Наследник

Пролог

Лес кончился внезапно.

Ещё несколько сотен метров назад он стоял едва проглядной стеной, навевающей мысли о бесконечной безбрежности зеленого царства, и вот — резко сменился явно рукотворной просекой.

Слишком близко от предполагаемой цели, чтобы оказаться просто случайностью.

И слишком тихо для неофициально ведущейся здесь масштабной стройки.

Облачённая в массивный механический доспех фигура, что до этого монотонно продвигалась сквозь зелёное море, сминая рифлёной металлической подошвой сухие ветки, облетевшую хвою и прочий естественный мусор, резко остановилась, будто столкнувшись с незримой преградой.

Её явно что-то насторожило во всей открывшейся картине. Хотя, внешне, не было ничего сколь-нибудь стоящего такой реакции.

Место выглядело достаточно пустынным, чтобы можно было продолжить размеренное движение вперёд, не опасаясь столкнуться с другими людьми или следами их пребывания. Ведь даже означенная просека успела порядком зарасти и местами даже обзавестись чахленькими кустиками.

Однако облачённый в индивидуальную броню человек, по-видимому, почувствовал что-то такое, что заставило его засомневаться в безопасности дальнейшего пути.

И, учитывая слой металла и встроенный в доспех энергетический щит, уровень предполагаемых проблем должен был оказаться достаточно высоким.

Конечно, "Пилигрим" — далеко не лучший представитель индивидуальной брони. Даже сами испанцы (что и были ответственны за его создание и вывод на рынок шагающей техники) в конце концов были вынуждены назвать костюм экспериментальной разработкой, на которой они обкатывали разные концепции и собственные новаторские идеи.

В итоге, получилось что-то не совсем внятное. Бронированность, заявленная носимая масса и совместимость с определенным типом вооружения намекали на принадлежность к штурмовым подразделениям. Сюда же и наличие достаточно крепкого энергетического щита, способного несколько секунд держать на себе концентрированный обстрел целого подразделения. Плюс возможность перенаправлять часть полученной разрушительной энергии в собственные накопители (на что, похоже, делался основной расчёт. Увы, не оправдавшийся).

Однако, в противоположность к этому — время автономной работы от базовых батарей, которое отнюдь не впечатляло.

Час движения или десять минут плотного огневого контакта — слишком мало даже для стремительной внезапной атаки. Чего уж говорить про затяжной штурм хорошо укреплённых позиций?

С питающим же кабелем далеко не уйдёшь. Вот и вышло, в итоге, нечто, не до конца понятное даже своим создателям.

Иное дело, если бы задумка с перераспределением получаемого урона сработала. В таком случае всё могло выглядеть совсем иначе.

Боец, что двигается и атакует тем дольше, стремительнее и яростнее, чем больше желание врага его уничтожить… не удивительно, что первый опытный образец проходил по внутренней документации под кодовым названием "Берсерк".

Увы, смелая (если не сказать дерзкая) задумка наткнулась на суровую реальность несовершенства технологий.

В базовой версии — при столкновении с противником, вооруженным исключительно кинетическим оружием — КПД установки составил что-то около одного-двух процентов. Что с точки зрения самой концепции может быть и смотрелось совсем не плохо, но со стороны реального пользователя оставалось практически неразличимым.

Что толку бойцу от того, что, находясь под огнём врага, тот может огрызаться на два процента сильнее?

В пылу боя этого даже не заметить.

Справедливости ради, стоит отметить, что с энергетическими атаками всё оказалось малость получше, и в их случае речь велась о пяти-семи процентах дополнительной мощи.

Но… не так уж и много в этом мире людей, что могут позволить себе подобное вооружение. И уж точно не для рядовых бойцов.

В основном всё сводится ко всё тому же огнестрелу, а с ним, как уже говорилось, экспериментальная установка выдавала КПД практически на уровне математической погрешности.

Учитывая массу и габариты, а так же цену данного экспериментального блока, его совершенно спокойно можно заменить на дополнительную батарею, ячейку щита или что-то из атакующего вооружения, на выходе получив совершенно гарантированный прирост в соответствующих характеристиках индивидуальной брони.

И всё это без необкатанных в деле технологий…

Стоит ли говорить, что в сухом итоге особой популярности "Пилигрим" не снискал... вообще никакой не снискал. А количество изготовленных полноценных изделий едва превысило пару десятков.

И тем эксклюзивнее оказался вид одинокого путника, забравшегося в географический центр Российской Империи.

Учитывая слабую заселённость данных земель, вопрос — как именно он это сделал, приобретал особую пикантность...

Гость провёл достаточно много времени в виде неподвижного истукана, прежде чем, наконец, шевельнул правой рукой, поднимая ту ладонью вверх на уровень груди.

В какой момент над ней возник чёрно-матовый шар размером с крупный апельсин — сказать было сложно.

— Что думаешь? — Спросил путник сквозь встроенный динамик затемнённого шлема. Голос отдавал механическими нотками, но уверенно определялся, как мужской.

— Веду сканирование. — Последовал безэмоциональный отклик, а по гладкой поверхности шара прошла круговая волна, поднятая частичками того неизвестного сыпучего материала, из которого состоял он сам.

Облачённый в высокотехнологичный доспех человек лишь тихо хмыкнул на это, в третий раз провожая взглядом мелькнувшую в ветвях деревьев пичужку.

Девять минут и одиннадцать секунд — таковой оказалась продолжительность закольцованной иллюзии, что начиналась по противоположной границе просеки, и которую вторженец так и не решился пересечь.

Да. Лес впереди, в действительности, был не тем, чем казался на первый взгляд.

