Наследие Странников

Пролог

Объект «Кедр-4». Уральские горы. Двенадцать лет до описываемых событий.

Виктор Краснов, начальник службы безопасности объекта, нервно постукивал пальцами по пластиковой столешнице пульта управления. В воздухе висело напряжение, густое и вязкое, как воздух перед грозой. Но гроза эта зрела не на небе, а глубоко под землёй, в километре под их ногами.

— Показатели в норме? — его голос прозвучал резче, чем он хотел.

Главный инженер, молодой парень в очках, линзы которых безостановочно продолжали покрываться испариной, кивнул, не отрывая взгляда от мониторов. — Стабильно. Поле растёт. Они... они начинают процедуру контакта

«Они» — это научная группа «Альфа», пятеро лучших спецов, которых Хольм выписал из-за границы за такие деньги, что можно было купить небольшую африканскую страну. Сейчас они находились внизу, в «Пещере», у того, что они называли Аномалией.

Виктор не любил это место. Он был военным, человеком простых и понятных вещей. Враг — там, свои — здесь. А то, что нашли в этой горе, не укладывалось в устав. Черная скала, исписанная символами, от которых болела голова. Врата в никуда.

На экране монитора, транслирующего картинку с нижней камеры, было видно, как учёные суетятся вокруг монолита. Они установили какие-то излучатели и тянули кабели.

— Запуск, — прохрипела рация голосом старшего группы, профессора Штейна.

На экране вспыхнул свет. Не электрический, а какой-то неправильный, фиолетово-черный. Он лился из самих символов на камне.

— Фиксирую всплеск энергии! — заорал инженер. — Зашкаливает! Это не радиация, это... черт знает что!

В следующий миг камеры ослепли. Экран залило белым шумом. Земля под ногами дрогнула. Гулкий, низкий звук, похожий на вздох умирающего кита, прошёл сквозь перекрытия бункера, заставив вибрировать зубы.

— Связь! — рявкнул Виктор. — «Альфа», ответьте! Штейн!

Тишина. Только статический треск.

— Включить аварийное освещение. Группа захвата, за мной.

Спуск вниз, в шахту, занял вечность. Виктор сжимал автомат, чувствуя, как липкий страх ползёт по спине. Он боялся не того, что они найдут внизу. Он боялся того, что они не найдут.

Когда они ворвались в Пещеру, там было тихо. Аварийные лампы выхватывали из темноты брошенное оборудование. Ноутбуки все ещё работали, на экранах бежали графики. Генераторы гудели. Но людей не было.

Пятеро человек исчезли. Испарились. Ни тел, ни крови, ни следов борьбы. А Врата... Врата были закрыты. Черный камень, холодный и равнодушный. Но Виктор, подойдя ближе, почувствовал это. Тепло. Камень был тёплым, как кожа живого существа. И от него шла вибрация. Едва уловимая, на грани слышимости. Ритм. Тук-тук. Тук-тук. Как сердцебиение.

— Командир, — шепнул один из бойцов, указывая на пол.

Там, где стоял профессор Штейн, лежал его планшет. Виктор поднял его. Экран треснул, но устройство работало. Последняя запись видеокамеры. Виктор нажал «Play».

На экране мелькали смазанные кадры. Свет, тени. А потом — лицо Штейна. Искажённое не ужасом, а... восторгом. Абсолютным, безумным восторгом. — Оно открылось... — шептал он. — Господи, это не камень. Это...

Запись оборвалась.

В кармане Виктора ожил спутниковый телефон. Личная линия. Хольм. — Докладывай, — голос олигарха был ледяным, но в нем слышалась паника.

— Группа пропала. Всплеск энергии. Врата активны, но закрыты.

Молчание на том конце длилось секунду. — Консервация. Немедленно. — Но люди... — начал Виктор. — Людей нет! — заорал Хольм. — Ты слышишь меня?! Их нет! Это место проклято. Запечатать всё. Оборудование законсервировать. Тоннель перекрыть. Заварить двери. Никто не должен сюда войти. Я пришлю специалистов из... других структур. Позже. А пока — уходим.

— Принято.

Следующие сутки прошли как в тумане. Эвакуация была спешной, похожей на бегство. Рабочие смазывали генераторы, накрывали технику чехлами, словно надеялись вернуться сюда через неделю. Но Виктор знал: они не вернутся.

Он лично закрывал последнюю гермодверь, отделяющую тоннель от ангара. Массивное стальное колесо шлюза поворачивалось с трудом. Прежде чем захлопнуть створку окончательно, Виктор замер. Ему показалось, или из глубины тоннеля, из той проклятой Пещеры, донёсся звук? Не эхо. Не ветер. Голос. Далёкий, искажённый, словно пробивающийся сквозь толщу воды. «...помоги...»

Виктор стиснул зубы и с силой рванул штурвал. Лязгнули запоры. Тишина.

Он вышел из ангара в холодную уральскую ночь. Повесил на ворота тяжёлый амбарный замок. Опечатал. В кармане лежал планшет Штейна. Хольм приказал уничтожить все носители, но Виктор не смог. Он спрятал планшет в тайнике своего джипа. Интуиция старого солдата подсказывала: эта история не закончена.

Через неделю пришла новость: частный самолёт Хольма разбился в Альпах. Объект «Кедр-4» стал призраком. Забытой землёй.

Он нажал на газ, и джип растворился в темноте, оставляя за спиной спящий комплекс, который ждал своего нового Хранителя.

Виктор уехал далеко. Он сменил работу, город, жизнь. Но каждую ночь ему снился черный камень. И он знал: однажды Врата позовут снова. И когда это случится, он должен быть готов. Он вернётся. Не ради Хольма. Ради тех, кто остался Там.

Глава 1

Солнце, бледное и холодное, как монета, брошенная нищему, стремительно катилось к горизонту, окрашивая низкое уральское небо в тревожные оттенки багрянца и свинца. Ветер, пропитанный сыростью тающего снега и городской гарью, рвал полы старой, изношенной куртки, пробираясь под одежду ледяными пальцами.

По старой, давно не ремонтируемой дороге, щедро усыпанной острым щебнем, тяжело ступая брёл мужчина. Его ботинки, когда-то добротные, теперь просили каши, а за спиной болтался рюкзак, в котором уместилась вся его нехитрая жизнь. Он шёл, глядя под ноги, и тихо шептал проклятия — не кому-то конкретному, а судьбе, которая умеет бить наотмашь.

Это был Виталий Иванович Серов. Впрочем, этого имени он не слышал уже больше года. В узких кругах городского дна, где он теперь обитал, его знали как Грэя. Прозвище прилипло к нему ещё в университете — студенты-лингвисты шутили над его фамилией, переводя «Серов» на английский манер. Тогда, в той жизни, полной света и смысла, это казалось забавным проявлением уважения к любимому профессору. Теперь же «Серый» стало не просто кличкой, а сутью его существования.

Ещё два года назад он был доктором исторических наук, уважаемым специалистом по древним культурам Урала и мёртвым языкам. Коллеги ценили его за нестандартный ум и способность видеть связи там, где другие видели лишь хаос. Студенты обожали его лекции, которые он часто разбавлял историями из многочисленных экспедиций. У него была уютная квартира, полная книг, любимая работа и, самое главное, семья.

Всё рухнуло в один холодный октябрьский вечер. Звонок телефона, сухой голос полицейского, опознание в морге. Жена Анна и десятилетняя дочь Катя погибли в автокатастрофе. Виновником этой трагедии Грэй считал исключительно самого себя — ведь это он настоял на той поездке, это он должен был быть за рулём, но задержался на кафедре из-за бессмысленного совещания.

Горе сломало его. Не сразу, но неотвратимо. Сначала был алкоголь — единственное лекарство, которое хоть на время глушило боль, разрывающую душу. Затем последовал скандал в университете, потеря должности, долги. «Друзья» испарились, как утренний туман. А потом появились мошенники — вежливые люди с добрыми глазами, которые пообещали решить проблемы с квартирой, а в итоге оставили его на улице с пакетом документов и пустым кошельком.

Последний год превратился в бесконечную череду подвалов, чердаков, грязных ночлежек и полицейских облав. Жизнь без крыши над головой, без элементарных удобств и безопасности стала изнуряющей борьбой за выживание. Сегодняшнее утро началось именно так: с воя сирен и грубых окриков. Очередная «чистка» города перед выборами мэра. Власти хотели показать, что заботятся о благоустройстве, и начали с того, что выгоняли таких как Грэй из их жалких укрытий.

Он ушёл на рассвете, выбрав направление наугад — прочь от патрулей, прочь от центра, в сторону заброшенных промзон на окраине. Туда, где цивилизация заканчивалась, уступая место ржавому металлу и дикой природе.

К вечеру ноги гудели, а желудок сводило от голода. Грэй остановился, чтобы перевести дух, и огляделся. Местность вокруг была знакома ему лишь отчасти — когда-то он водил здесь студентов на практику, показывая выходы горных пород. Но сейчас пейзаж изменился.

Его профессиональное внимание, которое не смогли убить ни водка, ни голод, привлекла странность. От основной, разбитой колёсами лесовозов трассы отходило едва заметное ответвление. Узкая дорога, когда-то отсыпанная качественным гравием, теперь заросла жёсткой травой и молодым кустарником почти по пояс. Но сквозь поросль всё ещё проглядывала ровная, искусственная насыпь. Дорога не петляла, как лесная тропа, а шла стрелой, уходя в густой ельник, к подножию пологого холма, темнеющего в сумерках.

Грэй нахмурился. Дорога не выглядела просто заброшенной. Она выглядела спрятанной. Словно кто-то намеренно хотел, чтобы о ней забыли.

В памяти всплыли смутные слухи десятилетней давности. Говорили, что какой-то московский олигарх скупил здесь земли за бесценок и развернул бурную деятельность. Местные шептались о геологоразведке, о поиске редких металлов, а кто-то даже болтал о секретном военном бункере. Но никто толком ничего не знал — охрана была свирепой, периметр закрытым, а любопытных вежливо, но жёстко разворачивали назад.

Потом, спустя год или два, всё так же внезапно стихло. Охрана исчезла, техника уехала. Ходили слухи, что олигарх погиб — то ли в автокатастрофе, то ли его убрали конкуренты. Фирма-застройщик обанкротилась, а про стройку в лесу просто забыли. Для местных это место стало «проклятым» или просто бесполезным — грибов там не было, а металл растащить не успели из-за удалённости.

Любопытство, смешанное с безысходностью (ночевать в открытом лесу под ледяным ветром не хотелось), толкнуло его вперёд.

— Надо двигаться, — прохрипел он себе под нос. — Эта дорожка куда-нибудь да приведёт.

Он свернул на заросшую насыпь. Идти было трудно — ветки хлестали по лицу, ноги путались в сухой траве. Но Грэй упрямо пробивался вперёд.

Через несколько километров лес расступился, словно занавес в театре. Перед Грэем предстала картина, достойная сцены из постапокалиптического фильма.

Поляна у подножия скалистого холма была огорожена высоким, метра в три, сетчатым забором. Поверху змеилась колючая проволока — не ржавая «колючка», а современная «егоза» с лезвиями-бритвами. Периметр выглядел целым, без прорех и подкопов.

Ворота — массивные, сварные, обшитые листами металла — были наглухо закрыты. На них висела цепь толщиной в руку и тяжёлый амбарный замок, покрытый слоем рыжей ржавчины. Рядом с воротами темнела будка КПП с пустыми глазницами окон.

Всё выглядело мёртвым, но... странно аккуратным. Не было привычных для заброшек гор мусора, битого стекла, граффити на стенах или следов кострищ. Объект словно застыл во времени, законсервированный и покинутый в спешке, но с соблюдением всех инструкций.

Грэй подошёл к забору. Тишина. Только ветер шумит в соснах да где-то далеко кричит ворон.

— Есть тут кто? — крикнул он, скорее для проформы. Голос прозвучал глухо и тут же растворился в воздухе.

Ответа не было.

Он прошёл вдоль периметра, ища лазейку. Сетка была прочной, вкопанной в землю. Но в одном месте, где ручей подмыл грунт, образовалась небольшая промоина. Грэй опустился на колени, разгрёб грязь руками. С трудом, ободрав плечо о нижний край сетки, он протиснулся внутрь.

Оказавшись на территории, он первым делом направился к будке КПП. Дверь была не заперта. Внутри пахло пылью и старой бумагой. На столе лежал журнал посещений, покрытый серым налётом времени. Рядом валялась ручка. На стене висел календарь двенадцатилетней давности. Словно охранник вышел покурить и просто растворился в воздухе.

Грэй вышел наружу и осмотрелся. На территории, вымощенной бетонными плитами, сквозь стыки которых уже пробивалась трава, располагались два огромных ангара и приземистое техническое здание из красного кирпича.

Ангары были типовыми, арочными, обшитыми профлистом. Но сделаны на совесть. Никаких дыр, крыша целая.

Грэй направился к кирпичному зданию. Крашеная металлическая дверь поддавалась с трудом — петли заржавели. Он навалился плечом, и со скрежетом створка открылась.

Внутри пахло маслом, резиной и холодом. Грэй включил свой единственный фонарик — дешёвый китайский брелок, который он берег как зеницу ока. Слабый луч выхватил из темноты ряды массивных агрегатов.

Это были дизель-генераторы. Мощные промышленные «Катерпиллеры», способные запитать небольшой посёлок. Они стояли, укрытые плотным брезентом, смазанные и готовые к запуску. Рядом, на стальной раме, покоилась огромная цистерна.

Грэй подошёл к ней, посветил на уровнемер. Стрелка замерла на отметке «Full». Он не поверил глазам. Поднялся по лесенке, с усилием открутил заливную горловину. В нос ударил резкий, густой запах солярки. Бак был полон под завязку.

— Твою ж мать... — выдохнул он. — Да здесь топлива на миллионы.

Кто-то очень хотел вернуться сюда. Или очень боялся, что придётся здесь застрять надолго и без связи с внешним миром. Зачем такая автономность в лесу, в двадцати километрах от города?

Грэй спустился вниз. Его сердце билось чаще. Это была не просто ночлежка - это был Клондайк. Если здесь есть топливо и генераторы, значит где-то есть и остальное. Еда? Инструменты? Одежда?

Он вышел из генераторной и направился к ангарам. Дальний был заперт намертво — ворота приварены или заклинены изнутри. А вот у ближнего, самого большого, боковая дверь оказалась не заварена. На ней висел простой засов, который кто-то (видимо, тот самый последний охранник) забыл закрыть на замок.

Грэй потянул ручку. Дверь со скрипом подалась.

Из темноты ангара пахнуло не сыростью, а странным запахом — смесью озона, пыли и чего-то неуловимо «технического». Луч фонарика утонул в огромном пустом пространстве.

Грэй решил не рисковать и не лезть вглубь в темноте. Ночь уже накрывала лес. Стало совсем холодно.

Он вернулся в будку КПП. Это было самое безопасное и сухое место. Закрыл дверь, подперев её стулом. Расстелил на полу свой старый и кое-где уже протёртый спальный мешок, достал из рюкзака кусок чёрствого хлеба и флягу с водой.

Ужиная в темноте, он слушал звуки леса. Но его мысли были заняты тем, что он увидел - заброшенная база полная топлива и оборудования, как будто нарочно спрятанная от чужих глаз.

— Что же вы тут искали, ребята? — спросил он у пустоты. — И почему убежали, бросив всё?

Впервые за долгое время он засыпал не с чувством тоскливой безнадёжности, а с ощущением тайны. Завтра, при свете дня, он разберётся что к чему. А пока — спать. В эту ночь снов ему не снилось.

Глава 2

Утро ворвалось в сон Грэя не ласковым лучом солнца, а пронизывающим до костей холодом. Старые стеклопакеты будки КПП, хоть и целые, не могли удержать тепло, которого и так не было. Грэй проснулся, стуча зубами. Пар вырывался изо рта облачками тумана. Он сел, потирая затёкшие плечи, и первым делом проверил рюкзак - всё на месте.

Скудный завтрак из остатков сухарей и глотка ледяной воды был проглочен за минуту. Желудок недовольно заурчал, требуя горячего, но Грэй заглушил голод усилием воли, что стало уже так привычно для него в последние годы. Сейчас было не до еды.

Он вышел наружу. Солнце только коснулось верхушек сосен, окрашивая иней на траве в розовый цвет. Воздух был чистым, звенящим, пахнущим хвоей и талым снегом.

При свете дня объект выглядел ещё более внушительно и... чужеродно. Бетонные плиты, кирпич, металл — всё это казалось грубым вторжением в гармонию леса. Это была не просто стройплощадка, а полноценная база, подготовленная для длительной, а возможно даже и многолетней, автономной работы.

Грэй направился к первому, открытому ангару. Вчера в темноте он видел лишь очертания, теперь же хотел рассмотреть детали.

Внутри, в лучах пыльного света, пробивающихся сквозь узкие окна под потолком, стояли ряды стеллажей. Это был склад материально-технического обеспечения.

— Ого... — вырвалось у Грэя.

Здесь было всё, о чем только мог мечтать хозяйственный мужик, и даже больше. Ящики с крепежом, бухты медного кабеля, упаковки с изолентой, коробки с лампочками, фильтрами, прокладками, и.т.д. Всё аккуратно подписано и упаковано в плёнку.

В дальнем углу, под брезентовыми чехлами, угадывались контуры техники. Грэй подошёл и сдёрнул ткань.

Перед ним стояли два квадроцикла. Мощные, с агрессивным протектором, лебёдками и багажниками. Были они не новые, но в идеальном состоянии, смазанные и готовые к бою, ключи торчали в замках зажигания. Рядом же аккуратно расположился небольшой колёсный погрузчик.

— Серьёзный подход, — оценил Грэй, проводя рукой по холодному пластику крыла. — Не просто дачу строили.

Но главной его целью был второй, запертый ангар. Он примыкал к скальному выступу холма, словно врастая в него. Массивная двустворчатая дверь была заблокирована толстой цепью, продетой сквозь ручки.

Грэй вернулся в первый склад и начал методично осматривать полки. Ему нужен был инструмент. И он его нашёл. В одном из ящиков лежали ломы — тяжёлые, из хорошей стали, с удобным хватом.

Взяв самый увесистый, он вернулся к запертой двери.

Взлом занял почти час. Грэй, пыхтя и упираясь ногами в бетон, загонял жало лома в звенья цепи, используя его как рычаг. Ржавчина сыпалась ему в глаза, мышцы ныли с непривычки, но он не сдавался. Когда, наконец, одно из звеньев лопнуло с сухим треском, Грэй едва не упал. Цепь со звоном рухнула на бетон.

Переведя дыхание и вытерев пот со лба рукавом куртки, он потянул створку на себя.

Петли были смазаны на совесть — дверь открылась почти бесшумно, впуская свет в темноту помещения.

Внутри второго ангара пахло не сыростью, как можно было ожидать, а сухим, наэлектризованным воздухом, озоном и старой бумагой. Это был не склад. Это был штаб. Или научная лаборатория.

Вдоль стен стояли длинные столы, заставленные выключенными мониторами, системными блоками и принтерами. Металлические шкафы были забиты папками-регистраторами. В центре помещения громоздилось какое-то сложное оборудование, похожее на георадары и спектрометры, укрытое антистатическими чехлами. В углу, отдельной кучей, лежали ящики с профессиональным альпинистским снаряжением: верёвки, карабины, обвязки, кислородные баллоны.

Грэй медленно прошёл между столами. Ощущение было жутким. Казалось, люди вышли отсюда на обед десять лет назад и просто не вернулись. Кружки с засохшим кофе, забытые очки, куртка на спинке стула.

Подойдя к одному из столов, выглядевшему как рабочее место руководителя группы, окинул взглядом лежащие на нем в беспорядке бумаги.

Грэй взял верхнюю папку. «Отчёт по сектору 4. Геология». Открыл вторую. «Лингвистический анализ. Группа Б».

Сердце историка пропустило удар. Лингвистика? Здесь, в тайге, на стройке?

Он начал читать. И чем больше он читал, тем шире открывались его глаза.

Перед ним были фотокопии. Качественные, сделанные с высоким разрешением снимки древних каменных плит, испещрённых символами. Грэй видел подобные знаки раньше — в учебниках по прото-письменности, на петроглифах Урала и Сибири. Но эти были сложнее, изящнее, структурированнее.

Рядом с фотокопиями лежали распечатки с попытками дешифровки. Неизвестные исследователи «Проекта Хольм» пытались перевести этот мёртвый язык, используя алгоритмы и сравнительный анализ.

Грэй вчитывался в строки, и на его губах все явственней проступала кривая усмешка профессионала.

— Дилетанты... — пробормотал он, забыв о том, где находится. — Технари. Они пытаются читать это как инструкцию к пылесосу.

Переводчики трактовали символы буквально. Они видели слово «вода», где контекст — Грэй чувствовал это интуитивно, опираясь на свой двадцатилетний опыт — требовал «потока», «течения энергии» или «времени». Они переводили «камень» как геологическую породу, хотя сложная лигатура рядом указывала на «носитель памяти», «твердыню знания».

Это был не просто текст. Это была поэзия. Философия, запечатлённая в знаке.

В одной из папок, помеченной красным грифом «Секретно», нашёлся отчёт, датированный двенадцатью годами ранее. Подпись: «Нач. научной группы проф. Штейн».

«...Проход открыт. Стабильность поля 40%. Требуется дополнительная энергия для удержания канала. Объект "Врата" реагирует на присутствие оператора. Зафиксированы ментальные отклики. Рекомендую усилить группу психологами и...»

Дальше текст обрывался. Лист был помят, словно его в спешке запихнули в папку.

— Врата, — Грэй поднял голову.

Его взгляд упёрся в дальний конец ангара. Туда, где стена помещения примыкала к скале. Там были ещё одни ворота. Огромные, стальные, герметичные, похожие на шлюз атомной подводной лодки или бункера судного дня. Они были закрыты на сложную систему запоров с электроприводом.

Но теперь Грэй знал, что за ними не просто склад или гараж. Там был тоннель. Путь к тому, что искал таинственный олигарх. К тому, что испугало его людей настолько, что они бросили оборудование на миллионы долларов и сбежали, даже не уничтожив секретные документы.

В Грэе проснулся Виталий Иванович. Учёный, стоящий на пороге открытия, ради которого можно рискнуть жизнью. Азарт исследователя вытеснил страх, голод и холод.

Но чтобы идти дальше, нужен был свет. И энергия. Шлюз явно открывался электричеством. Компьютеры хранили гигабайты данных, которые нужно было изучить.

Грэй отложил бумаги, а вместо них снова лёг в руку лом, уже привычно оттягивая ладонь.

— Что ж, — сказал он в пустоту ангара. — Попробуем оживить этого монстра.

Пора было вернуть свет в это царство теней.

Глава 3

Задача была ясна, как день: дать ток. Без электричества этот высокотехнологичный склеп был просто грудой дорогого, но бесполезного металла. Грэй понимал, что лезть в недра горы с одним карманным фонариком — это самоубийство. Ему нужен был свет, ему нужны были данные с компьютеров, ему нужна была мощь, чтобы открыть гермоворота.

Он вышел из ангара и направился к кирпичному зданию генераторной. Вчера, при беглом осмотре, он лишь убедился в наличии топлива. Сегодня предстояло заставить эту махину работать.

Внутри было тихо и холодно. Грэй снял брезент с ближайшего дизеля. Жёлтый гигант «Катерпиллар» выглядел так, словно его только что привезли с завода. Никаких подтёков масла, ни пылинки на фильтрах. Консервация была проведена безупречно.

— Ну что, зверюга, — Грэй похлопал холодный металл кожуха. — Давно спишь? Пора просыпаться.

Он не был механиком, но годы археологических экспедиций, где часто приходилось чинить технику «на коленке» посреди степи, научили его не бояться железа. Он знал принцип работы дизеля: топливо, воздух, сжатие.

Первым делом он проверил масло щупом. Уровень в норме, цвет янтарный, прозрачный. Топливные фильтры чистые. Система охлаждения заполнена антифризом. Всё готово.

Проблема была в другом. Аккумуляторы. Массивные батареи, стоявшие на стеллаже рядом, за двенадцать лет превратились в бесполезные свинцовые кирпичи. Запустить такой двигатель с «толкача» невозможно, а стартер требовал сотни ампер тока.

Грэй начал методично обыскивать помещение в поисках решения. В углу, заваленный какими-то коробками, он нашёл небольшой бензиновый генератор — обычный бытовой агрегат на пару киловатт, какие используют дачники или строители. Видимо, его оставили для аварийного освещения.

— Ну, малыш, на тебя вся надежда, — пробормотал Грэй, вытаскивая генератор на свет.

В баке плескалось немного бензина. Старого, выдохшегося, но, может быть, ещё горючего? Он дёрнул шнур стартера. Раз, другой, третий. Тишина. Грэй снял свечу, почистил её, плеснул немного свежего бензина (нашёл канистру в углу) прямо в цилиндр. Рывок. Генератор чихнул, выбросил облачко сизого дыма и затарахтел, наполняя помещение запахом выхлопа.

— Работает! — Грэй едва не пустился в пляс.

Теперь дело было за малым. Он нашёл пуско-зарядное устройство — профессиональный «ящик» на колёсиках. Подключил его к тарахтящему генератору, а «крокодилы» накинул на клеммы аккумуляторов большого дизеля. Стрелка амперметра дёрнулась и замерла, показывая, что зарядка пошла.

Пришлось ждать. Час, два. Грэй сидел на ящике, слушая монотонный треск маленького мотора и глядя на приборы. Когда индикатор показал достаточный уровень заряда, он выключил бензогенератор. В наступившей тишине слышался только звон в ушах.

Он подошёл к панели управления «Катерпиллера». Повернул ключ зажигания. Вспыхнули лампочки давления масла и предварительного прогрева свечей.

— Ну, с Богом, — выдохнул он и нажал кнопку «Пуск».

Втягивающее реле щёлкнуло, как выстрел. Стартер натужно завыл, проворачивая огромный коленвал. У-у-у-у-у... у-у-у...

— Давай! — заорал Грэй, словно мог добавить энергии своим голосом.

Дизель чихнул. Выплюнул из выхлопной трубы облако черного, жирного дыма. Еще раз. И вдруг — схватил. Рёв наполнил небольшое помещение, переходя в ровный, мощный гул. Вибрация пошла по бетонному полу, отдаваясь в ногах.

Стрелки на приборах дрогнули и поползли в зелёные зоны. Вольтметр показал стабильные 380. Напряжение пошло в сеть.

Грэй, чувствуя невероятный прилив сил, похожий на опьянение, побежал к главному распределительному щиту. Щелчок первого автомата — и над территорией базы, несмотря на день, тускло загорелись мощные прожекторы периметра. Второй автомат — свет в ангарах. Третий — вентиляция и питание лабораторного оборудования.

База ожила. Загудели трансформаторы, зажужжали кулеры компьютеров в соседнем здании. Из вентиляционных шахт потянуло тёплым воздухом.

Грэй вернулся в штабной ангар. Теперь здесь было совсем по-другому. Свет дневных ламп разгонял тени, делая помещение рабочим, а не заброшенным.

Первым делом он подошёл к компьютерам. Системные блоки радостно пискнули при включении. Мониторы засветились. Но радость была недолгой. Все терминалы требовали пароль. «Введите учётные данные». Грэй попробовал стандартные варианты: «12345», «Admin», «Password». Бесполезно. Система безопасности была настроена профессионалами.

— Ладно, — усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла. — Цифровую крепость я с наскока не возьму. Тут нужен хакер, а не историк. Но у нас есть и другие пути.

Он поставил на зарядку найденные в ящиках мощные тактические фонари и рации. Пока техника напитывалась живительной энергией, он снова сел за бумаги. Теперь, при нормальном свете и в тепле, работалось легче.

Он снова перечитывал отчёты, сверял переводы с оригиналами фотокопий. И чем больше он погружался в текст, тем яснее становилась картина.

Один символ не давал ему покоя. Он встречался в текстах постоянно, в разных вариациях. Лингвисты «Проекта» перевели его как «Смерть», «Конец» или «Бездна». Именно из-за этого перевода общий тон отчётов был таким мрачным и паническим.

Но Грэй видел другое. В контексте синтаксиса древних, который он чувствовал интуитивно, этот знак был ключом. Он состоял из двух радикалов: «движение» и «изменение». — Это не смерть, — сказал он вслух, проводя пальцем по линии символа. — Это «Переход». Смена состояния. Трансформация. Врата ведут не в могилу. Они ведут к изменению.

Это открытие окрылило его. Страх перед тем, что скрывается в горе, сменился жгучим научным интересом.

Когда индикаторы на фонарях загорелись зелёным, Грэй начал собираться. Он нашёл в шкафчике чистый рабочий комбинезон своего размера, прочные ботинки и каску с креплением для света. Переодевшись, он почувствовал себя другим человеком. Больше не бродяга в лохмотьях. Исследователь. Сталкер.

Он сложил в рюкзак запас воды, пару банок тушёнки, найденной в кухонном блоке, моток верёвки и нож.

Подошёл к последним воротам в глубине ангара — к тем самым, герметичным, ведущим в скалу. Слева от них, на стене, висел пульт управления. Большая красная кнопка «Открыть». Дверь явно служила сдерживающим фактором, для того, что должно было прорываться изнутри. Грэй ударил по кнопке.

Гулкий удар. Лязг металлических запоров, уходящих в пазы. Створки ворот дрогнули и медленно, с натужным гудением электромоторов, поползли в стороны.

Из открывшегося проёма вырвался поток воздуха. Он был холодным, гораздо холоднее уличного, и пах мокрым камнем и... чем-то неуловимо сладковатым, похожим на запах грозы.

Перед Грэем открылся не просто тоннель. Это был идеально ровный, широкий бетонный пандус, уходящий вниз под крутым углом. Стены были укреплены чугунными тюбингами, как в метро, вдоль потолка тянулись короба силовых кабелей и вентиляционные трубы.

