Наследие забытых богов. Тайны Иуну

Глава 1

Иуну оказался… не золотым.

После всего, что успели натворить солнечные диски дома Ра, я почему-то ждала именно золота… Много, неприлично много золота, чтобы оно слепило с орбиты и сразу показывало, почему жители этой системы тысячелетиями не возражают, когда их принимают за богов. Вместо этого под «Одиссеем» медленно вращался сине-зелёный мир, затянутый белыми облачными спиралями, а на тёмной стороне материков светились города. Но не пятнами, как земные мегаполисы, а тонкими линиями, будто кто-то разложил на поверхности огромную сеть и пустил ток.

Орбит вокруг планеты было столько, что наш навигационный компьютер сначала попытался классифицировать их как скопление спутников, потом сдался и вывел предупреждение о недостаточности модели. Над экватором тянулось разорванное кольцо станций, соединённых полупрозрачными нитями транспортных полей; выше двигались грузовые платформы, корабли, какие-то цилиндры с зеленью внутри, а почти у верхней границы атмосферы плыли города – настоящие, с башнями, садами и широкими зеркальными поверхностями, которые ловили солнечный свет и перебрасывали его туда, где внизу уже наступила ночь.

Я стояла у обзорного экрана и впервые за всё путешествие не знала, куда смотреть.

– Они что, живут вот там? – Воробьёва провела пальцем по увеличенному изображению одного из орбитальных комплексов. На экране проступили ярусы зданий, внутреннее море размером с небольшой земной город и зелёные полосы парков. – Прямо на станции?

– На этой – около двух миллионов жителей, – откликнулся Са’кер по общему каналу.

Морроу, задержавшийся на мостике ради стыковки, медленно отставил кружку. Кофе пах так крепко, что перебивал даже остаточное амбре нагретой электроники.

– Два миллиона… и вы называете это станцией?

– А как должен называться объект на орбите?

– Городом.

– Тогда город.

– Вы меня сейчас специально раздражаете? – задумчиво прищурился Кайден.

– Я… учусь…

По мостику прокатился тихий смешок, и я поймала себя на том, что улыбаюсь вместе со всеми.

Иуну приближался. Флот, встретивший нас у внешней границы системы, разошёлся, оставив широкий коридор. Часть кораблей ушла вперёд, часть заняла позиции позади «Одиссея», а несколько судов великих домов продолжали идти параллельно, будто до самого последнего момента никто не хотел уступать другому право первым привести землян к столице.

Корабль Анубиса держался по левому борту. Не впереди, рядом. Я заметила это, но не стала уточнять, было ли решение Са’кера политическим жестом, или предупреждением дому Ра.

Серов заметил тоже. Посол стоял у тактической карты уже без медицинской повязки – Лейла оставила над бровью тонкую прозрачную плёнку, и теперь рассечение казалось серебристой линией. Виктор Андреевич пригладил воротник парадного мундира, бросил взгляд на чёрно-золотой корабль и тихо протянул:

– Он делает это намеренно.

– Что именно? – я поправила манжету формы. Ткань неприятно тёрла свежую кожу у запястья.

– Не ведёт нас, а сопровождает. Разница для Иуну огромная.

– Вы же сами хотели, чтобы мы никому политически не принадлежали.

– Хотел и хочу, но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее подозреваю, что у Нетеру даже положение приборов за обедом означает политическое заявление.

Рейн, проходя мимо, задержал ладонь на спинке моего кресла. От капитана пахло свежесть: мятным гелем после душа и тем же проклятым кофе, который, похоже, теперь был частью системы жизнеобеспечения.

– Поэтому на приёме ничего не принимать в дар, и не обещать доступ к переходному ядру.

– Именно в таком порядке? – повернулась я к начальству, слегка приподняв бровь.

– Всё остальное… дешевле ядра.

– Алекс… прошу вас… – прикрыл глаза Серов. – Хотя бы до конца официальной встречи изображайте дипломата.

– У нас уже достаточно дипломатов на борту.

– Именно поэтому я знаю, насколько важно, чтобы им также был и командир.

Рейн хмыкнул, но спорить не стал.

На центральном экране появился новый коридор. Он вёл не к поверхности. Орбитальный город, который до этого казался частью кольца, отделился от фоновых конструкций и раскрылся перед нами. Две огромные дуги разошлись в стороны, открывая пространство, куда при желании поместилось бы несколько «Одиссеев». Внутри не было привычных посадочных платформ, шлюзовых башен или тяговых маяков; вместо них в темноте плавали тонкие светящиеся геометрические фигуры, которые перестраивались вслед за нашим движением.

– Стыковочная система не отвечает стандарту, – Воробьёва подалась к панели. Пальцы навигатора быстро пробежали по сенсорам. – Они не дают механической точки захвата.

– Потому что опять собираются поддержать мой корабль магией? – тут же нахмурился Морроу.

– Полем, – поправила я.

– Если оно светится золотом и не объясняет физикой, я имею право на слово «магия».

Са’кер вмешался прежде, чем завязался спор:

– Переведите ваши двигатели на нулевую тягу. Система примет массу корабля и закрепит её относительно станции.

