Наследник

Глава 1 "Женька"

Говорят, что для тех, кто не знаком с магией, мир полон физики и химии. Если же эти науки не могут объяснить происходящее, такие люди всё равно будут с пеной у рта доказывать, что чудес не существует.

Вот и Евгения Николаевна Милославская была из числа любителей точных наук. Нет, она ими не увлекалась, но свято верила в то, что любое «чудо» объяснимо!

Когда подруги рассказывали о каких-либо странностях, она непременно говорила, что для объяснения произошедшего есть всего два варианта: либо научное, либо медицинское. Другими словами, если им не дадут ответа физика или химия, то помочь сможет лишь медицина, потому что у тех, кто такое видит, не всё в порядке с головой.

Девчонки, не желая, чтобы их считали слегка или очень (зависело от того, насколько необычной была история) ненормальными, старались при ней вообще не рассказывать ничего связанного с мистикой и странными явлениями, а если случалось, то смеялись за компанию, будто и сами в это не слишком-то верят. Знали, что иначе Евгения непременно вставит свои пять копеек! А она умела сделать это так, что потом у всех присутствующих появлялось стойкое ощущение, что только одна она в их компании вменяемая.

Впрочем, Евгенией её обычно никто не называл. Худенькая, с короткой стрижкой, она совсем не походила на девушку своёго возраста. Парня у Милославской, само собой, не было. С такой внешностью её и саму частенько принимали за симпатичного мальчика лет пятнадцати, это и неудивительно. К тому же ещё и имя соответствующее. Кто бы на такую клюнул? Если только какие-нибудь извращенцы… так тем утончённых и манерных подавай, а Женька одевалась в футболку и джинсы, к тому же рубила правду-матку так же беспристрастно, как средневековый палач – головы. Если кто-то из парней к подругам нагло приставал и пытался делать то, что противоречило её моральным устоям, могла и по лицу набить или, если сказать проще, дать в морду. Никто точно не знал занималась ли она где-то или просто имела к этому делу врождённый талант, но могла бесстрашно напасть на здорового мужика и, что самое странное, побеждала. Почему-то все были уверены, что её противники пасовали не из-за каких-то там приёмов, а из-за того, что Женька всегда дралась, как в последний раз: отчаянно, к тому же с диким и безбашенным огнём в глазах. Она выглядела настолько опасной, что было страшно подходить, будто берсерк какой-то или как медоед в саванне! А кто же по собственному желанию свяжется с медоедом?

Любой школьник знает про нрав этого не самого большого, но опасного зверя. Медоед известен своим бесстрашием: не отступает даже перед крупными хищниками. Мало того, сам нападает только лишь потому, что тот посмел пройти мимо. Даже при явной опасности он не бежит с поля боя: шипит, рычит, поднимает шерсть дыбом и даже выпускает зловонный секрет из анальных желез. Как говорится, погибать, так с музыкой!

А ещё Милославская на дух не переносила тех, кто матерится, говорила:

- Не люблю матерщину, - говорила она, - это скучно и предсказуемо, а вот когда человека очень разозлили, а у него хороший словарный запас, – слушать одно удовольствие!

Девчонки за глаза над Женей тихонько и беззлобно посмеивались из-за её характера, но дружили с ней охотно.

Кто из них не сталкивался с подругами, которые, едва случались какие-то проблемы, тут же надолго, а то и навсегда, моментально пропадали?

К примеру, год назад Лена рассталась с Игорем, а ведь у них дело шло к свадьбе. Об этом все знали. Обезумевшая от горя Ленка, вся в слезах и соплях, попросила подругу приехать. Та поохала в трубку для приличия, а потом заныла: «У меня с Вадиком тоже всё плохо. Он не хочет переезжать от мамы, когда поженимся, предлагает жить с ней, а матушка у него ещё та язва. Думали, может, снимать небольшую квартирку, но сейчас всё так дорого. А ещё у меня мама что-то совсем разболелась, в последнее время прямо раскисла совсем, на даче придётся ей помогать, это с моим-то маникюром…

Рассказав обо всех своих бедах, подруга сказала: «Ну, если что, ты звони» и отключилась, будто до этого они говорили о чём-то незначительном, к примеру, погоде или о новом поступлении симпатичных сумочек в магазине.

На следующий день Лена увидела своего возлюбленного обнимающего незнакомку в машине. Эти двое так мило ворковали, Игорь периодически поглаживал собеседницу по волосам, и они так влюблено смотрели друг на друга, что девушка потеряла дар речи. Едва доплелась до дома, потом почувствовала, как щемит сердце, вспомнила сказанное вчера «если что, звони». Было так горько, что решила, вот оно и наступило это «если что». Позвонила. Набрала номер подруги раз пять или шесть, но трубку никто не взял. А они Наташкой всегда были «не разлей вода», общались ещё со школы, класса с седьмого, если не больше. Думала, что она почти родная, как сестра…

Зато Милославская всегда была безотказной: надо срочно приехать и помочь – приедет и поможет. Этакий рубаха-парень в юбке. Впрочем, почему в юбке? Как раз в платьях и юбках её практически никто и не видел. Даже в школе её не заставляли надевать подобное. Она училась в частной, а там была свободная форма одежды.

Ей Лена и позвонила. Они тогда здорово напились, всю ночь говорили по душам, но важнее всего то, что Женька нашла нужные слова, и к утру от проблемы не осталось даже следа.

Наталья после этого продолжила общаться с Еленой, будто вообще ничего не произошло. Она, скорее всего, даже не поняла, что сделала не так. Вот только те тёплые отношения, какие были между ними прежде, больше так и не восстановились: испарились, пропали, будто корова языком слизнула. Среди подруг девушки вели себя, как ни в чём не бывало: не только здоровались, даже общались и шутили, но так, как это делают чужие люди, случайно оказавшиеся в одной компании. По крайней мере, так начала вести себя Лена, а её бывшая подруга была поставлена перед фактом – прошлому конец.