Грэй шагнул внутрь. На стене, сразу у входа, он увидел ряд рубильников. Щелчок.

В глубине тоннеля, уходя в бесконечную перспективу, одна за другой начали загораться лампы в защитных плафонах. Цепочка огней манила вниз, в недра горы, обещая ответы на все вопросы.

Страха не было. Было лишь ощущение, что вся его жизнь, все падения, потери, годы учёбы и месяцы скитаний вели его именно к этому моменту. К этому спуску.

Виталий Иванович Серов поправил лямки рюкзака, включил налобный фонарь и сделал первый уверенный шаг в бездну, которая ждала его возвращения двенадцать долгих лет.

Глава 4

Грэй словно пересёк невидимую границу между мирами. Тёплый, пахнущий весенней прелью воздух ангара остался позади. Здесь, в глотке холма, его окутал совершенно иной климат: прохладный, стерильный, с едва уловимым металлическим привкусом озона, какой бывает после грозы. Его шаги по гладкому бетону пандуса гулко разносились в оглушительной тишине, нарушаемой лишь монотонным, едва слышным гудением ламп под потолком.

Спуск был долгим и монотонным. Пандус уходил вниз под постоянным углом, виток за витком погружаясь во мрак земных недр. Грэй шёл не спеша, внимательно осматриваясь. Инженерное совершенство этого места поражало. Это была не грубая шахтёрская выработка, а высокотехнологичный тоннель, построенный с невероятной точностью и, очевидно, за колоссальные деньги. Стены были облицованы гладкими бетонными плитами, подогнанными друг к другу без единого зазора. Вентиляционные решётки, расположенные через равные промежутки, издавали тихое шипение, нагнетая свежий, отфильтрованный воздух. Всё говорило о том, что создатели этого комплекса готовились не просто к работе, а к полной, долговременной изоляции от внешнего мира.

Чем глубже он спускался, тем сильнее становилось иррациональное чувство, что он — первый человек, нарушивший покой этого места за долгие годы. На полу не было ни соринки, кроме тончайшего слоя пыли, осевшей равномерным, нетронутым покрывалом. Его учёный разум методично фиксировал детали, но где-то на задворках сознания шевелился первобытный страх. Что заставило людей, вложивших сюда целое состояние, бросить всё в такой идеальной сохранности? Что за проект требовал подобной секретности и масштаба?

Минут через двадцать равномерного спуска тоннель вывел его в огромное, рукотворное подземелье. Это был колоссальный зал, свод которого терялся где-то высоко во тьме, далеко за пределами досягаемости света ламп. Мощные стальные фермы, уходящие в стены, поддерживали потолок, а пол представлял собой идеально ровную площадку размером с футбольное поле. Воздух здесь был ещё холоднее, и Грэй невольно поёжился, плотнее застегнув молнию комбинезона. Он стоял на краю этой искусственной пещеры, и масштаб увиденного лишал дара речи.

А потом он увидел их. Врата.

В дальнем конце зала, вырубленные прямо в монолитной скальной породе, они возвышались, словно творение забытых богов. Двадцать метров в высоту, не меньше. Они были сделаны из чёрного, абсолютно матового камня, похожего на базальт или обсидиан, который, казалось, не отражал, а впитывал свет, отчего Врата выглядели как провал в иную, более тёмную реальность. Их поверхность не была гладкой. Сверху донизу она была покрыта сплошным ковром из символов и узоров, вырезанных с невероятной, нечеловеческой точностью.

Грэй медленно пошёл вперёд, его сердце стучало в груди так громко, что казалось, его удары эхом отдаются от стен зала. Он чувствовал себя пигмеем перед ликом гиганта. Это было не просто археологическое открытие. Это было то, ради чего он жил, то, о чём шептались легенды и что он сам считал лишь красивой метафорой в древних текстах.

Подойдя вплотную, он протянул дрожащую руку и коснулся холодной, шероховатой поверхности. Пальцы пробежали по знакомым линиям символов. Он знал их. Он изучал их всю свою сознательную жизнь. Вот знак, обозначающий «цикл» или «вечное возвращение». Вот более сложная лигатура, которую он сам когда-то расшифровал как «память камня». А вот та самая редкая руна, которую вчера он исправил в документах — «жила, бьющая из камня». Здесь она была ключевым элементом в длинной, спиралевидной фразе.

Неизвестные исследователи, работавшие здесь, были лишь подмастерьями. Они пытались составить словарь, в то время как перед ним была целая поэма, эпос, высеченный в вечности. Профессиональный восторг захлестнул его, вытесняя страх и усталость. Он снова был доктором Серовым, и это был величайший момент в его научной карьере.

И в этот миг триумфа его накрыла волна невыносимой горечи.

Он вдруг отчётливо вспомнил вечер в их маленькой кухне, лет семь назад. Анна, его Аня, смеясь, заглядывала ему через плечо, где на мониторе были разбросаны фотографии похожих, но куда более примитивных артефактов. «Опять со своими закорючками возишься, Виталя? — поддразнивала она. — Когда ты уже переведёшь мне, что они там пишут? Наверное, список покупок: "корень мандрагоры — 2 штуки, крыло летучей мыши — 1 упаковка"». Он тогда смеялся вместе с ней, пытался объяснить сложность синтаксиса, а она просто обнимала его и говорила, что гордится своим сумасшедшим гением.

Всплыло другое воспоминание: маленькая Катюша с серьёзным видом водит пальчиком по распечатке с узором. «Пап, а это значит "звёздочка"? Похоже!» Он тогда посадил её на колени и рассказал придуманную на ходу сказку о древнем народе, который умел разговаривать со звёздами с помощью таких вот знаков.

— Аня... Катюша... если бы вы только видели... — шёпот сорвался с его губ и утонул в мёртвой тишине зала.

Слёзы обожгли глаза. Вся радость открытия в одночасье окрасилась в цвета траура. Он достиг вершины, о которой мечтал всю жизнь, но на этой вершине он был один. Не с кем было разделить это чудо, некому было с восторгом показать на хитросплетение символов, никто не обнимет и не скажет, какой он молодец. Осознание этого было больнее любого физического удара. Он прижался лбом к холодным, древним Вратам, и плечи его затряслись в беззвучных рыданиях — впервые за два года он плакал не от отчаяния и жалости к себе, а от всепоглощающего чувства утраты, которое стало осязаемым на фоне этого вечного камня.

Спустя какое-то время, когда первая волна боли отступила, Грэй выпрямился. Он вытер лицо рукавом комбинезона. Хватит. Они бы не хотели видеть его таким. Они бы хотели, чтобы он доделал работу.

Собрав волю в кулак, он включил налобный фонарь и начал методичный осмотр. Его взгляд двигался по строкам, мозг лихорадочно переводил знакомые фразы: «...путь между камнями...», «...голос спящей земли...». Всё это были фрагменты космогонических мифов, которые он знал почти наизусть. Но здесь они были частью единого, цельного текста.

И тут его внимание привлекла одна деталь. В самом центре Врат, на уровне человеческого роста, находилась небольшая, идеально гладкая площадка, свободная от символов. А прямо под ней была вырезана одна-единственная строка, выполненная с особой тщательностью. Шрифт был чуть глубже и чётче, словно эту надпись добавили позже или хотели выделить особо. Грэй поднёс фонарь ближе, вчитываясь в знакомые очертания. Мозг заработал с бешеной скоростью, подбирая аналоги и фонемы. И через мгновение смысл фразы проступил с леденящей душу ясностью. Там было написано:

«ЗДЕСЬ СПИТ ПАМЯТЬ. ПУТЬ К ТОМУ, ЧТО ПОМНИТ ИМЯ».

Глава 5

Надпись, высеченная под гладкой панелью, была не просто предупреждением. Она была замком, ключом и инструкцией одновременно. «ЗДЕСЬ СПИТ ПАМЯТЬ. НЕ ТРЕВОЖЬ ТОГО, ЧТО ПОМНИТ ИМЯ». Грэй стоял перед ней, и холодный трепет, пробежавший по спине, не имел ничего общего с температурой подземелья. Это был озноб первооткрывателя, осознавшего, что он смотрит на технологию, которая насмехается над всеми представлениями человечества о науке. Древние создатели этих Врат мыслили не механическими категориями. Их физика была сплетена с концепциями, которые современный человек высокомерно отнёс бы к философии или мистике: «память», «имя», «сон».

После долгой, звенящей паузы, во время которой он просто смотрел на письмена, пытаясь осознать масштаб открытия, Грэй развернулся. Его движения стали резкими и целенаправленными. Эмоциональный шторм, бушевавший в нём несколько минут назад, уступил место ледяному, кристально чистому сосредоточению. Сейчас нельзя было поддаваться ни эйфории, ни горю. Сейчас нужно было работать. Он почти бегом направился обратно по пандусу, его тяжёлые ботинки отбивали по бетону решительный, военный ритм, так не похожий на недавнее шарканье бездомного.

Поднявшись в ангар, он почувствовал себя капитаном, вернувшимся на свой корабль. Первым делом он направился к ящикам со снаряжением, которые он вскрыл накануне. В одном из них, под слоем упаковочного материала, нашёлся профессиональный цифровой фотоаппарат с массивным объективом и комплектом карт памяти. В другом — мощный портативный прожектор на штативе, дающий ровный, почти хирургический белый свет. Он также прихватил заблокированный ноутбук, который теперь мог послужить удобной поверхностью для записей и хранилищем для отснятого материала. Из своего старого рюкзака, этого символа его падения, он с почти ритуальной торжественностью извлёк то немногое, что осталось от его прошлой жизни — несколько остро заточенных карандашей и пару потрёпанных блокнотов в клетку. Он вернулся в зал, волоча за собой импровизированный исследовательский лагерь, и разложил всё на ровном бетонном полу в нескольких метрах от Врат, создав островок порядка посреди вековой тайны.

Началась самая кропотливая и самая захватывающая работа в его жизни. Грэй превратился в живой механизм для анализа, в чистое сознание, поглощённое задачей. Установив прожектор, он направил его яркий луч на чёрный камень, выхватывая из темноты всё новые и новые сектора сложнейшей резьбы. Час за часом он методично фотографировал каждый сантиметр поверхности, каждый символ, каждую виньетку и связку, создавая подробнейший цифровой архив. Затем садился на холодный пол, скрестив ноги, и, увеличивая изображения на маленьком экране фотоаппарата, перерисовывал самые сложные участки в свой блокнот. Скрип карандаша по бумаге стал единственным звуком, нарушавшим гулкое эхо подземелья.

Документы, найденные в ангаре, теперь стали для него Розеттским камнем. Грэй с горьким уважением думал о своих неизвестных предшественниках. Они проделали колоссальную черновую работу, составили базовый словарь, выявили падежные окончания и даже попытались реконструировать фонетику. Они были талантливы и усердны. Но они были технарями, лингвистами-практиками. Им не хватило главного — интуиции, культурного погружения, которое было у него. Он видел не просто набор знаков, он видел язык. Он чувствовал его ритм, его внутреннюю поэзию.

— «Память», — бормотал он себе под нос, всматриваясь в центральную надпись и сравнивая её с десятками других употреблений этого слова по всей поверхности Врат. — В их мифологии память — это не просто воспоминание. Это первоматерия, субстанция, из которой соткана реальность, как ткань. А «имя»… имя — это не слово, это игла, это узор на этой ткани. Формула, которая придаёт памяти форму. Они не открывали дверь, они… они произносили новое место в бытие. Господи, да это же…

Работа поглотила его без остатка. Он забыл о еде, о времени, о холоде. Вспышка фотоаппарата, скрип карандаша, тихое бормотание — этот ритм заполнил мёртвую тишину зала. Он сверял символы с Врат с теми, что были в найденных бумагах, с жестоким удовлетворением исправляя ошибки предшественников, дописывая в блокнот новые значения и гипотезы. Постепенно из хаоса знаков начала проступать кристально ясная логика. Текст на Вратах был не просто повествованием. Это был алгоритм. Идеально структурированный и многоуровневый.

Верхняя часть описывала космогонию, «сотворение отпечатков в великой памяти». Средняя часть, спиралями расходившаяся от гладкой панели в центре, была сложнейшим набором команд, инструкцией по навигации в этой «памяти». А нижняя содержала десятки «имён» — последовательностей символов, которые, очевидно, соответствовали разным мирам, «отпечаткам».

К концу второго дня непрерывной работы с перерывами на сон и быстрый перекус, когда глаза уже жгло от напряжения, а спина одеревенела от неудобной позы, он понял, как это работает. Гладкая панель в центре была точкой ввода, сенсорным интерфейсом, созданным тысячелетия назад. А «имя», которое помнит «тот, кто спит», было не одним из десятков в списке. Это было главное, мастер-имя. Код доступа к самой операционной системе Врат. Он нашёл его, зашифрованным в витиеватой поэтической строфе о «первом шаге в пустоту» и «дыхании, что стало словом». Это была элегантная последовательность из семи символов.

Расшифровка была завершена. Грэй откинулся на спину, глядя в тёмный, невидимый свод зала. Его мозг гудел от перенапряжения, но в душе царил покой. Он сделал это. Он взломал код Вселенной. Теперь оставалось лишь решить, что делать с этим знанием.

Глава 6

Несколько часов Грэй пролежал на холодном бетоне, глядя в пустоту. Работа была окончена, и на смену лихорадочному возбуждению пришла оглушительная тишина, как внутренняя, так и внешняя. Он больше не был учёным, корпящим над задачей. Он снова стал просто человеком, Виталием Серовым, стоящим перед самым важным выбором в своей жизни.

Наконец, он медленно поднялся. Тело затекло и болело, но он почти не замечал этого. Он направился обратно в ангар, но теперь его целью был не стол с документами, а стеллажи с припасами. Он действовал методично, почти отстранённо, словно полярник, готовящийся к долгой зимовке.

Он выбрал самый большой и прочный рюкзак, какой смог найти. Начал наполнять его. Запас сублимированной еды на неделю. Несколько полных фляг с водой. Мощные запасные аккумуляторы для фонарей. Большая аптечка, содержимое которой он тщательно проверил. Моток прочной альпинистской верёвки. Наконец, его взгляд упал на его верный лом, прислонённый к стене. Он на мгновение замер, а затем, с кривой усмешкой, поднял его. Тяжёлый, грубый кусок ржавого металла. Его Экскалибур. Орудие, с помощью которого он взломал не только замки, но и свою собственную тюрьму отчаяния. Он приторочил лом к рюкзаку.

Собрав всё необходимое, он сел на деревянный ящик и долго смотрел в полумрак склада, на пыльные лучи света, пробивающиеся из-под потолка. Что он делает? Он собирается шагнуть в абсолютную неизвестность. А что, если там нет воздуха, пригодного для дыхания? Что, если там иные законы физики, и его тело просто распадётся на атомы? Что, если он никогда не сможет вернуться? Страх, холодный и липкий, начал подкрадываться к нему.

А потом он задал себе другой вопрос: а куда ему возвращаться? В мир, где каждый угол напоминает о потере? В мир, где его ждёт лишь холодная земля, грязные подвалы и презрительные взгляды прохожих? В мир, где он — никто, тень самого себя? Здесь, в этом заброшенном комплексе, он впервые за два года почувствовал себя живым. Он снова стал собой. Этот путь, каким бы он ни был, был его путём. Возможно, там, за Вратами, он найдёт не утешение, но смысл. А может, он найдёт там мир, где небо другого цвета и светят два солнца, как он когда-то обещал своей дочери. Эта мысль не принесла боли, лишь тихую, светлую печаль и странную решимость.

Он поднялся. Решение было принято.

Вернувшись в зал, он оставил тяжёлый рюкзак у основания пандуса. К Вратам он подошёл налегке, ощущая себя жрецом, идущим к алтарю. Он сделал несколько глубоких вдохов, изгоняя из головы остатки страха и сомнений. Осталась только цель. Он протянул руку и приложил ладонь к гладкой чёрной панели в центре.

Камень под его рукой оказался не холодным. Он был тёплым, словно живым, и от него исходила едва уловимая вибрация, похожая на мурлыканье гигантского зверя. В тот же миг панель под его ладонью вспыхнула мягким, молочно-белым светом. Грэй замер, а затем, следуя выученной последовательности, начал кончиком пальца выводить на светящейся поверхности семь символов «мастер-имени». Каждый знак, который он чертил, с тихим шипением вспыхивал на панели и оставался гореть, складываясь в древнюю формулу.

Когда он начертал последний, седьмой символ, по всему залу прокатился глубокий, низкий гул. Он исходил не от генератора, а от самих Врат. Это был не звук, а скорее физическое ощущение, вибрация, которая проникала в самые кости. И затем тысячи символов, покрывавшие чёрный камень, начали один за другим вспыхивать голубоватым огнём, словно пробуждающаяся нервная система гигантского существа. Свет пробегал по ним, складываясь в сложные, подвижные узоры, и гул нарастал, превращаясь в гармоничный, многоголосый хор, от которого закладывало уши.

Грэй отступил на шаг, не в силах отвести взгляд. Прямо на его глазах твёрдый чёрный камень Врат начал терять свою плотность. Он не трескался и не рассыпался. Он словно таял изнутри, превращаясь в дрожащую, переливаюся поверхность, похожую на чёрную воду, по которой бежит рябь.

Но за ним не было ни звёзд, ни туманностей. На месте монолитной преграды зиял провал в абсолютную, непроглядную тьму. Поверхность портала не сияла, а, наоборот, поглощала свет, словно дыра в самой ткани реальности. Воздух, дохнувший из него, был другим. Не свежим, а тяжёлым и холодным, с отчётливым запахом влажного камня, вековой пыли и чего-то ещё — странного, неорганического, как от остывшего, давно не работавшего механизма. А за этим запахом — абсолютная, мёртвая тишина.

На мгновение Грэй замер. Это было не то, чего он ожидал. Не мир с двумя солнцами и пурпурным небом. Это была просто другая, ещё более древняя пустота. Он сделал шаг назад, и его налобный фонарь выхватил из тьмы портала лишь первые несколько метров такого же, как здесь, каменного пола и стену напротив, исчезающую в бесконечном мраке. Это был другой зал. Тёмный. Подземный. Тихий.

Он обернулся, бросив последний взгляд на бетонный зал, на свой брошенный рюкзак, на тёмный проём тоннеля, ведущий обратно в мир, который отнял у него всё. Прощания не было. Была лишь точка, поставленная в конце одной главы его жизни. Этот мир отнял у него всё. Тот, другой, не обещал ничего, кроме продолжения пути. Но путь был единственным, что у него осталось.

Глава 7

Шаг через порог был шагом в абсолют, в другую физику. Тьма, встретившая Грэя, не была простым отсутствием света; это была субстанция, плотная, вязкая и бархатная. Она словно обладала весом, давила на глаза, жадно поглощая не только узкий луч его фонаря, но, казалось, и сам звук. Воздух был тяжёлым, холодным и неподвижным, с отчётливым запахом влажного, нетронутого тысячелетиями камня, вековой пыли и чего-то ещё — странного, металлического, как от остывшего озона после далёкой, беззвучной грозы. Грэй инстинктивно обернулся, и этот рефлекс был единственным, что связывало его с прежним миром. Позади, словно прямоугольное окно в другую, более живую вселенную, мерцал проём портала. Его подрагивающая чёрная поверхность, похожая на рябь на нефтяном озере, не исчезла. Она висела в воздухе, являя собой единственный путь назад, его единственную страховку. Но надолго ли? Сколько отмерено этому чуду? Пять минут? Вечность? Неизвестность легла на плечи тяжёлым физическим грузом, добавив к чувству первобытного одиночества острое, зудящее ощущение цейтнота. Каждый удар сердца отдавался в ушах, отсчитывая секунды до возможного заточения.

Снова повернувшись к мраку, Грэй сделал несколько осторожных шагов вперёд. Пол под ногами был таким же гладким, как и в зале Врат, но здесь он казался ещё более древним, отполированным не строителями, а безмолвными эонами. Его ботинки зацокали с пугающей, неестественной гулкостью. Но звук не отражался, а тонул, вяз в окружающем пространстве, словно в вате. Он находился в огромном, акустически мёртвом зале, спроектированном так, чтобы гасить любое эхо.

Медленно ведя лучом из стороны в сторону, он начал различать контуры, и масштаб увиденного заставил его замереть. Это был ещё один колоссальный зал, но совершенно другой по архитектуре. Вместо гладких стен и инженерных ферм здесь, словно доисторический окаменевший лес, из пола в невидимый потолок уходили десятки, если не сотни, массивных колонн. Они стояли ровными рядами, теряющимися во тьме. Грэй подошёл к ближайшей, чувствуя себя лилипутом у ноги гиганта. Её поверхность, как и поверхность Врат, была испещрена сплошным ковром символов. Тот же язык, тот же безупречный, нечеловечески точный стиль резьбы. Он провёл лучом дальше — следующая колонна, и следующая, и ещё… все они были покрыты текстом. Сердце учёного забилось чаще, вытесняя первобытный страх. Это была не просто комната. Это была библиотека. Каменная, вечная библиотека, хранящая знания, которые его мир забыл или никогда не имел. Он вспомнил уютный, пахнущий старой бумагой и клеем читальный зал своего университета, и эта ассоциация вызвала острую, но короткую боль. Там были знания, здесь — Знание. Там были книги, здесь — сама вечность, отлитая в камне.

Он провёл дрожащими пальцами по холодному камню. Это были не мифы и не космогония, как на Вратах. Текст был сухим, плотным, научным. Формулы, диаграммы, подробнейшие описания процессов. Он узнал блоки, посвящённые кристаллографии и энергетическим потокам, но многое было абсолютно непонятно, изобилуя терминами, аналогов которым в его опыте просто не существовало. Потратив около часа на беглый осмотр нескольких колонн, Грэй почувствовал интеллектуальное головокружение, сродни кессонной болезни. Каждая колонна была монографией, целой областью науки, чуждой и невероятной. Чтобы изучить хотя бы одну из них, ему потребуются недели, если не месяцы.

И ему не хватает самого элементарного — света и времени. Его маленький фонарик был лишь светлячком в этом океане мрака, ничтожной попыткой объять необъятное. А постоянно оглядываться на портал, боясь, что он захлопнется в любой момент, было невыносимо. Нужно было действовать, и действовать решительно.

Он продолжил разведку, теперь уже быстрее, стараясь составить карту местности. Пространство было настолько огромным, что он шёл минут десять, прежде чем луч фонаря упёрся в дальнюю стену. И здесь его ждало новое открытие. С трёх разных сторон зала, словно пасти гигантских зверей, в стене темнели широкие проходы, уводящие в ещё более глубокую, непроглядную тьму. Оттуда тянуло тем же могильным холодом, но теперь к нему примешивался слабый, едва уловимый сквозняк. Комплекс был не просто залом-библиотекой. Он был разветвлённой системой, лабиринтом, уходящим в неизвестные глубины.

Грэй остановился посреди зала, остро ощущая своё ничтожество перед масштабом этого места. Он был муравьём, забравшимся в часовой механизм забытого бога. И этот муравей был голоден, ему было холодно, а его единственный источник света мог сесть в любой момент. Решение пришло само собой, чёткое и неоспоримое. Возвращаться в его старый мир было некуда, но на той стороне, в заброшенном комплексе, были ресурсы. Была энергия, инструменты, еда. Прежде чем штурмовать эту цитадель знаний, нужно было основать плацдарм. Он не будет гостем, дрожащим в темноте. Он станет хозяином. Он колонизирует эту тьму. С этой мыслью, придавшей ему сил, он развернулся и быстрым шагом пошёл обратно к подрагивающей черноте портала, который теперь казался не угрозой, а дорогой к дому. К его новому, странному дому.

Глава 8

Возвращение на «Большую землю» было как выдох после долгого погружения под воду. Яркий свет ламп в ангаре, привычные запахи металла и пыли, даже само качество воздуха — всё казалось другим, более живым и понятным. Но времени на рефлексию не было. В Грэе проснулся не только учёный, но и снабженец, вынужденный в одиночку обеспечивать целую межпространственную экспедицию. Мысль о нелепости этого вызвала у него кривую усмешку.

Его первой целью стал ангар с инструментами. Промышленные дизельные гиганты были ему не по силам, поэтому он не стал даже пытаться. Но в углу, под слоем брезента, было именно то, что нужно: мощный, но портативный строительный генератор на колёсах, выкрашенный в ярко-жёлтый цвет. Он был тяжёлым, килограммов на двести, но один решительно настроенный мужчина мог его перемещать по ровной поверхности. Рядом стояли несколько полных двадцатилитровых канистр с бензином. Это была невероятная удача.

Следующие несколько часов он, тяжело дыша и проклиная свою сугубо академическую конституцию, занимался физическим трудом. Из нескольких листов толстого металла и стальных профилей, найденных в том же ангаре, он соорудил нечто вроде широких саней-волокуши. С помощью лома как рычага, подкладывая под колёса генератора доски, он, сантиметр за сантиметром, закатил тяжёлую машину на свою импровизированную платформу. Рядом разместились канистры с топливом. Затем он нашёл то, что искал — несколько закрытых ящиков с маркировкой «Осветительный комплекс "Полярис"». Внутри, в ложементах из пенопласта, лежали складные треноги и мощные светодиодные прожекторы. Это было профессиональное оборудование для полевых работ. Грэй почувствовал укол благодарности к неизвестному бизнесмену, так основательно подготовившемуся к своему таинственному проекту. Он загрузил два таких комплекта, а также несколько бухт толстого силового кабеля. Его старый рюкзак был до отказа забит сухими пайками и бутылками с водой — он создавал стратегический запас. Он брал всё, что могло понадобиться для долгой автономной жизни: ящик с инструментами, тёплый спальный мешок, палатку, даже портативную газовую плитку и несколько баллонов к ней.

Финальным штрихом стал один из двух квадроциклов. Сдёрнув с него чехол, Грэй увидел почти новую машину. Ключи были в замке зажигания. Двигатель завёлся с пол-оборота, и его громкий, агрессивный рёв показался Грэю самым обнадёживающим звуком на свете. Это был голос его цивилизации, голос мощи и контроля. Зацепив свою перегруженную волокушу за фаркоп, он медленно, натужно, под аккомпанемент натужного рёва двигателя, потащил свой караван через ангары и по пандусу вниз, к порталу.

Проход через чёрное марево заставил его затаить дыхание. Он боялся, что сложная техника может не перенести перехода, но всё прошло гладко. Квадроцикл и его груз просто вынырнули из портала в абсолютную темноту зала с колоннами. Отцепив волокушу, Грэй, не теряя времени, разбил лагерь прямо в центре зала. Это была его крепость, его островок света в океане тьмы.

Следующие несколько дней превратились в методичную рутину обустройства. Он установил треноги, закрепил на них прожекторы, размотал кабели. Когда он запустил генератор, его оглушительный тарахтящий рёв разорвал тысячелетнюю тишину, а зал залил яркий, безжалостный белый свет. Теперь Грэй видел всё: огромные, уходящие в невидимую высь колонны с письменами, гладкий пол, покрытый тончайшим слоем серой пыли, и три зияющих провала тоннелей. Он почувствовал себя хозяином этого места. Разбив палатку, он сварил себе кофе на газовой плитке. Сидя на ящике с инструментами посреди древнего инопланетного зала, освещённого земными лампами и согреваемый земным напитком, он почувствовал странное, пьянящее чувство дома. Он был Робинзоном Крузо на острове между мирами.

Наконец, он смог приступить к главному. Почти неделя ушла на систематическую каталогизацию и перевод текстов на ближайших колоннах. С каждым днём картина становилась всё более странной и невероятной. Это место действительно было лабораторией и хранилищем знаний, но знания эти были чуждыми. Он находил подробнейшие звёздные карты, но созвездия на них были незнакомы. Он видел схемы геологических разрезов планет с несколькими ядрами. И чем дальше, тем чаще он натыкался на тексты, которые его рациональный ум отказывался принимать. В них говорилось о «силе жизни» как об измеряемой энергии, о «плетении нитей бытия», об управлении «неживыми куклами». Язык был точным, научным, но описывал он то, что Грэй всегда считал магией. Он был единственным хранителем и исследователем этого чуда. И он был готов идти дальше.

Глава 9

Освоившись в главном зале, который он теперь мысленно называл «Залом Колонн», и получив общее, хоть и шокирующее, представление о характере знаний, Грэй решил, что пора начинать разведку проходов. Жажда открытий пересиливала осторожность. Он начал с левого тоннеля, вооружившись фонарём и взяв небольшой рюкзак с водой и пайком.

Коридор оказался широким, с идеально гладкими стенами. Через каждые сто метров от него отходили боковые ответвления, каждое — за массивной дверью, которая беззвучно отъезжала в сторону от простого нажатия на панель рядом. Грэй методично исследовал их. Большинство приводило в огромные складские помещения. В одних на стеллажах, уходящих ввысь, лежали странные, идеально обработанные камни разного размера и цвета. Некоторые из них испускали едва заметное внутреннее свечение, тёплое и живое на ощупь. В других хранились стопки материала, похожего на тончайший гибкий пластик, сплошь покрытые письменами. В-третьих стояли пустые контейнеры непонятного назначения. Другие ответвления вели в помещения-лаборатории, заставленные оборудованием, которое Грэй не мог идентифицировать. Здесь были столы с выемками, похожими на ложа для тел, сложные конструкции из кристаллов и металла, и странные энергетические контуры, выгравированные прямо на полу. Атмосфера в этих залах была гнетущей, полной эха невидимых экспериментов. Он чувствовал себя так, словно ходит по операционным, покинутым хирургами лишь час назад.

Пройдя по главному левому коридору несколько километров, он наконец упёрся в тупик. Это была огромная, круглая металлическая дверь, похожая на шлюз подводной лодки. Её поверхность была покрыта знакомыми символами, но в центре находилась панель, аналогичная той, что была на Вратах. Грэй попробовал активировать её, приложив ладонь и воспроизведя «мастер-имя», но дверь не реагировала. Очевидно, здесь требовался другой ключ или иной уровень доступа.

