Наследник 3

Глава 1

Глава 1

— Чьих будете, соколики, из чего гнезда выпали-то? – Спросил я.

— Иван Степурин я, княже, а это брат мой младшой, Аникий, — произнес старший юноша.

Я же покосился на Илью, который был неподалеку, и он, правильно поняв, тут же ко мне подскочил и защептал:

— Боярского роду они, Андрей Володимирович, в боярах сидели при Андрее Васильевиче, а после и при Владимире Андреевиче. Отец их помер пять годочков назад, две сестры у них еще есть, одна из которых на выданье. Село у них есть, душ на семьдесят вроде как, а может, и меньше. Здесь нечастые гости были, в основном у себя сидели. Отец их Влас, царствие ему небесное, в полку, что при Твери, сотником был, — тут же выдал мне всю подноготную Илья.

— Вот оно как. Погоди, а Зимин тоже в том полку? — спросил.

— Ага, только полусотником. Не любили его, поганый человек. Как Влас помер, так Зимин и начал наглеть, — прошептал мне Илья.

— Встаньте, Иван и Аникий, — повернулся я вновь к братьям. — Какую службу хотите себе?

— На какую возьмешь, Андрей Володимирович, мы ратному делу обучены и счету с грамотой, — спокойно ответил Иван.

— Вот оно как, а не лучше ли в Тверской полк пойти, коли отец ваш сотником был там? — хитро улыбнулся я.

— Наши предки служили Старицким князьям верой и правдой, и мы желаем, — твердо ответил Иван, посмотрев мне прямо в глаза.

— Желаем и хотим служить, — подал голос младший, и снова его голос дал петуха.

— Ха-ха, — засмеялся кто-то.

— А ну охолони, не на скоморохов смотришь, — грозно крикнул я, и смех тут же пропал.

— Беру к себе на службу, — задумчиво произнес. — Не мешайте пока. После поговорим, — и повернулся к Елисею, который так и замер возле двери. — Иди уже давай, — я махнул рукой, и он тут же вместе с двумя воинами нырнул в темницу.

Спустя пару минут я расслышал какие-то крики, и вот наконец из зева темницы появились первые узники.

Грязные все, да и воняло от них шибко, так что я непроизвольно сделал шаг назад. Они прикрывали руками глаза и подслеповато щурились. Пятнадцать пленников вышло, последними появился Елисей с помощниками.

Дав узникам пару минут, привыкнуть к свету, я заговорил:

— Ну, как вам мое гостеприимство? Понравилось али жалобы какие есть? — не смог я удержаться.

— Князь, — раздался возглас одного из пленников, и они тут же попадали на колени и заголосили, перекрикивая друг друга:

— Княже, Андрей Володимрович. Милости просим. Обманули нас. Будь Юшка проклят. Самый жаркий котел в аду для него. Прости нас. Отслужим. Верны будем. Да за тебя, княже, стоять будем.

— Да? — с иронией и недоверием произнес я. — Надысь вы другое мне говорили, слова срамные кричали.

— Каемся, княже, и просим милости. Верны тебе будем. Аки псы, — узнал я голос Федотко. — В том крест, — Федотко перекрестился, и тут же остальные начали за ним повторять.

— Хм, а я еще не решил, что с вами делать. Миловать или повесить! Вы заслужили смерть, но я милостив! — добавил я в голос стали. — Илья. Накорми их и в баньку своди. Да одежу какую дай, а то на них смотреть страшно, — распорядился я.

— Все исполню, Андрей Володимирович, — тут же отвесил мне поклон Илья. — А ну, голытьба, подымайся и за мной, слышали князя? Сначала в баньку, а потом все остальное.

— Ну, пойдем отобедаем, — и, глянув на Ивана и Аникия, подмигнул им, а после направился к княжеским палатам.

Вот только дойти не успел, как в воротах появилась процессия во главе с дедом и Василием, а за ними, помимо людей, что их сопровождали, катился десяток телег.

Не дожидаясь, я тут же направился к ним навстречу.

— Дедушка, откуда же такое богатство? — усмехнулся я.

— Как откуда? — удивился дед. — Зимин облагодетельствовал. Щедрый и богобоязненный он, — по-доброму усмехнулся дед, а сзади я расслышал смешки Ивана и Аникия.

— Прям-таки сам отдал? — не поверил я.

— Да куда там, — подключился Василий, спрыгивая с коня. — Не исполнил он приказ твой, с собой забрать хотел. Да еще людишек, почитай, два десятка, дескать холопы его. Но твой родич, княже, умеет убеждать, — оскалился Василий.

— Живой хоть? — поинтересовался я.

— Живой, — со смехом ответил дед.

— Вот только жевать долго не сможет, как и трое его детишек, — в тон деду заржал Василий.

— Ну и пусть его. Повезло ему. Телеги туда гоните, там Илья разберется, куда и чего, — махнул я рукой возницам. Сами они, как я понял, из села, что теперь моё?

— Да, — тут же кивнул Василий.

— После по домам можете идти, — вновь отдал я приказ, глядя на одного из возниц. — Пойдем отобедаем, да подробней мне обскажете, как все прошло, — и, повернувшись, я направился в палаты. Где в одной из комнат был уже накрыт стол.