Но о его необычности молчали не только привычные человеческие чувства, но и весь немалый сенсорный массив брони.

Даже ему самому пришлось подойти практически в упор, чтобы почувствовать неладное. Что уж говорить про людей, которые могли бы случайно сюда забрести.

"Должно быть, данные со спутников так же не выдадут ничего сверхординарного". — Проползла мысль на заднем фоне, пока любитель лесных прогулок ждал результатов работы своего неодушевленного напарника.

Ловко.

Что не говори, а прикрытие здесь организовали относительно грамотно: случайные люди, которые не пересекут черты, спокойно пройдут мимо, иные — пропадут без вести.

Для властей же есть прекрасная легенда о протягивании железной дороги... И она, в самом деле, строится. Правда, как выяснилось, с отклонением не только по срокам, но и по месту расположения.

Ну, а для всех остальных будет достаточно фразы "интересы Рода". И её будут обязаны переварить, потому как иное означает сознательное обострение.

А кому оно надо — развязывать конфликт за клочок безлюдного леса, лишённого какой бы то ни было ценности и инфраструктурной связности с иными территориями страны.

Проблема заключалась в том, что для облаченного в "Пилигрим" человека ценность как раз таки имелась. И носила принципиальный характер.

— Местоположение Эфира-25 локализовано, — внезапно выдал шар, вновь пустив по поверхности волну искажения, — прямая связь не установлена. Выявлена ошибка в протоколе пробуждения. Удаленная активация не представляется возможной.

— Что за ошибка?

— Попытка стороннего влияния. Грубое вмешательство в алгоритмы действий. — Сухими отрывистыми фразами откликнулся необычный собеседник. — В данный момент Эфир-25 функционирует в закрытом режиме. Получение более детальной информации вероятно только при прямом контакте с объектом.

— И когда у меня все было просто? — Выдохнул человек. — На всякий случай уточню: сейчас на нашем пути обычные люди или старые добрые знакомые?

И в этот раз ответ не пришлось долго ждать:

— Следы вмешательства имеют явную специфику. Вероятность второго варианта близка к ста процентам.

— Патовая ситуация получается, верно? — То ли для самого себя, то ли для единственного слушателя произнёс вторженец. — Прорваться силой будет означать создать слишком много шума и привлечь ненужное внимание...

— Было бы нежелательно. — Вклинился с очевидным замечанием собеседник.

— ...но и оставить все, как есть — не вариант. — Завершил мысль гость, наблюдая иллюзию пичужки уже в четвёртый раз. А после резко изменил тональность голоса: — Абра Крылу-1: сворачиваемся. Подхватишь меня в точке два.

Благодаря включённым динамикам, фразу было прекрасно слышно всем желающим, а вот ответ остался достоянием только облаченного в доспех мужчины.

— Что-то задумал? — Донеслось от парящей на одном месте сферы. И, несмотря на предполагаемую вопросительную интонацию, внешне голос оставался по-прежнему безучастным.

— Скорее, творчески осмыслил.

Однако, что-либо разъяснять человек не стал. Вместо чего, развернувшись на половину оборота, отправился к точке эвакуации.

Шар осыпался истаявшими частичками лишь пару мгновений спустя...

Быстрым ходом до места назначения было что-то около двадцати минут, но это если пренебречь вероятностью последующего обнаружения следов "Пилигрима". Чего пока не хотелось бы.

Незачем пока давать о себе знать, так что реальный путь займёт раза в полтора больше времени.

Точно так же сейчас по ломанным траекториям отходили ещё восемь облачённых в тяжелые доспехи воинов. Для разнообразия, это были вполне узнаваемые "Центурионы" — хорошо объезженная на многих полях сражения лошадка войны.

Отлично бронированная, кусачая и автономная. Иными словами — превосходящая "Пилигрим" по всем статьям, кроме, разве что, мобильности в бою.

Конечно, если речь будет идти о базовом исполнении, что одной модели, что другой…

Визуального контакта между союзниками не было. Как не поддерживалась и непосредственная связь, ведь частое использование даже закрытых зашифрованных линий могло оказаться слишком рискованным. Впрочем все это было не очень-то и нужно командиру данного отряда.

Когда есть возможность прямого контроля чуть ли не каждого движения любого из восьмёрки, то голосовые команды превращаются в ужасный архаизм и лишнюю уязвимость.

И если о том, как отвести своих людей без шума и пыли, незваный гость прекрасно знал, то вот дальнейшие шаги пока оставались под вопросом.

Операция, планируемая в качестве откровенно наглого захвата территории с последующим её (территорией) удержанием хотя бы в пределах от пары часов до нескольких дней, обернулась чем-то большим.

С той охраной, что мог выставить второразрядный Род для выполнения второстепенной для себя задачи, они бы справились играючи. Это не говоря о том, что битва могла и вовсе не состояться. Но, если бы состоялась, то оторванность стройки — опять же — сыграла бы на руку отряду вторжения. Несколько заранее спланированных диверсий на немногочисленных путях снабжения могли предоставить достаточную фору для выполнения основной задачи.

Однако... под прикрытием этого самого второразрядного Рода здесь присутствовали совсем иные люди.

И против них-то восемь "Центурионов" и один "Пилигрим" уже не выглядели таким сильным козырем.

Неприятно.

Но с другой стороны, открывает ряд интересных возможностей...

Обладатель "Пилигрима" скосил взор в угол визора, мысленной командой вызвав строку состояния собственной брони.

Практически полный заряд батарей, определенно, крайне порадует Борея — ещё бы, ведь совместными усилиями с этим фанатиком от шагающей техники им, фактически, удалось ликвидировать основной минус данного образчика военной мысли — а вот находящиеся в желтой зоне энерговоды прямо намекают о недостаточности проведённой модернизации.