А ведь до этого даже их родители считали, что дочери очень близкие подружки.

Евгения родную мать не помнила.

Её забрали из детского дома Николай Яковлевич и Ольга Сергеевна Милославские, когда девочке исполнилось одиннадцать. Так что дерзкий и боевой характер приёмной дочери пришёл в семью, как отголосок девяти лет жизни в казённых стенах, куда та попала в два годика.

У приёмной мамы не могло быть детей. Ольга пыталась принять ребёнка как собственного, но не смогла, ведь она была старше самой Жени всего на четырнадцать лет.

Они даже называли друг друга по именам. Так и не повернулся язык произнести «мама» или «дочка».

Зато приёмный отец любил и баловал, а ещё как мог, звал доченькой, стараясь создать подобие настоящей семьи. Приёмная дочь называла его «папа Коля». Из её уст звучало это, как нечто среднее между «папа» и «дядя Коля. Но Николай Яковлевич не обижался, говорил, что время всё сгладит, она привыкнет.

Это он отдал девочку в секцию борьбы, видел, что девчонка бойкая, и из-за такого сложного характера жить ей будет тоже непросто, вот и хотел, чтобы могла за себя постоять, а заодно и выпустить пар, иначе её неуёмная энергия могла разнести весь дом. А на фехтование она записалась сама. Когда сообщила папе Коле, тот лишь улыбнулся и сказал, что всё, конечно же, оплатит, потому что желание его любимой доченьки – закон, ведь детство должно быть радостным и беззаботным, чтобы потом о нём вспоминать и говорить: «Эх, какое же было золотое времечко!»

Увы, прожил этот замечательный мужчина совсем не долго. Как раз в тот год, когда Женя закончила десятый класс, его подвело сердце. Врачи не смогли ничем помочь, он скончался в карете скорой помощи по дороге в больницу.

Горе тогда сблизило двух разом осиротевших женщин. И они стали почти родными до самого отъезда Женькиной приёмной матери в Америку. Девушка едва уговорила Ольгу продать их трёшку, и купить небольшую однушку, а оставшиеся деньги положить на счёт.

- Оля, мне за глаза хватит той студии, помнишь, которую недавно показывала. Поверь, деньги тебе пригодятся. Всё-таки другая страна и всё такое. Вдруг с тем мужиком жить не понравится, тогда вернёшься и купишь квартиру, найдёшь хорошего человека… или, если надумаешь там остаться, тоже на первых порах понадобится копеечка.

- Жень, не дури! Эта твоя студия – не жильё, а коробочка в семнадцать метров. Как в такой жить? Я старше, опытнее, если с Лукасом не уживусь, что-нибудь сумею придумать, - пыталась уговорить приёмная мать. – А ты, может, вскоре замуж выйдешь – будет где жить.

- Ой, да ладно, всё равно домой только ночевать прихожу, сама же знаешь! Зато мыть полы будет легче, потому что квадратных метров меньше, - парировала Женька. – Замуж? Не смеши! К тому времени, как соберусь, сама уже заработаю на квартиру. В конце концов, пусть и жених постарается, а то слишком жирно будет ему прийти на всё готовенькое. Так что продаём!

Засмеялись. Ольга Сергеевна «со скрипом», но всё-таки согласилась. На том и порешили.

Много ли одной надо? Проснулась (перед тем как пойти в душ, чтобы окончательно прийти в себя), включила кофеварку, достала из удобного маленького холодильника два приготовленных с вечера бутерброда, сунула на минуту-две в микроволновку… когда вернулась –горячий завтрак готов! Вымыла чашку с тарелочкой – чисто. И бегом на работу. Вечером пришла после тренировки, забросила грязные вещи в машинку, а пельмени в кипяток. Сварились пельмешки – наелась. Пока ужинала, стиралка закончила свою работу. Развесила постиранное на сушилку, приготовила бутеры на завтра, посуду помыла, и отдыхай. В общем, Женьке и в самом деле хватало этого небольшого жилья, и жилось там вполне комфортно.

В первый год после своего отъезда Ольга Сергеевна звонила и писала часто о том, что у неё всё хорошо: муж её обожает, малышка, его дочка, растёт крепенькой и почти не болеет…

Но со временем их общение постепенно сошло на нет: только поздравления с днём рождения, да и то часто просто открыткой на электронную почту.

Значит, привыкла к новой семье и чужой стране – у неё всё хорошо.

Евгения за Ольгу радовалась.

В то осеннее утро, когда начались странности, было тепло почти по-летнему. Потому это время и называют – бабье лето. Жене эта пора нравилась: не жарко и не холодно. Как говорится, самое оно!

Она как раз отправлялась на работу.

Странное предчувствие чего-то необъяснимого заставило прибавить шаг, едва девушка вышла из подъезда.

Даже воздух казался каким-то неправильным: чересчур тёплым и совершенно неподвижным, словно кто-то отключил вентиляцию в огромной комнате. Впрочем, как выяснилось, ветер совсем не пропал: он то исчезал, то вновь появлялся, но как-то совсем нерешительно, лишь короткими толчками. Похоже, погода тоже никак не могла насмелиться и совсем его отключить. Солнечный свет тоже вдруг стал слегка мутным, будто между городом и солнцем зависло грязное старое стекло. Всё это вместе создавало ощущение странной тишины.

И тут в совершенно ясном солнечном небе засверкали молнии, и зарокотал гром.

«Сухая гроза? Но ведь ни облачка!»

Женя вспомнила, что читала про такое.