Дед, дядюшка, Василий, Елисей и Агапка уселись не чинясь, а вот Иван и Аникий, замявшись, встали в дверях.

— А вы чего встали? Садитесь давайте, все-таки боярского роду, — усмехнулся я.

— Благодарим, Андрей Володимирович, — тут же поклонились братья и уселись за стол.

— Это какого боярского рода? — тут же с интересом покосился на них Василий.

— Из Думы еще прапрадеда моего, — пояснил я.

— Как Зимин, что ли? — тут же нахмурился дед.

— Агась, токмо вежество знают и свое место. Да поумней, — ухмыльнулся я, дав краткую характеристику. — Иван и Аникий Степурины, — представил я парней. Которые встали и раскланялись.

— То добре, — кивнул дед.

— Сказывайте, как все прошло у вас? — спросил я, потянувшись к кувшину, и тут же наполнил себе кубок травяным взваром.

— Да чего сказывать-то? Приехали, там эти собирались уже. Мы их маленько и поторопили, — улыбнулся дед.

— Мешать набивать телеги скарбом тоже не стали, — хохотнул Василий.

— Как отъехали, напомнил я о приказе твоем, чтоб не больше трех телег и о людях вовсе слова не было. Зимин начал спорить да ругаться, дескать это разбой. За саблю и схватился, ну и поучил уму-разуму его и его щенков. А то дюже они непонятливые, — и дед засмеялся, его смех поддержали все.

— Значит так, Иван и Аникий, насчет вашей службы, — обратился я к парням. — Полк буду собирать по царскому приказу. Вот туда первыми и пойдете. Новиками будете.

— Да как же так, княже? Мы обучены ратному делу, отец учил. С конем можем, стрелы метаем, да и саблей владеем, — жалобно произнес Иван.

— Может, в бою большом были или в походы ходили? А может, и вовсе порубежную службу несли? — прищурившись, спросил я, и браться замотали головами.

— Вот то-то же. А я был в бою и не раз. Новиками послужите, поучитесь, да я на вас посмотрю, чего вы стоите и к чему годны. Через два дня я в Царев отравлюсь, что на рубежах стоит. Вот и вы со мной пойдете, идите готовьтесь к выезду, — я махнул рукой, и братья, отвесив поклон, покинули стол.

— Значит, через два дня отправляемся! — задумчиво произнес дед.

— Да, чего уж тянуть, — ответил я. — Елисей, ты останешься, приглядишь здесь за всем. Четверых людей можешь сам в помощь себе выбрать.

«За казной присмотрит заодно», — пролетела мысль в голове.

— Присмотрю, княже, — кивнул Елисей. С одной стороны, было видно, что он рад оказанному ему доверию, а с другой — его же рядом со мной не будет.

— Андрей, а ты сколько коней купить думаешь? — спросил дядя Олег.

— Как выйдет, от трех сотен коней и кобылиц я бы не отказался, — глянул я на него, и они с дедом переглянулись.

— Людей маловато, чтобы такой табун гнать. Людей должно быть больше, чтобы за всем уследить, да и путь не близкий, — нравоучительно высказался дед.

— Согласен, — кивнул я.

— Я в помощь пятерых дать могу, — подключился Агапка к беседе. — Остальных хватит, подьячих сторожить.

— Вот и славно, ко мне в вотчину в Гороховец заедем, там еще можно будет взять в помощь, наверняка согласятся. Да и проведать надо, как там и чего, — откинулся я от стола.

— Добро, если что, в Белгороде доберем людишек, — кивнул дед.

«Прокоп с Богданом с другими не помешали бы», — горестно подумал я.

Немного обговорив еще дела и планы, мы покинули стол и вышли на улицу. Где возле темницы стояли столы, за которыми вовсю набивали брюхо пленные казачки. Возле телег стоял Илья, где под его взглядом разбирали скарб.

Направился я к казачкам, надо с ними уже окончательно разобраться. Нет, вешать я их не буду, но и просто так на службу не возьму. Устрою им проверку.

При моем приближении они тут же начали подыматься из-за стола. Они уже были после бани, чистые и опрятные, в одежке под стать. И не напоминали узников замка «Иф».

«Подстричь бы еще, и точно за людей сойдут», — промелькнула у меня мысль, когда я остановился в нескольких метрах от стола.

— Князь. Андрей Володимирович, — тут же начали на колени падать. — Молим о прощении и службе, — тут же заголосили казаки.

Я приподнял руку, и тут же вокруг наступила тишина.

— Прощение хотите? Будет оно, вот только вымолить вы его должны. Заодно посмотрим, на что вы годитесь, а там и о службе я подумаю. В Свято-Успенский монастырь трудниками пойдете! — ледяным голосом произнес я.

— Благодарствуем, княже, за милость. Мы не подведем, отмолим, — тут же первым заголосил Федотко и окинул всех казачком победным взглядом.

— Елисей, Василий, проводите их сейчас, — распорядился я.

Спустя пару минут я наблюдал, как казачки покидают княжье подворье в сопровождении ближников.

Два последующих дня пролетели вмиг в разных делах и заботах. С воеводой я проверил пороховые погреба, которые были почти пусты. Ждану выделил тридцать рублев на закуп сена для коней да оплаты рабочим. Точнее, стимулирования, все же на работах будут использованы мои холопы, но с оплатой, даже небольшой, дело наверняка пойдет быстрей. Отпустил людей Хованского и Одоевского обратно в Москву.