Одним словом, своих людей в это он пока облачать поостережётся, тем не менее, к точке эвакуации собственным ходом "Пилигрим" доберётся. При необходимости, даже с боем.

На чем мысли вновь переключились к оставленным за спиной противникам.

Восемь "Центурионов" не были пределом силы, которую мог собрать командир этого отряда. Но это был предел той силы, которую можно со стопроцентной гарантией скрыть от глаз сторонних людей.

Вот здесь и находилась его проблема.

Для открытых действий время еще не пришло. А потому, тактическая победа здесь и сейчас несла слишком много проглядывающих в будущем рисков.

И об этом стоило подумать. Благо, что как минимум один выход из ситуации он нашёл ещё в процессе выяснения предварительных координат Эфира...

Глава 1

Салон Екатерины Краус пользовался известной долей популярности. Если так можно выразиться про узкий кружок людей, в число которых не так просто попасть, даже имея нужные связи и приличный капитал.

И не то, чтобы тот был настолько элитарным... нет, всего лишь одно из многих мест, в котором представители разных Родов и Семей в неформальной обстановке делились своими мыслями о том или ином событии и узнавали мнения других.

Таких вот мест только в Енисейске насчитывалось около десятка.

В салоне редко, когда собирались все допущенные, ещё реже появлялись новые лица.

Одним словом, круг по интересам он и есть круг по интересам. Однако, зачастую в подобных местах только и можно было узнать подноготную того или иного события, и уловить лёгкий бриз политических настроений местных элит.

Енисейск, разумеется, далеко не Питер, но это не умоляло его значимости для Империи. Если город на Балтике являлся политико-экономическим и культурным центром страны, то Енисейск — точно таким же для восточной ее части.

Здесь когда-то остановилась первая волна покорителей Сибири. Отсюда же пошли последующие.

Рукины, Верещагины — фамилии, которые здесь знает любой. Но впервые они громко прозвучали именно в те далёкие годы.

Это теперь два Рода определяют жизнь огромного региона, а тогда те едва выбивались из десятка себе подобных.

Ольга Сергеевна Невеликих тоже была наследницей таких покорителей. Не столь известных, чтобы собрать под своим именем всех авантюристов того времени, не столь богатых, дабы организовать и обеспечить тех всем необходимым, но достаточно удачливых, чтобы не затеряться в веках, как многие до них.

По крайней мере, так было до самого недавнего времени...

Теперь же над резко постаревшей женщиной (а было ей всего каких-то пятьдесят семь лет) застыла незримая печать последней в своей Семье.

Оставались Слуги, оставались земли, несколько небольших озёр, пара предприятий в Енисейске и ближних пригородах... оставалось всё, что составляло силу Невеликих.

Всё, кроме тех, кому это должно было достаться по праву крови...

Когда-то давно Ольга жила активной общественной жизнью, знала каждую гуляющую в высших кругах сплетню и степень её достоверности.

Заставить пропустить встречу — подобную сегодняшней — её можно было только силой.

С годами, она слегка охладела к такому времяпрепровождению, но продолжала удерживать руку на пульсе. Хотя бы по той причине, что в некоторых случаях подобное несло реальную пользу.

Теперь же последняя представительница фамилии откровенно недолюбливала такие мероприятия, появляясь на них только из-за рациональной необходимости.

Необходимости, которая заключалась в одном единственном смысле: показать остальным, что она все ещё жива, и драть на части наследство Невеликих пока рано.

Все эти сочувствующие вздохи и разговоры ей надоели ещё в первый год. Женщина, долгое время крутившаяся в мире подковёрных интриг, легко распознавала фальшь произнесённых слов. И ладно, если за последней стояло равнодушие, но иногда это было и злорадство...

Краус оказалась одной из немногих подруг, чья помощь выразилась не только в словах. Пусть и изменила она немногое.

По крайней мере, в её обществе Ольга могла отбыть опостылевшую программу без ненужных встреч, перекинуться несколькими фразами с людьми, которых могла терпеть, и покинуть салон в тот же миг, как это начинают позволять приличия.

Даже в кругу нейтральных людей ей становилось душно и откровенно противно от взятой на себя роли.

Сегодняшний вечер не стал исключением из этого правила. На фоне будоражащих слухов о готовящемся визите императорской семьи, исчезновение немногословной гостьи и вовсе прошло практически незаметно.

Должно быть, примерно столько же внимания завзятые посетители обратили бы на передвинутую в салоне мебель…

Что лишний раз свидетельствовало о том, что даже в данном месте к Невеликим относились как к чему-то, что касается только прошлого и чему в будущем все равно не будет никакого места.

Лишь хозяйка мероприятия проводила подругу до дверей автомобиля представительского класса — ещё одного наследия Семьи, — и на том сегодняшний визит был официально окончен.

Однако маску безразличия Ольга Невеликих отпустила только тогда, когда мягко тронувшийся с места автомобиль отъехал на пару сотен метров от дверей салона.

Теперь женщина не скрывала волнения.

Если слухи о визите правящей четы дошли даже до Краус, то это говорит о высокой степени достоверности подобных планов.

Это был шанс. Тот самый, которого она ждала.

"Неужели у Лены все получилось? Или простое совпадение?" — Пролетела мысль, заставляющая испытать волнение.

Лена, а в девичестве — Елена Николаевна Стотских — была ещё одной подругой Ольги, с которой последнюю связывали даже более крепкие узы, чем с Екатериной Краус.

И дело даже не в том, что они знакомы уже три с половиной десятка лет. Их дружба завязалась, практически, с первого взгляда.

