Наследие Зла

Пролог

Конный отряд ехал по довольно заросшей дороге, поднимаясь к вершине сопки. Гнетущая атмосфера тревоги и страха повисла над всадниками. Их черные плащи развевались от спешного темпа. За очередным поворотом ветви деревьев разошлись, и отряд выехал на поляну. Головной — командир городской стражи из Эллисо́рка Уильям Хо́рнок — поднял руку, и всадники остановились, взирая на древнее строение на краю пропасти. Высокая каменная башня вздымалась ввысь и венчалась стеклянным куполом. Он был покрыт пылью, листьями и мхом. По стене поднимались голые плети дикого винограда. Башню окружала невысокая каменная оградка, преграждая путь незваным гостям, но она, как и в старину, служила лишь украшением.

Это была старая эльфийская обсерватория. Простолюдины до сих пор не понимали назначения этого строения, одиноко замершего на вершине. На карнизе второго этажа башни громко закаркал ворон. Поднялся ветер, сорвал желтые листья с деревьев и кинул их в арочные окна.

— Всем стоять на месте! — приказал командир отряда и спешился. Он явно нервничал, приехав в это место незваным. Хорнок отворил калитку и вошел во двор.

— Фо́ловер Кранк! — воскликнул он, обращаясь к башне. — У нас есть основания для твоего... — Мужчина запнулся, прокашлялся и продолжил: — …для вашего допроса! Вы должны дать объяснения по поводу уничтожения Вахру́тки!

Тишина повисла на вершине горы.

— Фоловер Кранк! Если вы не станете сотрудничать, вас могут обвинить в уничтожении деревни Вахру́тки и пособничестве темным силам! — продолжал громко говорить Хо́рнок, делая шаги к двери здания. Башня дрогнула, и посыпалась каменная крошка. Командир замер, и по его щеке заскользила крупная капля пота. Башня слегка изогнулась, раздулась, дверь преобразилась в оскаленный рот и завопила:

— Уходите!!!

Ветер, вырвавшийся из пасти дома, сбил мужчину с ног, и он покатился по двору. Листья закидали всадников, а лошади заржали от испуга и встали на дыбы.

— Фоловер Кранк! — кричал командир сквозь бушующий ветер. — Вы обязаны дать показания! Вы находитесь на землях Кинме́ра и должны жить по нашим законам!

Ветер стих, а рот башни скривился в улыбке:

— Я никому ничем не обязан. Сегодня я занят. Приходите никогда.

Уильям поднялся с земли и отряхнулся от листьев.

— Вахрутка была полностью уничтожена! — воскликнул он в отчаянии. — Вы должны помочь в расследовании и заверить нас в своей непричастности!

Башня вновь дрогнула, и командир, перепрыгнув через ограждение, покинул двор.

— Я не могу уйти отсюда без ваших показаний! — Уильям навалился руками на оградку.

Башня замерла, а оскаленный рот вновь превратился в обычную дверь. Ворон слетел с башни, а за ним закружился шлейф листьев. Черная птица опустилась на землю, и листья начали облеплять ее, постепенно обретая человеческие очертания.

Фоловер смахнул перышки с плеч и хмуро посмотрел на командира городской стражи, отчего морщины на лице пролегли глубокими складками. Несмотря на это, он не выглядел дряхлым стариком, стоял прямо и гордо, и гладко выбритый подбородок остро выпирал из-за поднятой в презрении головы.

— Я не выходил к людям уже три недели, — раздраженно произнес он.

— Мне нужны доказательства, — тихо сказал Уильям, побелев от своей же наглости.

— Возможно, отсутствие каких-либо следов на дороге, кроме ваших, докажет мою невиновность?

Хорнок замешкался. Ему не хотелось попасть под горячую руку разозленного мага. Его главной задачей было заставить Кранка помочь им в расследовании. Городской маг посоветовал обратиться к отшельнику за помощью. А бургомистр потребовал доказательств непричастности мага-отшельника к случившемуся.

— Возможно, вы напишете официальное пояснение для господина бургомистра? — спросил Уильям.

— Напишешь сам и придешь ко мне за подписью, — фыркнул маг.

Уильям прокашлялся. Он был готов к такому повороту событий, но надменность собеседника все равно немного его раздосадовала. Уильям надеялся, что маг сам напишет пояснение. Хорнок глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и продолжил:

— Вахрутка была полностью уничтожена неведомым монстром. Как житель нашей страны вы должны помочь в расследовании.

— Почему я должен помогать? — удивился Фоловер. — Это не моих рук дело, я не монстр.

— Наш городской маг говорил об огромной потусторонней силе на месте происшествия, — ответил Уильям. — Но он не смог дать четкого ответа, кто бы мог оставить такой след. Вы должны обследовать место происшествия и помочь нам найти виновника.

Кранк нахмурился, поправил серую шляпу, покрутил в руке посох и оглянулся. С высоты сопки виднелся город Эллисорк, из которого прибыл отряд. Видимо, дело было достаточно серьезным, если стража города приехала в эту глушь, поэтому маг сказал:

— Хорошо. Но мне понадобится немного времени на сборы.

Когда старый маг зашел в свое жилище, Уильям облегченно выдохнул. Фоловер Кранк был магом-отшельником, пришедшим в эти земли с юга много лет назад. Местный люд его побаивался и распространял нелестные слухи. Но потом все примирились со странным соседством, а вскоре Фоловер снискал славу великого мага. Только он был нелюдим и не любил чужаков в своем доме. И незваных гостей часто прогонял с порога, иногда весьма жесткими способами. А если уж кто-то возжелал причинить хозяину башни зло, то потом останки этих смельчаков находили за сотни метров от вершины. Изредка части тел долетали и до Вахрутки — деревни, стоящей у подножия сопки. Поэтому Уильям боялся требовать у мага объяснений и помощи. Но Кранк вроде согласился сотрудничать. Возможно, это связано с его бывшим учеником, который жил в той деревне и судьба которого магу небезразлична.

Маг собирался недолго, и уже через час отряд был возле Вахрутки. Фоловер спешился и оставил лошадь за искореженной изгородью на краю деревни. Он оглядывал разрушенные дома, раскуроченные заборы, борозды в земле и хмурился.

— Не уцелел ни один житель, — произнес Хорнок, тоже оглядывая деревню.

— Кто же сообщил о том, что деревня уничтожена? — Фоловер начал вычерчивать круг на земле.

— Охотник, — ответил Уильям. — Вернулся домой и не нашел здесь никого. Городской маг — господин Мурс — сказал, что все произошло три дня назад.

Командир стражи замолчал, наблюдая, как маг-отшельник что-то зашептал и закрыл глаза. Он раскинул руки, а посох остался стоять, словно вкопанный. Фоловер продолжал шептать заклинание, и вскоре центр круга охватило неяркое фиолетовое свечение. Маг открыл глаза и огляделся. Какое-то время он озирался по сторонам, щуря глаза.

— Что?! — внезапно выкрикнул он. Круг погас, а посох повалился на землю.

Уильям подпрыгнул от неожиданности и вопросительно уставился на мага. Но тот стоял в растерянности и не шевелился.

— Господин Кранк?..

Тот посмотрел на Уильяма и сжал зубы. Потом утер рукавом выступивший пот и выдохнул.

— Скажите, кто это сделал? — осторожно спросил Хорнок.

— Чудовище, — коротко ответил Фоловер.

Он поднял с земли посох и движением ноги нарушил границу начерченного круга.

— Несколько дней назад неподалеку видели Вестника Зла, — произнес командир.

Кранк покосился на собеседника.

— Это может быть его рук дело, — добавил Уильям.

— Я понял твой намек, — ответил маг, подходя к разрушенному дому.

На земле в глубокой борозде от когтей виднелись куски засохшей плоти. Фоловер провел над ними рукой и нахмурился. Сорвал с пояса мешок и закинул в него засохшую плоть. Потом собрал образцы почвы и древесины. Уильям ходил за ним по пятам и ждал, что маг хоть что-то скажет.

— Мне надо вернуться в башню и изучить находки, — произнес маг, когда закончил осмотр. — Единственное, что могу сказать сейчас: тот, кто это сделал, раньше был человеком. Замешан ли в этом Вестник Зла — не знаю.

— Это сделал человек?! — ошарашенно воскликнул Уильям.

— Бывший человек, — поправил Фоловер. — Сейчас это безумная тварь с огромной разрушительной силой. Эллисо́рк в опасности. Предупредите городского мага, что здесь появился искаженный. Он должен знать, кто это и что с этим делать.

— Вы поможете его найти? — спросил побелевший стражник.

Фоловер оседлал лошадь.

— Я надеюсь, ваш городской маг — господин Мурс, — Кранк презрительно усмехнулся, озвучив имя, — самостоятельно решит проблему. Искаженный опасен, но опытный маг сможет его убить. Это не так сложно.

— Если нам понадобится ваша помощь, мы пришлем гонца, — вздохнул Хорнок. Он не имел никакого желания оспаривать решения Кранка.

— Я не давал согласия помогать дальше, — заметил Фоловер и сжал бока лошади пятками.

Кобыла, торопливо перебирая ногами, поскакала домой.

* * *

Пока лошадь спешила в теплое стойло, Фоловер погрузился в раздумья. Возле деревни он ощутил большую концентрацию темной силы. Все время, что он ходил по Вахру́тке, его ноги словно увязали в чем-то липком, невидимым глазу, будто маг брел по болоту. Когда же ушел в видение, показывающее прошлое места, то увидел чудовище, разрушившее деревню. Кранк слышал о подобных монстрах, когда учился в Башне Знаний в Виала́сте. Их называли «искаженные» — это люди, которые возжелали быстрой власти над магией. Только магия не прощает жадных. Она жестоко карает их, меняя сущность.

Кранк впервые в жизни столкнулся с искаженным. В общем, все то, что он изучал в Академии, подтвердилось. Темная сила, уродливая внешность чудовища. Учителя предупреждали, что искаженные опасны для простых людей. Но любой маг мог справиться с ними, в этом не было большой сложности. Фоловера больше всего поразило появление искаженного в этой глуши. Маг был более чем уверен, что это не простая случайность. И самое неприятное, что в тут мог быть замешан его бывший ученик, ведь Фоловер все еще чувствовал ответственность за нерадивого мальчишку. Интуиция говорила, что его умозаключения верны. Карик стал этим искаженным.

Два дня Фоловер читал книги, изучал местность, погружался в трансы. Все его подозрения насчет бывшего ученика подтвердились. Несколько лет назад, в тот момент, когда Карик заглянул в его комнату, произошло нечто странное. Спавшая в эльфийском шаре магическая сила проснулась, и мальчишка высвободил ее. Тогда Фоловер подумал, как им повезло, что заклинание не взорвалось в башне. Он просто выгнал ученика, и тот вернулся в деревню. Сейчас, изучив все подробнее, Фоловер понял, что везением тут и не пахло.

Заклинание повлияло на сущность Карика, но на тот момент недостаточно, чтобы он стал искаженным. Что стало причиной полного искажения сейчас? Карик не был настолько талантлив, чтобы найти заклинание, способное навредить ему. Возможно, Карик находился на краю, перед той чертой, шагнув за которую, уже не вернуться. И что-то столкнуло его в бездну хаоса. Или кто-то. Тот, кто видел повреждения души Карика и решил воспользоваться этим. Надо найти того, кто это сделал.

По магической почте Фоловер связался со старым учителем, архимагом Джа́рстином, и сообщил о своих находках и догадках. Тот сухо ответил, что Вестник Зла вряд ли причастен к таким событиям. Кранк был сильно удивлен словам архимага и ворчливо списал все на его высокомерие.

На третий день с высоты своей башни Фоловер увидел Эллисо́рк в огне. Он сразу понял, что дело плохо, и не раздумывая оседлал верную кобылу. Произнеся поддерживающее заклинание, он стремглав полетел по дороге к городу. Но даже так путь до Эллисорка занял слишком много времени.

Маг прибыл, когда город лежал в руинах. Огонь разливался по остаткам домов, везде лежали разорванные тела. Фоловер вновь почувствовал темную силу, стелившуюся над землей. Вязкую и липкую. Ее концентрация была еще больше, чем в прошлый раз. Ужасающий вопль раздался над городом, и Фоловер поднял посох.

Искаженный был еще здесь.

Кранк крадучись пошел по улице меж разрушенных домов. Он обходил развалины зданий и валяющиеся повсюду растерзанные тела. На стенах виднелись огромные кровавые пятна, стекающие вниз остатками плоти.

Вопль повторился, перейдя на более высокие ноты, а потом сорвался, и Фоловер почувствовал, как магическая сила летит в его сторону. Он присел к земле как раз в тот момент, когда дом рядом с ним снесло вместе с фундаментом. Луч красного света пронесся вниз по улице, разрывая в клочья все, что попадалось на пути.

От такой мощи волосы даже на руках у мага встали дыбом. Фоловер откатился в сторону, спрятавшись за полуразрушенной стеной. Он не слышал, чтобы искаженные владели подобной силой. Значит, все гораздо хуже, чем казалось. Маг выглянул из укрытия и глянул вверх по улице. Там, среди развалин домов, опираясь на длинные руки, ковыляло буро-серое, долговязое получеловеческое существо. Одна нога была короткой, а другая длинной, загнутой коленкой назад. Ступни смотрели в разные стороны, а пальцы на них торчали извивающимися отростками. На лысой, вытянутой голове виднелись светящиеся красные зрачки глаз. Из большой открытой пасти текли слюни. Длинный язык болтался возле земли, а в острых зубах застряла человеческая голова с застывшими на лице ужасом и болью.

Фоловер тряхнул головой, прогоняя отвращение и ужас. Он плохо помнил заклинание, которое излечивает искаженных, и сейчас изо всех сил пытался воссоздать его в памяти. Он учил его несколько десятилетий назад и с тех пор ни разу не применял. Недаром Джа́рстин до боли в пальцах оттачивал у учеников жесты этого заклинания. «Все заклинания важны, и ни одно не стоит недооценивать», — всплыли в голове слова учителя. Фоловер даже внутренне усмехнулся.

Вспомнив наконец заклинание, Фоловер выскочил из укрытия, произнес последние слова и направил навершие посоха в сторону искаженного. Из магического кристалла вырвался оранжевый туман и начал обволакивать тело монстра. Тот принялся кромсать заклинание когтистыми лапами, но оно лишь еще больше сжимало его в своих объятиях. Искаженный взревел от злости и боли. Он поднял голову к небу и с пронзительным свистом засосал в себя воздух. А потом завопил, воздух в его пасти заискрился красным светом, и луч пронзил и начал рассеивать оранжевый туман. Чудовище вертелось, изрыгая из себя невероятную силу, разрушая все вокруг. Человеческая голова на его зубах лопнула, разметавшись ошметками черепа и мозгов.