Также я позанимался с отроками, показывая пистоль и объясняя, как из него палить. Оставлять же им для учебы я не стал. Без пригляда или самострел сделают, или убьют кого-нибудь. Карася также оставил, чтобы обучал их. Судя по всему, ему нравилось возиться с отроками, и он от этого даже получал удовольствие.

Посетил еще монастырь и с игуменом договорился, что он будет присылать монаха, который будет учить грамоте и счету отроков. В общем, сложа руки не сидел, много чего переделал и много куда нос сунул. Подьячего Савку и его помощника тоже не обошел, не раз разговаривал о налогах и о том, сколько они смогут собрать с моих земель. Савка же насел на Ждана, и они обходили тяглые дворы в городе.

Вечером же перед отъездом заявились Прокоп с Богданом с моими людьми да с подьячими, которых они сопровождали. Вот уж действительно была радостная встреча, так что отъезд пришлось еще на день отложить, давая им отдохнуть.

Тут же устроили пир, где Прокоп с Богданом делились новостями, хотя там ничего значимого не было. Объехали земли и сообщили обо мне, вот и все, а я делился с ними своими. Казалось, не так давно с ними расстался, а чего рассказать было, и с лихвой.

Через день наконец-то мы выехали, со мной отправились тридцать шесть человек, включая моих ближних, из них пять было московских жильцов. Сила немалая, как по мне, но дед все равно печалился, что маловато людей.

С собой я захватил больше трех тысяч серебра, распиханного по седлам у доверенных мне людей. Много? Так я не меринов брать буду, а коней и кобылиц!

Одиннадцать дней мы добирались до Гороховца, правда, в город заезжать не стали, хотелось быстрее добраться до моего поместья. Свернули на такую родную мне проселочную дорогу и двинули по ней.

— Эх, родные края, — прошептал я. Ведь по сути, только это поместье я, наверное, мог бы назвать домом. Не Москву, не Старицу, а маленькое подворье, затерявшееся в лесах.

— Андрей, слышишь? — враз напрягся дед, едущий рядом со мной.

— Нет, — тут же ответил я.

— Крики да ржание лошадей. Далече, из-за леса сильно не слышно, — пояснил он, и я прислушался.

Действительно на грани слышимости пробивались какие-то звуки, чуждые лесу.

— Вперед, — тут же ударил я по бокам Черныша и устремился вперед.

Спустя десять минут мы вынеслись на поляну возле дороги, где пятнадцать всадников в боевом облачении весело и с присвистом гоняли какую-то голытьбу по всей поляне и дороге, не давая им убежать в лес.

— Вот те раз, — выдохнул я, останавливая Черныша. — Это, плять, еще что? — И мой вопрос повис в воздухе.

Глава 2

Глава 2.

Я внимательно всматривался в развернувшуюся передо мной картину, где происходило форменное избиение. Всадники вовсю веселились, стегая плетками людей, и тут же пришпоривали коней, идя на новый круг.

Правда и безлошадные были не просты. В руках у них виднелись какие-то дубины, да дреколье, даже пару копий были. И они пытались отбиваться, да только куда им.

Я перевел взгляд на всадников, которые или нас не заметили или не обратили внимания. Некоторые лица мне показались смутно знакомыми и, чем больше я всматривался, тем больше узнавания было.

- Гороховчане, - рядом раздался голос Прокопа, который подтвердил мою догадку. – Вон, это Микитка кажись, а это его сынок, - указал рукой Прокоп. – А вон Дрюня, а там вон ….

- Угу, они, - кивнул я соглашаясь. – Только чего это они?

- Может тати какие, - хмыкнул дед.

Тем временем всадники заметили нас, и тут же начали сгонять людей, причем бить начали саблями серьезно, и на землю начали падать первые убитые.

Спустя пару минут, гороховчане согнали людей в кучу, которая ощетинилась оружием в разные стороны. В нашу же сторону выдвинулось пять всадников, среди которых был и Микита.

- Вы кто такие? И что здесь делаете? – раздался вопрос нам, когда всадники замерли в семи метрах от нас.

- Ба, да это ж Андрейка Белев, с Проней, - донеслось от Микиты, и он смело направил коня в нашу сторону, а следом и остальные.

- Андрейка живой, - радостно воскликнул Микита. - Мы уж и не ждали тебя живым увидеть. От царя приезжали, да о тебе все расспрашивали.

- Какой он тебе Андрейка, пес! – раздался неожиданно грозный крик деда.

- Перед тобой князь Андрей Володимирович Старицкий, царев родственник и первый боярин, - тут же вторил деду Василий.

- Да как же ж, - округлив глаза, ртом хватал воздух Микита, да и остальные опешив уставились на меня. И было видно, как их глаза пробегаются по моей одежде, перстнях самоцветных и сабле.

Я же лишь усмехнулся и приподнял руку, демонстрируя перстни во всей красе.

- Эээ, - проблеял Микита. – Прощения просим значиться, обознался я видать, - тут же повинился Микита.