Обе отправились в столицу на обучение, обе были обворожены Петербургом и обе нашли друг в друге родственную душу.

Разве что судьба у них сложилась несколько по-разному.

Стать фавориткой императора дано не каждой. Смазливых мордашек вокруг первого лица государства всегда будет много, а потому удержать на себе внимание только внешними данными не выйдет. Однако ещё меньшее число людей сумеет не пасть к подножию политического олимпа по первой же монаршей прихоти.

Лена оказалась именно таким исключением. Подруга продержалась подле трона три с хвостиком года, и от тех времён, помимо воспоминаний, получила кучу знакомств с влиятельнейшими людьми страны и — отдельно от государя — доходный дом на берегу Невы.

Именно эта неочевидная ниточка спасла Невеликих от полного уничтожения, и она же, вероятно, поможет ещё один раз.

Должна помочь.

За этими мыслями единственная пассажирка незаметно для себя и добралась до ворот фамильной усадьбы.

Несмотря на собственное значение, город не был таким уж большим, чтобы не пересечь его за один час. Разве что, только уткнувшись в вечернюю пробку, но к моменту возвращения те уже давным-давно рассосались естественным образом.

Да и до собственного дома от места встречи — всего ничего. Даже пешком можно управиться за сравнительно небольшое время.

Машина же, между тем, плавно въехала сквозь открытые кованные ворота и, шурша мелкой щебёнкой дороги, неторопливо подобралась к основному входу.

Пассажирская дверь почти тут же открылась, влекомая рукою вышедшего водителя, но Ольга, оказавшись снаружи, не спешила проходить сразу в помещение.

Окинув взором аккуратно подстриженную аллею, ведущую в собственный парк, и ощутив влажный ночной холод от теряющегося в тумане пруда, женщина остановила взгляд на доме.

Трехэтажное строение играло тусклым светом во множестве своих окон.

Никаких признаков увядания, разумеется, не было — она просто не могла позволить себе столь явной демонстрации упадка, — но не было и той жизни, что когда-то ютилась в этих стенах.

— Спасибо, Николай, — наконец, вымолвила она, позволяя замершему в ожидании водителю закрыть дверь, — можешь быть свободен.

После чего все-таки поднялась по ступеням широкой лестницы к открытым уже другим слугой массивным дверям дома...

Уже умывшись и переодевшись в домашнее, Ольга спустилась на первый этаж.

Сна не было, так что она решила сразу пропустить этап бессмысленного ворочания в постели, и теперь с задумчивым видом следила за игрой язычков пламени в камине.

Мысли её, впрочем, оказались максимально далеки от текущего действа...

Когда письмо из канцелярии Его Императорского Величества остановило разгром, когда прошёл этап личной ненависти, разбирательства, поиска причин произошедшего и путей для мести... когда прошло всё это, на душе остался один только пепел.

Она часто думала: могла ли в своё время предотвратить такой исход? Думала и не находила ответа.

Всё случилось слишком быстро и внезапно. Никто здесь, в Енисейске, не привык вести дела так, как их повёл ублюдок Барыкин.

Нет. По-началу всё выглядело достаточно чинно и благообразно.

Просто ещё один столичный Род, что внезапно заинтересовался делами такого далекого и незнакомого для себя города.

Мало ли их было в истории Енисейска?

Заинтересовался, а после принялся скупать недвижимость, искать выходы на владельцев долей в "Енисейском Судоходстве", ну и просто неприлично мусорить деньгами.

Во всяком случае, именно так многие восприняли массовую скупку малополезных земель. И под словом "малополезные" обычно понимались такие медвежие уголки, которые даже в нынешний век прогресса все ещё не было смысла осваивать.

Большинство из этих наделов в качестве даров получили ещё самые первые поселенцы. Получили, да так и оставили их просто записями в старинных книгах и пометками на картах.

Реального смысла в их обладании не проглядывалось, что находило своё отражение и в манере распоряжаться данной собственностью.

Некоторые из этих участков не раз и не два меняли хозяев, становясь призом в карточных играх и азартных спорах.

Нельзя сказать, что это носило массовый характер. Нет. Большинство, в которое входила и Семья Невеликих, относились к данным землям, как к собственной памяти, и не спешили с той расставаться по малейшему поводу.

К тому же, то, что данные территории не целесообразно осваивать, не говорит о том, что они являются пустышками.

Среди них попадались и настоящие сокровищницы, вроде залежей чего-нибудь ценного, но это являлось редкостью. Уж геологическую разведку провели решительно все, кто хоть что-то из себя представлял.

И тем более странным выглядело практически маниакальное желание Барыкиных стать самыми крупными обладателями подобных земель.

За спиной над ними многие посмеивались, но, в целом, против сделки ничего не имели.

Среди прочих оказалась и Семья Невеликих. Со своей долей безлюдных земель они собирались расстаться так же спокойно, как и многие до них. Проблемы начались, когда Барыкины слишком нагло заявили о своих претензиях не только на предлагаемую территорию, но и на ту же долю в "Енисейском Судоходстве".

Дескать, цена за землю слишком завышена и к ней неплохо добавить все акции Невеликих.

Даже в таком утрированном пересказе это звучит слишком нагло, а уж в том виде, в котором прозвучало на самом деле (не в качестве продолжающегося торга, а в виде прилюдного подозрения в крайней жадности) — выглядело форменным хамством и оскорблением.

При том, что ни к кому более никаких претензий не выдвигалось...

После такого поведения, ни о каком продолжении сделки не могло идти и речи. В назревающий конфликт вмешались Верещагины, и вроде бы на том всё и закончилось.