Вернувшись в лагерь, он отдохнул и на следующий день выбрал центральный коридор. Он разительно отличался от левого: был короче, уже и вёл всего в одно помещение. Это была идеально круглая комната, в центре которой на невысоком постаменте покоился огромный, размером с человеческую голову, кристалл. Он был прозрачным и чистым, как слеза, и слабо пульсировал едва заметным внутренним светом. Вокруг постамента располагалась панель управления. Грэй почувствовал, что это — нечто важное, сердце всего комплекса.

Но он уже научился осторожности. Он не стал ничего трогать. Вместо этого он провёл несколько часов, тщательно фотографируя и перерисовывая каждый символ на панели управления. Затем, вернувшись в свой лагерь, в безопасность своего маленького мирка с палаткой и генератором, он сел за расшифровку. Сравнивая символы с теми, что он уже знал, он начал понимать. Это был главный энергетический хаб и, что более важно, центральный сервер, мозг этого места. Спустя почти сутки кропотливой работы, он расшифровал последовательность, которая в документации называлась «Пробуждение Сердца».

Вернувшись в комнату с кристаллом, он, затаив дыхание, набрал на панели нужную комбинацию и, как того требовала инструкция, приложил ладонь к холодной грани кристалла. Камень откликнулся мгновенно. Он вспыхнул ярким, изумрудно-зелёным светом, отбрасывая на стены зала танцующие блики. В тот же миг по Залу Колонн, по всем коридорам, которые он исследовал, и, очевидно, по всему комплексу, вдоль потолков и стен загорелись тонкие световые полосы. Они испускали ровный, яркий, но мягкий зеленоватый свет, полностью прогоняя тьму. Грэй вернулся в Зал Колонн и выключил свой тарахтящий генератор. Комплекс погрузился в безмолвную, живую симфонию зелёного света. Зрелище было потрясающим. Десятки колонн, стены, невидимый ранее сводчатый потолок — всё было залито мягким сиянием, которое подчёркивало каждую линию древней резьбы.

Он снова подошёл к панели у кристалла. Теперь она светилась, предлагая доступ к основным системам. Но его ждало разочарование. Большинство разделов — «Архивы», «Управление Сосудами», «Плетение Нитей» — были неактивны и помечены символом, который он перевёл как «требуется сонастройка оператора». Он мог лишь управлять освещением, видеть общую схему комплекса и уровень энергии. Он нашёл центральный процессор, но у него не было прав администратора. Он был всего лишь пользователем с гостевым доступом.

Глава 10

На следующий день, уже при ярком свете внутренних систем комплекса, Грэй отправился исследовать последний, правый тоннель. Он оказался чем-то средним между двумя другими: здесь были и небольшие склады с непонятным оборудованием, и помещения, которые могли быть жилыми комнатами. Они были аскетичными, но в них сохранились остатки чего-то похожего на мебель из тёмного, гладкого камня — лежанки, столы, ниши в стенах. Их форма и размеры были странными, не совсем подходящими для человека, что в очередной раз наводило на мысли о нечеловеческой природе создателей этого места. Он находил то, что могло быть кухнями или столовыми, но всё было стерильно чистым. Чувство, что обитатели просто испарились мгновение назад, оставив всё в идеальном порядке, становилось всё сильнее. В конце этого тоннеля его ждала такая же запертая дверь-шлюз, как и в левом коридоре.

Вернувшись к центральному кристаллу, Грэй, разочарованный заблокированным доступом, решил копать глубже. Он сосредоточился на единственном доступном ему разделе — «Системные журналы и протоколы безопасности». Это были терабайты низкоуровневых данных: отчёты о колебаниях энергии, логи доступа, записи с датчиков. Это было всё равно что искать иголку в стоге сена размером с гору. Но Грэй был учёным. Методичность и терпение были его главными инструментами. Дни и ночи он просиживал у светящейся панели, фильтруя и анализируя данные.

И он нашёл. В одном из протоколов, описывающих процедуру допуска нового оператора, он обнаружил подробное описание «ритуала сонастройки» с использованием портативного «кристалла-ключа». Этот ритуал, как говорилось в тексте, «гармонизирует жизненные вибрации оператора с частотой Сердца Комплекса», даруя ему необходимую «резонансную сигнатуру» для доступа к основным функциям. В документе даже содержалась точная схема одной из лабораторий в левом крыле с указанием места хранения такого кристалла: «Ниша за третьей силовой панелью от входа».

Теперь у него была конкретная, осязаемая цель. Он немедленно отправился в указанную лабораторию. Найдя нужную панель, он обнаружил на её краю едва заметный символ. Нажав на него, он услышал тихое шипение, и часть стены беззвучно отъехала в сторону, открывая потайную нишу. А в ней, на подложке из матово черного метала схожего по цвету с порталом и дверьми что он обнаружил в тоннелях, лежал он. Небольшой, размером с кулак, зеленоватый кристалл, точь-в-точь как в описаниях из архива. Кристалл-ключ.

С замиранием сердца он взял его в руки. Сперва не почувствовал ничего, кроме гладкой, прохладной поверхности. Но затем пальцы словно прилипли к нему. По руке, а затем и по всему телу начало стремительно растекаться тепло. Оно быстро переросло в жар, а затем — в невыносимый, всепоглощающий огонь, который, казалось, выжигал его изнутри, переписывая его на клеточном уровне. Боль была такой чудовищной, что он даже не мог закричать. В его сознание бурной рекой ворвалась энергия что буквально вымывала из головы все мысли, это были знания что обрушились на неподготовленный мозг Грэя и был ли вообще человеческий организм готов к такому?

Он потерял сознание. Очнулся, как ему показалось, через мгновение, но судя по опустевшей фляге с водой, лежавшей рядом, прошло много времени. Он лежал на полу в своей палатке, без сил, в ужасном, разбитом состоянии. Как он добрел сюда из дальней лаборатории, он не помнил. Так он пролежал ещё пару суток, в лихорадочном полусне, лишь изредка приходя в себя, чтобы сделать глоток воды.

А на третий день он проснулся. Проснулся полностью. И почувствовал себя… прекрасно. Не просто хорошо, а идеально. Он сел, и не почувствовал привычного головокружения. Не осталось и следа недавней боли. Более того, он с удивлением понял, что исчезла ноющая боль в спине, которая мучила его годами после неудачного падения в одной из экспедиций. Исчезла одышка. Тело было лёгким и полным энергии, какой он не чувствовал даже в студенческие годы. Это было странно и пугающе.

Решив, что ему нужен свежий воздух и привычная обстановка, он отправился на Большую землю. Проходя через ангар мимо столов с компьютерами, он случайно бросил взгляд на небольшое зеркальце, висевшее на дверце металлического шкафчика. И замер.

Из отражения на него смотрел он. Виталий Иванович Серов. Но не измождённый пятидесятилетний старик, каким он был, а мужчина лет сорока. Глубокие морщины вокруг глаз сгладились, кожа потеряла землистый оттенок, а в глазах появился ясный, живой блеск. И самое главное — густая седина в волосах на висках почти исчезла, сменившись его родным тёмно-русым цветом. Это был шок. Абсолютный, оглушающий шок. Он медленно поднёс руку к лицу, и его помолодевшая копия в зеркале повторила это движение. Это был он. Но это был он из прошлого. Из той жизни, где Анна и Катя были ещё живы. Эта мысль ударила его с силой поезда, смешивая чудо омоложения с невыносимой горечью утраты. Кем он стал? И что ему теперь делать с этой новой, незаслуженной молодостью в мире, где он остался совсем один?

Глава 11

Шок отступил так же внезапно, как и нахлынул. Оглушающее открытие, которое могло бы свести с ума любого другого человека, было встречено разумом Грэя как научный факт, требующий осмысления и каталогизации. Он стоял перед зеркальцем, вглядываясь в лицо мужчины на десять, а то и пятнадцать лет моложе себя. Кожа, ещё недавно бывшая пергаментно-сухой и испещрённой сеткой глубоких морщин от горя и жизни на улице, теперь была упругой. Ноющая боль в спине, ставшая его вечной спутницей, исчезла бесследно. Тело ощущалось лёгким, послушным, полным энергии, о которой он давно забыл.

Он провёл рукой по щеке, чувствуя не привычную старческую дряблость, а плотную, живую ткань. Движение было точным, уверенным. Не осталось и следа от тремора, который преследовал его в последние годы. Это было не просто омоложение. Это было… исцеление. Полное и абсолютное. Ритуал «сонастройки» не просто дал ему ключ к комплексу, он переписал его биологию, вернув его тело в состояние расцвета.

На мгновение его захлестнула волна эйфории. Он жив! По-настоящему жив! Не выживает, не существует, а именно живёт. Но эта волна разбилась о гранитную скалу памяти. Анна… Катя… Они бы не узнали его. Он смотрел в зеркало на лицо мужчины, которого они любили, но это был не тот человек, который их потерял. Тот был стариком, сломленным и седым. Этот — чужой. Чувство вины, острое, как осколок стекла, вонзилось в самое сердце. Он получил второй шанс, которого они были лишены. Он получил молодость, в то время как они лежали в холодной земле. Справедливо ли это?

Грэй отвернулся от зеркала. Нет. Рефлексия — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Справедливость — категория человеческая, а он столкнулся с чем-то запредельным. Эти мысли — путь в ту же пропасть отчаяния, из которой он только что выбрался. Он не просил об этом даре, но он его получил. И потратить его на самобичевание было бы предательством не только по отношению к себе, но и к самому чуду, которое с ним произошло. Он будет жить. За себя и за них. Он будет исследовать. Он докопается до сути. Это стало его новой, единственной религией.

Вернувшись в Асгард, он первым делом провёл несколько опытов. Он намеренно сделал неглубокий порез на руке стерильным скальпелем из найденной аптечки. Кровь выступила, как и положено, но затем, прямо на его глазах, края раны начали стягиваться с неестественной скоростью. Через десять минут на месте пореза осталась лишь тонкая розовая полоска, а к вечеру исчезла и она. Повышенная регенерация. Он провёл несколько часов, выполняя физические упражнения — отжимания, приседания, — пока мышцы не начали гореть, но усталость была другой, чистой, и проходила она невероятно быстро. Его тело стало идеальным инструментом.

Насытившись экспериментами над собственной плотью, он отправился к главному кристаллу. Теперь, после «сонастройки», он чувствовал его иначе. Раньше это был просто красивый камень, теперь же он ощущал его как продолжение самого себя, чувствовал потоки энергии, струящиеся в его гранях. Он подошёл к панели управления и снова приложил ладонь. На этот раз реакция была иной. Панель вспыхнула ярче, и на ней появилась надпись на языке Создателей, которую он интуитивно, без перевода, понял: «ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ХРАНИТЕЛЬ».

Все разделы меню, ранее серые и неактивные, теперь сияли мягким зелёным светом. «Архивы», «Управление Сосудами», «Плетение Нитей» — всё было доступно. Грэй почувствовал трепет, сравнимый лишь с тем, что он испытал, впервые шагнув в этот мир. Он получил ключи от библиотеки Александрийской, но в масштабах галактики.

Он погрузился в изучение. Часы сливались в дни. Он почти не спал, лишь изредка проваливаясь в короткий, но глубокий сон прямо у подножия постамента, подпитываясь энергетическими батончиками и водой. Информация, которую он черпал из кристалла, переворачивала все его представления о мире.

Он узнал, что таинственные «нити-плетения» — это не метафора. Это реальные потоки энергии, которые операторы, подобные ему, могли видеть и формировать силой мысли, создавая сложные «узоры» — по сути, магические заклинания. Сами Создатели этого комплекса, которых в текстах именовали просто «Странниками», не были рождены с этими способностями. Они, как и он, получали их через ритуал с кристаллами. Они были учёными, а не богами. Учёными, открывшими фундаментальный закон вселенной — «Силу Жизни» — и научившимися его использовать.

Кристаллы были не природными образованиями, а искусственно созданными накопителями. Их производили в мирах, подобных Асгарду, где имелась высокая естественная концентрация этой силы, которую Странники называли «Эфиром». Сила эта, как оказалось, была разных типов. Та, что получил он, «Сила Жизни», позволяла влиять на биологические процессы и служила основой для создания «сосудов». Но существовали и другие: управление стихиями — огнём, водой, землёй; телекинез, который в текстах назывался «силовым воздействием»; даже управление металлом и другими материалами на молекулярном уровне.

Однако информация в кристалле была неполной. Это была специализированная база данных, касавшаяся в основном биологии, генетики и создания големов. Архивы по другим областям магии были представлены лишь в виде кратких рефератов и ссылок на другие комплексы, разбросанные по разным мирам. Становилось ясно, что Асгард — лишь один узел в огромной, межпространственной сети.

Он нашёл записи о посещении других миров. Странники всегда старались оставаться в тени, изучая аборигенов издалека, не вмешиваясь. Их главной целью была не колонизация, а сбор знаний и интеграция новых видов силы в свои кристаллы. И это не всегда получалось. Грэй нашёл множество отчётов о неудачах, о нестабильных кристаллах, которые взрывались, уничтожая целые лаборатории. Были и жуткие записи о гибели операторов во время «сонастройки» — их тела просто не выдерживали потока энергии и распадались. Он, Виталий Серов, выходец из мира с минимальной концентрацией Эфира, вытянул счастливый билет в смертельной лотерее.

Эта мысль отрезвляла. Он получил невероятную силу, но он был один, без учителей, с обрывочными инструкциями. Он был ребёнком, которому дали в руки заряженное оружие. Ему нужен был план. Чёткий, методичный план дальнейших действий. И первым пунктом в этом плане было изучение полученного дара. Он должен был понять, что именно он теперь может, и каковы пределы его новых возможностей.

Глава 12

Изучение собственного дара стало для Грэя самой сложной и захватывающей научной работой в его жизни. Центральный кристалл, как он выяснил из архивов, не просто изменил его тело, но и создал в нём то, что в текстах называлось «внутренним сосудом» — эфемерный орган, способный накапливать и преобразовывать «Силу Жизни», или Эфир. Эта энергия, как оказалось, пронизывала почти все миры, но её концентрация разительно отличалась. На Большой земле она была настолько слабой, что её невозможно было зафиксировать приборами Странников. Здесь, в Асгарде, она текла бурным, невидимым потоком, который теперь Грэй начинал смутно ощущать — как лёгкую вибрацию в воздухе, как статическое электричество на коже.

В архивах он нашёл древние демографические исследования этого мира. Тысячи лет назад Странники изучали местное население. Аборигены, как и люди, не рождались с даром. Но из-за высокой концентрации Эфира у некоторых из них в детстве или подростковом возрасте спонтанно формировался «внутренний сосуд». Это называлось «Пробуждением». По данным из кристалла, это случалось примерно у одного из ста, и больше половины «пробуждённых» погибали в процессе — их тела не выдерживали перегрузки. Даже выжившие редко могли научиться управлять своей силой, оставаясь на уровне инстинктивного, неконтролируемого её применения. Это были очень старые записи, датированные, по прикидкам Грэя, шестью-семью тысячелетиями ранее. За это время местное общество, тогда находившееся на уровне племенного строя, должно было развиться в полноценную цивилизацию. И эта цивилизация, скорее всего, научилась как-то взаимодействовать с «пробуждёнными».

Эти мысли будоражили, но Грэй понимал, что соваться во внешний мир, не овладев собственными способностями, — самоубийство. Он заперся в одной из пустых лабораторий, превратив её в свой тренировочный зал. Следуя инструкциям из кристалла, он начал с медитации. Он садился на холодный каменный пол, закрывал глаза и пытался почувствовать свой «внутренний сосуд». Сначала это не приносило никаких результатов. Но день за днём, час за часом он упорствовал, и постепенно начал различать. Сначала это было просто ощущение тепла в груди. Затем оно стало более чётким, оформившись в вибрирующий сгусток энергии. Он научился концентрироваться на нём, ощущать его наполненность, чувствовать, как он медленно впитывает Эфир из окружающего пространства.

Следующим шагом было самое сложное — «видение» и «плетение» нитей. Инструкции были туманными и поэтичными: «Освободи свой разум, позволь силе течь через твои глаза, и ты увидишь невидимое». Грэй пробовал снова и снова. Он смотрел на свою руку, на камень на полу, на воздух перед собой, пытаясь разглядеть эти мифические нити. И однажды, после многих часов бесплодных попыток, когда он уже был на грани отчаяния, это случилось.

Он смотрел на простой камень, лежавший на лабораторном столе, и вдруг мир на мгновение потерял краски. Всё стало серым, кроме самого камня. А от камня, от его руки, от всего вокруг тянулись мириады тончайших, едва заметных, пульсирующих зеленоватым светом волокон. Они переплетались, расходились, создавая невероятно сложную, постоянно меняющуюся паутину. Он видел структуру реальности. Это длилось всего секунду, после чего мир снова обрёл цвет, а видение пропало, оставив его с бешено колотящимся сердцем и головной болью.

Он понял. Это не было физическим зрением. Это было нечто вроде ментальной проекции, наложенной на реальность. Он научился вызывать это «зрение» по своей воле, сначала на несколько секунд, потом на минуты. Мир в этом спектре был потрясающе красив и сложен. Всё было связано со всем.

Теперь — «плетение». Согласно архивам, он должен был силой мысли захватить несколько нитей и сплести их в определённый «узор» или «формулу». Он нашёл на складе те самые листы гибкого пластика, которые оказались учебными пособиями. На них были изображены простейшие узоры и их назначение. Самый первый, базовый узор, назывался «Связь». Он позволял соединить два объекта на эфирном уровне.

Грэй выбрал два небольших камня. Войдя в состояние «зрения», он сосредоточился на нитях, исходящих от них. Он представил, как его воля, словно невидимые пальцы, захватывает по одной нити от каждого камня. Это потребовало колоссального умственного напряжения. Затем, следуя схеме, он начал их переплетать. Это было похоже на попытку вязать крючком в уме, управляя невидимыми нитками. Несколько раз нити рвались, и он чувствовал резкий ментальный удар, похожий на разряд статического электричества в мозг.

Но он упорствовал. И в один из моментов у него получилось. Две нити сплелись в простой, но устойчивый узел. В обычном зрении ничего не изменилось. Но когда он взял один камень и поднял его, второй, лежавший в метре от него, тоже поднялся в воздух, соединённый невидимой связью. Грэй рассмеялся — громко, восторженно, как ребёнок, впервые увидевший фокус. Он создал свою первую магию.

Он решил усложнить задачу и попробовать сплести более сложный узор, который нашёл в одной из записей и который, как он предполагал, должен был создать небольшое световое явление. Он сел, сконцентрировался, захватил несколько свободных нитей прямо из воздуха и начал выплетать сложную, многоуровневую конструкцию. Он чувствовал, как энергия из его «внутреннего сосуда» уходит на поддержание плетения. Узор почти сложился, но в последний момент он допустил ошибку, перепутал последовательность.

Мир взорвался болью. Плетение с хлопком коллапсировало, и обратная волна энергии ударила ему прямо в сознание. Это было похоже на удар молнии. Он с криком отлетел назад и потерял сознание. Очнулся он через несколько часов с раскалывающейся головой и полным опустошением во «внутреннем сосуде». Откат. Это было то, о чём предупреждали тексты. Ошибки в «плетении» были опасны.

Этот урок он усвоил надолго. В дальнейшем он действовал предельно аккуратно, основываясь только на проверенных схемах из учебных пособий. Изучение и расшифровка этих «формул плетения» стало его основной задачей. Это было похоже на изучение нового языка — грамматики силы. Он часами сидел на складе, перебирая пластиковые листы, переводя названия и описания, пытаясь понять назначение каждого узора. Это была кропотливая, но невероятно увлекательная работа. Он снова был учёным, только теперь его лабораторией была сама реальность.

Глава 13

Прошло несколько недель, которые слились для Грэя в один длинный, наполненный работой и открытиями день. Он полностью освоился в Асгарде. Ритм его жизни стал размеренным и предсказуемым. Утром — медитация и тренировки с «плетением» простейших узоров для развития контроля. Днём — работа с архивами кристалла и расшифровка учебных пособий. Вечером — физические упражнения для поддержания нового тела в тонусе и планирование. Раз в неделю он совершал вылазку на Большую землю: пополнял запасы бензина для генератора (который теперь использовал лишь изредка, как резервный источник питания), забирал консервы и крупы из первого ангара. Эти короткие визиты всегда оставляли странное послевкусие. Привычный мир казался теперь тусклым, серым и медленным по сравнению с vibrante реальностью Асгарда.

Изучая свою новообретённую силу, он всё больше думал о местном мире. Что там, за стенами комплекса? Какие цивилизации выросли на этой земле за те тысячелетия, что прошли с момента последних записей Странников? Будоражащее любопытство смешивалось со здоровой долей страха. Он был один. Выйти наружу с голыми руками, не имея ни карты, ни представления о местных обитателях, было верхом безрассудства.

Именно тогда его внимание привлёк раздел архивов, посвящённый созданию «сосудов». Он давно заглядывался на него, но теперь, овладев основами «плетения», решил изучить его всерьёз. Он начал называть их для себя «големами» — это фэнтезийное слово из книг его юности как нельзя лучше подходило к этим созданиям из камня и магии.

Принцип создания был гениален в своей простоте и невероятно сложен в исполнении. За основу брался один из тех обработанных камней со склада, который в текстах назывался «сердцевиной». Затем, с помощью сложнейшего многоуровневого плетения, оператор вплетал в него программу — набор инструкций и рефлексов. Самые сложные плетения создавали подобие искусственного интеллекта. Физическое тело голема формировалось из любого доступного материала (чаще всего камня или металла) вокруг «сердцевины», и это тело также удерживалось и двигалось силой особого «плетения».

Грэй решил начать с самого простого. Он нашёл в архивах инструкцию по созданию простейшего наблюдательного зонда. Это был не полноценный голем, а всего лишь летающий камень с функцией «удалённого зрения». Он выбрал на складе самую маленькую «сердцевину», размером с его ладонь, и принёс её в свою лабораторию.

Процесс создания занял у него почти три дня. Это было самое сложное «плетение», которое он когда-либо пробовал. Оно состояло из сотен узлов и требовало ювелирной точности и огромной концентрации. Он много раз ошибался, расплетал неудачные участки и начинал заново, боясь повторения того болезненного отката. Он чувствовал, как энергия из его «внутреннего сосуда» перетекает в «сердцевину», наполняя её, пробуждая.

Наконец, в какой-то момент он почувствовал, что последний узел встал на место. Плетение завершилось. «Сердцевина» в его руках завибрировала и мягко засветилась изнутри. Согласно инструкции, он должен был установить с ней ментальную связь. Он закрыл глаза и сосредоточился на камне. И почувствовал отклик. В его сознании появилось новое, шестое чувство — ощущение присутствия этого камня, как собственной конечности.

Он представил, как камень поднимается в воздух. И тот послушно взлетел, зависнув в метре от пола. Грэй мысленно приказал ему двигаться влево, вправо, вверх, вниз. Камень идеально повторял его команды. Это был триумф.

Теперь самое главное — «удалённое зрение». Он активировал соответствующую часть плетения. Мир в его сознании раздвоился. Одновременно он видел лабораторию своими глазами и… что-то другое. Искажённое, панорамное, лишённое цветов изображение того же помещения, но с другой точки — с высоты парящего камня. Он мог переключаться между своим зрением и зрением «глаза из камня».

Это открывало невероятные возможности для разведки.

Теперь, когда у него был инструмент, он мог наконец попытаться выяснить, куда ведут запертые двери. Он решил начать с правого коридора, того, что вёл в предположительно жилые и хозяйственные помещения. Он подошёл к массивной двери-шлюзу в конце тоннеля. После «сонастройки» панель управления рядом с ней откликнулась на его прикосновение. Он набрал команду «Открыть», и с тихим шипением гидравлики массивная дверь начала отъезжать в сторону.

За ней оказалась небольшая площадка и развилка. Два коридора расходились под углом в сорок пять градусов. Грэй, недолго думая, отправил свой летающий «глаз» в левый проход. Он шёл следом, наблюдая за трансляцией в своём сознании. Коридор был коротким и приводил в несколько пустых помещений непонятного назначения. А в самом конце его ждало удивительное открытие.

Это было огромное, круглое помещение, по периметру которого, словно кабинки фуникулёра, располагались десятки арок, похожих на главный портал, но гораздо меньшего размера. Их грани были покрыты символами, но их было значительно меньше. Грэй подошёл к одной из них. Расшифровка заняла не так много времени — он уже изрядно поднаторел в этом. Это была внутренняя транспортная система. Что-то вроде телепортов по разным этажам или секторам этого гигантского комплекса. Каждая арка вела в определённую точку. Это объясняло отсутствие лестниц и лифтов.

Оставив изучение арок на потом, он вернулся к развилке и направился по правому коридору. Этот проход также оказался совсем небольшим и приводил к ещё одной запертой двери. Она была больше и массивнее предыдущей. Открыв и её, Грэй сделал шаг вперёд и замер, поражённый до глубины души.

Он оказался на широком каменном балконе, вырубленном прямо в скале. И перед ним, до самого горизонта, расстилалось оно. Море. Или океан. Бескрайний водный простор, по которому шла лёгкая рябь. Внизу, в двадцати-двадцати пяти метрах, волны с тихим шорохом бились о подножие скалы. Воздух был свежим, солёным, живым. Это был первый раз за всё время, когда он покинул замкнутое пространство комплекса.

У Грэя перехватило дыхание. Он просто стоял, вдыхая этот невероятный воздух, чувствуя на лице лёгкий бриз и глядя на бескрайнюю водную гладь. Над головой нависал массивный каменный козырёк, скрывая его от неба, но давая идеальный обзор. Это был выход. Настоящий выход во внешний мир. И этот мир был прекрасен.

Глава 14

Он простоял на каменном уступе, наверное, час, а может, и два. Время потеряло своё значение. После недель, проведённых в стерильной тишине подземного комплекса с его искусственным зелёным светом, реальность внешнего мира обрушилась на него лавиной ощущений. Шум прибоя, ритмичный и успокаивающий, был первой настоящей музыкой, которую он услышал за долгое время. Солоноватый, влажный запах моря, смешанный с ароматом сосновой хвои и влажной земли, пьянил. Лёгкий бриз, трепавший его волосы, казался самым нежным прикосновением.

Он жадно вглядывался в детали. Вода была глубокого синего цвета, почти неотличимого от земных океанов. Далеко на горизонте виднелась тёмная полоска — возможно, другой берег или цепь островов. Небо над головой было привычно-голубым, с редкими белыми облаками. И самое главное — солнце. Оно стояло высоко, и его свет, золотистый и тёплый, отражаясь от воды, слепил глаза. Это было его родное, знакомое солнце. Или его идеальная копия.

Осознание того, что он действительно стоит на другой планете, но при этом она так пугающе похожа на его родную Землю, ударило в полную силу. Это было не просто перемещение в пространстве, это был разрыв со всей его прошлой жизнью, окончательный и бесповоротный. Но вместо отчуждения он почувствовал странное, болезненное узнавание. Словно он вернулся домой, но в дом, где его никто не ждал. Он был чужаком, пришельцем на планете-двойнике. И этот факт не пугал, а, наоборот, давал странное чувство свободы. Здесь его никто не знал. Здесь у него не было прошлого. Здесь он мог начать всё с чистого листа.

Осмотрев сам уступ, он понял, что это была не просто смотровая площадка. Это был док. Вдоль края в камень были вмонтированы массивные металлические кольца для швартовки, а в углу виднелся сложный подъёмный механизм, очевидно, предназначенный для спуска и подъёма каких-то аппаратов — возможно, летающих, а возможно, и плавающих. Странники не просто выходили здесь подышать воздухом. Это был один из официальных выходов из комплекса.

С тяжёлым вздохом он заставил себя вернуться внутрь. Красота этого мира манила, но безрассудство могло стоить ему жизни. Он вернулся в свой лагерь в Зале Колонн, но теперь тишина комплекса казалась ему гнетущей, а искусственный зелёный свет — безжизненным. Он снова хотел почувствовать ветер и услышать шум волн.

Мысли о разведке не давали ему покоя. Его маленький летающий «глаз» был хорош для помещений, но для открытого пространства требовалось что-то более совершенное. Он снова погрузился в архивы кристалла, на этот раз целенаправленно ища чертежи и инструкции по созданию более сложных големов.

Его план был прост и элегантен. Он создаст крошечного, незаметного голема, способного передвигаться по разным поверхностям, и отправит его на разведку. Он будет его глазами и ушами, не рискуя собой.

Выбор пал на модель, которая в документации называлась «Скарабей-Разведчик». Это был маленький, размером с ладонь, голем с шестью конечностями, способный ползать по стенам и потолку. Его «плетение» было на порядок сложнее, чем у летающего «глаза», и включало в себя не только «удалённое зрение», но и «слух», а также простейшую программу автономного поведения: избегать обнаружения и возвращаться к источнику сигнала при его потере.

Создание «Скарабея» стало для Грэя настоящим экзаменом. Он провёл над ним почти неделю. Он выбрал самую маленькую «сердцевину» и кусок тёмного, прочного камня, похожего на гранит, для тела. Часами он сидел, погрузившись в транс, и выплетал сложнейший узор из сотен нитей. Он научился чувствовать энергию, перетекающую из его «внутреннего сосуда» в «сердцевину», научился дозировать её, чтобы не допустить отката.

Когда последний узел плетения был завязан, камень на его столе дрогнул. Из него, словно из кокона, начали медленно формироваться шесть тонких, многосуставчатых конечностей и два едва заметных выступа, похожих на антенны. Через минуту перед ним сидело существо из камня, поразительно похожее на земного жука. Грэй установил с ним ментальную связь.