- Дед, а ну охолони, - пришлось мне вмешиваться. – Не обознался ты Микита, это и в правду я. Жив и здоров как видишь. Я действительно князь, как и мой отец, - и ударив коленями по бокам Черныша, я подъехал к Миките и, положив ему руку на плечи, заговорил: - Скрывались мы здесь от Годунова и его прихвостней, - тут же выдал я, понятную для местных историю.

- Вот оно как, вот это новость, - тут же пораженно ответил Микита, пытаясь уложить все в голове, пытаясь справиться с эмоциями.

- Именно так! – кивнул я. – Я рад видеть вас всех живыми и здоровыми, - благожелательно улыбнулся, я гороховчанам, что до сих пор не отмерли и рассматривали меня словно говорящего зверя. - Чего это у вас за потеха то? – кивнул я в сторону людишек.

- Ну как же. Ты ж как уезжал, просил присмотреть за землями своими, вот и присматривали. Вот татей и выловили - вторая ватажка уже за месяц. В Нижнем Новгороде кто-то слухи пускает, дескать серебра у тебя полно, а сам ты сгинул и сторожей нет считай. Вот и повадились, - тут же пояснил Микита.

- Благодарю Микита и вас, что позаботились о землях моих, - кивнул я.

- Мы ж по-соседски, - донеслось от одного из всадников.

- Деда, это Микита мой сосед и другие ратные люди с Гороховца, с которыми служил мой отец. Они достойные люди, и не раз меня вручали, - глянул я на деда, который что-то проворчал.

Подмигнув Миките, я направил коня к татям, вокруг которых кружили всадники.

- Андрейка ты или это? Тебя прям и не признал, - тут же воскликнул Василий сын Фролов, что был моим соседом и другом моего отца.

- Здравствуй Василий, только я нынче уже не Андрейка, - усмехнулся я. - Я князь Андрей Владимирович Старицкий.

- Это как же? – с удивлением уставился на меня Василий сын Фролов. Да и вообще народ вокруг прибывал в шоке, их знакомый вдруг стал царским родичем.

«Разве такое бывает?» - так и читался вопрос в глазах Василия.

- Я тебе потом расскажу, - раздался за моей спиной голос Микиты.

Остановившись возле пленников, я внимательно их разглядывал.

Худые и обветренные лица, одетые в грязные одежды, полностью в заплатках, они надсадно дышали и зло скалились, впрочем, не опуская оружия.

- Хозяина нет, и лиса тут как тут, - усмехнулся я. – Ну кто ж вас, дураков, надоумил на мое подворье напасть?

- А ты еще кто таков? – заговорил один из разбойников, весьма крупный мужик, у которого не хватало трех передних зубов.

- А то ты не слышал. Али на слух слаб? – весело проорал Елисей. Гороховчане же не вмешивались лишь переглядывались, строя друг другу рожи.

- Ты подойди поближе, я тебе на ушко и пошепчу, - оскалился говорливый.

Пара смешков раздалась как от моих людей так и от гороховчан.

- А и подойду, - улыбнулся я как можно доброжелательней. - Пару раз из луков стрельнут, и сразу подойду.

Говорливый вмиг потемнел лицом, наблюдая как мои люди потянулись к лукам.

- Ты это не шуткуй тут, - попытался влезть в мой разговор Истома, десятник в полку с которым я к Игошке ходил.

Вот только дед с Олегом тут же пустили коней вперед, подъезжая к нему, и вкрадчиво на него так посмотрели.

- Живыми отпустите коли расскажем? – задумчиво произнес говорливый.

«Да я и без тебя знаю, откуда ветер дует. Не удержался Игошка, вот и пакостил засранец. Но только в этот раз это его конец».

- Мне ваши животы ни к чему, - ответил я. – А там уж как воевода в Гороховце решит, коли все подобру расскажете. Может, выпорет да и все. Коли лихих дел за вами нет.

- Человек один в кабаке медом поил, а после и рассказал, - угрюмо произнес говорливый.

- А ты и сразу поверил? – хмыкнул я.

- Нет конечно, поспрошал сначала. Узнал, что купчишка, что стеклом торгует, перестал его продавать, а того кто ему его привозит не видели давно. Вот и сложилось, что онй сгинул, да и решили счастья попытать, - вздохнул говорливый.

- Ты сам-то кто таков? – задал я.

- Холоп Стирлива, из-под Путивля мы. Хозяин царя Дмитрия поддержал против Годунова, за то его Мстиславские да Шуйские и убили со всей семьей. Село наше разграбили да пожгли, одни живы остались, вот и бродим по земле, - понуро ответил говорливый.

- К воеводе в Гороховец, а там он и решит их судьбу, - произнес я. – Да разберется, кто слухи распускает. Василий, десяток возьмёшь да поможешь дойти им, что б не сбегли, - распорядился я громко, а после махнул ему рукой подзывая к себе и, когда он приблизился, тихо заговорил: - Воеводе скажешь, что дело то важно ибо касается царского родича. Надо разобраться и слухи скорей всего пускает Игошка, что купец с Нижнего Новгорода. Пусть уж он сам с воеводой Нижнего Новгорода разбирается в этом деле.

Была мысль, после позвать к себе на службу этих холопов, но их и без меня на землю посадят здесь, если не повесят конечно за татьбу.

- Понял, выполню княже, - тут же кивнул Василий и тут же начал отбирать себе людей.

