился сильный сбой в электронике сигнализации — может, из-за магии, я не знаю. Сигналка намертво зависла, как рабочий стол виндовса, когда только ручная перезагрузка спасает. И я шагнул к машине, подошёл со стороны водительского сиденья и, вставив ключ в замок, услышал щелчок, левой рукой потянул ручку, и дверца открылась.

Сразу я полез под рулевую колонку, где сорвал пластиковую панель и с силой вырвал провода сигнализации, идущие к блоку блокировки. Только после этого сирена наконец-то замолкла, а фары перестали моргать. На поляну вернулась тишина рассветного леса

Высунувшись из салона, я оставил дверцу открытой и медленно зашагал обратно к дому. Подойдя к порогу, я опустил взгляд на сундучок. Дахнаж лежал внутри с плотно закрытыми глазами и вообще не шевелился. Ни одна морщина на его землисто-сером лице не вздрагивала, пугающая мимика будто окаменела. Наверное, верховный ифрит растратил последние крохи своего могущества на то, чтобы заколдовать мой топор, и теперь мертвецки поник, погрузившись то ли в сон, то ли в кому, хотя у него всего-то одна голова...

— Дахнаж… ты слышишь меня? — вопросил я, чуть наклонившись к открытой шкатулке. — Я вот только что… благодаря твоей магии одолел того лесного монстра, которого ты накануне расчуял словно охотничий пёс. В общем, хотел тебе сказать, что я грохнул то чудовище топором, с ним всё покончено…

Я всматривался в сундучок, на голову, но джинн по-прежнему не отвечал. Тогда я набрал в лёгкие воздуха, надул щёки и легонько подул на его землисто-серое лицо. Но Дахнаж даже не шевельнулся. Ни одна эмоция не проступила на его морщинистой голове, веки оставались плотно закрытыми.

— Слышишь ли ты меня? Ответь мне, Дахнаж… — не унимался я, пытаясь разбудить джинна, но он наверняка и не заснул, а отрубился от потери сил. — Твой топор… ты сотворил из моего обычного колуна какое-то невероятное, сокрушающее оружие! Поверь, если бы не твоя магия, меня бы сейчас уже растерзали на этой полянке около дома… В общем, Дахнаж, всё-таки спасибо тебе за этот топор. Не знаю, слышишь ли ты меня сквозь эту свою магическую усталость, но, может, попозже очнёшься…

Джинн так и не отозвался на мой голос, он совсем затих внутри ловца. Я присел около шкатулки, бережно закрыл деревянную крышку и осторожно сдвинул сундучок с порога входной двери чуть в сторону, поближе к стене избушки, чтобы не запнуться о него.

В каменном камине угасал огонь. На улице рассветало. В утренних лучах всё ещё стоял густой лесной туман, но предрассветная тьма полностью исчезла. Мне оставалось только забрать топор, который так и остался торчать на краю поляны. Но туда, к завалу, где с грохотом рухнула сосна, я пока идти не решался — страшно было подходить к тому месту, где пеплом стало то чудовище.

Немного постояв на пороге дома, я захотел спуститься в подпол ещё раз, чтобы забрать с собой дневник прадеда, который мне ещё пригодится. Я прошагал по комнате к люку, открыл его и быстро залез в погреб, там из тайника вытащил массивную старинную тетрадь, и вернулся обратно в комнату. Закрыв крышку люка, я с дневником в руках вышел на веранду и устало уселся на деревянные ступени.

Я с большим увлечением листал дневник прадеда-археолога. Мне безумно хотелось узнать, правду ли сказал Дахнаж тогда, во время исполнения желания, или это он как-то подослал того монстра. Я не знал, правда ли, что другие потусторонние существа способны на расстоянии почувствовать его магию и прийти на этот пиковый всплеск, как пришёл проклятый лесной оборванец, учуявший её своим звериным нюхом?

Я аккуратно переворачивал старые страницы, и на одной из них я нашёл ответ на терзааший меня вопрос. Моя интуиция меня не подвела, прадед Константин оставил запись, которая словно адвокат снимала с джинна все моим подозрения и полностью подтверждала его слова.

Мой предок подробно записал, что любое загаданное человеком желание заставляет джинна задействовать колоссальное количество своей скрытой магической силы. При исполнении желания происходит мощнейшая невидимая вспышка магии — некий мистический импульс, радиус которого напрямую зависит от сложности приказа, и чем сложнее и немыслимее желание хозяина джинна, тем больше сил тот тратит и тем мощнее образуется вспышка, эхо от которой разносится по всем окрестностям.