Это как обычная гроза, но возникает она в неправильных условиях. Внутри грозового облака всё происходит как всегда: тёплый воздух поднимается, охлаждается, водяной пар конденсируется, формируются крупные капли и ледяные частицы. Они сталкиваются, заряжаются, создают условия для молний. То есть всё стандартно. Но дальше на пути дождя появляется сухой тёплый слой воздуха ближе к поверхности, и дождь, попадая в этот слой, просто испаряется, не успев долететь вниз, к земле.Это явление можно увидеть как рваные серые нити под облаками следы капель, которые «умирают» по пути, так и не достигнув цели.

Но туч-то не наблюдалось!

«Возможно, так тоже бывает!» – подумала Евгения и рванула к входу в метро.

Она слышала, что такие грозы обманчивы именно тем, что кажутся не опасными из-за того, что нет дождя. Вот только риск остаётся таким же, как при обычной грозе, а иногда даже выше. Молния может шарахнуть в любой момент прямо по тому, кто не укрылся. Как говорится, кто не спрятался, тот и виноват!

Женька это помнила. Но когда она уже подбежала к спуску в подземку, вверху так отчаянно загрохотало, что не поднять голову к небу было просто невозможно.

Это же сделали все, кто находился рядом. Удивительное зрелище, как ни крути!

В этот момент Женю случайно толкнули, и она оступилась на самой первой ступеньке лестницы, ведущей вниз.

В голове мелькнуло: «Надо успеть сгруппироваться, чтобы не сломать себе что-нибудь, только переломов мне и не хватало!»

Вдруг, совершенно неожиданно, с криком «только не под землю!» её подхватили крепкие мужские руки.

Евгения смотрела несколько раз корейские дорамы, вот там точно так же ловят девиц, пытающихся по разным причинам мешком рухнуть на землю, ведь и в Корё никто земное притяжение не отменял. Причём такой момент встречался почти в каждом из этих сериалов, как будто авторы сценариев все, как один, твёрдо уверены – героиням просто необходимо падать и быть пойманными.

После того, как Женьку поймали, даже странная гроза отодвинулась на второй план, и она перевела удивлённый взор на своего спасителя. Ещё бы не удивиться, когда её спасали впервые в жизни.

Если кто-то подумал, что всё будет, как в тех самых сериалах, где девушек ловят сплошь одни красавцы, то он сильно ошибся.

Женька даже немного испугалась, когда его увидела, хотя уж кого-кого, а её точно нельзя было назвать боязливой.

Впрочем, девушка испугалась не его, а за него.

Казалось бы, лицо как лицо: два глаза, нос, рот. Что такого страшного?

Такого она ещё не видела. Даже небо сверкающее и грохотавшее над их головами не могло затмить его «необычность».

Глаза – зеркало души? Чёрта с два! Эти глаза жутко косили. Рот тоже не мило улыбался оттого, что его хозяин заполучил в объятия девицу. Это был жуткий оскал, как у дикого зверя, заграбаставшего желанную добычу. Нос? Он свисал крючком, будто у сказочной ведьмы.

«Вот бедолага! Пусть не красавец из дорамы, ну да ладно, хотя бы фигура нормальная, судя по всему, он высокий, к тому же ещё и сильный!» – подумала Женька и попыталась улыбнуться, быстро поблагодарив за то, что не упала и не сломала себе какую-нибудь косточку.

Нет, она не против, конечно, отдохнуть от работы недельку другую, но не такой же ценой.

Евгения постаралась освободиться от крепкой хватки, но не тут-то было.

В небе снова засверкало и загрохотало, да так, что на время девушка была этой вспышкой ослеплена, и у неё напрочь заложило уши.

И тут этот косоглазый «рыцарь», только что спасший её, внезапно превратился в злодея и разжал руки.

Глава 2 "Где я?"

Вопреки своему ожиданию, причём не самому приятному, упала Женька вовсе не на каменные ступеньки спуска в метро.

Сунув руку под своё мягкое место, обнаружила, что там трава.

«Он что, супермен какой-то? Это с какой же скоростью он меня на газон утащил?»

Гроза всё ещё пугала окрестности молниями в чистом небе и раскатами грома, но уже как-то вяленько, будто нехотя: громыхнуло ещё раза три и всё затихло, будто никогда и не было.

Женька повертела головой и обомлела: они были на пригорке в самом настоящем лесу, или, судя по тому, выложенной камнями тропинке, которая вела вниз к огромному средневековому замку, в каком-то парке.

«Стоп! Замку?»

- Что происходит и вообще, где это я? – возмутилась Женька, поднимаясь с травы.

Голова предательски закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна, похожие на разлитую в луже бензиновую пленку. Она схватилась за виски, пытаясь унять пульсирующую боль. Появилась тошнота.

«Блин, чем-то опоил, что мне так паршиво?» – подумала она.

Странный мужчина стоял рядом и довольно кивал, будто сам себе, хотя его глаза, как показалось, у него были грустными. Впрочем, разобрать это было сложно именно из-за того, что они жутко косили: один смотрел куда-то в сторону верхушек деревьев, а другой – прямо на Женькины кроссовки.

Девушка нахмурилась, сжимая кулаки.

- Говорите, а то я…

- Парнишка, ты сейчас сильно не бузи! – вздохнув, ответил незнакомец. – Сейчас мы пойдём ко мне, и я всё расскажу. Бежать не советую, тут не твой мир.

- Судя по всему, даже не мой климатический пояс, - ответила она с раздражением, - вижу, что тут лето! А ещё полно незнакомых растений, и птицы орут, как ненормальные, а у нас все певчие уже на юга подались. Ты меня прямо среди бела дня похитил? Оглушил и увёз сюда? Тебя поймают, у нас там везде видеокамеры, так что твою запоминающуюся внешность они точно запечатлели!

- Говорю же, не бузи. Тебе, как и мне, сейчас воды попить надо, потом и поесть. А то голова так и не перестанет кружиться. Когда пользуешься этой магией, всегда так. Идём. Мой ученик обед уже приготовил. Должно быть, ещё не остыло. Да не бойся, ничего плохого с тобой не случится, даже наоборот, обещаю. Нам туда.