Стороны остались при своих.

А через два дня Барыкины напали. Поводом стал не отказ от сделки (ведь этот момент они уже признали улаженным), а якобы новое оскорбление нанесённое главой Невеликих.

Полнейшая чушь!

Зная Захара Степановича (отца собственного мужа) Ольга никогда не поверит, будто бы тот мало того, что начал оскорблять Барыкиных, но ещё и напал на тех при свидетелях, ранив управляющего и самого Фёдора Барыкина.

Такое просто напросто шло в разрез с его характером.

Гораздо позже она ознакомилась со свидетельствами и пришла к выводу, что свёкра чём-то опоили.

Однако факт остался фактом: формально открытую вражду начали именно Невеликие.

Начали и оказались абсолютно не готовы к сокрушительному ответу.

В отличие от тех же Барыкиных, которые, казалось, только и ждали отмашки к нападению.

Хотя, почему "казалось"?

Ныне Ольга Сергеевна находилась в полной уверенности, что всё случившееся было изначально подстроено пришлым Родом.

Оставалось крайне много белых пятен относительно мотивов и конкретных средств, но в главном женщина не сомневалась — именно Барыкины затеяли данную свару. От начала и до конца.

Но фатальным для Невеликих стало то, что не сработал ни один из союзов, что во множестве заключены между независимыми Семьями Енисейска.

Без существования чего-то подобного данные Семьи рано или поздно оказались бы либо подчинены, либо уничтожены. Не Верещагиными и Рукиными, так кем-нибудь ещё.

Вот только все эти союзы были оборонительными и не распространялись на атакующую сторону. А потому те, чья помощь могла спасти Невеликих, предпочли подойти к делу с формальной точки зрения...

Много позже, Верещагины через третьи руки донесли до Ольги новость: вмешиваться им запретили из самого ближнего окружения императора.

Могла ли её успокоить такая жалкая отговорка?

Нет. Не после того, как она разом потеряла свёкра, двух сыновей и внучку.

Саму Ольгу спасло только то, что в момент нападения она находилась на приёме у Рукиных.

Оттуда же она и связалась с Леной, которая, тряхнув невероятными связями, уже через считанные часы остановила бойню.

К сожалению, было поздно...

Ублюдки не пожалели никого, кто носил фамилию Невеликих...

Действовали быстро и наверняка, что лишний раз подтверждало тщательную подготовку, предшествующую непосредственному нападению.

Минимум разрушений, минимум сопротивления...

Из прямо не относящихся к Семье людей погиб только один Слуга, что в момент атаки находился с младшим сыном...

Кроваво, эффективно, бессмысленно.

От этой агрессии Барыкины не получили ничего. Скорее, даже потеряли. Доверие и расположение Енисейска — так точно.

А это далеко не пустые слова. Город принял разгром одной из своих Семей, но не смирился с ним.

О мести речь не шла, ведь мстить было просто некому, а, возможно, тоже запретили сверху... впрочем, никто бы этого делать не стал.

Но вот любая деятельность столичного Рода здесь крайне осложнилась, а своё странное детище — железную дорогу, идущую на север в отдалении от русла Енисея — им пришлось пускать по причудливым загибам. Минуя те участки земель, которые им отказались продавать.

То есть все те, которые они собирались приобрести, после собственной агрессии. Включая и территорию Невеликих, которая так и осталась за последней представительницей семьи.

Пламя погасло, оставив только тлеющие угли, и женщина собиралась было подняться и все же уделить остаток ночи сну, как что-то вдруг её насторожило.

Какое-то странное изменение в просторной комнате. Что-то, чего здесь никогда не было и быть не могло.

Большинство Слуг сейчас уже спали (бодрствовать могла только охрана на воротах и, возможно, её водитель, который с собственной накатывающей бессонницей справлялся перебором железок в гараже), так что на кого-то из них странное чувство списать не получалось.

Прислушавшись, хозяйка помещения сумела уловить только совершенно обычные звуки спящего дома.

Однако что-то все же настойчиво теребило её интуицию, буквально продавливая навязчивую мысль: "здесь что-то не так".

И последняя носительница фамилии не желала просто отмахиваться от данного чувства, принявшись по-немного тянуть силы из своего Источника.

Ольга никогда не уделяла достаточно внимания развитию этой грани своих талантов, тем не менее даже в текущем состоянии могла завязать узлом любого неодаренного человека. Пусть тот даже полжизни потратит на изучение боевых искусств и физические тренировки.

А несколько кажущихся безделушек, с которыми женщина перестала расставаться ещё задолго до появления в Енисейске, давали неплохие шансы и против более серьёзного соперника.

Соперника, который всё никак не появлялся, но в чьём существовании становилось все меньше сомнений с каждым ударом сердца.

А всё дело в комнате, с которой явно происходило что-то не то. Всё та же знакомая обстановка, то же положение мебели и даже мелких трещинок на кирпиче камина, но...

Будто на каждом из предметов лежала невесомая прозрачная вуаль (или даже паутина), что стала отслаиваться и подниматься вверх под невидимыми порывами легкого сквозняка.

И по мере ускорения тока духовных сил, этот ранее незримый мусор приобретал все более отчетливые очертания.

Будто поверх реальной комнаты накинули тонкую плёнку с нанесённым на неё изображением этой же самой комнаты.

И теперь она внезапно распалась на составляющие.

Краем глаза Ольга заметила движение. Чуть более резкое, чем плавные покачивания растворяющихся паутинок.

По левую руку от неё — в точно таком же кресле — совершенно очевидно кто-то сидел!