Пленники же поняв, что убивать их не будут, да и вообще шансы сохранить жизнь высокие побросали оружие.

Повернувшись в седле, к Гороховцам я заговорил:

- От всего сердца благодарю вас соседушки, что уберегли землю мою от разграбления, двери моего дома всегда для вас открыты, а за столом найдеться место. Да и коли нужда придет, помогу, - и, приложив руку к сердцу, я поклонился.

Благодарить серебром, за такую помощь я посчитал, что будет не красиво, а так в самый раз.

Народ же подбоченился и заулыбался, доброе слово и кошке приятно. Взгляды же сосредоточились на Миките и Василии, как самых близких моих соседях.

- Благодарим княже, рады помочь, - тут же ответил Микита и замялся, было видно, что он просто не знает как себя вести.

Ведь мой статус вырос до неимоверных высот.

- Царь вернул мне вотчину рода моего город Старицу и другие уезды, там я нынче поселился, но и о краях, где родился, не забываю. Вот только нынче я здесь проездом, - произнес я.

- И куда же путь держишь Андрей Владимирович, коли не секрет, - с интересом спросил Истома.

- В Царев-Борисов по царскому приказу. Надо коней прикупить и отогнать в Старицу, да конные дворы в своих землях поставить. Только как видите для такого дела людей у меня не много, и коли вы согласитесь помочь, буду благодарен, и отплачу за помощь серебром, - тут же выдал я, и Гороховчане начали переглядываться задумчиво.

- Ну это можно, - спустя пару мгновений произнес Истома. - Только воеводе надобно сообщить да голове, времени займёт дорога не мало.

- Я с ним переговорю, о том не беспокойтесь, ежели еще кто возжелает из полка помочь, я буду только рад, - улыбнулся я.

Распрощавшись, я отправился домой.

Василий и Микита ко мне не присоединились, вероятно захотели обсудить новость и перемены которые произошли со-мной.

- Дом, милый дом, - не громко проговорил я, завидев свое подворье.

Ворота были закрыты и, подъехав к ним всей толпой, Прокоп тут же в них заколотил.

- Кто там? – раздался голос Стеньки.

- А ты сам не видишь что ли? Хозяин приехал, - со смехом прокричал я.

Стенька, тут же открыл ворота. Ну, что сказать, подрос и окреп парень за прошедшее время, не напоминает уже доходягу.

- О, как вас много, - выдал он и тут же ушел с дороги.

- Прокоп, Богдан, Елисей, покажите где коней ставить, да разместиться где, - приказал я. – Тарай, топи баню и пусть накрывают на стол, - проорал я, увидев своего холопа, который радостно закивал тут же побежал исполнять приказ.

Пока обихаживали коней, да распределяли людей по домам и амбарам с сеновалами, я просто гулял по подворью, наслаждаясь возвращением.

Даже успел увидеть как Марфа, жена Прокопа, его обнимает, а после опомнившись покраснела и отпустила.

После бани устроили пир и делились с Марфой новостями, она только охала и причитала, а как узнала о моем новом положении, так и вовсе окаменела.

«Шок, это по-нашему» - промелькнула у меня мысль.

Так же Марфе сообщил, что ей надо собираться и скоро она переедет в Старицу, где у ее мужа будет свое подворье. И Тарай вместе с семьей тоже отправиться с нами и пусть готовит телеги. Здесь же останется Нечай следить за хозяйством, а Стенька пусть приглядывает.

С утра перед отъездом я вместе с дедом и Прокопом спустился в погреб, где я показал им свой тайник в котором лежало больше четырехсот рублей, и случись чего со мной они могут воспользоваться этими деньгами.

Дед лишь хмыкнул в бороду, ничего не сказав, а Прокоп поблагодарил за оказанную честь.

На следующий день, добравшись к Гороховцу, меня встречал чуть ли не весь полк пожелавший отправиться в Царев-Борисов вместе со-мной, ведь по царскому указу.

«Еще бы. Ведь можно заработать» - мелькнула мысль.

С воеводой я тоже поговорил, и он провел меня в темницы, где на дыбе висела пара татей, а писарь записывал их слова. Воевода заверил меня, что само лично отправится в Нижний Новгород и решит все с тамошним воеводой, и распускающий слухи ответит за поруганье моей чести.

«На дыбу отволокут Игошу да его сыночка, а после вздернут» - мелькнула у меня мысль.

После предложил остаться на пир в мою честь, но я отказался, сославшись на царский приказ. Воевода покивал с грустным лицом и мы, распрощавшись, отправились в путь.

Проезжая мимо Владимира, меня посетила одна интересная мысль, и захватив своих доверенных и еще с десяток человек, я отправился в город, дабы ее осуществить.

Глава 3

Глава 3

Мысль же была простая, обо мне почти никто не знает среди простых людей, да и не простых тоже. Не пошла еще молва о князе Старицком, и это надо изменить. Да и еще сделать так, чтобы молва была добрая. Значит, следовало провести рекламную акцию, так сказать, хотя бы небольшую. Мой путь лежит на рубежи, где день и ночь бои не прекращаются, и надо дать людям то, что им надо. Нужны же им в большей степени броня да луки стрелами. Вот я и решил их прикупить, а после раздать. Ратным людям небольшое подспорье, а там, глядишь, и молва пойдет добрая.

