Наследник

Глава 1 (Вместо пролога)

1

Император устало облокотился на перила. С террасы верхнего этажа дворца Танис напоминал муравейник. В сущности, великий город, великая столица великой империи и был муравейником. По улочкам струились толпы крохотных людишек, их игрушечных повозок, запряженных такими же игрушечными лошадками. Сотни тысяч «муравьишек» сновали по своим «муравьиным» делам. Город бурлил, кипел, тек и расплескивался во все стороны.

Иногда император удивлялся. Какая сила приводит в движение всю эту людскую массу. У каждого своя жизнь, своя судьба, свои дела, и все куда-то спешат, к чему-то стремятся, зачастую к вещам прямо противоположным, но, все вместе, всем скопищем все это и есть великий Танис. Очень хотелось думать, что это он, император, и есть эта сила. Что именно он приводит в движение Танис. Что именно он движет Империю. Но, по здравому размышлению, всегда приходил к выводу, что вряд ли. И что есть нечто иное. Нечто более могущественное, нежели Император Танийской Империи.

Недалеко от дворца шумел огромный, крупнейший в империи рынок, куда свозили товары со всех концов света. Вокруг рынка высились многоэтажные особняки танийской знати. Тут и там поблескивали в закатных лучах солнца храмы всем богам этого мира, их было так много, этих богов, настолько много, что император не всегда мог вспомнить их имена. Он, конечно же, знал любимца танов Митру, будучи буном по рождению не мог не знать великого Бэла, но дальше… Дальше он начинал путаться.

И всюду, куда ни кинь взгляд, высились строительные леса. Все в этом городе, как будто охваченные какой-то строительной чумой, всё время что-то строили, достраивали, перестраивали. Это так раздражало, что иногда императора охватывало настойчивое желание запретить в городе всякое строительство.

В свете заката тень от шпиля дворца легла на город и Сайвер из рода Сэтов, император великой Танийской империи впервые за день улыбнулся. Тень напоминала лезвие меча, и зрелище это неизменно радовало.

Император ненавидел этот город и этот народ.

Давным-давно, когда он только стал императором он думал, что сможет их полюбить. Когда он женился на знатной танийке, когда она родила ему сына, он думал, что дело сделано. Что он император, и должен любить эту страну, эту империю, этот город. Но судьба рассудила иначе.

Как говорил отец — «кровь не обманешь». Прошло пятнадцать лет, и Сайвер понял, что ничего не изменилось. Стало даже хуже. Он покосился на жену. Ниса стояла невдалеке, беседовала с сыном, изредка поглядывала на мужа. На террасу выскочила дочка, десятилетняя Саис, с визгом помчалась к матери.

Сайвер поморщился. Да, наверное, окончательно он все понял, когда родилась дочь. Наверное, именно в тот день он осознал, что у него нет семьи. Что все они — жена Ниса, сын Амитрэй, дочь Саис — просто чужие...

— Ваше императорское величество!

Сайвер повернул голову. Рядом, зябко кутаясь в плащ, появился Бустал, главный жрец храма Бэла. Ветер трепал его седые волосы, норовил сбросить капюшон, так что ему приходилось все время придерживать его рукой. Сухое лицо жреца по обыкновению кривилось недовольной гримасой. Стоило же ему бросить взгляд с террасы вниз на город, как на лице проступала нескрываемая ненависть. Запредельная ненависть. Пожалуй, Сайвер ненавидел Танис куда меньше, чем Бустал.

— Вы приняли решение, мой император?

Сайвер неопределенно качнул головой. Конечно, он принял решение. Принял давным-давно. Он просто тянул время. Сменить в одночасье все — привычный мир, привычную жизнь, к этой мысли нужно тоже было привыкнуть.

— Время идет, мой император. Время идет.

— А ты все приготовил?

Бустал вздохнул. Этот диалог повторялся раз за разом. И уже довольно давно.

— Все готово. Мои аколуты с нетерпением ждут этого дня.

— Скоро приступим.

Взгляд императора пробежался по широкой, в сто шагов террасе.

— Значит, все случится здесь? Точно ли хватит места?

— Здесь может разместиться большой отряд солдат, государь. Места хватит всем.

— Это хорошо. Значит не придется никуда идти.

Бустал понимал, что император медлит. Но не слишком торопил его. Бустал ждал этого очень много лет. Подождать еще чуть-чуть было ему вполне под силу.

2

Ногой отворив дверь, Амитрэй Сэт, принц Танийской империи и законный наследник трона, ввалился в таверну «Зуб дракона», хмуро огляделся.

В свои пятнадцать лет Амитрэй выглядел почти сложившимся мужчиной — рослый, ловкий и очень сильный. Умело орудовал всеми видами оружия, без труда побеждал даже самых крепких воинов в гвардии. Злые языки, конечно же, говорили, что наследнику просто поддаются, что на самом деле он не так уж и хорош, но… Да, кто-то, несомненно, и поддавался, но Амитрэй испытывал себя не только в учебных поединках. Принц частенько совершал вылазки в город, искал себе на голову приключений и, как правило, без труда их находил. И если поначалу за ним в оба глаза приглядывали телохранители, поспевая в особо опасных случаях, то со временем в их вмешательстве нужда совершенно отпала. Амитрэй тщательно исследовал все закоулки города, изучил, насколько это было возможно, повадки всех его наиболее опасных обитателей. От мелкой шпаны, тырящей по карманам, до профессиональных убийц.

И вот однажды, в один прекрасный день, когда он решил, что ему и море по колено, судьба щелкнула принца по носу. Все началось с того, что ему рассказали о таверне «Зуб дракона», таящейся глубоко в недрах гигантского порта Таниса. И что именно здесь собираются самые отъявленные головорезы города. Разве мог юный принц устоять перед таким искушением?

Местечко и впрямь оказалось мрачнее некуда. Сколько таких заведений ни посещал Амитрэй везде царил полумрак — очаг, пара факелов у стойки, да по одинокому канделябру на столе. Понятно, что контрабандно-душегубские делишки лучше обделывать без лишних глаз и без лишнего света, но «Зуб Дракона» переплюнул всех. Слабенькие светильники едва-едва освещали себя, да со столов изредка подмигивали редкие свечки. А рожи, выглядывавшие из полумрака, можно было отправлять на виселицу сразу, все было понятно и так, без суда и следствия.

Лишь один луч света радовал глаз в этом мрачноватом царстве. Хозяйка таверны, Велета Кронус. Перед визитом сюда Амитрэю, конечно, докладывали о ней. О том, что ей за тридцать, что она вдова сгинувшего несколько лет назад пирата Кронуса, что у нее маленькая дочка. Но что она настолько хороша, ему не доложили.

Рядом со стойкой полыхал камин, но Амитрэю показалось, что эту часть таверны освещает именно красота молодой женщины. В один миг принц забыл, зачем сюда пришел. Поэтому вместо того, чтобы ввязаться в драку, он немедленно отправился к этой красотке знакомиться.

За спиной Велеты на стене висел здоровенный, в руку взрослого человека зуб, который собственно и дал название таверне. Поэтому первое, что пришло в голову Амитрэю, так это спросить — точно ли сия вещь есть зуб дракона, и кто его убил. Легенду ему, конечно, докладывали — зуб привез покойный муж, он же, понятное дело, где-то прикончил и дракона, но надо же было с чего-то начинать разговор?

Велета легенду подтвердила, и это было последнее осмысленное в его памяти. Что случилось дальше, Амитрэй помнил смутно. Вроде бы на него напали. И он даже смог отбиться. Но потом случилось что-то неожиданное. Что-то неправильное, чего ну никак не могло быть. Вроде как эта самая мило улыбавшаяся женщина ударила его чем-то тяжелым по затылку. Это, конечно, было совершенно невозможно, наверняка случилось нечто совсем другое, но, так или иначе, сознание из него выбили.

Его снова спасли охранники. Которых часом раньше он спровадил прочь, решив, что больше не нуждается в их услугах. Решив, что в этом городе ему больше никто и ничто угрожать не может.

Надо было признать, что урок был хорош, все всяких сомнений. Но теперь и Амитрэй жаждал преподать урок всем остальным участникам этой истории. Поэтому на сей раз охрана осталась за дверью. Не столько даже для сохранения его жизни и здоровья, сколько для того, чтобы никто не смог помешать ему утолить гнев. А уж в своей безопасности принц был абсолютно уверен, ну в самом деле, не может же он угодить в ту же ловушку во второй-то раз!

Хозяйка стояла все там же, у стойки. Все так же мило улыбалась. Из темных углов все так же пялились мерзкие рожи. Амитрэй изобразил дружелюбную улыбку, но получилось плохо — его едва не разрывало от ярости. Из оружия принц обычно предпочитал двуручник, но для тесной таверны выбрал тарч и короткий меч. Ну и, наученный горьким опытом, не поленился пододеть кольчугу.

Его сразу узнали. Зазвенели клинки, загремели столы и стулья, но Амитрэй почти не глядел по сторонам. Небрежно отмахивался клинком, бил щитом наотмашь, расшвыривал пинками. Справа и слева появлялись и исчезали разъяренные лица, портовая шобла все никак не могла поверить, что в прошлый раз им просто повезло. Что всю работу за них сделала вот эта самая женщина. И как раз с нее принц не отводил взгляда ни на миг. Вот уж за кем нужно следить в оба!

Раскидав последних, Амитрэй застыл у стойки, сверля Велету тяжелым, как ему казалось, взглядом. Женщина улыбалась все так же мило, словно он был ее лучшим другом.

— Вернулся, мой мальчик? — нежно пропела она. — Твое воинское искусство неподражаемо, надо это признать. Думаю, твой отец все никак не нарадуется, глядя на тебя, не так ли?

Принц отшатнулся. Весь запал гнева, почти нерастраченный на местных головорезов, вдруг улетучился в один миг. Сердце больно стиснула привычная тоска. Сама того не ведая, хозяйка этого гнусного местечка ударила в очень чувствительную точку.

Отец…

Амитрэй с размаху хрястнул тарчем об стойку. И вновь женщина даже не вздрогнула. Принц, впрочем, уже не думал о ней. Он думал об отце. Сайвер Сэт уже много лет не обращал на сына никакого внимания. Как Амитрэй не старался превзойти все воинские науки, каких бы успехов не добивался, за много-много лет он не удостоился ни единого доброго слова от отца. Мать сводила все к власти, что император опасается его претензий на трон, но Амитрэй чувствовал, что это не так. Что дело в чем-то другом. С отцом что-то произошло. И уже давным-давно.

Последнее теплое воспоминание и, наверное, единственное, что он помнил, относилось ко времени, когда ему было лет пять. Они стояли с отцом на террасе, возвышавшейся над Танисом, и смотрели на вечерний город. «Когда-нибудь все это будет твоим», — сказал тогда отец. Амитрэй запомнил эти слова, запомнил весь этот день. Впрочем, с возрастом ему стало казаться, что никакого разговора не было, что он просто придумал его.

— Что-то случилось, мой мальчик? Я могу помочь?

Женщина тронула его руку. Амитрэй хотел было ее отдернуть, но почему-то этого не сделал. Прикосновение Велеты оказалось приятным. Более того, раздражительность и тоска рассеялись, принц с облегчением выдохнул воздух.

— Можешь, — буркнул он.

Амитрэй уже и сам не понимал, зачем он сюда пришел. Ну этих-то он побил, а что делать с женщиной?

— Ты ведьма?

— Смотря что ты называешь ведьмовством.

— Всё вот это.

— Меня частенько называли ведьмой просто за то, что у меня есть мозги.

— Ты знаешь кто я? — неожиданно даже для себя выпалил он.

— Думаю, сынок какой-то знатной шишки. Когда твои охранники прибежали тебя спасать это стало ясно всем.

— А если бы не прибежали? Что бы вы сделали со мной?

Она пожала плечами.

— Всякое бывает. Но ведь ты сам сюда пришел. Тебе захотелось приключений, подвигов. Вот ты их и получил.

— Чем ты ударила меня прошлый раз?

Велета улыбнулась еще шире и вынула из-под стойки увесистую сковородку. Амитрэй покачал головой.

— Ты могла убить меня.

— Но ведь не убила, стоишь здесь живой и здоровый. А сколько моих людей ты успел убить и покалечить?

В подтверждении ее слов за спиной принца послышались стоны и хрипы. Амитрэй скривился.

— Люди?

— Да, они тоже люди, разве нет? А главное, все они работают на некоторых важных людей. Возможно даже на твоего отца…

— Вряд ли, — быстро сказал он.

— Или твоего дядю, — невозмутимо продолжила она. — Ну, или еще на какую-то тоже важную шишку.

— Плевать, — бросил он. — Это не проблема. Проблема в другом. Ты и твои головорезы хотели убить меня. Назови хоть одну причину, из-за чего тебя не следует немедленно отправить за решетку? Хоть одну.

— Я уже сказала. Ты живой.

— Плохой ответ. Еще будут варианты?

Что-то наконец дрогнуло в ее лице. Она оглянулась в сторону кухни, и оттуда с криком «мама!» тотчас метнулась пятилетняя девочка. Велета подхватила ее на руки.

— Ты так молод, мальчик, и уже настолько жесток, что готов оставить это невинное дитя без матери?

— Тебе бы следовало подумать об этом раньше, когда ты напала на меня, — зло сказал он. — Еще есть причины?

— Есть. Возможно, вот этот человек замолвит за меня слово, — она кивнула в сторону зала.

Амитрэй стал разворачиваться и вдруг понял, что она лжет. Что его охранники не могли сюда никого пустить, а значит… Сковородка ударила по касательной — в последний миг Амитрэй успел вскинуть руку. И все же удар был достаточно силен для того, чтобы принц покачнулся, и на пару секунд перед глазами поплыли радужные круги.

Когда он пришел в себя, за женщиной уже захлопнулась дверь кухни.

3

Слушать упреки матери было делом привычным. На террасе по обыкновению завывал ветер, мать куталась в шерстяную шаль, и неприятным голосом все выговаривала ему и выговаривала. А он все кивал и кивал. Старый обыденный ритуал. Она едва доставала ему до плеч, и чтобы заглянуть сыну в глаза ей приходилось постоянно запрокидывать голову. Амитрэй вздохнул. Не то, чтобы ему это надоело, но все-таки. Вроде бы умная женщина, почему она по-прежнему видит в нем лишь маленького мальчика?

Тут же, на террасе стоял и император. Но все время, что Амитрэй выслушивал нотации матери, отец ни разу даже не взглянул в их сторону. А когда к ним выбежала шумная Сая, император и вовсе нахмурился, и отошел в сторону. Последние лет десять примерно так все и происходило. Отец шарахался от него и от дочки как от зачумленных.

— … Опять ты ходил в город? — донеслись слова Нисы. — Сколько раз повторять! Ну, зачем? Ты принц, то есть будущий правитель Таниса, зачем ты ведешь себя как… как какой-то бродяга! Шляешься по злачным местам, влазишь в глупые истории!

Амитрэй слушал вполуха. Уперевшись в балкон и делая вид, что разглядывает город, он краем глаза, не отрываясь, следил за отцом. Тот, по обыкновению о чем-то секретничал с Бусталом, в их сторону по-прежнему не смотрел. Все как обычно… Или нет? В поведении императора и жреца как будто что-то немного изменилось? Или он выдает желаемое за действительное?

— Ты вообще слушаешь меня, Рэй?

— Да слушаю, мама, — баском отозвался он. — Как я могу тебя не слушать? Сама посуди, ты императрица в конце концов.

— Это ты опять шутишь? Эти твои интонации, дурацкие шутки, этому ты научился в притонах Таниса?

— Он никогда тебя не слушает, мама, — заявила Саис, прячась за спину матери и показывая брату язык. — А когда тебя нет, он передразнивает тебя. Бу-бу-бу, вот так он говорит…

Амитрэй хмыкнул. Мелкая совсем распоясалась. Давненько он ее не припугивал.

— Мне не нравится, как ты смотришь на сестру, Рэй, — нахмурилась Ниса. — Не смей даже пальцем ее тронуть!

Принц тяжело вздохнул.

— Когда я ее трогал? Что ты такое говоришь? Или она опять что-то придумала?

— Ничего я не придумала! — закричала Сая. — Он вчера…

Император бросил быстрый взгляд в их сторону, и Амитрэй похолодел, вообще перестав слушать сестру и мать. Случилось именно то, чего Рэй ждал очень давно, но… Это был совсем не тот взгляд, который он ожидал увидеть. Очень сильно не тот.

Будь Амитрэй сейчас в одном из кабаков Таниса. Будь на месте императора кто-то из постоянных посетителей трактира. К примеру, Лабдах по кличке Кривонос, контрабандист и убийца. Будь так, Амитрэй решил бы, что... нет, это невозможно! Ведь Сайвер Сэт не Лабдах, а его отец.

Но тогда что еще мог означать этот странный взгляд?

4

Бустал расплылся в улыбке и откинул капюшон, на ветру затрепетали клочья седых волос. Наконец-то! Что послужило последним толчком он так и не понял, но… Это уже не имело особого значения. Важно было, что император велел начинать.

Сайвер Сэт задумчиво потер лоб, пытаясь вспомнить, когда он впервые задумался об этом? Он хорошо помнил первый разговор с Бусталом много-много лет назад. Тогда он просто посмеялся над его предложением. Не поверил. Не мог поверить. Но разговоры эти продолжились снова и снова. Бустал был настойчив. И убедителен. А главное, его слова постоянно бередили память об отце. «Помни, кто ты, сын, — говорил отец. — Как бы высоко ты не поднялся, всегда помни, кто разрушил Бунир, и кто убил твоего прадеда».

Бустал говорил о том же. О ненавистных танах, уничтоживших великий город. И о великой мести, которую он, Сайвер Сэт, может, а значит должен совершить над ними. Не имело значения, что он, бун по происхождению, стал императором Танийской империи. Не имело значения, что буны уже много лет жили в империи как полноправные граждане.

Имело значение лишь одно — Бунир должен быть отмщен.

Сайвер Сэт не был безумцем, а Бустал не был глупцом. Месть ради мести, конечно, была бессмысленна. Но жрец Бэла обещал нечто большее. Нечто гораздо, гораздо большее. Вопрос был только в том, верить ему или нет? В этом заключалась главная загвоздка. За пятьдесят лет жизни Сайвер Сэт разучился верить кому бы то ни было.

Первые разговоры с Бусталом император воспринимал как жутковатую, но все-таки шутку. Жрец есть жрец, все его слова о богах и божественной силе хороши в храме, среди прихожан. Но здесь, во дворце?

Когда же он поверил?

5

Ветер бросил в императора песком, и он отчаянно заморгал, пытаясь прочистить глаза. Руины Бунира напоминали пустыню. Обломанные куски стен, острые грани фундаментов, потрескавшаяся земля и песок, носимый ветром туда-сюда.

На третий год императорства Сайвер Сэт с подачи главного жреца Бэла Бустала и его брата Магона, отправился на дальний юг, туда, где некогда располагался Бунир — родина бунов, родина его родителей.

Когда-то Бунир был крупнейшим городом мира. В нем жили великие мореплаватели и великие воины. Они плавали по всему Великому морю, торговали со всем миром, да и воевали тоже со всем миром, хотя чаще, конечно, торговали. Бунир стремительно набирал вес, военный и политический, готовясь стать столицей великой империи. И наверняка стал бы, если бы дорогу не перешел давний соперник Бунира город Танис, и извечные враги бунов — таны.

Соперничество закончилось сокрушительной победой Таниса. К стенам Бунира пришла огромная армия и в ожесточенном бою буны были разгромлены, а их город пал. Несколько дней солдаты Таниса грабили город, насиловали и убивали бунов. А затем император велел все сжечь.

Прекрасные дубовые леса возле Бунира, позволявшие строить быстроходные суда, которые и прославили бунов как лучших мореходов в мире, в это раз сыграли с ними злую шутку. Город, выстроенный едва ли не полностью из дерева, и окружавшие его леса сгорели дотла. Бунир и окрестности превратились в выжженную пустыню. Как потом писали историки — пепел покрыл город по колено.

Но и этого танам показалось мало. Немногочисленные уцелевшие каменные постройки, прежде всего здания магистратур и, конечно же, храмы Бэла, были разбиты и развалены. То, что осталось, перепахали и засеяли солью.

— Мой император, — сказал Бустал. — Ты вернулся на землю предков. Теперь ты это увидел. Этого нельзя забыть. Этого нельзя простить. Пусть таны сделали тебя императором. Пусть былая вражда забыта. Но мы помним. И ты тоже должен помнить.

— Я запомню.

— Хочешь ли ты увидеть воочию, как это было?

— Ты можешь это сделать?

— Благодаря великому Бэлу я смогу кое-что показать. Мой брат кое-кого уже нашел.

Он взмахнул рукой. Из-за шеренги солдат выбрались Магон и храмовые стражи, волоча за собой троих людей. В изорванной окровавленной одежде, связанных, с кляпами во рту.

— Кто эти несчастные?

— Это не несчастные, — отозвался Магон. — Это гробокопатели. Уж на что танийцы мерзкие люди, но есть и хуже. Это таны — гробокопатели.

— Разве здесь что-то еще осталось? — удивился император. — После всего, что тут сделали, после стольких лет.

— Всегда можно найти монетку, или еще что-нибудь ценное. Бунир был очень богатый город.

— Что-то далековато забрались таны, — с сомнением заметил Сайвер.

По вспухшим от побоев лицам пленников было очень сложно определить принадлежность их к тому или иному народу.

— Уверяю, мой император, эти преступники — богомерзкие таны, — сказал Бустал. — Я бы вынул кляп, чтобы ты сам услышал их речь, но презренные гробокопатели умеют только сквернословить, и я не хотел бы, чтобы над могилами наших предков звучали плохие слова.

— Ну, хорошо, что ты задумал?

— Прикажи, и мы проведем Ритуал Прозрения, чтобы ты сам смог увидеть день гибели Бунира.

— Начинайте.

— Пусть солдаты уйдут. Это зрелище только для тебя.

Император обвел взглядом окружавший его отряд. Большая часть войска стояла в лагере в десяти милях отсюда, сюда же он взял только личную гвардию, состоявшую исключительно из бунов. Они, вне всяких сомнений, были преданы и надежны как никто, но… Сайвер понимал логику жреца. Все эти воины родились уже не в Бунире, а в империи. Они были бунами, но это были уже не те буны. Империя как едкая кислота растворяла в себе народы. Да, имперские буны прекрасно помнили, что они буны. Но их обычаи, нравы и боги постепенно уходили, растворяясь в обычаях и пантеоне Империи.

Сайвер отослал солдат, и они остались втроем. Не считая гробокопателей и полдюжины храмовых стражей, застывших невдалеке.

— Эти куски камней, торчащие из песка, когда-то были стенами храма Бэла, — сказал Бустал, обведя руками вокруг. — Это поможет.

Братья уложили пленников на землю, по углам большого треугольника и застыли над ними.

— Государь, один из них твой.

Жрецы почти одновременно достали из глубин своей одежды кинжалы и также слаженно, в одно ловкое движение перерезали горло гробокопателям. Несчастные забились в судорогах, на песок фонтанами хлынула кровь. Третий, с округлившимися от ужаса глазами, замычал, попытался уползти, но Сайвер Сэт догнал его и вцепился в кудрявую шевелюру. Секунду император всматривался в его лицо, все же больше походившее на лицо бунийца, а не тана, но затем отбросил сомнения и хватил кинжалом по горлу.

Что-то как будто мягко толкнуло его в грудь. Перед глазами все поплыло, донеслись тягучие, нараспев слова жрецов. Сайвер понимал их с трудом. Это был бунийский, но император знал его очень плохо. Он разговаривал на нем в далеком детстве, и с тех пор в памяти осталось не больше пары десятков слов. Поэтому сейчас он услышал всего ничего — «кровь», «смерть», «буны», но чаще всего они произносили слово «Бэл».

Перед глазами императора тем временем стала проступать картина горящего города. Пожар был в самом разгаре. Ревело гигантское пламя, пожирая один дом за другим. Рассыпались искры, а сверху сыпался и сыпался черным снегом пепел.

На улицах кричали буны — женщины, старики, дети. За ними с воем и хохотом гонялись воины в звериных масках. Император помнил — чтобы победить Бунир таны собрали в армию большое количество варваров. Из всех сопредельных стран — хаасы с юга, туранцы с востока, арманы с севера. Варварам и поручили сравнять город с землей.

Сайвер Сэт смотрел за происходящим с жадностью. Смотреть было нелегко, больно, в конце концов, в огне погибал не какой-то чужой народец, попавший под кованый сапог Империи, а его родной народ. Где-то там в этом огненном аду погиб и его прадед. Но смотреть было надо.

— Хватит, — донесся до Сайвера чей-то тяжелый голос.

Тотчас же исчезло все — горящий город, пепельная мгла, погибающие буны. Сайвер обнаружил себя все там же, в древних руинах. Рядом стояли жрецы, тоненькие алые ручейки стекали из их ноздрей.

— У вас кровь, — сказал император.

— Пустяки, — Бустал промокнул платком кровь. — Теперь ты понимаешь, мой император? Что пришлось пережить нашему народу? Понимаешь, почему я твержу тебе о том, что таны должны заплатить за свое преступление?

— Понимаю. Я всегда задавался одним вопросом — почему? За что они стерли наш город в порошок?

— Почему?

Бустал пожевал губами, усмехнулся.

— Я уже говорил, таны всегда нас ненавидели. Они говорили, что им претит наш обычай убивать первенцев. Но они никогда не понимали, что именно это воспитывает характер бунов. Именно это воспитывает в нас воинскую доблесть и презрение к смерти. Именно это сделало нас лучшими в мире мореходами и воинами. Таны же… Их снедала зависть к нашему народу. Поэтому они уничтожили великий Бунир, изнежили наш народ, превратив его в жалкое подобие прежних бунов. Но ты, мой император, именно ты можешь все исправить.

Глава 2

1

В подземелье бесновалось существо. Медвежьи когти, волчья пасть, человекоподобная фигура. От утробного рыка на затылке Марвина шевелились волосы, ухало в пятки сердце, а инстинкты требовали немедленно бежать отсюда куда глаза глядят. Но чародей ни на миг не отводил взгляда. Вцепившись в решетку, он пристально вглядывался в полумрак, ловя каждое движение твари.

Несколько факелов на стенах давали немного света, но зажигать больше было нельзя — существо тотчас же впадало в ступор и съеживалось на полу калачиком. Очень по-детски, очень по-человечески.

— Что думаешь, Ален? Это ведь удача?

Ален де Рем скрестил на груди руки, поморщился. Не всегда можно было распознать — шутит старик, ехидничает или просто, как он говорит, «запамятовал».

— Я просил не называть меня так, — заметил он. — Барон Ален де Рем умер, не родившись. Думаю, не ошибусь, если скажу, что его убил ты.

— Опять ты за свое, не начинай, Рикерт так Рикерт, — махнул рукой чародей. — Просто скажи — это удача?

Несколько секунд Рик размышлял о том, что именно сказать чародею. Об устроенной на него охоте, похищении Айрис и о содержании в клетке? Но сколько раз они уже говорили об этом? За все время, что они провели в замке Амберг, проводя эти бессмысленные опыты, они переговорили уже обо всем, да и не по одному разу.

Уж лучше поговорить об этой твари.

Ноздри Рикерта затрепетали. Существо пахло человеком. Нет, от него исходил и резкий мускусный запах зверя, но все же — существо воняло человеком. Несмотря на весь его устрашающий вид, оно было прежде всего человеком. Все было понятно и так, но Марвин не успокоится, пока Рик не зайдет в клетку.

— Я пошел.

— Аккуратней. Не убивай его.

Рикерт пожал плечами и щелкнул щеколдой.

— Ты знаешь, Марвин. Я не убиваю без необходимости, — буркнул он, входя внутрь.

Бросок существа был быстрее молнии. Вспыхнули огненно-янтарные глаза, лязгнула пасть, но Рикерта уже не было на прежнем месте. Зашипел воздух, шинкуемый когтями. Чудище заметалось по клетке с огромной скоростью, Марвин не успевал следить, но… Оно было не быстрее демона. Чародей вздохнул. Он тоже уже все понял. Да, это определенный результат. Но — явно не тот, на который он рассчитывал.

На этот раз подопытным стал отпрыск одной аристократической семьи, семнадцатилетний виконт, страдающий от слабоумия. У семьи был выбор — убрать дурачка в «коробочку», или поучаствовать в эксперименте. Решение далось нелегко, но Марвин, когда нужно, умел убеждать.

И все же это результат. Раньше было хуже, причем значительно. Подопытные или умирали в страшных мучениях сразу, или после некоторых не менее мучительных преображений. Виконт был первым, кому удалось мутировать в нечто жизнеспособное. И первым подопытным не из низших сословий. Немедленно встал вопрос — не в этом ли все дело?

Вопросы — как это возможно, чем кровь аристократа отличается от крови простолюдина Марвин будет задавать после. Вначале следовало повторить опыт и получить тот же результат. А потом еще раз и еще. Столько раз, сколько понадобится, чтобы стало совершенно ясно, что всё это не случайность.

Но тогда встает вопрос другой — где набрать для опытов аристократов? Виконт, что уж там говорить, попал в руки по благоприятному стечению обстоятельств. Но где взять живой материал в нужных количествах? Это не преступники и не бездомные бродяги. Где? И как?

Рикерт уворачивался от твари без труда. Поединок — это диалог, и неважно как он ведется — на языке шпаги, меча или физической силы. Но разговор можно вести только если собеседник понимает тебя, понимает правила. Если этого нет, если на той стороне безумие… Чародей рассчитывал, что преображение сможет излечить разум этого несчастного. Скорее всего, именно под этим соусом он и выпросил этого мальчишку. Но — чуда не случилось. Существо не обрело разума, да и с инстинктами у него было не очень. Оно атаковало неумело и невпопад. Иногда ему даже везло, как везет новичкам, но, в общем, все было понятно.

Когда эксперименты только начались, Рикерту и самому было любопытно, а ну как удастся? Однако время шло, один подопытный сменялся другим, результата не было, и все это превратилось в рутину. Не унывал только сам Марвин, хотя нет-нет, да и на его лицо набегала странная тень.

Вот и этот «виконт». Вроде бы несомненный успех. Вполне себе крепкий мутант, но — это существо не было демоном. Даже не нечто среднее, просто полузверь-получеловек, годный лишь для циркового представления. Но ведь они здесь не для того, что пополнять клетки бродячих цирков?

Но если нет, если все это пустая затея, если они обречены повторять одно и то же без шансов на успех, что же тогда делать? Он заперт в крепости Амберг как в клетке. Как в тот раз, только клетка побольше. Он просто пленник. И он, существо бессмертное, существо почти неуязвимое, сам принял такое решение. В сущности, сам посадил себя в эту клетку.

Да, он заключил сделку. Но он не человек. Должен ли он соблюдать обязательства перед людьми? Если он перестал видеть в этой сделке смысл, не пора ли ее пересмотреть? А если пора — что делать дальше?

Он не знал ответа на этот вопрос. Пока не знал.

Когда Рику надоело играть с «виконтом», он выхватил его за горло из очередного прыжка и изо всех сил шмякнул об пол. Издав жалостливый визг, существо судорожно забилось и вскоре затихло. Брезгливо вытерев руки об его шерсть, Рикерт выбрался из клетки.

— Регенерация? — в глазах чародея вспыхнула робкая надежда.

Рик лишь скривил губы в усмешке.

— И все же это результат, — пожевав губами, мрачно сказал Марвин. — Да-да, определенно, это неплохой результат.

— Ты говорил это был дворянин? Даже «виконт», кажется.

— Именно так. Теперь их нужно много. Я должен убедиться, что сословие имеет значение.

— Ты действительно думаешь, что кровь простолюдина может отличаться от крови аристократа?

— Я ничего не думаю. Я просто хочу это проверить. Нужны еще люди. Много людей. И вот тогда я смогу сказать, что я думаю.

Рикерт насмешливо фыркнул. У Марвина очередная идея фикс. Теперь ему наверняка потребуется перебить сотню аристократов. Но это будет очень и очень непросто. Подопытных из простолюдинов-то приходилось везти отовсюду, дабы не привлекать внимание массовыми исчезновениями. Но где взять cтолько же дворян?

— Ты вроде как собирался навестить короля, Марвин, ну так и поищи во дворце. Говорят, там их водится довольно много.

— Хорошая шутка.

2

Король стукнул кулаком по подоконнику, выругался. Его речь пошла по второму кругу, и Марвин перестал слушать. В открытое окно заглянуло солнце, залив кабинет теплым весенним светом. Засияли покрытые золотом дверные и оконные проемы, пилястры на стенах, резная мебель, зеркала.

Чародей прикрыл глаза от яркого блеска. Вспомнилось, как много лет назад он сидел вот также, на том же самом месте и слушал поучавшего его отца.

«Ты спятил, — говорил отец. — Ты потерял рассудок. Твое бессмертие это миф. А трон — это реальность. И ты хочешь отказаться от реальной жизни в пользу дурацкой сказки? Хочешь прожить жизнь, горбясь над дурацкими пробирками? Да найдутся сотни желающих прожить подобную жизнь с этими самыми вашими ретортами и пробирками! Тебе же невероятно повезло! Ты вытащил счастливую карту! Ты — родился в королевской семье! Больше того — ты наследник! Так какого же рожна тебе надо?»

И отец точно так же, как сейчас племянник стучал кулаком по подоконнику. Какая ирония!

— А ведь я верил в тебя, — тихо сказал король. — Верил очень долго. Да я и сейчас верю, хочу верить. Но есть понимание... Прошло уже столько времени, где же результат?

— Я уже сказал, отсутствие результата…

— Нет, нет и нет! Много лет подряд, год за годом ты получаешь большие средства. Мы покупаем людей, во всех смыслах этого слова, покупаем много ресурсов, да что там, чего мы только не покупаем? Я даже вопросов не задаю, зачем то или это, да еще в таких количествах? Мне не жалко. Но должен же быть хоть какой-то результат.

— Хоть какой-то и есть, — пожал плечами Марвин. — Люди претерпевают изменения. Люди перестают быть людьми. Другое дело во что они превращаются, на какое время и тому подобные частности…

— Частности? Да мне не нужен этот зверинец! Что толку от этих полузверей-полулюдей, как ты их назвал, мутантов? Я не собираюсь открывать цирк уродов! Мне нужен результат настоящий!

— У нас в подопытных есть один результат, ты, наверное, забыл об этом.

— Да-да, ты раз за разом повторяешь об этом чертовом демоне, как о самом выдающемся твоем достижении. Но ведь не ты его сделал таким! В этом проблема. Главная проблема твоих исследований. Это не твой результат!

— В определенном смысле это мой результат.

— Да я не хочу в определенном! — вскричал король. — Я хочу в прямом смысле! В самом прямом смысле! Мне нужен результат!

Голос короля начинал раздражать чародея. Эти разговоры повторялись все чаще и чаще. И это начинало раздражать. Так или иначе, но король давил на больную мозоль. В конце концов, думал ли он, когда все только начиналось, как долго займут его опыты? Успеет ли он? Стоило ли отказываться от своей «счастливой карты», как сказал отец, в пользу многолетних бесплодных усилий?

Раздражение, несомненно, было. Но было ли разочарование? Не разуверился ли он сам в себе?

Когда в мире появилась Цитадель, Марвин решил, что поймал удачу за хвост. В мире, где есть бессмертные существа, секрет бессмертия — это просто вопрос времени и усилий. О-о, сколько же усилий приложил он. И даже есть кое-какой результат. Слабенький, не тот, какой нужен, но все-таки результат. Но вместо того, чтобы сказать ему спасибо, его дорогой племянник устроил ему разнос. И это не в первый раз. Далеко не в первый.

Помнится, когда все начиналось, когда Марвин отдал принадлежащий ему по праву трон Густаву, он попросил только об одной вещи. Ну, помимо затрат на его исследования. Он попросил никогда не торопить и не ставить сроков. Ничего больше. Элементарная, легковыполнимая просьба.

Или — не легковыполнимая? Для короля?

Неужели дорогой племянник обо всем забыл? Или он больше не считает себя связанным просьбами столетней давности? Тем более, данными не королем, а тем, кто только собирался стать королем?

Чародей ничем не выказал своего раздражения. На лице не дрогнул ни один мускул, ни одна жилка.

— Мой дорогой Густав, — мягко сказал он, — ты явно о чем-то беспокоишься, и оттого нервничаешь. Я так полагаю, очередные политические проблемы?