Фоловер отпрыгнул в сторону и пустил в монстра заклинание-молнию. Тот задергался и задымился, поперхнувшись своим же красным лучом. Маг ухмыльнулся. Не получилось излечить, значит, можно просто убить. Кранк пустил еще несколько магических ударов, уверенный в своей победе, но даже кислотный шар стек с кожи монстра, не оставив и следа. Фоловер пораженно запнулся на полуслове, когда чудище встряхнулось, невредимое. В следующий миг оно замахнулось лапой и наотмашь ударило по воздуху.

Порыв ветра с силой врезался в Фоловера, отбросил его в стену и изрезал одежду и тело. Стараясь вдохнуть хоть каплю воздуха, маг начал чертить круг для защитного заклинания. Его руки дрожали, из ран хлестала кровь, а один глаз вытек, рассеченный ветром. Кранк не понимал, почему заклинания не сработали. Ни одно! Неужели этот искаженный настолько силен, что даже великому Фоловеру Кранку не под силу с ним справиться? Маг завершил круг, и купол защитного заклинания укрыл его. В тот же миг зубы монстра вонзились в светящуюся едва заметную оболочку полусферы. Она захрустела, но не поддалась. Монстр завизжал и принялся собирать красную энергию в своей мерзкой, слюнявой пасти.

Время словно замедлилось. Фоловер видел все в мельчайших подробностях. Где-то в глубине глотки искаженного появился красный свет. Сила собиралась в его пасть. Вены на шее вздулись и засветились красным. Фоловер кожей чувствовал ту невероятную силу разрушения, что исходила от чудовища. Он понял, что ему не одолеть эту тварь. Это было нечто большее, чем искаженный. Словно рука тьмы прикоснулась к нему, даровав свою силу.

«Мне не справиться, — крутилось в голове мага. — Что я могу? Магия на него не действует. Нужно больше силы!»

Монстр выдохнул красный луч, и защита захрустела. Фоловер держал защитный купол из последних сил.

«Убейте его, кто-нибудь!» — воскликнул про себя маг и выпустил из посоха зеленый луч, бьющий высоко в небо. В следующее мгновенье защита разлетелась и мага смело мощным потоком испепеляющей силы.

Призыв о помощи зеленым огнем взмыл в небо, осветив руины города. Чудовище взревело в злобе. Зеленое свечение на миг ослепило его. Мотнув головой, искаженный огляделся в поисках мерзкого человека, которого потоком откинуло в сторону. Увидев неподалеку неподвижную фигуру перемолотого мага, он зарычал и двинулся к ней. Но нечто толкнуло его в бок, чудовище отлетело в стену и разрушило ее своим весом. Искаженный вскочил, разметав кирпичи, но никого вокруг не было. И мага тоже...

***

…Фоловер словно бы спал, и ему снился сон, как он сражался с чудовищем, но не мог победить. Оно было окутано тьмой, и мир вокруг пылал. Кранк бил магией, но врагу все было нипочем. Отчаяние заполнило разум мага. Он полностью утратил контроль над телом, оно стало ватным, тяжелым. А монстр становился все сильнее, терзал его когтями, впивался зубами, швырял о стены. Пока обессиленный маг больше не мог пошевелиться. И тогда пришла боль из реальности.

Маг закричал и сел в кровати. И тут же замолчал, глядя на существо, сидящее в кресле напротив. Черный балахон растекся по креслу, а в провале капюшона читался невидимый взор. Кончики пальцев постукивали друг о друга, играя четкий ритм.

— Вестник Зла, — гневно прохрипел Фоловер, но тут же замолчал. Он неожиданно понял, что сон не был сном. Глаз не открывался, голос хрипел, а тело словно пронзали тысячи игл.

— Привет, — поздоровался незваный гость, голос которого звучал не лучше, чем у мага.

Маг-отшельник ничего не ответил, соображая, что могло произойти и почему этот темный колдун сидит в его башне. Он нисколько не боялся Вестника Зла, только в гостях видеть не желал.

— Ты пришел на зов? — спросил Фоловер. Спокойствие и уверенность возвращались к нему.

— Да, — коротко ответил Вестник.

— Ты убил искаженного?

— Нет.

Кранк сощурил глаз, и это отдалось болью.

— Его надо убить. Если в тебе есть хоть капля уважения к магии, ты должен с ним покончить.

— Его надо убить, но это должен сделать не я, — ответил Вестник Зла. — Его должен убить ты.

Маг стиснул зубы, вспоминая свое полное поражение.

— Я знаю, ты не можешь убить его своими силами, — произнес гость. — Но я помогу тебе.

Темный колдун поднялся с кресла и подошел к окну. Фоловер начал оглядываться в поисках своего посоха.

— Тот искаженный не обычный, — продолжил Вестник. — Тьма вложила в него слишком много своей силы. Чужеродной силы. Ее надо подавить.

Фоловер понял, что его посоха нет. Нигде. Зато боль проходит, а раны заживают.

— Что ты со мной сделал? — прорычал мужчина.

— Исцелил, — Вестник развернулся к магу. — Твой посох сломался. Но тебе он не пригодится. Я дам тебе силу, способную убить это чудовище. Только есть одно условие.

— Какое? — Фоловер начал видеть вторым глазом смутные очертания.

— Ты отдашь за это свою жизнь, — произнес Вестник Зла тихим голосом.

Маг-отшельник услышал в этих словах сожаление и извинение.

— Почему ты сам не можешь убить искаженного? — фыркнул Фоловер, вставая на ноги. — Подохнуть боишься? Трус.

Вестник снова отвернулся к окну.

— Это не моя доля, — произнес он отрешенно. — А твоя. Я не могу сделать это за тебя.

Где-то внизу послышался визг, и стены башни содрогнулись.

— Он здесь, — прорычал Фоловер и напрягся всем телом.

— Я заточил его в подвале, чтобы он не навредил людям, — пояснил колдун. — Я дам тебе время насладиться последними днями жизни. У тебя есть неделя. Потом я вернусь и дам силу убить этого монстра.

Фоловер с удивлением смотрел на горбатую фигуру собеседника.

— Неделю жить с монстром в подвале? Может, стоит убить его сейчас?

— Не торопись умереть. Монстр не вырвется, мои заклинания крепки, — усмехнулся Вестник Зла. — Я приду через неделю.

* * *

Спустя два месяца одна королева безудержно рыдала в спальне, сжимая в руке письмо с черной лентой.

Глава 1. Проклятая земля

«Привет, мой дорогой брат.

Прошло так много лет с нашего последнего разговора. Я хотела написать тебе раньше, но не было времени и возможности. Даже сейчас я не уверена, что письмо дойдет до тебя.

Первое, что я бы хотела сказать — прости, что ушла не попрощавшись. Я принесла тебе столько страданий и боли, но, когда уходила, не думала об этом. Я была наивна и глупа. И самонадеянна. Но я солгу, если напишу, что жалею о своем уходе. Первые годы, может, и жалела, но сейчас уже нет.

О́верли, брат мой, я не знаю, встречал ли ты эльфа по имени Роульти́н сын Эйферо́на. Мы с ним пересеклись несколько лет назад в Железном. Он направлялся в Одрело́ун. Я попросила передать тебе, что очень тебя люблю. Я не могла пойти с ним, мой путь еще не был окончен, хоть и сомневалась, что пошла верной дорогой. Сейчас безумно рада, что не поддалась слабости, ностальгии, голосу здравого смысла и не сошла с пути. Я обрела много важного, ценного и сейчас счастлива.

Если ты встречал Роульти́на, то, скорее всего, знаешь, через что я прошла. Но все же расскажу тебе свою историю.

В ту ночь был праздник на ярмарке людей. Я нарушила все запреты, вышла к людям, заговорила с ними. И знаешь, мне так понравилось открывать нечто новое и неизведанное, что уже не могла вернуться к спокойной жизни. Утром я затаилась в повозке и уехала. Наивная девчонка! Но мне повезло. Командир охраны взял меня под опеку. Тот человек — Ха́нок — был добрым и порядочным, но строгим и не слишком учтивым. Странно, но из памяти почти стерлись события того времени, которое провела в торговом обозе, притворяясь мальчиком.

А потом было десять лет Саха́на. Магическая вспышка невероятной силы выбросила меня из Хаула в Сахан, прямо к ногам короля демонов. Честно, брат мой, не хочу писать, что пережила там, потому что мой рассказ о Сахане принесет тебе боль. Скажу лишь, что сейчас я в порядке, я пережила это и осталась в уме и здравии. Возможно, благодаря Вестнику Зла.

Ах да, Вестник Зла. Мне больно писать о нем. Он часть моей истории, но посвятить ему рассказ я не вправе. И это самое обидное — зная о нем так много, я не могу об этом написать. Даже если захочу. Перо не пишет, мысли не идут, возможно, я просто понимаю, что не стоит писать о нем в письмах.

Знаю, что эльфы не любили Вестника Зла. Его никто не любил. И сейчас никто не любит, несмотря на то, что уже несколько лет его никто не видел. Но он тот, благодаря кому я еще жива. Тот, кто дал мне сил идти дальше. Кто дал мне знания и умения, что так важны здесь, у Проклятой Земли. И, конечно, он тот, кто подарил мне возможность найти самого родного мне эльфа. Или орка. Орка-эльфа.

Оверли, я нашла своего сводного брата! Он замечательный, несмотря на свою орочью кровь. Возможно, для обычных эльфов он грубоват и жесток, но для орков он слишком добр и честен. Мы с ним сейчас словно две родные души. Он и не эльф, но и не орк. А я… Я тоже уже не эльф. Сахан оставил во мне неисправимые изменения. Я больше не смогу жить в Одрелоуне, среди добрых, веселых и беспечных эльфов. Но я всем сердцем вас люблю и понимаю. Но такой быть не смогу. Я стала жесткой и практичной. И это помогает мне выжить возле Проклятой Земли.

Я уверена, ты знаешь о том, что здесь происходит. О страшных монстрах, что появляются из пепла. О миазмах земли, распространяющихся вокруг. О том, что магия здесь стала нестабильной. Порой бывает настолько страшно, что я задумываюсь, не покинуть ли эти земли и не перебраться ли ближе к Одрелоуну? Но когда вновь приносят покрытого язвами воина, или, когда очередная стая тварей выскакивает из-за стены, принося смерть и разрушения в города — я понимаю, что здесь смогу применить те невероятные знания, что дал мне Вестник Зла. И я опять беру свою сумку с эликсирами, инструменты, надеваю доспехи, и мы с Га́рэлом мчимся на помощь людям.

Да, теперь я целительница. Иногда воин. Лучник. Я делаю все, что в моих силах. Я не добилась той славы, о которой мечтала, и бывало такое, что в мою спину летели проклятия. Но я уверена, что делаю все правильно и прикладываю к этому все силы. А проклятия людей — они от невежества и страха. Страха перед неизвестной силой и большими знаниями».

С любовью, Нинель, дочь Эвалиона.

* * *

Внизу проплывал величественный лес, густой, зеленый и молчаливый. Деревья плавно шатались, задетые легкой рукой ветра. Листья шелестели друг о друга, подпевая движущимся меж крон потокам воздуха. Небольшой вихрь взметнулся сначала вверх, а потом резко ушел вглубь леса, проникая к нижним ярусам. Обтекая стволы, ветер пролетел над едва заметной тропинкой, ведущей сквозь заросли, на которой виднелись свежие отпечатки сапог. Он ускорился, прохладным порывом вырвался на поляну и закружил высоко над ней и над сидящими на траве людьми.

Вооруженные и облаченные в доспехи мужчины сидели на поляне и что-то яро обсуждали, однако криков не было слышно. Воины говорили приглушенно и осторожно, жестикулируя руками.

— Не стоит рисковать и опять идти ближе к черной земле! — прошипел невысокий, жилистый мужчина с голубыми глазами. — Мы попадем к своре беро́а на обед! Я согласен рубить гикры́с, а не этих обезьяно-рептилий!

— Гикры́с нет в этом лесу, — произнес его собеседник и сплюнул сквозь выбитый передний зуб. — Последний раз их здесь видели полгода назад. Тогда перебили последний выводок. И наша нынешняя вылазка ничего не дала.

— Хвала Светлобогу, — пробормотал еще один воин, сидящий на щите и снявший шлем. Он заглянул в узкое горлышко меха и сделал глоток отвратного пойла, больше похожего на старую брагу, чем на вино.

— Хвала Светлобогу? — возмутился беззубый. — У меня всего пять жвал жукохо́дов и два шара горихво́стов. Мне даже на неделю не хватит награды за этих скользких тварей!

— Наемники, — брезгливо проворчал сидящий на щите.

Мужчина вытер остатки выпивки с густых усов и вновь проверил содержимое меха на глаз.

— В отличие от вас, Маригра́ндцев, у меня нет причин рисковать здесь своей жизнью, кроме как ради золота от магического сообщества, — усмехнулся наемник.

— Бе́лквист прав. Хвала Светлобогу, что мы не нашли гикрыс, — произнес голубоглазый. — Это значит, что еще одних тварей мы здесь истребили.

— Зато теперь придется ходить за кваду́лями и беро́а, — фыркнул беззубый наемник. — Лучше бы их перебили.

— Сегодня мы возвращаемся в Форт, — произнес молчавший до сих пор воин, сидящий на земле, скрестив ноги и опершись на руки позади себя. Он глядел в небо с редкими и жалкими облаками. Солнце пекло неимоверно, напоминая о приближающемся лете. — Мы пройдем ближе к черной земле, чтобы проверить местность там.

— Это самоубийство, командир Гри́нмар! — вновь возмутился голубоглазый.

— Это необходимость, Радоми́р, — твердо ответил командир. — Если мы очистили лес от гикрыс, то надо проверить, кто сейчас занял их территории.

Воины замолчали и хмуро приняли приказ командира.

Все это время в разговор не вступал сидящий ко всем спиной широкоплечий, могучий воин. Рядом с ним лежал круглый щит, весь покрытый царапинами от когтей и зубов монстров. На поясе висели боевой топор и меч. Воин сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на восток поверх верхушек деревьев. Сквозь прорези шлема были видны зеленые глаза.