- Обед? Может быть, завтрак? Утро же было, когда я шла на работу… Впрочем, пока вы меня привезли сюда… На самолёте?...

Она даже договорить не успела, а ответ уже прозвучал.

- Перемещение – дело почти моментальное, но время у нас течёт по-разному. Идём. В лесу долго задерживаться не стоит.

Мужчина махнул рукой, указывая вовсе не на тропинку к замку, а куда-то в гущу леса.

Евгения поплелась следом. А что ещё делать, ведь и в самом деле никого не знала. Воевать сейчас с этим человеком не стоило, сначала нужно было узнать, чего от неё хотят. По крайней мере, никто её не связывает по рукам и ногам, никто не бьёт. Вон, даже обед предлагают.

Она подняла взгляд на спину своего провожатого и ойкнула.

Только сейчас увидела, что его фигура изменилась (а, может быть, она просто раньше не замечала). Он стал ниже, так как на его спине красовался самый настоящий, к тому же весьма внушительный, горб.

Чтобы хоть как-то замаскировать неожиданно сорвавшийся с губ звук, спросила, стараясь не отставать на узкой тропинке (это из-за того, что разглядывала всё вокруг, запоминая дорогу):

- Как тебя зовут?

- Называть свои имена в серебряном лесу не стоит – это опасно, – не оборачиваясь, отозвался мужчина. – Зови меня другом, ведь здесь и сейчас я единственный кого ты можешь так называть. Можно звать дядькой. Тебе лет пятнадцать-шестнадцать, так что это нормально. Или, если не желаешь, можно просто «эй, ты», поверь, я не обижусь.

- Я тебя пока буду называть парнишкой, так проще.

- А почему этот лес назвали серебряным?

- Увидишь – поймёшь! Сейчас лучше молчи. Вот окажемся в моём городском доме, тогда и поговорим по душам.

Когда они прошли немного дальше, Евгения действительно сама поняла, почему лес был именно «серебряным». Деревья здесь оказались очень странными: их кора отливала серебром, а листья, широкие и мясистые, тихонько звенели даже при лёгком порыве ветра, словно множество крошечных колокольчиков.

«Какой же, наверное, тут перезвон, когда ветрено?!» – подумала Милославская.

Горбун, будто услышав её мысли, сказал:

- Я потому и поставил тут избушку, что никто в этом краю леса жить не желает – шумно, особенно, когда сильный ветер. Ну и соседи не особо сговорчивые. Зато в гору идти не надо, значительно путь сокращает, если за травами в лес отправляюсь или за листьями гуратии. Именно гуратия тут как раз и звенит, как ошалелая. Видишь, как удобно по тропке идти, когда всё ровно камушками выложено – это моя работа, - похвастался Женькин спутник. – Договор у нас с жителями леса: они позволили мне домик тут построить и нужные для зелий травки собирать, а я им тропинки потихоньку привожу в порядок. Могли бы это сделать и сами. Для таких как они тут работы на пару минут, но велят это делать мне. Жители города вообще могут ходить только по краю, вглубь леса не лезут – жить-то всем хочется.

- А как же...?

- Не бойся, тебя не тронут. Мне разрешено кого-то одного с собой приводить. Вот тебя и веду. Чаще, конечно, ученик мой со мной ходит, если много травы надо нести или воду в ручье набрать. Мы сначала как раз до этого ручья. Там вода особая. Она нам сейчас совсем не помешает, я уже тебе говорил, а потом тебе нужно поесть, а мне до беспамятства напиться, чтобы принять то, что произошло.

Он вздохнул так тяжело, что Женьке отчего-то даже жалко стало этого человека. Хотя, жалеть сейчас, наверное, нужно было бы её, ведь это она оказалась фиг знает где: судя по климату, за много километров от родного дома. У неё ни нормальной суммы денег с собой (копейки в кармане не в счёт, их, чтобы купить билет до Москвы и вернуться из другой страны точно не хватит), ни паспорта, даже телефон и тот разрядился.

«Ничего, как только доберёмся до города – сбегу от этого дядьки, благо он меня в движении не ограничивает, потом попробую узнать, где находится наше посольство или консульство – там помогут.

Ручей, к которому они подошли, был просто очарователен: по берегам росла настолько живописная растительность, что Евгения залюбовалась, особенно хороши были крупные белые цветы. В воздухе видал их дивный аромат, девушка даже не знала, с чем его можно сравнить, но он был чудесен. Вокруг них летали крупные бабочки. Жаль, рассмотреть всё это великолепие не давали головокружение и тошнота.

Дядька взял небольшую кружечку, которая стояла на камне, зачерпнул воду из ручья и подал Жене.

Та отрицательно помотала головой – непонятно кто пил до этого, да и вода не кипячёная…

Женькин спутник улыбнулся и попил первым, потом сполоснул кружку и снова зачерпнул воду.

- Не бойся.

Девушка вдруг почувствовала, что хочет пить так сильно, что готова даже просто бухнуться на колени и припасть губами к этому ручью...

Она осторожно взяла кружку, протянутую горбуном. Странно, но там было совсем мало воды.

После первого же глотка почувствовала, как все неприятные ощущения мигом прошли, мало того, даже привычная усталость от работы, как и у многих, появляющаяся в конце недели, пропала: казалось, она побывала в отпуске, а накануне ещё и прекрасно выспалась.

Быстро допив воду, Женька хотела было зачерпнуть ещё, но горбун её остановил:

- Нельзя! Позднее всё объясню.

«Опять позднее?» – подумала Евгения, которую это слово уже начинало подбешивать.

И тут её взгляд упал на те самые белые цветы, которые росли по берегам ручья и издавали дивный аромат.