— Да при чем здесь политика? — взорвался король. — В политике всегда проблемы! На то она и политика! Именно поэтому я и хочу, чтобы хотя бы ты не заставлял меня злиться!

— Значит, политика, — кивнул Марвин. — Я так и подумал.

— Да, политика. Всегда политика. Первым делом политика. Ты прекрасно знаешь. Поэтому ты и свалил трон на меня. Чтобы голова болела у меня, а не у тебя. Исследования, черт бы их побрал! А у меня головная боль! Постоянная!

— Не преувеличивай. Не такая уж и постоянная. Как-нибудь справишься. Всегда справлялся, и сейчас справишься. А я поеду исправлять свои проблемы.

— Вот и поезжай, исправляй! Сделай хоть что-то реальное, хоть какой-то настоящий результат.

— Мне нужны аристократы.

Король покачал головой.

— «Голубая кровь» — это я понимаю, но не думал, что ты воспримешь это буквально.

— Мне просто нужно это проверить.

— Мне это не нравится. Один-два больных отпрыска, это еще туда-сюда, но если их будет больше — люди начнут задавать вопросы.

— Они всегда задают вопросы. Главное, найти удовлетворяющие их ответы. Похожие на правду. А дальше, чтобы успокоить свою совесть, люди убедят себя в чем угодно.

— Пока ты занимаешься простолюдинами, это просто твоя наука. Но если ты прибираешь к себе аристократов, это уже политика. Мне это очень не нравится. Тот виконт, которого ты выпросил, что с ним? Он еще жив?

— Ну, я же доложил, это первый результат. Пусть не самый идеальный, но это хорошее начало. И я собираюсь проверить есть ли связь между этим моим успехом и сословной принадлежностью подопытных.

— Это звучит жутковато. Иногда мне не хочется, чтобы ты посвящал меня в такие подробности.

— Ты просишь подробные доклады.

— Я понимаю. Но мне не по себе. Ты ступаешь на очень скользкую стезю. Я бы не хотел, чтобы среди знати начались неудобные разговоры. Все это может плохо кончиться. Может быть, все-таки продолжить опыты с простолюдинами? Возможно, причина успеха в чем-либо другом? Подумай хорошенько.

— Я уже все обдумал. Я не вижу других причин. Мне нужна «голубая кровь». Я чувствую, что я напал на верный след.

Король долго не отвечал, хмурился, изучая плывущие облака. Одержимость Марвина была понятна. И вроде как требовала поощрения. Но трогать аристократию… Даже если один случай что-то там показал и доказал…

Густав поиграл желваками.

— И все-таки, пока не стоит, — ответил он тихим голосом. — Подождем немного.

— Немного, это сколько?

— Ну, пока не разберусь с одним вопросом.

— А потом начнешь разбираться с другим. Потом с третьим.

— Все возможно, Марвин. Но сейчас мне нужна поддержка всех владетельных домов.

— Ваше величество, вы знаете, насколько важна моя работа. Вы знаете, чем я пожертвовал ради нее и продолжаю жертвовать каждый день. Я нащупал верное направление. Я должен идти дальше. Скажите да.

— Если пойдут нехорошие слухи, если знать почувствует угрозу, найдутся сотни недоброжелателей, которые тут же раздуют из мухи слона. Я совсем недавно подавил заговор. Я не хочу провоцировать новый.

— Если я получу главное, ради чего мы затеяли все это, плевать будет на все заговоры.

— Так сначала получи! А потом будем плевать.

— Ваше величество, я хотел услышать другой ответ.

— Нужно повременить. И хватит об этом. У меня тоже будет просьба.

— Слушаю и повинуюсь.

Король поморщился. Ему не понравилась ирония в голосе Марвина. Он крайне редко просил его о чем-то. Да и чем он мог помочь, кроме совета, но в советах король не нуждался уже давным-давно. Вероятно, нужно было сделать что-то щекотливое. И с большой долей вероятности можно было предположить, что сделать это предстояло их «ручному» демону, как говорил иногда король.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Кое-что, в чем марать мне руки никак нельзя.

— Кто перестал вас устраивать, ваше величество? — поинтересовался Марвин с легкой усмешкой.

Король опять поморщился.

— Церковь и ее Орден Белого Креста. В конце концов, я на своей земле, это они в гостях. Однако ведут они себя не как в гостях. Впрочем, с нынешним архиепископом Лирна и магистром Ордена Матусом у меня ровные отношения. Я не мешаю им заниматься их странными делишками, например, ловить этих самых полумифических Охотников, а они не мешают мне. За последние несколько месяцев мне удалось провести в капитул Ордена своих людей, и я предполагал потихоньку прибрать его себе, во всяком случае у нас в Армании. И вот тут Верховный Понтифик решил прислать своего эмиссара. Формально едет новый архиепископ Амберга, но, как я понял, речь идет о замене Матуса.

— Грег Матус милейший человек, — заметил Марвин. — Мы как-то пили с ним тургалийское…

— Ах, оставь это, я веду речь о крайне серьезных делах. Так вот, очень скоро у тебя под носом, в Амберге, состоится встреча этих двух очень достойных людей. Нужно что-то сделать, понимаешь меня?

— А как же Матус?

— Сделай что-нибудь. Но так, чтобы никто даже подумать не смел на меня.

— Как я понимаю, в случае насильственной смерти главы Капитула, новый назначается в экстренном порядке членами Капитула без согласования с Верховным Понтификом. Поэтому…

— Действовать нужно быстро. И я должен быть вне всяких подозрений.

— Но тогда мне придется задействовать сами знаете кого.

— Избавь меня от подробностей.

— Я лишь хотел сказать, что люди, во всяком случае их большая часть считают, что демонов больше нет. После всего этого поползут разного рода слухи.

— Значит так тому и быть. Да и слухи всегда можно поправить. В моей Тайной Канцелярии куча бездельников, им будет чем заняться.

— Хорошо, мой государь. Все будет сделано.

— Я рассчитываю на тебя.

А я очень хотел бы рассчитывать на тебя, подумал Марвин. Но почему-то больше не получается. Что же, мой дорогой племянник, мы будем делать со всем этим?

Глава 3

1

В грудь Рикерта уперлась хандбукса. Выпятив челюсть, Мэтт Хаггард буравил демона неприязненным взглядом. За его спиной нервно переминались с ноги на ногу кнехты, бросившие тренировку. Многие на всякий случай стали менять учебное оружие на настоящее. Стычка капитана с Рикертом была далеко не в первый раз, к ним, в общем-то, привыкли, но продолжали держать ухо востро. Как никак особо опасный преступник.

Подробностей, однако, солдаты не знали. Условием сделки Рикерту было запрещено принимать обличье демона где-либо еще, кроме подземелья, и на глазах кого-либо еще, кроме Марвина и Айрис. Слухи, конечно, ходили всякого рода, но слухи на то и слухи, будоражить народ будоражили, но никто в них особо не верил.

— Тебе нельзя сюда.

Рик сощурился. После пропахшего кровью и потом подземелья, где он проводил большую часть времени, было невероятно приятно выйти во двор замка, вздохнуть полной грудью свежесть весеннего утра, подставить лицо под теплые лучи только-только выкатившегося солнца…

— Мне нельзя сюда только после захода, капитан. Ты, как всегда, что-то путаешь.

— Нельзя значит нельзя, — прорычал Хаггард.

Рикерт вздохнул. Это была забавно, обманывать себя. Думать, что ты почти человек, что тебе — твоей человеческой форме — приятно нежиться на солнышке. Но дело было не в утренней свежести.

Рикерт хорошо помнил прошлую встречу с хандбуксой. В тот раз ручная пушка почти разорвала его на куски, а он был беспомощен как малое дитя. Такое не должно было повториться.

Кости и суставы усилены, мышцы и связки уплотнены, теперь неплохо было бы все это проверить. Не то, чтобы Рик теперь мог безнаказанно выдержать выстрелы из этой чертовой пушки, но он больше не должен превратиться в кусок мяса. Вот только как проверить? Конечно, Рикерт давно уже подумывал разорвать сделку, но… Решение пока не принято. А вот если сделку нарушит другая сторона…

Провоцировать в открытую туповатого капитана не хотелось — все могло кончится самым непредсказуемым образом. Мало ли как это воспримет Марвин, а за ним и его величество. Пока все это было ни к чему.

Но и отказать себе в удовольствие подразнить Хаггарда он тоже не мог. В конце концов если этот тупица все-таки пальнет сдуру, по своей инициативе, при свидетелях…

— Ты упертый как… — Рикерт кашлянул, стараясь не перегнуть палку. — Слишком упертый для капитана, Хаггард. Будь гибче, это поможет ладить с людьми.

— Учить будешь свою… — капитан запнулся, тоже не желая обострения. — Свою подружку учи! Убирайся вон!

Что ж, Рик улыбнулся, когда-нибудь это случится. Когда-нибудь у Хаггарда сдадут нервы. Когда-нибудь, но явно не сейчас. Рикерт махнул на прощание рукой и, не оглядываясь, направился в донжон. Затылок едва ли не раскалился от взгляда капитана, воздух пропитался его страхом и ненавистью, ощущать это было презабавно.

Рикерта ждала «разделочная» — так он окрестил в шутку самое глубокое подземелье в замке. Некогда, у Хагена — пыточная, при Марвине — прозекторская, но шутка старику так понравилась, что иначе он ее больше и не именовал.

«Разделочная» была насквозь пропитана запахом крови. Как подземелье после гибели Хагена не чистили и не мыли, но, казалось, тут сам воздух пропах смертью. Неуютно было даже Рику, приходилось постоянно подрезать остроту обоняния, но это не особо помогало.

Зато Марвин чувствовал себя здесь превосходно. Мог часами вскрывать очередную жертву эксперимента, сыпать шутками и прибаутками. Когда же он вдруг разражался оглушительным хохотом над своей же шуткой, Рикерт даже начинал сомневаться, а точно ли этот старик человек?..

Здесь же Марвин запасался кровью. Крови было нужно много, поэтому день по обыкновению начинался именно с этого.

Подземелье заполняла тьма, но Рик не стал зажигать ни факелов, ни светильников. Ему это было не нужно. Марвину темно, пусть сам и зажигает. Рикерт улегся на ложе и закрыл глаза.

Где-то в шкафу упорно скреблась мышь. Там стояли десятки реторт и пробирок, наполненные кровью демона, перемешанной со всяческой дрянью, так что было совершенно непонятно, на что рассчитывала эта самая мышь. Прогрызть стекло и выпить все эти склянки?

Скрипнула дверь, Рикерт ощутил запах Марвина.

— Черт! — донесся от входа сварливый голос. — Рик! Ты опять не зажег света! Разве это так сложно? У меня не настолько острое зрение как у тебя! Совсем меня не слушаешь! Никакого уважения к старости. И это, кстати, еще одна причина для моих изысканий. Молодежь совсем разучилась уважать старость.

Рикерт не ответил. Его больше заботила мышь, грызшая шкаф уже не первую неделю. Почему она еще не сдохла с голода? Если она ходит есть в другое место, зачем возвращается сюда? Ее так манит запах крови?

Зажглись светильники, зазвенели инструменты.

— Разве я многого хочу?

В голосе Марвина слышалось раздражение, и это было явно не из-за темноты. Что-то произошло. Старик прибыл утром из Лирна, очевидно, это «что-то» — итог его встречи с королем.

— Ты хочешь стать богом, Марвин.

— Ничего подобного. Ты ведь не считаешь богом себя?

— Ты прекрасно знаешь, я не стремился стать тем, кто я есть, это произошло помимо воли, случайно.

— Случайности не случайны… Ты тотчас же бросился убивать людей и захватывать власть.

— Я ведь «кровожадная тварь», и это мой способ выжить в мире. Но ты другой.

— Какой же?

— Ты не хочешь просто выжить. Ты хочешь владеть этим миром.

— Я уже говорил. Мир без бессмертия не нужен. Власть без бессмертия не стоит и ломаного гроша. Какая разница с какой ступеньки человек катится в гроб? С первой, с последней, смерть всегда смерть. И хватит уже. Это все пустая болтовня. Выживать, завладеть… Все это просто слова. Давай-ка возьмем немножечко твоей драгоценной крови.

— Зачем ты это делаешь? Снова и снова?

— Что именно?

— Все это.

В руках Марвина появился бронзовый шприц.

— Ты прекрасно знаешь, зачем.

— Но ты ведь видишь, результата нет. И скорее всего уже не будет.

Иголка воткнулась в вену с неожиданной силой, Рикерт вздрогнул. Старик никогда не церемонился, да и не было в этом особого смысла, но Рику показалось, что в этот раз он воткнул иголку с каким-то особенным удовольствием. Марвин потянул поршень, в шприце запузырилась кровь.

— Отсутствие результата тоже результат, — нравоучительно сказал Марвин. — Говорю это тебе как ученый. Мы подошли очень и очень близко. Осталось совсем чуть-чуть. И меня никто не остановит, слышишь? Даже твоя болтовня.

— Не говори при мне про «мы». Никаких «мы» нет, не было, и не будет. Это ты зашел в тупик. Кому ты только не вливал мою кровь. С чем только ее не мешал. Результата нет. Думаю, и не будет. Очевидно, ты что-то не учитываешь. Очевидно, есть ключевая вещь, без которой все это не работает.

— Это не повод прекращать опыты. Знал бы ты, Рик, какие великие открытия совершаются абсолютно случайно.

— Я не понимаю тебя. Ты отказался от власти. Ты тратишь столько сил и времени ради мифической цели, ради мечты…

— Мифической — в твоих устах это звучит довольно иронично. Иногда мне кажется, что ты просто издеваешься надо мной. Не можешь порвать на части и сожрать, вот и изводишь своей болтовней.

Марвин слил кровь в пробирку, и взялся за новую порцию.

— Неважно, как это звучит, это факт. Ты живешь мифом, иллюзией.

— Да-да. Я это слышал не один раз. И не от одного тебя. Слышал тысячу раз за свою жизнь. Что я свихнулся на бессмертии. Вместо того, чтобы помешаться на женщинах, еде, власти, как все нормальные люди, не так ли?

— Ты мог бы наслаждаться жизнью в тепле и достатке...

— Пока в один прекрасный день не пришел бы ты, так? Или кто-то вроде тебя.

— Ты меня не слышишь.

— Нет, это ты не слышишь меня. Ты молод и глуп. Ты не понимаешь, что это — когда смерть дышит тебе в затылок. Не смерть от меча, а смерть обычная, заурядная, от старости. Но, в конце концов, в самом конце это понимают все. Только бывает, что уже слишком поздно. Я же… Я просто понял это очень рано.

— Ты странный, Марвин. Ты сидишь здесь, в грязном и темном подвале, а мог бы сидеть на троне. Жить полноценной жизнью. Наслаждаться жизнью.

— Ты мог бы убить меня, Рик. Мог бы плюнуть на свою Айрис. Мог бы убить моего брата Густава и, наверное, стать королем Армании. Вместо этого ты лежишь здесь, терпишь мои процедуры. Кто же из нас странный?

— Ты предлагаешь мне обменять жизнь Айрис на трон?

— Я говорю, что ты странный демон, Рик. Очень странный… Все, мы закончили.

Рикерт поднялся с ложа, изо рта выметнулся удлинившийся язык, слизнул несколько капелек крови.

— Я знаю, я могу забрать трон, — медленно уронил Рик. — Но Айрис должна жить. Для этого мне нужен союзник. Такой как ты. Мое предложение ты знаешь. Ты гарантируешь жизнь Айрис. Я убиваю твоего брата и сажусь на престол. Дальше мы продолжаем эти дурацкие эксперименты. Моему слову можно верить. Ты ведь убедился в этом, не так ли?

— Это неприемлемо.

Рикерт кивнул.

— Я это уже слышал. И не раз. Рано или поздно, но ты скажешь да.

— Может быть, мой мальчик. Все может быть на этом свете. Когда-нибудь, но не сейчас. Именно сейчас мне нужно от тебя кое-что другое.

— Еще крови? — Рик с иронией изогнул бровь.

— Крови достаточно. На сегодня. Ты редкий и очень ценный ресурс, и я, как могу, берегу тебя. Ну, ты и сам знаешь, как трепетно я к тебе отношусь. Не все отцы относятся к своим детям так, как я к тебе.

Уже по его голосу было понятно, что старик хочет о чем-то попросить. О чем-то необычном, не предусмотренном их сделкой с королем.

— Что-то ты слишком мягко стелишь, Марвин.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

— Нужно больше крови?

— Да нет же! Что ты заладил, кровь да кровь, у тебя одно на уме, — раздраженно буркнул Марвин.

— Не у меня, это ведь тебе нужна моя кровь.

— Ладно, я не о том. Появилась кое-какая работа. Очень важная. Очень срочная.

— Неужели? Что еще ты хочешь от меня?

— Помнишь, как погиб здесь епископ Амберга Титмар?

— Нет. Здесь много кто погиб.

— Место епископа в городе долго пустовало, но теперь вопрос решился. Верховный Понтифик прислал человечка на это место. Очень важного человечка. Из своего ближайшего окружения. Архиепископ Вин Таурус.

— И причем здесь я?

— На встречу с ним прибыл Архиепископ Лирна и магистр Ордена Белого Креста Грег Матус.

— Все это прекрасно, я чрезвычайно рад такой встрече, но при чем здесь я?

— Орден Белого Креста должен перейти под наше управление. В смысле — под управление нашего доброго короля. Верховный Понтифик ослаб и пришло время выбить из-под него табуретку. В Армании должна остаться только одна верховная власть — королевская.

— У вас с королем прекрасные планы. Даже немного завидую, но… Опять не пойму, а я-то тут причем?

— Я хочу, чтобы ты убил обоих.

— Вот как? Почему именно я? Есть цех наемных убийц, они сделают это за довольно скромное вознаграждение.

Марвин вздохнул. Было понятно, что Рикерт «валяет дурака», да и пожалуй, что издевается, но…

— Смерть от руки наемного убийцы, да от любого другого неминуемо вызовет официальные обвинения. А этого мы как раз хотим избежать. Поэтому мне нужно, чтобы убил ты. Причем сделал это так, чтобы все увидели, что это не дело рук человека. Понимаешь меня? Не человека.

— Понимаю. Но, кажется, подобного рода услуги не входили в нашу сделку? Мне кажется, что мы с тобой занимаемся научными исследованиями. А ты хочешь, чтобы я превратился в какого-то наемного убийцу? Как ты мог подумать, что я, почти ученый, способен на такую гнусность?

— Перестань паясничать. У тебя будет отличная возможность прогуляться в город. Проверить свои навыки, я знаю, ты ведь постоянно работаешь над собой, совершенствуешь себя… Разве этого мало?

— Не понимаю, о чем ты. Мне нравится жить здесь. Я домосед от природы, — Рикерт оскалил зубы. — Здесь так мило. Кормят свежим мясом. Есть охрана от всяких ужасов внешнего мира. Я бы хотел жить здесь вечно.

Марвин слабо улыбнулся. Он был само терпение.

— Я думал, ты воин, а ты ведешь себя просто как торгаш какой-то. Что ты хочешь за это? Денег? Еды? Назови свою цену.

— Еще не знаю. Это так неожиданно. Я должен все тщательно обдумать. Завтра скажу ответ.

— У нас нет времени на завтра. Ты должен убрать их сегодня. Другого такого случая одним ударом обезглавить власть понтифика в Армании не будет. Как только епископы умрут, в Ордене проведут выборы, назначат нового магистра, и он выйдет из подчинения Верховного Понтифика. Как видишь, я предельно откровенен. И ты должен понимать, насколько все серьезно.

— Понимаю. Идея просто замечательная. Но что получу с этого я?

— Проси что хочешь. В пределах здравого смысла, разумеется. Но этих людей нужно убрать в «коробочку» сегодня ночью.

2

Айрис потеряла счет дням. Делать в замке было решительно нечего. Делами в замке управлял желчный старик Сэм Боннер, который не подпускал Айрис к хозяйству и на пушечный выстрел. К счастью, в подвале замка нашлась обширная библиотека, как сказали слуги, «не успели сжечь», и девушка с головой погрузилась в чтение. Да, ей не стало так же хорошо, как в замке Далема, когда она едва не летала, но возникло ощущение покоя. Как будто мир забыл про них, а они забыли про мир. Утром Рикерт, или Ален — она постоянно путалась, уходил к Марвину, вечером возвращался, и им было хорошо вместе. Спокойно и хорошо.

Иногда она пыталась расспрашивать его о ходе экспериментов, но Рик отделывался односложными ответами. Он не особо хотел рассказывать, а она не особо интересовалась. Они были вместе и этого ей было достаточно. Она понимала, чувствовала, что это не продлится долго. Что все это напоминает затишье перед бурей, но она гнала такие мысли прочь. Сейчас все было хорошо.

Рикерт стукнулся в дверь так, чтобы она поняла, что это он и, не успела она выбраться из кресла, как он уже заключил ее в объятия и закружил по комнате. Он всегда двигался быстро, если знал, что она не спит. Если спала, напротив, ступал медленно и мягко, чтобы не испугать. Это было мило и трогательно. И то, как он кружил ее на руках было тоже очень мило. Правда, иногда, особенно когда у нее было плохое настроение, ей начинало казаться, что это не выражение любви, а просто кошка играется с мышкой. Впрочем, она старательно гнала эти мысли прочь.

— Что у тебя нового, милый?

Рик поставил ее на ноги, она чуть покачнулась от легкого головокружения, он аккуратно придержал за локоть.

— Все то же. Марвин не меняется. Разве что становится все болтливей и сварливей. Но его можно понять. Его исследования зашли в тупик, но он не хочет себе в этом признаться. Упрямый и вздорный старик.

Айсиль смерила его внимательным взглядом. Рикерт рассказал значительно больше обычного.

— Что-то еще случилось?

— От тебя ничего не скроешь

Он оскалился в улыбке, и Айрис внутренне поежилась. Рик не всегда контролировал степень оскала. Ему казалось, что он улыбается как прежде, по-человечески приветливо. Айрис же видела обнажившего клыки хищника. Особенно, когда Рикерт пытался скрыть волнение. Что-то точно случилось. Что-то не слишком приятное.

— Мы уже столько времени вместе, — сказала она.

Он кивнул.

— Марвин попросил меня кое о чем.

— Король предъявил новые требования?

— Не совсем.

Рикерт сдвинул брови, вспоминая подробности разговора с Марвиным.

— Видишь ли, он хочет, чтобы я убил кое-кого. Кое-кого важного.

Айрис вздрогнула. Сердце тревожно забухало, подступив к самому горлу. Просьба чародея, наверное, и была признаком грядущих изменений. Время их тихой жизни в замке подошло к концу. Что-то начиналось.

— Я должен сегодня отправиться в Амберг.

— Ты согласился?

— А какой у меня выбор? Моя жизнь зависит от этой парочки — его королевского величества, и старика Марвина.

На языке вертелось «и от тебя, Айрис», но он промолчал.

— Я понимаю. Но за этим наверняка что-то последует. Если это важная шишка, поднимется шум. Все узнают, что опять появились демоны. Пока мы здесь, про нас как будто забыли. Но если ты это сделаешь…

— Да, за этим, несомненно, воспоследуют какие-то события. Но гадать бесполезно. Я недостаточно знаю о том, что происходит в мире. Марвин мало что рассказывает. Поэтому я просто пойду и убью тех, на кого он указал. А дальше будет видно.

— Будь осторожен, Рик. Мне все это очень не нравится.

— Тебя пугают изменения, которых мы не понимаем, но… В этом месте как будто остановили часы. Думаю, пора их снова запустить.

Лучше бы их не трогать, подумала Айрис, но вслух, конечно, не сказала ничего.

Глава 4

1

Дина ненавидела деревню. Если бы Дэнни был жив…

Ему было четырнадцать, и он был отменным карманником. Ох, как он срезал кошельки. Любо-дорого было смотреть. Как он скользил в толчее торговых рядов, как его тонкие длинные пальцы творили чудеса, за один присест вынося с рынка столько деньжищ, сколько Дина-то и за всю свою жизнь не видела.

Характер только у него был скверный. Не по отношению к Дине, нет, ее он любил как младшую сестренку, и уже начал учить своему ремеслу. Дэнни был вспыльчив и дерзок, что доставляло хлопот время от времени, особенно в отношениях с местными ворами. Бывало это, впрочем, крайне редко, ибо в одном месте они подолгу не задерживались. В больших городах вроде Лирна работали подольше, в маленьких, типа Арлона поменьше.

Но в прошлом году на осенней ярмарке в Амберге Дэнни решил задержаться на целую неделю. Ярмарка огромна, затеряться легко, и он рассчитывал отработать здесь на всю катушку. Это оказалось ошибкой.

В конце недели, когда они собирались уже уходить, местная братва его нашла. Дине повезло — она бегала в лавку за едой. Когда вернулась в их крохотную каморку под крышей, Дэнни уже истекал кровью на полу. Увидев ее, он слабо улыбнулся.

— Зря… грубил… — прошептал он, прежде чем испустить дух.

Его вещи выпотрошили, сбережения забрали. Дина осталась одна и без каких-либо средств. Судьба ее была незавидна — смерть от холода и голода, смерть от ножа или еще что похуже. Но ей снова повезло. Она каким-то чудом сумела добраться до деревни Овражье, где, как она помнила со слов матери, проживали их дальние-дальние родственники. Не сказать, что ей сильно обрадовались, но пара рук в крестьянском хозяйстве никогда лишними не были. Девочку приютили, ну и по самую макушку загрузили работой. Никогда в своей жизни, даже проживая у брата, она не выполняла столько тяжелой и грязной работы.

Очень скоро она возненавидела и эту деревню, и своих родственников. Как только прошла зима и сошел снег, Дина стала вынашивать планы бегства из этого «адского местечка», как сказал бы, будь он жив, ее Дэнни. Вопрос был только — куда? Над этим вопросом она ломала голову уже целый месяц.

И вот однажды, в один прекрасный день Дина стояла во дворе и, позевывая от недосыпа, развешивала белье. Однако стоило увидеть едущего через деревню всадника, девочка мгновенно встрепенулась. Она даже не успела толком его разглядеть. Обветренное лицо, хищный взгляд, притороченный к седлу двуручный меч, но этого было достаточно, чтобы ее сердце екнуло и она, отшвырнув корзинку с бельем куда подальше, сорвалась с места. Через задние дворы, пугая соседей и разгоняя по дороге кудахчущую и гогочущую живность, она кратчайшим путем пересекла деревню и встретила воина уже за околицей. Осталось даже немного времени причесаться и расправить складки на грязноватом, надо признать, платьице. Все это, впрочем, не имело особого значения. Важно было другое — обаяние.

Выскочив на дорогу перед всадником, Дина уперлась руками в бока и… не смогла вымолвить ни слова. От страшного волнения, от страстного желания не упустить тот самый единственный шанс выбраться из этого проклятого места она напрочь забыла приготовленную речь.

Бывший Охотник на демонов, а ныне Охотник на что угодно, лишь бы платили, Рон Марсен не верил своим глазам. Перед ним стояла маленькая девочка лет двенадцати, красная как рак, но с чрезвычайно сердитым выражением лица. Рон медленно слез с лошади и присел возле нее на корточки.

— Ты кто, дитя? Где твои родители? Ты здорова?

— Меня зовут Дина. Я здорова. Мне нужно ехать с тобой, — она заговорила участливо-терпеливым голосом, каким обычно говорят врачи с пациентами.

Рон покачал головой. Ни поведение девочки, ни ее слова, ни ее интонации все это никак не вязалось с реальностью. И никак не желало укладываться у него в голове.

— Я чего-то не понимаю. Может я сплю? Не знаешь, что происходит?

— Знаю. Но ты привыкнешь. Я умею обходиться с такими как ты.

— Такими как я? А кто я, по-твоему?

— Охотник за демонами.

Рон невольно оглянулся.

— Тихо-тихо. Не надо об этом говорить. Это может быть опасно.

— Я знаю. Охотников сейчас везде ищут и сажают в тюрьму. Обещаю больше не говорить об этом вслух. Если, конечно, ты возьмешь меня с собой.

— Вот как? Я если не возьму?

— Возьмешь, — уверенно заявила девочка. — У тебя нет другого выхода.

— Почему это? Перережу тебе горло, столкну тело в канаву. Кто будет искать?

Дина отступила на пару шагов.

— Ты этого не сделаешь.

В голосе ее, впрочем, не было такой уверенности как раньше.

— Что мне помешает?

— Потому что ты Охотник за демонами. А Охотники помогают людям, а не убивают их.

— Ага, поэтому их и сажают в тюрьму.

— Наверное.

Она пожала плечами, тема сворачивала в явно незнакомую ей тему.

— Вот что, девочка. Я сейчас сяду в седло. Ты уйдешь с дороги. И пойдешь домой. А потом мы забудем об этой встрече. Договорились?

В глазах девочки что-то сверкнуло.

— Дома у меня нет. Родителей давно убили. Я должна идти с тобой, — хмуро сказала она. — Я умею стирать и готовить. Ты не пожалеешь. Я уже ходила в походы с таким как ты.

— Нет, мое предложение гораздо лучше.

Она стиснула кулаки и шагнула к нему.

— Ах так? — мрачно сказала она.

Быстрым движением она выхватила нож у него с пояса, подскочила к лошади и приставила лезвие к сухожилию ноги.

— Твоя лошадь истечет кровью. И это выйдет гораздо дороже, чем взять меня собой.

У Рона отвалилась челюсть. Несколько секунд он смотрел на девочку, соображая, что, собственно, делать. Жизнь явно не готовила его к подобного рода сюрпризам.

— Черт тебя побери. Ты точно сумасшедшая.

Конечно, у нее могло не хватить решимости перерезать жилу. Могло не хватить сил. Лошадь могла взбрыкнуть. Да и сам Рон мог бы сделать много чего. Но… Решимость девочки произвела на него впечатление. Он молча поднялся в седло и протянул ей руку.

Уже в седле она вернула нож в ножны и впервые за разговор улыбнулась.

— С кем именно ты была раньше? — на всякий случай решил уточнить он.

— Мы еще не настолько сблизились, чтобы я выболтала имя моего друга, — сказала она.

Рон рассмеялся, а за ним засмеялась и Дина.

2

После обеда староста деревни Каменка Барт выбрался на лавочку у дома и, ковыряя щепкой в зубах, грелся на солнышке, поворачиваясь к нему то одним боком, то другим. Когда перед домом остановился воин с девочкой, Барт долго и пристально вглядывался в него. Парочка представилась отцом и дочерью, но за свои шесть десятков лет Барт много чего повидал и, конечно же, не поверил им ни на грош. Для любовницы девчонка выглядела мелковатой, но… Живи Барт в какой-нибудь глухомани, ладно, может и поверил бы, но он жил в деревне под Амбергом, так что знал о жизни все. Так он, во всяком случае, думал.

— Двоих уже задрали волки эти. И две коровы. И охотников…

— Двоих? — улыбнулся Рон.

— Не. Из Амберга троих прислали. Сказали, опытные люди. Через два дня нашли. Животы вспороты. И видно, что когтищи — во! Зубищи тоже. Меня, однако, никто не слушал. А я говорил. Не простые волки. Ох, не простые.

— Какие же?

— Какие? Хм, ну, думаю, это демоны.

Марсен хмуро покосился на Дину, кормившую лошадь и о чем-то весело с ней болтавшую, помрачнел. Если староста догадался о его профессии, дело дрянь. Охотник отлично знал — чем ближе деревня к столице или таким крупным городам, как Амберг, тем хуже, мерзче и подлее старосты. Этот, из-под Амберга, сдаст его в Инквизицию за милую душу. Если догадался. Но как? Одной из причин почему Рон все-таки взял с собой девочку была возможность прикрыть его как Охотника. И вот на тебе! Как, каким образом?

— Вот оно что. Ну, спасибо, что предупредил. Но я против демонов не пойду, ты уж прости, отец. Жизнь — дороже.

— Странно. Я думал ты достаточно опытный воин. Да и демоны — это не то, чтобы прямо демоны. Демонов ведь больше нет. Это я так думаю. Просто крупные волки. У тебя здоровенный меч. Прямо как у Охотников. Вот я и подумал.

— Нет, я не Охотник. А меч, — Марсен кивнул на притороченный к седлу меч, — это кавалерийский эспадон. Я служил наемником в Итании. В кавалерии.

— А-а, понятно, — староста вздохнул. — Жаль тогда. Я бы мог заплатить сто золотых.

— Сколько?

Марсен чуть не поперхнулся. Откуда в деревне сто золотых монет?

— Ты первый староста, который обещает мне сто золотых. Может быть сто серебряных?

Барт покачал головой.

— У нас не нищеброды с окраины. У нас большая деревня, ты же видишь. Рядом Амберг. Почему ты удивляешься?

У Марсена засосало под ложечкой. Деньги были очень и очень нужны. Сто золотых! Это сразу решило бы много проблем.

— Ну хорошо. Я попробую. Правда, если что, моя жизнь останется на твоей совести, старик. Мне нужно кормить дочку, поэтому я берусь за эту работу.

— Вот и отлично. Трактир «Голова демона», недалеко отсюда, перед Амбергом, знаешь это место? Я там бываю каждое утро. Сделаешь работу, приходи туда.

Когда Охотник усадил в седло «дочку» и уехал, староста выплюнул щепку и долго смотрел ему вслед. Ста золотых у него, конечно, не было. Но он и не собирался платить такие деньги. У него было другое решение вопроса.

3

Они сидели на лесной поляне у ночного костра и ели суп из «ничего», как называла его Дина, хотя, конечно, кое-что там плавало. Это самое «кое-что» девочка успела стащить в деревне. При других обстоятельствах Рон не преминул бы ее отругать, но не тогда, когда в кармане была сплошная дырища. Сейчас же ее стоило даже поблагодарить.

— Как ты стал Охотником? — в очередной раз спросила Дина.

Она уже неоднократно приставала к нему с этим вопросом, он отнекивался, но именно сейчас — все же таки, она наглядно продемонстрировала ему свою пользу — нужно было что-нибудь рассказать.

— Ты очень настырная.

— Я знаю, — она довольно улыбнулась.

— Если ты не врешь насчет другого Охотника, удивляюсь как он терпел тебя.

Дина вдруг резко помрачнела, зашмыгала носом и отвернулась.

— Так и терпел! Как и ты. Только я не успела его расспросить. Я тогда еще боялась.

— Вот как? А сейчас? Ты больше не боишься?

— Не боюсь! Я уже всего навидалась. Чего мне бояться? Поэтому и расспрашиваю. А его я не успела… А он ушел… И бросил меня…

На глазах ее проступили слезы. Рон, еще минутой раньше раздосадованный ее настырностью, вздохнул и обнял девочку.

— Ну-ну, не плачь… Впрочем, поплачь. Будет легче. Наверное, твой Охотник был хорошим человеком, если ты по нему плачешь.

Дина заплакала навзрыд. Она оплакивала все. Свою жизнь с братом, путешествие с Проклятым, мальчишку Дэнни, ну и, конечно, жизнь с «родственниками».

— Уговорила. Я расскажу о себе. Раз уж ты настаиваешь.

Марсен не собирался пускаться в какие-либо подробности, собираясь дать лишь самые общие сведения, но неожиданно для себя увлекся. Ему стало и самому любопытно, каким образом, мальчик из крестьянской семьи вдруг подался в Охотники? Он вот что-то не припоминал, чтобы в детстве его тянуло на какие-либо подвиги. Работал как и все в их большой — семеро детей — семье, ну дрался, не меньше, но и не больше других. Знал, что отцовское хозяйство достанется старшему брату, а его отдадут в город, в подмастерье. Какие уж тут подвиги!

В общем, поначалу все случилось как родители и планировали. За немалые деньги он был отдан в подмастерье и, казалось, что его жизнь устроена на годы вперед, но… Спустя несколько лет в его деревню пришли демоны Цитадели. Из семьи не выжил никто. На следующий день после похорон юный подмастерье ушел к Охотникам на границе.

Но и сейчас Марсен все еще не мог объяснить, а что, собственно, подтолкнуло его так поступить?

— Решил, что так надо, вот и все, — сказал он вслух.

Девочка, впрочем, его уже не слушала. Она давно спала. Марсен вздохнул и укрыл ее своим плащом. Наверное, была еще одна причина, почему он забрал ее с собой. Она напоминала его младшую сестру.

4

Лес вымер как по команде. Вот только что трещали неугомонные сверчки, где-то надрывалась выпь и перекликивались совы, и вдруг все застыло. Марсен подхватил меч, шагнул в сторону от костра. Одного замершего леса было достаточно, чтобы понять — пришли не просто волки. Вот только почему-то не было ползущей по затылку ледяной змейки. Хотя, быть может, Рон просто отвык от таких встреч?