Из-за мощного магического всплеска другие скрытые сущности, находящиеся неподалёку и чья природа связана с колдовством, магией или проклятиями, ощущают поток, словно сильный ветер, появившийся внезапно посреди штиля. Они улавливают этот импульс и приходят прямиком к его эпицентру. В дневнике прадед дословно оставил пугающую путевую заметку:

Я вчитался в неровные, пожелтевшие строки, и перед моими глазами ожил пугающий случай столетней давности во время экспедиции:

«...Бѣдуины того кочевого племени настойчиво предупреждали меня: загадать желаніе джинну не стоитъ ни малѣйшаго труда, особенно если ты привязалъ его къ своей судьбѣ. Но они заклинали меня помнить о страшной цѣнѣ. Самое опасное заключается в томъ, что когда ифритъ задействуетъ скрытые потоки энергіи, духи иныхъ сферъ неизбѣжно придутъ къ эпицентру этой магической вспышки. Бѣдуины взывали къ моему разуму, умоляя не искушать судьбу. Позже я пытался распрашивать самого Дахнажа, но онъ лишь лукаво уклонялся отъ отвѣтовъ. Лишь однажды онъ обронилъ, что если поблизости окажутся проклятыя земли или оскверненныя Руины, то изъ подземныхъ щелей на запахъ его силѣ неминуемо полезутъ прожорливые гули и иные богомерзкіе бѣсы, вѣдомые импульсомъ его колдовства...

Увы, гордыня моя была слѣпа. Дабы выжить въ Сирійской пустынѣ, я озвучилъ Дахнажу первое приземлённое желаніе — открыть моему каравану занесенный песками древній источникъ чистой воды, безъ коего мы были обречены на лютую смерть отъ жажды. Желаніе исполнилось въ тотъ же мигъ. Мы какъ раз проходили сквозь Мертвенные барханы и Руины древняго города Эблы.

Но когда караванъ остановился на ночлегъ, предсказаніе бѣдуиновъ сбылось со всей кошмарной точностью. Изъ ночной пустыни на огонь нашего костра шли песчаные мертвецы. То были тлѣнные останки древнихъ путниковъ и караванщиковъ, когда-то убитыхъ въ этихъ пескахъ змѣями и скорпіонами. Магическая вспышка Дахнажа потревожила ихъ вѣчный сонъ, и проклятые скелеты поднялись изъ бархановъ. На нихъ еще тлѣли традиціонныя арабскія одѣянія и головныя повязки. Они безшумно шли на источникъ магіи, скалясь иссохшими челюстями. Въ ту страшную ночь я впервые дрался съ нечестивой сущностью, сжимая въ рукахъ кавалерийскую саблю. И въ тотъ часъ, какъ это ни странно, самъ Дахнажъ — еще обладающій цѣльнымъ и могучимъ тѣломъ — стоялъ спиной ко мнѣ, защищая своего хозяина и отбиваясь отъ восставшихъ мертвецовъ...»

Сидя на деревянной веранде, я закрыл массивную кожаную тетрадь. Теперь я лично, на примере записей своего предка, убедился в пугающей правде Дахнажа. Даже тогда, во время той старинной экспедиции, стоило джинну исполнить самое первое, приземлённое желание прадеда, как магия тут же выдала себя. Стоило их небольшому каравану остановиться на ночлег среди пустыни, как импульс колдовства разорвал ночную тишину и поднял из песка проклятых скелетов.

И в той первой битве Дахнаж защищал моего прадеда, сражаясь с ним спиной к спине. Тогда он ещё обладал своим целым, нетленным телом и не был обезглавлен освящённым клинком Константина. Как я понял из хронологии дневника, эта жуткая ночная схватка произошла в самом начале их долгого и рокового пути к затерянному Храму Равновесия и Порядка.

Мне нужно было немедленно собирать вещи и выезжать в сторону Москвы, ведь кто-то ещё мог почувствовать джинна.

Глава 8

часть 1 главы

Держа дневник прадеда, я встал с пола и сошёл с веранды. Дошёл до машины и внимательно осмотрел её состояние, обойдя вокруг. Кузов, конечно, выглядел страшно — легковушка была сильно помята и разбита. Капот уродливо выгнулся, крыша просела от прыжков монстра, а фары были разбиты.