- Какие же они красивые, а как чудесно пахнут! – прошептала она.

И тут девушка от неожиданности тряхнула головой, будто пытаясь развидеть то, что увидела, а потом снова посмотрела в сторону прекрасных растений.

Вокруг них летали вовсе не бабочки, а маленькие человечки с переливающимися перламутром крыльями.

Женька открыла было рот, чтобы воскликнуть что-то вроде «офигеть!», но её спутник прижал к губам девушки свою широкую ладонь.

- Заткнись! – шепнул он прямо в ухо, - иначе отсюда живыми не уйдём.

Потом повернулся к человечкам и с небольшим поклоном заискивающе произнёс:

- Простите, он не желал вас обидеть. Парнишка здесь впервые, он молод и глуп, к тому же не хотел вас оскорбить. Не знали, что сегодня застанем вас за работой. Мы сейчас уйдём.

При этом ни на секунду не отнимал своей ладони от Женькиных губ.

В воздухе переливами зазвенел лёгкий смех.

Одно из крылатых существ поднялось к уху девушки и тихо, будто комарик, ехидненько, как ей показалось, пропищало:

- Ты – девчонка, мы знаем это! Но это твоя тайна, не наша. Не бойся, мы её сохраним.

Затем, хихикнув, зависло напротив лица горбуна и уже громко, явно с каким-то особым усилением, заявило:

- Колдун, твой спутник был восхищён красотой наших цветов, но не пытался их сорвать! Такое на нашей памяти впервые! Только поэтому мы прощаем вас! Даже подарим ему кое-что на память. Протяни руку, мальчик.

Дядька убрал свою ладонь, закрывающую часть лица «мальчишки». В этом уже не было необходимости. Тот всё равно онемел от происходящего, лишь пучил глаза, ничего не понимая.

Мужчина сам поднял кисть своего спутника и раскрыл его ладошку.

Несколько человечков подлетели к ней и положили в самую середину что-то круглое и сверкающее.

- Можешь повесить на шею, как украшение, никто не поймёт что это такое. Когда настанет час гибели – съешь это, и выживешь. А теперь уходите!

Дядька один за другим загнул Женькины пальцы, чтобы подарок оказался в кулаке и не выпал. Потом с силой согнул в пояснице и глупого парнишку. Получилось подобие низкого поклона. Девушка даже умудрилась удивиться, как легко он это сделал, хотя мысли сейчас перемешались в такой «Джин физз» (ей нравился этот коктейль с густой бархатистой пеной), что стоило удивляться, как эта самая пенка сейчас не полезла из её ушей.

Память услужливо подсказала, что её хозяйка где-то читала или видела в кино, что горбатые люди иногда бывают очень сильными, хотя не стала уточнять, где конкретно, а тем более не сообщила, можно ли верить книгам и фильмам на все сто! Похоже, даже её устои тоже сейчас рухнули, как дом, который подлежал сносу.

- Простите его, парень потерял дар речи, так сильно вам благодарен, - заискивающе произнёс горбун. – Мы уже уходим.

Тут же, развернув Евгению за плечи, потащил за собой, на всякий случай, шепнув, что стоит молчать, если хочет жить, а подарок фейри бесценен.

Чтобы объяснить понятнее, о чём идёт речь, он указал на кулачок, в котором была зажата бусинка.

Про это тоже не было смысла говорить, ведь Женька от страха сжала кулак так, что пальцы побелели, и разжать их сейчас можно было бы только сломав.

Затем, взглянув на побледневшего «парнишку», он привычно добавил:

- Позднее всё объясню!

В этот момент Женька и не просила объяснений: сейчас она была в таком шоке от увиденного, что просить её помолчать – пустая трата времени и слов. Язык не двигался, только рот то открывался автоматически, то закрывался, будто у рыбы, выброшенной на берег и судорожно хватающей воздух. До девушки, наконец-то, дошло, что имел в виду колдун (колдун, блин, так вот откуда такая странная внешность!), когда говорил: «Бежать не советую, тут не твой мир!»

Фейри или феи? Да как не назови, их всё равно не существует! А всё, что сейчас происходит, наверняка просто сон. Вот сейчас прозвенит будильник, она проснётся и пойдёт в душ смывать остатки ночного приключения, в котором есть магия и маленькие существа с крылышками.

Теперь Женька была почти уверена, что спит. Это бы объясняло всё!

Пока девушка так размышляла, они с колдуном подошли к крохотному домику. Впрочем, домом назвать его было сложно, скорее, будка для крупной собаки. Хотя для таких пород хозяева просторный вольер обустраивают, а тут квадратов десять, не больше.

- Вы тут живёте? – спросила Женя.

Она уже немного успокоилась и могла говорить, ведь во сне бояться нечего, там можно делать что угодно. Сон – это не по-настоящему.

- Увидишь! – отозвался горбун.

Внутри было почти как в купе поезда: вместо сидения – топчан, который занимал половину помещения, перед ним – стол, только окно совсем маленькое и узкое. А ещё напротив топчана, вместо второго сидения, была дверь.

Женька удивилась, подумав:

«Куда же она может вести, если размеры лесной избушки ограничены? Хотя, если там спуск в подвал…»

- Положи кошелёк сюда, - сказал мужчина, как всегда ничего не объясняя, и указал на стол.

Девушка хотела было вытащить из кармана банковскую карту, объяснить, что у неё кошелька нет, заодно и всю мелочь...

- Не открывай, просто положи.

Женька уставилась на горбуна, ничего не понимая.

- Вот этот кошелёк – на стол.

Он ткнул пальцем в то, что висело на тоненьком ремешке у неё на плече.

Только сейчас до Евгении дошло, что кошельком он называл её крохотную сумочку, сделанную в виде кожаного мешочка.

- У нас такие на поясе носят, у вас на плече. Неужели языки так различаются?