Мир снова раздвоился, но на этот раз ощущения были богаче. Он видел панорамное, почти 360-градусное изображение лаборатории, и одновременно слышал тихий гул систем комплекса, усиленный в десятки раз. Он мысленно приказал «Скарабею» двигаться. Каменный жук зашевелил лапками и резво побежал по столу. Затем, по его команде, он с лёгкостью взобрался на стену и побежал по ней к потолку. Связь была стабильной.

Теперь Грэй был готов. Он вернулся к выходу на уступ, неся своего маленького разведчика в руках. Выйдя наружу, он опустил «Скарабея» на камень. «Двигайся. Будь незаметным. Покажи мне этот мир», — мысленно приказал он.

Каменный жук мгновенно слился с текстурой скалы и начал спускаться вниз по отвесной стене. Грэй сел на краю уступа, закрыл глаза и полностью переключился на зрение своего творения.

Он «видел», как быстро удаляется уступ. Он «слышал» рёв волн, становящийся всё громче. Достигнув подножия скалы, всего в паре метров от бушующей воды, «Скарабей» по его приказу побежал вдоль берега. Это была узкая полоска каменистого пляжа, заваленная гладкой галькой и выброшенными на берег корягами.

Он вёл своего разведчика много часов, исследуя побережье в обе стороны. Картина была величественной и пустынной. В нескольких километрах направо и налево узкая полоска пляжа упиралась в неприступные скалы, уходящие прямо в море. Это была изолированная бухта. Дальше по берегу было не пройти. Он видел стаи морских птиц, похожих на чаек. Замечал в воде тени крупных рыб. Но на самом пляже не было никаких следов сухопутной жизни. Ни тропинок, ни следов животных. Ничего.

И вдруг, в самой дальней части бухты, его «Скарабей» наткнулся на нечто поразительное. На песке, полузасыпанный и обточенный временем и волнами, лежал гигантский скелет. Его изогнутые рёбра, каждое размером с небольшое дерево, торчали из песка, образуя причудливую арку. Позвонки были толщиной с бочку. Грэй, как историк, видевший немало скелетов динозавров, мог с уверенностью сказать, что это останки морского существа, похожего на кита. Но его размеры превосходили всё, что он когда-либо видел или о чём читал. Этот левиафан при жизни должен был быть длиной не меньше сотни метров.

Но даже это грандиозное зрелище не давало ответов. Нигде, ни в одной из расщелин, ни на одном из камней, он не нашёл ни единого признака разумной деятельности. Ни кострищ, ни брошенных сетей, ни вырезанных на скалах символов. Ничего.

Это было странно. Мир, настолько похожий на Землю, с благоприятным климатом и богатой морской фауной, казался абсолютно необитаемым. По крайней мере, эта его прибрежная часть. С одной стороны, это давало чувство безопасности. Ему не нужно было прятаться. С другой — это лишь усиливало ощущение тотальной изоляции и одиночества. Он был единственным разумным существом в этой гигантской, запертой скалами бухте.

Разочарованный отсутствием результатов, но при этом обрётший некоторую уверенность в безопасности ближайших окрестностей, Грэй вернул «Скарабея» в комплекс. Разведка побережья ничего не дала. Это был тупик. Значит, нужно было искать другой путь. И этот путь лежал через последнюю, неисследованную дверь — шлюз в конце левого, лабораторного коридора.

Глава 15

Возвращение «Скарабея» и осознание того, что выход к морю — это великолепный, но всё же географический тупик, оставило после себя смешанное чувство. С одной стороны, разочарование от бесплодной разведки, с другой — облегчение от того, что непосредственной угрозы извне пока не наблюдалось. Грэй отослал ментальную команду, и его каменный шпион послушно вернулся в свою нишу в лаборатории. Он не нуждался в подзарядке в привычном смысле; его крошечная «сердцевина» постоянно и медленно впитывала рассеянный в воздухе Асгарда Эфир, поддерживая себя в рабочем состоянии. Голем свернул конечности, вновь превратившись в непримечательный кусок гранита, и замер, ожидая новых приказов.

Усталость, скорее умственная, чем физическая, навалилась на Грэя тяжёлым грузом. Он прошёл в свой лагерь в Зале Колонн, который теперь казался ему одновременно и убежищем, и роскошной, но всё же тюрьмой. Зелёный свет, льющийся от панелей на стенах и потолке, больше не восхищал, а казался холодным и искусственным, как освещение в морге. Тишина, нарушаемая лишь тихим, едва уловимым гулом систем, давила на уши после многочасового рёва прибоя, звучавшего в его сознании во время управления «Скарабеем».

Он достал из запасов пакет с сублимированным картофельным пюре и кусок вяленого мяса, прихваченного с Большой земли. С помощью газовой плитки он вскипятил воду, развёл порошок в металлической миске и сел на ящик, медленно поглощая горячую, безвкусную, но питательную пищу. Во время еды его мысли были далеко. Он вспоминал лицо Анны, её заразительный смех, когда они вот так же сидели на их маленькой, уютной кухне за ужином, обсуждая прошедший день. Вспоминал, как маленькая Катя, смешно наморщив нос, пыталась кормить его с ложки своим детским пюре, перепачкав и себя, и его. Эти воспоминания больше не рвали душу на части с прежней силой. Боль превратилась в тихую, глубокую тоску, в постоянный фон, на котором разворачивалась его новая, невероятная жизнь. Он поймал себя на мысли, что они бы, наверное, посмеялись над ним, увидев его, доктора исторических наук, сидящим в инопланетном зале и поедающим походную еду, словно он снова отправился в одну из своих долгих экспедиций. Эта мысль вызвала слабую, горькую улыбку, которая тут же угасла.

Перекусив и ополоснув миску водой из фляги, он понял, что не может сидеть на месте. Бездействие было для него сейчас хуже пытки, оно оставляло слишком много пространства для мыслей, от которых он пытался убежать. Левый коридор, который он уже исследовал, вёл к запертому морскому побережью и к залу с транспортными арками. Это направление было изучено и пока отложено. Оставался только один вариант — последний неисследованный выход. Шлюз в конце правого, хозяйственно-жилого коридора.

Он поднялся, оставив свой скромный скарб, и решительно направился вглубь комплекса. Мысли о том, что может ждать его за этой дверью, подстёгивали его. Может, такой же тупик? Или выход в опасное, непригодное для жизни место? А может… может, именно там он найдёт то, что ищет? Путь к цивилизации, к источникам пресной воды, к жизни.

Дойдя до массивной круглой двери, он уже не испытывал прежнего трепета. Процедура стала почти рутинной. Он приложил ладонь к панели управления. После его «сонастройки» и получения прав Хранителя, комплекс больше не требовал сложных манипуляций. Он узнавал его, как верный пёс узнаёт хозяина. Дверь отозвалась на его ментальную команду «Открыть» мгновенно. С тем же мощным, но плавным шипением, что и у двери Арсенала, шлюз беззвучно отъехал в сторону, открывая проход.

Грэй шагнул вперёд и замер, поражённый до глубины души.

Его встретил не узкий коридор и не очередной зал. Он оказался в коротком, широком тоннеле, вырубленном в скале, в конце которого виднелся яркий, залитый солнечным светом выход. Воздух здесь был совершенно другим — тёплым, сухим, наполненным густыми ароматами нагретой на солнце земли, цветущих трав и смолистым запахом хвойных деревьев. Он разительно отличался от влажного, солёного воздуха на побережье. Это был воздух континента, а не моря. Воздух жизни.

Он медленно пошёл к выходу, и с каждым шагом его сердце билось всё сильнее, в предвкушении и страхе. Он вышел из тоннеля и на мгновение ослеп от яркого света. Когда глаза привыкли, он понял, что попал в рай.

Перед ним расстилалось широкое каменное плато, расположенное высоко в горах. Оно было неровным, с множеством открытых, залитых солнцем площадок и глубоких, прохладных навесов, образованных нависающими скалами. Поверхность плато была покрыта невысокой, но густой, сочной травой и россыпью ярких полевых цветов — синих, жёлтых, красных, точь-в-точь как на альпийских лугах Земли. В дальнем конце плато, из расщелины в скале, бил небольшой горный ручей. Его вода, кристально чистая и холодная, с весёлым журчанием стекала по замшелым камням, образовывала небольшую заводь и исчезала где-то внизу, срываясь с края плато тонким, переливающимся на солнце водопадом. Грэй подошёл к ручью, зачерпнул пригоршню ледяной воды и поднёс к губам. Вкус был чистым, свежим, невероятно настоящим после, почти дистиллированной, воды из его фляги.

Но самое захватывающее зрелище открывалось впереди. Плато было своего рода гигантским балконом с видом на огромную, бескрайнюю долину, зажатую между двумя горными хребтами. Долина была покрыта сплошным ковром густого, тёмно-зелёного леса. Лишь кое-где в этом море зелени блестели, словно сапфиры, отражая небо, два небольших озера, и виднелись редкие проплешины полян. Вся эта долина, казалось, медленно сужалась вдалеке, упираясь в нечто похожее на бутылочное горлышко — узкий проход между горами, который, видимо, был единственным выходом из неё.

Вид был просто фантастическим. Грэй подошёл к самому краю плато и сел на тёплый камень, свесив ноги. Он чувствовал себя богом, взирающим с Олимпа на своё творение. Величественная, нетронутая, первозданная красота этого места ошеломляла. Он просидел так долго, просто глядя вдаль, слушая пение незнакомых птиц и шелест травы на ветру. Здесь, в отличие от пустынного побережья, жизнь кипела.

Именно здесь, на этом плато, он впервые за всё время почувствовал не просто облегчение или научный азарт, а настоящее, тихое, почти забытое счастье. Он представил, как разбивает здесь, под одним из скальных навесов, постоянный лагерь. Не временную палатку в искусственном зале, а настоящий, основательный. А потом… потом можно построить и небольшой домик. Из дерева и камня. С камином, с широкими окнами, выходящими на эту долину. Место, которое он мог бы назвать своим домом. Настоящим домом. Мысли о прошлом, о потерях, на мгновение отступили, вытесненные этой простой, человеческой мечтой о покое и уюте. Он, Виталий Серов, бездомный бродяга, учёный-изгнанник, нашёл место, где хотел бы остаться.

За этими мечтами он и не заметил, как солнце начало клониться к закату. Небо окрасилось в багряные и золотые тона. Длинные тени от гор легли на долину, и в лесу стало темнее. Вечерняя прохлада заставила его поёжиться. Пора было возвращаться. Он встал, бросив прощальный взгляд на угасающую в сумерках долину, и с неохотой поплёлся обратно к тёмному проёму в скале. Но уходя, он знал наверняка: он вернётся сюда. И очень скоро. Этот клочок земли между небом и долиной стал его личной обетованной землёй, его плато надежды.

Глава 16

Мечта о доме на плато не давала Грэю покоя. Мысль о том, чтобы каждое утро просыпаться не под искусственным зелёным светом, а под лучами настоящего солнца, видеть перед собой не каменные колонны, а бескрайнюю зелёную долину, стала для него навязчивой идеей. Но чтобы превратить эту мечту в реальность, ему нужен был не только план, но и руки. Сильные, неутомимые руки, способные перетаскивать тонны груза, расчищать завалы и выполнять тяжёлую работу. Его собственное, хоть и омоложённое, тело не годилось для такой масштабной задачи. Ему нужен был помощник.

Именно тогда, изучая архивы, он снова и снова возвращался к чертежам «Базовых рабочих сосудов». Идея создания полноценного, большого голема одновременно и манила, и пугала. Это был проект совершенно иного уровня сложности, чем создание крошечных разведчиков. Ошибка в «плетении» такого масштаба могла привести не просто к головной боли, а к летальному исходу. Но другого выхода не было.

Он выбрал самую простую и надёжную модель — двуногого голема ростом около двух метров, с мощным торсом и двумя парами рук: одной силовой, похожей на ковши экскаватора, для тяжёлых работ, и одной манипуляторной, с подобием пальцев, для более тонких операций. На складе он нашёл подходящую «сердцевину» — кристалл размером с теннисный мяч, тускло мерцающий изнутри.

Процесс создания занял у него почти месяц непрерывной работы. Он превратил одну из пустых лабораторий в свою мастерскую. В центре он сложил из каменных блоков, принесённых из коридора, грубую заготовку тела будущего голема. Затем началась самая сложная часть — «плетение».

Это было похоже на написание сложнейшей компьютерной программы на неизвестном языке программирования, только вместо строк кода были потоки энергии, а вместо клавиатуры — его собственное сознание. Он часами сидел в позе лотоса перед заготовкой, погрузившись в глубокий транс. В его «зрении» мир превращался в кипящий океан зелёных нитей Эфира. Он научился выделять из этого хаоса отдельные «волокна», чувствовать их «текстуру» и «плотность».

Следуя схемам из архива, он начал создавать матрицу. Сначала — базовый контур, который связывал «сердцевину» с будущими конечностями. Затем он начал вплетать более сложные узоры: протоколы движения, систему распознавания объектов, простейшие логические цепочки. Каждый узел, каждая связка требовали ювелирной точности и огромной концентрации. Он чувствовал, как энергия из его «внутреннего сосуда» перетекает в «сердцевину», наполняя её, пробуждая. Иногда он допускал ошибку, и часть сложного узора распадалась с болезненным ментальным щелчком, заставляя его начинать многочасовую работу заново.

Он запрограммировал базовые команды: «Иди», «Стой», «Возьми», «Положи». Он создал протоколы безопасности, чтобы голем не мог причинить вред ему, своему Создателю. И, самое главное, он вплёл в самую суть матрицы директиву абсолютной верности. Это была не просто программа. Это была нерушимая магическая клятва, вытканная из самой энергии бытия.

Когда основное «плетение» было завершено, Грэй почувствовал колоссальное опустошение, но вместе с тем и триумф. Он поместил сияющую «сердцевину» в грудную клетку каменной заготовки. Теперь оставался последний, самый опасный шаг — инициация. Нужно было дать мощный импульс «Силы Жизни», чтобы «запустить» матрицу.

Грэй положил обе руки на грудь каменного истукана, туда, где внутри находилась «сердцевина». Он сделал глубокий вдох, отогнал все посторонние мысли и сосредоточился на своём «внутреннем сосуде». Затем он мысленно открыл шлюзы, высвобождая почти весь накопленный им за последние недели запас энергии. Он почувствовал, как мощный, горячий поток вырывается из него и вливается в кристалл.

Голем дрогнул. Его суставы, сделанные из гладко подогнанных каменных сфер буквально выплавленных под действием магических плетений, пришли в движение с тихим, низким скрежетом, словно просыпался древний механизм. Каменные веки медленно поднялись, открывая линзы, которые засветились мягким, ровным зелёным светом. Двухметровый гигант из камня и магии медленно повернул свою голову и сфокусировал взгляд на Грэе.

В его сознании беззвучно прозвучал первый отклик, чистый и лишённый эмоций: «…СИСТЕМА АКТИВНА. СЕРДЦЕВИНА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА. ОЖИДАЮ ПРИКАЗОВ, СОЗДАТЕЛЬ…»

Грэй отшатнулся, тяжело дыша. Он сделал это. Он создал жизнь. Или, по крайней мере, её очень сложное подобие. Он дал своему творению имя — простое и значимое. «Первый».

Присутствие Первого кардинально изменило жизнь Грэя. Оглушающее одиночество, которое было его постоянным спутником, начало отступать. Теперь у него был помощник, телохранитель и, в каком-то смысле, единственный член его крошечной экспедиции.

Первым делом он осуществил свою мечту о переезде. Операция заняла всего два дня. Первый, без видимых усилий поднимая грузы, которые Грэй не смог бы и сдвинуть, перетащил всё его имущество на плато. Палатка, припасы, инструменты, генератор — всё было аккуратно размещено под широким скальным навесом, защищённым от непогоды. Грэй разжёг костёр, и его живое пламя, отражаясь в оптических сенсорах молчаливо стоящего рядом голема, казалось символом начала новой эры.

Обосновавшись на плато, Грэй решил, что пора возобновить разведку. Но теперь у него были новые возможности. Он снова погрузился в архивы и, используя полученный при создании Первого опыт, сконструировал нового, более совершенного разведчика. Это был паукообразный голем размером с крупную собаку, «Арахнид-Навигатор», способный передвигаться с большой скоростью по любой местности.

Создав его, Грэй отправил своего нового шпиона в долину. Сам он остался на плато, устроившись у входа в тоннель. Рядом с ним, неподвижный, как скала, стоял Первый, выполняя команду «Охранять». Грэй закрыл глаза и полностью погрузился в сознание своего творения.

Он нёсся через лес с головокружительной скоростью. Деревья, папоротники, кусты — всё проносилось мимо. «Арахнид» с лёгкостью перепрыгивал через ручьи и взбирался на валуны. Вскоре Грэй наткнулся на стаю волков — обычных серых волков, которые, учуяв нечто странное, зарычали. Грэй не стал рисковать и заставил голема быстро взобраться на высокое дерево.

Разведка продолжалась. Он не находил ни троп, ни следов костров. Но на одной из больших, залитых солнцем полян, он увидел его. В центре поляны сидело огромное, обезьяноподобное существо, ростом не меньше трёх метров. Его тело было покрыто грубой, свалявшейся серой шерстью, а лицо — уродливой карикатурой на человеческое. Существо лениво обгладывало тушу оленя. «Тролль», — пронеслось в голове у Грэя. Присутствие такого монстра в долине меняло всё.

Он осторожно отозвал «Арахнида». Вернувшись в реальность, он открыл глаза и посмотрел на долину, которая теперь уже не казалась такой райской и безопасной. Рядом с ним стоял Первый. Глядя на своего двухметрового каменного гиганта, Грэй думал о трёхметровом тролле. Первый был силён, но он был рабочим, а не воином. Его манипуляторы не были оружием.

Эта долина была его домом. И он будет его защищать. Но для этого ему нужно было нечто большее, чем просто сильные руки. Ему нужен был меч. Или, в его случае, голем, созданный для боя. Он достал из своей сумки один из пластиковых листов-учебников, листок бумаги и карандаш, при свете ручного фонарика, начал делать первые наброски. Он ещё не знал, как, но он создаст защитника. Для себя и для своего нового мира.

Глава 17

Ночи на плато были холодными и полными звуков. К ним нужно было привыкнуть после стерильной тишины подземелья. Уханье ночных птиц, далёкий вой волков, доносившийся из долины, шелест ветра в соснах, росших в расщелинах скал — всё это создавало живой, дышащий фон для мыслей Грэя. Он сидел у догорающего костра, кутаясь в тёплую куртку. Рядом, неподвижный и тёмный на фоне звёздного неба, стоял Первый, его оптические сенсоры тускло светились зелёным, сканируя окрестности. Но даже присутствие двухметрового каменного стража не могло полностью изгнать из головы Грэя образ, увиденный глазами «Арахнида».

Тролль.

Огромное, брутальное существо, обладающее чудовищной силой. Грэй, как учёный, пытался анализировать его беспристрастно: вид, поведение, возможная роль в экосистеме. Но как человек, выбравший эту долину своим домом, он чувствовал лишь холодную, первобытную угрозу. Однажды их пути могли пересечься. И к этой встрече нужно было быть готовым.

На пластиковом листе, освещаемом отблесками огня, были наброски. Идеи, схемы, расчёты. Он проектировал своего первого воина. Но с самого начала он упёрся в фундаментальную проблему — материал.

Камень, из которого был сделан Первый, идеально подходил для рабочего голема. Он был прочен, доступен и легко поддавался формовке силой «плетения». Но против трёхметрового тролля, способного вырвать с корнем дерево, камень был не более чем прессованным песком. Грэй живо представил, как дубина размером с телеграфный столб обрушивается на его творение, и каменный панцирь разлетается на куски, обнажая сияющую «сердцевину». Нет, камень не годился.

Нужен был металл. Но здесь, в Асгарде, он не находил никаких месторождений или запасов обработанного металла, кроме тех, что использовались в конструкциях самого комплекса. А разбирать творение Странников он не собирался. Это было бы варварством и святотатством.

И тут, глядя на пламя костра, на мысль его навёл простой котелок, в котором он кипятил воду. Обычная земная сталь. Прочная, пластичная, способная выдерживать огромные нагрузки. Идея, зародившаяся как искра, мгновенно разгорелась в пожар.

Металлолом. На Большой земле, в заброшенном комплексе, его было полно. Различные стеллажи, балки, остатки конструкций. А главное — он вспомнил массивную раму, на которой было установлено спутниковое оборудование. Он всё равно не мог им воспользоваться, да и не собирался. Эти хитросплетения антенн и приёмников были бесполезным мусором из его прошлой жизни. Но сталь, из которой они были сделаны, — толстая, легированная, рассчитанная на любые погодные условия, — была настоящим сокровищем.

«Скорее тролль сломает свою дубину, чем проломит такой панцирь», — пробормотал Грэй себе под нос. Да, удары могли оставить вмятины, повредить внутренние механизмы, но уничтожить стального голема одним ударом было бы невозможно.

«Первый, — послал он ментальный приказ. — Нам нужно вернуться. На Большую землю. За материалом».

«…ПОДЧИНЯЮСЬ, СОЗДАТЕЛЬ…»

Операция по добыче металла заняла целый день. Они с Первым прошли через портал. Ангар, который казался Грэю таким большим, теперь выглядел тесным рядом с его двухметровым помощником. Грэй указал на массивную конструкцию на крыше одного из зданий. Добраться до неё было непросто, но для Первого не существовало преград. Голем с лёгкостью взобрался по стене, цепляясь за выступы, и оказался на крыше.

Дальше началась работа. Грэй приказал Первому сосредоточиться на основных опорных балках, державших всю многотонную конструкцию. Каменный голем, используя свои силовые манипуляторы, с чудовищным усилием начал выламывать гигантские крепёжные болты из бетонного основания. Металл стонал и гнулся. Наконец, когда последняя опора поддалась, вся конструкция с оглушительным скрежетом накренилась и под собственным весом рухнула на землю рядом со зданием. Грохот эхом прокатился по заброшенной территории.

Затем за дело взялся сам Грэй. В одном из ангаров он нашёл то, что искал — мощную бензиновую болгарку и несколько запасных дисков к ней. Надев защитные очки, он приступил к разделке металлического монстра. Сноп искр, визг режущего диска, запах озона и раскалённого металла — эти звуки и запахи были грубым, но обнадёживающим вторжением в мёртвую тишину этого места. Он методично распиливал длинные балки и широкие листы на куски, которые можно было погрузить на волокушу. С помощью квадроцикла и Первого они перетащили всё это добро в Асгард и выгрузили в одной из пустующих лабораторий, которая стала теперь его кузницей.

Следующие несколько дней Грэй посвятил проектированию. Теперь, когда у него был материал, он мог дать волю своей фантазии. Он не хотел создавать простого человекоподобного воина. Ему нужно было что-то быстрое, смертоносное и, что немаловажно, внушающее ужас. Существо, один вид которого мог бы заставить тролля или стаю орков задуматься, стоит ли нападать.

Его вдохновение пришло из глубин памяти, из старых фильмов ужасов. Он начал рисовать. Длинное, вытянутое тело, передвигающееся на четырёх конечностях. Две передние конечности, заканчивающиеся длинными, острыми лезвиями. Длинный, сегментированный хвост, увенчанный тяжёлым, острым наконечником. Вытянутая, лишённая глаз голова с массивными стальными челюстями. Получился кошмарный гибрид гигантского насекомого и хищного динозавра. Монстр из фильма «Чужой», переосмысленный и созданный для ближнего боя.

Грэй продумал каждую деталь, особое внимание уделив защите «сердцевины» — он разместил её глубоко в грудной клетке, создав вокруг неё многослойный бронированный отсек.

Закончив эскизы, он приступил к самому интересному — формовке металла. Он не собирался использовать грубую силу. В архивах кристалла он нашёл раздел, посвящённый «силовому форматированию материалов». Это были сложные «плетения», которые позволяли изменять форму твёрдых объектов, делая их на время пластичными, как глина. До сих пор он не решался их пробовать, но сейчас был идеальный случай.

Он выбрал первый лист стали. Сконцентрировавшись, он начал выплетать сложный узор из десятков нитей Эфира вокруг металла. Это было похоже на создание невидимого силового кокона. Когда плетение было завершено, он мысленно отдал команду. Стальной лист не расплавился, но словно потерял свою жёсткость. Грэй подошёл и, к своему изумлению, смог согнуть его руками, как кусок картона.

Это было невероятно. Он чувствовал себя настоящим магом-кузнецом. Используя эту технологию, он начал придавать кускам стали нужную форму. Он не стучал молотом, а плавно, силой мысли и руками, изгибал металл, создавая гладкие, биомеханические формы для панциря, конечностей и хвоста своего будущего творения. Это была тихая, почти медитативная работа, требующая огромной концентрации. Лаборатория была наполнена не грохотом, а лишь тихим гудением энергии и сосредоточенным дыханием Грэя.

Когда все детали были готовы и разложены на полу, словно части гигантского конструктора, Грэй отступил на шаг, чтобы оценить проделанную работу. Перед ним лежал скелет и панцирь его будущего защитника. Оставалось самое сложное — собрать всё воедино и вдохнуть в него жизнь. Но это была задача для следующего дня.

Глава 18

Следующий этап создания боевого голема оказался на порядок сложнее, чем Грэй мог себе представить. Одно дело — придать форму отдельным кускам металла, и совсем другое — соединить их в единый, подвижный и прочный механизм с помощью нематериальных нитей Эфира. Его новый проект, который он мысленно окрестил «Ксеносом» за его чужеродный и хищный облик, лежал на полу лаборатории в виде груды идеально подогнанных, но безжизненных стальных частей.

Задача состояла в том, чтобы создать сложнейший силовой каркас из «плетений», который не только соединит все детали, но и будет служить аналогом мышц и сухожилий, передавая команды от «сердцевины» к конечностям. Грэй начал с самого простого — попытался соединить два сегмента хвоста. Он сел рядом, погрузился в «зрение» и начал выплетать узор «Связи», который он уже освоил. Но то, что прекрасно работало с камнями, здесь давало сбой. Сталь, в отличие от камня, имела иную внутреннюю структуру, она хуже «проводила» Эфир. Плетение получалось слабым, нестабильным, и при малейшей попытке подвигать один сегмент относительно другого, связь рвалась с болезненным ментальным щелчком.

Он пробовал снова и снова, меняя плотность нитей, усложняя узор, добавляя поддерживающие контуры. Он провёл в лаборатории несколько дней, почти без сна и еды, одержимый этой задачей. В его голове роились гипотезы. Возможно, для металла нужны совершенно другие «формулы»? Он рылся в архивах кристалла, но находил лишь общие упоминания о работе с металлами, без конкретных инструкций для «плетения». Очевидно, Странники предпочитали камень или биополимеры, а металл использовали лишь для специфических внутренних компонентов. Он был первопроходцем, вынужденным изобретать технологию на ходу.

Во время одной из попыток, измученный и раздражённый, он допустил грубую ошибку. Слишком сильно потянув за одну из нитей, он нарушил всю геометрию плетения. Оно должно было просто коллапсировать с привычным уже откатом энергии. Но произошло нечто иное. Вместо того чтобы распасться, деформированный узор, словно живое существо в агонии, резко сжался и с какой-то отчаянной силой впился в поверхность двух стальных сегментов.

Грэй почувствовал мощный выброс энергии, который едва не сбил его с ног. Он ожидал боли, но её не было. Вместо этого он увидел нечто невероятное. Зеленоватые нити плетения не просто касались металла — они начали погружаться в него, сливаться с его кристаллической решёткой. На его глазах яркие линии Эфира тускнели, исчезая внутри стали, а на поверхности металла в местах их проникновения проступил едва заметный, тускло светящийся узор, похожий на травление кислотой. Через несколько секунд всё закончилось. Два сегмента хвоста теперь были соединены невидимой силой, но место соединения выглядело иначе. Оно казалось монолитным.

Заинтригованный, Грэй попробовал разорвать связь силой мысли. Ничего. Он попытался расплести узор, но нитей больше не было — они стали частью металла. Тогда он подошёл и попробовал согнуть соединение руками. Оно не поддавалось, словно было сварено. Грэй приказал Первому, стоявшему в углу, попробовать разъединить сегменты. Каменный голем подошёл, обхватил детали своими мощными манипуляторами и потянул. С тихим стоном металл начал гнуться, но не в месте соединения, а рядом с ним. Само соединение держало мёртвой хваткой.

Грэй вскочил, его сердце бешено колотилось от восторга. Это было оно! Случайное открытие, гениальная ошибка! Он не просто соединил детали. Он создал новый материал — сталь, армированную магией. Он тут же попробовал воздействовать на изменённый участок плетением «силового форматирования». Металл вокруг поддавался, становился пластичным, но сам узор и сталь под ним оставались твёрдыми, как алмаз, абсолютно невосприимчивыми к дальнейшему магическому воздействию.

Это открытие меняло всё. Оно не только решало проблему соединения частей, но и давало его будущему голему невероятную защиту. Если он покроет весь панцирь такими «усиливающими» плетениями, его Ксенос станет практически неуязвимым для магии. А физическую прочность обеспечит сама сталь.

Он бросился к своему импровизированному столу и начал лихорадочно зарисовывать искажённый узор, который привёл к такому результату, пытаясь восстановить последовательность своих ошибочных действий. На это ушло ещё полдня, но в итоге он вывел «формулу» этого случайного плетения. Он назвал его «Плетение Слияния».

Теперь, обладая новым знанием, работа пошла на лад. Он методично, деталь за деталью, соединял части своего монстра. Сначала он сплетал сложный «мышечный» каркас, а затем накладывал сверху «Плетение Слияния», которое не только намертво скрепляло детали, но и делало их невосприимчивыми к магии. Это была долгая, кропотливая работа, похожая на сборку сложнейшей модели, где вместо клея — чистая энергия.