— Занятная история. — Не стал больше скрываться незнакомец, встретив быстрый взор женщины лёгким кивком. Фразу тот произнёс на чистом русском, но со странным едва заметным акцентом.

Сейчас — когда он заговорил — странная дрожь пространства окончательно схлынула с незваного гостя. И теперь уже не мешала того рассмотреть.

Европеец. В военной форме неизвестного образца. Без знаков различия. Кашне закрывает нижнюю часть лица, но для определения возраста не мешает — едва ли больше двадцати лет. Кожа на открытых участках лица темная. Не от природы — естественный загар. Фигура скорее подростковая, чем мужская. Руки держит перед собой. Оружия на виду нет.

И ещё... Она совершенно не чувствовала исходящей от него духовной силы. Словно рядом сидел обычный человек.

Однако обычный человек не сможет обойти охрану дома со всеми её секретами и ловушками, и уж тем более не подберётся к ней так близко.

Да и вообще — как давно он находится рядом?

— Кто ты такой? — Дружелюбия в голосе женщины было немного, что в такой ситуации, как эта, едва ли требовало объяснений.

— Для текущего момента достаточно того, что я не друг Барыкиных. — Совершенно свободно откликнулся вторженец.

И это раздражало. Не сами слова — они-то, скорее, делали ситуацию самую малость менее напряжённой, — раздражал тон этого... ну пусть будет военного...

Слишком спокойный, как для подобной неоднозначной ситуации. На гране с пренебрежительным.

А ведь тренированному одаренному ничего не стоит в доли секунды преодолеть эти несколько десятков сантиметров (что разделяют собеседников). И дальше напитанной силой руке, что бетонная кладка, что человек — всё едино. Порвёт, словно лист бумаги.

Дурой-то она не была, и прекрасно понимала, что раз наглец решил показать себя именно так, то наверняка имеет в рукавах ещё какой-то козырь, кроме этой поразительной невидимости. Однако, отсутствие даже легкого следа опаски неприятно царапнуло что-то глубоко внутри.

— У них теперь на сотни километров друзей нет. — Одними губами усмехнулась женщина, не меняя положения и не отводя пристального взгляда.

Одним словом, предлагала именно незваному гостю вести беседу. Раз уж тот зачем-то сюда пришёл и не стал использовать эффект неожиданности для скрытого нападения.

На что ночной визитёр лишь глубоко вздохнул и перевёл взор на угли:

— Могу сказать конкретней, — с тем же раздражающим самообладанием выдал парень: — от вас мне нужно ровно то, что когда-то хотел купить Фёдор Барыкин.

— Земля и доля в судоходстве. — Утвердительно закончила женщина. — Зачем мне продавать их сейчас? И кому?

Разговор начал принимать интересный оборот. И теперь Невеликих окончательно перестала воспринимать сидящего перед ней человека (что все еще не собирался представляться) как одиночку. О нет. Перед ней находился как минимум представитель неизвестного Рода, пожелавший до поры оставить своё инкогнито при себе. Оттого вместо официального визита, подобное экстравагантное явление.

И маловероятно, что этот Род будет всего лишь посредником Барыкиных — их прокладкой для получения когда-то упущенного товара.

Мало того, что такая роль сама по себе унизительна, так ещё и сам договор будет исключать возможность переуступки.

Это в том гипотетическом случае, если позднему гостю действительно будет, что предложить в замен...

Вокруг Енисейска развернулась непонятная игра — это она давно понимала, ведь слишком много оказалось во всей истории белых пятен, чтобы списать их скопом лишь на самодурство столичного Рода.

Недооценка врага — прямой путь к поражению. И недооценивать Барыкиных она не собиралась. Пусть и сделать им ничего теперь не могла.

Но вот сейчас — и это женщина чувствовала со всей определённостью — появилась возможность приблизиться к истине.

— Долю можете оставить при себе. Значение имеет только земля. — Парень вновь вернул взгляд на хозяйку дома. — В самом деле, Ольга Сергеевна, неужели вы не интересовались целями ваших врагов?

— Они строят железную дорогу.

— Ну, про это все знают. — Почему-то повеселел визитёр. — Покровительство министерства финансов и министерства путей и сообщений просто обязывают их что-то там такое строить. Пусть даже вся эта стройка станет бессмысленной от первого и до последнего этапа.

— Хочешь сказать, что цель не в этом?

Про покровительство женщина, к слову, ничего не знала. Про участие двух министерств — да, а вот именно про покровительство — нет. А ведь разница неизмерима. Учитывая, что второе министерство возглавляет дядя императора...

Ох не зря она в своё время уговаривала Лену не лезть слишком глубоко в это дело. Бывшая фаворитка — не та фигура для подобных игр. Прожуют и не заметят!

— Само собой не в этом. Дорога — всего лишь ложный флаг. Достаточно удобный, кстати, но его проработка... на двоечку, прямо скажем. Чуть копни — и всё посыпется. Одна надежда на нерадивость копателей.

Последняя фраза вновь царапнула гордость. Даже сильнее, чем пренебрежение опасностью, исходящей от Ольги.

В конце концов, воин из неё слабенький. Даже с артефактами. Но вот нападки на свой ум она уже спустить не могла:

— За их делами следят. Род Рукиных, множество других свободных Семей, да те же спутники, в конце концов. Не говоря уж про судоходство, что теперь на семьдесят процентов загружено перевозками Барыкиных. Будь там что-то не так, кто-нибудь уже заметил неладное.

— Спутники можно обмануть. Поверьте, способ есть. С проверяющими и того проще...

— Подкуп? — Почти открыто усмехнулась женщина, ведь одним только подобным предположением тот сразу же выдал в себе человека, крайне далекого от понимания местных раскладов. — Исключено! Рукины никогда не пойдут на такую сделку. Да этим Барыкиным даже предложить им толком нечего!