— Отдохнули, стадо паршивых овец? — выругался Гри́нмар, поднимаясь с земли. — Вперед, до заката надо добраться до стены.

Воины послушно встали, надевая шлемы.

— Га́рэл, замыкаешь, — обратился командир к широкоплечему воину.

Тот лишь кивнул, сохраняя молчание. У полукровки был прекрасный слух, подаренный ему матерью-эльфийкой от рождения. Поэтому почетное место в хвосте разведотряда всегда принадлежало ему, чтобы враги не подобрались с тыла.

Гарэл подождал, пока люди соберутся, напоследок окинул взглядом поляну и зашагал в хвосте небольшой колонны. Отряд шел по узким тропам в лесу, передвигаясь осторожно, но спешно. Несмотря на то, что гикрыс больше не было в этой местности, множество других тварей могло попасться на пути.

Беро́а и кваду́ли пока оставались самыми многочисленными и потому наиболее опасными существами, которых исторгла из себя Проклятая Земля. Ужасные чудовища, существование которых нарушало законы природы, как и все другие, появившиеся из черной земли. Большинство монстров не были такими плодовитыми и часто встречались в единичных экземплярах. Но бероа… Бероа откладывали яйца в живых существ, и потом вылупившиеся детеныши пожирали своих носителей. Эти твари использовали самок или женщин, принося их в свои логовища для вожаков. А негодных для размножения пожирали, убивали, разрывали на кусочки.

Кваду́ли же не бегали за добычей на большие расстояния. Эти монстры с толстым панцирем на спине не любили уходить далеко от места обитания и вели более оседлый образ жизни, сливаясь с камнями и деревьями. Они поджидали жертву в засаде, хватая проходивших мимо живых существ длинными лапами с острыми когтями и рядами зазубрин. Но самое ужасающее было то, что из-под панциря на жертву смотрели два человеческих глаза, а вместо обычного человеческого рта открывалась огромная пасть с пластичной челюстью.

Какое-то время отряд передвигался без происшествий, сделав всего одну остановку передохнуть и утолить жажду. Командир вел отряд ближе к Проклятой Земле, чтобы проверить, насколько изменилась область обитания чудовищ в этой части леса. Пару часов все было спокойно, пока шедший во главе отряда Радомир не остановился, подняв руку и сжав ладонь в кулак. Воины пригнулись и достали оружие.

— Ящерожук, — тихо прошептал голубоглазый и достал лук.

Гри́нмар подошел к воину и проследил за его взглядом. Неподалеку, возле ствола поваленного дерева, стоял шипастый монстр, похожий на ящера и сколопендру одновременно. Длинное двухметровое тело слегка покачивалось, а стоял ящерожук на двух ногах, нависая над землей. Его жвалы постоянно шевелились, а ящерный хвост в беспокойстве шуршал травой. Стояло чудище спиной к людям, озираясь по сторонам и принюхиваясь.

Командир подал жест назад, и люди спрятались за деревьями и кустами, готовясь к атаке.

— Сможешь попасть ему в шею? — тихо спросил командир у голубоглазого.

— Возможно, — коротко ответил Радомир, натянул тетиву и прицелился.

Стрела зашуршала оперением и воткнулась в шею монстра, пробив ее насквозь. Тот взревел и развернулся к противнику. На его грудной клетке висел железный нагрудник. Монстр обхватил его своими маленькими лапками сколопендры, которые росли вдоль его хитинового брюха.

— Какого демона? — выругался Гринмар, ошарашено уставившись на это чудо. Он дал своим ребятам знак к атаке, и они выбежали из-за кустов, окружая монстра.

Ящерожук затрещал жвалами и махнул хвостом, отбиваясь от мечей атакующих. Из его шеи хлестала синяя кровь, а он продолжал сопротивляться. Лапы ящерицы с острыми когтями неистово поднимались и опускались в попытке достать назойливых людей, но силы монстра угасали с уходящей кровью.

Беззубый наемник с размаху ударил по хвосту монстра и перерубил его. Белквист щитом отразил атаку когтей и вонзил меч в брюхо твари. Гарэл достал топор и всадил в бок монстру, отрубив несколько многоножковых конечностей. Еще один воин ударил по нижним лапам.

Враг был побежден за несколько секунд без лишних звуков. Отряд привык сражаться с монстрами. Каждый знал, что нужно делать.

Беззубый наемник вырвал жвала у трупа, а его товарищ принялся отрывать небольшие шипы с головы монстра.

— Наемники. — Бе́лквист сплюнул и брезгливо повел усами.

Гарэл вытер топор об огромный лист и повесил обратно на пояс.

Командир отряда подошел к туше и вырвал из лап монстра железный нагрудник.

— Никогда не видел, чтобы ящерожуки занимались собирательством, — пробормотал Гринмар.

— Я вообще не видел, чтобы монстры Проклятой Земли пользовались человеческими вещами, — заметил Радомир, доставая стрелу из туши и проверяя ее целостность.

— Случайность? — прошептал командир сам себе, разглядывая латный нагрудник. Ремни были разорваны, и в области сердца виднелись сквозные дыры.

— Предыдущий владелец вряд ли жив, — хмыкнул круглолицый воин, разглядывая находку командира.

— Даже если живой — мы не будем его искать, — ответил командир. — Уходим.

Отряд опять двинулся сквозь молчаливый лес, спешно продвигаясь по тропам. Через какое-то время Радомир вновь остановился и поднял руку, но на этот раз с открытой ладонью. Затем сделал два шага вперед и присел на корточки. Командир вновь подошел к нему.

На земле лежала кучка чего-то коричневого.

— Квадулино дерьмо, — сквозь зубы прорычал Радомир. — Пометили территорию.

— Так близко к границе? — Командир приподнял бровь.

— Надо найти другие метки, — оглядывая лес, произнес Радомир.

— Найди, — приказал командир. — Возьми с собой Эми́риса.

Радомир и круглолицый воин скрылись в зарослях, проверяя каждый куст и деревце.

Гарэл оглянулся назад. Ему показалось, что он услышал неестественное шуршание в траве. Он тихонько стукнул кулаком о щит, воины встрепенулись и приготовились к бою. Лес молчал.

Шуршание повторилось ближе, и его уже услышали все. Напряжение возросло.

Из зарослей показалась голова пушистого существа с огромными глазами, которая жалобно посмотрела на воинов и замяукала.

— Убить, — коротко скомандовал командир.

Беззубый наемник широко улыбнулся — за мурга́ков платили огромные деньги!

Гарэл поднял голову вверх, оглядывая стволы деревьев, и указал на левое дерево. Он вновь опустил взгляд к голове зверька. Она мяукала настойчивее и пропадала в траве, вновь выныривая из зарослей в том же месте, словно зазывая на помощь. Типичное поведение.

Бе́лквист начал приближаться к голове справа, топая, махая руками и бормоча под нос песенку. В это время беззубый со своим дружком тихо подходили к дереву слева. Гарэл достал топор и, дождавшись, когда все займут свои позиции, кинул топор в ствол.

Топор перерубил толстую лиану, обвивающую дерево, и тут же огромное зеленое тело свалилось с дерева в кусты. Послышался визг, и на воинов выскочил монстр, похожий на гигантского осьминога, весь в зеленых листьях и ветках, которые прилипли к его бугристой, склизкой коже. Пушистая приманка вывернулась наизнанку, показывая отвратительное нутро, сочащееся и брызжущее во все стороны красной слюной. Бе́лквист поднял щит, чтобы едкая жидкость не попала на него, и взмахом меча попытался отрубить приманку. Однако та взметнулась вверх на тонкой ножке, и мурга́к притянул ее к себе. Чудовище встряхнуло щупальцами, отгоняя людишек, взвизгнуло и попыталось залезть обратно на дерево. Наемники помешали ему, атаковав щупальца, охватывающие ствол. Мургак отпрыгнул в сторону и попытался скрыться в зарослях, однако воины настигли его и, пронзая мягкую плоть мечами, быстро с ним расправились.

Гарэл залез на дерево и вернул топор, который глубоко воткнулся в ствол. Наемники отреза́ли у мурга́ка приманку-зверька, а Бе́лквист пытался об листву вытереть щит, который уже начал разлагаться от едкой слюны монстра.

— Ничего у тебя не выйдет, — заметил Гарэл. — Теперь дыры будут.

— Хорошо, что не в моем теле!

Через некоторое время вернулись Радоми́р с Эми́рисом.

— Здесь проходит граница между территориями квадулей, — отчитался голубоглазый. — Молодой самец — следы когтей небольшие. Можно попробовать его найти, не думаю, что самок у него много. Есть шанс их перебить.

Командир хмуро глянул на солнце, проглядывающее сквозь листву.

— Чем ближе к Проклятой Земле, тем больше монстров, — произнес он. — Пройдя немногим ближе к черной земле, мы уже встретили двух редких. Наши запасы слишком истощились. Возвращаемся в Форт.

Воины кивнули и продолжили путь прочь от черной земли. Через некоторое время они наткнулись на озерцо. Вода в нем была ярко-зеленого цвета, переливалась и словно бурлила. Земля вокруг озера была усыпана гниющими трупами птиц и мертвыми насекомыми.

Отряд резко ушел в сторону от проклятого места. Они все достали из нагрудных карманов по бамбуковому бутыльку и выпили находящуюся в них жидкость.

— Надеюсь, все обойдется. — Радомир сглотнул и оглянулся на командира.

— Мы не подошли так близко к чумной зоне, — сказал Гринмар. Несмотря на уверенный тон, глаза выдавали беспокойство. — Эликсир справится.

— Если что, нам недалеко до Форта. А там чудная не даст нам помереть, — уверенно заявил Белкивст.

— Это та эльфийка, о которой вы постоянно болтаете? — усмехнулся беззубый наемник. — Которая струсила перед монстрами и не пошла с вами?

Радомир недовольно оглянулся на наемника, но ничего ему не возразил. В какой-то степени тот был прав.

— У нее были серьезные причины не идти с нами, — прошептал Гарэл и нахмурился. — К тому же, после последнего набега бероа, у нас почти не осталось лечебных эликсиров. Кроме нее их готовить некому.

— Да слышал, слышал, что эта баба готовит какие-то зелья, — отмахнулся наемник.

— Хватит болтать, — шикнул командир, и отряд продолжил путь в молчании.

На опушке леса отряд остановился. Радомир осмотрел поле, раскинувшееся от леса до частокола стены, но не заметил опасности и кивнул.

— Идем, — скомандовал Гринмар.

Гарэл бросил взгляд назад, на лесные заросли, и последовал за товарищами.

Разведотряд пересек поле, следуя к стене. Бревна были потрепаны, все в царапинах и дырах. Протиснувшись в одну из прорех, отряд вышел по ту сторону стены. Вдалеке, через равнину с перелесками и кустами, виднелась еще одна стена, но уже из камня. Люди называли ее Рубеж — главная оборонительная линия против монстров. До нее было еще не меньше получаса, и отряд поспешили к ней. Когда люди подошли к стене, караульные выглянули из-за зубцов и скинули веревки.

— С возвращением, — произнес один из караульных, когда воины поднялись на стену.

— Благодарю, — кивнул Гринмар. — Есть новости?

— Пока неизвестно, — ответил караульный. — Отряд Фандри́та ушел пять дней назад и все еще не вернулся…

Мужчина замолчал. Гринмар нахмурился и обернулся на поле под стеной.

— Возможно, они вернулись в другом районе Рубежа, — продолжил караульный.

— Ты знаешь, что отряды возвращаются в четырехдневный срок, — жестко ответил Гринмар. — Если бы они вернулись, вам бы сообщили.

— Мы все равно будем их ждать.

Гринмар кивнул и повел своих людей по открытой галерее, чтобы дойти до башни и спуститься со стены.

Проходя вдоль зубцов, Гарэл глядел на поле и невысокую бревенчатую стену, через которую они пролезли около получаса назад. С высоты хорошо просматривалось даже поле, расположенное за той стеной, и лес, из которого вернулся отряд. Деревянный частокол был поставлен в первые два года после того, как появилась Проклятая Земля. Однако он оказался слишком слаб против тех монстров, что нападали каждый день. Люди оставили его, и теперь он постепенно разрушался, хотя еще задерживал чудовищ.

Семь лет назад пал Виаласт, поглощенный темным облаком. И на его месте появилась черная земля, которую прозвали Проклятой. От нее во все стороны венами расходились черные линии, заражая землю, отравляя воду и уничтожая все живое. Из этой черноты появлялись монстры, убивающие любого на своем пути.

Гарэл отвернулся от поля, сбрасывая с себя нахлынувшие воспоминания.

— Сдам трофеи — проставлюсь в корчме, — болтал беззубый наемник. — Приманка мургака! Вот это удача!

— Удача, что мы вернулись живыми, — буркнул Белквист, разглядывая свой дырявый щит. Щиты давно стали расходным материалом в войне с монстрами. Даже усиливающие молитвы жрецов не могли их сделать вечными.

Разведчики спустились со стены и направились в Форт. Еще четыре года назад это было обычное военное укрепление недалеко от Рубежа, но сейчас оно превратилось в огромный город. Жители всех близлежащих селений приходили к форту в поисках защиты у королевской армии. Укрепление расширялось, обрастало стенами, делилось на кварталы. Но даже после того, как оно стало новой столицей Маригранда, название Форт так и сохранилось.

Несмотря на то, что Форт защищал надежный Рубеж, воины не снимали доспехов и были начеку, пока двигались к воротам города. Даже здесь, за высокой стеной, монстры все еще могли напасть. Лишь когда защитная решетка ворот поднялась перед ними, весь отряд выдохнул и настроение улучшилось.

Пройдя под аркой толстой стены, Гарэл ступил на площадь и рукой прикрыл глаза от слепящего солнечного света. Гринмар уже здоровался с караульными и узнавал новости города. Широкая дорога уходила от ворот вглубь города. Впереди, за домами, виднелся шпиль резиденции магов, вздымающийся высоко в небо. Его возвели совсем недавно, и с его вершины в хорошую погоду была видна Проклятая Земля.

Наемники с радостными ухмылками пошли сдавать трофеи. Эмирис и Белквист попрощались и ушли по домам. Радомир и Гарэл остались командира возле военного штаба на дворцовой площади рядом с резиденцией короля. Гринмар ушел с докладом к начальнику разведки.

Командир появился на ступенях штаба через несколько минут. Гарэл сразу заметил, что тот вернулся слишком быстро.