На кузове, словно раны, зияли глубокие, страшные царапины, металл был буквально проколот и порван звериными когтями. Мой автомобиль выглядел так, будто в лесу на меня напал огромный медведь. Автомобилю сильно досталось от монстра.

Я сел на переднее водительское сиденье и, затаив дыхание, вставил ключ в замок зажигания и повернул его, молясь про себя, чтобы мотор отозвался. Из-под капота раздался натужный чих стартера, но мотор заглох. Я вновь попытался завести двигатель, и в следующую секунду услышал ровный звук работающего двигателя.

Это меня, конечно, сильно успокоило. Не сказать, что я прям прыгал от счастья после всего пережитого, но то, что мой «железный конь» уцелел и вопреки таким сильным деформациям обшивки остался на ходу, — это для меня было настоящим спасением. Я слез со своего места и, специально не заглушая двигатель, вышел из-за руля обратно на поляну.

Оставив дневник прадеда в машине, я осторожно, не спеша зашагал к тому месту на краю поляны, где рухнуло подкошенное огненным «взрывом» дерево. Поваленный ствол всё ещё дымился. Оглядываясь по сторонам, я сошёл в чащу и двинулся вдоль сосны, пробираясь сквозь ветки и завалы. Вскоре я подошёл к глубоко прогоревшей и разбитой древесине, к тому месту, где торчал мой колун, застряв в обугленном стволе. А под ним чернела густая куча странного пепла — всё, что осталось от лесного оборванца.

Я правой рукой потянулся к рукояти топора, осторожничая и гадая, не обожжёт ли меня колдовством. Но оружие больше не сияло багровым пламенем и не подсвечивалось мистическим огненным контуром. Коснувшись топора, я почувствовал не тепло или жар, а прохладу. Я плавно потянул за деревянную ручку, и полотно вышло из обугленного дерева на удивление легко, словно из пенопласта. Топор в руке вновь казался настолько невесомым, будто в моих ладонях был вовсе не тяжёлый железный колун, а муляж или пластмассовая игрушка.

Я поднял оружие перед глазами, рассматривая его в лучах утреннего солнца. Внешне топор остался прежним, изменённым: у топорища сохранился запоминающийся выжженный рельеф, а острое полотно так же было сплошь усеяно сеткой из мелких глубоких трещинок. Выглядел он теперь как антикварное, редкое оружие, но магического мерцания от него больше не исходило.

У поваленной сосны возник едкий запах обгоревшей коры и палёной шерсти. Я глянул на пепел, оставшийся от монстра. Он выгорел дотла...

Задерживаться у сосны я не стал и быстро вернулся на поляну. Мотор моего «израненного» автомобиля продолжал тарахтеть, и из выхлопной трубы в утреннюю прохладу лениво тянулся серый дымок сожжённого топлива. Подойдя к багажнику, я положил топор и захлопнул дверцу.

Вернувшись на порог дома, я сразу же поднял с пола закрытую кубическую шкатулку. Оглядел комнату: огонь в каменном камине потух, дымя углями в дымоход и сочась на улицу тонкой, едва заметной серой струёй. Крышка люка в погреб была закрыта.

Забрав вещи, вышел на веранду и закрыл за собой массивную входную дверь.

Находясь на крыльце, я оглядел поляну, куда вернулась лесная тишь. У дома замелькали крошечные птицы, прилетая из чащи. Я пошагал к автомобилю и, подойдя, открыл дверцу, сел на сиденье и поставил сундучок с головой смолкшего джинна на соседнее пассажирское сиденье, закрепив ремнём безопасности. Я тихо закрыл водительскую дверь.

Сидя в кресле, я положил обе руки на руль и на несколько секунд замер, всматриваясь через покрытое паутиной трещин лобовое стекло на приземистую избушку, мысленно сказав себе, что я ещё вернусь сюда.

Правую руку положил на рычаг, снял машину с ручного тормоза, опустив его вниз, и перевёл ручку коробки передач в нужное положение. Плавно надавив левой ногой на сцепление, а правой на педаль газа, я тронулся с места. Покорёженная легковушка, поскрипывая, развернулась посреди поляны, и я медленно выехал на старую просёлочную лесную дорогу, ведущую к шоссе...

часть 2 главы в процессе написания