На что получила ещё более тяжелый вздох, заставивший резко усомниться в собственной уверенности.

Могла ли она ошибиться? Возможен ли какой-то изначальный сговор двух ранее не связанных между собой Родов, внезапно нашедших общую непонятную выгоду?

Нет. Бред!

Будь так. Рукины сами бы скупили все земли. Уж у них это получилось куда как естественнее и менее проблематично, чем у пришлых.

А потому, ничем кроме бреда подобные предположения и быть не могут.

Что может утверждать юнец, ничего не смыслящий в отношениях местных Родов? Почему она вообще задумалась над предположенной им чушью? Только из-за того, что тот сумел незаметно подобраться на расстояние удара?

Бред. Всё это какой-то бред.

— Не такой уж и бред. — Вклинился голос собеседника.

"Что?" — Она не произносила эти слова про бред. Хотела, но не успела...

— Не произносили. — "Успокоил" гость.

— Ты читаешь мысли? — Предположение ещё более абсурдное, но альтернатива только в том, что она начала сходить с ума.

— Только поверхностные. Такие, в которые человек буквально погружается с головой. — Неожиданно-подробно пояснил гость. — До запрятанных в глубинах памяти так просто не добраться. Да, чаще всего и необходимости нет.

Про подобные способности у одарённых Ольга слышала впервые. Откуда-то из глубин шёл слабый отклик по поводу возможностей чтения памяти, но она решила разобраться с этим позже.

— И ты влез в голову кого-то из Рукиных? — Про свою собственную хозяйка дома пока решила ничего не говорить, но предыдущие пояснения восприняла в качестве прямого руководства к действию и теперь старалась на важные темы сильно не задумываться.

— Не было необходимости. — Туманно откликнулся собеседник. — Давайте пока отложим тему доказательств, иначе это слишком затянется. Сейчас достаточно моего мотива, а он прост: мне нужен ваш кусочек Сибири и отсутствие на нём Барыкиных.

— А они там есть? — Решила ничему уже не удивляться Ольга.

Согласно её данным, столичный Род, после демарша Енисейска, сильно изменил изначальный проект, так что дорога никак не могла оказаться на территории Невеликих.

До них довести (не нарушая ничьих владений) ещё можно, но дальше всё равно получится тупик и слишком большой крюк.

Железная дорога — не игрушка. В карман её не спрячешь. И даже если допустить, что сейчас Барыкины как-то могут водить за нос всех наблюдателей (что по-прежнему звучит сущей фантастикой), то, что они будут делать, когда правда всё же откроется?

Гнев целого города за нарушение древнейших прав перекроет любое недовольство по поводу уничтожения одной Семьи.

Не спасёт никакое покровительство! Их просто уничтожат. И император, если тот не безумен, первым же объявит о начале охоты.

Потому как иное подрывает древнейшее и основополагающее право элит: право на владение землёй. А, значит, подрывает и сами основы государства...

— К сожалению, да. Они там есть и очень даже деятельны.

На чём разговор немного завис.

Вопреки намерению не уходить далеко в мысли, сделать этого не получалось.

Кусок Сибири?

Невеликие владели им больше четырёх веков! За это время территорию исследовали десятки людей — каждое столетие со всё более совершенным оборудованием, — однако итог всегда был один.

Ничего. Пустышка.

Теперь же, если верить ночному визитёру, то получалось, что весь сыр-бор как раз только из-за их владения и начался.

Вовлечь два министерства, родственника императора, тысячи людей, многие миллионы полновесными золотыми рублями... всё только для того, чтобы прикрыть... что? Раскопки? Добычу полезных ископаемых?

И всё это на их территории?

Для чего вообще городить такие сложные схемы?

— Они могли просто купить у нас эту землю. Мы не видели в ней такой большой ценности. Память — да, но ту можно хранить в строках семейных книг, а не в доброй сотне километрах от дома. Так для чего было устраивать всё это?

— Я же уже сказал: ложный флаг. — И, видя непонимание, решил уточнить: — Эти ребята просто не умеют не плодить вокруг себя смерти, разрушения и ненависть. Хотя, не исключён и какой-то скрытый мотив. Докопаться до него — вопрос времени, но вот узнаете ли о нём вы или не узнаете, зависит от того, придём ли мы к соглашению.

— Все смерти... просто так? — Хозяйка дома словно и не услышала окончания речи. Предложенная правда звучала слишком даже для неё.

— Ольга Сергеевна. — Гость немного подался вперёд, одновременно с чем внезапно подкатившие эмоции словно обволокло ватой. Те мгновенно притупились и отошли на второй план. — Я понимаю, через что вы прошли. Правда, понимаю, но сейчас не время для этого.

Продолжили они, только после того, как она смогла протолкнуть вставший в горле ком:

— Теперь ещё и управление эмоциями? — Сморгнула выступившую слезинку женщина.

— Приходилось договариваться с разными людьми. — Развёл руками визитёр, что и не думал отпираться от нового обвинения. — Многие из них были не против меня убить. Иным даже почти удавалось...

— Так чего ты хочешь? С таким набором умений, заставить подписать дарственную на землю — пустяк.

— Во-первых, делать из людей марионеток — это как раз стиль моих врагов, а не мой. Я предпочитаю добровольное сотрудничество. Во-вторых, как и те, кто стоит за Барыкиными, я стеснён в свободе манёвра. Они нашли себе прикрытие, я же предлагаю подобную роль вам.

— И вновь оказаться под атакой. Вновь жертвовать жизнями?