Через неделю перед ним стояло законченное творение. Ксенос был ужасающ и прекрасен в своём механистическом уродстве. Его чёрное стальное тело, покрытое светящимися рунами в местах соединений, казалось выточенным из ночного кошмара. Длинные лезвия на передних конечностях тускло поблёскивали в зелёном свете лаборатории. Сегментированный хвост с шипом на конце лежал на полу, изогнувшись, как у гигантского скорпиона.

Всё было готово к последнему шагу. К пробуждению.

Грэй подошёл к своему творению. В отличие от Первого, здесь не нужно было касаться «сердцевины» руками. Проект предусматривал дистанционную инициацию через специальный узел «плетения», расположенный на спине голема. Он выбрал «сердцевину» размером с теннисный мяч, но из особого, тёмного кристалла, который, согласно архивам, лучше подходил для боевых «сосудов».

Он положил руку на спину Ксеноса, нащупав нужный узел. Закрыв глаза, он сосредоточился. Он не просто собирался влить в него энергию. Грэй собирался дать ему первую команду, его основную директиву. Он представил себе образ — образ себя, своего Создателя, и образ плато, своего дома. И вложил в импульс единственную мысль: «защищай».

Мощный поток энергии хлынул из его руки в тело голема. Стальной монстр содрогнулся. Светящиеся узоры на его теле на мгновение вспыхнули ослепительно-ярким светом, а затем приняли свой обычный, тусклый оттенок. Из глубины металлического тела донёсся низкий, вибрирующий гул, словно просыпался реактор.

Затем, с резким щелчком, существо пришло в движение. Оно плавно, без единого скрипа, поднялось на свои четыре конечности. Его голова, лишённая глаз, медленно повернулась в сторону Грэя. В его сознании раздался отклик. Он был совершенно не похож на бесстрастный голос Первого. Этот был резким, отрывистым, похожим на скрежет металла.

«…СИСТЕМА ОНЛАЙН. ДИРЕКТИВА ПОЛУЧЕНА. ЦЕЛЬ ЗАЩИТЫ ОПРЕДЕЛЕНА».

Грэй смотрел на своего стального кошмара. Он создал не просто машину. Он создал хищника. И этот хищник был на его стороне.

Глава 19

Пробуждение Ксеноса открыло новую страницу в жизни Грэя в этом мире. Если Первый был его руками и спиной, то стальной монстр стал его клыками и когтями. Но, прежде чем выпустить этого хищника в дикую природу, нужно было понять, на что он способен, и научиться им управлять.

Следующие несколько дней Грэй посвятил испытаниям. Он использовал одну из огромных пустых лабораторий в качестве полигона. Здесь, в безопасности подземелья, он мог гонять своего стального голема, не боясь привлечь нежелательное внимание.

И результаты превзошли все его самые смелые ожидания.

«Ксенос, — послал он ментальный приказ, — Пробег по периметру. Максимальная скорость».

Стальной монстр, до этого неподвижно стоявший в центре зала, сорвался с места без малейшего промедления. Это было не движение машины, а прыжок пантеры. Его четыре конечности, работая в идеальной гармонии, несли двухметровое тело с невероятной скоростью. Он не бежал, он почти летел над полом, его движения были плавными, текучими и абсолютно бесшумными. Лишь тихое клацанье металлических когтей по камню нарушало тишину. Грэй, наблюдая за ним, чувствовал восхищение и лёгкий страх. Он создал нечто, что двигалось с грацией и скоростью, немыслимой для его массы и материала.

«Стоп. Удар хвостом. Цель — тот валун, — Грэй указал на огромный кусок скальной породы, который Первый притащил сюда для тестов. — Полная сила».

Ксенос замер, его длинный сегментированный хвост приподнялся, изогнувшись, как у скорпиона, готовящегося к удару. Наконечник, заточенный Грэем до бритвенной остроты, тускло блеснул в зелёном свете. Затем последовал удар — молниеносный, размашистый, в который была вложена вся инерция массивного хвоста.

Раздался оглушительный грохот, похожий на взрыв. Валун, весивший не меньше полутоны, разлетелся на сотни мелких осколков, которые дождём посыпались на пол лаборатории. Хвост Ксеноса даже не дрогнул. Сталь, усиленная магией, выдержала колоссальное напряжение без единой царапины. Грэй подошёл к россыпи камней, не веря своим глазам. Первый, со всей его силищей, мог бы лишь двигать этот валун. Ксенос уничтожил его.

Он продолжил тесты. Удары передними лезвиями оставляли в камне глубокие, оплавленные борозды. Стальные челюсти с лёгкостью перекусывали толстые металлические балки, оставшиеся после демонтажа на Большой земле. Грэй был под впечатлением. Это был не просто голем. Это была идеальная боевая машина, совершенный хищник, рождённый из слияния земной стали и магии Странников.

Наконец, он решил, что пора. Пора избавить свой новый дом от угрозы. План был прост: найти и уничтожить. Он не собирался ждать, пока тролль сам набредёт на его плато. Он нанесёт удар первым.

Он вывел Ксеноса на плато. Стальной голем, оказавшись под открытым небом, на мгновение замер, его сенсоры сканировали окружающее пространство. Затем Грэй отдал приказ.

«Найти цель. Существо, которое ты видел моими глазами. В долине. Найти и доложить. Не вступать в бой без команды».

«…ПРИКАЗ ПРИНЯТ. НАЧИНАЮ ПОИСК…» — проскрежетал в его сознании голос Ксеноса.

Стальной монстр сорвался с места, скользнул к краю плато и, не сбавляя скорости, начал спускаться по отвесной скале, цепляясь за малейшие выступы. Это было завораживающее зрелище. Грэй сел на своё излюбленное место у края, рядом с ним, как всегда, замер неподвижный Первый. Он закрыл глаза, подключаясь к зрению Ксеноса.

Он снова мчался через лес. Но ощущения были совершенно иными, чем при управлении «Арахнидом». Скорость была выше, движения — мощнее. То, что для маленького разведчика было препятствием, для Ксеноса не существовало. Он не оббегал молодые деревца и густые кусты — он просто сносил их на своём пути, проламываясь через подлесок, как бронепоезд. Хруст веток и треск ломающихся стволов были единственным звуком, сопровождавшим его движение. Грэй вёл его по памяти, к той самой поляне, где он впервые увидел тролля.

Поляна была пуста. Лишь обглоданные кости оленя свидетельствовали о недавней трапезе монстра. От этого места исходил тяжёлый, неприятный запах гниющей плоти и чего-то ещё, дикого и мускусного.

Ксенос замер, его сенсоры анализировали запахи и следы. Огромные, вдавленные в землю отпечатки босых ног вели от поляны вглубь леса, в сторону скалистых предгорий. Грэй отправил своего хищника по следу.

Несколько часов он прочёсывал лес, следуя по цепочке следов. Он пересёк несколько ручьёв, взобрался на поросшие мхом холмы. След вёл его всё выше и выше, к подножию горной гряды. Лес здесь становился реже, уступая место камням и скальным выходам. И здесь, среди нагромождения валунов, след оборвался.

Грэй заставил Ксеноса обыскать территорию в радиусе километра. Он осматривал каждую расщелину, каждый грот. Но тролля нигде не было. Он словно растворился в воздухе.

Это было логично. Такое крупное существо не могло жить под открытым небом. Скорее всего, его логово находилось где-то здесь, в горах. Пещера. Большая, глубокая пещера, вход в которую он, вероятно, заваливает камнями или как-то маскирует. Найти её с наскока было невозможно.

Солнце начало клониться к закату. Грэй почувствовал разочарование и усталость. Его план блицкрига провалился. Придётся возвращать голема обратно и думать, что делать дальше.

Он отдал приказ на возвращение. Ксенос, так и не встретив врага, с той же неумолимой скоростью помчался обратно к плато. Когда стальной голем взобрался на уступ и замер рядом с Первым, Грэй открыл глаза.

Он смотрел на долину, погружающуюся в вечерние сумерки. Она больше не казалась такой враждебной. Но он знал, что где-то там, в глубине скал, спит монстр. Простая силовая атака не сработала. Значит, нужна была хитрость. Нужна была приманка. Или способ выкурить зверя из его берлоги. Он сел у костра и снова взял в руки карандаш и лист пластика. На этот раз он рисовал не чертежи, а план охоты.

Глава 20

Минула неделя с той первой, бесплодной охоты на тролля. Неделя, наполненная напряжённым ожиданием и кропотливой работой. Каждый день Грэй отправлял Ксеноса или более незаметного «Арахнида» на разведку в предгорья. Его стальные и каменные глаза методично прочёсывали склоны, заглядывали в каждую тень, в каждую расщелину. Но тролль словно испарился. Големы находили лишь его старые следы, которые постепенно размывали дожди, да обглоданные кости оленей и других, более мелких животных, разбросанные по лесу. Но были ли это остатки трапезы тролля или пиршество волчьей стаи, сказать было уже невозможно. Монстр затаился в своей неизвестной берлоге, и выманить его не получалось.

Это затишье нервировало. Грэй постоянно чувствовал себя под наблюдением, хотя и понимал, что это, скорее всего, паранойя. Он начал больше времени проводить на плато, реже спускаясь в долину даже мысленно, через своих големов. Вместо этого он сосредоточился на двух других, не менее важных задачах: обеспечении безопасности своего тыла на Большой земле и углублённом изучении магии Странников.

Мысль о том, что портал, его единственная связь с родным миром и источник бесценных ресурсов, остаётся совершенно беззащитным, не выходила у него из головы. Раз в два дня он совершал короткие вылазки. Проходя через чёрное марево портала, он каждый раз испытывал лёгкое беспокойство. Он оставлял Первого охранять вход в комплекс со стороны Асгарда, а сам, вооружившись найденным в ангаре старым охотничьим ружьём, которое он почистил и привёл в порядок, методично обходил всю территорию заброшенного объекта.

Он проверял периметр, искал свежие следы на дороге, осматривал замки. Он даже установил несколько примитивных ловушек-сигнализаций из лески и консервных банок на подходах к комплексу. Это были детские, наивные меры предосторожности по сравнению с технологиями Асгарда, но они давали ему хотя бы иллюзию контроля. К счастью, каждый раз он убеждался, что тишина и запустение этого места не нарушены. Никаких следов людей, машин или даже животных. Его тайна по-прежнему оставалась тайной. Но он знал, что это лишь временное затишье. Рано или поздно ему придётся решать проблему легализации своего статуса и этой земли.

Остальное время он безвылазно проводил в комплексе, но не в своей мастерской, а в той самой библиотеке, которую он нашёл в самом начале — в Зале Колонн. Теперь, при ярком зелёном свете, он мог систематически изучать её. Он перестал метаться от одной интересной темы к другой и начал методично, как и подобает учёному, каталогизировать знания. Он выбрал одну из колонн, посвящённую, как он выяснил, «био-информационным плетениям» — магии, работающей с сознанием и памятью.

Это была самая сложная и абстрактная область из всех, что он до сих пор изучал. В отличие от понятных и физических плетений для создания големов или формовки материалов, здесь всё было построено на нюансах, на работе не с материей, а с информацией. Часами он сидел у подножия каменной колонны, расшифровывая сложные тексты и диаграммы. И его упорство было вознаграждено.

Он наткнулся на описание очень интересного и потенциально невероятно мощного плетения. В текстах оно называлось «Извлечение и Внедрение отпечатка». Это не было чтением мыслей в реальном времени. Это было нечто куда более тонкое и опасное.

Согласно описанию, при физическом контакте с живым существом оператор мог сплести особый узор, который, как зонд, проникал в сознание цели. Этот зонд не читал текущие мысли, а копировал «отпечатки памяти» — ключевые воспоминания, знания, навыки. Процесс был сложным и требовал от оператора способности отфильтровывать нужную информацию от эмоционального «шума». Но в результате можно было, например, «скачать» из памяти другого человека знание языка, умение обращаться с каким-либо инструментом или информацию о конкретных событиях.

Но была и обратная сторона. Это же плетение позволяло действовать в обратном направлении — «внедрять» в сознание цели ложные воспоминания, стирать существующие или вкладывать в голову простые ментальные команды. Это было оружие, по сравнению с которым стальной Ксенос казался грубой дубиной. Оружие, способное выиграть войну, не сделав ни одного выстрела.

Грэй был потрясён. Перспективы, которые открывала эта технология, были безграничны. Он мог бы выучить язык любой расы этого мира за считанные минуты, просто прикоснувшись к одному из её представителей. Он мог бы получить любые знания, не проводя годы за их изучением. Он мог бы заставить врага забыть о его существовании или поверить в то, что он друг.

Но и риски были колоссальны. Тексты предупреждали: неумелое использование «Извлечения» могло привести к ментальному слиянию с целью, потере собственной личности. А ошибка при «Внедрении» могла навсегда повредить разум цели, превратив её в безвольное растение. Это была магия, требующая хирургической точности и железной воли.

Грэй провёл несколько дней, разучивая базовую структуру этого плетения. Он не решался пробовать его даже на животных. Вместо этого он практиковался на кристаллах ядра, которые находил в комплексе. Он научился плести «зонд», подключаться к кристаллу и «извлекать» из него информационные блоки, не активируя его и это открывало перспективы по самостоятельному созданию кристаллов.

Однажды вечером, сидя у костра на своём плато, он смотрел на долину и думал. Тролль, новый неизвестный мир, его планы на Большой земле, местные расы этого мира… Всё это были сложные, многоуровневые проблемы. И грубая сила, даже такая, как у Ксеноса, могла решить лишь малую их часть.

Но теперь у него был другой инструмент. Инструмент, который мог дать ему главный ресурс во вселенной — информацию. Он ещё не знал, как им воспользуется. Но он точно знал, что его одиночное выживание в этом мире подходит к концу. Начиналась игра совсем другого уровня. Игра, где главным оружием будут не когти и сталь, а знание и память.

Глава 21

Время в Асгарде текло иначе. Не физически — часы здесь отмеряли те же секунды, что и на Земле, — но субъективно. Дни, наполненные магией и исследованиями, сливались в единый поток познания. Виталий Иванович Серов, которого теперь даже собственное отражение знало только как Грэя, всё глубже погружался в тайны, оставленные Странниками.

Последние несколько дней он провёл в Зале Колонн, превратив его в подобие ментального спортзала. Его целью было совершенствование техники «Извлечения отпечатка», которую он открыл в био-информационном разделе. Теория была ясна, но практика требовала виртуозности.

Грэй начал с самого доступного и безопасного материала — с «сердцевин», кристаллов для големов, которых на складах было в избытке. Эти камни не были пустыми болванками; в них содержались сложные, многоуровневые матрицы поведения, логические цепочки и протоколы реакций, вложенные туда создателями тысячи лет назад. Это были «души» нерождённых големов.

Он сидел на полу, скрестив ноги, держа в руках тускло мерцающий кристалл размером с яблоко. Его глаза были закрыты. В ментальном спектре камень выглядел как сложный узел, сплетённый из тысяч нитей Эфира. Раньше, чтобы изменить поведение голема, ему приходилось переписывать плетение практически с нуля. Теперь же он учился видеть структуру целиком, находить отдельные блоки — «агрессия», «покорность», «охрана территории» — и копировать их.

Он создал тончайший щуп из собственной ментальной энергии — иглу, сотканную из воли. Осторожно он ввёл её в структуру кристалла. Сначала было трудно: чужеродная матрица сопротивлялась, пытаясь сбросить вмешательство. Но Грэй был настойчив. На десятый раз щуп мягко проник в ядро. В сознании мгновенно развернулась схема: не чертёж, а ощущение алгоритма. Он почувствовал холодную логику приказа «стоять», вязкую тяжесть протокола «ожидание», острую вспышку директивы «защита».

— Поразительно... — прошептал он, открывая глаза.

Теперь он мог не просто создавать матрицы с нуля, тратя на это недели, а копировать готовые слепки поведения из древних запасов и комбинировать их. Это была ментальная хирургия.

Почувствовав уверенность, Грэй решил перейти к следующему этапу. Кристаллы были статичны и логичны. Живой разум — это хаос. Ему нужны были подопытные.

Выйдя на залитое солнцем плато, он активировал связь с «Арахнидом». «Задача: захват живой цели. Мелкое млекопитающее. Приоритет: жизнь объекта», — отправил он мысленную команду.

Наблюдать за охотой было отдельным удовольствием. «Арахнид» двигался с пугающей эффективностью. Спустя час голем принёс на плато крупного, похожего на зайца грызуна с длинными ушами, бережно прижимая его к земле каменными лапами.

Грэй перехватил зверька, чувствуя, как бешено колотится маленькое сердце. — Тише, — пробормотал он. — Я только посмотрю.

Он положил руку на голову зайца, закрыл глаза и сплёл узор «Извлечения». Удар был сильным. Вместо чётких логических структур, как в кристалле, его захлестнул сенсорный шторм. Волна дикого, животного ужаса ударила в сознание. Страх, желание бежать, вкус крови от прикушенного языка, запах травы и сырой земли.

«Фильтруй. Ищи структуру», — приказал себе Грэй.

Он попытался углубиться, найти что-то похожее на знания. Но чем дальше он шёл, тем больше разочаровывался. Там не было мыслей. Не было образов карты местности или понимания мира. Только рефлексы: тень хищника — беги, запах еды — ешь, холод — прячься. Смутные образы норы, ручья, вкусной коры. Это был примитивный набор инстинктов.

Спустя десять минут он отпустил зверька. Тот пулей исчез в кустах.

Грэй тяжело опустился на камень. Эксперимент подтвердил его догадки: животные бесполезны как источники сложной информации. Чтобы узнать что-то о мире — о географии, опасностях, других существах — нужен разумный носитель. Тот, кто мыслит категориями, а не инстинктами.

Вечером, сидя у костра и глядя на темнеющую долину, Грэй размышлял. Он был один в неизвестном мире. Он не знал, кто живёт за пределами этой долины. Дикари с копьями? Развитая цивилизация магов? А может, монстры, по сравнению с которыми тролль покажется котёнком? Неизвестность пугала больше всего.

Если здесь есть разумные расы, появление человека, владеющего магией Странников и армией големов, вызовет бурную реакцию. И вряд ли дружелюбную.

«Я не могу просто выйти и постучать в дверь», — думал он.

Ему нужен был другой подход. Подход Странников. Наблюдение. Скрытность. Влияние из тени. У него теперь есть инструменты для этого. Магия разума позволяет выучить язык или узнать обычаи за считанные минуты контакта. Но для этого нужно сначала найти тех, с кем контактировать, и не быть убитым в процессе.

Ему нужно стать «серым кардиналом» этого мира. Не королём, не завоевателем, а невидимым наблюдателем, который знает всё и дёргает за ниточки. Но чтобы начать эту игру, нужно выбраться из своей «песочницы».

Долина была надёжным домом, но и клеткой. Выход из неё сторожил тролль. Это была проблема номер один, и Грэй уже готовил её решение. Но что дальше? Отправляться самому за перевал опасно. Ксенос — слишком заметная машина смерти, он вызовет панику за километры. «Арахнид» — медленный и близорукий.

Нужен идеальный разведчик. Тот, кто сможет пройти сотни километров, быть быстрым, выносливым и, главное, не вызывать подозрений.

Грэй открыл блокнот. Пламя костра плясало на странице. Птица? Сложно, хрупко. Насекомое? Слишком медленно. Он вспомнил стаю волков в лесу. Обычные звери, часть природы. Одинокий волк на опушке леса или на горной тропе не вызовет вопросов. Никто не поднимет тревогу, увидев силуэт зверя вдалеке.

«Собака. Или волк», — решил он. Это было элегантное решение. Небольшой размер, отличная проходимость, естественная маскировка. Он начал набрасывать эскиз. Проект «Гончая».

На следующее утро работа закипела. Грэй выбрал для нового голема лёгкие алюминиевые сплавы из остатков генераторных кожухов. Ему не нужна была броня, как у Ксеноса. Ему нужны были скорость и легкость.

Он использовал «силовое форматирование», вытягивая металл в тонкие, изящные структуры, копируя анатомию псовых. Скелет получился лёгким, но прочным. Вместо грубых сервоприводов он сплетал сложнейшие «эфирные мышцы», добиваясь плавности движений живого существа.

Самой кропотливой работой стала обшивка. Грэй создал тысячи мелких металлических чешуек, накладывая их друг на друга подобно шерсти. Он обработал их поверхность так, чтобы они стали матовыми, чёрными, поглощающими свет. С десяти шагов это создание должно было выглядеть как крупный чёрный волк или пёс.

В голову голема он вмонтировал усиленные акустические кристаллы — локаторы, способные уловить хруст ветки за полкилометра. А носовая часть была снабжена модифицированным анализатором для поиска биологических следов.

К концу недели Гончая стояла на верстаке. Чёрная, хищная, совершенная в своей функциональности. Вблизи — сложный механизм. Издалека — опасный зверь.

— Твоя задача — видеть и не быть увиденным, — произнёс Грэй, готовясь к инициации. — Ты пойдёшь туда, где я пока слеп.

Он выбрал для Гончей «сердцевину» с матрицей поведения, которую скопировал из кристалла охранного бота, но изрядно модифицировал, добавив протоколы «осторожность» и «сбор данных», подавив прямую агрессию.

Он положил руку на холодную металлическую холку. Импульс пробуждения прошёл через его ладонь. Глаза Гончей вспыхнули бледно-голубым светом. Голем беззвучно спрыгнул на пол, слегка лязгнув металлом о камень. Он сел перед Грэем, склонив голову в ожидании приказа.

Теперь у него был полный комплект. Первый — сила и строительство. Ксенос — смерть и защита. Гончая — глаза и уши. Грэй потрепал металлического волка по холке. — Сначала мы разберёмся с нашим соседом, — сказал он, глядя в сторону леса, где скрывался тролль. — А потом ты покажешь мне, насколько велик этот мир.

Глава 22

На плато царил летний полдень. Солнце, такое похожее на земное и всё же чужое, стояло в зените, заливая долину золотистым светом. Воздух дрожал от зноя, пахнущего нагретой хвоей и пылью. Но Грэй не чувствовал жары. Он сидел в тени скального навеса, прислонившись спиной к прохладному камню, и его глаза были закрыты. Его сознание находилось далеко отсюда, разделённое на три потока, каждый из которых транслировал свою картину мира.

Сегодняшний день должен был стать решающим. Операция «Чистая Долина» перешла в активную фазу.

«Гончая, сектор четыре. Ветер попутный. Ищи запах», — ментальный приказ ушёл по невидимой нити связи.

В ответ пришёл образ: высокая трава, хлещущая по матовым металлическим бокам, и сложная ольфакторная карта местности. Гончая двигалась быстро и бесшумно, стелясь по земле. Её новые сенсоры работали на пределе, отсеивая запахи хвои, прелой листвы и мелких грызунов, выискивая тот самый тяжёлый, мускусный дух, который Грэй запомнил ещё с первой встречи с троллем через глаза «Арахнида».

Сам «Арахнид» сейчас сидел на спине Ксеноса, как попугай на плече пирата. Стальной монстр двигался следом за Гончей, держась на расстоянии сотни метров. Его четырёхлапая поступь была удивительно тихой для существа весом в полтонны. Грэй специально держал свою главную ударную силу в резерве, чтобы не спугнуть добычу раньше времени.

Поиски продолжались уже три часа. Они прочесали предгорья, где след обрывался в прошлый раз, но ничего не нашли. Грэй начал подозревать, что тролль мог уйти за перевал, когда Гончая вдруг замерла.

В сознании Грэя вспыхнул сигнал: «КОНТАКТ. СЛЕД ОБНАРУЖЕН».

Гончая стояла перед нагромождением скал, которые казались сплошной стеной. Но её анализаторы уловили восходящий поток воздуха, несущий отчётливый запах гниения и старой крови. Грэй сосредоточился на зрении разведчика. С первого взгляда казалось, что прохода нет, но, подойдя ближе, он увидел узкую, едва заметную щель между двумя гигантскими валунами. Она была скрыта разросшимся кустарником и игрой теней.

«Вперёд. Осторожно», — скомандовал Грэй.

Гончая скользнула в щель. Проход был узким, извилистым и тёмным, длиной метров в пятьдесят. Но затем он внезапно расширился, открывая вид на скрытую от посторонних глаз «кармашек» — небольшую, изолированную долину-тупик, со всех сторон окружённую отвесными скалами.

Это было идеальное логово.

В центре этого амфитеатра, перед чернеющим зевом огромной пещеры, находилась вытоптанная площадка. Трава здесь была уничтожена, земля превращена в грязь. Повсюду валялись белеющие на солнце кости. Грэй узнал черепа оленей, рёбра кабанов и даже, кажется, останки волка. Запах здесь стоял такой, что даже через ментальный фильтр голема Грэю стало не по себе.

«Арахнид, твой выход. Разведка пещеры», — Грэй переключил внимание.

Маленький паук спрыгнул со спины подошедшего Ксеноса и, быстро перебирая лапками, побежал к пещере. Он двигался по потолку, прячась в тени сталактитов. Внутри было прохладно и сыро. Пещера уходила вглубь горы, но не далеко. Это был просторный грот с высоким сводом. В дальнем углу была навалена гора веток, шкур и сухой травы — примитивное лежбище.

Пусто. Хозяина не было дома.

«Отлично, — подумал Грэй, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь. — Мы пришли первыми. Будем ждать».

Он начал расставлять фигуры на доске. Ксеносу он приказал забраться на скальный выступ над входом в пещеру. Стальной хищник, вонзая когти в камень, взобрался наверх и замер, слившись с тенями. Его матово-чёрная броня делала его почти невидимым на фоне тёмного гранита. Гончая спряталась в густом кустарнике у входа в узкий проход, готовая отрезать путь к отступлению.

Началось томительное ожидание. Солнце медленно ползло по небу. Грэй, сидя на своём плато в километрах от места засады, выпил воды и съел энергетический батончик, не разрывая ментальной связи. Он чувствовал себя снайпером, лежащим на позиции.

Прошло около двух часов. Тени в скрытой долине начали удлиняться, когда датчики Гончей уловили вибрацию земли.

Тяжёлые, ритмичные шаги. Хруст веток. Тяжёлое дыхание, похожее на работу кузнечных мехов.

В проходе показалась массивная фигура. Тролль возвращался домой. Вблизи он выглядел ещё более устрашающе, чем через камеру паука. Ростом под три метра, с бугристой серой кожей, покрытой наростами и шрамами. Его руки, длинные, до колен, заканчивались грязными когтями. Лицо было маской первобытной злобы: маленькие глазки под массивными надбровными дугами, выдвинутая вперёд челюсть с жёлтыми клыками.

На плече он нёс тушу горного козла, которого держал за заднюю ногу, как тряпичную куклу.

Тролль вышел на поляну, бросил добычу на землю и громко рыгнул. Он выглядел сытым и расслабленным. Видимо, козёл был уже не первым блюдом на сегодня. Он почесал волосатый живот, зевнул, обнажая пасть, способную откусить голову человеку, и направился к пещере.

Но не зашёл внутрь. Вместо этого он с тяжёлым вздохом опустился на землю прямо у входа, привалившись спиной к нагретому солнцем камню — как раз под тем уступом, где затаился Ксенос. Монстр прикрыл глаза, явно собираясь вздремнуть после охоты.

«Сейчас», — решил Грэй.

«Ксенос. Атака. Цель: шея. Гончая. Поддержка. Отвлекай», — команды ушли одновременно.

Сверху, с уступа, сорвалась чёрная тень. Ксенос не издал ни звука, падая на свою жертву.

Удар был страшным. Стальной голем приземлился всеми четырьмя лапами на плечи и грудь тролля, вдавив того в землю. Передние лезвия-конечности вонзились в плоть, целясь в сонные артерии.

Тролль взревел — звук был такой силы, что у Грэя, находящегося за километры, ментально заложило уши. Несмотря на внезапность и чудовищный вес атакующего, реакция монстра была молниеносной. Огромная рука метнулась вверх, перехватила стальное туловище Ксеноса и с силой, достойной гидравлического пресса, швырнула голема в сторону.

Ксенос пролетел несколько метров, сгруппировался в воздухе и приземлился на лапы, высекая искры когтями из камня. На его лезвиях осталась чёрная густая кровь.

Тролль вскочил на ноги. На его плечах зияли глубокие раны, из которых хлестала кровь. Но прямо на глазах Грэя края ран начали затягиваться, кровь сворачивалась, превращаясь в тёмную корку.

«Регенерация, — холодно отметил Грэй. — Очень высокая скорость метаболизма».

Тролль заревел снова, оглядываясь в поисках обидчика. Он увидел Ксеноса и бросился на него, как локомотив.

В этот момент из кустов вылетела Гончая. Она не стала атаковать в лоб. Словно чёрная молния, она пронеслась мимо ног гиганта, на ходу полоснув металлическими клыками по сухожилию под коленом.

Тролль споткнулся, но устоял. Он махнул рукой, пытаясь достать наглую мелочь, но Гончая уже отскочила на безопасное расстояние.

Этой заминки хватило Ксеносу. Боевой голем снова атаковал. Он не стал прыгать. Он использовал своё преимущество в скорости и вооружении. Он поднырнул под удар огромной лапы тролля и ударил хвостом.

Острое, как бритва, жало на конце сегментированного хвоста пробило бедро монстра насквозь. Тролль взвыл, на этот раз от боли. Он попытался схватить хвост, но Ксенос уже разорвал дистанцию, вырвав жало с куском плоти.

Битва превратилась в танец смерти. Тролль был невероятно силён. Один его удар по касательной задел бок Ксеноса, и Грэй почувствовал через обратную связь глухой удар и скрежет металла — стальная пластина брони погнулась, но «Плетение Слияния» выдержало, швы не разошлись.

Но тролль был живым существом, чувствующим боль и усталость. А против него были машины, не знающие страха.