Замелькали темные тени, Охотник прыжком разорвал дистанцию и закрутился юлой, полосуя мечом направо и налево. Упал первый «волкодемон», второй, третий, тогда только твари опомнились и отпрянули в лес.

Рон покосился на девочку. Она все также лежала под плащом, судя по всему, спала, не подозревая ни о каких ужасах, происходящих поблизости.

У костра содрогались в судорогах, извергая потоки крови, три твари. Это и впрямь были не простые волки — одни только передние лапы, похожие на человеческие руки, чего стоили. Твари были крупнее, сильнее и опаснее обычных волков, но… Это были не демоны.

Рон вдруг вспомнил, что уже видел подобных бестий. Кажется, в замке Амберг, во время охоты на настоящего демона…

Марсен воткнул меч в землю. Очевидно, бой закончен. Если в них есть хоть толика разума, они не станут нападать. Ответом на немой вопрос стал хрипловатый голос из леса:

— Ты Охотник на демонов?

Голос явно принадлежал не человеку.

— А кто спрашивает?

В круг света, осторожно ступая, выбрался очень крупный, покрытый белой шерстью «волкодемон».

— Меня зовут Лам.

— Ты вожак? Что вы за твари? Мы ведь уже встречались, не так ли? В тот раз, правда, нам не удалось познакомиться поближе.

— Обещай, что не будешь убивать больше, и я все расскажу.

— Вот как? Мне заплатили, чтобы убить вашу банду. Вы перебили кучу крестьян, сожрали их скот.

— У нас не было другого выхода. Мы умираем с голоду.

— Между нами много общего, — усмехнулся Рон.

— У старосты нет денег для тебя.

— Тебе-то откуда знать?

— Я знаю это.

— Ну, допустим. Что ты предлагаешь? Ты ведь вышел ко мне не для того, чтобы обрадовать этой новостью? Или тебе захотелось просто поговорить?

Лам, как будто перестав опасаться человека, лег у костра. В кустарниках зашуршало, похоже, вся стая устраивалась поудобнее.

— Наверное, ты прав. Мне захотелось поговорить. Я давно не разговаривал с людьми.

— Ну, как по мне, невелика потеря. Так чего будем делать-то, дружище?

— Я не знаю.

— Вот тебе раз. Ну, хорошо. Если я заберу головы твоих… соплеменников, ты не будешь возражать?

— Я же сказал, староста не сможет тебе заплатить.

— Ну хоть какие-то деньги есть же? Хоть что-то заплатит? За три головы-то?

— Попробуй. Но я бы на твоем месте этого не делал.

— Ну, мы пока оба каждый на своем месте, так что, если ты не возражаешь, я попробую заработать хоть что-то, — сказал Рон и добавил, кивнув на девочку. — Мне вон дочку еще кормить.

— Зачем ты лжешь? Она — не дочка тебе.

— Все-то он знает. Если такой умный, почему вы тут с голоду пухнете?

— Потому что нам негде взять столько еды. Лес почти пустой, а нам нужно много мяса.

Рон поскреб затылок.

— Ну, дружище, не знаю, чем я могу помочь.

— Я ни от кого не жду помощи. Так или иначе мы все равно умрем. Месяцем раньше, месяцем позже.

— Слова мудреца, — похвалил его Рон.

Неожиданно из-под плаща выбралась Дина и прежде, чем Охотник успел что-либо сказать, уселась прямо перед носом вожака.

— Я скажу, что нужно делать, — заявила она.

Рон покачал головой. О бесстрашии девочки он уже знал, но привыкнуть к ее поступкам все-таки было не так просто.

— И давно ты не спишь?

— Давно. Я все слышала. Я скажу, что нужно делать.

— Неужели?

— Всем нам нужно действовать заодно.

— Нам?

Дина решительно подвинулась к седому «волкодемону» вплотную, и Рон вздрогнул. Стоит Ламу разок щелкнуть пастью… Даже Рон, с его-то реакцией Охотника не успеет сделать ровным счетом ничего.

— Вот ты, Лам, — ткнула ему в лоб пальцем Дина. — Ты будешь приходить в деревню, резать скотину, уходить в лес. Желательно, не попадаясь на глаза, чтобы они приняли вас за волков. Потом приходит Рон, берет работу, и вскоре приносит шкуры обычных волков, берет деньги. Покупаем всем еду.

— Отличный план, — кивнул Рон. — А где взять шкуры обычных, как ты сказала, волков?

— Ну, Лам в лесу перебьет их всех. Потом в следующий лес. Так можно долго путешествовать.

— Много денег на волках не заработаешь. А тут стая здоровенных бестий.

Девочка пожала плечами.

— Ну, я придумала, что смогла. По-моему, идея хорошая. В крайнем случае шкуры можно купить. Ну, или украсть.

— Ты просто кладезь хороших идей.

Она обидчиво поджала губы.

— Ну тогда сам придумай.

— Все уже давно придумано. Три головы есть. Получим хоть что-то.

— А Лам и его друзья?

— А Лам и его друзья идут своей дорогой. И вот это как раз — точно хорошая идея.

Вместо ответа Дина выдала ему искрящийся злостью взгляд.

— Нам пора, — сказал Лам.

В кустах затрещало. «Волкодемоны» один за другим поднимались и уходили в лес. Вожак вставал очень медленно и аккуратно — девочка уже висела на его шее.

— Я провожу, — пробурчала Дина и побрела рядом с Ламом.

Рон фыркнул. Не то, чтобы он успел привязаться к девчонке, но будет жаль, если что случится. Когда «волкодемоны» растворились в чаще леса, а Дина вернулась к костру, Марсен ощутил как напряжение понемногу отпускает. Разговоры разговорами, но хищные твари, кем бы они ни были, есть хищные твари. И если маленькой девочке не достает мозгов для понимания этой просто истины, то уж он-то, обремененный жизненным опытом…

Его кольнуло острое ощущение, что вокруг что-то изменилось, Рон невольно оглянулся и тотчас подскочил как ужаленный — его лошадь исчезла! Вот только что стояла на месте, стреноженная, зашоренная, щипала себе травку…

— Проклятие! Черт тебя подери, Лам!

Всю оставшуюся ночь Рон орал благим матом в лес, ругая «волкодемонов» на чем свет стоит, а иногда бросал злобные взгляды на Дину. Девочка помалкивала, хотя ее так и подмывало что-нибудь вставить.

Поутру они отправились в трактир. Всю свою поклажу, а она была немалая — тяжеленный меч, броня, одежда, да еще эти чертовы и весьма тяжелые головы «волкодемонов» — Рону пришлось взвалить на себя. Какое-то время он еще ругался, но вскоре устал и дальше они шли почти в молчании. Почти, потому что некоторое время Дина пыталась развеселить приятеля, но Охотник ни разу не улыбнулся. Несмотря ни на что. Только мрачно фыркал, пыхтел, так что Дине пришлось оставить свои попытки.

Всю дорогу Рон размышлял о том, не пришла ли пора избавиться от этой девчонки. Кто она ему? Просто случайный попутчик. Немного попутешествовали вместе, так может и хватит?

Очень хотелось думать, что это она втравила его в историю с потерей лошади. Если бы она не отвлекала его своими дурацкими попытками подружиться с «волкодемонами», он, быть может, и смог бы уследить за лошадью. И сейчас не пер бы на своем горбу, обливаясь потом, всю эту кучу барахла.

Когда он в очередной раз споткнулся, чудом удержавшись на ногах, девочка не выдержала.

— Рон, ну, может, я смогу понести что-то? — жалобно спросила она. — Одну голову, наверное, я смогу, а?

Марсен только зыркнул на нее косым взглядом, но ничего говорить не стал. Да и что тут скажешь? Положа руку на сердце, следовало признать, что поход в лес был все-таки его затеей. Очень были нужны деньги.

Если подумать, может быть не все потеряно? За три головы может быть удастся выручить хоть полсотни монет? Ну ладно, хотя бы двадцать? Чтобы хватило на лошадь, как ему без лошади?

И все же. Жалел ли он о том, что связался с этой странной беспокойной девчонкой? Это был главный вопрос, на который нужно было ответить до того, как они доберутся до трактира.

Рон бросил на нее быстрый взгляд. Девочка, пригорюнившись, брела по дороге, загребая башмаками пыль. Пыльные разводы на лице, облупившийся нос, грязное потрепанное платье…

Охотник отвернулся. Когда он вернулся в деревню на похороны семьи, он едва узнал сестру. В гробу была почти другая девушка — взрослая, незнакомая. В памяти же она навеки осталась такой как Дина. Юной, шебутной егозой. Иногда умной, иногда глупой. Наверное, ни с кем он не был так близок как с ней. Ни с родителями, ни с братом. И когда он заплакал на похоронах, он плакал только из-за нее.

— Надо было запрячь твоих новых друзей, — буркнул он.

Девочка бросила на него робкий взгляд — сердится или больше нет?

— Я могу вернуться и позвать, — она встала посреди дороги. — Думаю, они не откажутся помочь. Они хорошие. Как собачки, которым нужен хозяин.

— Иди уже. Собачек нашла. Самим жрать нечего.

Она открыла было рот, но смолчала.

— Ты не бросишь меня? — вдруг сказала она, и сама испугалась своих слов.

— Нет, даже не надейся, — ответил он, а когда она успокоилась, добавил. — Но вообще идея стоящая. Надо будет обдумать.

Но Дина уже улыбалась. Она шагнула к нему, поманила пальцем, а когда он нагнулся, быстро поцеловала, и тотчас же бросилась бежать. Откуда только силы взялись, вздохнул Марсен и, кряхтя, перебросил меч с поклажей на другое плечо.

Глава 5

1

Оперевшись на двуручный меч, воин смотрел на великий город. Когда-то Амитрэй Сэт, принц Танийской империи, а ныне чаще всего Проклятый, впрочем, как только его не называли. Ему было все равно. Его родной город, некогда величайший в мире город, столица великой империи лежал во тьме. Тяжелые тучи кружили в небе, сворачиваясь в кроваво-багровый кокон. Сильный ветер трепал плащ, холодил лицо, разносил пепел от пожаров.

В Танисе ничего не изменилось. Время как будто остановилось, впрочем, почему как будто? Время именно что остановилось. Сколько он ни возвращался, здесь ничего не менялось. Все также горели дома, метались люди, их догоняли и рвали кровожадные бестии. Вдали, на другом конце огромного города, у подножия горы Апофис темнел силуэт Цитадели, похожий на припавшего к земле хищного зверя.

Отроги Апофиса обнимали Танис с двух сторон, давая естественную защиту от врагов, даруя удобнейшую бухту, и как бы подталкивая танов в море. Идеальное место для столицы морской державы — устремленное в Великое море, неуязвимое с суши.

Враг мог прийти только с моря. И он приходил не один раз. Самый опасный враг — Бунир — однажды прислал огромную эскадру. Флот встал на рейде и высадил в город крупное войско. Армия бунов с боями прошла город, но вдрызг разбилась о стены Императорской Цитадели, выстроенной на Апофисе. С тех пор Цитадель много раз достраивалась, укреплялась, все выше вздымаясь над городом и одновременно все глубже вгрызаясь в гору.

Амитрэй снял с пояса баклажку с водой, чуть отхлебнул. Скальный выступ, на котором он стоял, был выбит над Южными воротами, и использовался городской стражей для дозора за уходившей в горы дорогой. И навес от непогоды, и скамейка, которую притащили когда-то сметливые солдаты, понявшие, что начальство сюда поленится добираться, все сохранилось в целости. Очень хотелось прилечь, выспаться наконец по-человечески. А еще бы поесть. Починить доспех. В общем, все как обычно. Один только Зуб Дракона ни в чем не нуждался. Ну, разве что немного поправить лезвие, но это успеется. Это потом. Вначале он доберется до Цитадели, а там как получится. Не привыкать.

Амитрэй запахнул плащ и, прыгая с камня на камень, спустился вниз. Где-то совсем рядом кричали люди, ревели демоны, но принц не оглядывался. Когда он оказался здесь впервые, он еще пытался что-то сделать, что-то изменить. Убивал тварей, спасал от них горожан, кого-то вытаскивал из горящих домов, кого-то пытался сопроводить в безопасное место. Но потом понял, что все это бесполезно. Что безопасных мест не существует. Что люди все равно умрут. Собственно, они все умерли давным-давно. И будут умирать снова и снова. Раз за разом. До тех пор, пока не будет уничтожена причина. Причина, которая находилась в Цитадели.

И он перестал вмешиваться, перестал задавать вопросы. Которых поначалу было очень и очень много. Почему во все небо крутится гигантская багрово-черная воронка? Почему все время падает пепел, что там может гореть — склады в порту, масляные мануфактуры? Почему дома обветшали так, как будто прошли десятки лет? Вопросов было много, но все это не имело значения. Важно было только одно — Цитадель.

Амитрэй шел по улице Триумфа, главной улице Таниса, тянувшейся, не сворачивая, от Южных ворот до замка. Здесь проводились шествия религиозных культов, здесь устраивали народные гуляния и отмечали праздники, а главное — здесь чествовали генералов, возвращавшихся с войны. Когда-то и сам император, еще до того, как стал императором, проходил этой дорогой. Амитрэй уже забыл, где и над кем одержала победу армия Сайвера Сэта, он был совсем маленьким, но хорошо запомнил этот день. Помнил тысячи ликующих горожан, помнил рев боевых труб, гром барабанов, развевающиеся стяги и штандарты, блестящие доспехи солдат. В тот день ему очень хотелось пройти так же, как отец. Чтобы в толпе приветствовали, кричали и хлопали, а солдаты готовы были носить на руках. Как носили его отца.

Наверное, можно сказать, что детская мечта сбылась. Он шел той же дорогой, что и отец. Шел не в первый раз, может быть и не в последний. Вот только все было совсем не так, как ему представлялось в детстве. Не было ни триумфа, ни радостной толпы, ни труб, ни литавров, не было ничего из того, о чем он мечтал. Была только улица.

Когда-то здесь могли разъехаться десятка два всадников. А сейчас… Сейчас она превратилась в какую-то клоаку. Сгоревшие и рухнувшие дома, брошенные повозки, обглоданные останки животных и людей. А поверх всего сыпал и сыпал пепел. Носился в воздухе, шуршал под ногами, щипал глаза.

Впереди послышались шум схватки, рычание демонов, и вскоре сквозь пепельную мглу Амитрэй разглядел происходящее. На зажатом между горящими домами пятачке кипел бой. Именно бой, а не бойня. По улице металась девушка, вооруженная коротким мечом и кинжалом, а вокруг нее резвились две твари. Некрупные, не слишком уклюжие, но все-таки это были демоны, и исход сражения, был, в общем-то, ясен. Да, девушка проявляла чудеса ловкости. В нужный момент уклонялась, в нужную секунду отвечала точным ударом. Но, конечно, с таким оружием заковырять тварей можно было разве только через несколько часов, которых у нее уже не оставалось. Она выглядела уставшей, так что до рокового удара оставалось самую малость.

Стоит ли вмешиваться?

В конце концов, она в любом случае умрет. Это случалось много раз. Он убивал демонов, спасал людей, но они все равно погибали. На следующей улице, за следующим домом, но, так или иначе, в какой-то миг он просто не успевал.

И все же… Что-то подтолкнуло его, и Амитрэй, щелкнув заколкой от плаща, быстрым шагом пошел на сближение. Его тут же заметили. Одна из тварей на бегу ловко извернулась, прыгнула и тотчас отлетела в стену, сбитая точным пинком ноги. Второй демон замешкался, выбирая цель, а когда распластался в воздухе, Зуб Дракона уже завершал свой круг.

Две половинки шмякнулись на землю, от дома метнулась первая тварь, и вот уже на земле шевелились, перебирая лапами, извергая фонтаны крови четыре части демонов. Подскочила запыхавшаяся незнакомка и принялась остервенело кромсать их клинком.

— Туда, — сказал он, указав в сторону горящего дома.

Девушка кивнула и, цепляя демонов за хвост и лапы, перекидала все останки в огонь. По ушам ударил мерзкий скрежещущий визг. Убрав меч, Амитрэй уже шагал дальше по улице.

— Стой! Ты… Куда ты?

В ее голосе было столько удивления, что Амитрэй невольно оглянулся.

— Что еще?

— Я ведь ждала тебя, принц, — она слабо улыбнулась.

Он сдвинул брови, пытаясь понять, не иллюзия ли это. Мало ли что могло произойти в этом чертовом городе! Однако девушка не выглядела иллюзией. Он окинул ее взглядом с головы до пят. Мужские куртка и штаны, несколько потрепанные, темные волосы стянуты в конский хвост, взгляд острый и… пожалуй, какой-то вызывающий что ли? Что-то знакомое почудилось в ее облике.

— Я не иллюзия. Я живая. И я рада тебя видеть снова.

— Снова? Что это значит?

— Мы встречались. Много лет назад. Правда, я была маленькой. Так что вряд ли ты меня вспомнишь. Меня зовут Аэлия Кронус.

— Кронус?

Он наморщил лоб. Значит ему не показалось. Ее внешность и имя взбудоражили память. Велета Кронус. «Зуб Дракона»… Первый Зуб Дракона в его жизни.

— Ты знал мою мать, Велету. Она была хозяйкой в портовой таверне...

— Я помню. Твою мать, и тебя. Вашу таверну. Зачем ты тут? Вообще, что ты здесь делаешь?

— Это очень долгая история.

Амитрэй пожал плечами. Зачем слушать историю человека, который все равно скоро умрет?

— Мне нужно идти. Кое-кто ждет меня.

— Постой. Ты должен меня выслушать.

— Не думаю, что я кому-то что-то должен. Прощай!

Он хотел развернуться, но она неожиданно вцепилась ему в плечо. Амитрэй удивленно хмыкнул, оценив ее хватку, даже не стал сбрасывать ее пальцы.

— Нет, ты не понимаешь! — с жаром воскликнула она. — Ты ничего не понимаешь!

— А ты? Ты понимаешь?

— Моя мать потратила годы, чтобы разобраться. Если бы не она, ты не встретил бы меня здесь. Я умерла бы давным-давно.

— Ну, и что поняла твоя мать?

— Для этого я и пришла к тебе. Чтобы все рассказать.

— Что все? Думаешь, я чего-то не знаю?

— А что ты знаешь? Ты понимаешь, что происходит в этом городе?

Амитрэй ткнул пальцем в сторону нависающей над городом Императорской Цитадели.

— Видишь это? Мне нужно дойти туда и убить хозяина. Это все, что мне нужно знать и понимать.

— Ты уверен?

— В чем? В том, что мне нужно сделать?

— Нет, в том, что твоих знаний достаточно, чтобы его убить.

— Вот оно что. Ну, хорошо. Расскажи, что мне нужно знать еще. По всей видимости, ты лучше меня знаешь Владыку и, конечно, лучше меня знаешь, как его убить, не так ли? — он приподнял бровь.

— Да, именно так. Моя мать много чего смогла узнать...

— Неужели? А вы жили все это время здесь?

Он оттянул двумя пальцами оторванный клок сукна с куртки. Она сердито высвободилась.

— Вот в таком виде вы жили здесь? Среди демонов, пожаров, вот этого всего?

Амитрэй хватанул рукой летящий в воздухе пепел, сжал в кулак. Заметив, что принц вот-вот снова развернется и уйдет, она заторопилась.

— Ты должен понять кое-что. Город существует вне времени. Он застрял в одном дне, том самом, когда все произошло. Когда был проведен Ритуал Благодарения.

— Это я и сам уже понял, — буркнул он. — Я только выгляжу здоровым и тупым.

— Когда ты изгоняешь Владыку Цитадели, он возвращается сюда, это место его рождения, место, где он черпает силы. Здесь он восстанавливается…

— Ты не поверишь, девочка, но я тоже это понял. Еще что-нибудь?

Она немного опешила, но, прежде чем она успела что-либо сказать, он уже развернулся, под сапогами скрипнула каменная крошка.

— Стой! Да стой же! Ты не можешь так просто взять и уйти! — в отчаянии закричала она. — Моя мать потратила свою жизнь… Она погибла, чтобы разгадать тайну Цитадели!

Он отмахнулся, не оглядываясь.

— Нет! Ты что делаешь? Ты не можешь…

Предательски ослабли колени, Аэлия обессилено села на землю. Из глаз покатились слезы.

— Ты не можешь!

Амитрэй быстрым шагом уходил прочь. Он уже забыл про девушку. Мысленно он был уже там, на другом конце города, штурмовал Цитадель, убивал Владыку. И ему не было никакого дела до оставшейся позади рыдающей девчонки. Она умрет как умирали все до нее. И будут умирать после. Пока он не закончит с Цитаделью. Не закончит раз и навсегда.

2

— И что будем делать теперь?

За ее спиной бесшумно появились два воина. Кожаные доспехи, легкие мечи и луки, ничего тяжелого, ничего лишнего. Братья-близнецы Руфин и Блан Кронус. Один потянулся приобнять плачущую племянницу, но второй ударил по руке. Характер ее был известен — жалости не терпела.

— Не знаю!

Аэлия вытерла слезы, встала и отряхнула брюки. Окинула сердитым взглядом дядьев, как будто это они были виноваты в том, что Амитрэй ушел.

— Нам догнать его? — спросил Руфин.

В детстве Аэлия частенько путала дядей, но сейчас это было невозможно — на лице Руфина чернела повязка, скрывающая вытекший глаз, на лице Блана жутковатый от щеки до щеки шрам.

— И что? — зло бросила она. — Догоните и что? Убьете? Возьмете в плен?!

Братья пожали плечами. Дескать, что надо, то и сделаем, чего психовать-то, просто скажи, что надо делать.

— Не знаю, — уже спокойней буркнула она. — Я не ждала, конечно, что он вот сразу поверит мне. Но он настолько тупой, что я просто не знаю, что думать! И что делать! В жизни не видела тупее мужчины! Принц еще!

Руфин поскреб повязку — отсутствующий глаза иногда чесался аж мочи нет.

— Надо еще раз повторить. Зайдем спереди, приманим демонов…

— Дядя Руфин, ну ты что?! — раздраженно воскликнула она. — Что он подумает? Раз под его носом напали на меня, второй раз… Он хоть и тупица, но не дурак!

— Ба буак! Каивая евушка! Буаиа!

Клинок, оставивший шрам на лице Блана, смахнул еще и половину языка, так что понять, что он говорит можно было не всегда. Но смысл его слов Руфин как правило схватывал верно.

— Вот-вот, брат, — подхватил он. — Дурачина как есть. Спас красивую девчонку, и сбежал. Будь я на его месте…

— Дядя! Ты вообще о чем думаешь?

Она обхватила голову руками в отчаянии и присела на корточки.

— Да ни о чем, дочка, мы не думаем, просто языками чешем, не бери в голову, — сказал Руфин. — В нашей семье думала твоя мать, сейчас ты. Что ты в самом деле. Просто уже скажи, что будем делать. Он идет вглубь города, там тварей больше.

— Просто помолчите!

Сидела она недолго. Ничего гениального в голову не приходило, но и ждать долго было действительно нельзя. Чем ближе приближался Амитрэй к Цитадели, тем больше и опаснее попадались демоны.

— Не знаю… Догоню его, — вздохнула она. — На глаза не лезьте!

Она сорвалась с места, следом припустили братья, держась в отдалении. Когда же впереди замаячила спина принца, они юркнули за ближайшее здание. Аэлия забежала вперед и, набычившись, уперлась в грудь Амитрэя ладонями.

— Стой! Не смей уходить!

Амитрэй слегка опешил от ее бесцеремонности.

— Я должна показать тебе кое-что. Прошу тебя, ради моей матери!

— Ты опять за свое?

— Ничего не случится, если ты на несколько минут свернешь с этой чертовой дороги, и пройдешь со мной, чтобы посмотреть кое-что важное!

Оценив его скептическое выражение лица, она поспешно добавила:

— Клянусь, я не собираюсь заманивать тебя в западню! Или что ты там себе подумал!

— Ничего такого я и не думал, — ответил он. — Ну, хорошо. В память о твоей матери. Особенно в память о ее сковородке.

— Что? Сковородке?

— Неважно, ступай вперед.

Улыбка осветила ее лицо, и она едва ли не вприпрыжку бросилась на боковую улочку. Амитрэй оглянулся по сторонам. Пустые глазницы-окна почерневших домов смотрели на него холодно и безучастно. Да, девушка выглядела странной, но она, похоже, не лгала. Да и какие тут ловушки в самом деле? Весь город одна сплошная ловушка.

Амитрэй решительно шагнул в переулок. Несколько минут спустя Аэлия привела его к зданию, в котором принц с трудом узнал районную префектуру. Проваленные местами стены, разбитая, раскрошенная лестница, рухнувшие колонны, все это, как и прочие здания, выглядело так, словно простояло без ухода лет сто.

Едва не сбив людей с ног, откуда-то выскочила пара демонов. Поднимая облако пепла, они волокли за собой окровавленное человеческое тело. Амитрэй схватился за меч, но Аэлия мягко тронула его за плечо.

— Не надо, — шепнула она, — пока они не видят нас.

Глухо взрыкивая, твари бросились вверх по лестнице и вскоре исчезли в недрах здания.

— Я знаю. Но рано или поздно заметят.

— Если не нападать, и не находиться долго рядом, они пройдут мимо.

— Причину этого вы с матерью тоже разгадали? — с иронией поинтересовался Амитрэй.

Глаза ее блеснули. Она явно хотела сказать что-то резкое, но кое-как удержалась.

— Я все объясню потом.

— И причину вот этой всеобщей разрухи?

— И это тоже. Пойдем, не будем терять время.

Поднявшись по парадной лестнице и миновав холл, они остановились перед закрытой дверью.

— Ее придется выбить, — сказала она.

— Это обязательно — выбивать?

Аэлия закатила глаза, мол, поступай как знаешь. Пожав плечами, Амитрэй взялся за ручку, подергал туда-сюда, но дверь даже не шелохнулась.

— Заклинило?

— Нет. Просто по-другому двери не открываются. Выбивай. Просто поверь.

Принц ударил ногой, дверь отшвырнуло, глазам открылся просторный рабочий кабинет. Как и все в этом городе он выглядел постаревшим на много-много лет. Истлевшие шторы, дыры вместо окон, развалившиеся шкафы, диваны, стулья, и везде огромные завалы из пыли и пепла. Единственной целой вещью остался лишь здоровенный стол напротив входа.

Едва Амитрэй и Аэлия вошли, как из-за стола выбрался крупный человекообразный демон. Вздымая клубы пепла, он медленно уронил тяжелые лапы на столешницу, в точности как заправский чиновник. Из пасти торчали конечности какого-то несчастного, на пол капала кровь. Не переставая жевать, он несколько секунд всматривался перед собой, но людей явно не замечал. Из-за горы мебельной рухляди показались те самые двое демонов, тащившие свежую добычу.

— Как долго они будут нас игнорировать? — хмуро поинтересовался Амитрэй.

Рука его уже расстегнула плащ и взялась за рукоять.

— Достаточно долго. Но мы можем ускорить это дело.

Девушка подхватила с пола сломанную ножку стула и швырнула ее в демона. Тот встрепенулся, его невидящий взгляд прояснился.

— Таны? — гаркнул он. — Зачем вы пришли? По какому вопросу вы посмели меня тревожить?

Изо рта его выпала человеческая кисть, демон ловко подхватил ее и запихнул обратно в пасть. Амитрэй бросил недоумевающий взгляд на девушку.

— Что такое он говорит? Что происходит, черт побери?

— Ты еще не понял?

— Хватит задавать вопросы мне, просто ответь. Если, конечно, ты действительно знаешь ответ.

— Таны! — снова зарычал главный демон. — Вы пришли жаловаться? Вы пришли с прошением? Говорите! Зачем вы пришли в мой дом?

Двое мелких демонов припали к полу, готовясь к прыжку.

— Это долгая история, — прикусив губу, сказала Аэлия. — Мне кажется, нам надо уходить.

Амитрэй вздохнул.

— Уходи, я тебя не держу. Вижу, ты и сама ничего не знаешь. Но много болтаешь

Вся комната как будто пришла в движение. Груды пепла стали рассыпаться одна за другой, а из их недр стали вылезать демоны. Из коридора послышался раскатистый рык, Аэлия затравленно оглянулась.

— Говорила — западни не будет, — буркнул он.

— При чем здесь я?

— Держись за мной, — хмуро сказал он.

Главный демон наконец дожевал остатки еды, и стал подниматься во весь свой, как оказалось, немалый рост, пока загривок не уперся в потолок. Взметая пепел, замолотил по полу хвост.

— Презренные таны! — проревел демон. — Убейте их!

Амитрэй бросился вперед. Заметались демоны, комнату заволокло пепельно-пыльной мглой. Аэлия едва поспевала за принцем. Ухал тяжелый меч, визжали твари, разлетаясь на куски. Несколько раз на ее пути вырастали оскаленные морды, она уворачивалась, рубила, отпрыгивала и в какой-то миг времени вдруг поняла, что осталась одна. Вокруг — лишь поднявшийся стеной пепел и рыкающие пасти.

Заседавший за столом демон успел взмахнуть одной лапой, второй, тут же завыл, тряся обрубками конечностей. Амитрэй нырнул ему за спину, одним ударом смахнул голову. Стая демонов замерла. Серая завеса стала оседать, и Амитрэй нащупал взглядом девушку. Она лежала недалеко от стола, придавленная к полу одной из тварей. Принц почти не удивился. Так было всегда. Никто из спасенных им в этом городе никогда не выживал.

Аэлия отчаянно пыталась спихнуть лапу, дотянуться до выпавшего оружия, но все было тщетно. Из раззявленной пасти уже капала голодная слюна. Достаточно было один раз щелкнуть зубами. Амитрэй и двух шагов не успеет сделать.

Принц не успел принять решение. За его спиной громыхнула выбитая дверь, щелкнули луки, и глаза демона взорвались брызгами. Тварь пошатнулась, Аэлия выскользнула и бросилась наутек.

— Сюда! Оба!

Амитрэй обернулся. За приемным залом магистрата располагался еще один зал поменьше, за ним — распахнутое настежь окно. В проеме стояли двое воинов, их луки щелкали, с невероятной скоростью выпуская стрелу за стрелой. Твари, пытавшиеся преследовать девушку, тут же получали по несколько дырок в черепе. Конечно, луки не могли убить демонов, но боль и слепота, пусть на время, сбивали с толку.

Аэлия скрылась за воинами, следом метнулся Амитрэй.

— Бегите! — крикнул он на ходу.

Ворвавшись в комнату, принц обрушил в проем ближайшие шкафы, и бросился вслед за лучниками.

3

«Зуб Дракона» почти не изменился. Все так же потрескивали горящие дрова в камине. На том же месте висел знаменитый «зуб». И все так же разливалась темнота по харчевне. Не было только людей. Как не было и хозяйки таверны, прекрасной Велеты Кронус. Амитрэй машинально мазнул взглядом по стойке. Он и видел-то ее всего два раза в жизни, несколько минут, но, выходит, так и не смог забыть. Да и как такое забыть, когда ты совсем юн, а тут тебе и драка, и красивая женщина?

Сейчас вместо хозяйки была ее дочь, вместо памятных разбойничьих рож — двое похожих как близнецы лучников — выглядевших, однако, ничем не лучше. Обветренные лица, неприязненные взгляды исподлобья, у одного повязка на глазу, у второго шрам поперек лица, как будто полоснули клинком по рту. Это были взрослые мужчины под сорок, но Аэлию они слушали почти беспрекословно. Наверное, те самые «разбойничьи рожи» так же слушались и ее мать.

Они сидели за столом вчетвером. Перед каждом стояли блюда с мясом, кружки с вином, но никто не ел. Братья злобно зыркали на принца, Амитрэй хмурился, мерно поглаживая рукоять меча на коленях.

— Надо бы вас быстрее знакомить, — мрачно-наставительно заметила Аэлия. — Пока вы не вцепились в глотки друг дружке. Амитрэй, будь любезен, отложи оружие, тебе ничто здесь не угрожает.

Принц пожал плечами, но все же переложил меч на соседний стол.

— Местечко это, не сказать, что и раньше было самое безопасное. А вас — и тебя, и твоих приятелей я вообще-то вижу впервые в жизни.

— Во-первых, они не приятели, а мои родные дядья, Руфин и Блан Кронус, — заметила девушка. — Во-вторых, ты видишь их не впервые.

— Ои тоже были здесь десять лет назад?

— Да, они были здесь десять лет назад, — вздохнула она. — И они очень хорошо помнят тебя. Руфин — из-за глаза, а Блан — потому что нет половины языка. И все это — дело твоих рук.

Амитрэй недоверчиво качнул головой.

— Моих? Ты в этом уверена?

— В тот день ты покалечил много людей в таверне.

— Ну, что же, всякое бывает.

— Всякое? Это все, что ты можешь сказать? Может, стоит извиниться?

— Меня тут хотели убить, если ты забыла.

— Может и так, но сегодня они спасли тебя!

Принц расхохотался, хлопнул ладонью по столешнице, отчего блюда высоко подскочили в воздух. Лучники вздрогнули и скрежетнули зубами.

— Милая, ты что-то перепутала, — сказал принц. — Они спасли тебя. О себе я могу и сам позаботиться.

Аэлия фыркнула.

— Поразительная заносчивость! Я начинаю понимать, почему тебя хотели здесь убить!

— Вот как?

Амитрэй поднялся, прошел за барную стойку и, о, чудо, сковородка лежала все там же. Он вытащил ее и швырнул на стол перед девушкой.

— Ну давай, попробуй и ты.

Аэлия уставилась на него в недоумении. Зато братья, переглянувшись, вдруг разразились громогласным хохотом. Через секунду к ним присоединился и Амитрэй. Смеялись они долго и самозабвенно, вытирая слезы, и тыча друг в друга пальцами.

Насупившаяся Аэлия сидела злая как черт, переводя взгляды с одного на другого. Ей очень хотелось порадоваться разрядившейся атмосфере, но — радости не было ни в одном глазу. Мужчины ржали как лошади, ничего ей не объясняя, так, словно ее здесь совсем и не было!

Наконец это ей надоело. Она решительно схватила сковородку, вызвав очередной приступ хохота и заинтересованно-вопросительные взгляды со стороны мужланов. Так и не поняв, чего именно от нее ждут, она пожала плечами и отнесла сковородку обратно под стойку. Возвращалась она под новый взрыв хохота.

— Я очень рада, что вы помирились, что у вас хорошее настроение, что вы передумали убивать друг друга, но, в конце концов, это невежливо! — зло процедила она.

Бросив суровый взгляд на своих дядей, она строгим тоном добавила:

— Если Амитрэй, как я уже поняла, за годы странствий растерял все свои манеры, это если у него они вообще были, то от вас, парни, я этого никак не ожидала!

Она вложила в голос все нужные интонации, работавшие до сей поры просто безотказно. Обычно пристыженные «парни» брали себя в руки и начинали вести себя вполне прилично, но только не в этот раз. После слова «парни» таверну потряс новый взрыв хохота. Аэлия не выдержала и, выругавшись, выбежала вон. Отсмеявшись, Амитрэй отхлебнул из кружки с вином и спросил:

— У нее все хорошо? В порту спокойно?

— Иы, ам повэй, — промычал Блан.

— Именно так, теперь, парень, пришла твоя пора с ней нянчиться, — подхватил Руфин.

И братья снова покатились от хохота.

4

Бухта напоминала застывшую гладь озера. Почти не дул ветер, не залетал пепел, море едва дышало. Амитрэй помнил порт своей юности — шумный, пахнущий рыбой, помнил огромные корабли, проходившие по каналу между молами, нависавшие над пирсами, помнил толпы людей, снующих всюду с тюками, ящиками, бочками. Ничего этого сейчас не было. Ни кораблей, ни запахов, ни даже шума прибоя. Порт выглядел мертвее города.

Аэлия сидела на пирсе, свесив ноги в воду, и смотрела в море. Там, далеко-далеко, у самого края багрово-черного водоворота, заполнявшего небосвод, едва-едва пробивались закатные лучи солнца.

— Первый раз вижу здесь солнечный свет, — сказал принц.

— Да, у моря и еще немного вдоль побережья, его еще можно увидеть. Наверное, поэтому мы и выжили.

— Сколько вас?

— Чуть больше сотни.

— Вы не пробовали уплыть?