– А если я не хочу, чтобы неизвестная система принимала массу моего корабля? – аж выпрямился Морроу.

– Тогда будете ещё сорок минут подбирать механический переходник, которого у вас нет.

Кайден покосился на Рейна. Командир медленно приподнял бровь.

– Принимаем поле.

– Это всё потому, что вы не инженер.

– Именно поэтому я ещё способен принимать решения… основываясь на логике.

«Одиссей» погасил тягу. На несколько секунд всё замерло, потом под ногами прошла мягкая вибрация, словно где-то далеко ударили по огромному стеклянному бокалу. Золотые фигуры за внешним экраном собрались вокруг корпуса, замкнулись, и звёзды перестали двигаться.

Никакого рывка, никаких ударов стыковочных замков. Корабль просто оказался пристыкованным к станции. Воробьёва посмотрела на показатели, потом ещё раз, будто надеялась найти ошибку.

– Относительное движение – ноль. Поле компенсирует даже микровибрации корпуса.

Морроу молча поднял кружку и сделал большой глоток.

– Ненавижу.

– Что именно? – не удержалась я.

– Всё красивое, чего я пока не могу разобрать на запчасти.

Официальную делегацию выпустили с «Одиссея» через двадцать три минуты.

Серов хотел двадцать. Лейла потребовала сорок, потому что, по её мнению, никто после двух переходов и двух боёв не имеет права являться к древней цивилизации с пульсом выше нормы, обезвоживанием и кровью под ногтями. В итоге Рейн дал двадцать три, чем не удовлетворил никого и потому, очевидно, счёл решение идеальным.

Я успела принять душ, переодеться в парадную форму, дважды передумать насчёт причёски и один раз попросить себя перестать вести себя как идиотка. Последнее не помогло.

Форма у Земного Союза была красивая: тёмно-синяя, почти чёрная ткань, серебристая застёжка у горла, узкие знаки службы на плечах, никаких лишних лент и декоративной мишуры. На этом фоне мои руки выглядели непривычно бледными, а свежая кожа на правой ладони – слишком розовой. Лейла заменила охлаждающую повязку на прозрачное покрытие и предупредила, что, если я снова полезу этой рукой в какую-нибудь проблему, она отправит меня в медблок, применив седативное. Я впечатлилась.

У перехода уже стояли Рейн, Серов, Танака, Лейла, Нора Вейл и профессор Ким как представитель научной группы. Морроу остался на борту. Кто-то взрослый, объявил он, должен присматривать за кораблём, пока командование «ушло есть инопланетные фрукты и наживать дипломатические проблемы».

Золотая граница перехода раскрылась. На другой стороне не было привычного чёрного коридора корабля Анубиса. Там начинался… сад.

Я остановилась прямо на границе. Это был настоящий сад – если не считать того, что за высокими деревьями виднелась голубая дуга планеты Иуну, а над самыми кронами, там, где полагалось быть небу, мерцали звёзды. Под прозрачным куполом росли серебристые стволы с широкими тёмно-зелёными листьями; между ними струилась вода, но она не текла так, как ей положено, по земле, а поднималась вертикальными лентами вдоль каменных колонн и, добравшись до самого верха, распадалась там на прозрачный, невесомый туман. В воздухе пахло влажной листвой, чем-то цитрусовым, и, неожиданно… сладким дымом… будто где-то рядом тлели невидимые благовония.

– Ох ты… – за моей спиной очень тихо выдохнула Нора, и в этом коротком выдохе слышалось всё сразу: восторг, оторопь и что-то похожее на детское желание потрогать всё вокруг руками.

– Я поддерживаю этот научный вывод, – невозмутимо заметил профессор Ким.

Рейн шагнул первым, и мы последовали за ним. Разница в гравитации ощутилась почти сразу, но совсем незначительная: двигаться стало легче и плечи сами собой расправились.

На первый взгляд встречающие нас Нетеру выглядели вполне по-человечески… чтобы мозг немного расслабился, прежде чем начать цепляться за детали и одна за другой вылавливать различия. Слишком высокий рост. Непривычная глубина глаз, в которых ты будто тонул, если начинал приглядываться. Золотистые, серебряные или почти чёрные татуировки, расположенные у висков, на шее и вдоль запястий. Кроме того, у них были чуть иные пропорции кистей: пальцы казались длиннее, а движения – точнее, словно каждое было заранее выверено и отрепетировано.

Одежда тоже была не похожа на картинки из учебников. Никаких египетских костюмов, наспех подогнанных под космос. Вместо этого – строгие вытянутые силуэты, тонкие слои ткани, ложившиеся один на другую без единой лишней складки, вставки, в которых металл и свет каким-то непостижимым образом существовали одновременно. Символы домов были вплетены в костюмы так естественно, что воспринимались не украшением, а частью самого человека. А если приглядеться, то можно будет даже разобрать их имена, ранг и принадлежность к дому.

Первой вперёд выступила женщина в бело-серебристом одеянии – высокая, с длинными чёрными волосами, а под левым глазом у неё мягко сияла тонкая голубая линия.