Возле города Владимир, как и везде, расположились слободки, за которыми виднелся земляной вал, на котором стояли деревянные стены. Дальше наш путь вел в так называемый новый город, через знаменитые золотые ворота. Возле торга, оставив двоих присматривать за конями, я направился в оружейные ряды, где тут же начал скупать броню. Вот только чертовы торгаши, заметив мои покупки, тут же начали поднимать ценник, и я завязал с этим делом. Переплачивать и набивать мошну уродов всяких у меня желания не было. Приобрел сорок тегиляев и столько же бумажных шапок, пятнадцать кольчуг и двадцать железных шлемов, да еще с десяток луков с четырьмя сотнями стрел.

Надо было уже возвращаться к своим, что встали лагерем за городом, вот только один из торговцев проговорился о монастыре Пресвятой Богородицы, в которой нашел покой Александр Невский, и что многие ратные люди, идущие на рубежи, заезжают туда, дабы поклониться святым мощам.

Не мог я пройти мимо, ведь и фильмы, и мультики смотрел про этого человека, так мало того, он еще и являлся предком моим.

Найти провожатого не составило труда, и он привел нас к воротам монастыря, где, узнав, кто я такой, тут же провели к мощам Александра Невского, где я несколько часов провел наедине с собственными мыслями и молитвами.

Пришлось также вклад в монастырь положить, благо серебра хватало, и я подарил пятьдесят рублей.

Возле монастыря нас уж встречала целая процессия из лучших людей города во главе с воеводой и князем в одном лице, Иваном Дмитриевичем Болховским.

«Ну, Игумен, ну, трепло. А я ему еще денег дал», — промелькнула у меня мысль, а губы расплылись в улыбке.

Иван Дмитриевич был стар, явно старше моего деда Прохора, весь седой как лунь и уже по старчески худой. Вот только осанку держал, да и голос был глубоким, а коли глянет недобро, так сразу проникаешься.

Нас тут же пригласили в кремль да обещали пир устроить. Но несколько дней здесь терять у меня не было желания, и я попытался отговориться, вот только от Ивана Дмитриевича просто так не отбрехаться, он сам кого угодно заговорит, и понял я это, когда меня уже вели в кремль на обедню…

«Нет, все-таки сука игумен! Может, плюнуть ему в кубок во время обеда?» И я покосился на него.

Во время обедни меня расспрашивали о московских делах, легко и намеками, но я был поражен тем, насколько Иван Дмитриевич умело вел беседу, да и он к тому же Рюриковичем оказался, правда, в двадцать втором колене, так что и родичем моим, можно сказать, был, хоть и дальним.

После обедни меня чуть в баньку не затащили, вот только тут я уже уперся рогом, ссылаясь на царский приказ, дескать, время поджимает, а сюда заехал только мощам Александра Невского поклониться, и это подействовало, но меня провожали до самого лагеря, а потом смотрели, как я покидаю земли Владимира. Чуть ли не платочком махали. Также Иван Дмитриевич приглашал в гости, и я отделался туманными и пространными обещаниями.

Дорога была знакома, шла на Тулу, а после на Ливны и в Белгород.

На одной из ночевок я пригласил к себе Василия и Микиту, что сторонились меня всю дорогу.

— Присаживайтесь, — указал я им на приготовленные места возле костра.

— Благодарствуем, княже, — тут же оба отвесили поклон и лишь после уселись.

Я с интересом посматривал на них, но они молчали, и, наконец, я заговорил:

— Не знаю, чего вы уж надумали. Может, и на деда моего обиделись, но то зря. — И я махнул рукой. Теперь я князь и царев родич, но к вам по-прежнему с теплотой отношусь. Ведь вы были друзьями моего почившего отца. Бились вместе с ним против ворогов и, уверен, выручали друг друга не раз. Это вы мне помогали советом добрым, и делом. Это вы сопровождали меня в Нижний Новгород, и вместе с вами мы бились против татей. Это вы пришли мне на помощь, когда явился сынок Игошки шкуру с меня спускать, и многое другое. Вы для меня дорогие люди! — закончил я.

Василий и Микита переглянулись.

— Хах, как сычи сидят, — усмехнулся Прокоп.

— Благодарим на добром слове, — первым заговорил Микита.

— Вот только было это и прошло, нынче ты князь Андрей Володимирович, да не простой. Вдруг обидели мы тебя чем.

— Не обидели, лишь добро я от вас помню и вам готов добром отплатить. И про место за моим столом были не просто слова. Я по царскому слову полк в Старице собираю и предлагаю пойти вам туда. Десятниками сделаю! — сделал я предложение.

— Так, это… — протянул Василий.

— Думать надо. Это ж землю оставлять, к какой привык, соседей, да и полк. Семью, опять же, перевозить. Да и остальное, — с сомнением протянул Микита.

— Соглашайтесь, дурни, — тут же влез Прокоп.

— А ты, Проня, помолчи, не с тобой князь говорит, — огрызнулся Василий.

— Ну почему же, он прав. Да и не Проня нынче, а послужилец князя. А там и десятником в полку станет, не меньше, а то и выше, — обернулся я и подмигнул Прокопу.

— А ведь и в правду, — ухмыльнулся Микита.