— Пробовали, и не один раз. Это невозможно. В миле от берега наши лодки натыкались на невидимую стену. Почти невидимую…

— Как это возможно? Стена в море?

— Да, полупрозрачная, как будто из темного стекла.

— А если расколоть её?

— Мы пытались. Много-много раз. Но тщетно… Что за стеной видно плохо, но то, что видно… Думаю, там — нормальный мир. Обычный, человеческий мир.

— А здесь? Ты сказала, что вы с матерью что-то поняли, что-то узнали? Про это все? Что за мир здесь?

— Здесь?

Она с горечью усмехнулась.

— Здесь нет мира, — тихо сказала она. — Здесь — ад.

Глава 6

1

Совет Капитула Ордена Меча и Башни проходил в едва-едва освещенном помещении. Плотно запахнутые бархатными портьерами окна, пара светильников на стенах, в центре небольшой стол, покрытый зеленым сукном. За столом трое — двое в масках, третий был знаком. Именно он, граф Альбус фон Лендер, племянник Рупрехта Дейла, и привел Раймонда Вейла сюда. В этот Орден, и в это тайное место.

В комнате жарко топил камин, Раймонд расстегнул верхнюю пуговицу камзола, с облегчением перевел дух. В двух шагах поодаль сидел еще один его знакомец — Кейран Долрей, начальник стражи Далема. Именно он и свел Раймонда и графа Альбуса.

— Ну, что же, господа, формальная часть закончилась, перейдем к делу, — сказал граф Альбус. — Нам нужно обсудить кое-что очень важное. А именно… Скажем так — дело командора Ордена Алена де Рема, известного также как Рикерт. Как мы знаем, этот человек стал командором случайно. Волей прежнего командора Ордена, и не нам его судить. Это было его решение, полагаю, что у него были к тому основания. Наш Орден, все мы внимательно наблюдали за действиями Рикерта, мы даже собирались пригласить его на заседание Совета, но… К сожалению, мы опоздали. Ален де Рем бесследно исчез.

Кейран Долрей кашлянул.

— Да-да, Кейран, я как раз собирался об этом сказать. Из разных источников нам стало известно, что этот человек… или, как бы это сказать… Ну, не вполне человек. Как это люди обычно называют — «демон». Это тоже было причиной, почему нам следовало бы провести с ним переговоры, хотя некоторые и были против.

Один из людей в маске кивнул.

— Это могло быть небезопасным, — глухо сказал он. — Конечно, окажись это все правдой. У меня, допустим, есть обоснованные сомнения.

— Именно так, — подтвердил граф. — На тот момент мы не знали, опасен ли он и насколько опасен. Когда же мы наконец приняли решение о встрече, командор Ален де Рем исчез. И только совсем недавно, от уважаемого господина Вейла мы узнали много интересного, много любопытного. Итак, даю вам слово, господин Вейл.

Раймонд кивнул.

— Я уже много лет служу у Марвина. Кто таков этот человек, думаю, вы знаете. Дядя короля, второй человек в Ордене Руки и Сердца. Думаю, он известен многим в Армании, но многие же предпочитают о нем помалкивать. Многие называют его чародеем, хотя никто и никогда не видел, собственно, его чародейства. Даже я, который служит у него много лет, затрудняюсь объяснить причины именования его «чародеем».

— Ближе к делу, господин Вейл, — мягко перебил его граф. — Мы действительно много наслышаны об этом человеке. Его так называемом «чародействе», некоторых его причудах. Нам многое известно.

— Да-да, конечно. Цель всей жизни Марвина — поиск бессмертия. Он посвящает этим поискам всего себя, без остатка. Не жалея ни времени, ни средств, не жалея никого и ничего. И Ален де Рем для него — ключ к бессмертию. Во всяком случае, именно так он считает последнее время.

— А вы? Вы тоже так считаете?

— Я же… Я — больше так не считаю, — медленно и четко выговаривая слова сказал Вейл. — Я считаю, что Марвин ошибается. Да, это существо, Ален де Рем или, если угодно, Рикерт, является существом с необычными для человека способностями. Можно сказать, сверхъестественными. Можно ли называть его демоном? Наверное, можно. Однако я пришел к выводу, что этот самый демон никак не поможет Марвину. Я в этом убежден. Его исследования зашли в тупик. Марвин уже давно бьется лбом о стену и, по-моему убеждению, ему никогда ее не пробить. Именно поэтому я принял решение выйти из игры. Я больше не хочу тратить время и силы впустую. Я еще достаточно молод и предпочел бы заняться более интересными, а главное — более полезными для меня вещами. Поэтому я здесь.

— Что же вы находите более полезным?

— То же, думаю, что и все здесь присутствующие, — Раймонд обвел всех внимательным взглядом. — Мне нужна власть. Ален де Рем — это действительно серьезный инструмент. Но не для дурацких исследований. Напомню, что именно он убил вашего дядю, граф. Которого очень неплохо охраняли. Ален де Рем действительно ключ. Только не к бессмертию. Он — ключ к власти. Возможно, безграничной. Главное, умело им воспользоваться.

— И как же вы считаете, им нужно воспользоваться?

— Армании нужен новый король. Вот что я думаю. И Рикерт может с этим помочь.

— Каким же образом он может помочь в этом деле?

— Самым непосредственным. Это существо обладает сверхъестественными способностями. Думаю, ему не составит никакого труда проникнуть во дворец Густава. Незаметно и без особых усилий. Это идеальный наемный убийца, уж поверьте.

— Как же вы хотите подчинить его своей воле?

— Так же, как сейчас подчинил его Марвин. У этой твари есть уязвимое место. Это девушка по имени Айрис. Я не знаю, какие отношения их связывают. Я не берусь рассуждать о демоне в человеческих категориях. Не берусь употреблять слова «любовь», «привязанность» или что-то еще в этом роде. Это и к людям-то не применимо в полной мере, что уж говорить о демоне. Но, так или иначе, эта девушка представляет очевидную ценность для него. Если она будет у нас, ради сохранения ей жизни он сделает все, что мы попросим.

— Если все так просто, как вы говорите, вы могли и сами организовать это похищение, разве нет?

Раймонд развел руками.

— Нет. К сожалению, у меня нет таких возможностей. Во-первых, нужен отряд хорошо подготовленных солдат. Очень хорошо подготовленных. Это работа для Кейрана, — Вейл кивнул в сторону кондотьера. — Во-вторых, нам обязательно понадобится Охотник на демонов. С этим, как вы знаете, возникли сейчас некоторые проблемы. Позиция Верховного Понтифика, его мракобесов, ну, вы и сами знаете…

— Вы же не будете отрицать, что ваша затея не просто опасна, а смертельно опасна.

Раймонд пожал плечами.

— Я не хочу остаток жизни провести, бегая на посылках у выжившего из ума старика.

— Почему вы обратились именно к нам?

— Потому что у вас нет выбора. Король руками все того же Рикерта убрал герцога Рупрехта Дейла. А ваш Орден, это ведь прежде всего его Орден, его главная опора. Именно благодаря Ордену герцог столько лет противостоял брату, — Раймонд немного польстил присутствующим, но лишь немного. — Сейчас Орден обезглавлен, и замены герцогу, как мне кажется, нет. А значит, за всеми вами придут. Рано или поздно. Как бы вы не скрывали свои лица, как бы вы не прятались, вас всех найдут. Впрочем, допускаю, что кому-то может и повезет.

— Вы же понимаете, в сущности вы предлагаете шантажировать командора нашего Ордена.

— Полноте вам, господа, — Раймонд фыркнул. — Как вы сами сказали, он стал командором волей случая. Но главное — Орден создан людьми и для людей. Поэтому командором он мог считаться ровно до того дня, пока не перестал быть человеком. А демону не нужен Орден. Эта бестия сама по себе Орден.

— Тем не менее, как нам докладывали, он не один раз прибегал к помощи членов Ордена. Значит, он не настолько всесилен.

— Да, это так. Он далеко не всемогущ. Но, вы должны также понять, человеческая мораль и человеческие правила не для него. Он будет пользоваться вашими возможностями ровно до того момента, пока вы нужны ему. Как только перестанете быть нужными — он сожрет вас всех до единого. Как в переносном смысле, так и в прямом. Я не знаю, как долго эта девушка будет иметь для него ценность. Боюсь, что это не будет длится вечно. Поэтому действовать нужно сейчас. Пока существует хоть какая-то возможность для контроля.

— Вы правильно сказали, что найти Охотников нелегко. Орден Святой Инквизиции ведет охоту на них.

— Орден Святой Инквизиции, как вы знаете, в военном смысле ничего из себя не представляет. Он опирается на Орден Белого Креста. И тот, и другой — под контролем Великого Понтифика. Так вот, насколько мне известно, в ближайшее время все это изменится самым радикальным образом.

Граф округлил глаза.

— Вот как? Хотите сказать, что Ордена перейдут под юрисдикцию короля? Вы в этом уверены?

Раймонд кивнул.

— Очень и очень скоро. Когда это случится, Охотники сами повылазят из своих щелей.

— Но почему вы так уверены?

— А зачем им прятаться дальше?

— Я имею в виду ваши слова про Ордена.

— Мне кое-что шепнули на ухо. Несмотря на все мое мизерабельное положение, кое-какие связи у меня есть. Скажем так, состав Ордена Белого Креста в скором времени претерпит изменения. Очень и очень серьезные.

Граф закашлялся.

— Однако, вы умеете удивлять, Раймонд Вейл. Если все это случится, это сильно изменит баланс сил в Армании. Если это правда…

— Следите за новостями из Амберга. Когда это произойдет, думаю, вы отнесетесь к моим словам с большим доверием.

— Будем ждать, господин Раймонд Вейл. Ваше предложение мы тщательно обдумаем.

— Обдумайте. Только не слишком долго. Когда Ордена перейдут под контроль короля… Он станет сильнее, значительно сильнее. Думаю, никому из нас это не нужно.

2

Когда Раймонд Вейл и Кейран Долрей покинули комнату, члены Ордена с облегчением сняли маски, тщательно вытерли запотевшие лица. Слишком долгие заседания действовали несколько изнуряюще.

— Ну что же, господа, прошу высказываться, — сказал граф. — Считаете ли вы, что ему можно доверять?

Маркиз фон Грайс, один из старейших членов Капитула Ордена, задумчиво пригладил свои длинные седые локоны.

— Верить нельзя никому, — сказал он. — Вы это и сами знаете.

Граф фон Мерсер со вздохом поднялся и, открыв небольшой шкафчик, достал бутылку вина, вынул бокалы.

— Думаю, надо освежиться, господа.

Когда они выпили, граф Альбус тихо сказал:

— Господа, Раймонд Вейл человек очень мутного происхождения. Все знают, что он бастард, весьма высокородный, но кто именно его отец — единого мнения нет. Кто-то говорит, что сын Марвина. Кто-то, что сын самого Густава. Разное говорят. Но все-таки мы должны помнить, что он много лет преданно служил Марвину. А значит, в какой-то степени он является и человеком короля.

— В какой-то степени мы все люди короля, — маркиз рассмеялся. — Вопрос только в какой именно.

— Если наши имена раскрыты, к чему такие сложности, зачем подсылать его к нам? — спросил фон Мерсер.

— Чтобы раскрыть очередной заговор его нужно прежде организовать, — пожал плечами граф Альбус.

Фон Мерсер хмыкнул.

— Нас можно с легкостью обвинить в заговоре герцога Дейла. Там можно еще копать и копать. Казнить и казнить.

— Ох уж, герцог Дейл, — маркиз вздохнул. — Я ведь говорил ему. Помнится, мы встречались с ним, где-то за месяц до известных вам событий. И я предупредил его, честно и откровенно, ну вы знаете, я это умею, я сказал ему — или он займется делами лично, или его делом займется кто-нибудь другой. Но он был молод и горяч. Он хотел жить весело, и слушал только себя. Глупец!

— Не начинайте, маркиз, мы это обсуждали много раз, — сказал граф Альбус.

— Ну и что, что обсуждали? — ворчливо отозвался маркиз. — Обговорим еще раз. Если уж на то пошло, я предупреждал его давным-давно. Я предупреждал его еще насчет Хагена. Я говорил, что он слишком сильный союзник. Что он тянет одеяло на себя. Что он опасен и не надежен. Но ему было так хорошо, когда его проблемы решал кто-то другой. А он мог предаваться развлечениям. А я говорил ему, — маркиз постучал лакированным ногтем по столу, — говорил много раз, власть — это не тот вопрос, который можно кому-то препоручить. Этим нужно заниматься лично. Исключительно лично! А не надеяться на кого-то. И надо же такому случиться, Хаген исчез! Его самый сильный, самый преданный, самый надежный союзник вдруг испарился в одночасье. Кто бы мог подумать! И всё, конечно же, посыпалось. Все замыслы герцога посыпались в тартарары. А ведь я предупреждал.

Граф Альбус прикрыл глаза. Маркиз в силу возраста обожал повторять одно и то же миллион раз. А еще он обожал поучать других. И мог делать это часами.

— Поэтому я и привел этого человека, маркиз, — наконец вставил граф Альбус. — Да, мы просчитались в тот раз. Но мы должны учесть…

— Не мы! Это Рупрехт Дейл просчитался! — не преминул напомнить маркиз. — А я знал, что все так кончится. И предупреждал его!

— Пусть так. Но мы действовали по привычному шаблону. Раймонд Вейл же предлагает кое-что другое. Он хочет все сделать руками этого демона.

— Да-да, я наслышан об этих демонах, — маркиз пожевал губами. — Не знаю, правда ли это, не знаю, люди это или нет, настоящие ли это твари из преисподней или просто какая-то особо жестокая банда, возможно, практикующая какие-то кровавые жертвоприношения, но… Но! — он вскинул указательный палец. — Эти ребята заставили о себе говорить всех. А значит, что-то они наверняка могли, что-то могли на самом деле. Дело, однако, в том, что когда-то их было много, как я понимаю. А сейчас мы говорим лишь об одном. Этом самом Рикерте. Какой нам толк с одного? Это не армия, это даже не банда. Один человек, пусть и наделенный какими-то сверхъестественными способностями, что он вообще может сделать?

— Мы же не собираемся брать штурмом Лирн, — граф Альбус пожал плечами. — Ему нужно просто пробраться во дворец и сделать дело. Ничего больше. Дальше будем действовать мы.

— Ну хорошо, допустим, — важно кивнул маркиз. — Допустим, что этот ваш «демон», этот ваш Рикерт проникнет во дворец и сделает все в лучшем виде. Что дальше? Как я понимаю, Раймонд Вейл ведь хочет сместить Густава не просто так. Не для того, что оказать нам услугу, не так ли? Может ли так случиться, что он вдруг окажется бастардом короля? Ну, или его братом?

— Это понятно, но, чтобы забрать трон мало быть бастардом, маркиз, — возразил фон Мерсер. — Разве у него есть армия? У него есть лишь один-единственный «демон». Каким бы он ловким и сильным ни был он ничто против армии.

— Пусть так, да, пусть так. Но вы подумайте вот о чем. Если он сможет это сделать… Зайдет спокойно во дворец, сделает дело, и при этом никто не сможет его остановить… Что помешает ему сделать это позже с каждым из нас?

Маркиз ткнул пальцем в сторону Альбуса, в Мерсера, наконец, в себя.

— Одного за другим, — повторил он с улыбкой. — Что ему помешает убрать всех нас? Армия?

На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Слышно было только как булькало вино в бутылке. Маркиз, довольный произведенным эффектом, нарочито медленно наполнял себе бокал.

— Вы, конечно, правы, маркиз, — сказал фон Мерсер. — Но тогда… Что помешает этому Рикерту убрать потом и самого Раймонда Вейла?

— Во-о-от, — протянул маркиз, — это правильный вопрос, граф. Совершенно правильный. И на него есть ответ у меня. Конечно же, ничто ему не помешает. Поэтому, я думаю, что Раймонд первым делом захочет убрать этого Рикерта, едва тот сделает дело. Это слишком опасная игрушка.

— Я не понимаю, маркиз, что вы хотите предложить? — нахмурился фон Альбус.

— Я пока не готов что-то предлагать, — сказал маркиз. — Вы же знаете, я человек старый, у меня плохо с головой, я часто заговариваюсь, ну что я могу предложить? Вы молодые, вы и предлагайте.

— Нам нужно попробовать это сделать. Густав — давняя и реальная угроза для всех нас, — сказал фон Мерсер. — Самая давняя, самая реальная.

— Тут соглашусь, — сказал маркиз. — Это вопрос жизни и смерти. Нашей жизни и нашей смерти. Но что дальше?

— Возможно, нам стоит самим переговорить с ним, — сказал фон Альбус. — С Рикертом. Понять, что ему нужно. Раймонд хочет заставить его, похитив его женщину. Но когда он сделает работу, когда ему вернут женщину, чего захочет Рикерт? Возможно, мы сможем договориться? Поверх Раймонда? У нас ведь больше возможностей, чем у Раймонда.

Маркиз хлопнул в ладоши.

— Браво, идея мне нравится, — сказал он. — Но вот вопрос, сможем ли мы договориться? Мы до сих пор не смогли договориться между собой насчет того, кто займет трон. Герцог был хорошим компромиссом, но его больше нет с нами.

— В конце концов, трон можно отдать и Раймонду, — сказал фон Мерсер. — На определенных условиях. На какое-то время. В конце концов, Раймонд одинок и неизбежно будет опираться на нас. Потом, конечно, войдет в силу, захочет избавиться от нашей опеки, но этот вопрос мы будем решать потом. А сейчас главное — это Густав. С ним надо решать, и решать как можно быстрее.

Глава 7

1

Не обнаружив дыма над домом епископа, Рикерт, не мудрствуя лукаво, спустился по дымоходу в камин. Пара люстр и десяток роскошных жирандолей заливали рабочий кабинет архиепископа Амберга настоящим морем света. Прелаты расположились на удобном диванчике, перед ними стоял небольшой столик, уставленный бутылками с вином и блюдом с засахаренными фруктами — новомодным лакомством из Итании. Прелаты были уже немного пьяны, так что разговоры их приобрели достаточную степень откровенности.

— … Поэтому я здесь, — завершил рассказ Вин Таурус.

Плотный, приземистый, с одутловатым лицом прибывший прелат производил впечатление человека жесткого, даже жестокого. Грег Матус, всегда считавший свой характер твердым как железо, вдруг ощутил, что ему неуютно в присутствии гостя. Впрочем, поправил он себя, какой же он гость, теперь это хозяин епархии Амберга. И, весьма вероятно, будущий гранд-магистр Ордена Белого Креста.

— Что ж, я понимаю Его Святейшество, — сказал Грег Матус. — Но это будет сложная задача. После падения Цитадели власть Святого престола пошатнулась…

— Не преувеличивайте. Да, появление демонов резко усилило наши позиции, это так. Нам удалось консолидировать союзников и наконец покончить с распрями. В этом смысле существование Цитадели сыграло на руку. Но нынешняя слабость не результат ее падения, а результат многолетней войны. Нам понадобится время, чтобы залечить раны. И здесь я именно для этого.

Матус поморщился, было видно, что у него иное мнение, но он не стал спорить. Самоуверенность Тауруса начинала раздражать.

— Орден Белого Креста уже наполовину состоит из людей короля, — осторожно сказал Матус. — Еще чуть-чуть и мы потеряем Арманию. Тут нужна очень аккуратная и взвешенная политика.

Таурус сдвинул брови.

— Не хотел об этом, но раз уж вы начали… Думаю, нам уже хватит взвешенной политики. Думаю, вы тут уже довзвешивались. То, о чем вы говорите и есть результат этой политики.

— Вы хотите сказать, что я…

Таурус жестом остановил его.

— Я недоговорил. Думаю, вы забыли, что такое Армания, что такое Лютения, да и Итания, признайтесь, забыли?

— Я не понимаю вас, — Матус изобразил обиду.

— Все вы понимаете. Все это осколки великой Танийской империи, ее бывшие провинции. И мы, Церковь Всеблагого Митры, единственное, что скрепляет все это воедино. Понимаете меня? Власть Верховного Понтифика единственная законная власть на землях империи.

— Вы забыли добавить слово «бывшей», — не удержался Матус.

— Я не забыл. Пока есть Церковь и есть Верховный Понтифик — империя существует. Убери нас и все посыпется в тартарары.

— Вы не понимаете. Здесь не Итания. Здесь Армания. Здесь другие люди. Здесь есть король. Который правит железной рукой. Только недавно он жестоко подавил заговор своего брата. И он достаточно силен, чтобы бросить вызов Церкви. С ним нужно договариваться.

— Вы сами сказали, что почти потеряли Арманию — это и есть результат вашего договаривания. С этим придется заканчивать. Я предприму самые решительные меры.

— Вы играете с огнем.

— Нет, это вы играете с огнем, — голос Тауруса налился сталью. — Вижу, вы тут на вашем Севере совсем одичали, что, в общем, неудивительно. Вы забыли, где сердце империи. Вы забыли, на чем зиждется мощь и слава империи.

— Нет уже давно никакой империи, это ваши грезы. Я предлагаю жить в реальном мире.

— Вы действительно одичали. Ваши арманийцы, ваш король, который «правит железной рукой», как вы только что пафосно сказали, бегали по лесам в звериных шкурах, когда армия Танийской империи разбивала в пух и прах своих врагов. Пока местные дикари ели друг друга поедом, Танис строил великие города, великие храмы, великие дороги, и везде, слышите, везде и всюду приносил порядок. Настоящий порядок. «Железной рукой» у него, видите ли…

— Да нет уже вашего Таниса! — раздраженно воскликнул Матус. — Он давно сгинул, провалился, как вы сказали, в тартарары! Со всеми своими великими потрохами! Даже мокрого места не осталось!

— Вы заражены неверием, понимаю, — холодно кивнул Таурус. — Да, великого Таниса нет. Он исчез в странном катаклизме, природа которого до сих пор неясна. Но есть священный город Серапис и есть Верховный Понтифик. И пока они есть Империя будет пребывать вовеки.

— Вы еще обвиняли меня в пафосе, — фыркнул Матус. — Вы несете редкостный бред. Не знаю, правда, по каким причинам. Верите ли вы в это сами, или нет, но все это бред. Церковь не Империя. Понтифик не Император. Разве так сложно это понять и принять?

Это было хорошо, что они объяснились начистоту. Карты раскрыты, терять больше было нечего. Очевидно, его ждет отставка, вероятно, почетная, и место в каком-нибудь захудалом городишке Итании. Армания же, заполучив такого фанатика как Таурус, несомненно, докатится до междоусобной войны. Но это уже без него. Все, что мог, он сделал. Пришла пора умывать руки.

Матус медленно допил свое вино, пряча гримасу крайнего неудовольствия. Архиепископ Лирна поднялся и прошелся по комнате. Стало прохладно, похоже, пора затопить камин.

— Вижу, вы совсем разуверились, — бросил ему вслед Таурус. — Что ж, пусть это останется на вашей совести. Уверяю вас, я наведу здесь порядок. И довольно скоро. Но прежде всего, вот именно сейчас меня интересует ваш замок Амберг.

— Теперь это уже ваш замок, — съязвил Матус.

— Пусть так. Что вы знаете об экспериментах этого вашего так называемого чародея или, лучше сказать, шарлатана Марвина?

— Слово шарлатан применительно к особе королевской крови звучит не очень-то комплиментарно.

— Ну, мы же не на званом обеде в его честь. Что скажете?

Бравший с каминной полки огниво Матус застыл как вкопанный, протер глаза. Из камина как будто стремительно выметнулась тень, шелохнулась портьера на окне… Или ему показалось? Выпил лишнего?

— Что с вами?

— Да ничего, показалось что-то.

Матус выбил искру, запалил трут и вскоре по дровам в камине побежали первые лепестки огня.

— В устах лица духовного звания слово «показалось» звучит более чем странно, согласитесь.

— Вы правы.

Впервые за вечер он согласился с гостем. Окно и впрямь лучше проверить. Просто чтобы развеять сомнения.

— Я знаю. Обычно я всегда оказываюсь прав.

Удара Матус не почувствовал. Просто ему вдруг стало не хватать воздуха, и он рухнул как подкошенный, заливая дорогой туранский ковер кровью. Таурус в недоумении воззрился на коллегу, а затем глаза его поползли на лоб. Сначала от удивления, а потом от боли. В глаза ему смотрел демон — багрово-красные глаза, оскаленная пасть. На горле сомкнулись железные тиски.

— Тебя интересуют эксперименты? — прорычал демон.

— Не убивай! Я… могу… пользу… — с трудом прохрипел Таурус.

— Какую?

Рикерт швырнул его на диван. Дело было не в словах архиепископа. В воздухе повисла тревога. Пока еще смутная, безотчетная, но шерсть на затылке уже шевелилась. Он медленно огляделся, жадно втянул воздух. Ничего необычного, обычные человеческие запахи. Потные солдатские тела за дверью, дальше еда с кухни, конюшня, затхлый запах из подземелья, вроде бы ничего особо подозрительного…

— Я многое знаю, — Таурус вжался в угол дивана, растер шею. — Я все расскажу, только не убивай.

— Что ты знаешь?

Рикерт медленно обходил его по кругу, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь. Что здесь происходит?

— Я… знаю очень много, — повторил Таурус. — Ты и представить себе не можешь, сколько всего я знаю!

Рик окинул его пристальным взглядом. Архиепископ как-то быстро успокоился. Минутой раньше он готов был умолять едва ли не на коленях, вполне возможно, он и впрямь знал что-то интересное, но сейчас он вдруг разом заткнулся. Как будто… Как будто испугался чего-то? Или чего-то выжидал?

Удар в грудь был настолько силен, что Рикерт кувыркнулся через голову несколько раз, врезался в стену, подскочил, его снова ударило, расплющило об стену, и тут только он разглядел перед собой почти что своего двойника. Огненные глаза, зубастая пасть, мускулистый человекоподобный торс. Существо, принявшее такую форму, вероятно, пришло к ней, руководствуясь теми же самыми соображениями, что и сам Рик. Отличия были — цвет глаз, размер когтей, длина конечностей, но все это мелочи. Главное, это существо, этот демон — в этом не было ни малейших сомнений — мыслил весьма схожим образом.

Заметив краем глаза как Таурус сорвался с места, Рикерт выбросил из себя щупальце. «Огнеглазый» тотчас его перерубил, но… Архиепископ уже оседал на пол, тщетно пытаясь прикрыть окровавленную дырку в груди. Существо злобно взревело, и Рикерт вновь полетел вверх тормашками. Упасть он не успел, щупальца «огнеглазого» его поймали и вновь приложили об стену.

Взгляды демонов встретились, и Рикерт растянул в усмешке губы. Дело было сделано. Теперь можно и поговорить. Познакомиться, так сказать.

В дверь забарабанили. Отшвырнув Рикерта, Огнеглазый метнулся в камин и, расшвыряв костер, исчез в дымоходе. Рик смотрел вслед с восхищением. Поразительно, но даже способ проникновения в дом этот демон выбрал такой же!

В кабинете загрохотали подкованные сапоги. Выставив алебарды, дюжина стражников брали Рика в кольцо. Двигались они ловко и слаженно, непонятно было только одно. Они совершенно не удивились, не запнулись, когда ворвались сюда, они настолько ко всему привычны? Или уже имели дело с демонами?

И тут глаза Рикерта поползли на лоб. Он вдруг понял, что стража видит не демона. Перед ними стоял человек, в странноватом просторном балахоне, позволявшем не рвать всякий раз одежду при трансформациях, но — человек. Когда он обернулся человеком? Его так поразило появление незнакомого демона? Он вернулся в человеческий облик, чтобы легче было осмыслить все происходящее?

Рикерт давно уже заметил, что размышлять в облике демона было несколько сложнее. Острейшие слух и обоняние бестии постоянно требовали какой-то реакции. Чаще всего — самой примитивной. Выследить, догнать, убить. С этим можно было бороться, но на это уходили силы и время. А иногда требовалось подумать. Но обычно он все-таки контролировал этот процесс.

Сержант стражи проверил пульс у епископов, хмуро махнул рукой.

— Взять его!

Алебарды надвинулись со всех сторон, и Рикерт сорвался с места. В грудь ударили острия, он успел увидеть округлившиеся глаза, а дальше все застила пелена алых брызг. Первые двое рухнули, хрипя и зажимая разорванные шейные артерии. Еще двое сползли с разбитыми черепами по настенным панно, оставляя кровавые разводы.

Сообразив, что что-то пошло не так, сержант дал команду отступить, стражи поспешно попятились, прикрываясь щитами, но Рика это, конечно, не могло остановить. Он налетел ураганом, не обращая ни на что внимания. Захрустели древки алебард, затрещали щиты, солдаты разлетались как кожаные мячи. Последним, с выражением безмерного удивления умер сержант, похоже, так и не понявший, на кого он наткнулся.

Рикерт устало привалился к стене. Не то, чтобы он сильно вымотался, но из его груди, живота, боков торчала целая куча железа — острия алебард, кинжалы, пара мечей. Все это отнимало силы и, конечно же, можно было не лезть буром, можно было действовать осторожней и аккуратней, но затягивать бой не хотелось.

Рик облизнул с лица кровь, свою и чужую, и принялся деловито выковыривать все застрявшее в теле добро. И только когда все это железо было выкинуто вон, он вспомнил наконец про свидетелей. Марвин настоятельно просил оставить в живых пару свидетелей. Вот чтобы ни у кого не возникло ни тени сомнения — здесь побывал демон.

Чертыхнувшись, Рикерт отправился вглубь особняка.

2

В замок Рик вернулся к полуночи. Марвин был в «разделочной», орудовал ланцетом над телом очередного несчастного, судя по всему, того самого виконта. В мерцающем свете факелов, в забрызганном кровью фартуке Марвин и впрямь напоминал терзавшего свою жертву хищного зверя.

Дверь в подземелье была открыта, и Рикерт скользнул внутрь. Он двигался медленно и бесшумно. Ни один человек не смог был его услышать, но Марвин услышал. Когда он был уже в нескольких шагах, чародей оторвался от своей работы и махнул рукой.

— А-а, вот и ты, мой мальчик.

Рикерт фыркнул.

— Все время задаю вопрос — кто из нас кровожадная бестия?

— Не паясничай. Как все прошло? — спросил Марвин.

— Все, как ты любишь. Кровь, кишки, мозги по стенам. Ну и напуганные насмерть свидетели.

— Ты считаешь, я это люблю?

— Глядя на тебя, именно это и приходит в голову.

Марвин рассмеялся.

— Я ненавижу насилие. Ненавижу кровь, убийства, и вот это все, — он кивнул на труп. — Нет на свете более миролюбивого человека, чем я. Но если что-то нужно сделать…

Марвин потряс в воздухе ланцетом.

— Всегда есть вещи, которые надо кому-то делать. Были ли неожиданности сегодня?

Рикерт сдвинул брови. Марвин что-то знает про «огнеглазого» или просто дежурный вопрос?

— Ничего особенного, — Рик пожал плечами. — Разве что… Я успел заметить, что епископы были настроены довольно враждебно друг к другу.

— Так и должно быть. Один хочет сохранить место главы Ордена Белого Креста, второй хочет его занять. Но, как видишь, мы разрешили эту коллизию между ними. Думаю, никто из них не в обиде.

Марвин снова рассмеялся.

— Виконт умер или ему помогли?

— Разве это важно, Рик? Он был обречен с рождения.

— И что ты скажешь его семье?

— Знаешь, мой мальчик…

— Я не твой мальчик!

— Ну, пусть так. Его семья скажет мне спасибо. Не веришь? Я уже говорил, ты еще молод, ты даже представить себе не можешь, на что готовы пойти люди, облеченные властью, положением, деньгами… На все! Поэтому в твоей шутке, насчет дворца, была только доля шутки. Здесь, — он кивнул на стол с телом. — Будут еще и виконты, и бароны, может быть даже и графы. Во всяком случае, я бы этого исключать не стал.

Подземелье снова огласилось его хохотом.

— Ничего, ученичок, ты еще научишься…

— Я не твой ученик.

— Неважно, кем ты себя считаешь. Важно кто ты есть на самом деле.

— Вижу, что свою жажду крови ты уже удовлетворил без меня, думаю, что на сегодня я больше не нужен, я могу идти?

— Жажду крови… Все-таки ты склонен к театральщине. Ступай, конечно, ступай. Тварям вроде тебя ведь тоже нужен отдых, не так ли?

3

Дверь их покоев была не заперта, да и от кого запирать, если самая опасная тварь обитала внутри. Айрис еще не спала. Лежала в постели, читала при свете масляного светильника. Чтобы не пугать внезапным появлением, Рик шумно затопал от порога.

— Это ты, милый?

— Да, это я.

Он бухнулся в постель и закрыл глаза. Мягкая ладонь пробежала по лицу, разгладила сведенные напряжением скулы. Все было так по-человечески, что иногда Рик забывал, что он больше не человек.

Да и могло ли быть иначе? Они жили в замке как люди. О том, кто он на самом деле знал только Марвин и Хаггард. Для остальных — двадцать кнехтов и столько же слуг — он был просто особо опасный преступник, хотя и чрезвычайно важный.

Принимать обличье демона не требовалось даже во время опытов Марвина. Единственное, кому это было нужно — ему самому. Но все свои эксперименты с трансформацией он проводил в подземелье в отсутствии посторонних глаз.

— Ты убивал сегодня?

— Давай спать, я что-то устал.

— Хорошо, милый.

Она развернулась к нему спиной, и он зарылся лицом в ее волосы. И вот именно сейчас, жадно вдыхая ее запах, он вдруг понял, что терзало его всю дорогу из Амберга в замок. Одна важная деталь их встречи с «огнеглазым». Рик хорошо помнил, что никак не мог учуять это существо. Очевидно, этот демон провел некоторую работу над своим телом. Рикерт учуял его только когда сшибся вплотную. Тогда он не успел толком все осмыслить, но сейчас, лежа в постели с Айрис и жадно вдыхая аромат ее тела, он вдруг отчетливо кое-что понял. Этот «огнеглазый», еще до того, как стал таковым — был женщиной.

Глава 8

1

Последние крохи света утонули в море, и порт залило густым сумраком. Переглянувшись, Амитрэй с Аэлией вернулись в таверну.

Руфин и Блан уже ушли спать, оставив на столике початую бутылку вина и догорающую свечу в подсвечнике. Не будь братья Кронусы просоленными насквозь головорезами, принц решил бы, что они обустроили все это специально, под романтичный ужин. Но, конечно же, кто-кто, а эти двое были на такое неспособны.

— Твои слова про ад, что это значит? — спросил он.

— Ничего, кроме того, что я сказала. Мы — в аду. Его создал твой отец. Император Сайвер Сэт. Это его собственный ад. Сюда он возвращается из других миров, здесь он залечивает раны, восстанавливает силы. А потом снова уходит.

— Все равно, я не понимаю, что значит этот твой ад.

— Ну что непонятного? — раздраженно отозвалась Аэлия. — Твой отец провел Ритуал Благодарения Бэлу. И получил этот ад. Каждый день люди умирают здесь в страданиях, а утром все начинается снова. Время замкнулось в этом проклятом городе.

— А как выжила ты и те, кто с тобой? Ты сказала — больше сотни людей?

— Первое время все жили здесь. Запасы еды на портовых складах. Мама… Она сделала многое, чтобы защитить нас, но… Все же иногда в порт забегали демоны. И мама велела уйти в деревеньку к северу от порта. Туда твари уже не забирались. А еще там солнце пробивается сквозь это, — она ткнула пальцем в небо. — Разбили огороды, развели птицу. Время от времени делали вылазки в порт, забирали припасы. Так и выжили.

— Любопытно было бы взглянуть на этот оазис посреди преисподней.

Она покачала головой.

— Очень плохая идея. Перед смертью мама сказала, что тебе нельзя туда. Ни в коем случае.

Принц вскинул брови.

— Почему?

Аэлия долго болтала в руке кружку с вином, как будто там был кипяток, и она ждала пока он остынет.

— Мама сказала, ты связан с ритуалом. Ты его участник. Ты часть ритуала. Поэтому тебе нельзя.

— А сюда можно?

— Здесь граница между нашей деревней и миром демонов, люди тут не живут. А в деревню нельзя.

Амитрэй пожал плечами.

— Нельзя так нельзя.

— Мама очень ждала тебя. Она сказала, что только ты можешь уничтожить Цитадель. Только ты способен убить Владыку. Сказала, что однажды ты это сделаешь…

Она вдруг всхлипнула и ткнулась лицом ему в грудь.