Девушка пожала плечами и выполнила просьбу, заодно положив на стол и подарок фей.

- Забери, и никогда никому не рассказывай, кто тебе это дал. Такая бусинка может вернуть жизнь – очень редкий и бесценный подарок. Потом придумаем какую-нибудь тесёмочку для него, повесишь на шею, чтобы не потерять. Если кто спросит, скажешь, что он из другого мира, куда тебя забросило.

Девушка кивнула и послушно забрала бусину, сунув её в карман брюк. Он был на молнии, так что Милославская не боялась, что случайно обронит подарок фейри. Когда-то она долго искала такие, чтобы не терять мелкие предметы, а потом, когда надоело, сама пришила нужную застёжку.

- Идём.

Колдун взял её за руку и повёл к двери, благо идти недалеко – всего один шаг. Рука оказалась тёплой, и Женька непроизвольно вздрогнула – во сне, наверное, такое ощущаться не должно! Если это не сон и там действительно подвал?

Она упёрлась, буквально встала, как ослик, не желающий делать следующий шаг, если его не поманят морковкой.

И «морковка» не заставила себя ждать.

Глава 3 "Я вам не подхожу!"

Похититель распахнул дверь, и девушка увидела огромную комнату с каменными стенами, камином, а на стене портретом красавчика в дорогих одеждах. Посредине этого замкового убранства стоял большой массивный стол на ножках, изображающих каких-то диковинных зверей: а на нём мясо, рыба, копчёности, спелые овощи и сочные фрукты… от горячих блюд шёл ароматный пар…

И всё это выглядело потрясающе!

Женька рефлекторно сглотнула слюну и, наплевав на смутные сомнения, шагнула вслед за тем, кто держал её руку. Да какая разница, сон это или нет, если она сейчас чувствовала, что еда просто жизненно необходима.

Едва они вошли, дверь за ними закрылась и…

«Исчезла? Точно – это сон!» – подумала Милославская.

- Максим, я дома! Принеси дополнительный прибор, я не один. И не забудь воду, чтобы мы с моим спутником могли помыть руки.

Уже через секунду у стола засуетился мальчишка лет четырнадцати. Он поставил дополнительную тарелку и пару бокалов, положил приборы и поднёс Евгении, уже сидящей на стуле с высокой спинкой, тазик с водой и полотенце, висящее чуть выше кисти, как у официантов.

- Прошу, сударь, - вежливо произнёс он, позволяя ей вымыть руки и вытереть их полотенцем.

- Спасибо, Макс, - поблагодарила Женька, приняв последнее слово за «сударыня», потому что парень на секунду отвлёкся на шум, доносящийся откуда-то издали, и говорил, повернувшись вполоборота.

Когда повернулся, то поправил:

- Простите, но я – Максим.

- Значит, коротко – Макс. В тех краях, где я живу…

В этот момент мальчишку-ученика окликнул горбун:

- Я всё ещё хочу помыть руки!

Паренёк ойкнул и поспешил к наставнику, а после того, как тот вымыл руки, помощник лёгким кивком головы хозяина был отправлен из комнаты вон.

Ела Милославская ничуть не стесняясь. Во-первых, отчего-то есть хотелось так сильно, как никогда прежде, а во-вторых, во сне можно было не думать о политесе, хотя она всё-таки держала приборы правильно и, конечно же, не чавкала, даже здесь. Ну, согласитесь, грешно быть поросёнком, когда ешь с помощью серебра и на тончайшем фарфоре, а пьёшь из хрусталя, причём не какого-то там штампованного, но шикарного. А это было именно так. К примеру, ножки бокалов были украшены золотыми витыми нитями и блестящими камушками, похоже, натуральными.

Когда приём пищи был окончен, юный помощник хозяина дома привёл в порядок стол, принёс чай и десерт, а потом быстро ушёл, колдун, наконец, заговорил.

- У тебя хороший аппетит. Не смущайся – это из-за перемещения. Так всегда бывает. Я – Аластор. По-вашему, наверное, Александр. А ты?

- Женя. К какому имени это можно приравнять в вашем мире? Не знаю! Да и какая разница, если это всё равно сон.

- Сон?

Мужчина расхохотался.

Из-за двери показалось перепуганное лицо Максима, но поняв, что его не звали и Аластор всего лишь смеётся, мальчишка тут же исчез.

- Мне пришлось забрать тебя из твоего мира, так что это вовсе не сон. Понимаю, для тебя такое перемещение – большое потрясение, но когда на кону твоя жизнь, особо выбирать не приходится, уж прости.

- Моя жизнь? – испугалась Евгения.

- Увы, моя.

- Тогда зачем вы меня…?

- Сюда притащил? Не торопись. Сейчас обо всём узнаешь. И не волнуйся, тебе ничего не угрожает. Говорят, дорогу может осилить лишь тот, кто идёт, но не упоминают, что это случится лишь в том случае, если он идёт в правильном направлении. Если ты будешь дружить с головой, то станешь жить лучше, чем большинство людей и существ в этом мире.

Впрочем, обо всём по порядку.

Около года назад у брата нашего короля, князя Волкова, похитили сына. Род Волковых очень древний и богатый, но правят они всего лет пятьсот, не больше.

У Станислава Волкова сын поздний и единственный. Если что-то случится с ним (пусть Великий Правитель небесной благодати не допустит этого никогда), то больше наследников не останется и продолжить род и правление княжеством будет некому.

Было велено отыскать парня любой ценой. И я сделал для этого всё. Но, увы, нашёл лишь останки Игоря. Судя по всему, княжич был убит сразу после похищения и выкуп был не нужен.

Мне за такую новость, точно было не сносить бы головы. Вот тогда я и придумал найти замену наследнику в других мирах.