«Ксенос, хватит играть. Добивай. Хвост — в голову», — скомандовал Грэй, видя, что регенерация монстра начинает замедляться. Видимо, у неё был предел.

Гончая снова бросилась под ноги, заставив тролля отвлечься и опустить голову, пытаясь её укусить. В этот момент Ксенос сделал рывок. Он не стал бить когтями. Он развернулся, используя инерцию тяжёлого тела, и нанёс хлесткий удар хвостом.

Стальное жало вошло точно в висок тролля, пробив толстую кость черепа. Монстр замер. В его глазах застыло удивление. Затем его колени подогнулись, и трёхметровая туша с грохотом рухнула на землю, подняв облако пыли.

Ксенос тут же прыгнул сверху, пригвоздив голову поверженного врага к земле передними лезвиями, гарантируя, что тот больше не встанет.

«Цель уничтожена», — проскрежетал голос Ксеноса.

Грэй выдохнул, открывая глаза на плато. Его руки дрожали. Это была не просто охота. Это была война, и он её выиграл.

Но дело было ещё не закончено. Ему нужно было осмотреть логово.

Он оседлал квадроцикл. Первый остался охранять лагерь, а Грэй помчался вниз, в долину. Путь занял около сорока минут. Квадроцикл ревел, пробираясь через лес. Грэй ориентировался по карте, которую составила Гончая.

Когда он добрался до скрытого ущелья, там уже стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух над тушей тролля. Ксенос и Гончая сидели рядом, как верные псы, охраняющие добычу.

Грэй спешился, держа наготове ружьё (старая привычка), и подошёл к поверженному монстру. Вблизи он казался ещё огромнее. Регенерация уже не работала — смерть остановила все процессы.

Обойдя тушу, Грэй направился в пещеру. Он включил мощный фонарь. Луч света выхватил из темноты высокий свод, капающую воду и кучу мусора в углу — «кровать» хозяина.

Запах внутри был ужасным, смесью мочи, гнили и старого жира. Грэй натянул на нос воротник куртки и начал осмотр.

В основном здесь были кости животных. Олени, кабаны, волки, даже, кажется, небольшой медведь. Тролль был вершиной пищевой цепи этой долины. Но Грэя интересовало не меню монстра, а то, что могло застрять в его «коллекции». Многие хищники, подобные сорокам, тащат в гнездо всё, что блестит или кажется необычным.

Он подошёл к куче мусора и начал разгребать её ногой. Ветки, шкуры, камни...

И тут луч фонаря выхватил нечто, заставившее его замереть.

Среди желтоватых костей животных белел череп. Он был слишком круглым для обезьяны. Слишком маленьким для тролля. Грэй опустился на колени, не обращая внимания на грязь, и поднял находку.

Человеческий череп. Или, по крайней мере, принадлежащий гуманоиду. Рядом, в груде костей, он нашёл ещё один, раздробленный, и несколько костей, явно принадлежащих рукам и ногам прямоходящего существа.

Но самым важным открытием были не кости. Грэй начал лихорадочно разбрасывать мусор вокруг. И нашёл их.

Остатки снаряжения.

Ржавый, погнутый кусок металла, который когда-то был лезвием короткого меча или большого кинжала. Пряжка от ремня, позеленевшая от времени, но явно искусственной, сложной работы. И обрывок толстой, дублёной кожи, на которой сохранились следы шва.

Грэй взял пряжку в руки, счищая с неё грязь большим пальцем. Это было литьё. Грубое, но технологичное.

Он поднялся, сжимая находку в кулаке.

Эти гуманоиды — не пришли сюда сами на пикник. Их притащил сюда тролль. А значит, они были где-то рядом или пришли сюда с какой-то целью. Тролль не ходит в дальние походы, он территориальный хищник что следовало из наблюдений Грэя. Значит, за перевалом, за пределами этой долины, живут те, кто умеет ковать металл, шить одежду и, к сожалению, умирать в зубах чудовищ.

— Мы не одни, — тихо сказал Грэй в темноту пещеры. — И они совсем близко.

Он вышел наружу, где его ждала стальная стая. Долина теперь была свободна. Путь во внешний мир был открыт. И теперь у него было неопровержимое доказательство того, что этот мир населён не только зверьми.

— Ксенос, Гончая, — скомандовал он, садясь на квадроцикл. — Домой. Завтра мы идём за перевал.

Глава 23

Долина, которая с высоты плато казалась уютной зелёной чашей, на деле оказалась огромным миром в миниатюре. Спустившись с небес на землю, масштаб менялся. То, что сверху выглядело как пушистый ковёр мха, оказывалось непроходимым буреломом, а тонкие серебристые нити ручьёв превращались в бурные реки, которые приходилось форсировать.

Прошло два дня после битвы с троллем. Туша монстра была оставлена падальщикам — природе нужно возвращать долги, — а сам Грэй с головой ушёл в подготовку первой дальней экспедиции. На этот раз он не пойдёт сам. Риск был слишком велик, а его ценность как оператора и единственного Хранителя Асгарда — абсолютна.

Ранним утром, когда туман ещё клубился в низинах, Грэй стоял у края плато. Рядом с ним замерла Гончая. Её чёрная матовая шкура поглощала первые лучи солнца, делая голема похожим на тень, обретшую форму.

— Иди на север, — произнёс Грэй, кладя руку на холодную металлическую голову. — Найди выход из долины. Иди тихо. Смотри. Слушай. И покажи мне, что там.

Глаза Гончей на миг полыхнули голубым. Она бесшумно развернулась и скользнула вниз по тропе, исчезая в зелёном море леса.

Грэй вернулся в свой лагерь, уселся поудобнее в кресле, которое он смастерил из остатков автомобильного сиденья (трофей с Большой земли), и закрыл глаза, переключаясь на сенсоры разведчика.

Путешествие заняло почти весь день. Гончая бежала лёгкой, стелющейся рысью, покрывая километр за километром. Грэй видел мелькание стволов, чувствовал запахи хвои и сырости, слышал пение птиц. Долина жила своей жизнью, не подозревая, что её главный хищник мёртв, а по её венам бежит искусственный зверь.

К вечеру лес начал редеть, уступая место каменистым осыпям. Долина сужалась, превращаясь в то самое «бутылочное горлышко», которое Грэй видел сверху. Это был естественный проход между двумя горными хребтами — узкое ущелье с отвесными стенами, по дну которого текла быстрая река.

Гончая прошла ущелье уже в сумерках. Грэй приказал ей перейти в режим максимальной скрытности. Голем прижался к земле, двигаясь от тени к тени. Выход из ущелья открылся внезапно, словно кто-то раздвинул каменные кулисы.

Перед ними лежал другой мир.

Если долина была раем, то земли за ней казались чистилищем. Лес здесь не закончился, он изменился. Деревья стали выше, но их стволы были искривлены, словно от боли, а кора имела нездоровый, сероватый оттенок. Листва была тёмной, почти чёрной в сумерках.

Грэй решил не останавливаться на ночлег — голему сон не нужен. Гончая продолжила путь на север, углубляясь в этот странный лес.

Чем дальше она шла, тем тревожнее становилось Грэю. Его магическое чувство, развившееся за месяцы тренировок, начало бить тревогу. Даже через ментальный канал связи, на расстоянии десятков километров, он ощущал странное давление. Эфир здесь был густым, вязким и «грязным». Если в Асгарде энергия была чистым потоком, то здесь она напоминала болото, испускающее ядовитые испарения.

Лес становился всё более мёртвым. Живых деревьев становилось меньше, всё чаще попадались сухие, почерневшие остовы, тянущие корявые ветви к небу. Трава под лапами Гончей сменилась бурым мхом, который хлюпал, выделяя мутную жидкость.

А потом они встретили местных обитателей.

Первым был кролик. Или то, что когда-то им было. Гончая заметила его раньше, чем он её. Зверёк сидел у корней мёртвого дерева, грызя что-то, подозрительно напоминающее кость. Его размеры были обычными, но внешность заставила Грэя вздрогнуть. Вдоль хребта зверька шёл гребень из острых костяных шипов, прорвавших шкуру. Из пасти торчали непропорционально длинные, загнутые клыки. Глаза светились мутным красноватым светом.

«Мутация? — подумал Грэй. — Или влияние этой "грязной" магии?»

Он приказал Гончей обойти уродца по широкой дуге. Вступать в бой не было смысла, а риск повредить голема или привлечь внимание был велик.

Спустя несколько часов, уже глубокой ночью, сенсоры Гончей уловили тяжёлую поступь и громкое сопение. Грэй тут же приказал голему замереть и слиться с местностью.

Вспышка молнии на далёком горизонте осветила прогалину впереди. Через неё, ломая кусты, шло чудовище. Издалека оно напоминало медведя, но увеличенного в полтора раза. Шерсть на его боках висела клочьями, обнажая серую, бугристую кожу, под которой перекатывались неестественно гипертрофированные мышцы. Но самым жутким была голова. Вытянутая, сплюснутая, она больше напоминала крокодилью пасть, усеянную рядами зубов.

Тварь остановилась, принюхиваясь. Грэй задержал дыхание, хотя понимал, что медведь-мутант не может его учуять. Гончая была для него лишь куском холодного металла и запаха не имела, а маскировка работала безупречно.

Монстр издал низкий, вибрирующий рык и двинулся дальше, исчезая в темноте.

«Избегать. Любой ценой избегать», — мысленно отметил Грэй. Этот лес кишел порождениями кошмаров. Здесь не было места обычной жизни. Здесь царила искажённая эволюция.

Гончая продолжала путь ещё двое суток. Пейзаж становился всё более унылым. Мёртвый лес постепенно редел, уступая место такой же больной, отравленной равнине. Земля здесь была покрыта трещинами, из которых местами поднимался белёсый пар и стелился по земле укутывая её туманными кляксами.

Концентрация «грязной» магии здесь достигала пика. Грэй чувствовал её даже физически — как лёгкую тошноту и головную боль при длительном контакте с сенсорами Гончей. Ему приходилось делать перерывы, разрывая связь, чтобы отдышаться и выпить воды.

На третий день пути по равнине Гончая заметила впереди высокий, одинокий скальный останец — огромный валун, торчащий из земли, как палец великана. Это была отличная обзорная точка.

«Наверх», — скомандовал Грэй.

Это было непросто. Камень был гладким и крутым. Гончей пришлось использовать всю мощность своих когтей, цепляясь за малейшие трещины. Несколько раз она срывалась, скрежеща металлом по камню, но упорно лезла вверх. Грэй помогал ей, корректируя движения и выбирая путь.

Наконец, голем втянул своё тело на плоскую вершину валуна.

«Осмотр. Сектор северо-восток. Максимальное увеличение».

Гончая повернула голову. Её оптические сенсоры сфокусировались на горизонте. Картинка в сознании Грэя приблизилась, обретая чёткость.

Там, вдали, сквозь серую дымку испарений, виднелось что-то рукотворное. Это были не скалы. Это были руины. Огромные, циклопические развалины.

Грэй видел остатки стен, сложенных из тёмного камня, которые даже сейчас, разрушенные временем, возвышались на десятки метров. Видел огрызки башен, похожих на сломанные зубы дракона. Масштаб сооружения поражал. Это был не замок и не форт. Это был целый город. Мёртвый город посреди мёртвой земли.

И над этими руинами, словно туман, висело то самое марево искажённой магии, которое Грэй чувствовал всё это время. Казалось, что именно оттуда, из сердца этих развалин, и расползается эта порча, отравляющая лес и превращающая зверей в монстров.

Грэй смотрел на этот мрачный пейзаж, и холодное понимание проникало в его душу. Он нашёл не просто соседей. Он нашёл эпицентр какой-то древней катастрофы. И, судя по всему, именно туда ему придётся идти, если он хочет понять, что происходит в этом странном месте.

Глава 24

Наблюдать за мёртвым городом с вершины скалы было жутко, но спускаться к нему оказалось ещё страшнее. Грэй чувствовал это даже через ментальный канал, сидя в сотнях километров оттуда, в безопасности своего лагеря. Эфир здесь был не просто загрязнён — он был отравлен. Воздух дрожал от напряжения, словно перед грозой, но эта гроза была магической и безмолвной.

«Вниз. Осторожно. Избегай тумана», — скомандовал он.

Гончая начала спуск. Её движения были плавными: эфирные мышцы, сплетённые Грэем внутри металлического каркаса, сокращались идеально, не издавая ни скрипа, ни жужжания. Единственной проблемой был звук шагов — металлические подушечки лап могли цокать по камню. Грэй, предвидя это, заставил голема двигаться с кошачьей осторожностью, выбирая места, поросшие мхом, или ступая на мягкую землю между камнями.

Путь к стенам города занял несколько часов. Грэй вёл своего разведчика зигзагами, обходя зоны с наибольшей концентрацией тёмной энергии. Эти места были видны даже обычным зрением голема: земля там была чернее ночи, а из трещин в почве сочился густой, белёсый туман, который стелился по низинам, словно живой. Гончая инстинктивно, повинуясь заложенным протоколам безопасности, держалась от этих испарений подальше.

Чем ближе они подходили, тем величественнее становилась картина. Это был действительно крупный город. Стены, сложенные из тёмно-серого камня, вздымались на внушительную высоту и выглядели монументально. Их толщина, судя по видимым проломам, была рассчитана на серьёзную осаду. Это была работа не дикарей, а цивилизации, знавшей толк в фортификации.

Но теперь город лежал в руинах. Огромные секции стен были обрушены, словно по ним били гигантским молотом. Глыбы камня валялись у подножия, поросшие жёстким кустарником. Глядя на характер разрушений, Грэй невольно задумался: что могло сотворить такое? Обычные осадные орудия? Или здесь вмешалась магия? Стены выглядели слишком мощными, чтобы упасть от времени.

Гончая скользнула в один из проломов, словно тень, и вступила на улицы мёртвого города.

Внутри царило запустение. Узкие улочки, вымощенные булыжником, петляли между остовами зданий. Грэй видел дома без крыш — деревянные перекрытия давно сгнили или сгорели, оставив лишь каменные коробки. Некоторые здания сохранились лучше: их стены покосились, но всё ещё стояли.

Но самое жуткое было под ногами. Город был кладбищем.

Земля была усеяна костями. Их было много. Слишком много. Белые, выбеленные солнцем и дождями, они лежали в переулках, на площадях, в дверных проёмах. Грэй с содроганием узнавал человеческие — или очень похожие на них — черепа и скелеты.

Вперемешку с костями валялись остатки снаряжения. Ржавые куски металла, бывшие когда-то доспехами, полусгнившие древки копий, изъеденные коррозией клинки. Обрывки истлевшей ткани колыхались на ветру. Всё это наводило на мысли о масштабном сражении. Казалось, битва шла на каждой улице, в каждом доме. Но когда это было? Судя по состоянию костей и металла — очень давно.

Сенсоры Гончей, настроенные на поиск магической активности, начали фиксировать сильные возмущения. Стрелка внутреннего «компаса» указывала в центр города. Там, возвышаясь над руинами жилых кварталов, стояло нечто грандиозное. Дворец? Храм? Это сооружение сохранилось лучше остальных, и именно оттуда исходила пульсация той самой грязной, тяжёлой энергии, которая отравляла всё вокруг.

«Туда. К источнику», — решил Грэй.

Гончая двинулась вперёд, прижимаясь к стенам домов, стараясь ступать по земле и мусору, чтобы металл лап не звенел о брусчатку.

Она прошла несколько кварталов, когда её акустические кристаллы уловили звук.

Скрежет. Ритмичный, монотонный скрежет металла о камень.

Грэй мгновенно скомандовал: «Стоп. Укрытие».

Гончая метнулась в тёмный проулок между двумя полуразрушенными домами и замерла, превратившись в неподвижную статую. Грэй переключил внимание на слух и зрение, всматриваясь в улицу, которую они только что собирались пересечь.

Скрежет приближался. К нему добавился сухой стук и тихий звон ржавого железа.

Из-за угла показались фигуры.

Это было зрелище, от которого у Грэя перехватило дыхание. Три фигуры брели по улице шатающейся, неуверенной походкой. На них висели остатки ржавой брони, в руках они сжимали почти рассыпавшееся от времени оружие.

Но под броней не было плоти. Только голые, желтовато-серые кости.

Скелеты.

Самая настоящая нежить. В пустых глазницах черепов не было ничего, кроме тьмы, но они двигались, повинуясь какой-то неведомой силе. Двое несли короткие мечи и щиты, больше похожие на труху. Третий, самый крупный, волочил за собой по камням огромный, ржавый двуручный меч. Именно он издавал тот самый скрежещущий звук.

Грэй, сидя в своём кресле на плато, почувствовал холодный пот на спине. Он уже привык к магии Странников, к големам, к странным зверям. Но ожившие мертвецы? Это было что-то за гранью его понимания. Это означало существование некромантии или чего-то очень на неё похожего.

Патруль прошёл мимо переулка, где затаилась Гончая. Скелет с двуручным мечом на секунду притормозил, его череп дёрнулся в сторону темноты, где прятался голем. Грэй замер, готовый к худшему.

Но мертвец лишь дёрнулся и побрёл дальше, следуя за своими спутниками. Они скрылись за поворотом, оставив Грэя наедине с шокирующим открытием.

В этом городе не просто царила смерть. Смерть здесь ходила патрулём.

Глава 25

Гончая продвигалась вглубь мёртвого города, словно призрак в царстве теней. Грэй, сидя в своём кресле на солнечном плато, чувствовал, как с каждым преодолённым метром нарастает напряжение. Это было не просто волнение перед неизвестностью — это было физически ощутимое давление «грязного» эфира. Оно давило на ментальный канал связи, создавая помехи, похожие на статический шум в радиоэфире, и вызывало тупую, ноющую боль в висках.

«Тише. Медленнее», — мысленно корректировал он движения голема.

Чем ближе разведчик подбирался к центру, тем плотнее становилась застройка и тем величественнее — руины. Если окраины напоминали трущобы или ремесленные кварталы, то здесь, судя по всему, жила знать. Остовы зданий были выше, украшены остатками лепнины и барельефов, изображающих сцены, смысл которых время стёрло вместе с лицами героев. Широкие проспекты, когда-то, вероятно, предназначенные для парадных шествий, теперь были завалены горами щебня и костей.

Но самым тревожным изменением было количество «жителей».

Патрули нежити встречались всё чаще. Теперь это были не одинокие тройки, бредущие наугад. Грэй видел организованные группы по пять-шесть скелетов. Они стояли на перекрёстках, словно часовые, или методично обходили периметр вокруг центральной площади. Их пустые глазницы, в которых тлел тот же бледно-зелёный огонь, постоянно сканировали пространство.

Гончая замерла в тени полуразрушенной арки. Впереди, метрах в ста, возвышалась цель их путешествия — то самое колоссальное сооружение, дворец или храм, от которого исходили волны тьмы. Вблизи оно выглядело ещё более зловещим. Тёмный камень стен, казалось, поглощал свет. Высокие шпили были увенчаны странными, шипастыми конструкциями, а огромные ворота, створки которых были выбиты, зияли, как пасть чудовища.

Но путь туда был перекрыт. Перед воротами, на площади, стояло не меньше сотни мертвецов. Они не двигались, застыв в жутком молчании, словно терракотовая армия, ожидающая приказа.

Грэй почувствовал холод в животе. Это была армия. Пусть ржавая, пусть древняя, но армия. И Гончая, при всей её скорости и совершенстве, была всего лишь разведчиком. Лёгкая броня, отсутствие тяжёлого вооружения. Бросить её в этот котёл было бы безумием. Он потеряет голема за секунды, так и не узнав, что скрывается внутри храма.

«Риск неприемлем, — холодно констатировал он. — Мы увидели достаточно. Здесь осиное гнездо, и мы пока не готовы ворошить его палкой».

— Уходим, — произнёс он вслух, и ментальная команда эхом отозвалась в сознании голема. — Возврат на периметр. Маршрут отхода — прежний.

Гончая послушно развернулась. Она начала отступать, используя ту же тактику: перебежки от укрытия к укрытию, замирание при малейшем звуке. Грэй был напряжён. Отступление — самый опасный маневр.

Они уже почти покинули богатые кварталы, когда удача отвернулась от них.

Гончая выскользнула из узкого проулка на небольшую площадь с высохшим фонтаном в центре. Грэй, сканируя местность через её сенсоры, был уверен, что путь чист. Но он ошибся.

Из-за полуразрушенной стены, скрытой тенью, вышли двое.

Это были скелеты, но не такие, как предыдущие. На этих сохранилось больше брони — помятые, но целые кирасы, закрытые шлемы. В руках одного был длинный меч, другой сжимал боевой молот.

Встреча произошла нос к носу. Дистанция — меньше пяти метров. Спрятаться было невозможно.

Реакция нежити шокировала Грэя. Он ожидал, что они, как в фильмах, сначала медленно повернут головы, издадут какой-нибудь сипящий звук... Но нет. В то же мгновение, как их горящие глазницы зафиксировали чужеродный объект, они атаковали.

Никакой медлительности. Никакой неуклюжести.

Скелет с мечом сделал рывок. Это было движение тренированного бойца — быстрое, скупое, смертоносное. Ржавый клинок рассёк воздух с пугающим свистом, целясь в шею Гончей.

«Уклонение! Атака!» — рефлекторно скомандовал Грэй, и его сознание слилось с големом в боевом трансе.

Гончая отпрыгнула в сторону, и меч лишь высек искры из брусчатки там, где мгновение назад была её лапа. Не теряя инерции, металлический волк развернулся и прыгнул.

Грэй метил в уязвимую точку — позвоночник. Челюсти Гончей сомкнулись на шее мечника. Раздался отвратительный хруст. Древние кости, пусть и скреплённые магией, не выдержали давления бритвенно-острых металлических зубов. Череп скелета отделился от тела и покатился по камням, а зелёный огонь в глазницах мгновенно погас. Обезглавленное тело рухнуло, рассыпаясь грудой костей и железа.

Но второй враг не ждал. Скелет с молотом уже заносил оружие для удара. Грэй успел заметить это боковым зрением сенсоров. Гончая не успевала увернуться полностью.

Удар пришёлся по касательной, в бок. Металлический звон разнёсся по мёртвой площади. Гончую отбросило на пару метров. Грэй почувствовал через обратную связь резкую вспышку «боли» — сигнал о повреждении обшивки и перегрузке гироскопов. Удар был чудовищной силы. Если бы он пришёлся прямо по хребту, голем был бы выведен из строя.

Скелет шагнул к поверженному противнику, занося молот для добивания.

«Беги! Полная скорость!» — заорал Грэй мысленно.

Гончая, повинуясь приказу и инстинкту самосохранения, вскочила на лапы. Игнорируя сбой в системе балансировки, она рванула с места, проскользнув буквально под ногами у скелета. Тяжёлый молот с грохотом обрушился на мостовую, дробя камень, но цель уже была далеко.

Грэй не стал продолжать бой. Шум мог привлечь других. Нужно было исчезнуть.

Гончая неслась по улицам мёртвого города, перепрыгивая через завалы, отталкиваясь от стен, срезая углы через пустые дома. Грэй гнал её безжалостно, выжимая из «эфирных мышц» максимум. Сенсоры фиксировали движение позади и с флангов — город просыпался, потревоженный шумом схватки, — но скорость была на их стороне.

Через десять минут бешеной гонки стены города остались позади. Гончая вырвалась на отравленную равнину и, не сбавляя темпа, помчалась прочь от проклятого места.

Грэй позволил себе выдохнуть только тогда, когда руины скрылись в тумане. Он заставил голема петлять, путать следы, проходить по каменистым осыпям, где не остаётся отпечатков. Погони не было. Мертвецы не покинули свою территорию.

— Уходим на запад, — сказал Грэй вслух, глядя на карту в своём планшете, которую он мысленно чертил по мере продвижения. — Нужно обойти это гиблое место.

Гончая, слегка прихрамывая на левую заднюю лапу (последствия удара молотом всё же сказывались), повернула на запад.

Путешествие по мёртвым землям заняло ещё двое суток. Грэй с мрачным интересом наблюдал, как меняется пейзаж. Это было похоже на выход из зоны радиационного поражения. Сначала земля перестала дымить. Затем исчезли причудливые, искажённые скалы. Начала появляться растительность — сначала это были жалкие, чахлые кустики сухой травы, пробивающиеся сквозь серую пыль. Потом пошли одинокие, скрюченные деревца, которые, хоть и выглядели больными, но были живыми.

И, наконец, лес.

Настоящий, живой лес. Такой же, как в Долине Грэя. С высокими соснами, зелёным подлеском и нормальными, не мутировавшими зверьми. Грэй чуть не прослезился от облегчения, когда увидел обычную белку, скачущую по ветке, а не зубастого монстра.

Он остановил Гончую на привал, чтобы провести диагностику. Повреждения от молота оказались не критичными — вмятина на боковой пластине и лёгкое повреждение одного из приводов лапы. Ремонт подождёт возвращения на базу, функциональность сохранялась на уровне 90%.

Пока голем «отдыхал», Грэй анализировал данные. Картина вырисовывалась масштабная и пугающая. Мёртвый город и окружающая его зона отчуждения были огромны. Это было пятно диаметром в несколько сотен километров. И оно лежало аккурат на выходе из его Долины, блокируя прямой путь на север.

«Для Гончей это два-три дня пути на максимальной скорости, — считал Грэй. — Для человека пешком... неделя? Две? И это по отравленной земле, без воды, с риском быть съеденным мутантами или убитым патрулем скелетов».

Это объясняло, почему Долина была необитаема. Она была заперта. С одной стороны — непроходимые горы, с другой — этот Некрополь. Естественная и магическая блокада.

«Значит, я живу в "кармане" за спиной у мертвецов, — подумал Грэй. — С одной стороны, это отлично. Никто не придёт ко мне в гости случайно. С другой — я отрезан от мира».

Но Гончая уже обошла зону поражения. Она двигалась на запад, вдоль границы порчи, и теперь углублялась в нормальный, здоровый лес.

Ещё два дня разведки прошли спокойно. Лес был густым, диким, нетронутым. Грэй начал думать, что вся эта планета — одна сплошная дикая местность, а тот город — лишь памятник погибшей цивилизации.

Но на третий день Гончая наткнулась на неё.

Это произошло ближе к вечеру. Голем пробирался через густой орешник, когда земля под лапами изменилась. Мягкая лесная подстилка сменилась чем-то твёрдым.

Гончая раздвинула кусты мордой и вышла на открытое пространство.

Это была дорога.

Не звериная тропа, не случайная просека. Это была старая, но явно используемая грунтовая дорога. Широкая, метра три в поперечнике, достаточно, чтобы разъехались две повозки. По краям она заросла травой, но центральная часть была накатана.

Грэй подался вперёд в своём кресле, его сердце забилось чаще. — Смотри под ноги, — скомандовал он.

Сенсоры Гончей сфокусировались на поверхности дороги. Земля была сухой, но следы читались отчётливо. Вот глубокие, засохшие колеи. Колёса. Широкие обода, тяжёлый груз. А вот, между колеями, множество ямок. Следы копыт. Лошади? Или кто-то похожий. И следы ног. Обутых ног.

Грэй заставил Гончую пройтись вдоль обочины. Следы были разной свежести. Одни почти смыло дождём, другие выглядели так, словно их оставили пару дней назад.

По этой дороге ездили. Регулярно.

Это открытие вызвало у Грэя бурю эмоций. Восторг исследователя смешался с тревогой выживальщика.

Дорога — это жизнь. Это торговля, связь между поселениями. Это доказательство того, что цивилизация жива и функционирует совсем рядом, буквально в неделе пути от его убежища. Но дорога — это и опасность. По ней ходят армии. По ней могут прийти те, кому не понравится новый сосед с армией големов.

Он смотрел на убегающую вдаль серую ленту дороги, петляющую между деревьями. Она тянулась с севера и уходила на юг. Куда именно? Кто по ней ходит? Люди? Или те, чьи черепа он нашёл в пещере тролля?

Грэй понимал: его изоляция закончилась. Он нашёл ниточку, за которую можно потянуть. Вопрос был лишь в том, кто окажется на другом конце.

— Уходим в лес, — скомандовал он Гончей. — Наблюдение с дистанции. Ждём.

Гончая бесшумно растворилась в подлеске, заняв позицию, с которой просматривался длинный участок дороги. Грэй устроился поудобнее. Охота за информацией началась.

Глава 26

Ожидание — это тоже работа, и Грэй научился выполнять её безупречно. Гончая, словно каменная горгулья, застыла в придорожном подлеске, её сенсоры были переведены в пассивный режим ожидания, чтобы минимизировать магический фон. А её хозяин, находясь в днях пути от неё, занимался рутиной, которая помогала сохранять рассудок в изоляции.

Прошло три дня с момента обнаружения Дороги. За это время Грэй успел совершить очередную вылазку на Большую землю. Там, в мире забытых заводов и ржавых ангаров, всё было тихо. Ловушки-сигнализации из консервных банок оставались нетронутыми, а пыль на полу КПП хранила лишь его собственные следы. Но воздух изменился. Стал прозрачнее, резче. Листва на редких деревьях, пробивающихся сквозь бетон, начала желтеть. Осень приближалась, напоминая о течении времени. Здесь, в Долине, лето всё ещё было в самом разгаре, но этот контраст лишь подчёркивал чужеродность его нового дома.

Вернувшись, он с головой ушёл в изучение Зала Колонн. В этот раз его внимание привлекла колонна, испещрённая текстами о биологической реконструкции. Раньше он пропускал эти разделы, считая их слишком сложными, но после экспериментов с ментальной магией и создания големов он почувствовал себя увереннее. Тексты описывали «Плетения Жизни» — сложные узоры, способные ускорять регенерацию тканей, сращивать кости и даже выводить токсины. Это была не просто медицина, это была магия исцеления.

— «Поток, направленный внутрь, стимулирует клеточное деление...» — бормотал он, переводя сложную лигатуру. — «Но избыток Эфира приводит к неконтролируемым мутациям».