— Сделай что-нибудь, прошу тебя! — сквозь слезы воскликнула она. — Ты не представляешь, как я устала! Как мне все это надоело! Я не хочу больше отвечать за всех этих людей! За моих дядьев! За всех остальных! Они все как дети! Даже хуже, они все идиоты! Я не могу больше! Я не хочу больше так!

Принц прижал ее к себе, погладил по голове, а потом поцеловал.

— Наверное, для этого я и пришел, — тихо сказал он.

2

Ночь, день? На тумбочке догорала толстая свеча. Из распахнутого окна все так же летели редкие хлопья пепла. В небе кружил все тот же багрово-черный водоворот. Вроде всё как всегда, вот только… Амитрэй вдруг понял, что впервые за много лет он заночевал в этом мире.

Аэлия стояла у окна уже одетая, при оружии, в полутьме ярко сверкали глаза.

— Ты же понимаешь, что это ничего не значит? — сказала она почему-то сердитым голосом. — И ещё, забудь всё, что я говорила вчера.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто нас ждет тяжелый день, так что я не хочу, чтобы это всё… Всё это… Понимаешь меня?

Она неопределенно помахала рукой.

— Короче, мне нужна свежая, ясная голова.

— Тебе не стоит никуда идти.

— Вот! Об этом я и говорю! Этого я и боялась! — воскликнула она. — Ты не можешь принимать за меня решения, слышишь?

— Я занимаюсь этим много лет. Убиваю тварей. А ты? Много ты их убила?

Аэлия сжала кулаки.

— Я. Должна. Спасти. Своих. Людей, — отчеканила она.

— Ты никому ничего не должна.

Девушка топнула ногой.

— Это мне решать!

— Если кто и должен… Мой отец, значит мой долг.

— Я ничего не хочу больше слышать! Ничего! Понимаешь?

Амитрэй рывком поднялся, ласково провел пальцами по её щеке.

— Я уже давно ничего не понимаю, — сказал он. — Да и не мое это дело — понимать.

Аэлия отвернулась.

— Оденься.

Амитрэй попытался обнять ее, но она отшатнулась от него как от прокаженного.

— Забудь! Жду тебя внизу, — бросила она и выбежала из комнаты.

Дядьки сидели за столом, пили вино. На блюде источала волшебный аромат жареная курица. Это была последняя из клетки, которую они прихватили из деревни три дня назад. Рассудив, что «доче» и «прынцу» мясо важнее, сами братья к еде не притронулись. Знай себе налегали на вино.

Аэлия рухнула на стул, оторвала курице ногу и только после этого решилась поднять взгляд. Так и есть. В глазах братьев прыгали озорные искорки.

— Так, — сердито сказала она. — Надеюсь, вам хватит ума обойтись без дурацких шуток.

Дядьки переглянулись.

— Да какие шутки, доча, — сказал Руфин. — Мы хотели порадоваться за тебя.

— Начинается!

Аэлия оторвала еще одну ногу, схватила бутылку с вином и выскочила наружу. Дядьки провожали ее добродушными ухмылками.

— Аё боа, — сказал Блан.

— Да выросла уже, доча наша.

— Е каи, её е уа.

— Думаешь, есть еще резервы?

Они расхохотались. Когда кованые сапоги Амитрэя забухали по лестнице, братья приканчивали вторую бутылку. На принца посматривали без прежней вражды, уже как на своего. Зуб Дракона громыхнулся на соседний стол, рядом легла потрепанная амуниция.

— Ты что, в спальню штуковину эту затащил? — Руфин кивнул в сторону меча.

Амитрэй молча сел за стол, подвинул оставшуюся часть курицы. Мощные челюсти в два счета перемололи мясо вместе с костями. Братья взглянули на него с отеческим умилением.

— Маловато, парень, да? Ну так уж вышло, прости. Мы в городе уже несколько дней, все запасы подъели, — Руфин выставил на стол еще бутылку. — Зато вина полно. Нет, конечно, можно до нашей деревеньки сходить, но это несколько часов потерять. Будешь ждать?

Принц покачал головой, распечатал вино, собрался было налить в кружку, но потом взял и опустошил ее за пару глотков. Братья восхищенно зацокали языком, тут же чокнулись своими кружками.

— Ты вот что, парень, — сказал Руфин, вытирая губы. — Когда она ругается, ну, обзывает по-всякому, не думай плохое. Мы тут люди простые. Ума-то не особо нажили, вот она и злится. Но если бы не мать ее, все мы тут погибли бы давно. Мы же, ну ты и сам знаешь, по другим делам. А если надо головой думать, то это к ней. Потом доча стала подрастать, в мать умом-то, а мы помогали.

— Няньки стало быть?

— Ага, дядьки-няньки мы!

Братья радостно закивали.

— Веселые вы ребята.

— Мы-то да, а вот доча серьезная. Потому и злится все время. Ты вот что должен знать, — Руфин посерьезнел и ткнул в принца пальцем. — Тебя она очень ждала. Ты даже представить себе не можешь как. Мать перед смертью сказала — обязательно встреть, помоги чем сможешь. Вот она и ждала. Ты вроде как спаситель наш. Избранный как бы.

— Избранный? Кем?

— Да нам-то откуда знать? Мы сейчас просто радуемся за дочу. Измаялась она тут с нами, дураками. А тут ты наконец. Прынц, опять же. У нее вон как глаза теперь горят, — сказал Руфин. — Так что ты это… Не обижай ее. Пусть тоже порадуется. Хоть немного. Мы же тут на грани. Выжили чудом. С тобой пойдем, убьют, наверное. Так хоть перед смертью…

— Э кагкай! — сдвинул брови Блан. — Аый оёй!

— Сам ты осел старый, — беззлобно парировал его брат.

— Со мной, значит? А зачем вам идти со мной?

— Как это зачем? — удивился Руфин.

— Вы же контрабандисты, пираты.

— И что? Ну, было дело, что уж там, — кивнул Руфин. — Чем мы только не промышляли. Мы же не в дворце родились, на всём готовом. Добывать пришлось хлеб насущный. Но сам видишь, жизнь какая штука... Да вот хоть тебя взять. Жил, как сыр в масле катался, а теперь бродягой ходишь неведомо где. Скажи кто тебе раньше такое, поверил бы? Вот и мы… Не особо верим. Только теперь у нас люди, деревня. Мы их защищаем как бы. Ну и дочу, конечно, в первую голову…

— Защитники, значит. Там, в магистрате вы появились вовремя, и выступили неплохо, не скрою. Но ваше оружие — и луки, и мечи эти короткопырые… Это только мышей пугать.

— Ну хоть и так, пугать так пугать. Пугнули, а тебе да доче помогли, чем смогли. Хоть малая, а польза есть. Здесь же, что так, что эдак, а все равно сдохнем. Сколько нас было, когда всё только началось? Дюжины две, почитай. И где они все? Братья наши морские… А ведь ребята были крепкие, отчаянные. Да только конец у всех — один. А так поможем хоть как-то, хоть чем-то.

— Складно говоришь, но... Странно вас слушать. Были душегубы, а стали… Странно.

Братья переглянулись.

— Что тут странного? Ну, душегубы, ну, бандиты, что же, стало быть, и не люди что ли?

— Откуда мне знать? Помнится, меня вы убить хотели.

— Опять ты за свое. Говорю же, давно это было. Из тех, кто был тогда, никого уж в живых нет. Но то не твоя заслуга, не обольщайся. После тебя, почитай, что все и выжили. Покалечило кого-то, конечно, — Руфин поскреб повязку. — От демонов потом все полегли. Сил было много, а ума мало. Не сразу поняли, что твари местные не зверюшки, что убить их не так-то просто. Говорю же, думать это не к нам. Без сестры не выжили бы.

— Зачем вам идти со мной?

— Ну, что ты заладил? Мало людей осталось. Бабы, дети и калеки. А нас только двое. Ну доча еще. Мы уже не сможем защитить, если что. А вот если тебе удастся убить папашу твоего, глядишь, народишко-то и спасется. Так что должны мы тебе подсобить. Насколько уж силенок хватит. А смерть… Сколько лет уже ходим с ней рука об руку.

— А она?

Амитрэй кивнул в сторону выхода.

— А ты хочешь ее здесь оставить?

— Вы все умрете, если пойдете со мной.

— Говорю же, мы и сами понимаем, — с горечью отозвался Руфин. — Твари эти не про людей. А дочу жалко. Матери ее клялись, опять же. Но если хочешь оставить дочу, сразу говорю — ничего не выйдет, уж поверь. Девка — огонь!

Хлопнула входная дверь, на пороге выросла Аэлия, настороженно огляделась, словно подозревая мужчин в сговоре против себя.

— Думаю, пора собираться. Нам надо идти.

— Нам?

Амитрэй смерил ее взглядом, и девушка отвернулась.

— Нам! Я же сказала — я иду с вами, — хмуро сказала она, глядя куда-то в сторону. — Даже не пытайся меня уговаривать. Я все решила. И уже давно. Очень давно. Без меня ты никогда не выйдешь из этого бесконечного круга. Ты, конечно, можешь не верить, но мне это совершенно очевидно.

— Просто расскажи то, что мне следует знать.

— Но я понятия не имею, что тебе может пригодится! Или прикажешь рассказать историю всей моей жизни здесь? День за днём, ночь за ночью? Все разговоры с мамой пересказать? Ты несешь чепуху и сам прекрасно это знаешь! Перестань упрямиться и собирайся!

Амитрэй долго изучал её, пытаясь заглянуть в глаза, наконец, вздохнул и потянулся за амуницией.

3

Портовая улица вывела их на улицу Триумфа, и черный снег посыпался с удвоенной силой. Ещё вчера здесь все было по щиколотку засыпано пеплом, а сегодня — как будто ночью прошелся легион уборщиков. Догоравшие вчера дома сейчас едва-едва занялись огнем. Крики людей, затихавшие ввечеру, только-только начинали разноситься по улицам. Заметив любопытство принца, Аэлия хмыкнула.

— Ты впервые ночевал здесь?

— Ты хотела мне что-то рассказать по дороге, — напомнил Амитрэй.

— Через пару домов будет перекресток, нам придется повернуть к Императорским Термам.

— К Термам? Зачем?

Амитрэй от удивления остановился. Сзади чертыхнулись братья Кронус, встревоженно заозирались.

— Ты помнишь Магона и Бустала?

Принц нахмурился. Жрецов Бэла он, конечно, помнил преотлично. Все последние годы Бустал ни на шаг не отходил от Сайвера Сэта. Иногда рядом появлялся его брат Магон, но чаще всего он сопровождал императора лично. Именно они занимали время отца. Именно они и отняли у него отца. Во всяком случае, ребенком Амитрэй считал именно так, а чуть повзрослев, решил, что убьет их при первой возможности. К сожалению, возможности такой так и не представилось.

Амитрэй мрачно кивнул.

— Эти двое — основание пирамиды.

Носком сапога Аэлия быстро нарисовала на земле треугольник.

— Папаша твой — ее вершина. Чтобы убить его, нужно сначала разрушить основание. Теперь ты понял?

Принц долго молчал. Ему вдруг сделалось не по себе. Год за годом он штурмовал Цитадель. Год за годом преследовал Владыку где только мог. Громил его проклятое воинство, побеждал его самого раз за разом. И даже не задавался вопросом — почему все повторяется снова и снова? Почему эта дурная бесконечность никак не прервется? И сколько еще лет он мог провести таким образом, прежде чем стал бы сомневаться в правильности своих действий?

Амитрэй так долго вглядывался куда-то вдаль, что Аэлия недовольно фыркнула и отошла к своим дядькам. Однако те встретили ее такими мерзкими улыбочками, что девушка сплюнула и вернулась обратно. Амитрэй все еще молчал, тогда она присела на корточки и подперла голову ладонями.

— Разбудите меня, когда до него дойдет, — буркнула она.

Дядьки рассмеялись, но ничего не сказали. Они смотрели на нее так, как будто ей пять лет и она за обе щеки уплетает молочную кашу. Смерив дядьев взглядом, Аэлия вздохнула. Какие же кругом идиоты, хотела она сказать, но каким-то чудом удержалась.

— Идем, — наконец сказал Амитрэй.

Аэлия подскочила как напружиненная.

4

Здесь, в толще воды под центральным бассейном Императорских Термов, в темноте и неге царило неописуемое блаженство. Никогда раньше Магон не испытывал ничего подобного. Вообще, он плохо помнил прошлое. Память изредка бередили обрывки мутных образов, полузабытых слов, значение которых он уже давно забыл. Те же «Термы». Наверное, в его бытность человеком так называлось это место. Но сейчас это был просто дом. Его дом. Созданный им самим. Созданный только для себя.

Здесь было хорошо. Никто не мешал, ничто не беспокоило, ничего не происходило. Не нужно было спешить на службу в храме, не нужно было общаться с прихожанами… Магон не помнил толком, что всё это значит — «служба», «храм», «прихожане», но слова были неприятны и будоражили какие-то неприятные воспоминания.

Собственно, всё, что он помнил о человеческом прошлом — там было хлопотно. Нужно было всё время о чём-то думать, о чём-то беспокоиться, что-то делать. Сейчас всё было иначе. Покойно, тепло, тихо.

Из глубины все виделось лучше. Четче и прозрачнее. Первое время Магон еще появлялся наверху. Присматривал за своими «детками», учил и наставлял. Но вскоре понял, что ничего этого не надо. Ни «деткам», ни ему. Нужен был только гаввах, а «детки» и так с рождения знали, как его добыть. Ничто более не имело значения. Никто и ничто.

Когда Магон это понял, он погрузился на дно и застыл в сладкой полудрёме. Всё, что наверху потеряло для него всякий смысл. Изредка с ним общался брат Бустал — что такое «брат»? — но вскоре Магон забывал о его существовании.

Пришедший в Термы человек разбудил и встревожил Магона. Он помнил его. Помнил его первое появление в Сакуале Сэта. Тогда он и его брат Бустал — что такое «брат»? — долго наблюдали за ним. Всякое могло случиться. Но человек выбрал свой путь. Включился в единый цикл Сакуалы Сэта. И они успокоились, занялись своими делами.

Сейчас этот человек пришел в Термы. В его родной, любимый дом. Пришёл нарушить его покой, лишить заслуженного блаженства. Человек заплатит за это.

Магон приподнялся, озабоченно шевельнул плавниками, вокруг морды встопорщились щупальцы, кожа на теле стала вздуваться множеством шишек. Они росли и росли, наконец лопнули, и десятки «деток», в окружении веера воздушных пузырьков устремились вверх, спеша навстречу незваному гостю.

Магон умиротворенно лег на дно. «Детки» разберутся. Они знают, что делать. А он просто подождет. Магон умеет ждать. И вскоре всё вернется на круги своя. Покой, тишина, блаженство.

Глава 9

1

Побагровевшее солнце маячило уже где-то у самого горизонта, когда Рон с Диной, едва волоча ноги, добрались до трактира «Голова демона». Зайдя во двор, Марсен скинул все барахло на землю, вытер рукавом лицо.

— Зови его, здесь поговорим, — сказал он.

Дина послушно юркнула внутрь заведения. Взгляд Охотника пробежался по коновязи у лошадиной поилки, где стояло несколько крупных боевых жеребцов, и к его горлу подступил ком. Попоны были сплошь заляпаны грязью, так что разобрать рисунок было почти невозможно, но чутье на опасность уже звенело на самой высокой ноте.

Охотник шагнул к лошадям, оттер пыль и похолодел. Меч и пламя — знак Ордена Святой Инквизиции! Пошатываясь от усталости, он двинулся к своим вещам. Мысли скакали как обезумевшие.

Попытаться бежать? Украсть лошадь? Где Дина? Или опять прикинуться кавалеристом? Староста же поверил… А точно он поверил?

На крыльце появились солдаты. Сержант тащил за ухо Дину. Девочка шипела разъяренной кошкой и очень усердно, но безуспешно пыталась его пнуть.

— Так-так, — весело сказал сержант. — Кто тут у нас? Ты кто, чучело?

— Если тут чучело и есть, то это скорее ты, — подсевшим голосом сказал Охотник.

Он встал над своими вещами, широко расставив ноги. Если они рыпнутся, он успеет подхватить меч, но сможет ли он взмахнуть им хотя бы раз? Уверенности не было — руки и ноги дрожали как в лихорадке. Страшно хотелось пить.

— Сдается мне, ты Охотник?

— Кто тебе сказал?

— Да вот эта пигалица.

— Он лжет! — взвизгнула Дина. — Я ничего не говорила. Я искала старосту!

Сержант отпихнул девочку к своим людям, в ее ухо немедленно вцепился кто-то другой, и она замычала от боли.

— Ладно. И так все ясно, — бросил сержант, доставая меч. — Сдавайся что ли, чего зря время терять.

Их было пятеро, двое из них спешно крутили вороты арбалетов.

— А если нет?

— Что болтать-то? Болт получишь в лучшем случае.

— А в худшем?

— Поговорить любишь? Ну вот девчонке твоей уши отрежем. Она же бродяжка и воровка.

— Я не воровка! — закричала Дина, тут же получила затрещину, от которой рухнула на землю.

— Ну что, Охотник, решай уже. Недосуг нам тут.

Девочку было жаль, конечно, но… Даже без ушей можно жить. А вот ему попадаться в лапы Инквизиции нельзя. Рон знал это совершенно точно. Будет лучше если убьют при аресте.

Меч показался ему тяжелее раз в десять. Рон стянул с клинка плащ, вскинул на плечо.

— Подходите, — бросил он.

По команде сержанта из трактира выбрались еще двое. Девочка попыталась что-то пискнуть, ей тотчас заткнули рот. Один из кнехтов остался с ней, остальные, вооружившись тяжелыми щитами, стали медленно разбредаться по двору.

Рон усмехнулся. Хотят смять его щитами, ну что же, мысль интересная, но его меч это не остановит. Если, конечно, руки-ноги не подведут.

Двое солдат задержались у лошадей, вытащили длинный сверток. Озадаченный Рон закрутил головой, пытаясь уследить и за окружавшими его кнехтами, и за приготовлениями этих двух.

Возможно, будь он не настолько вымотанным, он бы успел сообразить и раньше. Но усталость взяла свое.

Всадники пришпорили коней, сверток развернулся в сеть, и только тогда Рон наконец понял, что никакого боя не будет. За ним пришли не солдаты, за ним пришли ловчие. Можно сказать, Охотники. Только охотились они не на демонов.

В воздухе повисла сеть, Рон махнул мечом, просто не мог не махнуть, и это, конечно же, ничего не дало. Со всех сторон надвинулись тяжелые щиты, его смяли и бросили на землю.

Рядом присел сержант, постучал пальцем по его лбу.

— А ты думал, мы будем сражаться на мечах, чучело? Всегда знал, что Охотники просто идиоты.

— Сам ты…

По голове Рону прилетело чем-то тяжелым, и он провалился в беспамятство.

2

В подземелье было прохладно и сыро. Двое дюжих молодца, одетых в кожаные фартуки, усадили Рона за видавший виды дубовый стол. Сколы, глубокие царапины, выжженые пятна, непонятные потеки. Стол выглядел так, как будто его и подвергали тут пыткам.

Напротив Охотника сидел, оглаживая седую бороду святой отец, на рясе его отчетливо виднелась знакомая до зубного скрежета эмблема меча и огня.

— Радость-то какая, — выдохнул Рон, и огоньки свечей в канделябре на столе пугливо затрепетали. — Отец родной.

Он шевельнулся, проверяя спутанные ремнями руки, на его плечи тотчас надавили с двух сторон. Рон поморщился. Рыпаться пока бесполезно, а дальше посмотрим.

Святой отец кивнул тюремщикам, и те ушли, хлопнув дверью. Лязгнул замок, громыхнул засов.

— Я тоже рад тебя видеть, сын мой. Меня зовут отец Лайонел. Уверяю, что ничем ужасным наша встреча не закончится. Если, конечно, ты проявишь некоторую долю благоразумия.

— Кто на меня показал, Барт?

— Кто это?

— Староста той чертовой деревни!

— А-а, та добрая душа.

— Скотина. Обещал сто золотых. Вот скажите, отец, разве это не грех, обманывать своих ближних?

— Грех, конечно.

— Тогда почему здесь я, а не он? Я вот никого не обманывал. Может стоит нас поменять местами?

— Грех его малый, сын мой, так что, думаю, господь простит его. Твои же грехи непомерны. Ты ведь Охотник.

— Что значит малый? Это ложь-то и клевета малый? Лжесвидетельствование на ближнего своего?

— Не думаю, что он солгал.

— Уверяю, он лжет. А вы взяли и поверили навету обычного сельского дурака. Который, очевидно, не захотел платить мне за работу. Я убил для него парочку волков. Я, можно сказать, спас его деревню, что же он сделал в качестве благодарности? Оклеветал меня?

— Мы видели головы этих существ. Они не очень похожи на волков.

— Я не разбираюсь в волках, и прочих лесных тварях. Я солдат. Я служил наемником в итанийской кавалерии. Мой меч — самый обыкновенный кавалерийский меч. Ну, разве что немного побольше. Ну, так и я не худышка. Я был на мели, мне нужна была работа, любая работа, и я решил помочь этой несчастной, забытой богом деревне, что же я получил взамен? Ложь и клевету! Ваши набросились на меня как на преступника! Голова болит все еще, — Рон потер затылок.

— Волки, которых ты убил, сын мой, до этого растерзали несколько опытных охотников. Настоящих охотников, которые разбирались в волках и, как ты сказал, прочих лесных тварях.

Рон пожал плечами.

— Я опытный воин, папаша. Волк, не волк, все, что можно убить моим мечом, я вполне могу убить. Я выбрался из стольких передряг, сколько и не снилось вашим охотникам. Почему вы не верите мне? Спросите хоть дочку.

Отец Лайонел вздохнул.

— К сожалению, наши солдаты отпустили ее. Да она, в общем, не особо и нужна.

Охотник мысленно выдохнул воздух. То, что Дина не попала в руки этих мясников, было хорошей новостью. И хотя судьбу маленькой девочки, оставшейся без его опеки, вряд ли можно было назвать счастливой, все же это было лучше, чем оказаться здесь. Среди этих чертовых мракобесов!

— Мы и так знаем, что ты Охотник.

— Вы меня с кем-то путаете, папаша.

— Не думаю. Ты — Охотник на демонов Рон Марсен по прозвищу Стальное Сердце.

— Нет! Не знаю о чем вы. Какой охотник? Какое еще стальное сердце? Я не понимаю.

Отец перегнулся через стол и постучал костяшками пальцем в грудь Рона. Гулко отозвалась стальная пластина.

— Вот это самое Стальное Сердце. Будешь дальше комедию ломать или поговорим?

Теперь пришла очередь вздыхать Рона. Кто его узнал? Неужели этот старый хрыч Барт когда-то видел его раньше? Но где и когда? Их столько было, этих деревенских старост, Рон не мог, да и не должен был запоминать их всех. Может ли так быть, что когда-то у него случился конфликт с этим старостой? И тот затаил обиду?

Получается, он так старательно избегал сделок с аристократами, но погорел на сделке с обычным сельским дураком?

Рон вздохнул.

— Может вы не знаете, отец родной, но Охотники, вообще говоря, людей спасали. Защищали их от демонов.

— Кто знает это наверняка? Спасали или убивали, это еще вопрос. Люди говорят разное.

— Что значит разное? Охотники годами делали работу для вас и, кстати, за вас, святой отец, а теперь, вместо благодарности получают вот это? — он обвел взглядом подземелье.

— Все не так просто, сын мой. Охотники вовсе не ангелы.

— Я этого и не говорил. Но они спасали людей.

— Вот мы и разберемся. Кто кого спасал, а кто нет. Мы не какой-то Орден злодеев. Мы ведем честное и справедливое расследование.

— Честное расследование, — Рон усмехнулся. — Я много наслышан об этом вашем расследовании. Как я понимаю, вы собираетесь обвинить меня в каких-то преступлениях?

— Именно так, сын мой.

— А почему этим занимаетесь именно вы? Почему не королевская стража?

— Потому что все, что связано с демонами, касается нас. Это наша епархия. Только мы можем разобраться, где правда, а где ложь.

— Я убивал демонов, святой отец. Есть тысячи свидетелей. Тысячи благодарных людей. Да, может где-то и найдется отдельный негодяй, вроде Барта, которого я чем-то обидел. Да, может быть, я и набил когда-то ему морду. Но если я и сделал это, то за дело. Весьма вероятно, что, как и сейчас, он просто не захотел заплатить мне за работу.

— Это мы и выясним. В конечном счете. Если ты невиновен, тебя оправдают. Я уже сказал, мы во всем разберемся.

— Знаете, что я думаю про вас, святой отец?

— Расскажи, будь так любезен.

— Все, что вы говорите, просто пустая болтовня. По какой-то причине вашему Ордену поставили задачу истребить всех нас.

— Неужели? По какой же причине, позволь полюбопытствовать?

— Откуда мне не знать? Но я могу предположить. Убивать нас может быть выгодно только в одном случае.

Рон облизнул пересохшие губы. В голове было тесно от догадок, слухов и домыслов, и его несло.

— Продолжай, мне стало интересно.

— Дальше будет интереснее. Убивать нас было, есть и будет выгодно кому? Ну, если подумать, а?

— Внимательно тебя слушаю, сын мой.

— Убивать нас выгодно только демонам. И если ваш Орден гоняется за нами как бешеный пес, значит что?

— Что же?

— Значит у вас в Ордене засели демоны, это же очевидно! На самом верху!

— Но ведь демонов больше нет.

— Может и нет. А может кое-где и остались. Во всяком случае, это все объясняет.

— Любопытно, ты сам додумался до этих мыслей, или кто подсказал?

— Сам, конечно. Да и что тут додумываться. Все более чем очевидно. За демонами гоняться вы такое рвение не проявляли. А за нас взялись ого-го как. Так что дело ясное. Понимаете, святой отец, на чьей вы стороне?

— Я всегда на одной стороне, на стороне всеблагого Митры. Если ты ни в чем невиновен, все будет хорошо. Тебе не о чем беспокоиться. Просто будь искренен.

— Я уже сказал, я всегда говорю правду.

— Вот как мы сделаем. Я сейчас ненадолго отойду, а ты посиди в камере и подумай, стоит ли запираться дальше. И стоит ли мне звать для участия в нашей беседе тех двух крепких ребят. Подумай хорошенько.

Пока «крепкие ребята» тащили Марсена в клетку, он один за другим крутил в голове варианты побега. Вариантов было много, но все они требовали хоть каких-то усилий. Рон же был совершенно истощен. После многочасовой прогулки в лес очень хотелось спать, пить, есть. И то, что его швырнули на грязный топчан и оставили в покое было величайшим из всех благ. Заснул он мгновенно.

3

Проснулся он от неясного шума откуда-то сверху. Пара часов отдыха принесли небольшое облегчение, но в горле как будто скребли наждаком. Какое-то время Рон ворочался, пытаясь снова заснуть, но шум приблизился, и Охотник навострил уши. Теперь можно было различить звон оружия, крики людей... Что-то знакомое почудилось во всем этом, только он никак не мог понять, что именно.

Скрипнули дверные петли, кто-то вбежал, тяжело дыша, лязгнул замок.

— Охотник! Проснись!

Рон приоткрыл глаз, неровный свет факела выхватил из темноты отца Лайонела, приникшего к решетке. Лицо его было искажено страхом.

— Охотник, очнись!

Недовольно покряхтывая, Марсен медленно поднялся с топчана.

— Ну, чего вам еще, папаша?

— Ты! Там…

— Что?

— Спаси меня!

— Спасти? Это меня надо спасать, папаша, вы все перепутали.

— Демон! Там демон! Ты же Охотник!

Рон покачал головой. Вот оно что. Вот почему весь этот шум-гам так знаком. Все это он слышал много-много раз. Правда, может быть старик что-то перепутал? Может там и не демон вовсе. А может там что-то вроде тех недоделанных демонов из леса, но…

Чутье подсказывало, что на сей раз все будет серьезно. Все как в старые добрые. Даже еще лучше. Не надо искать демона. Тот пришел сам.

Только есть проблема — оружие неизвестно где, а он за решеткой. Еще и смертельно уставший. Просто прекрасный расклад!

Нет, он всегда знал, что умрет не в постели, но что смерть будет настолько глупой, настолько нелепой…

— Спаси! — прервал его терзания святой отец.

— Ну, что же, папаша, открывайте решетку, — сказал он равнодушным голосом. — Посмотрим, что за демон пришел к вам в гости.

Нет, ну, а если он все-таки успеет добраться до меча?

Отец Лайонел затрясся. Он вдруг отчетливо понял, что забыл взять ключи. И без того округлившиеся глаза сделались как два блюдца.

— Где? — выдохнул он. — Где ключи?

С грохотом вылетела входная дверь, и отец Лайонел завизжал. Он вжался в прутья с такой неистовой силой, что Рону на миг показалось, что тот сейчас просочится вовнутрь.

— Спаси меня, Охотник! Умоляю!

Марсен вздохнул.

— Дурак ты, папаша.

В полумраке подземелья мелькнула тень, а затем святого отца отбросило от решетки. Он с криком покатился по полу, послышалось рычание, хруст, и отец Лайонел умолк навсегда.

Перед решеткой выросла темная фигура, багровым светом сверкнули глаза. Натужно заскрипели раздвигаемые прутья. А затем демон окаменел.

— Вот уж кого не ожидал… — медленно сказал он.

Рон осторожно подошел ближе, губы расползлись в усмешке. Да, это был тот самый демон, на которого была устроена охота в замке Амберг. Тот самый, что убил троих друзей Марсена, ну, не друзей, конечно, просто приятелей. Тот самый демон, которого он сам едва не убил в доме герцога Рупрехта Дейла.

— Мир тесен, демон. Я помню тебя. Ты это… Ты ведь начал решетку ломать, чего остановился, продолжай, продолжай, этот святоша, — он кивнул в сторону Лайонела, — забыл ключи, оказывается.

— Что ты тут делаешь, Охотник? — спросил Рикерт. — Хотя, в общем, понятно. Вы сейчас для Инквизиции что-то вроде нас. Добыча.

— Что-то вроде. Хочешь убить меня?

Рикерт задумался. Охотник выглядел настолько изможденным, что не смог бы и пальцем шевельнуть в свою защиту.

— Очень хочу, — буркнул Рик. — Ты очень раздражаешь меня. Твой запах, твой вид, твоя речь. Все меня раздражает. А главное — ты ведь бросил меня умирать в тот раз. И меня посадили в клетку. Прямо как тебя сейчас. Только клетка была сильно поменьше.

— Вряд ли бы мы стали друзьями, даже если бы ушли вместе, обнявшись.

— Кто знает наверняка, — усмехнулся Рик. — Так или иначе, я не буду тебя убивать, Охотник. Может, это и ошибка, но я оставлю тебя здесь.

— Оставишь умирать так же, как я тебя? Ну, хотя бы доломай тогда решетку что ли, или дверь выбей, если прутья не можешь. Будь же человеком!

Рикерт расхохотался.

— Теперь, значит, ты просишь меня. Жизнь удивительная штука.

— Вот-вот, я и сам все время это говорю себе. То ты бегаешь охотишься, то за тобой. Знаешь, приятель…

Рон осмелел настолько, что, взявшись за прутья, почти в упор взглянул в глаза собеседнику. Рикерт был в обличье человека, и увидеть в нем демона не смог бы даже очень опытный Охотник. Выдавал его разве что взгляд. Тяжелый, неподвижный, неприятный.

— Я даже стал где-то понимать вашего брата, — доверительным голосом сказал Марсен. — Я понял каково это. Когда на меня накинули сеть, я вдруг понял, как же это паршиво. Быть чьей-то добычей. Быть чертовым демоном! Так что, будь же человеком, открой камеру.

— Если я хоть что-то понимаю в политике, скоро многое изменится. Там, наверху почти никого не осталось. Поэтому ты скоро выйдешь отсюда.

— Ну так почему не открыть-то? У тебя какой-то обет что ли? Или ты, всесильный демон, боишься еле живого Охотника? Открой клетку, черт тебя дери!

Рикерт медленно протянул сквозь решетку руку. Рон не стал уклоняться, и пальцы демона коснулись его груди. Ногти неприятно скрежетнули по стальной пластине.

— Кто поставил тебе эту штуку, Охотник?

— Это было давно. Умелец давно умер.

— Ты лжешь. Почему ты лжешь?

— Да что же это. Я всегда говорю правду. Но мне почему-то никто не верит. Мне становится немного обидно.

— Если скажешь правду, я открою дверцу.

Марсен засопел, отступил назад и со вздохом сел на топчан.

— Ну что же, если так, буду ждать спасения. Ты же сказал, что меня скоро освободят. Видишь, я тебе верю.

— Да, скоро ты будешь на свободе. А потом, рано или поздно придешь за мной. Тогда поговорим.

— А если не приду? Думаешь, мне и заняться больше нечем? Я уже давно подумываю сменить профессию.

— Ты много болтаешь. Но я знаю таких. Ты придешь ко мне. Такие как ты никогда не уходят. Таких как ты выносят вперед ногами.

— Ты, получается, демон-провидец.

— До встречи, Охотник.

Глава 10

1

На сей раз Марсен проснулся от тряски. Ход у кареты был довольно мягкий, но все же ее трясло и трясло нещадно. Это означало во-первых, что владелец кареты человек состоятельный, а во-вторых, что они выехали за пределы города.

Охотник взялся за поручни и медленно перетек в сидячее положение. Сон пошел на пользу. Чувствовал он себя гораздо лучше, только страшно хотелось пить.

— Держите.

В слабом свете луны, заглянувшей в окошко, Рон разглядел напротив мужчину в черном камзоле. Тот приветливо улыбнулся и протянул флягу. Припав к горлышку и ощутив вино, Рон блаженно зажмурился. Это было чертовски здорово. Лечь спать в застенках чертовой Инквизиции, а проснуться в какой-то чертовой карете. Но, наверное, именно из-за этого Рон когда-то и полюбил свою работу. А то, что он трясется в этой карете по причине своей принадлежности к Охотникам, он ничуть не сомневался.

— Я пленник? — выдохнул он, оторвавшись от фляжки.

Ответ, в общем, был ему понятен, но детали стоило уточнить. Перед ним явно находился дворянин, что означало новые неприятности, но, очевидно, эти неприятности не шли ни в какое сравнение с предыдущими. Прогресс был налицо.

— Ну что вы, господин Марсен. Вы, конечно, свободны. Просто нам нужны ваши услуги как Охотника, и у нас не было времени дожидаться пока вы проснетесь.

— У аристократов всегда все срочно, — ворчливо заметил Рон, возвращая пустую баклажку. — Ничего, что я ее прикончил?

— Вы правы, позвольте представиться, мое имя Раймонд Вейл. Я предлагаю вам работу. За нее вы получите очень хорошие деньги.

— У аристократов всегда хорошие деньги, — сказал Рон и, не сдержавшись, добавил. — И большие проблемы.

— Что поделаешь. У маленьких людей маленькие проблемы, у больших — большие. Согласитесь, это справедливо.

— Могу я узнать, как меня вытащили из лап святош?

— Конечно. Но прежде обещайте мне кое-что.

— Не делать глупостей?

— Именно. Какое-то время назад я попал в одну скучную, неинтересную историю. Ехал вот так как с вами с одной девушкой. А она сбежала. Во всяком случае попыталась. Попытка не удалась, но людей мы потеряли. Не хотелось бы повторения этого. Вы ведь взрослый и серьезный мужчина, а не взбаламошенная девица?

— Дак вроде нет у меня причин сбегать-то. Я ведь свободен?

— Абсолютно. Но у нас есть работа для вас.

— От которой нельзя отказаться?

— Почему нельзя? Можно, конечно. Но делать этого не стоит, право слово. Деньги, наше уважение, перспективы, ну, вы понимаете.

Рон вздохнул. Судя по всему, неприятности ожидалось немалые. Дай бог, не такие как со святыми отцами, но…

— Обещаю никуда из вашей кареты не выпрыгивать и не бежать без вашего на то разрешения.

Из кареты, подумал он, не значит вообще не убегать. Доедем до вашего «места», а там посмотрим.

— Вот и хорошо. Тогда слушайте. Пока вы находились в заточении, в епископате Амберга кое-что случилось. Многие погибли.

— Это сделал демон?

— Вижу, вы не очень удивлены.

— Несложно догадаться.

Рон прикрыл глаза. Рассказывать о своей встрече не стоило.

— Да, это был демон, — подтвердил Раймонд.

— Значит эти твари все-таки уцелели после краха Цитадели.

Выдавать себя всезнающим, конечно, тоже не было смысла.