— Командир седьмого отряда Гринмар Островски, — послышался строгий голос. — И почему ты ушел за стену, не дождавшись мага?

С уст Гринмара слетел невольный смешок, и он повернулся к сухонькому пожилому мужчине в серой мантии, который стоял в проеме открытой двери.

— Магистр Парс, — с наигранной улыбкой начал говорить Гринмар, — этот маг оказался еще тем опоздуном, и мне пришлось уйти без него.

Парс скрестил руки на груди и нахмурился.

— Ты рискуешь жизнью своих людей из-за нескольких минут? — заскрипел сухим голосом маг. — Это вопиюще беспечно с твоей стороны!

— Беспечно опаздывать на общий сбор. — Гринмар скривился. — Скажи это своему магу. Если он не смог прийти вовремя к моменту нашего отправления, как он мог оплошать за Рубежом?! Мне нужен надежный человек.

Маг сощурился.

— Без мага слишком опасно ходить за стену, — начал он отчитывать командира. — К тому же, кто будет собирать сведения о магических потоках и изменениях? Думаешь, разведотряды создавались монстров крошить? Нам все еще необходимы исследования тех земель! Когда ты уже поймешь важность нашей работы?

— Я понимаю, — огрызнулся Гринмар. — Но в этот раз мне хватило наемников из новичков. Отвечать еще и за мага было бы уже слишком.

— Маг не был новичком в вылазках за стену.

— И даже не удосужился прийти вовремя. Наемники тоже не были новичками, но с ними были проблемы. Успех моего отряда в том, что мы сработавшаяся команда. И еще раз повторю — я не стану доверять свою жизнь человеку, который даже не может прийти вовремя. Найдите другого мага для нашего отряда.

Парс лишь покачал головой и зашел внутрь штаба. Похоже, он не собирался дальше спорить с воякой.

— Не любишь ты магов, — усмехнулся Радомир, когда командир спустился со ступеней и направился к ним.

Гринмар ничего не ответил. Магов на отряды распределял совет, и ни один маг не был закреплен за определенным отрядом, что раздражало командира, который предпочитал работать с проверенными людьми.

Гринмар прошел мимо Радомира и Гарэла и направился прочь с площади.

— Командир Гринмар! — послышалось со ступеней штаба.

— Что опять? — зло обернулся Гринмар.

— Вы не написали отчет, — произнес юный воин, опустив глаза. Было видно, что он робел перед известным разведчиком, о котором среди новобранцев ходили сотни героических историй.

— А, писанина, — отмахнулся Гринмар. — Нинель!

Тишин. Лишь ветер пронес мимо песчаный вихрь.

— Твою мать! — выругался Гринмар и пошел заполнять отчет.

Радомир проводил командира взглядом и ехидно улыбнулся:

— Это надолго.

Все знали, что Гринмар Островски не дружил с письменностью. Он мог выводить корявые буквы битый час, и все равно написанное им вызывало слезы у читающего.

Гарэл кивнул и направился прочь с площади, по которой сновали солдаты и наемники.

— Зайдем на рынок, как раз по дороге, — догнав друга, заговорил Радомир. Они зашагали по улицам, которые к вечеру пустели. Рядом с огромным орком низкорослый мужчина выглядел щуплым подростком. Незнающий мог бы подумать, что Радомира легко одолеть в бою, однако его рост никак не отражался на его умениях. Он был прекрасным бойцом и выиграл не одно сражение с монстрами.

— Зайдем. — Гарэл меланхолично разглядывал вторые этажи плотно стоящих домов. Превращение из армейского лагеря в обычный город не прошло даром. Беженцы из разрушенных поселений все прибывали, прячась за высокими стенами и спинами воинов. Жителей становилось все больше, и вскоре дома в Форте начали расти вверх, словно стебли бамбука.

— Вечером собираюсь посидеть в зале, — продолжал Радомир, — присоединяйтесь с Нинель. Потратим часть жалования на хорошую выпивку. У Лю́гара ведь лучший эль в нашем районе.

Гарэл тяжело вздохнул.

— Вытаскивай ее из дома, а то покроется пылью, — рассмеялся Радомир, словно понимая, о чем вздох друга. — Скажи ей, что я соскучился.

Гарэл хмыкнул. Вряд ли это сообщение изменит ее настрой. Неизвестно, в каком состоянии сейчас Нинель.

Они прошли по вымощенным камнями центральным улицам, встречая в основном служивых и их семьи. Старая часть города так и осталась в распоряжении армии. Форт был разделен на районы наполовину разобранными стенами. С высоты город напоминал цветок лотоса, распустившийся посреди залитых водой полей риса. Каждый лепесток был новым районом, воздвигнутым, когда беженцы очередного поселения приходили к стенам Форта.

Гарэл и Радомир миновали старые ворота и вышли в другой район города. Солнце клонилось к закату, и тени удлинялись. Торговля на рынке потихоньку сворачивалась, но люди еще сновали меж лавок. Посреди площади на помосте стояли стражники и что-то обсуждали. Горожане с любопытством на них поглядывали, и, проходя мимо, замедляли шаг, чтобы расслышать разговор.

Пока Радомир что-то покупал, Гарэл со скучающим видом застыл возле помоста, разглядывая узор дерева на виселице. Стражники заметили орка, узнали его и отдали честь. Гарэл кивнул в ответ и краем уха уловил разговор проходящих мимо мужиков.

— Сегодня привезли новых девчат! Хочу потратиться на самую миленькую.

Гарэл покосился на прохожих. Он понимал, о чем те говорят — привезли новых женщин-рабов, которых здесь использовали в публичных домах для известных целей. Правительство снабжает бойцов проститутками и получает назад жалование, которое воины получают от армии. Круговорот денег в государстве. Это было заманчиво, но стоило вспомнить реакцию сестры, как Гарэла замутило. После первого и последнего раза, когда он воспользовался женщиной, Нинель что-то подсыпала ему в еду. Он провел пару дней в уборной, пока не извинился. Конечно, после он завалил вход в дом камнями и ушел в разведку на три дня, но Нинель пережила это стойко. Она не изменила мнения, напомнив брату, что на месте этих женщин могла быть она.

— Опять баб привезли, — произнес Радомир, видимо, тоже услышав диалог прохожих. Гарэл скривился, и тот добавил: — Да, мне от Нинель тоже досталось в свое время. Больше ей не рассказываю о подобном.

— Было глупо с твоей стороны говорить ей об этом, — продолжив путь, заметил Гарэл. — Ты же знаешь, как она относится к рабству и насилию.

— На тот момент я не знал. — Радомир опустил взгляд в землю. — Иначе бы молчал.

Радомир снимал комнату в корчме «Синий кабан» (раньше эта корчма называлась «Синяя свинья», но кто-то смеха ради подрисовал свинье мужской орган). Бойцы седьмого отряда не жили в казармах с остальными служивыми. Так повелось с самого начала. Все они в прошлом были наемниками, кроме Эмириса и Белквиста, даже их командир — Гринмар, которому сейчас доверяли как истинному мариграндцу. Пожалуй, седьмой остался единственным отрядом, где почти не сменился состав. Во всех остальных бойцы менялись чуть ли не после каждого задания. Поэтому седьмой отряд считался элитой среди разведчиков.

Гарэл махнул Радомиру на прощание и побрел в одиночестве вниз по улице. Послышался звон колокола — вечерняя молитва окончилась. Люди молились за свое спасение Светлобогу. Жрецы собирали силу веры, вложенную в молитвы, и укрепляли стены города. Эта сила появилась вскоре после того, как пал Виаласт. Ее называли милостью Светлобога, и она укрепляла предметы верующих. Гарэл не любил светлобожественную веру, поэтому не вникал в это странное явление.

Сумерки быстро сгущались, и орк добрался до дома уже затемно. Он оглядел невысокое строение, которое выделялось среди прочих зданий своей чудной формой. Бревенчатый дом на сваях, с покатой крышей из бамбука, весь заросший плющом. Он казался странным зеленым чудом среди каменных домов города. Многие крутили у виска, когда они построили дом. Все говорили, что первый же ураган снесет его, а в сезон дождей он развалится и уплывет. Однако дом выдержал непогоду, и в нем всегда было сухо и уютно: в жару — прохладно, в холод — тепло.

Скрипнув калиткой невысокой оградки, орк вошел в небольшой садик перед домом. Все растения в нем были ухожены и политы. Гарэл окинул взглядом дерево, росшее справа от дома и покрытое ароматными цветами. Апельсин, так полюбившийся Нинель.

Гарэл вошел во мрак прихожей и принялся снимать с себя доспехи и оружие и аккуратно складывать на стеллаж. Дома было тихо. Гарэл поставил пыльные сапоги на пол и поднялся на две ступени. Деревянные доски пола отдавали теплом.

— Нинель! — позвал он. — Ты дома?

— Да, — услышал он слабый ответ из комнаты.

Гарэл вздохнул и пошел на голос. Он нашел эльфийку сидящей в плетеном кресле возле стола. Она слабо улыбнулась ему, потянулась к глиняному кувшину и заткнула горлышко пробкой. Гарэл окинул взглядом комнату, в которой она занималась созданием эликсиров и прочих лечебных штуковин. Комната была заполнена ящиками, расставленными повсюду в несколько этажей. Возле эльфийки стоял открытый ящик, в который были составлены стеклянные флаконы с жидкостью.

— Опять заказ армии? — Гарэл заметил темные круги под глазами сестры. — Сколько дней ты не спала?

— Пару дней, не беспокойся, — отмахнулась Нинель. Окинув взглядом брата, она слабо улыбнулась: — Я рада, что ты вернулся целым.

— Ты ела что-нибудь за это время? — орк нахмурился. За те три дня, что он не видел сестру, она заметно похудела и побледнела.

— Не помню.

— Нинель, если ты будешь постоянно сидеть в темном доме и варить зелья, ты превратишься в худосочную бабулю. Ты видела себя?

Нинель посмотрела на брата и слегка улыбнулась.

— Твои синяки под глазами можно спутать с пустыми глазницами. Пойдем, — позвал орк.

— Куда?

— Проветришься.

Нинель пожала плечами и поднялась с кресла. На ней было короткое, безрукавное платье из мягкой ткани, которое она носила только дома. Гарэл вышел на улицу, дожидаясь, когда сестра переоденется. В ветвях апельсина запела птица.

Выйдя из дома, Нинель пробормотала хвалу Акиме, за то, что уже темно. Ей явно было тяжело выходить на свет после бессонных ночей.

— Радомир позвал выпить в корчме, — рассказал Гарэл. — Говорит, соскучился.

— Ой, не смеши, — прыснула Нинель. — Мы не виделись неделю.

— Мое дело передать его слова, — пожал плечами Гарэл, глядя, как Нинель потягивается и разминается. — Запри дверь, здесь не Одрелоун!

Нинель с упреком глянула него и, заставив расти ветви апельсина, забаррикадировала ими дверь.

— Не первый год живу среди людей, — буркнула она.

Гарэл ехидно улыбнулся, хотя в его глазах было некоторое беспокойство.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, открывая калитку.

— Паршиво, — ворчливо ответила Нинель. — Но если ты о моем женском здоровье — то все в порядке. Все прошло. Я уже почти в норме.

Гарэл удовлетворенно кивнул. До корчмы была пара кварталов, Радомир словно нарочно поселился неподалеку. Гарэл и Нинель дошли до «Синего кабана» в молчании, наслаждаясь прохладой и тишиной ночного города.

Зато в корчме было довольно людно и шумно. Радомир стоял у стойки и разговаривал с хозяином.

— А вот и полукровка с чудной, — улыбаясь, воскликнул Радомир. — Не ожидал вас тут увидеть. Оу, Нинель, что с глазами?

— Решила подкрасить углем, чтобы красивее быть, — пошутила Нинель. — О боги, как я хочу жрать! Можно мне рыбки?

Хозяин рассмеялся и распорядился подать ужин для уважаемых гостей.

— Заказ от армии пришел, — начала рассказывать Нинель, когда они уселись за стол с тарелками риса, сыра, хлеба и рыбы. — Запас обеззараживающих эликсиров. Семь ящиков. Но на ящиках нет эмблемы армии Маригранда. Возможно, хотят продать в другую страну.

— Думаешь, кто-то подкупил главного лекаря? — спросил Радомир.

— Я ничего не думаю, лишь делюсь наблюдениями, — лениво ответила Нинель, облокотившись о стол и ковыряя вилкой в тарелке. — Может, просто не успели поставить печати на крышки ящиков. В нынешнем положении такое тоже возможно. Какие у вас новости?

— Хорошая новость в том, что гикрыс в северном лесу так и нет, — ответил Гарэл. — А в общем — квадули расширяют территорию, и появились редкие монстры. Встретили ящерожука и мургака.

— Ящерожука? — удивилась Нинель, кладя в рот кусок сыра. — Нифифо севе. Послефний ваз фидива иф года два назад.

— Это было не самое удивительное. — Радомир в воодушевлении подался вперед. — Замеченный ящерожук был с латным нагрудником в лапках.

Нинель вопросительно глянула на Радомира, поставив поднятую для глотка кружку с элем.

— Тварь держала нагрудник, словно защиту, — пояснил мужчина, показывая на себе, как это было.

— Совпадение? — Нинель приподняла бровь.

— Кто знает. — Гарэл пожал плечами. — Завтра должен вернуться третий отряд.

— Сколько еще уходило?

— Еще три. Третий, пятый и шестой. Но Фандрит не вернулся в срок. — Радомир многозначительно глянул на товарищей.

Нинель кивнула и отпила из кружки.

— Сперва все новости соберут, а если будут важные, нам сообщат, — произнес Гарэл.

На какое-то время повисла тишина, каждый думал о своем, пока Радомир не нарушил молчание:

— Как твое здоровье, Нинель?

Нинель глянула на него исподлобья.

— Нормально.

Радомир ухмыльнулся и откинулся на спинку скамьи.

— Если ты пришла в норму, не хочешь остаться сегодня у меня? Я всегда рад побыть рядом с тобой.

Нинель потянулась, разминая спину, плечи и шею, словно не обратила внимания на слова друга.

Гарэл улыбнулся. Эта игра началась с первых дней их знакомства. ПоначалуРадомир действительно думал, что быстро получит Нинель.

*(несколько лет назад)*

— Что? Эльфийка? — удивился Радомир, когда их командир вернулся с совета десятников в корчму, где они собрались хорошенько выпить.

— Да, и орк, — кивнул командир Кеними́т и уселся за стол.