Если найти похожего здесь, он непременно случайно выдаст себя, или его кто-то узнает, а если взять из другого мира – этого не случится. Я искал почти год. Нашёл только двоих. К сожалению, второй парень мало того, что не понимал мой язык, там люди шипят, будто змеи, но ещё и умудрился попасть под струю пламени дракона почти в тот момент, когда я там оказался. Он лишь успел что-то прошипеть и оттолкнуть меня в сторону. Спас. Иначе бы мы оба превратились в жаркое для здоровущего ящера.

Я вернулся и продолжил поиски. И тут, на моё счастье, нашёлся ты.

- А почему вы кричали: «Только не под землю?»

- Это просто. Мы вернулись бы в то же место на окраине леса, где оказались после перемещения, только были бы заживо похоронены. Хорошо, если не оказались бы слишком глубоко и смогли бы выбраться, а если под могучими корнями какого-нибудь тысячелетнего дерева?

- Понятно, - отозвалась Милославская, а потом с усмешкой заявила, - всё это, конечно, очень интересно, но, вы уж простите, меня придётся вернуть в мой мир, потому что я вам никаким боком не подхожу.

- Говоришь на нашем языке без акцента, разбираешься в этикете – это редкая находка, а то, что ничего про наш мир не знаешь, поправимо. Спишем это на потерю памяти из-за переноса между мирами. Ещё одного такого мальчика мне точно не найти. Я год искал! И возраст подходящий. Тебе максимум семнадцать. Так? Когда княжич потерялся, ему исполнилось пятнадцать, сейчас было бы на год больше, но год – это совсем не существенно. Так почему же не подходишь?

- Вы сказали, что искали мальчика лет шестнадцати, а мне, во-первых, уже больше двадцати и…

- Это не важно. Выглядишь на нужный возраст, остальное – мелочи! – усмехнулся колдун.

- … и, во-вторых, я не мальчик! Я – девушка!

Её последние слова точно должны были удивить Аластора, но он почему-то лишь смотрел на собеседницу и молчал.

Дело в том, что факт, озвученный Евгенией, не моментально достиг осознания, поэтому сначала никакой реакции не последовало.

Милославская уже успела испугаться, что услышит что-то вроде слов сказанных в самом конце фильма «В джазе только девушки»: «Ну, у каждого свои недостатки!». Там парень выдавал себя за девушку, тут её приняли за парня, так что разница не велика.

Колдун медленно перевел глаза с её лица на руки, потом на плечи, словно пытаясь разглядеть под плотной тканью свободной кофты то, что до этого момента, ослепленный собственным успехом, мог не замечать.

- Девушка? – наконец произнес он. Голос его звучал глухо, как из бочки. – Ты уверена?

Евгения едва не фыркнула от абсурдности вопроса.

- Более чем, - отрезала она, стараясь придать голосу твердости. – И если вы планируете выдать меня за пропавшего княжича, то у вас возникнут серьезные проблемы с отсутствием одной немаловажной детали… ну, вы понимаете, так сказать, с разницей в анатомии.

- Год! Целый год я искал того, кто не будет вызывать подозрений у Станислава Волкова и его жены, кто говорит на нашем языке, кто не будет пугаться магии. Заранее придумал историю, где из-за перемещения мальчишка теряет память… А когда нашел, выясняется, что у тебя отсутствует такая важная деталь?

Колдун захохотал.

Этот смех прозвучал так, будто он сошёл с ума или уже близок к этому.

В проёме двери снова появилась встревоженная мордашка Максимки, которая, впрочем, тут же исчезла.

Пусть в глазах Аластора больше не было той невозмутимой уверенности, с которой он смотрел на похищенную (как оказалось, девицу) минуту назад, зато теперь там плясали искры безумного азарта.

- И ты думаешь, тот факт, что возникли проблемы «с отсутствием одной немаловажной детали…, ну, ты понимаешь», - ехидным голосом почти дословно повторил он сказанное Женькой, - меня сможет остановить?! Говоришь, тебе за двадцать? Значит, ты должна быть умнее, чем я рассчитывал, и хитрее. Девушка, выдающая себя за юношу, чтобы выжить в нашем мире! Хм, так даже интереснее, чем просто подмена наследника. Это наша общая тайна, которая станет гарантией того, что ты меня не предашь. Ты ведь, как и я, не хочешь лишиться головы? Вижу по глазам, что не хочешь!

- Но ведь всё тайное однажды станет явным... Как я смогу обмануть целый двор? Как я смогу обмануть тех, кто знал его с детства? Неужели вы не откажетесь от такой провальной идеи? – спросила Женя, чувствуя, как всё внутри неё холодеет, ведь тогда она не вернётся домой.

- Отказаться? Не смеши! Выход есть даже из такой ситуации! Но именно поэтому мне нужен человек, который не боится рискнуть всем. Человек, у которого нет здесь прошлого, но есть отчаянное желание обрести будущее. Выбора у тебя нет!

После этого, ухватив за руку, Аластор выволок опешившую девушку из-за стола и подтащил к большому портрету, висевшему на стене, на котором был в полный рост изображён красивый статный парень в дорогих одеждах.

- Это полотно было написано полтора года назад. Как ты думаешь, кто на нём изображён?

Женька нерешительно посмотрела на картину в дорогой рамке, а потом, помявшись и проведя аналогию с обычаем вывешивать портреты президента в кабинетах чиновников, предположила:

- Ваш король?

Этим вопросом она снова вызвала у горбуна смех, вот только получился этот смех каким-то… грустным. Евгения такое слышала впервые. Оказывается, можно смеяться и так.

- А если я откажусь? – спросила она, по сути, уже зная ответ.

Аластор медленно подошёл к окну и распахнул тяжёлые шторы. За стеклом шумел средневековый город – чужой и пугающий. Она точно не знала, как в таком выжить.