— Не знаю, стоит ли говорить во множественном числе.

— Если выжил один, значит будут и другие.

— Это не столь важно. Ваша задача не он.

— Вот как?

— Именно так. У вас несколько более сложная миссия. Но она, конечно же, связана с этим демоном.

— Черт возьми, ничего не понимаю. Вы можете внятно изложить задачу?

Послышалось пронзительное ржание, карета резко остановилась. Раймонд полетел вперед и, если бы не подхвативший его вовремя Марсен, он вполне мог бы свернуть себе шею.

— Вы очень любезны.

Раймонд покрутил головой, приходя в себя.

— Что еще там…

— Мне нужен мой меч, — быстро сказал Рон. — Где он?

— Багаж наверху. Но не стоит спешить. В охране пятеро опытных воинов, они должны...

Снаружи отчаянно закричали люди, и Раймонд побледнел. Рон поспешно дернул дверцу и выскочил наружу. Густая чернильная тьма заливала лес. Кроны деревьев смыкались в сплошной покров, и луна отчаянно билась о ветви, тщетно пытаясь осветить лесную дорогу.

Послышалось утробное рычание, хруст костей, треск рвущейся плоти. Слабый свет дорожных фонарей выхватил из темноты лошадей из упряжки. Они лежали на земле, содрогаясь в конвульсиях, а их рвали на части какие-то твари, почти неразличимые в ночи. Немного поодаль терзали уже и тела кнехтов.

Не медля ни секунды, Рон прыгнул на место кучера, на крышу, подхватил тщательно завернутый в плащ меч, и принялся лихорадочно сдирать ткань. Рядом торопливо вскарабкался Раймонд. Несмотря на всю свою тщедушность, взбирался он довольно сноровисто и ловко. В руках его появились дорожные пистоли.

— Это волки? — прошептал Раймонд.

— Слишком здоровые… — начал было Рон и запнулся.

Он узнал их. Те самые твари, что увели его лошадь и, в сущности, подставили его под Инквизицию — «волкодемоны». Вот только куда запропастился их седой предводитель?

Дерюга наконец слезла, и Марсен закинул меч на плечо. В душе сразу стало гораздо спокойнее.

— Не дрейфьте, Раймонд! Даже у этих тварей есть плоть и кровь. Главное — стреляйте в упор.

Против здоровенных зверюг дорожные пистоли выглядели не слишком-то убедительно, но разочаровывать Раймонда раньше времени не стоило.

«Волкодемоны» не спешили. Они оттащили в лес недоеденные тела лошадей и людей, а затем плотно обступили карету со всех сторон. Рон все выглядывал среди них Лама, но на глаза тот никак не попадался. Что ж такое, неужто помер старый хрыч?

— Не стрелять еще? — шепотом осведомился Раймонд.

Его глаза горели воинственным огнем, пистоли так и ходили ходуном. Рон опасливо отодвинул его оружие немного в сторону.

— Знаете, что такое упор?

— Но они вот уже где!

Он ткнул пистолями вниз, туда, где буквально в двух шагах сверкали десятки багровых глаз.

— Когда станут прыгать на крышу, тогда и стреляйте. Не раньше!

— А если не успею?

Рон вздохнул.

— Ну, тогда сожрут. Хотя, сдается мне, что мы сможем разойтись миром.

— Решили меня успокоить? — Раймонд нервно облизнулся.

— Нисколько. Просто если бы эти твари хотели сожрать нас, они бы уже были здесь. А они, вишь, хороводы водят.

— И что это все тогда значит? — в голосе Раймонда прорезалась надежда.

Рон пожал плечами. «Волкодемоны» медлили, очевидно, чего-то или кого-то поджидали. Охотник осторожно присел на корточки на самом краю кареты.

— Эй, ребятишки, где ваш старикан-то? Как там его, Лам, кажется? Долго еще его ждать?

— Что происходит? — Раймонд округлил глаза. — Вы разговариваете с ними?

— Ну, вроде того. Вы тоже можете поговорить, развеетесь.

— Они понимают человеческую речь?

Рон не успел ответить. Придорожные кусты шелохнулись, и на свет фонарей выбрался Лам. Рядом с ним, держась за седую гриву, семенила Дина, перед ними почтительно расступалась стая. Подойдя к карете, Лам бухнулся на землю, на его загривок тотчас же залезла девочка.

— Девчонка… — Рон поскреб затылок. — Вот тебе и раз.

Он покосился на Раймонда, окаменевшего в полном изумлении, и толкнул стволы его пистолей вниз.

— Вы это, ваше дворянское, не знаю, как вас там титуловать, уберите оружие-то. Все уже, бой закончен. Вам повезло. А может быть даже и мне.

Охотник плюхнулся на крышу, свесив ноги, на колени, правда, положил меч, но, в общем, было уже ясно, что он не понадобится.

— И что это вы тут делаете, ребятки? — поинтересовался он.

Седой «волкодемон» боднул головой девочку.

— Скажи спасибо ей, Охотник, — сказал он.

— Спасибо тебе, Дина, спасибо, — кивнул ей Марсен. — Ты не перестаешь меня удивлять. Правда, мне никто не угрожал в этой карете, но все равно спасибо. Как вы нас нашли?

— Мы стерегли южную дорогу из города, — сказал Лам.

— Почему южную?

— Это я сказала, — вмешалась Дина. — Что тут непонятного? Тебя схватили Инквизиторы, куда они еще могли тебя вывезти?

— Ты хорошо ориентируешься в географии.

— В чем?

— Неважно. И долго вы собирались сидеть тут в засаде?

— Сколько нужно, столько и сидели бы, правда, Лам?

Охотник кивнул в ту сторону, куда уволокли растерзанные тела.

— Через день после этого весь Амберг бросился бы на ваши поиски.

— Мы собирались уходить завтра вечером, — сказал Лам. — В лесу нечего есть.

Рон повернулся к девочке.

— Как ты их нашла, Дина? Обошла весь лес, выкрикивая «ау»?

Девочка вытащила из-за пазухи и помахала небольшой вещицей серебристого цвета.

— У меня есть это.

— Это еще что?

— Свисток. Лам подарил. Правда, он беззвучный. Но Лам услышал. И пришел.

Охотник спрыгнул на землю, с любопытством повертел в руках свисток.

— Это он в прошлый раз тебе подарил? А мне ты так ничего и не сказала, — с укоризной сказал он.

— Ты не хотел с ними дружить, — Дина пожала плечами.

Марсен покачал головой. Удивительная девочка! Непонятно только как она до своих лет-то дожила?

— Нам пора, Охотник, — сказал Лам, поднимаясь.

Он развернулся и потрусил в лес, за ним двинулась стая.

— Прощай, Лам! Прощайте, собачки! — Дина помахала им вслед ладошкой.

Рон оглянулся на крышу. Раймонд стоял, скрестив на груди руки, и пристально смотрел в лес.

— Что будем делать, ваше дворянское? Прикажете впрячься в карету?

Раймонд спустился на землю.

— Вернемся в город, мы не успели далеко отъехать, и возьмем еще одну карету. А теперь скажите мне, господин Марсен, что я только что видел? — поинтересовался он. — Что это за интересные зверюшки такие? Демоны?

Охотник развел руками.

— Да откуда мне знать? В лесу кого только не встретишь. Но это точно не демоны.

— Даже если так, думаю, они могут оказаться весьма полезны. Для той работы, о которой я говорил, — задумчиво сказал Раймонд. — Так что, не потеряйте свисток, господин Охотник.

— Это мой свисток! — нахмурилась девочка.

— Тогда я прошу вас, юная леди, не потеряйте этот волшебный свисток!

2

Загородная усадьба Раймонда Вейла напоминала небольшую крепость. До замка, конечно, было далеко, но крепкая каменная стена, дозорные башенки, ров с мостом в наличии имелись. Здесь вполне можно было пережить недолгий штурм.

Посередине усадьбы на просторном плацу упражнялись кнехты Долрея. Солнце подбиралось к зениту, по телам солдат градом катился пот, но капитан был неумолим, и только когда они уже стали валиться с ног, он соизволил наконец дать отбой.

Сидевший на открытой веранде Раймонд Вейл встретил капитана улыбкой, подвинул к нему бутылку с вином и бокал. Капитан устало рухнул за столик. От него разило потом как от скаковой лошади, но Раймонд даже не поморщился — видит бог, с кем только ему не приходилось иметь дел.

— Я без церемоний, если позволите, — буркнул капитан и, не дожидаясь позволения, опрокинул бутылку прямо в горло.

Раймонд только крякнул.

— Не подумайте, что мне жалко, но это хорошее вино, его нет смысла пить вот так, вы не получите и сотой доли удовольствия.

Капитан отставил пустую бутылку, вытер рукавом губы.

— Вам именно что жалко, — насмешливо сказал он. — Не десяти золотых за бутылку, конечно же, ну, или сколько она там стоит, вам жалко, что это «хорошее вино», как вы изволили выразиться, употребляют столь похабным способом. Думаю, вас коробит и трясет от моих манер, от того, что от меня подванивает, но вы терпите и терпеть будете. Потому что вам нужны мои головорезы. Это я чтобы расставить точки над «и». Не люблю недоговоренностей.

— Что ж, если вы настаиваете на подобного рода прямоте пусть будет по-вашему. Я ничуть не возражаю. Это действительно упрощает ведение определенных дел.

— Да, Раймонд, именно так, сильно упрощает. Особенно если нужно кого-то прикончить, или захватить замок. Я рад, что вы это понимаете. Поэтому у меня будет еще один вопрос к вам. На который мне хотелось бы получить ответ.

— Спрашивайте.

— Судя по вам, вы вхожи едва ли не в самые высшие круги. Но я ни разу не слышал вашего титула. В чем тут дело? Вы бастард какой-то большой шишки?

Раймонд невольно рассмеялся.

— Мне нравится ваша прямота и непосредственность.

— Я военный человек. И у меня нет времени на ваши церемонии.

— Ну, хорошо. Я действительно незаконнорожденный отпрыск одной, как вы изволили выразиться, шишки. Имя, впрочем, этой шишки я вам не скажу, не рассчитывайте. Что же касается титула, это долгая история.

— Валяйте. Этого самого Охотника, как там его, Рона Марсена вроде, вы отправили куда-то с фургоном говяжьих туш, думаю, у нас куча времени до его возвращения. Кстати, мне интересно, куда вы его отправили?

Раймонд снова усмехнулся.

— Вы просто забросали меня вопросами.

— Нам предстоит довольно опасное мероприятие. Мне хотелось бы больше знать обо всем этом.

— Я вырос при дворе, в одной высокопоставленной семье. К нам частенько захаживал в гости мэтр Марвин. Скажу сразу, он не был моим отцом, но так вышло, что на формирование моих взглядов на жизнь он оказал самое непосредственное влияние. Собственно, именно поэтому я и провел столько лет, помогая ему во всех начинаниях. Признаться, все эти годы я рассчитывал, что его идея вот-вот осуществится. Еще одно дело. Еще один шаг. Еще одна авантюра. Но…

Раймонд щелкнул пальцами.

— Как видите, минуло много лет, а результата как не было, так и нет.

— При чем здесь титул?

— Мэтр отказался от трона в свое время. А я… Я подражал ему. Я отказался от всех предложенных титулов. Будучи напыщенным дураком, я даже как-то брякнул что-то вроде — «что стоят эти ваши земные титулы рядом с бессмертием»?

— Дурость, конечно.

— Я и сам это понял много позже. Повзрослел, надеюсь, стал мудрее. И понял, что потратил годы впустую. Собственно, поэтому я здесь.

— Звучит убедительно. А как насчет Охотника?

— Рон Марсен отправился в лес. Там живут, скажем так, наши возможные союзники. Его задача убедить их принять участие в нашем деле. Если у него получится, наша с вами задача сильно упроститься.

— Любопытно, что это за союзники? И точно ли они нужны нам? От некоторых союзников, как подсказывает мой опыт, иногда лучше держаться подальше.

Раймонд вздохнул.

— Да, наверное, вы должны знать.

— Наверное, — Кейран хмыкнул. — Я возглавляю штурмовой отряд. И у меня есть подозрения, что из моих людей мало кто останется в живых. Дай бог уцелеть самому.

— А вы не хотите сказать, почему вы решились принять участие в этом нашем деле? Учитывая, что вы, как я понял, хорошо знали барона Алена?

— Расскажите уже о наших лесных союзниках, а обо мне поговорим позже.

— Хорошо, как бы вам сказать, — Раймонд нахмурился, подбирая слова.

— Говорите, как есть, я не барышня.

— Наши союзники как бы не люди.

— Демоны?

— Ну, это не вполне ясно. Охотник во всяком случае уверял меня, что они не демоны, хотя сам упорно называл их «волкодемонами». Я не берусь судить, что это за существа. Я видел их вчера ночью. Должен сказать, они производят впечатление.

— Так это они перебили ваших людей? Вы сказали, это были разбойники.

— Я не хотел рассказывать о них преждевременно, но вы очень настойчивы.

— Понятно. Надо было отправить меня с Охотником. Очень хочется оценить их возможности.

— Вы не доверяете ему?

— Я никому не доверяю. Точнее, я доверял одному… человеку. А теперь мы хотим ворваться в его дом и украсть его подружку.

— Именно так. Расскажите теперь, как же вы дошли до этого?

Капитан хмыкнул.

— Как-нибудь в другой раз, Раймонд. Мне надоело нюхать запах собственного пота, пойду-ка помоюсь.

Раймонд смотрел ему вслед со смешанным чувством злости и восхищения.

3

Когда коровьи туши были сгружены, и фургоны отправились обратно, Дина вытащила свисток.

Они расположились в стороне от дороги, под раскидистой ольхой. Свистеть в беззвучный свисток было не слишком увлекательным занятием, так что Дина вскоре нашла себе дело повеселее. Нашла палку и стала прыгать, сбивая с дерева сережки. Рон же взялся точить меч. Не то, чтобы в этом была настоятельная необходимость, но под мерный скрежет точила по лезвию думалось заметно лучше.

События последних дней накатили на него штормовой волной, утащили на глубину, где он и застыл, забарахтался, никак не в силах определиться. Что делать дальше?

Уйти прямо сейчас от Раймонда и забыть его предложение? Он обмолвился, что Орден Инквизиции больше не будет искать Охотников, но… Далеко ли он уйдет без денег? Попытка подзаработать на волках окончилась плачевно. Да и кто даст гарантии, что охоту на Охотников не объявят снова? Что охоту не объявит кто-то другой? Король Густав, к примеру? Это если вообще допустить, что Раймонд не лжет, в чем тоже есть сомнения. Аристократам верить нельзя, все так. Но альтернативные варианты были еще хуже.

Да и насчет девочки. Не то, чтобы он вот взял и привязался к ней. И все же. Вчера ночью она, в сущности, малознакомая ему девчонка в одиночку отправилась в лес, чтобы позвать на помощь «волкодемонов». Чтобы спасти его, Рона Марсена, жизнь.

Это был не просто мужественный поступок. Это был фантастический, невероятный поступок. На такое мог пойти не каждый мужчина. Но девочка?

Рон смотрел на нее другими глазами. Что же она пережила? Быть может, ее слова о путешествии с Охотником не были чистым вымыслом? Быть может, за ее плечами и впрямь было кое-что еще, кроме шатания по Армании в компании с мелким воришкой?

— Эй!

Девочка нехотя оторвалась от своего занятия, бросила на него вроде бы недовольный взгляд, но было видно, что вниманию она рада.

— Что?

— Кто был тот Охотник?

Она нахмурилась.

— Говори уже. Мы с тобой уже почти породнились.

— Не знаю, — с сомнением сказала она. — Вдруг вы с ним были враги.

Рон вздохнул.

— Говори. Я ни с кем не враждовал. Я самый миролюбивый из всех Охотников. Разве ты это еще не поняла?

— Ну, я не знаю. С Ламом ты не захотел дружить.

— Я Охотник, а он… Он почти демон. Какая уж тут дружба? То ли дело ты. Ты вон даже ночью к нему рванула. Как к лучшему другу.

— Ну, я хотела тебя спасти.

— Ты молодец, я ценю это. Не каждый воин может сравниться с тобой в храбрости.

Ну, или в глупости, вертелось у него в голове, но он удержался.

— Рассказывай, у кого же ты набралась смелости.

— Ну, хорошо, — Дина вздохнула. — Моего первого Охотника звали Проклятый. И у него был почти такой же меч как у тебя, только еще больше. Он и сам был повыше, покрепче, поширше в плечах, он был ого-го какой сильный.

Рон скрипнул зубами. Вот тебе и два! Неужели не лжет? Но, тогда как? Как она могла сдружиться с самым неприятным на свете Охотником?

С другой стороны, если вспомнить как она втиралась в доверие к Рону, преодолевая все его сопротивление? А этот эпический поход в лес, к «волкодемонам»? Девочка, очевидно, умела подбирать ключики к душам даже самых отъявленных головорезов. Что есть, то есть. Удивительная девчонка.

— Пожалуй, ты права. Меня с ним не сравнить.

— Не расстраивайся, ты тоже хороший Охотник.

— Неужели? Как ты это поняла, интересно?

— Ну, ты уже почти поладил с Ламом. А он тоже хороший. И ты хороший. Вы оба хорошие. Поэтому нам всем нужно держаться вместе.

— Вместе, значит.

— Да.

— А что делать нам вместе?

— Все, что будет нужно.

— А ты знаешь, что нам предложил тот человек из кареты, Раймонд Вейл?

— Нет. Но, я уверена, ты знаешь, что нужно делать. И как правильно поступить.

Рон вздохнул. Такая маленькая, а уже женщина.

На опушке зашуршали кусты, замелькали лохматые черные тени и вскоре у ольхи на землю лег седовласый Лам. Остальные «волкодемоны» остались в лесу.

При свете дня недодемон выглядел не столь внушительно как вчера ночью. Поблекшая шкура, многочисленные проплешины и колтуны. Да и размеры его, как оказалось, были куда ближе к обычным волкам. Может быть поэтому он и не позвал за собой своих братьев? Понятно, что соваться на открытое место пусть даже у пустынной дороги далеко не самая лучшая идея, но может быть это не единственная причина?

Что бы сказал Раймонд, если бы увидел этих «зверюшек» сейчас? Был бы он так же очарован как вчера?

— Ты все-таки позвал меня, Охотник, — сказал Лам.

На его шее немедленно повисла Дина и принялась деловито выбирать репейники.

— Есть предложение, Лам. Точнее, не то, чтобы у меня. Тот человек, что был со мной вчера ночью, предложил работу.

— Убить демона?

— Не совсем. Его не нужно убивать, его нужно отвлечь. Чтобы люди Раймонда могли без помех увести женщину, с которой живет этот демон.

— Он живет с человеческой самкой?

— Так мне сказали.

— Думаю, погибнет много моих братьев.

— Ты можешь отказаться.

— Это ведь тот демон, что был в прошлый раз, когда мы встретились впервые?

— Да. Это именно он.

— В тот раз он был очень силен. Нам было страшно тогда.

— Думаю, он стал сильнее.

— Я очень не хочу встречаться с ним. Но я не могу с ним не встретиться. Мне нужна его кровь.

— Помнишь, что мы не должны убивать его.

— Если он так силен, как я думаю, нам нужно беспокоиться не о том, чтобы не убить его, а о том, чтобы он не убил нас.

— С тобой не поспоришь. Тут уж как пойдет. В любом случае, полагаю, что убить его будет очень не просто.

— Погибнет много моих братьев, — повторил Лам. — Но нам нужна его кровь.

— Значит, ты пойдешь?

— Нам нужна его кровь.

Глава 11

1

Императорские Термы занимали огромную площадь, немногим меньше рынка. В детстве Амитрэю здесь нравилось. Ниса навещала Термы еще до того, как стала императрицей, и какое-то время ходила после. Здесь всегда было людно, всегда было много детей, всегда было с кем поиграть. В спортивных залах можно было порезвиться, в бассейне понырять и поплескаться. Однако заботы и обязанности императрицы занимали времени все больше и больше, так что вскоре эти походы сошли на нет. И сколько бы Амитрэй не упрашивал мать, сколько бы раз она не обещала, больше они туда так ни разу и не попали.

У входа в Термы клубился пар. Это было странно. Насколько он помнил, вначале была огромная раздевалка, потом прохладные бассейны, потом горячие, парные же были далеко в глубине. Почему пар валил прямо от входа?

Амитрэй внимательно огляделся. Здесь почти не сыпало пеплом, небольшая площадь перед входом выглядела почти девственно чистой. Термы, как и порт не были охвачены Ритуалом? Или была другая причина?

— Теперь ты веришь? — Аэлия довольно улыбнулась.

Принц щелкнул застежкой плаща, высвободил и уложил на плечо меч.

— Вам лучше остаться здесь, — сказал он.

— Это исключено, — отрезала она. — Мы должны сделать все, чтобы прекратить этот кошмар.

— Вы все умрете.

— Ты всегда такой оптимистичный?

Амитрэй схватил ее за шиворот, приподнял в воздух и, не обращая внимания на крики, поставил рядом с дядьками. Те крепко взяли племянницу за плечи.

— Сможете удержать?

— Идиот! — вскричала она, тщетно пытаясь вырваться из рук родственников. — Здесь что, самое безопасное место в городе? Тут кругом демоны!

Амитрэй нахмурился, ощущая некоторую неловкость. Он действительно выпустил это из вида. Возле Терм царило затишье — почти не падал пепел, почти не было слышно криков несчастных, и принц на один лишь краткий миг забыл, где он находится.

— Ага, дошло! — зло выкрикнула она. — Нет, все-таки ты редкостный тупица! Неудивительно, что ты годами бьешься лбом об Цитадель!

Братья Кронусы невольно улыбнулись.

— Ну, что будем делать, умник? — Аэлия уперла руки в боки.

Амитрэй молча пошел ко входу. Девушка стряхнула руки дядьев и ринулась следом.

— Эй, чего замолчал? Стыдно? Можешь извиниться. Впрочем, я уже поняла, что извиняться у принцев не принято.

Внутри было тепло и влажно. Забулькала вода, подступая к коленям, никто не понял, как и когда каменные плиты вдруг обернулись неглубоким бассейном, как и когда стены здания растворились в клубах пара.

— Это уже не Термы, — сказал Амитрэй.

— Термы. Просто это другие Термы, — отозвалась Аэлия. — Думаю, Магон и Бустал тоже получили по кусочку ада. Я же говорила, город живет в двух мирах одновременно. Человеческом и, не знаю, как назвать, пусть будет — адском.

Амитрэй поморщился. Рассказы девушки усложняли привычную картину мира и раздражали. Он хотел просто прийти и убить всех. Вместо этого все оказывалось непросто, все было не тем, чем выглядело.

— И где его теперь искать?

— Не знаю. Наверное, он сам найдет тебя.

— Понятно, — буркнул он, хотя, конечно, ничего понятно не было.

— Ну, мама догадывалась о чем-то, но и она не могла все знать. Она не жрец Бэла, в конце концов.

— Держитесь рядом, но не слишком, — сказал Амитрэй. — Когда начнется, не лезьте под меч. Просто добивайте раненых.

— Хорошо бы, чтобы и вовсе не началось, — заметил Руфин.

— Уэм хоэо бы, — отозвался Блан.

Из глубины парового тумана донеслись всплески воды. Амитрэй вскинул руку и сделал шаг вперед. Если верить звукам, из бассейна выныривало нечто тяжелое, и плюхалось обратно в воду. Один, второй, третий… На втором десятке он сбился со счета.

— Демоны, — прошептала Аэлия. — Лезут из воды.

Амитрэй хотел усомниться, мол, каким образом из мелкого бассейна могут лезть демоны, но не стал. Девушка опять могла начать кричать про «тупицу». Ему было, в общем, все равно, но выслушивать это сейчас было ни к чему.

Всплески приблизились, а затем из клубов пара выметнулись чешуйчато-перепончатолапые твари. За годы странствий Амитрэй не раз уже встречал демонов, обитавших в воде. Все они, как и положено этим проклятым бестиям, отличались уникальными чертами. Атаковавшие в Термах были абсолютно одинаковые. Гибрид человека и тритона — пара рук и ног, длинный шипастый хвост, зубастая пасть рептилии.

Распластав первую пачку, Амитрэй понял еще кое-что. Привычные ему демоны, сохраняли индивидуальность не только внешне, но и внутренне, сообразно характеру того человека, которым они были. Конечно, собираясь в стаю, они неизбежно глупели, но все-таки старались биться с умом — заходили сбоку или сзади, пытались как-то хитрить.

Демоны из Терм атаковали в лоб. Глухо рыча, они появлялись из тумана и просто набрасывались на людей. Один за другим, волна за волной. Как оказалось, их даже не требовалось добивать — разрубленные на куски, они тут же умирали. Амитрэю даже стало казаться, что это самый легкий бой в его жизни. Развалив очередную пачку тварей и поджидая новую, он облокотился на меч, переводя дыхание, оглянулся на своих товарищей и понял, что ошибся. Легким бой был только для него. Он столько времени провел, сражаясь в одиночку, что совершенно отвык соизмерять свои силы и силы других людей.

Братья Кронусы явно были на последнем издыхании — по лицам ручьями лился пот, руки и ноги дрожали. Не лучшим образом выглядела и Аэлия.

— Я ведь говорил, — сказал он.

— И что? — отдышавшись, выдохнула девушка. — Что с того? Ты разве не видишь, что это будет длиться вечно? Сколько ты собираешься махать своей оглоблей? Нужно что-то сделать.

— Что?

— Не знаю! — зло бросила Аэлия. — Я не могу думать и сражаться одновременно!

Невдалеке опять захлюпало и заплескало, судя по всему, очередной отряд водяных бестий подбирался к людям из парного тумана.

— Если я правильно понимаю, — затараторила девушка, — мы находимся на стыке миров, нашего и этого чертового адского! Поэтому вместо помещений и бассейнов Терм мы видим все это клубящееся дерьмо! Нам нужно вырваться отсюда! Иначе этот твой Магон так и будет слать сюда новые и новые полчища!

— И как это сделать?

Зуб Дракона с влажным хрустом разнес первый ряд демонов.

— Да не знаю я! — закричала Аэлия, готовясь отражать атаку подступающей бестии.

Демон влажно чавкнул и развалился пополам. На этот раз Амитрэй действовал более осмотрительно, стараясь не подпускать тварей ни к Аэлии, ни к братьям. Это требовало большей сноровки, больше внимания, напряжения, но это позволило Кронусам наконец отдышаться.

— Думай!

Аэлия отступила, перед ней плечом к плечу встали дядья.

— По-твоему, это так просто? — пробурчала она. — Сказал думай и все?

— Доча, — тихо заметил Руфин. — Если ты ничего не придумаешь, нас точно сожрут.

— Да знаю я! Помолчите все!

Амитрэй проредил еще несколько рядов демонов, воспользовавшись паузой, оглянулся. Аэлия сидела на корточках, по самый подбородок в воде, похожая на мокрого воробья. Над ней, свирепо зыркая глазами во все стороны, нависали братья.

2

Магон шевельнулся, отправляя очередной отряд «детишек». Люди наверху упорствовали. Они все никак не умирали. Магон недоумевал. Все это было странно. Люди давно должны были осознать бессмысленность усилий. Почему они так цепляются за свои жалкие жизни?

Магон напряг память, пытаясь вспомнить о том, каково это быть человеком, но получалось плохо. Во-первых, этого не очень хотелось, во-вторых, что-то внутри него мешало. Это было как будто снова захотеть стать головастиком. Глупо, жалко, бессмысленно. Да он никогда и не был головастиком. То есть человеком. Даже когда был человеком. Он всегда был нечто большее.

Он всегда служил бунам.

Он всегда служил Бэлу.

Он всегда служил себе.

Он никогда не служил людям.

Может быть, стоило позвать брата? А что такое — брат? Магон смутно помнил значение этого слова. Да, где-то поблизости обитало такое же высшее существо. Бустал. Брат?

Нет, ему никто не нужен. Высшим существам помощь не нужна. Помощь нужна только жалким людишкам.

Жалкие людишки должны умереть. Так или иначе.

Вздымая сонмы пузырьков, вверх поплыла еще одна группа «деток».

3

Становилось немного жарковато. Развалив еще одну партию демонов, Амитрэй застыл на месте, отирая пот с лица. Пожалуй, что и сам он долго так не выдержит. Аэлия права. Нужно какое-то решение. Если ресурсы Магона безграничны…

— Я поняла!

Амитрэй развернулся. Девушка сияла.

— Он не может создать ничего кроме этих Терм! Ну, своего представления об этом! Понимаете?

Наткнувшись на хмурые взгляды мужчин, зло махнула рукой.

— Нужно слить воду в бассейне! Это все поломает! Он будет вынужден вылезти! Ну, наверное.

— Где вентиль?

Мгновение она раздумывала, а потом сорвалась с места, бросив на ходу:

— За мной!

Братья ринулись сразу, Амитрэй помедлил, прислушиваясь к топоту свежих демонов, наконец, припустил следом.

Поднимая тучи брызг, они бежали довольно долго. Меняли направление. Иногда Аэлия застывала на несколько секунд, затем уверенно махала куда-то рукой. Амитрэй несся за ней, не размышляя, правильно или неправильно, туда или не туда, он целиком положился на девушку. Время от времени набегали твари, и он сносил их с ходу размашистыми ударами, не задерживаясь ни на секунду.

— Вот он! — радостно закричала Аэлия. — Давайте, парни, крутите!

Загомонили братья, ржаво заскрипел вентиль. Принц развернулся и прислушался — в отдалении уже плескались, но минута-другая у него есть. Амитрэй выхватил из сумки платок и перевязал голову — пот заливал глаза.

— Держи оборону, принц! — крикнула девушка. — Мы уже скоро!

Где-то внизу гулко жахнуло, послышался шум слива. Твари топали уже рядом, и Амитрэй поудобнее перехватил меч. Из тумана вынырнули первые зубастые морды, и вдруг пар вокруг пошел рябью, задрожали демоны, а затем все это сдернуло в один миг, как сдергивают скатерть со стола. Зуб Дракона уныло прошелестел в воздухе и плюхнулся в воду.

Вокруг были Термы, теперь уже настоящие. Главный бассейн. Огромный, на несколько сотен человек. Вокруг ряд колонн, в нишах статуи богов, фрески на стенах. Все это пребывало в запустении — всюду паутины трещин, отбитые головы у скульптур, но Амитрэй смотрел и видел это таким, как запомнил в детстве. Яркий солнечный день, они с мамой купаются в бассейне, вокруг плещутся десятки людей. Десятки счастливых, довольных людей, ничего не подозревающих о своем недалёком будущем…

— Эй!

Перед ним выросла Аэлия, и Амитрэй недовольно поморщился.

— У тебя было такое лицо, знаешь ли, — сказала она. — Мне показалось, что ты сейчас бросишься туда.

Она махнула рукой в опустевший бассейн.

— Если ты не заметил, воды там нет.

— Ты молодец, — сказал он. — Не знаю, как ты это сделала, но… Ты молодец.

Она отвернулась.

— Я до последнего не была уверена, — призналась Аэлия. — Думала, ну мало ли, в голове всякая ерунда, а потом вот раз — и мы у вентиля. Я и сама удивилась, — и почти шепотом добавила. — Ты бы знал, как я боялась, что не найду, просто умирала со страху…

Он шагнул к ней, обнял, и она не стала сопротивляться, только предательски зашмыгала носом. Братья понимающе переглянулись и отошли в сторону, делая вид, что рассматривают исполинский бассейн. Несколько минут Амитрэй и Аэлия стояли, прижавшись друг к другу, мокрые, но счастливые. А затем от бассейна послышался неясный шум, девушка открыла глаза, отпрянула и ткнула пальцем в полумрак за спиной принца.

— Берегись!

Волосы на загривке Амитрэя шевельнулись. Что-то большое дохнуло на него горячим воздухом, по каменным плитам забухали тяжелые лапы. Принц медленно развернулся, готовый в любой миг ударить. Из полумрака смотрела здоровенная тварь, как две капли воды похожая на тех, что атаковали раньше. Только раз в десять больше.

Тварь двигалась не спешно, волоча грузный живот и оставляя на полу мокрый слизистый след. Демон выглядел неуклюже, но Амитрэй не обманывался. Как бы они не выглядели, какими бы они не хотели казаться, неуклюжими эти твари быть не могли.

4

Магон с шумом втянул воздух. Запах человека ему не нравился. Ему не нравились все люди, но этот особенно. Этот был опасен. Каким-то образом людишки смогли вытащить его наверх. Пусть так. Пусть им повезло. Теперь они заплатят за свою глупость. Он будет убивать их медленно. Но еще медленней он будет их переваривать.

Человечишко ударил своей длинной железякой, но Магон не почувствовал боли. Он знал — рана сейчас закроется и все будет хорошо. Плохо будет человеку. Каким бы он ни был опасным, он всего лишь человек. Жалкое смертное существо. Удел которого — служить пищей существам высшего порядка. Таким как Магон. Как Бустал.

Хвост Магона бил со страшной силой. Сотрясались стены. Раскалывались колонны. Разлетались на куски скульптуры богов.

Да и кто это вообще? Есть только один бог — Бэл.

Проклятый человечишка юркий. Он все еще бегал и уворачивался. Иногда тыкал своим мечом. Но все это пустяки. Он скоро умрет. Просто потому, что он смертный. А потом Магон найдет его разбежавшихся как тараканы друзей…

Кто такие тараканы?.. Кто такие друзья?..

В памяти опять всплыли забытые слова. Это было странно. Зачем ему это? Ему не нужны людишки, ему не нужны их слова. Все это просто пища. Проглотил и забыл.

Человечишка никак не хотел умирать. Магон разбил уже все вокруг, превратив главный зал Терм в руины. А человечишка все бегал и бегал, все резал и резал его плоть, не понимая, что все это бессмысленно, что бессмертное высшее существо невозможно убить.

Магон вдруг ощутил усталость. Ему вдруг все это надоело. Ему хотелось обратно на глубину. Да, он не мог сейчас вернуться, люди вытащили его, но ему очень хотелось назад. В теплую толщу воды. Хотелось лечь на дно, закрыть глаза, забыть про этого жалкого смертного. Он все равно умрет, зачем тратить на него время, силы и время?

Движения Магона все замедлялись, он бил хвостом все реже, пока наконец он не поскользнулся в собственной крови и не рухнул на выщербленные плиты. Тяжелые веки сами собой сомкнулись. Вот так было хорошо. Боли он не чувствовал, просто жизнь утекала из него вместе с кровью, и он все глубже и глубже погружался в глубины тьмы.

5

Амитрэй уронил меч и устало привалился к туше поверженного демона. Все тело ныло и болело, но это ничего, это пройдет, а вот то, что сквозь залитые потом и кровью демона глаза он почти ничего не видел... Он стянул с головы мокрый платок, зашарил в сумке в поисках сухого, но и там все мокрое, зло выругался.

— Сейчас!

Лица коснулась сухая тряпица, и Амитрэй испытал настоящее блаженство. Он так устал от всей этой воды, слизи, крови.

— Как ты умудрилась сохранить сухое?

— Ну, вот так, — улыбнулась она.

Взгляды их встретились. От Амитрэя несло тухлой рыбой, но… Она вдруг ощутила, что ее как магнитом тянет к нему. Аэлия сама не заметила, как их губы соприкоснулись...

Со стороны руин главного входа донесся кашель. Помогая друг другу, братья выбрались из какой-то дыры в полу и принялись отряхиваться. Заметив целующуюся парочку, Руфин заорал:

— Доча! Ты что творишь?! Он же весь в каком-то дерьмище! А мыться негде, сама воду спустила.

Аэлия отпрянула, показала дядьям кулак. Братья захохотали, стали карабкаться на гору битого кирпича, завалившего вход.

— А он прав, — с улыбкой сказал Амитрэй. — Чувствую себя именно так. Словно окунули, как он там сказал — в дерьмище.

Аэлия присела на корточки.

— Ну хорошо, буду просто так смотреть. А есть у тебя имя, принц? Нормальное, не этот твой — Амитрэй, а каким мама называла?

Принц помолчал какое-то время.

— Рэй, — сказал он наконец. — Меня давно так никто не называл.

— Ну вот и хорошо. Рэй — другое же дело. Почти как у людей.

— Почему почти?

— Потому что принц.

С вершины груды камней на них растроганно смотрели братья Кронусы. Они не слышали разговора молодых, но и так было видно, что дело идет хорошо — жизнь развивалась в правильном направлении. Руфин сложил руки рупором, хотел было что-то крикнуть, но Блан толкнул его.