— Орк? — не поверил Гринмар и пододвинул уже наполненную кружку командиру.

— Я так понял со слов сотника, что это — полуорк, брат эльфийки. —Кеними́т приложился к выпивке.

— На кой нам в отряд нужны эти твари? — выругался Белквист, сплюнув на землю.

— Сказали взамен Далра́га и Лю́рена. — Кенимит скривился и цокнул языком.

Мужчины хмуро переглянулись. В последнем бою они потеряли мага и одного из товарищей, едва отбив беженцев от бероа. Их десятка сдерживала атаку тварей, пока не подошла подмога. Пару женщин монстры успели утащить, но основную часть жителей разоренной деревни удалось спасти.

— Неужели не могли дать стоящих бойцов, а не зеленую крысу и бабу? — рычал Белквист. — Хотя баба может пригодиться, — тут же оскалился мужчина.

— Может, нам дали ее для поднятия духа? — улыбнулся Радомир.

— Эльфийку-то? — усмехнулся Кенимит. — Я думаю, для поднятия духа эльфийку отдали бы Зомалу́ру. Слишком дорогой подарок для простых вояк — эльфийская женщина.

Гринмар почесал затылок.

— Не та ли это эльфийка, что хворобу лечит у простолюдинов в Форте? — озадаченно спросил он.

— Да, скорее всего, это она, тут других не слышно, не видно, — закивал Белквист.

— Когда они к нам присоединятся? — воодушевился Радомир.

— Ишь, мелкий, думаешь в оборот ее взять? — ухмыльнулся Гринмар, хитро разглядывая парня.

— Завтра утром наша рота выдвигается к морю, — произнес командир. — Там старшему дали задание охранять строителей новой стены.

— Слухи о новой стене ходят повсеместно, — заметил Гринмар. — Говорят, гномов наняли?

— Да, и горделивые коротышки отказались от охраны, мол, сами смогут себя защитить, — проворчал командир. — Но маршал Зомалур и слышать не хотел об этом, заявив, что гномы должны строить стену, а не отвлекаться на стычки с тварями.

— Думаешь, нашей роты будет достаточно? — удивился Гринмар.

— Даже если я что-то и думаю — приказ есть приказ. Не мое дело его обсуждать. Завтра мы выдвигаемся, эльфийка и орк — с нами.

На построении роты перед маршем к Кенимиту подошли два воина, которым он тут же приказал занять места позади старших в отряде. Новички на удивление верно поняли свои места и молчаливо встали в строй. Радомир с любопытством разглядывал их. Орк был высок, широкоплеч и могуч, и стоявшие рядом воины косо поглядывали на него и шептались. Эльфийка же хоть и была высокой, но на фоне громилы-орка выглядела малышкой. Она натянула капюшон плаща на голову и смотрела в землю. Ее женские прелести было сложно оценить из-за доспехов, и Радомир разочарованно отвернулся.

Затрубил рог, и рота выдвинулась к морю. Марш был в высоком темпе, однако новички держались хорошо. Первый привал на перекус организовали лишь к полудню, где Радомир, наконец, увидел эльфийку без капюшона.

— Приветствую, новички! — подошел знакомиться Радомир.

Эльфийка впилась в него взглядом голубых глаз, слегка сощурившихся, оценивая незнакомца. Но холод сменился теплотой легкой улыбки с белоснежными зубками.

— Здравствуй, — послышался звонкий голос.

— Мы в одной десятке, поэтому надо узнать друг друга поближе, — продолжил Радомир, восхищаясь красотой эльфийской женщины: чистая, светлая кожа, тонкие черты лица. — Меня зовут Радомир.

— Нинель, — ответила эльфийка, откусывая лепешку.

Радомир никак не мог отвести взгляда от ее глаз неестественного, слегка лазурного цвета.

— Гарэл, — представился рыжеволосый орк.

— Давно вы в этих местах? — Радомир, не стесняясь, разглядывал собеседников и удивлялся зеленоватому цвету кожи орка, а также его грубым чертам лица с мощным подбородком и большим носом. Радомир никогда не видел орков вживую. На юге о них ходили лишь легенды и истории.

— Давно — понятие относительное, — уклончиво ответила эльфийка.

Радомир разглядывал витиеватые золотистые косы на голове, вплетенные в одну большую на затылке.

Пока Радомир разглядывал новичков, к ним подтянулись все члены десятки.

— Нам что, девку назначили? — удивился Хул, которого вчера не было при разговоре. — Эльфийка что ль?

— Эльфийка что ль, — передразнила Нинель.

— О, пигалица, дерзишь? — усмехнулся Хул.

— Эта пигалица старше тебя на пару десятков лет, — заметил орк, тон которого был более спокойный, чем у его сестры.

— Да ладно! — воскликнул Гринмар, пораженно рассматривая девчушку.

— Мне сорок лет, — ответила Нинель.

— Эльфийские женщины действительно сохраняют красоту надолго, — заметил Радомир.

— Я еще девочка, — ответила Нинель.

— Девочка? Могу помочь стать женщиной, — промурлыкал Радомир.

— Хорошо, если что, обращусь, — сухо бросила Нинель.

Протрубил рог, и бойцы засобирались в дорогу.

Весь оставшийся день до заката воины шли на юг. Несколько раз случались стычки с чудищами. Кенимит заметил, что и эльфийка, и орк отлично владели оружием, и обрадовался, что ему не подсунули юных щенков. Отвечать за новичков утомительно.

К вечеру зарядил ливень, и на ночлеге многие безуспешно пытались согреться и высохнуть. К удивлению людей, эльфийка заставила траву расти и сделала для их десятки укрытие от дождя.

— Так ты маг? — удивился командир.

— Нет, — покачала головой Нинель. — Все эльфы умеют пользоваться силами растений. Возможно, для вас это магия, но для нас - просто врожденная способность.

— А я надеялся, нам мага дадут, — проворчал Белквист.

— Магия нестабильна, — произнесла Нинель, устраиваясь на подстилке из травы. — Ею пользоваться опасно.

— Монстры намного опаснее, чем нестабильная магия, — заметил Гринмар.

— Не поспоришь. — Нинель нахмурилась, глядя, как Радомир ложится рядом с ней.

— Я буду рядом, чтобы помочь тебе стать женщиной, — проворковал Радомир. — Прижмись ко мне — так будет теплее.

— Зря вы так, — усмехнулся Гарэл, устраиваясь рядом с сестрой с другой стороны. — Если вас покромсает монстр — она единственная, кто сможет вам помочь.

— Это почему? — фыркнул Хул, жадно разглядывая Нинель.

— Она умеет исцелять смертельные раны, — произнес орк. — К тому же она находится под покровительством его величества Эдуарда Расофина. И архимага Джарстина, — зевая, добавил орк и провалился в полудрему.

Радомир удивленно уставился на этих двоих. Под покровительством короля Маригранда?! И архимага Джарстина?! За что в их десятку наемников, числящихся в регулярной армии просто как вспомогательный отряд, определили таких бойцов?

За время, пока их рота несла службу по охране гномов, Нинель сблизилась с отрядом. Они увидели и испытали ее силу магии Жизни. Она рассказала, что Джарстин привел ее к королю, чтобы решить проблемы с его здоровьем. Ведь после потери жены в черном облаке он так и не смог себе простить, что не был с ней в тот момент и не смог помочь или хотя бы умереть вместе. И боль утраты, и последующие проблемы внутри государства сильно пошатнули его здоровье. Нинель готовила ему целебные эликсиры и различные мази, помогающие снять боли в суставах, в сердце и вернуть ясный ум. И эльфийке с орком позволили остаться в Маригранде.

В последствии Радомир так и не оставил попыток затащить Нинель в постель. Со временем это превратилось в азартную игру с надеждой сорвать куш, если повезет. Один раз Радомир был близок к победе, если бы Нинель не напилась в стельку. Она провалялась в его кровати до утра, не в силах даже пошевелить языком, чтобы сказать, чтобы он от нее отстал. А просто взять беспомощную эльфийку не позволяло уважение к ней. К тому же, как только Радомир пытался ее расшевелить, ту скручивал приступ тошноты. Мужчине пришлось сдаться, однако любопытство не отпустило, и он попробовал раздеть ее. Вот тогда-то он и узнал о страшных шрамах на спине эльфийки. Хотя Нинель избавилась от рубцов с ног, рук и живота, но на спине еще оставалось страшное наследие Сахана. Наутро Радомир спросил, откуда шрамы, но Нинель только буркнула, что побывала в рабстве, и замолчала.

После этого Радомиру многое стало понятно: и ее нетерпение к рабству, и к близости мужчины. Он перестал вставлять похабные шутейки и поубавил наглое поведение, но надежды переспать с эльфийкой так и не потерял. Их игра продолжалась и по сей день.

— Значит, не останешься у меня? — спросил Радомир, когда Нинель и Гарэл засобирались домой.

— Не сегодня, Радомир, — покачала головой Нинель с легкой улыбкой. Эльфийка прекрасно понимала эту игру, поддерживая ее уже пару лет. Ей самой она нравилась.

— Ты долго не тяни, а то я состарюсь, пока ты решаешь, — пробурчал мужчина.

Нинель махнула рукой и пошла по узкой улочке, поднимая пыль. Приближался сезон засухи.

* * *

Витражное окно содрогнулось, когда огромный пласт снега сполз с крыши, ударился о подоконник и рухнул в пропасть. Пожилой эльф поднял голову от книги и взглянул в сторону, откуда донесся шум. Солнечный свет заставил сощуриться, и архивариус улыбнулся уголком рта, а потом продолжил изучение раскрытой перед ним книги. Вокруг, на большом столе лежали стопки книг, свитков и бумаг. По правую руку стояла закрытая чернильница, возле которой лежало узорное совиное перо.

Эльф был увлечен чтением. На серых страницах книги виднелись записи: дат, имен, событий. Эльф остановился на одной строчке и задумчиво постучал пальцем по ней. Он перевел взгляд на другую открытую книгу и провел пальцем левой руки по записи в ней. Сравнил две строки и задумчиво откинулся на спинку стула, переводя взгляд с одной книги на другую.

— Э́миот, принеси мне книгу девять тысяч пятьсот восемьдесят первого года, эпохи Неба, — позвал своего помощника архивариус.

Послышался скрежет передвигаемой стремянки, затем шуршание на полках. Из глубины библиотеки возник беловолосый эльф и подал книгу наставнику.

— Вот книга, господин Бро́мстэль.

— Благодарю, — кивнул Бро́мстэль, жестом руки отпуская помощника. Тот с поклоном удалился.

— Сто вторая, — пробормотал архивариус, поглядывая на запись в открытой книге и отодвигая ее вверх, чтобы положить новую на ее место.

Эльф бережно пролистал книгу до нужной страницы и принялся изучать записи.

«От невероятного взрыва столб пламени взметнулся вверх, прорастая, словно гриб. Здание разлетелось на мелкие камни, но они не успели коснуться земли, потянувшись обратно. Словно время повернулось вспять, и взрыв собирался обратно, в плотный сгусток огня в эпицентре. Маги, которые успели поставить щит, поднимались с земли, и их одежда тлела от жара. А в огне появилась чернота, засасывающая в себя мир. В этот момент вперед вышла эльфийка, Мириэ́ль, дочь Леанго́на, волшебница, которой не было равных. Она взмолилась к богине На́йве с просьбой о помощи и пошла к черному шару с вытянутой рукой. С каждым шагом ее рука все больше покрывалась трещинами, из которых сочилась кровь, но она смогла дотянуться до шара. От соприкосновения с ним рука разлетелась на куски, но черный шар упал на землю, и все замерло. Вокруг него светилась желтая сфера защитного заклинания. Мириэль в изнеможении упала на землю, и все бросились к ней. Но ее кровь дотекла до сферы, защита задрожала, потрескалась и рассыпалась на магические осколки, а на месте шара открылись огромные врата, объятые огнем. За ними простиралась тьма. Послышался рев, и из врат вылез шипастый монстр с собачьей головой и распростертыми крыльями. Он хищно осмотрелся и загоготал. Позади него послышался рев и рык сотен таких же существ. И приняли эльфы бой с демонами, которые пытались извергнуться в Хаул. Лишь когда кровь Мириэль была стерта с камней возле врат, портал захлопнулся. Так был найден мир демонов — Сахан. Ужаснейший из миров, где живут кровожадные монстры, убивающие все вокруг».

Архивариус тяжело вздохнул и в глубоких раздумьях откинулся на спинку стула. Через несколько минут он встрепенулся, переложил книгу поверх предыдущей, достал лист чистой бумаги и принялся писать. Движения его пера были четкими и быстрыми. На листе появлялись буквы, таблички, стрелки, подчеркнутые важные имена, даты и события. Одного листа не хватило, и эльф взял второй. Исписав два листа, Бромстэль подождал, пока чернила подсохнут, и поспешил со своим открытием к архимагу. Однако, в Академии Магов того не оказалось. Один из учеников сказал, что архимаг Ка́ндрин ушел в южный сад.

Бромстэль тяжело вздохнул, и побрел в Южный сад. Зимой, когда растения пребывали в полудреме, передавать через них известия становилось сложно. И эльфы лишний раз старались не тревожить сплетения жизненной энергии деревьев, особенно если сообщения были не срочными. Архивариус спешно шел по натоптанной тропке вниз по склону. Сейчас в Одрелоун еще робко стучалась весна, нагревая снег ярким солнцем и остужая холодным ветром. Но зима полностью возвращала себе бразды правления при лунном свете.

Огромная конструкция из стекла и железа возвышалась среди елей в небольшой низине. Вокруг нее снег почти растаял, но трава еще не спешила зеленеть. Бромстэль прочитал входное заклинание и прошел сквозь стекло, не нарушив микроклимат гигантской оранжереи.

Ступив на зеленый ковер травы, архивариус тут же связался с ее энергией, выяснил, где находится архимаг Ка́ндрин, и сообщил о своем визите. В оранжерее уже вовсю цвели деревья и цветы, летали насекомые и щебетали птицы. Здесь весна царила полноправно. Бромстэль прошел по мощеным тропинкам к беседке на берегу небольшого пруда. Там он застал архимага и управляющую Южным садом. Они пили чай и о чем-то беседовали.

— Архивариус Бромстэль, — улыбнулась эльфийка в зеленой накидке, подпоясанной украшенным драгоценными камнями поясом. — Я рада видеть вас в моем саду. Вы здесь не частый гость.