- Тогда ты останешься здесь, - сказал колдун, не оборачиваясь к ней. – Но не как богатый юноша, который будет жить на всём готовом, а как бездомная девица, которая долго не протянет. А когда найдут остывший труп этой бродяжки, его просто бросят в общую могилу за пределами крепостных стен и никогда про неё не вспомнят. А меня просто обезглавят. Выбор за тобой, «княжич».

Он намеренно сделал ударение на последнем слове.

Потом они вернулись к портрету.

Девушка посмотрела на изображение, потом на горбуна. В его грустном смехе, который она слышала минуту назад, она вдруг уловила, что у них есть нечто общее. Они оба погибнут, если не будут барахтаться из последних сил, просто каждый по-своему.

- Простите, но вы случайно, не родственник королю? Он немного похож на вас.

И тут Аластор её снова шокировал.

- Ещё бы он не был похож! Это ведь мой портрет, а вовсе не Его Величества.

Женька удивлённо уставилась на колдуна. Он ведь сказал, что это написано немногим больше, чем год назад?!

- Это невозможно!

- Увы! То, что ты видишь перед собой сейчас – результат моих перемещений. Каждое может либо что-то отнять, либо прибавить к телу колдуна использовавшего этот заговор. Ещё один и я могу вовсе не выжить. Поэтому не проси отправить тебя обратно.

- А почему искали Игоря именно вы?

- Видишь ли, таких как я, способных перемещаться в другие миры, осталось не так уж много. Этот дар скрывают, чтобы не выдать своё происхождение – один из родителей должен быть из другого мира, при этом владеть магией. Чаще всего тех, кто может такое – казнят, считают иномирными шпионами. Именно поэтому при первой же возможности они разыскивают подходящий для нормальной жизни мир и остаются там навсегда.

Кроме того, переходы непредсказуемы. Достаточно пройти несколько раз в обе стороны и колдун погибает. Ты, хоть и не владеешь магией, но тоже могла лишиться чего-то или наоборот приобрести, как я приобрёл всё это.

Он обвёл лёгким движением пальцев овал своего лица.

- А вы? Вас же не казнили!

- Я нужен правителю. К тому же, мой отец был знатным человеком, и смог уговорить, чтобы я дал клятву крови. Теперь любая попытка предать этот мир или семью Его Величества, и я – труп. Так же мне присягнул, к примеру, Максим. Если он выдаст даже самую маленькую мою тайну, то тут же разлетится на мелкие кусочки. Впрочем, это лучше, чем жизнь в подворотне, которая у него была. Сейчас иди, искупайся, а потом переоденься. В таком виде ты ходить не можешь, у всех, кто увидит, моментально возникнут вопросы. А нам вскоре надо отправляться к твоим «родителям». Они видели грозу без дождя и знают, что мы вернулись. Я должен предъявить тебя. Кстати, когда будешь в купальне, посмотри, вдруг что-то в твоём теле поменялось. Хорошо бы, например, выросла такая нужная нам…, как ты там сказала? Немаловажная деталь? Впрочем, ты бы это уже поняла. Возможно, что-то ещё.

Он позвал своего помощника, который тут же отрапортовал, что всё готово и повёл Женьку в купальню. Подарок фейри предложил оставить на столе:

- Я пока ты купаешься, подберу к нему тесёмку.

Ванной в привычном виде там не оказалось, зато была наполненная водой каменная ёмкость, выдолбленная прямо в полу. Над ней висело нечто похожее на ведро, только очень изящное и нарочито красивое. Как висело – непонятно. Никаких креплений, шлангов, штативов не было, оно просто замерло над каменной ванной. Точно так же, как неподалёку парили и несколько полотенец.

Одна из стен помывочной комнаты оказалась наполовину зеркальной. Рядом с ней стояла небольшая скамеечка, на которой лежали вещи.

«Скамеечка и вещи стопочкой! Как мило! Будто дома. Не то, что всё остальное!» – подумала Милославская.

- Княжич, если вам будет нужно смыть мыло, вон оно, лежит на столике, рядом с бадьёй, просто скажите: «водопад» и из ведра польётся вода, когда нужно будет остановить воду, так и скажите: «остановись». Так же можно сказать «горячее» или «холоднее» столько раз, сколько вам нужно. Такое есть не у всех, мой учитель всё это сам придумал! Магия! Я когда-нибудь так тоже смогу!

Последние слова мальчик произнёс с придыханием, искренним восторгом и гордостью. Затем добавил:

- На всякий случай буду за дверью, если не справитесь, забудете, что нужно говорить, то крикните, я напомню. Ах, да, когда искупаетесь и захотите, чтобы вода из бадьи ушла, так и скажите «вода уйди». Это сложно с непривычки, но, когда научитесь, поймёте, как удобно.

«Глупенький, у нас дома такие удобства есть в каждой квартире!» – подумала Женька, но промолчала, не желая расстраивать пацана, и тут же представив, как он будет описывать ей прелести местного горшка, едва заметно улыбнулась.

Задумка с магическим душем оказалась не такой уж плохой. Достаточно было сказать лишь слово и всё тут же регулировалось по её вкусу.

- Что, Женечка, мечтала в детстве попасть в сказку? Вот она! Получи и распишись! – после того как искупалась, сказала девушка своему отражению в зеркале, с удивлением обнаружив, что пропал лишь шрам от аппендицита. – Радуйся, что не пропало ухо или глаз, а главное, что не вырос нос или горб, как у Аластора. Он ведь говорил, что перемещение может давать непредсказуемый эффект.

Лишь с одеждой возникли небольшие проблемы: на ней было много пуговиц и завязок, зато ни одной застёжки «молния», так любимых Женькой. Она терпеливо завязывала и застёгивала, а потом вдруг поймала себя на мысли, что в глубине души уже приняла правила этой странной игры.

«Где бы ты ни был, если есть способ выжить, то надо выживать!» – это она усвоила ещё в детском доме.