— Да. Но ещё и вкусить месть.

Месть? О, да. Она мечтала о ней, жаждала её. Однако слишком хорошо понимала, что даже в лучшие времена Невеликие не смогли бы противостоять целому Роду.

Всё, что оказалось в силах Ольги, так это максимально осложнить ублюдкам жизнь.

Похоже, этим она тоже сыграла им на руку... если верить ночному вторженцу.

Ведь замедление темпов строительства означало для Барыкиных больше времени, в течение которого их нахождение на просторах Сибири не будет вызывать подозрений, а, следовательно, и повышенного внимания.

Любой срыв первоначальных сроков легко объясняется сопротивлением Енисейска...

— Как я и думал, — упомянутый человек не стал дожидаться ответа, — вам всё ещё есть, что терять. Вернее будет сказать: кого. Страх, который вы так старательно прячете за посторонними мыслями, он не за себя или Слуг Семьи... — Собеседник буквально потек, как восковая свеча, сминая собственную фигуру, одежду, лицо...

Через секунду, перед Ольгой сидел уже совершенно другой человек. Тот, которого она никогда не видела в живую, а лишь на единственной фотографии, что всегда хранила при себе.

Женщина сжала зубы. Если до этого момента, ей было практически плевать на то, чем визитёр завершит данную встречу (пусть даже решит убить хозяйку дома), то теперь души коснулся липкий страх...

А тот даже не собирался замолкать:

— На самом деле, всю эту историю стоит начинать, не с нападения Барыкиных, а с более ранних времён. — Как ни в чем не бывало продолжил гость, что теперь выглядел, как точная копия хранимой фотографии: светловолосый мальчишка, чем-то отдаленно похожий на саму Ольгу. Даже голос стал совсем иным. Акцент из него также пропал. — А конкретно, с Финской кампании, отнявшей у вас мужа и старшего сына. Приграничный конфликт оказался крайне неудачным для императора. Большие потери, отсутствие внятного результата... Однако, война — это не только смерть, но и новые жизни...

— Не продолжай. — Нашла в себе силы на ответ последняя из Невеликих.

— Тогда закончите мою речь сами. — Попросил или потребовал собеседник.

Ольга отвела взгляд от изменившего внешность человека. Смотреть на него стало выше её сил.

— Я поздно узнала о внебрачной связи своего старшего сына. К тому моменту, как я его нашла, мальчику было почти восемь. С принятием в Семью возникли... трудности. Я готовилась к серьезному разговору с отцом моего мужа...

— Но Барыкины успели раньше. — Уверенно договорил за неё гость. Так, будто все эти давнишние события случились на его собственных глазах. — В каком-то смысле это спасло парню жизнь.

— Да. В Енисейске никто о нём не знает. Все считают меня последней.

— И ваш план...

Ольга усмехнулась. Теперь — когда этот человек вытащил на свет историю, о которой знало считанное число доверенных людей — она просто не верила, что он не знает её плана.

— Всё, кроме этого дома, должно перейти во владение моей подруги. А от неё, через несколько лет, к Алексею. Визит императора в Енисейск создаст достаточно шума, чтобы первая часть прошла гладко.

— Подарок на совершеннолетие? Сейчас ему где-то пятнадцать?

— Верно. — Односложно откликнулась женщина.

— Он даже не знает о вашем существовании. — Задумчиво протянул вторженец, не спеша возвращать первоначальный вид. А после, придал голосу деловые нотки: — Это единственное условие? Безопасность парня?

Ольга бы даже рассмеялась от той ловкости, с которой её страх стал всего-то пунктом соглашения, если бы не серьезность ситуации.

— Будет ещё одно: отсутствие бессмысленных смертей. Их и без того здесь было достаточно…

— Это изначально в моих же интересах. — Легко согласился на второй пункт гость. После чего принялся подниматься. — Думаю, вам все же стоит отдохнуть. К деталям вернёмся завтра днём.

"Как просто". — Проползла мысль на задворках сознания. — "Десятиминутный разговор, который перевернул все планы, а он относится к нему, как к чему-то обыденному, после чего можно вот так свободно встать и уйти..."

И так и не назвал своего собственного имени.

За короткий разговор, Ольга примерила к вторженцу уже несколько ролей: от подосланного Барыкиными убийцы, до переговорщика неизвестного Рода. Но ни одна из них не подходила данному человеку.

Так кто же он такой?

Он предложил быть "моим прикрытием"... "моим", а не "нашим", как должен был произнести простой посредник с совсем непростым набором способностей.

Да и в целом, сколько раз за весь разговор он сказал "я", но было ли хоть одно "мы"?

Мысль закрутилась вокруг этого факта, будто за ним (фактом) стояло что-то крайне важное. Что-то, могущее объяснить все странности ночного визитера.

"Моим прикрытием... не нашим".

Чтение памяти, манипуляция эмоциями, смена внешности... все это что-то напоминало. Что-то из далеких времён.

Сказки?

Нет... из легенд...

— Тот, кто управляет разумом... — Сказала она в спину визитёра, что решил не исчезать так же, как появился, а спокойно выйти в дверь. Чем заставила того остановиться. — Тот, кто незрим для врагов... и так же для них неотвратим... — С каждым словом, она будто набиралась уверенности. И если начинала, ещё не понимая чем именно завершит речь, то последнее слово произнесла с настоящей убежденностью: — Архонт...

Гость откликнулся не сразу. Перед этим с десяток секунд молча стоя на одном месте... весьма напряжённо, как ей показалось... и только затем, обернувшись через спину, уронил:

— Нет, не архонт... — И — когда она было задумалась над этим ответом — тихо добавил: — Уже не архонт.