— Благодарю, госпожа Астэ́рия, — поклонился Бромстэль, проходя в беседку. — Но я по делу к архимагу Ка́ндрину.

— Я слушаю вас, — кивнул архимаг и поставил кружку на стол.

— Это касается того задания, которое вы дали мне несколько лет назад, — аккуратно начал архивариус. — По поводу пропавшей девочки.

Лицо архимага сразу стало серьезным.

— Простите, госпожа Астэ́рия, — поклонившись, произнес он. — У меня появилось срочное дело.

— Тогда можно ожидать, что мой вопрос решится в ближайшее время? — напомнила Астэрия результат своего разговора с архимагом.

— Конечно, госпожа. Я отправлю к вам моего помощника.

Бромстэль и Кандрин молча покинули сад. Они не хотели говорить о пропавшей девочке при госпоже Астэрии. Это могло вызвать нежелательную заинтересованность с ее стороны. Ведь она была связана семейными узами с Дельмирой — теткой Нинель.

— Я думаю, нам стоит обсудить мои находки с глазу на глаз, — произнес Бромстэль, когда эльфы поднимались до Академии по склону горы.

— Я вижу, ты нашел какие-то ценные сведения?

— Да, и они меня пугают, — честно признался архивариус. — Я расскажу, что мне удалось найти в рукописях.

Кандрин кивнул.

...Часы тихо тикали, нарушая тишину в кабинете. Кандрин и Бромстэль расположились в кабинете архимага, чтобы обговорить все наедине.

— Значит, ее род издавна нес это проклятие в себе? — задумчиво произнес Кандрин, глядя в окно, после того, как архивариус показал ему записи и объяснил положение дел.

Архивариус стоял, опершись о стол, глядя на свои записи.

— Все это не может быть случайностью. — Качал головой Бромстэль. — Я изучил ее род до десятого колена. Нет ни одного живущего долго мужчины. А все женщины могли открывать порталы, были сильными магами и мастерами ментального общения. Последний навык не наблюдался только у Свеа́ны, но она пропала в молодом возрасте. Возможно, он открылся бы позже.

— Возможно, именно так орки и смогли похитить ее, — заметил маг.

— Соглашусь. В одной из книг я прочитал о древнем обряде, который позволяет взять контроль над такими, как Свеа́на.

Архимаг тяжело вздохнул.

— Значит, связь с демонами преследует этот род более десяти тысяч лет. Мириэль стала первой. Потом ее дочь — Эмирия. Тишина в три тысячи лет, а затем вновь: появление портала в Сахан связано с их правнучкой. Как мы пропустили это?

— Мы чаще всего смотрим на отцовскую линию. — Архивариус скрестил руки на груди. — Дочь Эвалио́на, внучка Андрии́ла, правнучка…

— Но мы ведем историю рода и по матери, — перебил архимаг. — Как не заметили раньше?

— Эльфов тысячи. Мы могли не заметить, особенно когда кругом события больших масштабов. — Бромстэль пожал плечами. — Там принимали участие маги такой силы, что мы следили лишь за ними, забыв об остальных.

— Исключительная оплошность! — выругался Кандрин.

Бромстэль кивнул.

— И теперь Нинель, дочь Свеаны, попадает в Сахан и проводит там десять лет, — начал подводить итоги Кандрин. — И, отдав свою кровь Дена́рису, возвращается обратно. Ты принес действительно тревожные вести, Бромстэль.

— Но для открытия врат нужна не только кровь эльфийки, — заметил архивариус. — Врата в Саха́н открывали разными способами, просто крови недостаточно.

Архимаг кивнул. Он это знал. Ведь последние семь лет изучал все, связанное с Нинель: как она попала в Сахан, зачем Вестник Зла вернул ее в Хаул, а также, зачем кровь эльфийки отдали королю Сахана. Столько лет поисков, и сегодняшние известия от архивариуса привели Кандрина к одному ответу — Денарис использует кровь эльфийки, чтобы открыть врата в этот мир. Но чтобы врата продержались достаточно долго, необходимо, чтобы их поддерживали с двух сторон. А для этого Нинель должна быть в Хауле. Живая. Именно за этим Вестник и вернул эльфийку в этот мир.

Бромстэль оставил записи архимагу и вышел из Академии. Он лишь на мгновение обернулся на невысокое каменное здание, чтобы с сочувствием посмотреть в окна архимага. Кандрину предстояло нелегкое решение.

***

— Мы не можем такое сделать! — оторопел советник Э́льбо.

Король сжал губы и поморщился.

— Это действительно очень сложное решение для меня.

— Можно было бы вернуть ее в Одрелоун и попытаться обуздать ее проклятие, — подал голос второй советник.

— Каждый раз, когда просыпалось проклятие — погибало много эльфов. — Кандрин покачал головой. — Мы не можем себе этого позволить.

— А ее брат? Орк-полукровка?

— Мужчины никогда не наследовали проклятие, — ответил Кандрин. — К тому же он полуэльф-полуорк. Вряд ли ему передалась хоть толика силы Свеаны. А потомства у полукровок не бывает. Думаю, его можно оставить в живых.

— Отряд проверит эту информацию, — подал голос маршал Бэйсти́м.

— Но убивать эльфа, даже во благо всего мира? — сокрушался советник Эльбо. — На́йва покарает нас.

Молчание повисло в огромном зале. Все боялись гнева первой богини.

— Демоны не должны проникнуть в Хаул, — поднимаясь с трона, произнес король. — Я даю срок месяц. Если за это время архимаг Кандрин найдет способ обойтись без кровопролития, я изменю решение. Но пока мой приказ остается в силе — Нинель должна умереть.

Глава 2. Седьмой разведотряд

Налетающий ветер приносил соленый запах. Щурясь от солнца, Нинель смотрела вдаль, где синюю полосу моря отделяло от зеленой травы желтое поле песка. С этого места начинался уклон к морю, плавно переходящий в песчаный пляж. В Маригранде не было такого обрывистого берега, как в более северных землях, где любой порт с природной бухтой и легким подходом с моря пользовался популярностью, рос и процветал. Нинель вспоминала Фасту́м, Бео́рн, Сун, Да́ндер — все те прибрежные города, которые она видела и посещала в своем путешествии с севера на юг. Они были большими, многолюдными, с разношерстным населением из всех уголков Хаула. Хотя сравнивать Дандер — историческую родину людей — с любым другим городом было бы странно, ведь именно там жили представители самых разных племен и народов. И это разительно отразилось на культуре и строении города. Вспоминая свои первые ощущения от Дандера, Нинель невольно улыбалась. Грязь, вонь, бедняки, бродяги — она думала, что город мрачный, бедный, угасающий. Только за прошедшие семь лет эльфийка успела познакомиться с жизнью людей ближе и поняла, что это для них это нормально.

Ходили слухи, что Виаласт был другим. Люди жили в нем, не зная бед. Нинель всем сердцем жалела о том, что не смогла побывать в нем. Миро́на Андо́льская развивала магию и науку, тесно сплетая их между собой, как делают эльфы и гномы. Она поступила мудро, переняв у соседей их достижения. Хоть люди и были не так сильны в магии, как эльфы, все же изучение мира дало прекрасные результаты. Джарстин рассказывал, чего они смогли достичь и что открыть, но некоторое пришлось оставить в строжайшем секрете. Эльфийке только вскользь удалось услышать о странном порошке, который вспыхивает от огня и взрывается. Эту находку Мирона запретила выносить из стен академии, и сейчас знание о нем кануло в небытие. Впрочем, как и многие другие. Джарстин говорил, что люди еще не готовы к таким открытиям, и они принесут лишь разрушения. Нинель не стала с ним спорить и расспрашивать о секретах. Если архимаг решит, что она готова об этом узнать — он ей расскажет.

Из всех магов академии только Джарстин и еще трое, которые находились в тот момент в других городах — выжили после взрыва черного облака. Архимаг принял смерть своих друзей стойко, но на его лице появились новые морщины, а взгляд потяжелел. Он любил свою королеву всем сердцем. Лишь знание, что он не смог бы противостоять Абсолютному Злу и защитить Мирону, смягчало горечь утраты. Джарстин остался в живых, взял правление в свои руки и попытался восстановить пошатнувшееся государство. Король Эдуард Расо́фин был слишком стар, чтобы самостоятельно решать проблемы Маригранда, а старший принц погиб в черном облаке. Младший же давно отрекся от власти, стал священнослужителем Светлобога и дослужился до высшего ранга.

Светлейший Я́рин Андольский. Благодаря ему многим жителям Виала́ста удалось выжить. Бог пришел к нему во время молитвы и велел покинуть город, рассказывая о великой опасности с севера. Ярин передал это послание матери, и она приказала уводить людей, но сама осталась защищать город вместе со старшим сыном. король Эдуард был в отъезде и не знал о надвигающейся беде. Город умер в одно мгновение, и только великая сила Мироны Андольской смогла защитить остальной мир от тьмы. Облако сдержал свет ее души и веры.

Ярин долго пытался понять, кто вызвал облако. Джарстин объяснял ему, что это было чистое Зло, и говорил, что не Мирона победила его, а бог. Только Ярин отрицал это. Его мать стала героем, спасшим мир, и он искал виновника ее смерти. Вскоре до него дошел слух, что Вестник Зла двигался в сторону столицы и предупреждал: Виаласт падет. К тому же говорили, что он чудовище, а из отравленной земли появились монстры. Еще и после того, как облако исчезло, пропал и Вестник Зла. Все сошлось, и принц решил, что именно черный колдун наслал на город облако тьмы. Ярин молил Светлобога открыть ему истину, но бог молчал, а значит, вывод был верным — Вестник Зла уничтожил Виаласт.

Джарстину оставалось лишь принять решение Светлейшего. К тому же, уже не было разницы, кто виновен, ведь ни Абсолютного Зла, называвшего себя Зауденом, ни Вестника Зла больше не существовало. Остались лишь последствия битвы столь огромных сил, и с ними надо было что-то делать — они несли смерть и разрушения Маригранду, и так потерявшему свою столицу, а вместе с ней и знания, казну, все документы…

— Нинель, хватит в облаках витать! — послышался оклик командира.

Нинель встрепенулась и подошла к друзьям.

— Иногда же можно помечтать, — вздохнула она, оборачиваясь на манящее лазурное море вдалеке.

— Вылезет кракен и сожрет тебя, — заметил Белквист. — Дурная голова.

Нинель улыбнулась, присела и запустила руки в траву.

— Что-то слышно? — спросил командир.

— Нет, — Нинель покачала головой. — Все так же молчат.

Она поднялась и посмотрела вперед. Там в поле виднелся огромный провал, возле которого копошились маг, Радомир и Гарэл.

— Пошли к ним, — позвал Гринмар.

Мага им назначили в этот раз молодого и неопытного. Он только что сдал выпускные экзамены и приступил к службе в Форте. Его звали Колс, и он был скромным малым, но изо всех сил старался вникнуть в службу и завоевать уважение у седьмого отряда.

— Значит, других провалов не нашли? — поинтересовался Колс у подошедших товарищей.

— Этот единственный, — сухо ответил Гринмар, глядя, как Радомир закрепляет снаряжение на ремне. — Если услышишь хоть один странный звук — бегом назад.

Радомир кивнул и шагнул к краю ямы. Гарэл и Эмирис крепко схватились за веревку и начали опускать Радомира на дно карстового провала. Из его стен кое-где вытекала вода, водопадами устремляясь вниз.

Маг прочитал заклинание, призвал светящийся шар и жестом руки отправил его вслед за Радомиром. Гринмар, Белквист и Нинель внимательно наблюдали за тем, как товарищ спускается в темноту.

Радомир остановился и рукой махнул вправо. Колс сконцентрировался на заклинании и отправил шар в указанном направлении. Как только заклинание осветило стену, Радомир начал активно жестикулировать рукой.

— Пещера, значит, — нахмурился Гринмар, считывая жесты.

Веревка натянулась и повела влево.

— Куда его несет, — пробормотал Гарэл, крепко сжав веревку в руках. Он отклонился назад, напрягая ноги и следуя за движением каната.

— Не ходи один! — рявкнул в провал Гринмар, но Радомир уже пропал в пещере. — Твою-ж… Нинель!

Нинель призвала растения, и те, сплетаясь между собой стеблями, потянулись в провал. Цепляясь за них, эльфийка устремилась вниз. Когда она спустилась ниже, то увидела в стене дыру тоннеля. Магический шар освещал стены и пол, а Радомир присел на входе и изучал следы. Он снял снаряжения, на котором его спустили вниз, и Нинель подумала, что надо было просто выдернуть его наружу, чтобы неповадно было ходить одному.

— Ты безрассуден, Радомир, — упрекнула Нинель и бесшумно спрыгнула к нему. Растения начали уменьшаться, возвращаясь обратно на край обвала, в нескольких метрах выше, чем пещера.

Эльфийка достала лук и наложила стрелу на тетиву.

— Ты что-то заметила? — Радомир встал обнажил меч.

— Нет, но осторожность не помешает, — ответила Нинель, вглядываясь в темноту пещеры. Ее зрение в последние годы стало обычным, и теперь она не могла видеть в темноте так же хорошо, как после Сахана. Но глаза эльфийки все равно видели больше, чем человеческие.

— Впереди развилка. — Нинель посмотрела на Радомира. — Ты разглядел какие-то следы?

— Да, здесь виднеются борозды от когтей квадуль и слизь мургаков. — Радомир указал на отметины.

— Попробуем пройти дальше?

— Что я там увижу? — огрызнулся Радомир.

— Надо бы Гарэла сюда запустить, — пробормотала Нинель и вновь посмотрела вперед.

— Закрепить веревки и спуститься всем вместе?

— Гарэл же сказал, что почва неустойчивая и закрепить не получится. Я пройду чуть вперед, насколько смогу.

Нинель медленно двинулась по неровному полу пещеры, прислушиваясь. Тьма вокруг сгущалась с каждым шагом, серые очертания камней и стен утопали в ней. Меж сталагнатов замаячила странная палка, неестественно воткнутая под углом. Нинель сощурилась и разглядела в ней нож в ножнах. Эльфийка присела и осмотрела место находки. Слизь мургака облепила все вокруг, а нож крепко засел в щели между колонн. Нинель с силой дернула за рукоять ножа, и сталагнат осыпался на пол, эхом разнося по пещере стук камней. Холодок пробежался по спине, и эльфийка насторожилась, вслушиваясь в эхо. Угасающий стук ушел глубоко в землю в один из проходов, во втором эхо угасло быстро, и тишина вновь заполнила пещеру. Нинель выдохнула, прикрепила склизкую находку к поясу, поднялась и вновь взглянула вглубь тоннеля.