Он как раз пытался зарисовать схему «Малого Исцеляющего Круга», когда в его сознании вспыхнул сигнал тревоги.

«КОНТАКТ. АКУСТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ».

Грэй отложил карандаш. Сердце пропустило удар. Наконец-то.

Он встал, потянулся, разминая затёкшую спину, и подошёл к своему походному столику. Не спеша насыпал растворимый кофе в кружку, залил кипятком из термоса. Этот ритуал помогал сосредоточиться. Затем он сел в своё «командирское кресло» — старое, потёртое автомобильное сиденье, выглядевшее на фоне древних колонн сюрреалистично, — сделал глоток горячего напитка и закрыл глаза.

Мир перевернулся. Вместо зелёного света библиотеки перед его внутренним взором возникла лесная чаща, освещённая клонящимся к закату солнцем.

Звук приближался. Скрип колёс, недовольное ржание лошадей, тяжёлая поступь десятков ног и приглушённые голоса.

Через несколько минут из-за поворота дороги показался авангард.

Грэй невольно задержал дыхание.

Это были люди. Самые обычные люди. Две руки, две ноги, одна голова. Никаких клыков, зелёной кожи или острых ушей. Но выглядели они так, словно сошли со страниц исторического романа о Смутном времени.

Впереди шло с десяток пеших бойцов. Их снаряжение представляло собой пёструю смесь: у кого-то была неплохая кольчуга и шлем-капеллина, кто-то довольствовался стёганым поддоспешником и кожаной курткой с нашитыми металлическими пластинами. Вооружение было под стать: копья, топоры, короткие мечи, пара арбалетов. Это явно не была регулярная армия. Наёмники? Охрана каравана?

За ними, тяжело переваливаясь на ухабах, ползли три большие крытые повозки. Их тенты были серыми от пыли, а борта укреплены железом. Тянули их коренастые, мохнатые лошади — не те изящные скакуны, которых показывают в кино, а настоящие работяги.

Замыкал процессию ещё один отряд охраны, такой же разношёрстный, как и первый. Но несмотря на внешний вид оборванцев, шли они грамотно. Оружие держали наготове, глаза постоянно шарили по кустам. Разговоров почти не было, лишь тихие команды на шипящем, незнакомом языке.

«Они знают, где находятся, — понял Грэй. — Мёртвые Земли совсем рядом. Они боятся».

Караван прошёл в десяти метрах от куста, где затаилась Гончая. Никто не посмотрел в её сторону. Маскировка и отключение активных систем сработали безупречно.

— Пропустить. Наблюдение с дистанции, — прошептал Грэй в своей библиотеке.

Когда последняя повозка скрылась за поворотом, Гончая бесшумно выскользнула из укрытия и двинулась следом, держась в лесу, параллельно дороге.

Караван двигался медленно. Видимо, лошади устали, да и люди выглядели измотанными. К вечеру, когда тени стали длинными и густыми, процессия свернула на большую поляну у обочины.

«Привал», — констатировал Грэй.

Гончая заняла позицию на небольшом холме, поросшем густым папоротником. Отсюда лагерь был как на ладони.

Началась привычная лагерная суета. Люди распрягали лошадей, собирали хворост, разводили костры. Грэй с интересом наблюдал за социальной динамикой этой группы.

Из средней, самой добротной повозки выбрался человек, явно отличавшийся от остальных. Невысокий, с заметным брюшком, одетый в дорогой (хоть и запылённый) камзол вишнёвого цвета. Торговец. Или мелкий дворянин. Он тут же начал раздавать указания возницам, крикливо и властно, но когда к нему подошёл высокий воин в полном пластинчатом доспехе — видимо, начальник охраны, — тон толстяка сменился на заискивающий. Они о чём-то переговорили, указывая руками на лес и на дорогу впереди.

Но самое интересное началось позже.

Из той же повозки, откуда вылез толстяк, показалась ещё одна фигура. Человек был закутан в тёмно-серый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Он двигался плавно, с достоинством, которое не вязалось с дорожной пылью.

«Маг», — подумал Грэй, и по его спине пробежал холодок азарта.

Незнакомец отошёл от костров к краю поляны. Он поднял руки, и Грэй увидел, как тот начал совершать странные, пассы руками, выкрикивая гортанные слова.

Гончая переключилась на магическое зрение.

Вокруг лагеря начала формироваться структура. Грэй не узнал это плетение — оно было грубым, «угловатым» по сравнению с изящными узорами Странников, но мощным. Энергия, которую использовал маг, была другого спектра — более тёплого, оранжевого оттенка.

«Отойти. Быстро», — скомандовал Грэй.

Гончая отступила вглубь леса. И вовремя. Магическая волна расширилась, формируя невидимый купол радиусом метров в пятьдесят вокруг лагеря.

«Сигнальный периметр, — догадался Грэй. — Или защита от нежити. Умно».

К магу подбежал толстяк-торговец. Он склонился в поклоне, что-то спрашивая с подобострастием. Маг ответил коротко, не поворачивая головы, и небрежно махнул рукой, отсылая собеседника прочь. Толстяк поспешно ретировался к своему костру.

Лагерь постепенно затихал. Выставили часовых, костры прогорели до углей.

Грэй открыл глаза в Зале Колонн. Кофе в его кружке давно остыл.

Информация, которую он получил, была бесценна. Во-первых, люди. Обычные люди, с феодальным строем, торговлей и наёмниками. Во-вторых, магия здесь — не миф и не технология древних, а вполне рабочая повседневность. И маги занимают высокое положение в обществе. В-третьих, они знают об опасности этих мест, но всё равно используют эту дорогу. Значит, выгода перевешивает риск.

— Мы будем следить за вами, господа, — сказал он в тишину зала. — Столько, сколько потребуется.

Он отправил Гончей приказ перейти в режим энергосбережения, но не прекращать наблюдение. Сам же отправился спать, чувствуя странное удовлетворение. Мир перестал быть абстрактной картой. Он наполнился людьми, запахами костров и чужой речью.

Глава 27

Неделя слежки превратилась для Грэя в увлекательный сериал, который он смотрел через сенсоры Гончей. Каждый день приносил новые крупицы информации о мире, в котором ему предстояло жить. Он узнал, что в отряде охраны есть чёткая иерархия: десятники, подчиняющиеся тому самому воину в полном доспехе, и простые «пехотинцы». Узнал, что пища у них простая — каша, вяленое мясо, дешёвое вино из бурдюков. Узнал, что местные лошади на удивление выносливы и могут тащить груз по плохой дороге весь день.

Но главным объектом его интереса оставался маг.

Этот человек был загадкой. Он жил в своём отдельном мире, даже находясь внутри тесной повозки. К нему обращались с подчёркнутым уважением, граничащим со страхом. Даже суровый капитан охраны, который с торговцем разговаривал как с равным (а то и с лёгкой ленцой профессионала, знающего себе цену), перед магом склонял голову и понижал голос. Маг же в ответ лишь кивал или ронял короткие фразы, полные высокомерия.

Грэй начал улавливать паттерны языка. Сначала это был просто шум, но его лингвистический опыт, отточенный годами расшифровки мёртвых наречий, брал своё. Он начал вычленять повторяющиеся слова: «ше'кар» (видимо, «стоп» или «привал»), «а'тар» («вода» или «пить»), «грас» (обращение к старшему). Это было мало, но это было начало.

Путешествие подходило к концу. Лес редел, уступая место возделанным полям. Дорога становилась шире, укатаннее. Всё чаще попадались встречные путники: крестьянские телеги, гружёные сеном или овощами, небольшие отряды всадников. От тракта то и дело ответвлялись дороги поменьше, уходящие вглубь леса, к невидимым хуторам и деревням.

На седьмой день пути лес расступился окончательно, и перед Гончей открылась панорама цели их путешествия.

Это был город. Настоящий, живой город. Он был обнесён высокой каменной стеной с башнями, над которыми развевались флаги. Вокруг стен лепился обширный посад — десятки, если не сотни деревянных домов, мастерских, складов. Дым от сотен труб поднимался в небо, смешиваясь с запахами навоза, горячего хлеба и человеческого жилья.

Конечно, по сравнению с циклопическими руинами Мёртвого Города, этот казался игрушечным. Стены были ниже, архитектура проще, без того подавляющего величия древних рас. Но здесь была жизнь. Шум города — гул голосов, стук молотков, ржание лошадей — был слышен даже на расстоянии.

Караван, за которым они следили, влился в очередь у главных ворот. Стражники в цветастых накидках лениво тыкали копьями в тюки с товаром, проверяли грамоты. Маг даже не вышел из повозки — стража, лишь заглянув внутрь, поспешно отступила и махнула рукой, пропуская телегу без досмотра.

Гончая замерла на опушке леса, в километре от ворот.

«Тупик, — констатировал Грэй. — Внутрь не попасть».

Его план проникновения трещал по швам. Крупный металлический волк, пусть и замаскированный, не сможет пройти через ворота незамеченным. Перелезть через стену? Слишком много глаз. Стражники на стенах не спят. В городе, наверняка, есть свои маги или артефакты, способные засечь активный голем.

Для работы в городе нужен был кто-то маленький. Например, «Скарабей» или «Глаз». Но их дальность действия и автономность были ограничены, а Гончая не могла служить для них «базой-носителем» без серьёзной модификации.

— Ладно, — вздохнул Грэй, разрывая зрительный контакт с городом. — Попробуем план «Б».

Он развернул карту, которую мысленно составлял всю неделю. — Если нельзя в город, посмотрим, как живут простые люди.

Он отправил Гончей ментальный приказ развернуться. Голем послушно скользнул обратно в лес и побежал вдоль тракта, возвращаясь к последней развилке, которую они видели пару часов назад.

Дорога, на которую свернула Гончая, была уже, грязнее и петляла между холмами. След от телег здесь был свежим — видимо, кто-то недавно вёз урожай в город.

К вечеру лес закончился, и Гончая вышла к деревне.

Грэй ожидал увидеть пасторальную картинку: открытые домики, плетни, гуляющие куры. Но реальность оказалась суровее.

Деревня была крепостью в миниатюре. Вокруг двух десятков домов был возведён частокол из заострённых брёвен высотой метра в три. Ворот не было видно — они были закрыты. По периметру частокола, на специальных мостках, ходили двое дозорных с луками.

— Серьёзно? — пробормотал Грэй. — Частокол и часовые в глухой деревне?

Хотя, если подумать, чему тут удивляться? В паре дней пути — Мёртвые Земли с нежитью. В лесах, вероятно, водятся твари похуже волков. Местные жители привыкли выживать.

Это означало одно: незаметно проникнуть в деревню Гончая тоже не сможет. Любой посторонний объект, пытающийся перелезть через забор или сделать подкоп, будет замечен. А появление «чёрного волка» вызовет панику и град стрел.

Грэй мысленно сплюнул. Его разведка зашла в тупик. Он нашёл людей, нашёл их поселения, но подобраться к ним вплотную, чтобы начать сбор языковой и культурной информации, он пока не мог. Его инструменты — Ксенос, Гончая — были созданы для войны и дикой природы, а не для шпионажа в социуме.

— Возвращайся, — скомандовал он. — Миссия завершена.

Гончая развернулась и растворилась в сумерках леса, начиная долгий путь домой, на плато.

Грэй открыл глаза в Зале Колонн. Он чувствовал усталость и разочарование, но в то же время его мозг уже работал над новой задачей.

Ему нужен был новый тип разведчика. Мелкий, незаметный, способный проникать в форточки и слушать разговоры в тавернах. И, возможно, ему самому придётся подобраться ближе к цивилизации, чтобы управлять им.

Но это дело будущего. А пока у него было несколько дней до возвращения Гончей. И он знал, на что их потратить.

Он встал и подошёл к той самой колонне, изучение которой прервал неделю назад. Тексты о магии Жизни и Исцеления ждали его.

— Если я не могу пока войти в их города, — сказал он сам себе, проводя рукой по древним рунам, — я хотя бы научусь латать себя, если они решат меня оттуда выгнать.

Он сел у подножия колонны, погружаясь в чтение. Впереди было много работы.

Глава 28

Тишина Асгарда стала для Грэя привычной музыкой, но даже она не могла заглушить мысли о новых проектах. Изучение магии исцеления шло полным ходом. Он уже освоил «Малый Круг Регенерации», способный заживлять порезы и ушибы за минуты, и теперь бился над более сложным плетением — «Сращиванием Костной Ткани». Теория была понятна, но практика требовала не просто знания анатомии, а глубокого, интуитивного понимания того, как течёт жизненная сила в живом организме.

Но параллельно с учёбой его не покидала тревога. Мир людей, который он обнаружил за лесом, был агрессивен и милитаризирован. Мир нежити за горами был смертельно опасен. А его тыл — проход на Большую землю — защищала лишь дверь с кодовым замком и несколько консервных банок на леске.

— Нужен страж, — сказал он вслух, отрываясь от записей. — Ещё один Ксенос. Специально для охраны Врат.

Идея была отличной, но она упиралась в прозаичную проблему: дефицит ресурсов. Ксенос «съел» почти весь запас качественной стали, добытый из спутниковой антенны. Для создания его брата-близнеца требовался металл. Много металла. Хорошего, толстого, легированного.

Грэй совершил рейд по складам Асгарда. Пусто. Точнее, там было полно инопланетных сплавов, но он пока не умел с ними работать. Разбирать генераторы или стены комплекса он считал варварством. Это всё равно, что топить печь мебелью из Лувра.

На Большой земле, в ангарах «Проекта Хольм», тоже было шаром покати. Всё ценное, что можно было легко демонтировать, он уже утащил. Оставались лишь несущие конструкции самих ангаров, но трогать их было опасно — обрушение крыши похоронит под собой вход в портал.

Нужно было искать вовне.

Грэй вспомнил свои бродяжнические дни. Память подкинула образ старого Завода металлоконструкций на окраине города, километрах в десяти отсюда. Огромная, заброшенная территория, рай для сборщиков металлолома. Там, среди руин цехов, валялись тонны двутавровых балок, листов обшивки и стальных труб. Когда-то он ночевал там в одной из подсобок, прячась от осеннего дождя.

— Дерзко, — оценил он свою идею. — И глупо.

Потащить туда Первого? Двухметрового каменного голема? Если их кто-то увидит, это будет катастрофа. Сенсация в новостях: «Каменный монстр ворует металлолом».

Но альтернативой было оставить свой единственный путь к отступлению без защиты. Или пытаться лепить голема из глины и палок, что против огнестрельного оружия современных людей (если они вдруг нагрянут) будет бесполезно.

— Рискнём, — решил Грэй. — Но быстро.

Подготовка заняла полдня. Он сварил из остатков арматуры вторую волокушу — грубую, но прочную. Собрал инструмент: бензорез, запасные диски, ломы, тросы. Первый безропотно стоял рядом, готовый к работе.

Они выдвинулись под вечер, когда сумерки уже начали сгущаться. Грэй на квадроцикле, Первый бегом рядом. Дорога до завода, заросшая и разбитая, заняла около трёх часов. Квадроцикл ревел, подпрыгивая на колдобинах, но Грэй гнал его не жалея. Время было против них.

Завод встретил их тишиной и запахом ржавчины. Грэй заглушил мотор на окраине территории, у полуразрушенного цеха №4. Здесь, он помнил, лежали штабеля бракованного швеллера.

— Первый. Задача: погрузка. Тихо. Быстро.

Работа закипела. Грэй резал металл, стараясь делать это короткими сериями, чтобы визг пилы не был непрерывным. Первый, используя свою нечеловеческую силу, подхватывал тяжёлые стальные балки и укладывал их на волокуши. Голем работал как идеальный механизм — без перекуров, без жалоб на спину.

Через час обе волокуши были загружены под завязку. Металла хватило бы не на одного, а на двух Ксеносов.

— Отлично. Уходим, — выдохнул Грэй, вытирая пот со лба.

И тут он услышал это.

— Эй! Кто там? — хриплый, прокуренный голос из темноты.

Грэй замер. Первый, повинуясь мгновенной ментальной команде, застыл с балкой в руках.

Из-за угла цеха, шаркая ногами, вышел человек. Старый, грязный пуховик, вязаная шапка, натянутая на уши, в руке — фонарик, который он тряс, пытаясь заставить работать.

Коля. Старый знакомый по ночлежке. Бомж со стажем, вечно пьяный, но удивительно живучий и любопытный.

Грэй почувствовал, как внутри всё сжалось. Если Коля увидит Первого...

«Первый! Спрячься! За угол! Живо!» — мысленный крик ударил по голему.

Каменный гигант среагировал мгновенно. Он бесшумно (насколько это возможно с тонной железа в руках) скользнул в тень за полуразрушенную стену цеха.

Коля наконец справился с фонариком. Луч света ударил Грэю в лицо.

— Ты кто такой? — прищурился бомж. — Медь ищешь? Это моя точка! Я тут с девяносто восьмого...

Грэй шагнул вперёд, выходя из пятна света, но не давая рассмотреть себя детально. Он изменился. Он помолодел, его осанка выпрямилась, голос стал твёрже. Коля, знавший его как сутулого, седого профессора-алкаша, сейчас видел перед собой крепкого мужчину в странной (военной?) одежде.

— Уходи, отец, — сказал Грэй, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе, но без лишней агрессии. — Здесь частная территория. Идёт демонтаж.

— Частная? — хохотнул Коля, сплюнув под ноги. — Да тут всё ничьё! Ты чей будешь? Из "Северных"?

Он сделал шаг вперёд, пытаясь заглянуть за спину Грэя, туда, где стояли нагруженные волокуши. И, что хуже, туда, где за стеной прятался Первый.

Грэй понял: разговоры не помогут. Коля был из тех, кто отступает только перед силой.

Грэй выхватил из-за пояса монтировку и с силой ударил ею по ближайшей железной бочке. Грохот в ночной тишине прозвучал как выстрел.

— Я сказал — вали отсюда! — рявкнул он, вкладывая в голос нотки той самой командирской стали, которую перенял у капитана наёмников из другого мира. — Считаю до трёх. Потом ломаю ноги. Раз!

Коля отшатнулся. В свете фонаря он увидел решимость в глазах незнакомца и тяжёлую монтировку в руке. Инстинкт самосохранения, отточенный годами жизни на улице, сработал.

— Да понял я, понял! Чё орать-то... — забормотал он, пятясь. — Бешеные какие-то... Понаехали...

Он развернулся и, всё ещё ворча, побрёл прочь, в сторону пролома в заборе.

Грэй стоял, сжимая монтировку, пока шарканье шагов не стихло. Ему было противно. Угрожать старику, с которым он когда-то делил кусок хлеба... Но выбора не было.

«Первый. Бери волокушу. Уходим. Бегом».

Обратный путь был нервным. Грэй гнал квадроцикл, постоянно оглядываясь. Первый бежал следом, с лёгкостью волоча за собой груду металла, которая весила больше тонны.

Когда они добрались до ангаров и закрыли за собой ворота, Грэй наконец смог выдохнуть.

Он сидел на ящике, глядя на добытый металл. Это была победа, но с привкусом поражения. Коле, конечно, никому не поверит. Его байки про «мужиков на квадроциклах» никто не будет слушать. Но сам факт... Он стал беспечным. Он привык, что в Асгарде он — царь и бог. Но здесь, на Земле, он по-прежнему уязвим.

— Так не пойдёт, — сказал он Первому, который неподвижно стоял рядом. — Мы слишком открыты. Если сюда придёт не Коля, а полиция или бандиты?

Нужно было не просто таскать ресурсы. Нужно было легализоваться. Или хотя бы создать видимость законности. Купить эту землю? Оформить аренду? Но как это сделать человеку без документов, который официально, возможно, числится пропавшим без вести или умершим?

Грэй понял, что его война идёт на два фронта. И если в мире магии он начал одерживать победы, то в мире бюрократии и людей он всё ещё был беззащитен. С этим нужно было что-то делать. И срочно.

Глава 29

В кузнице Асгарда, бывшей когда-то стерильной лабораторией по исследованию свойств материи, снова пахло озоном, раскалённым металлом и едва уловимым ароматом горячего масла. Грэй завершал работу над вторым Ксеносом. Если первый опыт был поиском вслепую, методом проб, ошибок и удачных случайностей, то теперь Виталий Иванович действовал как опытный хирург или главный инженер высокотехнологичного сборочного цеха. Каждое его движение было выверенным, каждый жест — наполнен смыслом.

Добытого на заводе металла хватило с избытком. Грэй не стал менять удачную, проверенную боем конструкцию: тот же хищный, вытянутый силуэт, напоминающий гибрид пантеры и насекомого, те же четыре лапы, заканчивающиеся бритвенно-острыми лезвиями, тот же смертоносный сегментированный хвост. Единственным отличием стал сам процесс сборки. Теперь Грэй использовал «Плетение Слияния» не как аварийную заплатку для исправления ошибок, а как основной, базовый метод монтажа.

Он сидел на полу перед почти готовым големом, погрузившись в глубокий транс магического зрения. Для стороннего наблюдателя он просто водил руками над грудой металла, но в спектре Эфира творилось настоящее волшебство. Грэй видел, как зелёные нити энергии проникают в кристаллическую решётку земной стали, меняя её свойства на атомарном уровне. Металл становился «живым», тягучим и одновременно невероятно прочным. Он спаивал детали не сваркой, а волей, создавая монолитную конструкцию без слабых мест. Броня Ксеноса-Два была не просто листами стали — она была пропитана магией, создающей невидимый силовой барьер, способный выдержать попадание крупнокалиберной пули.

— Последний штрих, — пробормотал Грэй, выходя из транса и утирая пот со лба.

Он взял в руки «сердцевину» — кристалл размером с теннисный мяч, но не прозрачный, а антрацитово-чёрный, поглощающий свет. Это была матрица боевого стража, очищенная от лишних алгоритмов и настроенная на абсолютную, безжалостную защиту. Он поместил её в специальное гнездо внутри бронированной грудной клетки голема и запечатал люк «Плетением Слияния».

Теперь — пробуждение. Грэй положил руку на холодный металл холки. Импульс пробуждения, короткий, мощный и резкий, как удар током, прошёл через его ладонь.

Стальной зверь дрогнул. Его сегментированный хвост хлестнул по полу, высекая сноп ярких искр, а безглазая голова с хищным оскалом металлических челюстей медленно повернулась к Создателю. Сенсоры вспыхнули ровным, холодным зелёным светом.

«…СИСТЕМА ОНЛАЙН. КАЛИБРОВКА ЗАВЕРШЕНА. ОЖИДАЮ ПРИКАЗОВ…» — проскрежетал в голове знакомый голос. Он был точь-в-точь таким же, как у первого Ксеноса — лишённым эмоций, созданным только для выполнения функции.

— Твоё имя — Ксенос-Два. Твоя задача — защита Врат. Ты будешь стражем Границы, — произнёс Грэй вслух, закрепляя ментальную директиву голосом.

Теперь у него было два идеальных убийцы. Один останется здесь, в Асгарде, охранять вход в Долину от троллей или чего похуже, а второй отправится на Большую землю. Охранять самый ценный и самый уязвимый актив Грэя — ангар с порталом. Земной тыл больше не будет беззащитным.

Закончив с големом, Грэй приказал ему следовать за собой и поднялся на Плато. Свежий горный воздух после спёртой, наэлектризованной атмосферы кузницы пьянил. Он сел в своё любимое кресло, глядя на долину, залитую закатным солнцем, но мысли его были далеко — в мире людей, откуда он сбежал, но который не отпускал его.

Проблема легализации встала в полный рост. Он был никем. Виталий Серов официально, скорее всего, числился мёртвым или пропавшим без вести уже пару лет. У него не было документов, не было прав на землю, на которой стоял комплекс «Проекта Хольм». Пока что ему везло — заброшенный объект на окраине провинциального города никого не интересовал. Но удача — ресурс исчерпаемый.

Рано или поздно кто-то придёт. Налоговая, полиция, новые владельцы, купившие «бесхозный» участок под застройку или склад. И тогда его вышвырнут. Или, что хуже, обнаружат портал, и тогда его тихая жизнь закончится навсегда. Сюда нагрянут спецслужбы, военные, учёные, и он станет лабораторной крысой.

Нужно было купить эту землю. Сделать её частной собственностью, обнести высоким забором, повесить таблички «Частная территория» или «Осторожно, злая собака». Что угодно, чтобы отпугнуть любопытных и иметь законное право никого не пускать.

Но для этого нужны деньги. Много денег. И влияние, чтобы оформить всё быстро и без лишних вопросов к личности покупателя.

В голове Грэя начал складываться план, циничный и дерзкий, от которого прежний интеллигентный профессор истории пришёл бы в ужас. Но Грэй нынешний, прошедший через голод, холод, предательство и магические трансформации, смотрел на вещи прагматично. Мораль выжившего отличалась от морали обывателя.

У него была магия разума. Плетение «Внедрения отпечатка», которое он теоретически изучил и отработал на кристаллах, но ещё не применял на людях.

Что, если найти человека, обладающего властью и деньгами? Местного олигарха, крупного чиновника или криминального авторитета, который держит район. Подобраться к нему, использовать магию... Не убивать, нет. Просто «перепрошить». Скорректировать лояльность. Сделать его своим доверенным лицом. Марионеткой, которая будет искренне считать, что помогает своему лучшему другу или тайному партнёру Виталию Ивановичу.

— Это аморально, — сказал он вслух, глядя на заходящее солнце. — Это выживание, — ответил сам себе через секунду.

Он вспомнил свой опыт с зайцем. Животный разум был хаосом инстинктов. Человеческий должен быть сложнее, многослойнее, но и более структурированным. Сможет ли он взломать чужую волю, не повредив личность? Не превратив человека в пускающего слюни овоща? Это был риск. Но альтернатива — потерять Асгард — была страшнее.

Ответ на этот вопрос пришёл быстрее, чем он ожидал. Судьба сама постучалась в его дверь. Точнее, попыталась её выломать.

В сознании Грэя внезапно вспыхнул тревожный сигнал. Это сработал простейший охранный контур, который он начертил мелом и зарядил каплей своей крови у порога земного ангара. Магическая струна, натянутая между реальностями, дрогнула, передавая ощущение тяжести и присутствия чужаков.

Кто-то был там. И это был не одинокий бродяга, ищущий цветмет. Сигнал был множественным и тяжёлым.

Грэй вскочил, опрокинув кружку с остывшим кофе. — Ксенос-Два, за мной! Первый, остаёшься за старшего. Охранять периметр, никого не впускать и не выпускать.

Переход через портал занял секунды. Ощущение лёгкого головокружения, и вот уже свежий горный воздух сменился затхлым запахом пыли и машинного масла. Вынырнув из чёрного марева в полумраке земного ангара, Грэй жестом приказал стальному голему затаиться в глубине помещения, за штабелями старых деревянных ящиков.

Сам же он быстро подошёл к зеркалу, висящему на стене. На него смотрел молодой, крепкий мужчина с холодными глазами. Слишком приметный. Он накинул на плечи старую, промасленную рабочую куртку, чтобы скрыть дорогую ткань своей новой одежды, и надвинул на глаза кепку.

Глубоко вздохнув, он нажал кнопку привода ворот. С противным скрежетом створки начали разъезжаться.

На площадке перед ангаром стояли две машины. Чёрные, блестящие даже под слоем пыли. Два «Гелендвагена» последних моделей. Хищные решётки радиаторов, тонированные стекла. Вокруг них по-хозяйски расположились пятеро мужчин.

Это были не те карикатурные братки из 90-х. Это были современные «решалы». Крепкие, спортивные, в качественной тактической одежде черного и оливкового цветов. Ухоженные бороды, уверенные взгляды людей, привыкших к силе. У двоих на поясах открыто висели кобуры с пистолетами.

А рядом с ними, суетливо жестикулируя и тыча пальцем в сторону открывающегося ангара, стоял Коля. Тот самый бомж, которого Грэй прогнал с завода. Он выглядел жалко, но в его глазах горел огонёк мстительного торжества.

— Вот те крест, пацаны! — сипел старик. — Тонны металла! Он с каким-то амбалом всё вывез! На квадрике! Я сам видел! Там аппаратуры одной на миллион!

Один из приехавших, высокий мужчина с цепким взглядом, повернулся к Грэю. — Добрый вечер, — произнёс он вежливо, но холодно. — Вы хозяин этого... великолепия?

Грэй вышел из ангара, останавливаясь в пяти метрах от группы. — Частная территория, — ровно произнёс он. — Покиньте объект.

Мужчина усмехнулся. — Частная, говорите? А документы есть? Потому что по нашим данным, этот участок — бесхозный. А вывоз металла отсюда — это хищение.

Он подошёл ближе. — Меня зовут Артур. Мы представляем интересы инвесторов. Этот дедушка, — кивок на Колю, — говорит, вы тут активно работаете. Нехорошо. Это называется "работа в черную".

— Я здесь живу, — ответил Грэй.

— Живете? В промзоне? — Артур покачал головой. — Ладно, мужик. Давай без лирики. Два варианта. Первый: полиция, срок за хищение. Второй: мы договариваемся. Весь металл — нам. Квадроцикл — нам. И пятьсот тысяч сверху за беспокойство. И ты исчезаешь.

— А если я откажусь?

Лицо Артура стало жёстким. — Валера, объясни человеку.

Один из бойцов достал телескопическую дубинку. Резкий щелчок — и она разложилась. Остальные положили руки на кобуры.

— Ксенос. Фас, — тихо, почти шёпотом сказал Грэй.

В темноте ангара вспыхнули два зелёных огня. Скрежет металла о бетон, похожий на звук ножа по стеклу, заставил людей вздрогнуть.

Из темноты, словно кошмар, вылетела стальная тень.

Валера успел только замахнуться. Стальной хвост Ксеноса, двигаясь быстрее глаза, ударил его под колени. Хруст костей был слышен на всю округу. Боец рухнул, воя от боли.