— Звиняй меня, Прокоп, — тут же повинился Василий. — Уж больно непривычно и чудно. — И он повертел рукой в воздухе.

— Я не в обиде, — с достоинством ответил Прокоп.

— Ну, отъедем мы к тебе в город, да вычеркнут нас из Гороховца. Сколько землицы дашь и какой? Да сколько людишек? — перешел к условиям Микита, как более опытный.

— Ну-у, — протянул я. — Землицы дам немного, четей двадцать или тридцать, может, чуть больше. Людишек на землю и вовсе нет, — ухмыльнулся.

— Тогда о чем мы говорим-то? Пустое. Зачем нам отьезжать с насиженных мест, коли землицы немного, а людишек вообще не дашь. Мы ж с голоду помрем, — проворчал Василий.

— А ты и не дослушал, — хмыкнул я. — Землица та под огород да мелочь. Хочешь, сам там паши, коли время будет, хочешь, людишек сажай, коли охочие найдутся. Здесь дело в другом.

— И в чем же? — С недоверием спросил Василий.

— Погоди, Василий, чую, Андрей Володимирович что-то интересное выдумал. Сам все понимает, — медленно произнес Микита.

— Не без этого, — кивнул я. — Коли полусотниками станете, та земля вашей вотчиной станет. Немного, но… — прямо посмотрел я в глаза Миките. — Помимо этого, плату высокую положу. Семнадцать рублев простому боярскому сыну, а десятнику девятнадцать рублев в год. Помимо этого, если коня нет и брони, то и ее выдам.

— У-у-у, — тут же задумчиво протянул Василий. — Вся голытьба к тебе сбежится, стоит только прознать.

— Так мест в полку немного, а то уж сильно дорого встанет, — хмыкнул я. — Вот только и это еще не все. У полка будет своя хлебная казна, с двух сел туда хлебушек будет идти. Которую сами и делить будете, — выдал я.

— Чудно, но толково, — кивнул Микита. — Села-то большие?

— Ну уж не малые, — улыбнулся я. — Коли немощным кто станет, постареет али рану получит, то и он будет плату иметь, поменьше, конечно, но все же. Коли погибнет кто, и вдова останется детишками малыми, то и тут не брошу, плата будет положена рублев двенадцать, еще с полковой казны хлеб получать.

— Ой, сладко говоришь, княже, — хмыкнул Василий.

— За то служить будут, — оскалился я.

— Зачем мы тебе? Только озвучь, к тебе народец побежит, все бросив, — прищурился Микита.

— Я вас знаю, вы помогли, когда мне нужно было. Люди вы знающие, в бою не раз были и не подведете. Не знаю, согласитесь али нет, но я всегда буду готов вам помочь, — ответил я.

— Сына моего тоже возьмешь? — с жаром спросил Василий, и я понял, что он согласен.

— Возьму, — кивнул я. — Коли чего не умеет, научим. — И я глянул на Микиту.

— А-а-а… — И он махнул рукой. — Записывай в свой полк. Только десятником.

— Вот и сговорились, — улыбнулся я.

Немного посидев и обсудив, кого можно из гороховичан позвать в полк, мы разошлись.

Погода между тем начал портиться, на небе начали ходить тучи и покапывать дождь, так что дорога раскисла, и путь наш стал еще более труден.

Добравшись до Белгорода, основную часть людей отправили в город, отдохнуть и нас дожидаться. Устроить их должен быть Олег, как местный, а главными следить за порядком остались Василий и Прокоп. Мы же с дедом и с двумя послужильцами направились к деду домой, где дожидался нас дядя Поздей со своей семьей и семья дяди Олега. Дядя Олег, как удостоверится, что все хорошо, тут же к деду рванет.

На отдых решили выделить два дня, все-таки народ измотался.

Встреча вышла радостной, и мне казалось, что дядька Поздей постарел, видать, вымотал себе нервы. Праздничный ужин, новости, а после и банька в награду.

Да и новость о том, что переселяются в Старицу, была положительно принята. Обговорили, что начинают собираться, а после в Белгороде на подворьях нас дожидаются.

Отдохнув, мы вернулись в Белгород, и я сразу направился к воеводе, которым был князь Федор Иванович Волконский. Мужчина в самом рассвете сил, лет сорока, с умным и острым взглядом. Естественно, меня тут же потащили за стол, за который были приглашены и главы полков, что нынче стерегут рубеж, им-то после обеда я и подарил половину того, что закупил во Владимире. Дабы они поделили и раздали нуждающимся, а чтобы себе не прикарманили, о произошедшем тут же Олег растрепал по всему городу. Дескать, князь Старицкий, родич царя и первый боярин ратным людям подарки привез, дабы они еще лучше стерегли рубежи.

Распрощавшись с воеводой, мы отправились в Царев-Борисов, а точнее, просто уже Царев.

— Город сей основан по приказу Годунова, недавно, считай, и десяти лет не прошло. Основали его Богдан Бельский да Семен Альферов. Бельский говорить любил, что, дескать, Борис-царь в Москве, а он царь в Борисове, ну, попал он в опалу за эти словеса, — усмехнулся дед.

Город расположился на берегу реки Оскол, хотя, как по мне, это была, скорее, крепость и до города ей еще далеко. Стены высотой были не меньше восьми метров, вокруг еще вал и ров. На стенах девять башен, три из которых с воротами. Вся крепость деревянная, ни одного каменного строения.