Рык сзади заставил эльфийку резко обернуться и натянуть тетиву. Из неглубокого ответвления показался зеленоватый шар, вилявший туда-сюда. Его неяркий свет выхватил из темноты шипы и рудименты крыльев монстра. Среди выростов на теле Нинель увидела очертания ветвистых рогов и выстрелила чуть ниже них. Чудовище рыкнуло и упало замертво.

— Что там такое? — послышался голос Радомира.

— Все в порядке, здесь был горихво́ст, я его убила, — ответила Нинель и подошла к трупу. Она вытащила стрелу, которая прошла точно между глаз монстра. Светящийся шар на плешивом хвосте продолжал гореть.

Послышалась приглушенная ругань Радомира и его шаги. Нинель лишь в раздражении передернула плечами. Она никак не могла свыкнуться с тем, что ее товарищи такие шумные.

— Нинель, ты где? — Радомир шарил рукой по стене и пытался идти во тьме пещеры.

— Здесь я, — буркнула Нинель, отрубила шар горихвоста и направилась к Радомиру.

— О, наконец-то сообразила, — воодушевился человек, когда мрак вокруг него развеялся от зеленоватого свечения. — Прекрасно выглядишь, воинствующая леди, — усмехнулся он, глядя, как по руке эльфийки, держащей шар, стекает кровь горихвоста.

Нинель фыркнула и кинула шар Радомиру. Тот с усмешкой поймал его и поднял повыше.

— Горихвосты, квадули, мургаки, — задумчиво перечисляла Нинель монстров, вытирая руки о плащ. — Не слишком ли странное сотрудничество?

Нинель сняла с пояса найденный кинжал и осмотрела. Клеймо Маригранда на навершии — армейский. Неужели монстры его сюда притащили?

Радомир скосил на нее взгляд, подошел к развилке и изучил пол и стены. За ним продолжала тянуться веревка, которая все еще была привязана к его снаряжению. В этот момент Нинель уловила эхо, разносящееся из глубокого ответвления. Она замерла, прислушиваясь к нарастающему шуму, а когда поняла, что это, страх холодной волной пробежал по телу.

— Радомир, уходим, быстро! — крикнула Нинель и бросилась к выходу.

Радомир без колебаний последовал за ней, а за спиной едва уловимый звук разрастался до непрерывного гула рычаще-скулящего эха.

Подбежав к обрыву, Нинель со всей силы дернула веревку три раза. Та мгновенно ожила и потянулась вверх. Чувствуя, как пещера позади наполняется рыком и вибрацией, Радомир, не сбавляя ходу, налетел на подругу, схватил ее в объятия и прыгнул с обрыва. Веревка натянулась и заскользила вниз, но остановилась, и двух висящих на ней друзей быстро начало поднимать наверх.

В этот момент из пещеры вырвались монстры. Два горихвоста полетели в пропасть, безуспешно махая рудиментами крыльев. Рев квадулей заполнил весь провал, и чудища, словно пауки, растекаясь по стенам, побежали за быстро поднимающимися людьми.

— Держи меня! — воскликнула Нинель, пытаясь достать стрелу из колчана. Радомир обхватил эльфийку руками и ногами, крепко прижавшись к ней.

Нинель выпустила стрелу и попала в открытую пасть квадули, пробив ей мозг изнутри. Чудище полетело вниз, однако еще трое обходили беглецов с разных сторон. Пролетела стрела сверху, но отскочила от твердого панциря, не причинив квадуле вреда. Следом пронесся огненный шар, попал в двух тварей и скинул со стены. Одна улетела в пропасть, не сумев зацепиться за сыпучий грунт, однако вторая глубоко вонзила когти в стену карстового провала и вновь бросилась в атаку.

— Нинель, прошу, стреляй, — зарычал Радомир, глядя, как из черного провала вываливается все больше чудищ. Они цеплялись за стены и пытались догнать пришельцев, решивших посягнуть на пещеру. Нинель извернулась, натянула тетиву и пустила стрелу в мургака, однако тот увернулся, сплющившись как желе.

Сверху летели огненные шары и стрелы, и монстры изменили тактику. Они кинулись по стенам в разные стороны, чтобы достигнуть верха, вырваться из провала и разорвать обидчиков.

Нинель глянула на сосредоточенные лица Гринмара и Эмириса, которые пытались поразить монстров стрелами, перевела взгляд на траву на краю обрыва и позвала. Растения услышали и ответили мгновенно, увеличиваясь в размерах и протягивая отростки к эльфийке. Нинель заставила обхватить их обоих и вытянуть из провала.

Когда растения обхватили Радомира, тот выпустил веревку и схватился за меч. Клешня квадули клацнула совсем рядом, но мужчина с лязгом отбил ее в сторону, монстру пришлось замедлиться и впиться лапами в стены. В пропасть посыпались камни и песок.

Растения ускорились и с силой вышвырнули двоих друзей из провала.

В этот момент монстры тоже достигли верха и понеслись на людей. Члены седьмого разведотряда встали спина к спине, окружив мага и эльфийку. Колс читал заклинания и швырял огненные шары. Нинель с помощью травы замедляла атаки врагов, мешая им наносить удары, попутно успевая стрелять из лука. Летели куски монстров: щупальца и отростки, когти и лапы. От едкой кислоты мургаков щиты покрывались дырами, а мечи — ржавыми разводами. Однако кислота, попадая на квадулей, ранила и их. Когда у эльфийки кончились стрелы, она выхватила меч и принялась помогать товарищам, выскакивая из-за их спин и нанося удары по врагам.

— Ребят, силы кончились, — прохрипел маг, упав на колено. Возле него Эмирис отбил клешню квадули и выпадом вонзил меч между глаз твари.

— Значит, сиди и не высовывайся, — тяжело дыша, пробормотал Гринмар, отрубая щупальце мургака, которое крепко схватило его щит, прилипнув осьминожьими присосками. Конечность осталась на щите, а мургак, заверещав и дергая культёй, отпрыгнул назад.

Нинель безуспешно попыталась призвать растения — земля превратилась в месиво, и вся трава погибла под ногами людей и монстров.

— Можно как-то подойти к деревьям? — недовольно буркнула она.

— Погоди, пиво допью, и пойдем, — попытался пошутить Радомир.

Нинель не успела ответить, кинувшись помогать Белквисту, которому прилетело когтем квадули, разорвав его доспех и плечо. Эльфийка подхватила выпавший из раненой руки Белквиста щит и встала рядом с ним, отбивая удары щупалец. Мургак схватил щит и дернул на себя. Нинель чуть не вылетела вперед, если бы не Колс, который схватил ее за плечи. Белквист мечом отрубил прилипшее щупальце, и Нинель вновь встала рядом с ним.

— Залечи меня! — приказал Белквист.

Нинель отдала магу щит и вытащила из нагрудного кармана эликсир в бамбуковом бутыльке. Краем глаза она оценила действия Колса и, заметив, что он справляется со щитом, принялась за рану. Это было не так легко — Белквист постоянно дергался, чтобы нанести удар, увернуться от монстра или защитить Нинель. Но ей не впервой лечить товарища в пылу боя, и она старалась угадывать его движения. Полив эликсиром рану, она запела заклинание, обхватив ладонями плечо мужчины. Ей приходилось постоянно делать шаги в разные стороны вслед за движениями мужчины, но ничто не могло сбить ее пение.

Длинная когтистая конечность квадули с размаху ударила по магу, проломив щит и швырнув того в спину Гарэла. От удара орк вылетел из общего строя вперед, но тут же отпрыгнул назад, наступив на несчастного Колса.

— Не мешайся! — рявкнул Гарэл и ногой отпихнул стонущего парнишку вглубь кольца.

В это время Нинель уже лечила Радомира, которому прилетело в незащищенную голову, оскальпировав черепушку. Но монстров становилось все меньше, а последние три квадули вообще не стали нападать и с визгом устремились обратно в провал.

Несколько секунд отряд стоял наготове, но, не видя опасности, воины повалились на землю, тяжело дыша.

— Никогда не видел столько мургаков! — пораженно воскликнул Белквист, выпив обезболивающий эликсир, который в отряде в шутку называли неболин.

— Квадули и мургаки заодно? — удивился Гринмар, когда восстановил дыхание. Он продолжал лежать на спине и глядеть в небо.

— И горихвосты, — пробормотала Нинель, хлопоча над магом, которому ранило грудь и живот.

— Не видел горихвостов. — Гарэл обрабатывал свои раны самостоятельно. У каждого члена отряда был свой набор целительных эликсиров, которые Нинель им выдавала перед походом.

— В пещере одного убила, — пояснила Нинель и запела заклинание, наложив руки на грудь бессознательно стонущего мага.

— Из пещеры парочка выпала вниз, — добавил Эмирис.

— Но как они попали в пещеру? — удивился Белквист.

— Скорее всего, они в ней живут. — Гарэл пожал плечами и поднялся, чтобы осмотреть трупы.

Гринмар сел и оглядел бойцов. Да, вид был не очень. Доспехи превратились в рваное тряпье, щиты разваливались на глазах. Если бы монстров было больше, они бы не выдержали этой атаки.

Гарэл наступил на поверженную квадулю.

— Думаю, стоит забрать панцири на щиты, — заявил он, топча пыльным сапогом панцирь монстра.

— Неплохая идея, займись выделкой. — Белквист размял излеченную руку.

Гарэл поглядел на него и опять потоптал панцирь.

— Не имею представления, как вскрыть этот орех, — ответил орк.

— Начни с головы, — посоветовал Белквист.

— Думаешь? — Гарэл почесал шлем и принялся разглядывать получеловеческое лицо твари.

Нинель закончила с Радомиром и села рядом. Тот еще был без сознания, как и маг. К ней подсел Гринмар и спросил:

— Как они?

— Выживут. — Нинель улыбнулась и положила руку на лоб Радомира. — Но им нужен отдых.

— Хорошо. Только мы не можем оставаться здесь. Вонь трупов привлечет других монстров. Надо уходить.

Послышался хруст ломающихся костей, и все повернули головы в сторону орка. Он усердно работал топором и кинжалом, выламывая кости квадули и пытаясь отделить панцирь от тела.

— Этот идиот реально решил освежевать ее, — вздохнул Белквист.

— Но ведь правда может получиться отличный щит. Особенно если посмотреть на наши. — Эмирис поднял свой щит с земли: железный обод лопнул в двух местах, и доска вывалилась и повисла на остатках разъеденной кислотой кожи.

— Тогда помоги полукровке, — ответил ему Гринмар. — Если считаешь эту идею отличной.

Эмирис с сомнением глянул на измазавшегося в крови орка, прорубающегося через плоть и кости.

— Да он и сам неплохо справляется.

— Не думайте, что я буду так любезен и сделаю щиты для вас, — пыхтя от усердия, ответил Гарэл. — Я сделаю только себе. Ну, может, еще Нинель, если найду размер ей по силам.

Белквист с кислой миной покосился на свой щит, выругался и принялся помогать Гарэлу. Без щитов сражаться с монстрами опасно, и панцирь мог дать хоть какую-то защиту.

Маг застонал, зашевелился и с трудом сел.

— Колс, очнулся? Идти сможешь? — спросил Гринмар.

— Не знаю, — едва выговорил Колс. — Я словно под телегу попал.

— Такое бывает при ранениях, — сухо бросила Нинель, не глядя на парня.

— И она проехала колесом мне по груди, — добавил маг. — Спасибо, госпожа, что вылечили меня.

— Не за что. — Нинель встала и пошла к брату. Тот уже вырубил панцирь и выскребал остатки плоти с внутренней части.

— Если схватить за позвоночник, то можно удержать, — оценивающе рассмотрела Нинель панцирь. — Изнутри похоже на черепаший.

— Точно. — Гарэл кивнул. — Тебе сделать такой?

— Ты что, я его не подниму!

Гарэл улыбнулся и продолжил чистку нового щита.

— Уходим! — зло рявкнул Гринмар. — Собираетесь словно барышни на танцы! Взяли свои задницы и пошли к Нофорту! Эмирис, забери Радомира.

Бойцы собрали веревки, остатки доспехов и оружия, новые щиты-панцири, и строем двинулись на север. Маг едва переставлял ноги, шатаясь от слабости, и Белквист подхватил его под руку. Нинель шла впереди, а замыкал как всегда Гарэл.

Им предстояло пройти несколько километров, прежде чем они достигнут Нофорта. Этот город стал еще одним пристанищем людей неподалеку от стены. Нофорт был гораздо меньше Форта, его основали всего три года назад, после того как отстроили Рубеж и в Маригранде стало чуточку безопасней. В тот же момент людей из Форта стали расселять в другие огороженные стенами города, которых было не так много по стране, привыкшей к ранее спокойной жизни.

Пару недель назад на Нофорт напала толпа монстров. Они разнесли часть стены и ворвались в город, сея хаос и смерть. Нападение удалось отбить, но выявилась одна странность — пострадала только военная часть города. Монстры словно целенаправленно уничтожили казармы и арсенал. Из Форта вызвали седьмой разведотряд, который считался знатоком монстров и лучшим в своем деле.

Когда прибыл отряд Гринмара, то выяснилась еще одна странность — все доспехи пропали, а так же некоторое оружие. Местный военачальник списал пропажу на предателей, которых спешно казнил. Предателями были все, кого не ранили при нападении, поэтому голов полетело много. Когда Гринмар предположил неслыханную идею, что это монстры забрали оружие и доспехи, его подняли на смех. Видимо, признавать свою ошибку генерал не хотел. Гринмара не особо занимало мнение людей, которые больше сидели в городе, чем встречались с чудовищами лицом к морде. Он лишь пожал плечами и направился с отрядом к провалу в земле, в который, по словам местных разведчиков, ушли монстры.

Изучив провал, Гринмар и его бойцы пришли к единогласному выводу, что провал новый, и следы монстров действительно тянутся туда. Несмотря на то, что после нападения на Нофорт прошло две недели, следы были свежими. А значит, твари не раз уже ходили здесь. Было решено спуститься и посмотреть, что внизу, а так как Радомир был самым мелким и легким (не считая Нинель, но она была лекарем, и ее жизнью не стали рисковать), его и спустили на веревке вниз. А потом на них напали.