— Э мэай им! — сказал он сердито. — Ы как маой!

— Между прочим, я старше тебя, на полчаса. И вообще, я не мешаю, а помогаю. Парень он вроде как ого-го, но все-таки какой-то малохольный. А ты просто старый бандит, ничего не понимающий в отношениях.

Блан что-то замычал, что-то совершенно невнятное, Руфин решительно развернулся, собираясь сказать, чтобы тот прекращал валять дурака, да так и замер на полуслове. Изо рта Блана ручьем текла кровь, а из груди торчала острая костяная пика. Руфин не успел ни крикнуть, ни даже испугаться, как ему в грудь воткнулась вторая, точно такая же.

Братья умерли почти одновременно.

Глава 12

1

Рассветало. Рикерт с улыбкой наблюдал как солнечный свет из окна медленно, как змея подползал к постели. В дни, когда не нужно было никуда спешить, а сегодня был именно такой день — Марвин еще вчера отбыл в столицу — Рик наблюдал за этим с неизбывным интересом. И каждый раз задавался вопросом — не полыхнет ли на этот раз его плоть в очищающем огне? Если Цитадель исчадие преисподней, если все демоны порождения зла, почему свет не причиняет ему никакого вреда?

Ни огня, ни боли, ничего. Значит, он не зло. Значит, он стал таким по попущению всеблагого Митры. Значит, таков божий план. И все, что он делает, он делает во благо. Примерно о том же толковал и Марвин. И волоска не упадет без воли свыше, говорил он, взрезая грудную клетку умерщвленного в процессе эксперимента несчастного «виконта».

В замке стояла необычная тишина. Обостренный слух Рикерта выловил только шаги Айрис где-то в коридоре, да и все. Замок как будто вымер. В Амберге началась весенняя ярмарка, вспомнил Рик. Управляющий Боннер предупредил вчера, что вся замковая челядь уйдет с утра в город. Вот Айрис и поспешила на кухню, хозяйничать, пока «старикашки» Боннера нет.

А вот со двора шел постепенно нарастающий шум, отчетливо слышался недовольный голос капитана Хаггарда.

Рикерт беззвучно засмеялся. Вот и началось! Он ждал, что его визит к епископам запустит некую цепь событий, что их спокойной жизни в замке скоро придет конец. Стало быть, началось? Рик выбрался на балкон. Солнце уже встало, и длинные тени на площади стремительно съеживались, прятались по углам и щелям.

У казармы царило оживление. Прибыло с десяток кнехтов во главе с Раймондом Вейлом, то ли смена, то ли пополнение, но, судя по голосу Хаггарда что-то тут было не так.

Впрочем, не так было всё. Почему солдаты прибыли именно сегодня, когда Марвин отбыл по делам в Лирн, а слуги на ярмарку? Почему не был поставлен в известность капитан Хаггард? Да и прибывшие кнехты не очень-то походили на рослых, щеголявших в блестящих новеньких доспехах гвардейцев. Серые, невзрачные, одетые кто во что горазд солдаты неспешно и как бы невзначай разбредались по площади.

Глаза Рикерта сощурились — вся эта картина напоминала ему что-то до боли знакомое. Почувствовав знакомый запах, он рассмеялся. Вот и недостающая деталь! В тени казармы, наблюдая за перепалкой Хаггарда и Раймонда, стоял капитан Долрей. Что бы тут не происходило, это был шанс вырваться из-под опеки Марвина!

Не раздумывая больше, Рик перемахнул через перила балкона, на лету трансформируя тело. От удара о мостовую брызнули во все стороны камни и комья земли, но никто не обратил внимание на Рикерта.

У казармы уже кипел бой, хотя, конечно, боем это можно было назвать с натяжкой. Прибывшие наемники быстро и ловко убивали солдат гарнизона. Первым делом сняли арбалетчиков со стен, а затем принялись зачищать казарму. Нельзя сказать, что солдаты Хаггарда не сопротивлялись. Нет, они предпринимали отчаянные усилия, но… Рикерт хорошо знал, что бывает, когда за дело берутся головорезы Кейрана. Когда-то он и сам был одним из них.

— Стой!

Припав на колено, капитан Хаггард целился из хандбуксы.

— Остынь, капитан, — сказал Рикерт. — Ты проиграл. Сложи оружие и...

Выстрел пробил колено. Рик пошатнулся, но устоял. Эксперименты не прошли впустую — сустав уцелел, и сейчас стремительно восстанавливался. Грянул еще один выстрел, но Рикерт уже несся зигзагами. В плечо больно толкнуло один раз, второй, третью пулю он принял грудью, но Хаггард был уже на расстоянии удара. С треском разлетелась на куски хандбукса, из яремной вены брызнула кровь.

Капитан еще шатался, а Рик уже припал на четыре лапы, готовясь к новому прыжку, но его помощь Кейрану не понадобилась. Кнехты добили последних выживших и спешно попрыгали в седла.

Рикерт поискал глазами Долрея. В голове роилось множество вопросов к нему, но, когда среди солдат мелькнула связанная Айрис, все вопросы исчезли в один миг.

— Нет! — глухо зарычал он. — Не позволю!

Вокруг заметались черные лохматые бестии, и Рикерт взревел от ярости. Он помнил этих тварей, но особенно хорошо он помнил их седого вожака, некогда едва не оборвавшего его жизнь. Они должны получить свое, и они свое получат, но чуть позже. Сначала нужно добраться до наемников Кейрана.

Рик взметнулся в воздух, намереваясь перепрыгнуть через кольцо из «волкодемонов», но чертовы бестии сбили его в прыжке, и он тяжело рухнул на землю. Донесся удаляющийся топот отряда Кейрана, Рикерт заскрежетал зубами от злости, и тут же от дикой боли — челюсти недодемонов принялись рвать его на части.

Глаза застила кровавая пелена, и Рик завертелся волчком, разбрасывая тварей. Тот, кто задумал похищение рассчитал всё. Его отвлекли на Хаггарда, на Кейрана, а теперь еще и эти жалкие, никчемные подобия демонов! Да, он не сможет догнать сейчас Айрис. Но это не значит, что он не сможет найти её позже. А когда он найдет, они все заплатят. И предавший боевое братство Кейран, и предавший Марвина Раймонд Вейл. Все они будут наказаны.

Стая закружила вокруг, а затем в воздухе стало тесно от прыгающих «волкодемонов». Между ними, ломая черепа, разрывая грудные клетки, сворачивая шеи скользил разъяренный Рикерт. Однако то ли этих чертовых бестий было слишком много, то ли суставы еще полностью не восстановились после выстрела хандбуксы, но Рик успевал не всегда. Нет-нет, да и смыкалась на нем то одна пасть, то другая. Число тварей уменьшалось, ему хватало одного-двух ударов, чтобы убить очередного «недоделка», но укусы их были болезненны, очень болезненны, они отвлекали, на них уходили силы, и движения Рикерта мало-помалу замедлялись.

Перед глазами мелькнул седовласый вожак, как там его, Лам, кажется?.. Увернуться Рик не успел, на его шее клацнули здоровенные, хотя и совершенно желтые от старости зубы. Будь это шея человека, его голова уже кувыркалась бы по воздуху. Но из демона брызнула лишь небольшая струя крови. Взвыв, Рикерт вцепился в челюсти и разорвал пасть седого на части. Подхватив обмякшую тушу за хвост, что было сил хрястнул об стену казармы.

Удара меча Рик не почувствовал. Ощутил лишь как съезжает верхняя часть туловища, а затем увидел собственные задние лапы. Длинный меч пробил грудь, и Рикерт захрипел, выкашливая ручьи крови.

— Черт возьми, Лам, я же просил не спешить!

Над демоном склонился Рон Марсен.

— А ты, тварь, конечно же, еще живой.

— Ты…

Из нижней половины Рика зазмеились щупальцы, точно такие же устремились навстречу из торса. Рон брезгливо поморщился и пинком отшвырнул лапы демона в сторону.

— Ну, ты все-таки провидец, — проворчал Охотник. — Свиделись.

Он выдернул меч из Рикерта, тот охнул, на губах запузырилась кровь.

— Только не изображай из себя умирающего, — сказал Рон. — Ты ведь гнида редкостной живучести.

Охотник оглянулся. Площадь замка была усеяна телами «волкодемонов». Некоторые еще трепыхались, содрогаясь в конвульсиях, но шансов не было ни у кого. Удары Рикерта были смертельны. Конечно, будь это демоны настоящие, они бы выкарабкались, но… На ошметки же Лама и смотреть было неприятно. Марсен вздохнул — ему еще предстоит как-то рассказать обо всем Дине.

— Почему ты… — прохрипел Рик, — почему не добиваешь?

— Сам удивляюсь. Ты чертовски везучий сукин сын. Прошлый раз эти несчастные твари не дали мне добить тебя. А на этот раз вон что. Все как-то странно в жизни, согласись? Раньше было все просто и понятно. Демоны, Охотники. Зло, Добро. А сейчас? Тьфу!

— Добро… Ты считаешь себя добром?

— Не начинай, прошу. И так тошно. Все, что мне нужно, это свалить подальше из этих мест.

— Зачем вам Айрис?

— А тебе? Тебе-то она зачем? Посмотри на себя. Лежишь пополам перерубленный, а все еще живешь. Кровотечение остановил, латаешь себя потихоньку, думаешь, как мне в глотку вцепиться. Ну кто ты, если не мерзость пакостная? И вот зачем такой мерзопакости девушка?

— Ты не поймешь.

— Брось. Что тут непонятно. Про запас держишь. На крайний случай. Ты ведь людоед. А болтать всякую ерунду каждый дурак может.

— Ты и есть дурак.

Нахмурившись, Рон ткнул в него мечом. Рикерт вновь захрипел, изо рта снова хлынула остановившаяся было кровь.

— Могу ведь еще и руки отрубить. Будешь здесь неделю валяться, ну или сколько там надо тебе?

— Тебе… приказали… не убивать? — кое-как выговорил Рик, давясь кровью. — Почему… знаешь?

— Даже думать не хочу. Заберу деньги, только меня и видели.

Рикерт попробовал хохотнуть, но из горла донесся жутковатый клекот, далеко плеснуло кровью, Рон брезгливо отодвинулся.

— Это ты смеешься вроде? Что тут смешного?

— Тебя не отпустят... Ты ввязался в такие дела, из которых живыми не уходят.

— Ты еще и угрожаешь? Каков наглец. Могу ведь и язык отрезать.

— Не меня… следует бояться.

— Я знаю. Все зло от аристократов. Но мне нужны деньги, а там как кривая вывезет. Ну да ладно, недосуг мне. Отдыхай.

Рон пробил ему грудь клинком, подумав, ударил еще пару раз, и только затем отправился восвояси. Рикерт забулькал, закашлял кровью, попытался выругаться, но получился лишь натужный хрип.

2

Сознание накатывалось волнами. Приходя в себя, Рикерт не сразу вспоминал, где он, что с ним, цеплял глазом солнце, вроде бы еще высоко, и снова проваливался в беспамятство.

Раны затягивались медленно, но они затягивались. Когда сознание перестало нырять и выныривать, пришла пора принимать решение — вырастить нижнюю часть, потратив уйму энергии, или все-таки добраться до ног. Первое — быстрее, но потом придется дольше отдыхать и восполнять силы. Второе — сил уйдет поменьше, но времени куда больше.

В сторону ног медленно поползли тончайшие жилы-щупальцы. Вот так, мало-помалу, не тратя лишних сил…

Сверху что-то мелькнуло, и Рик взвыл от боли. На щупальцы тяжело приземлилось уже знакомое ему существо. Рослая женщина с тяжелыми когтистыми лапами, ярко-огненными глазами, одетая в просторный балахон. Огнеглазая! Выглядела она почти как человек, но не узнать ее было невозможно.

Она разорвала все выращенные щупальцы, присела на корточки.

— Живой что ли? — голос был низкий, бархатный.

— Пришла добить?

— Нет, я пришла поговорить.

— О чем? О чем нам говорить с тобой?

— О тебе. Я хотела задать тебе вопрос. Кто приказал убить епископов?

— Ты же понимаешь, что я не скажу.

— Понимаю. Но это вопрос, ответ на который очевиден. Приказ короля. Тут не может быть никаких сомнений.

— Это все твои домыслы.

— Именно так. А потом я подумала, а как он смог заставить тебя выполнять свои приказы? Он же просто человек. Простой смертный.

— Не простой.

— Неважно. Для меня и тебя — простой смертный. Как он смог держать тебя тут, ставить опыты на тебе?

— Ты много знаешь.

— Именно так. И вот сейчас я поняла. Солдаты увезли с собой девушку. Это и есть отгадка, не так ли? Это и есть причина твоей слабости.

— Все зависит от точки зрения. Слабость, сила, это как посмотреть.

Огнеглазая покачала головой.

— Теперь я понимаю.

— Теперь может быть скажешь, кто ты? Откуда? Как смогла выжить после Цитадели?

— Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. Я пришла их задавать.

— Хорошо, задавай сколько угодно, но, я прошу, принеси мои ноги.

Огнеглазая рассмеялась.

— Сам справишься. Я вижу, скорость регенерации у тебя удивительно высокая.

— Недостаточно, судя по тому, что я все еще пребываю в таком жалком состоянии.

— Ты и без того был в жалком состоянии. Зачем тебе та девчонка? Ты правда, как сказал тот бестолковый Охотник, держишь ее про запас? Только не разочаровывай меня. Скажи да.

— Если скажу да, ты поможешь собраться?

Огнеглазая качнула головой.

— Я здесь не для того, чтобы помогать.

— А для чего? Зачем ты здесь?

— Вижу, никак не уймешься. Ну, хорошо. Пока ты валяешься здесь, я отправлюсь следом за этими… Думаю, я смогу их догнать. И расспрошу твою подружку. Что она для тебя. Память о прошлом, разменная монета, еда…

Щелкнули щупальцы, подсекая Огнеглазую, и она, не удержав равновесия, повалилась вперед, тотчас под ребра впились когти. Изо рта, прямо в лицо Рика закапала кровь.

— Ну же, давай! — бросила она, кривя губы в ухмылке. — Ты ведь, верно, и не знаешь, каково это, любить себе подобного? Ты ведь больше по двуногим животным, не так ли?

Рикерт стиснул лапы, и его когти прошли еще глубже.

— Вот так, давай, я чувствую, что ты хочешь этого!

— Ты спятила, у меня и ног нет!

— Мне не нужны твои ноги! И хватит болтать, твои инстинкты знают лучше тебя, что надо делать!

Рикерт зарычал, ощущая как рассудок стремительно ускользает. В ответ зарычала Огнеглазая, и их сдвоенный рык понесся над замком, распугивая слетевшееся воронье.

3

Что-то происходило с ним. Что-то необычное. Что-то новое. Его как будто распирало от незнакомого прежде, но всеобъемлющего, всепоглощающего чувства. Как будто волны жидкого огня прокатывались по телу. Струились по мышцам и жилам, проникая в каждую клеточку. Чувство было новым и удивительным. Возможно ли, что только сейчас он осознал, что такое быть демоном?

Он заглянул в глаза Огнеглазой и увидел там себя. Демоница осклабилась.

— Мне тоже понравилось, — сказала она. — Хотя... Ты все равно странный.

Солнце стояло в зените, рассыпая тепло по всему миру. Еще не такое знойное как летом, но уже ощутимо горячее, пронизывающее. Рикерт все никак не мог взять в толк, помогает оно регенерации или напротив, замедляет. Ноги мало-помалу отросли до колен, оставалось совсем немного. Было любопытно, если доползти до тени, пойдет ли дело быстрее?

Огнеглазая сидела рядом, изучая свой балахон, превращенный в лохмотья. Балахон был очень удобен, позволяя не привлекать внимание в толпе и, в то же время, мгновенно переходить в боевую форму. Но частые превращения очень быстро превращали его в гору изорванного тряпья. На этот случай Огнеглазая всегда держала при себе несколько таких же. Надо только добраться до трактира, где остались все ее вещи.

— Надеюсь, теперь-то тебе ясно, насколько ты жалок, пытаясь сохранить человеческие отношения, — сказала она.

— Как твое имя? — спросил Рикерт.

— Какая разница? Все это — пережиток людского. Мне не нужно имя. Мы узнаем друг друга по запаху. Зачем нам имя?

— Всех нужно как-то называть, по-моему, это очевидно. И в этом нет ничего человеческого. Это просто удобно. Как тебя звали до обращения?

— Человека, каковым я была некогда, звали Корделия. Но я не люблю об этом вспоминать.

— Тогда тебе стоило взять другое имя.

— Зачем? Я же сказала, мне вообще не нужно имя. Все это заставляет вспоминать о человеческом прошлом.

— А твое женское тело? Не заставляет вспоминать о прошлом? Ты же можешь принять обличье мужчины, но ты по-прежнему остаешься в женском теле. И это не смущает тебя?

Она фыркнула.

— Мне так удобнее.

— Тебе так удобнее, потому что ты привыкла. Привыкла быть женщиной. Чтобы ты не говорила, внутри тебя по-прежнему живет Корделия. Думаю, я буду звать тебя Кори.

Демоница подскочила, шипя как змея:

— Даже думать не смей! Какая я тебе Кори? Ты спятил?

— Хорошо, ну, а тот, кто отправил тебя сюда, как он называет тебя?

— Никак. Он говорит просто, моя…

Огнеглазая запнулась, сообразив, что кое-что выболтала. Огонь в глазах вспыхнул еще ярче.

— Черт тебя побери!

Рикерт вздохнул.

— Договаривай, кто он? Демон, человек? Откуда он — Итания, Лютения? Не стесняйся, мы ведь теперь не чужие друг другу.

Он хохотнул.

— Ничего я тебе не скажу. Ты мой враг. Был врагом и им остался.

— Твой враг? Или враг того, кто послал тебя?

— Это одно и тоже.

— Нет, милая. Это далеко не одно и то же. Что нам делить с тобой, Огнеглазая?

— Как ты меня назвал? Огнеглазая? Ты издеваешься? Я же сказала, мне не нужны человеческие имена!

— Значит, все-таки Кори.

Корделия зарычала и с размаху вонзила в грудь Рикерта когти. Тот устало и замысловато выругался. Изо рта опять хлынула кровь.

— Да что же это… Оставь меня в покое, огнеглазая Кори, мне нужно закончить регенерацию.

— Ты жалок.

— Ты это говорила уже.

— Как же ты надоел мне! Прощай!

Корделия подскочила и длинными прыжками бросилась прочь из замка.

4

Позевывая, Марвин неторопливо шел через двор. Повсюду пролегли вечерние тени, между зубцами крепостной стены перекатывалось и устало подмигивало заходящее солнце. Очень хотелось спать.

По замку осторожно разбредался отряд кнехтов, прибывший для плановой замены гарнизона. Но замена была не нужна. Гарнизона больше не существовало.

— Что это за твари?

Сержант Вертер в полном изумлении потыкал сапогом тело «волкодемона».

— Это просто волки, — отозвался Марвин.

— Волки? Обычные волки?

— Туранские, — пояснил старик. — Довольно редкий вид. Как уж они добрались сюда ума не приложу. Но, как видите, все-таки добрались.

«Волкодемоны» были в числе его первых экспериментов. Марвин помнил каких трудов ему стоило оборудовать лабораторию в предгорьях Туранских гор, сколько сил ушло отыскать беременных от демонов женщин. Но все его титанические усилия пошли прахом. Высокие физические параметры «волкодемонов» и ум пятилетнего ребенка было совсем не то, что требовалось. Единственным приятным исключением оказался первенец по прозвищу Лам. Этот вырос в самые кратчайшие сроки, обрел вполне человеческую взрослость, и одно время Марвину даже доставляло удовольствие учить его. Но, в конечном счете, все они были неудачей, даже Лам. Ни регенерации, ни бессмертия. Хуже того, они стали стареть значительно быстрее обычного. Будущего у этих мутантов не было, да и не могло быть, и Марвину пришлось свернуть эксперимент.

У здания казармы он остановился. Черная от крови земля была здесь изрыта, истоптана, даже вспахана. Чародей присел на корточки, подобрал несколько кусочков изорванной шерстяной, причем довольно дорогой ткани. Будь это дерюга, он сразу бы подумал о дорожном балахоне Рикерта. Но делать подобную, почти одноразовую вещь из дорогой шерсти… Чей-то плащ? Нет, Марвин покачал головой, тоже очень сомнительно. Но если это не балахон демона, то что это?

— Сержант, проверьте голубей, мне нужно будет отправить письмо, — сказал он. — Уберите тела, и позаботьтесь о семьях погибших.

Марвин медленно распрямился, с неудовольствием ощутил, как хрустнули колени, сдавленно ругнулся. Сколько еще понадобится времени, чтобы все это пришло к нужному результату? Он еще раз окинул взглядом усеянный мертвыми телами двор. Если хорошенько подумать, даже эти самые «волкодемоны» были некоей удачей. В конце концов, он явно ходит где-то рядом, не достает буквально одного шага.

Что ж, скоро он сделает этот шаг. Очень скоро.

Внимание его привлек один из «волкодемонов», лежавший у самой стены казармы. Под вечерним ветерком мягко переливалась длинная серебристая шерсть.

— Лам? — пробормотал Марвин.

Он склонился над телом.

— Вот уж не думал, что протянешь так долго.

Чародей погладил седую шерсть. Иногда Марвин вспоминал Лама. От него не было и не могло быть никакой пользы, конечно, но… Было интересно учить это существо. Оно быстро росло, быстро все схватывало, буквально на лету. С ним было любопытно и забавно. Наблюдать за его ростом и обучением. Любопытно и забавно, не более того. Он не жалел о своем решении. Но сейчас, поглаживая загривок мертвого Лама, ему вдруг стало немного не по себе, как будто…

Марвин сдвинул брови. Под пальцами дрогнула какая-то жилка. Он рывком поднялся и жестом подозвал сержанта.

— Этого несите ко мне.

И быстрым шагом направился в подземелье.

Глава 13

1

Айрис стояла посреди спальни, враждебным взглядом буравя Раймонда Вейла. Ее приволокли сюда силой, и она все еще не могла отойти от возмущения. За несколько месяцев, проведенных в Амберге она настолько привыкла к спокойной и размеренной жизни… Принять и смириться с происходящим оказалось непросто.

Раймонд смотрел на нее с неменьшим раздражением. Рейд в Амберг вроде бы прошел удачно, без потерь, если не считать «волкодемонов», но ему было всё же неуютно. Рано или поздно Рикерт восстановит свои силы и бросится по их следу. И пусть это тоже входило в план, демон есть демон.

— Мне повторить? — холодно спросил Раймонд.

Он указал на одну из дверей.

— Там вас ждет горячая ванна, свежая одежда и служанка. Когда закончите…

Раймонд подошел к туалетному столику и указал на ряд флакончиков с духами.

— Обязательно воспользуйтесь вот этим. У вас в замке, насколько я знаю, был не слишком широкий выбор. Теперь понятно? Вроде бы ничего сложного. Важно сделать все это побыстрее. У нас мало времени.

Он шагнул к окну, отдернул портьеру. Закатное солнце резануло глаза, и Раймонд устало прищурился. Окна усадьбы выходили на плац, где сейчас царила легкая суматоха — кнехты меняли лошадей, приторачивали припасы, проверяли оружие. По его расчетам, у них в запасе несколько часов, прежде чем сюда доберется демон.

Раймонд задернул шторы и повернулся к девушке.

— Постарайтесь управиться как можно быстрее, — сказал он. — Если будете и дальше тянуть время, вас свяжут и сделают все помимо вашей воли.

— Это какая-то дурная и бесконечная история, — сказала Айрис. — Один раз вы меня уже похитили, решили теперь повторить этот фокус? Вы понимаете, что играете с огнем? Рикерт найдет и убьет всех вас. Рано или поздно. Это просто вопрос времени. Зачем вы это делаете? Или вы думаете, что это сойдет вам с рук?

— Именно так. Не убьет, и сойдет с рук. Какие-то еще ужасы хотите мне рассказать?

Айрис топнула ногой. Невозмутимость Раймонда раздражала.

— Да-да, я понимаю ваше недовольство. Последние месяцы вы жили в некотором покое. Вы расслабились, стали получать от жизни удовольствие. Поверьте, я даже вам где-то сочувствую. Но это не могло продолжаться вечно. Ваш друг слишком уникальное существо, чтобы люди могли забыть про него, а, следовательно, и про вас. Вы выбрали не того человека, ну, если угодно, не то существо, если возжелали спокойную жизнь.

— Куда вы хотите меня отвезти? Когда я увижусь с Риком?

— Не нужно столько вопросов. Скоро все сами увидите. А с вашим другом вы увидитесь сразу, как только он исполнит мою просьбу. Замечу, что я не прошу от него ничего невозможного или непосильного. Мне даже кажется, что ему понравится. В отличие от вас, Айрис, ему очень и очень надоело сидеть в стенах Амберга.

— Вы лжете!

— Нет, конечно. Зачем? Вы просто должны реально смотреть на вещи. В этом мире есть вещи поважнее экспериментов, и уж тем более поважнее мирной семейной жизни, если, конечно, в вашем отношении это не звучит как ирония.

— А что, по-вашему, может быть важнее? Убивать людей?

— Убийства никогда не были и не будут самоцелью. Впрочем, мне почему-то кажется, что вы отвлекаете меня и тянете время. Делайте что вам сказали. Когда закончите, я буду ждать вас в гостиной.

— Одну минуту!

Айрис шагнула к нему, Раймонд тотчас вскинул руку.

— Назад! Не хватало мне ваших выходок!

— Я ничего не собиралась делать. Я просто хотела сказать. Вы ведь знаете его. Вы видели, на что он способен. Я не знаю, по чьей воле вы действуете, по своей или чьей-то еще, но если вы перейдете на нашу сторону, если поможете нам, ну подумайте, мы сможем уехать далеко-далеко отсюда, мы сможем раздобыть сколь угодно много денег. И сможем жить в тишине и покое.

Раймонд расхохотался так оглушительно, что девушка невольно отпрянула, всплеснув руками. Он покачал головой.

— Не могу поверить. Я просто не знаю, на кого была рассчитана эта речь. Вы ведь даже не знаете, с кем вы разговариваете, милая. Вы вообще не понимаете, что вокруг происходит. Вы даже, наверное, не знаете, чего хочет ваш демонический друг Рикерт. Вы, правда, думаете, что он только и мечтает о том, чтобы жить в тишине и покое?

Айрис насупилась.

— Это была моя просьба. Лично моя.

— Делайте, что вам говорят, милочка. И не думайте о происходящем. Это все не вашего ума дело. Через полчаса жду вас в гостиной.

2

В небольшой каморке на самом верхнем этаже трактира «Голова демона» было грязновато и душновато, однако Корделии было все равно. Да, номер можно снять и подороже, но зачем привлекать ненужное внимание? Женщина — наемница в любом случае бросалась в глаза окружающим, но одинокая женщина с большими деньгами сразу превращалась в ходячий источник прибыли. Даже в благословенной Итании все еще случалось всякое, что уж говорить про варварскую Арманию.

Корделия сидела за столом, уперев кулаки в голову. По комнате взад-вперед ходил человек в длинном, до пят, плаще с капюшоном. Это бесило. Хотя, а что сейчас ее не бесило?

Так или иначе, ей нужно было посоветоваться хоть с кем-то. Этот — вполне себе подходил. Не лучше, но и не хуже других.

— Итак, что будем делать, милая? — спросил он.

Она ответила не сразу.

— Я не знаю, — тихо сказал она. — Я должна была выполнять приказы архиепископа Тауруса. Но он умер. Его убили. Я не успела ничего сделать. Этот демон оказался очень ловок. А главное — он был моей первой и главной задачей. Я прибыла разузнать о нем. Об экспериментах в Амберге. Защита Тауруса было сопутствующей целью. Я немного растерялась. Мы и думать не могли, что этот чертов Рикерт припрется в дом архиепископа. Они застали меня врасплох.

— Но теперь, что ты будешь делать теперь?

— Ума не приложу. Я для этого и позвала тебя, чтобы ты посоветовал что-нибудь.

Она закрыла лицо руками. Все произошло слишком быстро. Смерть Тауруса. Похищение Айрис. Разговор с Рикертом. Слишком много событий на единицу времени.

— Может быть, стоит вернуться в Серапис? Доложить обо всем, получить инструкции? Может быть, кто-то отправится с тобой сюда вместо Тауруса.

— Может. Но тогда я потрачу кучу времени. Судя по всему, король приступил к захвату Ордена Белого Креста. И я должна быть здесь. Если не помешать, то хотя бы отследить все происходящее.

— Тогда может быть стоит просто убить короля? Это сразу все изменит. В один миг.

— У меня нет приказа. Такие вещи не делают без приказа. Ты должен это знать.

— Победителей не судят, ты это тоже знаешь. Иногда лучше нарушить приказ и сделать, чем не нарушить и не сделать.

— Нет! Это не тот случай! — она стукнула кулаком по столу. — Убивать монархов по своей воле категорически запрещено! И ты это знаешь!

— Может знаю, может нет. Я всегда предпочитал инициативу, ты ведь помнишь.

— Помню, — глухо отозвалась она. — Поэтому ты сейчас и здесь. В таком вот виде. Мне не нравится твое предложение. Я не ты. Мне нужен приказ.

— Ну, хорошо, раз ты у нас такая любительница приказов, может быть, убьем кого-нибудь другого? Не монархов — ты же можешь убивать сама, не так ли?

— Кого ты хочешь убить, говори уже?

— Быть может, твоего нового друга, Рикерта?

Огнеглазая скрежетнула зубами.

— Во-первых, он не друг мне. Во-вторых, ты знаешь, что нельзя. Он один из нас. И он — одна из главных моих задач. И в задачу эту не входит его убийство.

— Тоже нужен приказ, не так ли?

— Да! Тоже нужен приказ. И вообще, мне не нравится твой тон... И потом, не факт, что я смогу его убить. Он очень силен.

— Так же силен как ты?

— Не знаю. Но мы очень похожи.

— Этого нельзя, того нельзя, как все сложно, тогда что ты намерена делать?

— Я и говорю, что не знаю! Я могу сделать только то, что могу! Мне нужен толковый совет, а не вот эта твоя болтовня!

Человек в плаще развел руками.

— Я делаю, что могу. И как могу.

— Это мои слова.

— Я знаю. Я и есть ты. Я ведь твое воображение. Настоящего меня ты убила много лет назад. Осталась лишь тень у тебя в голове. Поэтому я вряд ли могу сказать что-то, чего не знаешь ты сама.

— Зачем тогда ты мне нужен? Зачем ты здесь?

— Это ты меня позвала. Сама и скажи, зачем я здесь.

— Убирайся ко всем чертям! Глупый и бесполезный дурак! Я не зря тебя убила! От тебя никогда не было никакой пользы! Убирайся!

Человек в плаще испарился, а Огнеглазая рухнула в постель и смежила века. Очень хотелось кого-нибудь убить. Убить… Убить!

Она вдруг поняла, что надо делать. Именно так. Именно это и нужно сделать.

3

Рон Марсен хмуро смотрел на девочку, а она так же хмуро смотрела на него. Вокруг фыркали и топтались кони, их спешно расседлывали, солдаты Кейрана носились туда-сюда, звеня амуницией, а Рон и девочка стояли посреди этой кутерьмы и молчали.

Она сразу все поняла, едва увидев мрачное лицо Охотника. А он сразу понял, что она поняла. Поэтому слова были особо не нужны. Рон спешился, закинул повод на коновязь, а девочка все стояла и смотрела, стояла и смотрела. Марсен несколько раз открывал рот, но глядя в ее глаза, так ничего и не смог сказать. Наконец, прикусив губу, девочка развернулась и двинулась к флигелю, где Раймонд отвел ей комнатенку.

— Эй-эй, — Рон направился следом. — Ты что это, я ведь предупреждал, мы тут не в бирюльки играем. Я Охотник. Лам тоже был, в общем, охотником. Чего тут удивляться? Он сражался как воин и погиб как воин. Поэтому я и говорил, что тебе лучше остаться где-нибудь в тихом местечке.

Зайдя к себе в каморку, девочка села на постель и как будто превратилась в камень.

— Эй, — Рон присел рядом, неловко обнял. — Ну, если поплакать, может и легче будет.

— Я не буду плакать, — сказала она холодно.

— Ну и зря.

— Он даже не был человеком. Это был просто волк. Большой, белый, красивый, но это был просто волк. Чего мне плакать? Я свое отплакала.

— Ну, тоже хорошо, — пробормотал Рон. — Это прямо мои мысли. Волк он и есть волк.

— Не буду и все. У меня демоны родителей убили. Брата. Потом убили Дэнни. А Аксель… — ее голос дрогнул. — Он взял и ушел!

— Кто такой Аксель?

— Проклятый этот ваш! Я звала его так. Он просто ушел! Я все время остаюсь одна!

Она заплакала.

— Ну, я же с тобой, — буркнул Рон, уже жалея, что пошел следом.

Образ сильной девочки, идущей в одиночку в лес, нравился ему куда больше, чем образ этой нынешней, в слезах и соплях. Роль няньки совершенно не для него!

— А если и тебя убьют? — проревела она.

Он не нашелся что ответить. Он чувствовал себя лишним, но и уйти было неловко. Так он и сидел, дожидаясь, когда Дина успокоится, и можно будет без угрызений совести спокойно уйти. Стук в дверь и появление на пороге хозяйской прислуги Рон воспринял как спасение.

— Господин Раймонд приглашает вас в гостиную, — сказал слуга, — просьба не задерживаться.

4

Раймонд обвел глазами собравшихся. Из дальнего угла зло отсверкивала глазами Айрис. У стола сидел Кейран, потягивая из бутылки дорогое вино. На диване Охотник со своей приблудной девчонкой. Была мысль отослать ее, но потом Раймонд махнул рукой — мала, да глупа, все равно ничего не поймет.

— Я буду краток. Времени у нас немного. Вы обратили внимание, что Айрис находится здесь, хотя вроде бы она и не является членом нашей команды. Как бы даже наоборот. Но я все же взял на себя смелость пригласить ее сюда. Если у нее будет понимание того, что мы делаем, льщу себя надеждой, что с ее стороны не будет совершено каких-либо глупых действий.

— Я ничего не обещаю! — воскликнула Айрис.

— Итак, — невозмутимо продолжил Раймонд. — Мой первоначальный план состоял в том, чтобы разделить отряд Кейрана надвое, и одну его часть, вместе с Айрис, отправить в сторону Херлена, а вторую в сторону Везеля. Но после блестящего появления господина Охотника в замке...

— Перестаньте, господин Раймонд, — поморщился Марсен. — У нас был контракт, надеюсь, он закончен. Вы обещали щедро заплатить.

В руках Раймонда звякнул кошель, в следующий миг он полетел в сторону Охотника. Тот без труда поймал, с удовлетворением взвесил в руке.

— Триста золотых ваши, господин Марсен. Однако напоминаю, что контракт включал ваше участие во встрече с Рикертом.

— Да-да, я помню. Я не отказываюсь. Вы просто сказали, что будут переговоры, и что мне надо просто постоять в углу, для пущей важности.

— Для безопасности, — поправил его Раймонд. — Так вот. Вместо этой работы я хочу предложить вам нечто большее. У меня появилось кое-что поинтереснее.

— Вот всегда так с вами, ваше дворянское. Палец попал, вся рука вон, — пробурчал он. — Сколько? Спрашиваю на всякий случай, никакой работы так-то мне не надо. Я уже считай, что уехал.

— Пять тысяч золотых.

— Что?

Марсен вскочил с места.

— Я не шучу. И вам не послышалось.

— Я даже не знаю, что вы попросите за такие деньги.

— Ничего сложного. Но затратное по времени.

— Что это значит? Охранять вас на постоянной основе? Нет, это перебор.

— Нет. Охранять надо не меня. Вот ее.

Палец Раймонда ткнул в сторону Айрис.

— Ее? — Рон удивился. — От ее же дружка?

Айрис от удивления привстала со стула. У нее тоже вертелась в голове куча вопросов, но она смолчала. В конце концов, она пленница, куда ей с вопросами!

— Может быть и от ее дружка тоже.

— Глупости! — не выдержала Айрис.

— Ерунда какая, — пробормотал Рон, почесывая затылок. — Вы правда думаете, что он решится на такое?

Раймонд пожал плечами.

— Демоны не люди. Кто знает, что придет в голову кровожадной бестии? Вы согласны?

— Так вы вроде подрядили солдат за ней присматривать?