За пределами города расположилась просто огромная пашня, возле которой и стояли укрытые стеной дворы — для обережения работных людей, тут же пояснил мне дед, когда я проявил интерес.

Народу же в самом городе было не меньше, чем в Белгороде, а то и поболее. Одних стрельцов полторы тысячи.

С другой стороны города, за рекой, располагался торг, куда и пригоняли коней на продажу.

— А кто воевода-то в городе? — спросил я у деда Прохора.

— Первым воеводой был князь Хворостин, только помер он в прошлом годе. Вторым — князь Гагарин, вот только, когда весь город поднялся за Дмитрия Иоанновича, князь Гагарин за Бориску кричал. Ему и другим головам бока-то намяли и в холодную посадили, так что, кто нынче воеводствует, я и не знаю. При тебе же все время был Андреюшка, — улыбнулся дед.

— Однако, — только и выдал я.

Ворота, к которым мы подъехали, были закрыты, и со стены нам прокричал один из охранников:

— Вы кто такие?

— Поди, полк новый рубежа сторожить, — тут же раздался голос второго охранника.

— Нет, не с полка мы, — проорал Василий в ответ.

— Неужто нового воеводу из Москвы прислали? — спросил первый из сторожей.

— А со старым чего? — не удержался я от вопроса.

— Да ничего, в темнице сидит, — со смешком ответил мне второй охранник. — Так кто вы? А ну отвечать, а то не откроем.

— Перед тобой князь Андрей Володимирович Старицкий, первый боярин да близкий родич царя нашего, Дмитрия Иоанновича, а ну отворяй ворота, — проорал Елисей во всю глотку.

Я же пребывал в шоке, и у меня подергивался глаз, воевода до сих пор в темнице, уже пару месяцев, как Дмитрий Иоаннович на престо сел, и о том явно весть сюда дошла.

Тем временем ворота открыли, и мы проехали в город.

— Веди к темнице, к воеводе! — распорядился я.

— Фролка, ты воротах главный, я с князем, — тут же прореагировал один из охранников, наверняка являющийся десятником, и повел нас в крепость, что находилась на возвышении и тоже была окружена частоколом.

Я же оглядывал город и заметил, что подворья стояли рядом и были окружены высоким тыном. Если городские стены возьмут, можно будет и на подворьях дать бой.

Тем временем мы пересекли не такой уж большой город и подъехали к воротам в местный кремль, которые были распахнуты, но и на них дежурил десяток.

— Евстигней, ты же на воротах должен быть, и это кто такие? — выступил вперед стрелец, за спиной которого встали десяток стрельцов, держащих бердыши.

— Князь это Старицкий с людьми своими. Говорит, родич царя и первый боярин, — тут же ответил наш провожатый.

— Да ну? Прям-таки родич царев и первый боярин, — с сомнением протянул стрелец, а после перевел взгляд на нас.

Пару секунд длилась тишина, и стрелец наконец заговорил:

— Княже, не прими за обиду, но, может, у тебя и грамота найдется?

— Ты чего удумал? У князя грамоту требовать? Ты кто такой? — тут же начал заводиться дед. Восприняв вопрос как оскорбление.

— Дык, служба, — тут же нашелся стрелец. — А о родичах царевых я токмо о Нагих и слышал.

— Найдется, — громко сказал я, обрубив дальнейший скандал и, пошарив в седельной сумке, вытащил оттуда цареву грамоту и передал ее Василию, который, подъехав к стрельцу, развернул ее и громко прочитал на всю округу, а после показал печати.

— И вправду, — пораженно прошептал стрелец. — Неужто вас сам царь Дмитрий Иоаннович сюда прислал?

— По царскому приказу я здесь, остальное не твоего ума дела. К темнице давай веди, в которой воеводу держите! — со сталью в голосе произнес я. Поиграли в демократию и хватит.

Неподалеку от нас собралась изрядная толпа, которая все прекрасно слышала.

Весь десяток в полном составе во главе с десятником тут же направились к приземистому бревенчатому зданию, наполовину вкопанному в землю.

— Отворяй давай да выводи воеводу и остальных, — распорядился я тоном, не терпящим возражений.

— Ага, сейчас, — тут же закивал десятник и мигом рванул к двери, снял с нее задвижку и нырнул внутрь.

Спустя десяток секунд он появился оттуда, неся на плече мужчину лет сорока, худющего и заросшего.

Мужчина идти сам не мог и едва передвигал ноги.

Спрыгнув с Черныша, я подошел по ближе.

Мужик прикрыл глаза от солнца и щурился, одет он был в когда-то богатый кафтан. Который сейчас был грязный и порванный, да и следы крови на нем виднелись.

— Его не кормили, что ли? — в шоке спросил я.

— Кормили, — донеслось от одного из стрельцов.

— Да, чтобы тебя жинка так кормила, — рыкнул я.

— Пить, — еда слышно донеслось от воеводы.

Сорвав с пояса баклажку, я выбил пробку и, подойдя, поднес ее ко рту воеводы, который тут же начал жадно пить.

— Чего тут? — раздался чей-то крик и новый следом: — Кто выпустил? Кто позволил?