По пути к Нофорту на отряд успел столкнуться с горихвостом, которого они быстро и охотно убили, а заодно отрезали хвост, чтобы получить за него деньги. Во многих конечностях монстров были редкие вещества, интересующие магов. В приманках мургаков содержалась кислота, а из шаров горихвостов делали светящиеся лампы.

Возле стен Нофорта паслись овцы, а по периметру ограды патрулировали вооруженные пастухи (надо же как-то от монстров отбивать барашков). Отряд перепрыгнул через забор, и охранники всполошились, но, признав в них людей, успокоились.

Гринмар не сразу пошел с докладом к капитану, предпочитая сначала отдохнуть и обсудить все в спокойной обстановке. Члены седьмого отряда арендовали комнату в гостинице. После того, как подсчитали потери в доспехах и оружии, Гринмар недовольно запыхтел. Это дело будет дорого стоить ему и его отряду.

— Кинжал мог прилипнуть к шкуре мургака, — заметил Эмирис, разглядывая найденный в пещере кинжал и передавая обратно командиру.

— Мог, — кивнул Гринмар и положил кинжал перед собой на стол.

Нинель обходила товарищей и осматривала их царапины и ссадины. Радомир уже очухался, но выглядел потерянным. Он сидел на полу, навалившись спиной на стену, и молчал, зыркая исподлобья.

— Может, стоит сходить за Рубеж, найти выход из этой пещеры там? — предложил Гарэл.

— С чего ты взял, что надо искать там? — спросил Гринмар.

— Я думаю, вы все того же мнения. Горихвосты не могут преодолеть Рубеж, а значит, он прошел под стеной по пещерам.

— Подземные пещеры, тянущиеся на десятки километров? — Гринмар в задумчивости почесал подбородок.

— Вполне возможно. В Маригранде десятки пещер и провалов, — сказал Белквист.

— Обычно такие пещеры неглубокие, — заметил Эмирис. — И в конце всегда озеро или река, а горихвосты не умеют плавать.

— Зато большинство остальных — могут, — сказал Гринмар. — Особенно мургаки. Видимо, мы ошибались в редкости этих тварей.

Нинель вздрогнула. Река Нирель подпирала земли монстров с запада и была так широка, что не всегда можно было увидеть противоположный берег. Никто так и не смог выяснить, преодолели монстры эту преграду или нет. С той стороны реки жили орки и гоблины, которые после Нирельской битвы больше не возвращались. Что теперь творилось по ту сторону, одним богам известно.

— Если идти за Рубеж, то из Нофорта. — Белквист облокотился на стол и скрестил пальцы. — У местных разведчиков можно найти карты пещер и провалов.

— Значит, мне придется писать прошение на новые доспехи. — Гринмар откинулся на спинку стула и выдохнул.

Губы Белквиста расплылись в ехидной ухмылке:

— Поэтому я никогда не встану во главе отряда.

— Зато ты выпросишь карты у разведчиков. — Гринмар поднялся. — Пойдем.

Белквист хотел было возмутиться, но строгий взгляд командира заставил его заткнуться.

— Я пока схожу на рынок, — произнесла Нинель, ощупывая голову Радомира. — Вдруг что полезное для эликсиров попадется.

— Я с тобой! — воодушевился Радомир.

— Нет, тебе лучше полежать, — строго ответила Нинель, закидывая на плечо сумку.

Радомир разочарованно насупился, но спорить не стал.

— Пойдем, займемся панцирями, — позвал Гарэл Эмириса.

Пока они заливали корыто водой, чтобы отмыть от крови панцири и вычистить остатки плоти, к ним подошел маг.

— Извините, мне показалось, или вы наступили на меня в бою? — спросил маг у Гарэла.

— Не показалось, — коротко ответил орк, занятый делом.

— Простите, но не могли бы вы в следующий раз так не делать?

Эмирис прыснул от смеха и выронил панцирь в корыто, обрызгав всех.

— Слушай, маг, в бою и не такое бывает, просто будь начеку и никто на тебя не наступит, — недовольно пробормотал Гарэл, стряхивая с себя налипшие от брызг кусочки квадулиного мяса.

— Но это не точно, — хихикая, вставил Эмирис.

— Колс, ты бы лучше сходил, сдал хвост, — посоветовал Гарэл. — Это по твоей части — общаться с магами. И эти панцири. Предложи из них делать щиты.

Колс молча ушел в корчму.

— Не общительный он какой-то. — Эмирис взялся за край панциря. — Несколько дней уже с нами, а так и не разговорился.

— Он только с учебы, что с него взять? Попривыкнет к полевой жизни, станет нормальным.

***

Радомир и Эмирис тихо сидели на полу в углу комнаты и пили пиво. Они разговаривали шепотом, чтобы не разбудить спящих товарищей. Пламя свечи горело ровно, освещая поставленные на пол тарелки с сухариками и сушеной рыбой. Эмирис был любителем покушать, поэтому закуска всегда была где-то рядом с ним. В отряде уже давно привыкли, что он постоянно что-то жевал, иногда даже веточки, если съедал все свои запасы. Может, поэтому он был довольно упитанный, с животиком и щеками. К счастью, кормить других он любил так же, как и поесть сам, поэтому в отряде назначили его главным по припасам.

Сейчас Эмирис рассказывал, как его сын учился стрелять из лука, вдохновленный историями о метком Радомире, который легко выслеживает монстров и убивает одним выстрелом. Радомир хихикал и подшучивал, но был горд собой.

— Восемь лет сыну исполнилось, — говорил Эмирис, очищая рыбу от чешуи. — Надеюсь, когда-нибудь он увидит бескрайние поля нашей родины, очищенные от монстров, где можно спокойно пахать землю и выращивать пшеницу и рис.

Радомир улыбнулся. Раньше у Эмириса была земля, данная лордом, и он исправно возделывал ее со своей большой семьей. Беда пришла из леса через месяц после взрыва черного облака. Всех родных сожрали монстры. Остался только Эмирис и его маленький сын. В Форте он встретил женщину, которая также потеряла все, и они создали новую семью. К тому времени он вступил в армию и уже успел набить руку, убивая монстров. А когда в седьмом отряде погиб Хул, Эмирис занял его место. И вот уже почти три года был с ними.

Раздался стон, и Эмирис с Радомиром замолчали, недоуменно уставившись на ряд спящих на полу друзей. Стон повторился, мужчины многозначительно переглянулись и заулыбались, едва сдерживая смех. Но стон повторился, и в нем прозвучала боль.

Радомир встал и пошел вдоль спящих, всматриваясь в их лица. Эмирис потягивал пиво, и легкая улыбка все еще играла на его губах. Пока вновь не раздался стон, а за ним несвязная речь, словно молящая о пощаде. Радомир с ужасом повернулся к эльфийке. Она стонала и дергалась во сне, а ее побледневшее лицо покрылось испариной. Пальцы впивались ногтями в дерево пола, но она не просыпалась.

— Нинель! — воскликнул Радомир, разбудив товарищей. Он бросился к девушке и затормошил ее, но получил в ответ оплеуху и проклятия на рычащем языке.

Гарэл вскочил и тут же подлетел к сестре.

— Нинель! Проснись! — Орк тряс ее за плечи, но Нинель лишь кричала и отбивалась от него.

— Что происходит, Гарэл? — с выпученными глазами спросил Гринмар.

Гарэл схватил сестру в крепкие объятия, не давая отбиваться.

— Принесите воды! — крикнул орк.

Нинель не просыпалась и не успокаивалась.

Эмирис стрелой вылетел во двор, зачерпнул ведро воды из бочки и вбежал обратно. Гарэл положил Нинель на пол и облил водой.

Нинель резко вскочила, придя в себя. Ее глаза были наполнены ужасом, а все тело тряслось. Она судорожно вдыхала воздух и повторяла какое-то слово на неизвестном языке, с каждым разом все тише и тише.

— Нинель, — позвал Гарэл. — Все в порядке. Все позади. Здесь только мы.

Нинель глянула на брата и бросилась к нему в объятия, разразившись рыданием. Гарэл прижал сестру и тяжело вздохнул.

Мужчины растерянно смотрели на Нинель, переглядываясь и пожимая плечами. Они никогда не видели подругу такой.

— Баба и есть баба, — выругался Белквист и вышел на улицу, хлопнув дверью. Гринмар вышел следом.

Маг притих в углу комнаты, испуганно зыркая огромными глазами. Эмирис внимательно глядел на происходящее, позабыв о поднятой для глотка кружке пива.

— Нинель, где сова? — спросил Гарэл.

— На шее, — прошептала Нинель, доставая подвеску. — Не знаю, почему сон все равно пришел.

Нинель успокоилась и пошла снимать мокрую одежду, развесив одеяло между стульев как занавеску.

— Гарэл, что это было? — спросил Радомир, глядя как Нинель копошится за занавеской.

Орк встал и хмуро глянул на друга.

— Темное прошлое, — коротко ответил он.

— Это от рабства?

— Да.

Радомир сжал губы. Нинель избегала этой темы и рассказывала только о том, что было в Одрелоуне. Но та беззаботная жизнь, о которой она говорила, никак не вязалась с ее характером. Лишь пару раз она и Гарэл упоминали, что были в каком-то отряде, который путешествовал с севера на юг.

Нинель накинула плащ, прикрывая наготу, и прошла мимо мужчин на улицу.

— Дайте-ка пивка хлебнуть, — выдохнул орк, подсаживаясь к Эмирису.

***

Нинель вышла во двор и развесила мокрую рубаху и штаны на веревке. Белквист и Гринмар сидели на лавке возле крыльца и наблюдали за подругой.

— Я надеюсь, ты затрешь лужу воды с пола? — буркнул Белквист, когда Нинель заходила обратно.

— Конечно, извините, — ответила девушка и зашла внутрь.

— О как, — удивился Белквист. — Она действительно смущена.

Гринмар молчал.

— Нет, ну ты видел? — не унимался Белквист. — Она извинилась и просто зашла в дом, даже не съязвила!

Гринмар глядел вперед, практически не моргая, скрестив руки на груди. Видеть такую Нинель было невыносимо. Он понимал, что это отголоски ее темного прошлого, о котором она не говорит. Как ей помочь, если не понятно чем?

— Ладно, командир, пойду, прослежу, чтобы она все насухо затерла.

— Как затрет, пусть выйдет, — бросил Гринмар ему вслед.

Чуть позже Нинель вышла и опустилась на лавку рядом с командиром. Какое-то время они сидели молча и слушали тишину ночи.

— Ты ничего не хочешь рассказать мне? — спросил Гринмар, все так же глядя вдаль.

Нинель тяжело вздохнула:

— Это не то, о чем мне хочется рассказывать.

— Я знаю тебя больше пяти лет, — произнес Гринмар. — Но впервые видел на твоем лице ужас. Даже когда нас окружали монстры, и казалось, что последняя надежда угасла, ты всегда сохраняла стойкость духа. Никогда бы не подумал, что какой-то сон сможет превратить тебя в напуганную слезливую девчонку. Что тебе снилось?

Нинель помолчала и выдала:

— Мне снилось прошлое, о котором я хочу забыть навсегда, но оно настигает меня даже спустя семь лет.

— Это связано с рабством? — спросил Гринмар, покосившись на эльфийку.

— Да.

Нинель сглотнула и зажмурилась.

— Мне снился бывший господин, — выдавила Нинель осипшим голосом. — И его хлыст. Его покои. Его подданные, которые издевались надо мной.

Она закусила губу и замотала головой.

— Не хочу помнить, — произнесла она упавшим голосом и посмотрела на командира. Поймав сочувственный взгляд, Нинель усмехнулась: — Не беспокойся, такие воспоминания приходят только во сне. В сражении я не забьюсь в угол, рыдая, как ребенок.

— Я верю, Нинель, дочь Эвалиона, — ответил Гринмар. — Ты уже всем доказала, что ты храбрая.

Нинель улыбнулась.

— Спасибо.

— Ты всегда можешь расчитывать на мою помощь, — произнес Гринмар, вставая с лавочки. — И ты это знаешь.

Нинель улыбнулась.

— А я напоминаю, что ты мне ничем не обязан, — ответила она. — Я всего лишь делала то, что должна.

Гринмар криво усмехнулся и ушел, оставив Нинель одну вспоминать, как она спасла жизнь жены командира и его двойняшек, приняв сложные роды. Командир надеялся, что страшный сон вытеснится воспоминаниями о двух живых и здоровых детях в ее руках и благодарностью в глазах счастливых родителей.

***

Напоминание командира действительно сгладило последствия сна. Теплые чувства заглушили страх, и Нинель успокоилась. Она достала подвеску и положила на ладонь, разглядывая ее.

Глаза совы мерцали в темноте, а кровь Денариса слегка колыхалась в бутыльке. Подвеска оставалась белоснежной, несмотря на все невзгоды, что выпали на долю эльфийки за это время. Роук оставался чистым и светлым.

Такие приступы, как сегодня, давно не появлялись. Кошмары пришли через месяц после того, как исчез Ким. Но вскоре начали угасать, как только Нинель стала носить подвеску-сову постоянно, не снимая даже на ночь. И полностью ушли четыре года назад. Почему они вернулись? Возможно, так и будет всю оставшуюся жизнь, и эти раны никогда не заживут.

Нинель убрала сову под рубаху и вздохнула. Ей так не хотелось, чтобы друзья знали о ее прошлом. Она им никогда ничего не рассказывала ни о Сахане, ни о Вестнике Зла. Спасибо, что они не особо и допытывались. Принимали ее такой, какая она есть, со всеми странностями и тайнами.

Нинель улыбнулась, навалилась на стену и поглядела в небо. Боги даровали ей прекрасных друзей. Ей действительно везло находить близких людей, которые становились словно семьей. Сейчас у нее будто стало еще больше братьев. Не хватало только Кима для полного счастья. Только где он? Жив ли? Нинель понимала, что они до сих пор ищут его, что надежда найти его еще теплится в ней. Но она угасает с каждым днем. Сейчас Нинель не знала, держит ли ее здесь поиск Кима, или желание быть рядом с друзьями. Она ведь действительно не хочет покидать эти земли из-за них. Седьмой отряд — то, что ее держит в Маригранде, а поиск Кима — уже по инерции?

Нинель закусила губу, продолжая глядеть в небо. Она чувствовала, как хватается за мысль, что Ким еще жив. Боль от его потери была невыносимой, рвала сердце, вырывалась криком из груди. Нинель не хотела отпускать Кима. Но чувствовала, как его словно вытесняют из сердца ее друзья. И Радомир.