— Я передумал. Мне кажется, что вы лучше подходите на эту роль.

Рон нахмурился. Триста золотых приятно грели ладонь. Они, несомненно, решали много проблем. Прямо сейчас, да и вообще. Они дали бы ему возможность спокойно уехать из Армании куда-нибудь в тепленькое местечко. Неплохо обустроиться там, но не более. А вот пять тысяч золотых, если грамотно ими распорядиться, позволили бы вообще перестать думать о хлебе насущном. Купить, к примеру, трактир где-нибудь на берегу моря, назвать его «У Охотника», нет, лучше «У Марсена»…

Дина толкнула его в бок, яростно зашептала:

— Не вздумай соглашаться, сам же говорил, что дел с аристократами нельзя иметь!

— Говорил, — буркнул он. — Так и есть. Но это ведь пять тысяч. Ты хоть представляешь себе такие деньжищи? Я даже не знаю, в чем их таскать с собой.

— Таскать их с собой не надо, — услышал его Раймонд. — Все будет в векселях. А если пожелаете, мои люди просто купят вам то, что нужно и где нужно. Хотите трактир, будет вам трактир.

Рон судорожно сглотнул. Собственно, он уже принял решение, но не был готов его сформулировать. Аристократы, черт их дери!

— Ладно, звучит соблазнительно. Я согласен, ваше дворянское.

Дина обиженно поджала губы, сложила на груди руки, и отвернулась.

— Тогда собирайтесь. У вас полчаса на сборы, аванс я выдам чуть позже. А вас, капитан, я прошу остаться.

Когда презрительно фыркающая Айрис и Рон ушли, Кейран допил бутылку, звучно отрыгнул воздух и сказал:

— Что-то я перестал понимать вас, господин Раймонд Вейл. Что происходит? Вы решили отказаться от моих услуг, от моих солдат? Обиделись, что я выпил все ваши запасы дорогих вин?

— Ну что вы такое говорите, господин капитан, — Раймонд усмехнулся. — Вино это просто вино.

Капитан, выдувший уже немалые деньги, не мог не приводить в бешенство, но, конечно, дело было не в нем и не в вине.

— Пейте сколько влезет, — сказал Раймонд. — Мне не жалко. Дело в другом. Я просто решил, что в присутствии Охотника здесь нет никакой нужды.

— Вот как? Это еще почему?

— Все, что я знаю о демоне, так это то, что он безмерно дорожит этой девушкой. Да, я всегда помню, что он чудовище. И что нельзя быть уверенным в том, что произойдет с ним завтра. Но вероятность этого все-таки невелика. Ну, насколько я могу судить во всяком случае.

— Допустим, но зачем нанимать Охотника? Да еще за такие безумные деньги? И что будут делать мои люди тогда?

— Вашим людям применение найдем, не беспокойтесь. И в деньгах вы не потеряете, думаю, даже напротив, несколько выиграете. Что же касается Охотника… Я вдруг подумал вот о чем. Ваши солдаты, я нисколько в этом не сомневаюсь, выполнили бы поставленную задачу блестяще. Но что если наше предприятие займет большее время, чем мы рассчитываем? Сколько бы ей пришлось находиться в сопровождении солдат? Как скоро они привлекли бы к себе внимание и как быстро об их местонахождении узнал бы Рикерт? Или, к примеру, как быстро заскучали бы ваши солдаты? И, наконец, самое неприятное — что, если с ней за это время что-нибудь случится?

— Мои солдаты не способны на глупости.

— Все способны на глупости, капитан. Особенно если безделье затягивается. В общем, я пришел к выводу, что безопасность девушки важнее прочих соображений. Да и путешествие небольшой группой будет более неприметным.

— Сдается мне, вы что-то недоговариваете.

— Вы слишком подозрительны, господин капитан. Я искренен перед вами. Демон опасен. Если что-то случится с его подругой, он может потерять адекватность. И, конечно, управляемость. А это, сами понимаете, ключевая задача.

Кейран хмыкнул.

— Тогда мне нужно еще этого вина. Оно у вас отличное.

Раймонд украдкой вздохнул. Какая же скотина!

Глава 14

1

Рев, пронесшийся над руинами бассейна, заставил Амитрэя подскочить. Одной рукой он успел подхватить меч, второй толкнул Аэлию себе за спину. Там, где минутой раньше мирно сидели братья, возвышался демон. Мощное шестилапое тело, торс с четырьмя руками, в двух мечи, две другие превращены в острые пики, на которых — Аэлия ахнула — истекали кровью дядья. Человеческая голова демона скалилась белоснежными зубами.

— Амитрэй! — пророкотала тварь. — Ты снова здесь.

Прикинув расстояние до противника, принц остался сидеть на месте.

— Бустал! — хмуро сказал он. — Это ведь ты?

Демон рассмеялся.

— Узнал, мой мальчик.

Он опустил руки-пики, бездыханные Кронусы скользнули на землю, покатились по камням. Аэлия ткнулась в плечо Амитрэя, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

— Ты убил Магона, — уронил Бустал. — А он был моим братом. Но я не виню тебя. Он был слабым. Мне любопытно, как ты смог вытащить его сюда? Тебе помогла эта девушка?

— Ты тоже сдохнешь! — выкрикнула Аэлия сквозь слезы. — Мы убьем тебя!

— О-о, кажется, я узнаю ее, — сказал демон. — Я знал ее мать. Я знал ее деда. Я знаю, кто ты такая.

Шептавшая проклятия Аэлия запнулась.

— При чем здесь она? Ты пришел ко мне, пришел зачем? Болтать? — с презрением бросил Амитрэй.

— Может быть, я хотел просто увидеться с тобой.

— Посмотрел? А теперь к делу, — сказал Амитрэй. — Это хорошо, что ты здесь. Не придется искать. Подходи уже, чего ждешь.

Принц поманил его рукой.

— Тебе не терпится обнять меня, мой мальчик?

— Очень не терпится. Обниму так же крепко, как твоего брата.

Бустал указал лапой в сторону девушки.

— Это она сделала? Указала тебе путь к Магону?

— Ты подойдешь или так и будешь стоять там? Может ты боишься чего-то?

— Мне нечего здесь бояться. Это наш мир. Не твой.

— Твой брат тоже так думал?

Демон вгляделся в девушку.

— Аэлия, ты жила все это время здесь? Как ты смогла выжить?

— Я ничего не скажу тебе, тварь! — закричала Аэлия, сжав кулаки.

Бустал чуть шевельнулся, под тяжелыми лапами лопнули и захрустели камни.

— Как мне кажется, я догадываюсь, — сказал он. — Это ведь устроила твоя мать, не так ли?

— Какой же ты болтливый, — сказал принц. — Подойди ближе, и мы все тебе расскажем, да, Аэлия?

— Да! — зло выкрикнула Аэлия, не отрывая полного ненависти взгляда от демона.

Амитрэй прикрыл глаза и распустил мышцы. Демон, очевидно, не собирался нападать. Тупой и бесстрашный Магон, умный и трусливый Бустал. Даже если ты стал могущественной тварью, для тебя ничего не меняется, ты всё такой же.

— Позволь, я догадаюсь, где ты пряталась, — сказал Бустал. — Это ведь порт, не так ли? Много ли там осталось еще живых людей?

Выругавшись, Аэлия подобрала камень поувесистей и что было сил запустила в демона. Тот ловко цапнул камень зубами, с неприятным скрежетом раскрошил в порошок.

— Скоро вы встретите свою смерть, и гораздо быстрее, чем думаете.

— А почему не сейчас? Сижу вот тут едва живой. Иди и убей меня, всемогущий бессмертный. Что тебе мешает?

Принц сделал движение, как будто хочет встать, Бустал тотчас же одним прыжком забросил себя на крышу Терм, и исчез из виду.

2

В амфитеатре гулял ветер. Поправляя сбивающиеся волосы, Бустал медленно шел по арене. Шел уже в человеческом облике, здесь ему ничто не угрожало. Вокруг, по окружности поля стояли лучшие из лучших. Некогда — звезды гладиаторских боев. Каждый из них собирал полные трибуны. Когда же они выходили на арену все вместе, крики зрителей потрясали весь Танис.

Бустал всегда знал, что это слабость. Слабость неподобающая при его положении, а главное при его-то ненависти к танам. Но он ничего не мог поделать с этим. Вряд ли кто мог сравниться с ним по силе ненависти к Танису, но — он любил это ристалище, всей душой и всем сердцем любил гладиаторские бои. Песок арены, акробатические трюки, разыгрываемые страсти, рев трибун — он любил это представление, это лицедейство. Любил до дрожи в теле.

Поэтому он забрал амфитеатр и обратил героев арены. Они должны быть благодарны. Он сделал их героями настоящими. А их сценические маски — лицами настоящих воинов. Обоерукий мечник Аттил. Лучник Спикул. Фламм с копьем и щитом. Илар с кнутом. И Рацис с трезубцем. Пятеро лучших виртуозов арены.

Теперь все у них было по-настоящему. По-настоящему убивали. По-настоящему охотились. По-настоящему удовлетворяли свои первородные инстинкты. Каждый день. Год за годом. Цикл за циклом.

Дойдя до центра арены Бустал остановился и прикрыл глаза. Смерть Магона встревожила его. Нет, он все еще не верил, что Амитрэй способен что-то изменить. Но его союз с этой девчонкой… Нужно было срочно поговорить с Владыкой. Разговор обещал быть непростым, но без него не обойтись.

— Илар, — тихо сказал Бустал, не открывая глаз. — Принеси кого-нибудь.

Гладиатор в несколько гигантских прыжков вылетел из амфитеатра. Через пару минут донеслись истошные крики жертвы, вскоре они приблизились, а затем на арену, взметнув облако песка, бухнулся Илар.

— Открывай, — кивнул Бустал.

Гладиатор толкнул несчастного на колени, ударом когтей разорвал ему горло, и в воздухе повисла пелена крови. Бустал шевельнул пальцами и перед ним развернулось черно-багровое полотно портала.

Владыка сидел на троне. Недвижный, величественный, подавляющий волю одним своим видом. Губы не двигались, голос Владыки, тяжелый и тягучий, звучал прямо в голове.

— Что тебе надо, Бустал? Зачем ты тревожишь меня?

— У нас возникли сложности. В городе снова появился Амитрэй.

— Я знаю. Продолжай.

— На этот раз он пошел другой дорогой и убил Магона.

— Плохо ты заботишься о своем брате, Бустал.

— Я не сторож ему.

— Но ты сторож моего города.

— Амитрэй сделал это не один. Он никогда не додумался бы до этого самостоятельно. Но ему помогли. Думаю, теперь он знает, что надо делать.

— Кто же посмел помочь ему в моей сакуале?

— Ему помогла дочь Велеты. Внучка Артагена.

— Велета? Опять?

От голоса Владыки неприятно и болезненно срезонировали своды черепа. Бустал поморщился. Сколько он не пытался, к этому невозможно было привыкнуть. Стоит Владыке чуть-чуть усилить голос, и голова Бустала взорвется как спелый арбуз.

— Не она. Ее дочь. Вы же помните Ритуал Благодарения и вмешательство Велеты. Оказывается, в порту остались живые люди. На самой границе сакуалы. Думаю, это сделала Велета. А теперь там живет ее дочь…

Голос Владыки налился тяжестью, и Бустал прикрыл глаза от боли. Голова уже трещала по швам.

— Я помню Ритуал, я помню эту женщину, Велету, но… Я как будто забыл о том, что случилось с ней после. Но… Как это возможно? А ты, почему ты не напомнил мне? За все это время?

Бустал вздрогнул. Сказать, что он и сам забыл о Велете? Что все эти люди годами жили у них под носом, а он и знать ничего не знал? Но если бы и знал… Как напомнить Владыке о том, о чем он сам предпочел забыть?

— Владыка… Живые люди умножают гаввах. Быть может, стоит понаблюдать за ними? Я возьму их под личный контроль!

— Магон тоже был под твоим контролем?

— Мой брат просто выжил из ума!

— А ты? Как насчет тебя и твоего ума? Все ли хорошо у тебя с ним?

— Моя жизнь принадлежит вам, мой император!

Глаза Владыки вспыхнули огнем, и Бустал не смог вдохнуть воздух.

— Ты вовремя об этом вспомнил. Следующего раза не будет. Иди и выжги это место дотла.

Бустал наконец с хрипом втянул воздух.

— Я сделаю это, мой император.

Глава 15

1

Перед усадьбой Раймонда Рикерт долго стоял, втягивая прохладный вечерний воздух. По всему выходило, что Айрис здесь нет. Ее запах вместе с отрядом солдат уходил куда-то на юго-запад. Запах Охотника тянулся на юго-восток. В усадьбе же, судя по всему, остались лишь двое — Раймонд Вейл и Кейран Долрей. Ну и, конечно, прислуга.

Подобная самоуверенность выглядела довольно странно. Но, с другой стороны, было очевидно, что они искали разговора. На это же указывали и открытые ворота, и опущенный мост. Вопрос, а стоит ли Рику следовать плану Раймонда? Может быть стоит его сломать? Догнать первым делом Айрис, и лишь затем вернуться сюда? Да, вероятно, на это уйдет не один день, и Раймонда здесь уже не окажется, но…

Что-то подсказывало, что Раймонд Вейл предусмотрел и этот вариант. Рикерт не так часто видел Раймонда в замке. В экспериментах он не участвовал, уезжал с поручениями Марвина, потом приезжал с докладами. Но и мимолетных встреч Рику хватило, чтобы сделать вывод — этот человек ничего не делает без тщательного расчета. Марвин обожал называть Рика своим учеником, но, если кто и был настоящим учеником чародея, так это именно Раймонд Вейл.

Рикерт беспрепятственно пересек усадьбу, прошел через главный вход и спокойно сел за стол. Ни Раймонд, ни Кейран даже не дернулись.

— Ну наконец-то, — пробурчал Кейран, отставляя очередную пустую бутылку. — Ты, дружище, буквально спас винные запасы Раймонда. Еще бы часок…

— Не знаю, могу ли я называть тебя дружище, после всего этого.

— А что такого? — деланно вскинул брови капитан. — Что стряслось-то?

— Вот ты и расскажи мне, что стряслось-то? Или может вы расскажете, господин Раймонд.

— Угощайтесь.

Раймонд разлил вино по бокалам, Кейран отмахнулся, мол, я из горла, и откупорил еще одну бутылку.

— Как будто ничего не случилось, — сказал Рикерт. — А ведь я мог убить вас. А потом поехать за Айрис.

— Но ведь вы этого не сделали? Чем и доказали, в очередной раз, что вы не безмозглая кровожадная тварь, а существо с холодным умом. С которым можно вести переговоры. И с которым можно договариваться.

— Со мной-то можно договариваться. А вот с вами…

— Если вы проецируете на меня вашу сделку с королем, то напрасно. Я не принимал в ней никакого участия. Я просто помощник Марвина.

— Похоже, теперь уже не просто помощник.

— Да, совершенно справедливое замечание. Все меняется. У меня появились другие виды на будущее.

— На чье будущее?

— На мое. На будущее Армании. Да и на ваше, Ален де Рем или Рик, как вам будет удобнее.

— Дайте угадаю. Вы решили стать королем, господин Раймонд?

Тот захлопал в ладоши.

— Браво! Не перестаю восхищаться вашим острым умом, Ален де Рем.

— Лучше зовите Рикертом. Благодаря вашему Марвину, мое баронство плачет горькими слезами.

— Марвин больше не мой. А баронство это ерунда. Я сделаю вас кем захотите. Герцог, маркиз, граф, выбирайте. Впрочем, все это будет потом. Прежде всего нужно решить вопрос с действующим монархом. Надеюсь, вы сможете нам помочь?

Рикерт покачал головой. Не то, чтобы предложение удивило. Он ожидал чего-то похожего. Но только не от помощника Марвина.

— Что я должен думать, получив такое предложение от ближайшего родственника и друга короля?

Раймонд пожал плечами.

— Я понимаю ваши сомнения. Но мне нечего ответить вам. Вы можете считать что угодно. Мне нужно, чтобы вы освободили трон. Тогда вы получите свою девушку обратно. Мне почему-то кажется, что это не составит для вас особого труда. Более того, возможно, ваше положение резко улучшится. Признайтесь, вам ведь надоело торчать запертым в четырех стенах Амберга?

Рикерт слабо улыбнулся.

— Может быть. Но это не означает, что я нуждаюсь в подобном освобождении. Возможно, лучшим вариантом будет взять вас обоих за шкирку и отвести к королю.

— Я думал об этом, — признался Раймонд. — Но вы этого не сделаете.

— Вы уверены?

— Во-первых, моим людям дан приказ убить вашу подругу сразу же как только вы появитесь рядом. Во-вторых, сдача нас королю ничего не изменит в вашей участи подопытного кролика. Наконец, в третьих… Вы ведь и сами хотите убить Густава. Вы — могущественнейшее существо, но вынуждены подчиниться простому смертному. Думаю, это сильно тяготит вас. Не может не тяготить.

— Я сам выбрал эту участь.

— Несомненно, это так. Оставить при себе эту девушку это был ваш выбор. Вы сами создали себе эту уязвимость. Все дальнейшее стало закономерным следствием вашего решения. Но я — предлагаю вам свободу. И высокое положение в обществе. Безусловно, я не смогу поселить вас в столице. Думаю, вы понимаете почему. Вам придется уехать в дальнюю провинцию. И вот там вы сможете жить как вам заблагорассудится. Конечно, в пределах закона.

Рикерт прикрыл веки. Раймонд говорил предельно убедительно, но дураку было ясно, что ничего из того, что он говорит — не будет. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Разве что — на очень короткое время, нужное чтобы усыпить его подозрения. Но потом… Потом все начнется по новому кругу. Его или попытаются уничтожить, или будут использовать снова и снова.

И все же перспектива оказаться на воле была заманчивой. Сидение в замке действительно осточертело. В конце концов, смерть короля изменит весь политический расклад в Армании, а там кто знает, как все повернется.

— Вы правы, король лишил меня свободы, и мне это, естественно, не нравится. Если для этого нужно убрать короля, что ж, я это сделаю. Но каковы гарантии, что вы, Раймонд, не пойдете по его стопам?

— Только мое слово, — Раймонд шевельнул плечами, — ну а какие еще могут быть гарантии? Да, Айрис у меня и формально я могу от вас потребовать все то же самое. Сидеть в замке, участвовать в этих безумных опытах Марвина. Все так.

— Тогда как вам поверить?

— Ну, а что вы теряете? Если я сдержу слово, вы получите свободу, положение, все то, что я сказал, если нет, вы вернетесь обратно. Просто порезвитесь немного. Послушайте меня, это, конечно, то же слова, но… Я уже много лет с Марвином. И мы давно уже топчемся на одном месте. Эксперименты зашли в тупик. Марвин стар, Густав тоже далеко не молод, поэтому они все еще лелеют надежды. Им ничего другого не остается. Время поджимает их. Что же касаемо меня. Меня поджимает разве что мое стремление к трону.

— Звучит убедительно.

— Вот и хорошо, значит вы с нами?

— С вами, господин Раймонд Вейл.

— Прекрасно! Думаю, нам всем сегодня нужно отдохнуть, а уже завтра займемся нашим делом.

Из-за стола выбрался Кейран.

— Минуточку, мне нужно кое-что спросить моего друга.

Капитан поставил полупустую бутылку на стол и, подойдя к Рику, обнял его за плечи. От капитана разило выпивкой так сильно, что проняло даже Рикерта. Он невольно отвернулся и закашлялся.

— Ладно, не так уж много я и выпил, — сказал Кейран. — Да ты и не человек, чего морду-то кривить. Я вот что хочу знать, дружище. Вот этот вот человек, — он кивнул на Раймонда, — все время меня спрашивает и спрашивает, дескать, как же так, капитан, как ты мог предать боевую дружбу, боевое братство, ну и все такое.

Раймонд встревоженно встал из-за стола.

— Капитан, вы пьяны, может быть стоит отложить ваш вопрос до завтра?

Кейран вытянулся по струночке, и стоял так несколько секунд, не шелохнувшись ни на мгновение.

— Где же я пьян?

Раймонд поиграл желваками. Движения капитана и впрямь не указывали на его состояние. Однако убойный запах, блестящие глаза и, главное, его речь явно говорили о том, что он пьян. Причем сильно.

Кейран толкнул в плечо Рика.

— Этот человек не знает, что это, когда я действительно пьян.

— Продолжай, Кейран, слушаю тебя, — холодно сказал Рикерт. — Надеюсь, ты объяснишь, что с тобой стряслось.

— Не сомневайся! Я все объясню. Для этого я и выпил чуток. Будь я трезв, я бы даже подходить к тебе не стал. Ты же тварь. Ты демон. Ты людоед. Что я дурак, на трезвую голову к тебе соваться?

— Ближе к делу, Кейран.

— Я близок к нему как никогда. Вот скажи, дружище, мой бывший боевой друг и товарищ, каково это — жрать людей?

— Кейран!

Раймонд вновь вскочил со своего места. Рикерт рассмеялся и успокаивающе помахал рукой, мол, все хорошо.

— Это все, что ты хотел спросить?

— Нет, но я хочу это знать.

— Давай пропустим этот вопрос. Он бессмысленный.

— Нет, он очень даже осмысленный! Ответь мне, Рик, прошу? Каково это?

— Кейран, еда это просто еда, — ледяным голосом ответил Рик. — Таков мой ответ. Задавай следующий вопрос.

Кейран развел руками, дурашливо поклонился.

— Принято. Я понял. Ясно, что тут не ясного. Примерно так я и думал. Бывший мой товарищ и боевой друг. Тогда вот тебе другой вопрос.

Он вновь обнял Рикерта за плечи и горячо зашептал ему прямо в ухо:

— Кто заказал вам убийство командора Ордена?

— Что?

Кейран заглянул ему в глаза и чеканя каждое слово повторил:

— Кто приказал вам убить командора Ордена Меча и Башни?

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, наконец, Кейран отшатнулся и сел на свое место.

— Кейран, чего ты добиваешься? — осведомился Раймонд, несколько обескураженный происходящим.

Кейран молча допил свою бутылку и с громким стуком поставил ее на стол.

— Просто хочу знать правду, — сказал он.

— Кто он был тебе? — спросил Рикерт.

— Мой старший брат, — ответил Кейран. — Он и привел меня в Орден. Благодаря ему я подался в кондотьеры.

— Как получилось, что вы с братом оказались по разные стороны?

— Я воевал за тех, кто платил. Сегодня за одних, завтра за других. Мне без разницы. Может ты не понял, но задаю я этот вопрос не по причине личной мести. Ты не знал, кто он, а я узнал, что это ты убил его совсем недавно. Дело не в этом. Там, в Итании, были правила. Убив командора Ордена, ты нарушил эти правила. Но я виню не тебя. Собственно, поэтому я спрашиваю, кто вам заказал его?

Кейран опять подскочил к Рикерту и обнял его.

— Это не значит, что я снова стал твоим приятелем, даже не мечтай, если бы у меня была возможность гарантированно убить тебя…

Рикерт молча взял его за шкирку одной рукой и швырнул на диван. Кейран что-то там возмущенно булькнул, но вдруг затих, и вскоре с дивана донесся могучий храп.

— Что это было, черт возьми? — Раймонд налил себе бокал вина и залпом опустошил его. — Я уже начал волноваться. А я все гадал, отчего он напивается и ведет себя как последняя скотина.

— Я не знаю ответа на его вопрос. Я был молод. Мне платили, я убивал. Заказы часто поступали анонимно. Когда он протрезвеет, скажите ему, что я не знаю, кто заказал рейд к его брату.

2

В городок Герден Марсен со своими спутницами прибыл поздним вечером, перед самым закрытием ворот. Единственный номер в трактире «Коготь демона» с двумя кроватями обошелся в целых пять золотых, но увесистый кошель приятно оттягивал карман, так что несмотря на явно завышенную цену, Рон торговаться не стал. Комната была хороша — огромная, с большим обеденным столом, небольшим столом-секретером, и даже туалетным столиком. Цена, конечно, чрезмерно завышена, трактирщик Эрвин явно держал ее для каких-то особых гостей и совершенно не собирался ее сдавать кому попало, но пять золотых решили вопрос.

А еще Рон понял, что надо срочно приводить себя в более приличный вид. Как там советовал Раймонд — «сменить одежду, купить обычный меч, двурук спрятать подальше, ну, и больше пары дней нигде не задерживаться».

Вот на пару дней Марсен и решил здесь остановиться. Обдумать куда двигаться дальше. И повнимательней присмотреться к своей спутнице, или лучше сказать — пленнице? Пока они гнали лошадей было не до этого, а вот сейчас самое время. Всю дорогу Айрис молчала и тщательно избегала встречаться с ним взглядом. Эта нарочитая покорность смущала. Девушка не просто была себе на уме. Она явно была не той, какой хотела казаться.

Ужинать принесли в номер. Дубоватая каша, жестковатая курица, жидковатое вино, все было как всегда в маленьком городке. Рон, привыкший уже то и дело посматривать на Айрис, вдруг впервые наткнулся на ее взгляд. Цепкий и не по-женски пронзительный.

— Рон Марсен, — сказала она. — Или как там тебя. Ты и сейчас не оставишь меня в покое? Можешь для приличия хотя бы во время еды смотреть в свою тарелку?

Охотник на миг опешил. Она тут же спрятала взгляд, но Рон увидел достаточно. Как он и опасался, девушка была с непростым характером.

— Ты смотришь на меня как на диковинного зверя, — добавила она, ковыряя ложкой кашу, — все ждешь, когда я начну бросаться на тебя?

— Кхм, — он откашлялся. — Чего я жду, спрашиваешь? Хорошо, я отвечу. Раз уж ты начала разговор. У меня есть вопрос. Чтобы я лучше понимал, кто ты или что ты. Почему ты живешь с этой тварью? Рикертом, или как там его?

— Беспокоишься за меня? — насмешливо уточнила она.

— Беспокоюсь за себя, — холодно ответил он. — Мне непонятно, как человек может жить с демоном. Ты ведь просто еда для него.

Она вздохнула.

— Скажи, Охотник, если ты заведешь себе кошку, будешь ли ты думать о том, что это твой запас на случай голода?

— Ты сравниваешь себя с кошкой?

— Нет, я говорю лишь о том, что люди зациклены на еде. Постоянно думаете о том, как кто-то кого-то ест. Или собирается съесть. Во всех смыслах этого слова.

— Ты сказала слово «люди» так, словно бы к тебе это не относится. Это близость к демону так влияет на тебя?

— Скорее, на меня влияет глупость людей.

— Рон, а вот я знаю, почему она так говорит, — вмешалась вдруг Дина и с долей ехидства добавила. — Она ведь не всегда была человеком.

— Что это значит?

Марсен вскинул брови. Айрис молча грызла куриную ногу, никак не реагируя на слова Дины. Взгляд Охотника перекинулся с девочки на Айрис, потом обратно.

— То и значит, — продолжила довольная произведенным эффектом Дина. — Она же бывший демон. Помнишь, я рассказывала, как мы штурмовали Цитадель с Акселем. Вместе с нами был еще Рикерт, когда он еще был человеком. А она была с ним.

Нахмурившись, Рон тронул Айрис за плечо.

— Не хочешь ничего пояснить?

— Нет. Я ничего и никому не должна пояснять, — отрезала девушка, не поднимая глаз от тарелки.

— Дина?

Он резко повернулся к девочке, глаза его сердито блеснули.

— А что Дина? Я все видела собственными глазами. Рикерт отдал себя Цитадели, а она, — девочка ткнула в нее пальцем, — стала после этого человеком. Ну, а он… Да ты и сам знаешь, кем он стал.

— Эй!

Рон взялся за плечо Айрис. Та попыталась сбросить его руку, но он держал цепко. Девушка метнула злой взгляд на девочку, на Охотника.

— Я же сказала, — повысила она голос. — Я ничем не обязана тебе. Тебя ведь поставили меня охранять? Вот и охраняй. Я даже разговаривать с тобой не должна.

Марсен хмыкнул.

— То, что сказала Дина многое объясняет. И если ты думаешь, что это не имеет значения, ты сильно ошибаешься.

— Мне без разницы. Я тут не по своей воле, и что ты там себе думаешь о том, что я думаю, мне совершенно безразлично.

Она сделала еще одну попытку высвободить плечо, но снова тщетно.

— Ты делаешь мне больно, — Айрис обожгла его сердитым взглядом.

— Это еще не больно. Но будет и больно, если ты не перестанешь вести себя как дура. Мне нужны ответы.

— Какие еще ответы тебе, черт побери, нужны? — зашипела Айрис. — Тебе заплатили огромные деньги за что? Чтобы я оставалась в целости и сохранности, или ты забыл? И ты смеешь еще мне угрожать?

Рон ощутил подкатывающий гнев. Он шевельнул плечом, и Айрис отшвырнуло на постель. Девушка в ярости вскочила.

— Как ты смеешь, негодяй!

— Если ты и правда была демоном, значит ты знаешь вкус человеческой крови, — медленно сказал Марсен, поднимаясь со стула. — Пусть даже ты человек сейчас, но это нельзя забыть. Вон, маленькая девочка пережила такое, что не каждому мужчине под силу… И она изменилась.

Дина покраснела, с гордостью расправила плечи.

— А что насчет тебя, Айрис? — спросил Рон. — Ты ведь осталась внутри такой же. Ты убийца. В какие бы одежды не рядилась.

— И? Что теперь? Сбежишь, задрав хвост? Ну так давай, чего ждешь, я первая скажу спасибо.

— Ты забыла кто я. А я напомню. Я Охотник на демонов. Я убивал таких как ты.

Айрис поёжилась под его взглядом.

— Я больше не демон.

— По дороге из Амберга Раймонд рассказывал мне как какая-то девка пыталась сбежать от него, убила несколько человек охраны. Кажется, я понял, про кого он рассказывал.

— Да, это была я, — зло выкрикнула Айрис. — И что с того? По-твоему, я должна вести себя как агнец на заклании?

— К тебе нельзя поворачиваться спиной.

— Дело твое, Охотник. Но лучше бы ты взял свои денежки, Раймонд ведь выдал тебе аванс, еще монет сто или даже триста, так вот забирай, что есть и беги отсюда! Убирайся из Армании ко всем чертям. Иначе Рикерт найдет тебя и…

— Два раза, — холодно сказал Рон.

— Что два раза?

— Два раза я мог убить его. И не убил. По разным причинам. Думаешь, на третий раз смогу все-таки?

Айрис плюнула в его сторону и рухнула в постель.

— Я хочу спать.

— Спи. Только вот что.

Рон шагнул к ней, Айрис затравленным волчонком вжалась в угол.

— Что еще тебе? — она почти кричала.

Марсен склонился ближе и, чеканя каждое слово, сказал:

— Если ты, дрянь, попытаешься причинить вред Дине, — он схватил Айрис за волосы и заставил посмотреть в глаза. — Вот так, в глаза! Если ты, тварь, попытаешься сделать ей плохо, я убью тебя. Несмотря на все эти деньги, несмотря на твоего дружка демона, я убью тебя сразу же! Запомни мои слова!

Он оттолкнул ее и вернулся к столу, сопровождаемый восхищенным взглядом Дины. Девочка едва не захлопала в ладоши от восторга.

— Может быть, к ее ноге что-нибудь гремучее привязать? — Охотник поскреб затылок. — Бутылки там пустые, или еще чего?

В воздух взвилась подушка, Рон едва успел выловить ее над самым столом. Швырнул обратно, и мрачно сказал:

— Не хочешь спать в постели с подушками, отправишься спать на пол. Дина только спасибо скажет.

Девочка радостно закивала, хотела что-то сказать, но не успела. Из угла донесся плач. Рон пожал плечами, продолжив разбираться с жареной курицей. Уловки всяко-разных тварей были ему отлично известны. Пожалуй, даже лучше, чем кому-либо еще.

Случай столкнуться с демоном-женщиной ему выпал еще на заре его карьеры Охотника. Однажды его наняли зачистить здание Церкви в одном городишке. И он, воодушевленный прошлыми победами, рванул в храм едва ли не вприпрыжку. Он был юн и зелен, демоны казались ему чем-то вроде диких животных, то есть сильными, но безмозглыми тварями. Поэтому, когда из колокольни донесся женский плач, ему и в голову не пришло, что это может быть ловушка.

Демоница разорвала ему грудную клетку и выбросила с колокольни. Ему дважды повезло. Первый раз, когда он упал на крышу нефа, проломив черепицу, что сильно смягчило падение. Второй раз, когда в этом городишке проездом оказался удивительный лекарь, каким-то чудесным образом закрывший ему грудь стальной пластиной.

Больше он таких ошибок не допускал. Ни с демонами, ни с женщинами. Плач, как он уяснил, это просто такой способ тебя сожрать. Не больше, но и не меньше.

Марсен долго не мог заснуть. Ощущение, что Рон ночует в одной комнате с демоном не отпускало. Да, она человек, говорил он себе, она женщина, она слаба, но… Она ведь убийца. Она убивала и пожирала людей. Такое не забывается. Такое нельзя исправить, просто изменив обличье. Такое остается в памяти навсегда. Кто знает, может быть она и после обращения продолжила убивать людей? Вместе со своим дружком. Рикерту наверняка привозили для кормежки каких-то несчастных, что остановит ее от участия?

И вот эта тварь, человек снаружи, демон внутри сейчас спит под одной крышей с ним. А он, дурень, подписался ее охранять! За какие-то жалкие пять тысяч! Да тут впору его самого охранять.

Может быть, она не так уж и не права, может быть стоит плюнуть на все эти разборки, просто взять и уехать с теми деньгами, что уже есть?

Рон никогда не боялся умереть от лап демонов. Эти риски были частью профессии. Но умереть во сне с перерезанным горлом от рук спятившей женщины?

И ведь он чуял что-то неладное с этой Айрис. Чуял, что не может обычная девушка жить с демоном. Ну, это просто немыслимо. И вот на тебе!

А самое неприятное — он сам подписался на это дело! Зная, помня, что сделки с аристократами всегда кончаются плохо. И он вляпался в это чертово дерьмо, купившись на ничтожные пять тысяч золотых!

3

Дина слушала как Рон ворочался, слушала, как он возмущенно пыхтел и фыркал, но в конце концов он заснул. Когда комнату заполнил его раскатистый храп, девочка повернулась к Айрис и ткнула ее кулаком в бок.

— Эй, ты не спишь?

— Чего тебе? — недовольно отозвалась Айрис.

— Ты правда хочешь нас сожрать?

— Да, тебя в особенности.

— Но я сказала правду, ты ведь была демоном. Рон говорит, что теперь ты всегда будешь хотеть сожрать людей. Значица, ты хочешь нас съесть?

— Очень хочу, я уже сказала. Особенно твой язык и длинный нос. Чтобы поменьше совала его во взрослые дела.

— Я уже давно взрослая. Думаешь, я не понимаю, о чем вы говорите? Я все понимаю.

— Ты зачем меня разбудила?

— Ты все равно не спала. Я слышала. Я все слышу.

Айрис вздохнула и повернулась к девочке.

— Ладно, выкладывай, чего ты хочешь? Ты ведь не только хотела задать вопрос о том, кто кого хочет съесть?

Дина помялась немного.

— Ну, я хотела сказать, что… Я знаю, ты хорошая. Я помню. И твой Рикерт был хороший. Я не верю, что ты хочешь меня съесть. Или еще кого. Я не хочу, чтобы ты плакала.

— Тогда скажи это своему Рону, — зло выдохнула Айрис, — чтобы он не обращался со мной как… Как с диким зверем.

— Рон хороший. Просто он испугался.

— Я не заметила его хорошести. По-моему, он дурак и грубиян. Он называет убийцей меня, хотя он и понятия не имеет каково было мне, когда я была этой самой тварью. А вот кто настоящий убийца, так это он. Я думаю, он убивал не только демонов, но и людей. И он всегда живет в этом мире — мире тех, кто убивает, и тех, кого убивают. А то, что боится, это даже хорошо. Может будет вести себя как подобает…

Айрис много чего хотела еще сказать, у нее накипело, но Дина вдруг подвинулась к ней ближе и тихо сказала:

— А ты можешь меня обнять? Как будто ты моя мама?

4

Проснувшись, Рон долго смотрел на кровать у противоположной стены. Там, свернувшись калачиком мирно посапывала девочка, рядом, крепко обняв ее, спала Айрис. У обоих были столь умиротворенные лица, что Охотнику сразу стало ясно — женщины спелись. Вот только вопрос — хорошо ли это для него?