– Приветствую Земной Союз на Иуну, – автопереводчик воспроизвёл её слова почти без задержки. Женщина приложила ладонь к груди и медленно раскрыла её в нашу сторону, точно предлагая невидимый дар. – Я Нефера-Ти, голос дома Исиды в Совете встреч. Иуну принимает гостей под защитой общего мира.

Серов повторил её жест – не совсем точно, но достаточно близко, чтобы это выглядело уважительно, а не нелепо.

– Земной Союз благодарит Иуну за приём и подтверждает мирное намерение миссии.

Нефера-Ти улыбнулась. Улыбка была настоящей, живой, а не протокольной. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

– Вы пришли трудной дорогой. Сегодня мы не будем говорить о делах.

Танака рядом едва заметно шевельнул бровью. Я тоже оценила формулировку. Не «ничего не знаем», или «ничего не случилось», просто сегодня говорить не будем. Очень цивилизованно.

Чуть дальше стояли представители остальных домов. Осириса – мужчина преклонного на вид возраста в чёрно-зелёной одежде, худой, с совершенно седыми волосами и глазами цвета старого янтаря. Хор – широкоплечая женщина в коротком серебристом плаще поверх боевого костюма. Дом Сета представляли двое похожих мужчин, с медными знаками на висках, которые смотрели на нас с откровенным любопытством.

Дом Ра представлял один человек. И я узнала его прежде, чем Серов едва заметно напряг плечи. Амен-Раат. Возраст этого Нетеру определить было невозможно. Он выглядел на сорок пять, а мог прожить пять столетий. Высокий, светлокожий, с короткими тёмными волосами, в одежде цвета тёплого золота и чёрного стекла. Ни брони, ни оружия. Только солнечный диск у горла, причём не украшение – символ едва заметно двигался вместе с дыханием, словно светился изнутри.

Амен-Раат встретился со мной взглядом, и улыбнулся. Не широко. Просто показал, что знает, кто я. И моя ладонь сама сжалась.

Са’кера среди встречающих не было. Я заметила это только сейчас и разозлилась на себя.

– Командир Земли, – шагнул к Рейну Амен-Раат. – Ваш корабль доказал, что молодые цивилизации порою куда крепче чем от них ожидают.

У Рейна даже не дрогнул ни один мускул на лице.

– А старые иногда слишком много... хотят…

Нефера-Ти кашлянула. Серов вдохнул так, будто мысленно подсчитывал ущерб от первой же реплики.

– Отлично, – улыбнулся чуть шире Амен-Раат. – Мне говорили, что вы не любите церемонии.

– Не солгали. Я предпочитаю короткие собрания.

– Тогда сегодняшний праздник вас… утомит.

– Переживу… – Вот теперь Рейн почти улыбнулся.

Амен-Раат повернулся в мою сторону, и у меня внутри всё сжалось в тугой узел.

– Майя Орлова…

– Амен-Раат… – произнесла сухо.

– Наконец, – солнечный знак у его горла вспыхнул ярче.

Не «приятно познакомиться», не «добро пожаловать». Просто «наконец».

– Офицер Орлова прибыла как член дипломатической миссии Земного Союза, – сделал едва заметный шаг ближе Серов.

– Разумеется, – Амен-Раат перевёл на него взгляд, а потом снова вернулся ко мне. – Другие определения мы сегодня не используем.

Очень любезно. Даже захотелось проверить, не спрятана ли под полом ловушка.

И тут за моей спиной едва заметно колыхнулся воздух. Я обернулась. Са’кер шёл через сад от боковой арки. Без шакальей брони… и это оказалось… нечестно.

На нём был чёрный официальный костюм Нетеру, длинный, почти до пола, с жёсткими плечами и тонкими золотыми линиями по вороту и рукавам. Никаких церемониальных украшений, кроме небольшого знака Анубиса на груди. Волосы собраны назад, золотая метка у виска открыта. После привычной брони Са’кер казался одновременно менее грозным и почему-то намного более опасным… для моей способности мыслить связно.

Лейла рядом тихо вздохнула.

– Даже не начинай, – прошептала я.

– Я ничего…

– Я же тебя знаю.

– Просто медицинское наблюдение…

– Ну конечно…

Са’кер остановился возле представителей великих домов. Амен-Раат повернулся к нему. Их взгляды встретились, и температура в саду будто упала градусов на пять.

– Страж дальнего порога, – мягко произнёс представитель Ра. Пальцы Амен-Раата легли на солнечный знак у горла. – Не ожидал, что дом Анубиса войдёт в Дом Гостей вместе с земной делегацией.

– Поэтому я и пришёл.

Нефера-Ти устало прикрыла глаза. Похоже, Нетеру тоже умели доводить дипломатов.

– Значит, – перевёл на меня взгляд Амен-Раат, – сегодня у Земли много… защитников.

– У нас принято приходить на праздник с друзьями… – улыбнулась я.

Са’кер посмотрел на меня, и уголок его рта едва заметно поднялся.

– Я запомню это определение.

Вот зараза.

Лейла рядом сделала вид, что её крайне заинтересовало ближайшее дерево.