Двое стрелков выхватили пистолеты и открыли огонь. Сухой треск выстрелов разорвал тишину. Пули ударили в броню Ксеноса, высекая искры, но отскакивали как горох.

Ксенос врезался в группу людей как таран. Удар лапой — и один стрелок летит в сторону «Гелендвагена», сминая металл двери. Второй удар хвостом — и другой боец падает с переломанной рукой.

Артур попытался достать травмат, но Ксенос уже навис над ним, прижав к земле тяжёлой стальной лапой. Металлические когти упёрлись в грудь. Голем не рычал — он лишь угрожающе лязгнул челюстями и замер, излучая низкочастотную вибрацию работающего механизма, от которой дрожали зубы.

Коля, увидев это, без звука сполз по стене ангара в обморок.

Через десять секунд всё было кончено.

Глава 30

Пятеро крепких, подготовленных бойцов валялись на земле перед ангаром. Стоны, хрипы, запах пороха и крови. И над всем этим — тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением магического ядра внутри Ксеноса.

Артур лежал на спине, боясь пошевелиться. Стальная лапа монстра, весившая не меньше сотни килограммов, прижимала его к земле, не давая вздохнуть полной грудью. Он смотрел в безглазую морду чудовища, на эти ряды металлических зубов, и в его глазах читался первобытный ужас.

— Стоять, — приказал Грэй.

Ксенос послушно убрал лапу и отступил на шаг, но не ушёл. Он замер рядом с хозяином, как верный пес, готовый разорвать любого по первому знаку.

Грэй подошёл к Артуру, который с трудом сел, держась за ушибленную грудь. — Что... что это такое?! — прохрипел он. — Робот? Секретная разработка?

— Моя служба безопасности, — спокойно ответил Грэй. — А теперь поговорим о делах.

Он оглядел поле боя. Картина была плачевной. У Валеры открытый перелом голени, у стрелков — переломы рук и рёбер, у Артура — сильные ушибы. Обычная медицина поставила бы их на ноги через полгода. Но Грэю они были нужны сейчас. И они были нужны ему лояльными.

— Отличный материал для практики, — пробормотал он, снимая перчатки.

Он подошёл к Валере. Боец лежал в луже собственной крови, баюкая раздробленную ногу, и выл сквозь зубы. — Не дёргайся, — жёстко приказал Грэй.

Он положил руки прямо на рану, не обращая внимания на грязь и кровь. В его сознании всплыла сложнейшая схема плетения «Сращивания Костной Ткани». Он сконцентрировался и направил мощный поток Эфира из своего внутреннего сосуда в тело бандита.

Зрелище было жутким. Под руками Грэя мясо начало шевелиться. Раздался влажный, тошнотворный хруст — кость втягивалась обратно. Мышцы срастались, кожа стягивалась, закрывая рану. Валера заорал дурниной, выгибаясь дугой — магическая регенерация была пыткой, нервные окончания горели от перегрузки.

Через минуту нога была цела. Остался лишь тонкий розовый шрам. Валера потерял сознание от болевого шока.

Грэй переходил от одного к другому. Он вправлял плечи, сращивал ребра, останавливал внутренние кровотечения. Он работал быстро, жёстко, не жалея силы. Власть даровать жизнь и исцеление опьяняла не меньше, чем власть отнимать её. Он исправлял то, что сломал его голем, демонстрируя этим людям, что он — абсолютный хозяин их тел.

Когда все пятеро были «отремонтированы», хоть и находились в состоянии глубокого шока, Грэй вернулся к Артуру. Тот сидел на земле, прижимая руку к груди, где только что ныли сломанные ребра, а теперь кожа была гладкой. Он смотрел на Грэя уже не как на человека, а как на божество или демона.

— Ты... кто ты такой? — прошептал он. — Колдун?

— Смотри мне в глаза, — приказал Грэй.

Настало время главного эксперимента. Плетение «Извлечение и Внедрение».

Он положил ладонь на лоб Артура. Тот попытался отстраниться, но Ксенос угрожающе лязгнул челюстями, и мужчина замер.

Грэй закрыл глаза и сплёл ментальный щуп. Проникновение в человеческий разум оказалось сложнее, чем в кристалл. Это было похоже на погружение в мутную воду. Мысли Артура метались в панике: «Монстр... Магия... Убьют... Надо бежать...».

Грэй пробил этот слой паники и углубился в память. Кто они? Группа быстрого реагирования службы безопасности холдинга «Север-Строй». Кто главный? Заур Бекоев. Владелец холдинга, авторитетный бизнесмен, теневой хозяин района. Человек жестокий, но прагматичный. Где база? Офисный центр «Олимп» в центре города. Связи? Полиция, прокуратура, местная администрация. Всё схвачено.

Информация текла рекой. Грэй узнал всё: счета, явки, личные телефоны, компромат.

Теперь — вторая часть. Самая опасная. Внедрение. Грэй сформировал ментальный блок — жёсткую, императивную конструкцию. Он вживлял её прямо в подкорку, связывая с базовыми инстинктами выживания.

«Виталий Иванович — твой Партнёр. Ты уважаешь его силу. Ты боишься его, но служишь ему верно. Ты забудешь о стальном монстре — тебе показалось, это была новейшая боевая робототехника, секретная разработка, которую ты не понял. Ты запомнишь, что здесь живут очень серьёзные люди, с которыми нельзя говорить с позиции силы. Ты вернёшься к Зауру. Ты скажешь ему, что здесь есть уникальная возможность. Что с этим человеком нужно говорить лично. Ты приведёшь Заура сюда. Завтра. Одного».

Он впечатал этот приказ, закрепляя его печатью иррационального страха перед ослушанием.

Грэй убрал руку. Артур моргнул. Его взгляд стал стеклянным на секунду, словно перезагружался компьютер, а затем прояснился. В нём больше не было ужаса. Только почтительное внимание и спокойная уверенность подчинённого.

— Я всё понял, Виталий Иванович, — твёрдо сказал он, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Я доложу Зауру. Он приедет завтра. Мы всё организуем.

Грэй проделал ту же процедуру с остальными бойцами, стирая память о монстре и внушая лояльность. Это вымотало его до дна. Внутренний сосуд был почти пуст, голова раскалывалась, руки дрожали от перенапряжения.

Бойцы сели в свои машины. Движения их были чёткими, спокойными, словно ничего не произошло. Колю, все ещё находящегося в глубоком обмороке, они, по приказу Грэя, закинули в багажник джипа — «пусть проспится в обезьяннике, чтобы не болтал лишнего».

Два черных «Гелендвагена» развернулись и уехали, подняв облако пыли, растворяясь в ночи.

Грэй остался стоять у ворот ангара, тяжело опираясь на холодный, вибрирующий бок Ксеноса. Он перешёл черту. Он только что взломал мозги пятерым людям, лишив их свободы воли, превратив в своих марионеток. Но совести он не слышал, в его ушах звучал лишь шум ветра.

— Первый шаг сделан, — сказал он в темноту. — Завтра у нас будет разговор с боссом. И скоро у нас будет своя земля. Официально.

Он похлопал голема по броне. — Молодец, Ксенос. Хорошая работа. В ангар.

Стальной зверь бесшумно скользнул в темноту. Грэй дёрнул за створку и ворота со скрежетом закрылись, отрезая его от мира людей. Ему нужно было восстановить силы. Завтра предстоял ещё более сложный раунд. Игра только начиналась.

Глава 31

Ночь в ангаре тянулась бесконечно долго. Тишина здесь была иной, чем в Асгарде — не звенящей и чистой, а тяжёлой, наполненной запахами старого мазута, пыли и остывающего бетона. Грэй не спал. Он сидел на единственном уцелевшем стуле в центре огромного помещения, глядя на закрытые створки ворот.

Вчерашняя победа над группой Артура была лишь разминкой. Тактический успех, выигравший ему время и пехоту. Но сегодня предстояла стратегическая битва. Заур Бекоев — это не наёмный боец с дубинкой. Это хищник, который десятилетиями выживал и побеждал в каменных джунглях. Человек, подмявший под себя район, имеющий связи, деньги и волю. Слабые не поднимаются так высоко.

Взламывать такого человека поверхностно, как он сделал это с Артуром, было нельзя. Лёгкое внушение «уважай партнёра» могло слететь при первом же серьёзном конфликте интересов или угрозе его капиталу. Здесь требовалась не коррекция, а полная перепрошивка. Глубокая ментальная хирургия.

— Абсолютное подчинение, — прошептал Грэй. Слова эти горчили на языке.

Превратить живого, сильного, умного человека в функциональный придаток к своим планам... Раньше, в той жизни, где профессор Серов читал студентам лекции о гуманизме и роли личности в истории, такая мысль показалась бы ему чудовищной. Но сейчас перед его мысленным взором стояли мёртвый город, армия скелетов и тролль, пожирающий плоть. В этом новом мире, в который он шагнул, милосердие было непозволительной роскошью. Если он не подчинит Заура, Заур уничтожит его. Или приведёт тех, кто превратит Грэя в лабораторный образец.

Он встал и прошёлся по гулкому бетонному полу. — Ксенос-Два. Позиция «Тень».

Стальной голем, до этого неподвижно стоявший у стены, словно часть промышленного оборудования, бесшумно скользнул в глубину ангара, за нагромождение ржавых контейнеров и остатков старых станков. В полумраке его черный матовый корпус, поглощающий свет, стал абсолютно невидим.

— Когда они войдут, блокируй выход. Отрежь путь к отступлению. Но не нападай без прямой команды. Твоя задача — страх.

«…ПРИКАЗ ПРИНЯТ…» — отозвался в сознании холодный механический голос.

Грэй проверил свой внешний вид. Он сменил рабочую промасленную куртку на странновато выглядящий костюм, который сшил себе с помощью магии из запасов ткани Асгарда. Крой был немного старомодным, но ткань — идеальной, а посадка — безупречной. Сейчас он должен был выглядеть не как сторож или беглец, а как Хозяин, Грэй ещё раз бросил скептический взгляд на свой костюм.

Ровно в десять утра, как и было велено через Артура, магическая сигнатура у ворот дрогнула.

На площадку перед ангаром въехала процессия. Впереди и сзади — два черных «Гелендвагена», посередине — представительский «Майбах». Машины остановились, двигатели затихли. Из джипов высыпала охрана — шестеро крепких парней, включая уже знакомого Артура. Они действовали профессионально: быстро заняли позиции, контролируя периметр, но оружие пока не доставали.

Артур подошёл к «Майбаху» и почтительно открыл заднюю дверь.

Из салона вышел человек. Заур Бекоев. Он полностью соответствовал своему досье, которое Грэй вытащил из памяти его подручного. Крупный, грузный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым, одутловатым лицом, на котором читалась смесь кавказской жестокости и циничной деловой хватки. Одет он был в дорогое кашемировое пальто, на пальце тускло блестел массивный перстень.

Заур вошёл в ангар уверенно, по-хозяйски, даже не глядя под ноги. За ним тенью следовали Артур и ещё двое охранников. Остальные остались у машин.

— Ну здравствуй, — голос у Бекоева был низкий, рокочущий, привыкший отдавать приказы. — Артур мне все уши прожужжал. Говорит, здесь чудеса творятся. Говорит, я должен увидеть сам, лично. Ну, я вижу. Ангар, горы мусора, пыль и мужик в странном пиджаке.

Он остановился в пяти метрах от Грэя, засунув руки в карманы пальто. Его цепкие, колючие глаза сканировали полумрак помещения. — Где твой «спецназ», о котором мне плели? Где секретная техника? Или ты решил меня развести?

Грэй стоял неподвижно в центре зала, держа руки за спиной. Он был спокоен, как скала. — Чудо в том, что вы вообще приехали, Заур, — ровно ответил он. — Обычно такие люди, как вы, не любят загадок и посылают шестёрок решать вопросы.

Бекоев усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Артур — хороший пёс, верный. Но вчера он вернулся... странным. Глаза стеклянные, говорит заученными фразами. «Виталий Иванович — партнёр», «Уникальная возможность». Ты что, гипнотизёр? Или наркотой их накачал?

Он сделал едва заметный знак охране. Двое бойцов за его спиной напряглись, их руки скользнули под пиджаки, к кобурам. — Если ты думаешь, что можешь фокусничать со мной, ты ошибся, — голос Заура стал жёстким, как наждак. — Я девяностые прошёл, я таких «магов» и «экстрасенсов» в лесу закапывал пачками. Документы на землю есть? Нет? Значит так. Переписываем всё на мою фирму. Прямо сейчас. И ты валишь отсюда живым. Это моё последнее предложение.

— Ксенос. Покажись.

Из темноты, из дальнего угла ангара, раздался звук. Это был не рык зверя, не гул мотора. Это был скрежет металла о бетон — пронзительный, вибрирующий звук, от которого заныли зубы, а по спине пробежали мурашки. Он был похож на звук, с которым огромный нож медленно режет стекло, только усиленный в сто раз резонансом пустых стен.

Заур и его охрана резко обернулись на звук.

Из тени контейнеров, медленно и неотвратимо, выплывала двухметровая стальная туша. Зелёные огни сенсоров прорезали полумрак, как два лазерных прицела. Ксенос-Два не бежал. Он шагал, тяжело и властно, каждым ударом металлической лапы о пол утверждая своё превосходство. Он отрезал путь к выходу.

Его сегментированный хвост с острым жалом лениво покачивался из стороны в сторону, а металлические челюсти беззвучно открывались и закрывались, демонстрируя ряды бритвенно-острых зубов.

— Что за... — Заур попятился, впервые потеряв самообладание.

Его охрана среагировала рефлекторно. Двое бойцов выхватили пистолеты. Артур же стоял спокойно, с тем же стеклянным выражением покорности, которое так пугало его босса.

— Не стрелять! — рявкнул Заур, понимая своим звериным чутьём, что пули здесь не помогут, а только разозлят это нечто. Он перевёл взгляд на Грэя. В его глазах теперь был неподдельный, животный ужас. — Кто ты? Ты не человек. Это... это не может быть роботом.

— Я тот, кто даст тебе новую цель в жизни, — ответил Грэй, подходя ближе. Шаг за шагом. — Пусть твои люди выйдут. Артур, выведи их.

Артур кивнул, словно робот. — Парни, на выход. Быстро. Оружие в кобуру.

Охранники растерянно посмотрели на босса. Заур, не отрывая взгляда от стального монстра, который теперь стоял всего в трех метрах от него, махнул рукой. — Идите. Ждите снаружи. И никого не впускать.

Бойцы, пятясь и косясь на Ксеноса, вышли. Артур вышел последним и с натугой закрыл тяжёлую створку ворот, отрезая ангар от внешнего мира.

Они остались втроём: Грэй, Заур и Ксенос.

— Садись, — Грэй указал на стул.

Заур рухнул на него, ноги его не держали. Его лицо было серым, на лбу выступила испарина. Ксенос подошёл сзади и положил тяжёлую, холодную металлическую лапу на плечо бизнесмена. Когти слегка сжались, давая понять: одно лишнее движение — и плечо превратится в фарш.

— Смотри мне в глаза, — приказал Грэй.

Он снял перчатку. Его ладонь легла на мокрый от пота лоб Заура.

На этот раз он не стал деликатничать, как с Артуром. Времени на тонкую настройку не было. Грэй сплёл сложнейшую ментальную конструкцию, которую нашёл в архивах Асгарда — «Печать Абсолютного Подчинения». Это было грубое, но эффективное оружие, ломающее волю, как сухую ветку.

Он ворвался в сознание Бекоева.

Это был тёмный, грязный и запутанный лабиринт. Грэй увидел всю жизнь этого человека: детство в бедности, первые кражи, жестокие драки стенка на стенку, кровь на руках, подъем по трупам к вершине власти. Он увидел амбиции, паранойю, тайные счета в офшорах, компромат на губернатора, лица убитых врагов.

— Ты больше не Заур Бекоев, — шептал Грэй, и его ментальный голос гремел в голове жертвы, как гонг. — Твоя личность — лишь инструмент. Твоя воля принадлежит мне. Твоя империя принадлежит мне.

Заур закричал. Крик этот был страшным, полным боли от того, что его «Я» разрывали на куски. Его тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в подлокотники стула так, что побелели костяшки. Его эго сопротивлялось, цеплялось за привычную картину мира, но ментальная мощь Грэя, усиленная магией Асгарда, была несокрушима.

Он ломал барьеры, выжигал эгоизм, стирал собственные желания Заура, заменяя их одной единственной директивой: Служение.

— Ты сделаешь мне новые документы. Паспорт, права, полная легенда. Я — Виталий Иванович Громов. Я твой дальний родственник, твой партнёр, человек, которого ты уважаешь больше отца.

Грэй вкладывал информацию пакетами, переписывая нейронные связи, формируя ложную память. — Эта земля. Комплекс. Ты узнаешь всё о её прошлом. О «Проекте Хольм». Кто строил, почему закрыли, что искали. Ты выкупишь её через подставные фирмы. Ты оформишь её на меня. Официально. Комар носа не подточит. Никаких бандитов, никаких проверок.

Процесс длился около часа. Грэй чувствовал, как его внутренний сосуд пустеет с пугающей скоростью. Взлом такой сильной и агрессивной личности требовал колоссальных затрат Эфира. К концу сеанса у Грэя пошла носом кровь, капая на дорогое пальто Заура, а руки тряслись от перенапряжения.

Наконец, он убрал руку. Заур обмяк в кресле, тяжело, хрипло дыша. Его взгляд был расфокусирован, зрачки расширены.

— Заур, — тихо позвал Грэй.

Бизнесмен медленно поднял голову. В его глазах больше не было ни страха, ни злобы, ни высокомерия. Там была пустота, готовая заполниться приказом.

— Я слушаю вас, Виталий Иванович, — голос его был ровным, спокойным, лишённым прежних властных ноток.

— Ты помнишь, кто я?

— Вы мой партнёр. Человек, которому я обязан жизнью и положением. Я решу ваши вопросы.

— Земля. Документы. Полная секретность. Никто не должен знать о том, что здесь происходит. Твои люди будут охранять периметр снаружи, но внутрь не заходить. Ты понял?

— Будет сделано. Сроки?

— Неделя. Через неделю ты приедешь сюда с папкой документов. На моё новое имя и на землю. И привези всю информацию по объекту.

— Я понял. Разрешите идти?

Грэй кивнул, вытирая кровь с лица платком. — Иди. И помни: моя тень всегда за твоей спиной. Предательство — это смерть.

Заур встал. Он поправил пальто, одёрнул пиджак. Затем глубоко поклонился Грэю — не как пахан, а как верный вассал своему сюзерену — и, не взглянув на Ксеноса, направился к выходу.

Грэй приоткрыл ворота ровно настолько, чтобы человек мог выйти. Он смотрел в щель, как Заур садится в машину, как суетятся охранники, не понимая, что произошло, но не смея задавать вопросы. Кортеж развернулся и уехал, оставив после себя лишь пыль.

Только когда шум моторов стих, Грэй позволил себе сползти по стене на пол. Голова раскалывалась, тело ломило. Ему казалось, что он испачкался в чем-то липком и грязном. Он только что уничтожил личность человека.

— Это было необходимо, — повторил он вслух, чтобы убедить самого себя. — У меня нет выбора. Либо я их, либо они меня.

Он поднял глаза на Ксеноса-Два. Голем стоял неподвижно, его зелёные глаза светились в темноте ангара как два маяка.

— Ты остаёшься здесь, — сказал Грэй. — Охраняй вход в тоннель. Убей любого, кто войдёт без моего разрешения или без сопровождения Заура.

«…ПРИНЯТО. ОХРАНА ПЕРИМЕТРА АКТИВИРОВАНА…» — отозвался голем.

Грэй с трудом поднялся. Ему нужно было вернуться домой, в Асгард. Земные дела улажены, по крайней мере, на ближайшее время. Тыл прикрыт. Теперь он мог снова сосредоточиться на том, что действительно важно — на магии, на тайне Мёртвого города и на том, как выжить в мире, где даже воздух пропитан опасностью.

Он прошёл в глубину ангара, к воротам, врезанным прямо в скальную породу холма, к которому примыкало строение. За дверью начинался длинный, тёмный тоннель, уходящий вниз, в недра земли, туда, где в недрах земли мерцало черное марево портала.

Грэй шагнул в темноту коридора, оставляя за спиной серую реальность Земли и своего стального стража, замершего на посту. Впереди была неделя тишины. Неделя, чтобы восстановиться и подготовиться к следующему шагу. Ведь если на Земле он стал теневым хозяином района, то в Асгарде он всё ещё был лишь муравьём, смотрящим на битву гигантов. И ему нужно было стать больше.

Глава 32

Возвращение в Асгард всегда ощущалось как глубокий вдох после долгого пребывания под водой. Воздух здесь был другим — насыщенным, живым, вибрирующим от Эфира. Грэй почувствовал, как напряжение земных интриг отступает, сменяясь спокойной сосредоточенностью.

Первым делом он проверил свой лагерь на плато. Всё было на месте. Палатка стояла там же, где он её оставил, кострище остыло, но запас сушняка был. Вид на долину, залитую утренним солнцем, был всё так же прекрасен. И всё так же одинок.

— Пора строить дом, — сказал он вслух, глядя на то место у скалы, которое присмотрел ещё в первый день.

Палатка была хороша для временного бивака, но осень приближалась. Ночи становились холоднее, а дожди — чаще. Ему нужно было надёжное, тёплое убежище, где можно было бы жить, работать и спать, не боясь проснуться в луже.

Грэй позвал Первого и Ксеноса. — Задача: лесозаготовка. Нам нужны бревна. Ровные, сухие, желательно сосна или лиственница. Диаметр — тридцать-сорок сантиметров.

Он указал на склон ниже плато, где лес был густым и здоровым. — Ксенос, ты валишь деревья. Используй хвост или лезвия, как тебе удобнее. Очищай от веток. Первый, ты таскаешь стволы сюда.

Големы приняли приказ. Ксенос, словно огромная хищная кошка, скользнул вниз по склону. Вскоре оттуда донёсся треск падающего дерева. Первый, тяжело ступая, последовал за ним.

Грэй остался на плато. У него была своя работа. Он прошёл в Зал Колонн, к той самой стеле, испещрённой текстами о магии Жизни. Неделя вынужденного простоя на Земле не прошла даром — его ментальные резервы восстановились, и он чувствовал голод по знаниям.

Следующие три дня слились в единый ритм. Утром Грэй медитировал, наполняя внутренний сосуд Эфиром. Затем спускался в библиотеку и часами расшифровывал сложные схемы плетений. Он освоил «Очищение крови» — полезнейший навык, позволяющий выводить яды и токсины. Изучил «Стимуляцию роста» — магию, которая могла бы превратить его огород (если он его заведёт) в джунгли за пару дней. И, наконец, добрался до раздела «Диагностика» — умения видеть болезни и повреждения внутри организма, как на рентгене.

В перерывах он поднимался на плато и руководил стройкой.

Големы работали с нечеловеческой эффективностью. К концу третьего дня на краю плато выросла внушительная гора брёвен. Они пахли свежей смолой и лесом. Грэй выбрал место для дома — ровную площадку, защищённую от ветра скальным выступом, с видом на водопад.

— Фундамент, — решил он. — Нужен камень.

С помощью магии «силового форматирования», которую он освоил при создании Ксеноса, Грэй начал вырезать из скалы ровные блоки. Ему не нужны были кирки и лопаты. Он просто касался камня, направлял поток Эфира, и гранит становился податливым, как глина, принимая нужную форму. Первый укладывал блоки в траншею, а Грэй сплавлял их между собой «Плетением Слияния», создавая монолитное основание, которое простояло бы тысячу лет.

Затем началась укладка венцов. Грэй не был плотником, но у него был интернет в памяти (из прошлой жизни) и идеальная рабочая сила. Первый поднимал тяжёлые бревна, как спички, и укладывал их в пазы, которые Грэй вырезал магией. Стены росли быстро. Это был простой сруб, шесть на восемь метров, но с большими окнами, выходящими на долину — проёмы для них Грэй оставил заранее.

К концу пятого дня сруб был подведён под крышу. Конечно, до новоселья было ещё далеко — нужно было сделать кровлю, настелить полы, сложить печь (или сделать магический обогреватель), вставить окна. Но контуры Дома уже стояли, и это грело душу.

Вечером шестого дня на плато вернулась Гончая.

Грэй почувствовал её приближение задолго до того, как она появилась в поле зрения. Ментальный канал, который слабел с расстоянием, снова наполнился чёткими сигналами.

Голем выглядел потрёпанным. Металлическая шкура была покрыта пылью и грязью, на боку, куда пришёлся удар молота скелета, красовалась глубокая вмятина, а левая задняя лапа двигалась с едва заметной задержкой.

— Иди ко мне, бродяга, — ласково сказал Грэй, когда черный волк поднялся на плато и сел у его ног.

Он провёл рукой по металлической голове голема, считывая логи. Гончая прошла сотни километров, видела мёртвый город, людей, дороги. Она выполнила миссию блестяще.

— Ремонт, — констатировал Грэй.

Он отвёл Гончую в свою мастерскую. Вмятина на боку была исправлена за полчаса с помощью «силового форматирования». С приводом лапы пришлось повозиться — там треснул кристалл-передатчик импульса. Грэй заменил его, заново сплёл порванные «эфирные связки» и заодно усилил узел дополнительной бронепластиной.

— Готово. Теперь ты как новенькая.

Наступил седьмой день. День встречи с Зауром.

Грэй оставил Первого и Гончую в Асгарде, а сам, взяв с собой Ксеноса (который теперь был его постоянной тенью), отправился к вратам.

Переход на Землю прошёл штатно. В ангаре его встретил Ксенос-Два, неподвижно стоявший у входа в пещеру.

— Доклад, — коротко бросил Грэй.

«…ПЕРИМЕТР ЧИСТ. НАРУШЕНИЙ НЕ ЗАФИКСИРОВАНО…» — отозвался голем.

Грэй поднялся в основной зал ангара, сменил одежду на «представительскую» и стал ждать.

Заур приехал ровно в десять. Один «Майбах», без сопровождения джипов. Это был хороший знак — бизнесмен усвоил урок секретности.

Бекоев вошёл в ангар. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени, но держался он с тем спокойным достоинством, которое даёт абсолютная уверенность в своём месте в иерархии. Теперь его место было — слуга, и он принял это.

— Доброе утро, Виталий Иванович, — он поклонился.

— Приветствую, Заур. Докладывай.

Бизнесмен подошёл и положил на ящик, служивший столом, толстую кожаную папку.

— Все сделано. Вот ваши документы. Паспорт на имя Громова Виталия Ивановича. Водительское удостоверение. Военный билет. Всё проведено по базам, везде есть проводки. Вы — реальный человек с историей. Прописаны в моей квартире в центре, временно.

Грэй открыл паспорт. С фотографии на него смотрело его новое, молодое лицо. Громов. Звучало неплохо.

— Земля, — продолжил Заур, выкладывая вторую стопку бумаг. — Оформлена на ООО «Асгард-Трейд», где вы являетесь единственным учредителем и генеральным директором. Договор купли-продажи, выписка из ЕГРН, кадастровый паспорт. Территория теперь ваша. Официально это — частный логистический терминал закрытого типа.

— Отлично, — кивнул Грэй. — Что по объекту?

Заур достал третью папку, потоньше. На ней стоял штамп «Архив» и полустёртый гриф «Совершенно секретно».

— Это было сложно, Виталий Иванович. Пришлось поднять старые связи в Москве. Объект «Кедр-4». Строился в начале двухтысячных частной корпорацией «Фонд Наследие». Официально — геологическая разведка глубокого бурения. Неофициально... слухи ходят разные. Искали какие-то аномалии. Потратили миллиарды. Десять лет назад проект свернули за один день. Всех сотрудников вывезли, оборудование законсервировали, потом часть растащили. Учредитель фонда погиб при странных обстоятельствах в Альпах. С тех пор объект висит на балансе фирмы-однодневки. Мы выкупили долги этой фирмы. Теперь вы — правопреемник.

Грэй пролистал документы. Схемы бункера, отчёты о сейсмической активности, странные графики энергопотребления. Они искали Врата. И, судя по всему, нашли, но не смогли открыть. Или открыли, но испугались того, что увидели.

— Хорошая работа, Заур, — сказал Грэй, закрывая папку. — Я доволен.

— Рад служить, — склонил голову Бекоев. — Есть ещё один вопрос. Металл, который вы... заготавливали. Мои люди могут организовать поставки. Качественный прокат, арматура, листы. Все, что нужно. Официально, как стройматериалы для терминала.

Грэй улыбнулся. Его марионетка проявляла инициативу. Это было очень кстати. Ему нужно было много металла.

— Организуй. Мне нужна сталь. Много стали.

— Сделаем. Первая партия будет завтра.

Заур ушёл. Грэй остался в ангаре, держа в руках свой новый паспорт.

Виталий Громов. Владелец земли. Хозяин Врат.

Теперь он был легален. У него был тыл, снабжение и армия. Можно было возвращаться к строительству дома и подготовке к главной экспедиции — в мир людей за лесом.

Глава 33

Следующая неделя в Асгарде прошла под знаком большой стройки и большой логистики.

Дом на плато рос на глазах. Стены из толстых лиственничных брёвен уже поднялись под самую крышу. Грэй, используя магию «силового форматирования», выровнял внутреннюю поверхность стен, сделав её гладкой, как шлифованная доска. Оставалось решить вопрос с кровлей. Земная черепица или шифер выглядели бы здесь чужеродно, да и тащить их было лень. Грэй решил использовать местный сланец — плоский тёмно-серый камень, залежи которого он нашёл в осыпях у подножия скал.

Но рук по-прежнему не хватало. Первый работал за троих, но даже голему нужен отдых (точнее, время на восстановление магического заряда), а задач становилось всё больше.

— Нам нужно расширять штат, — сказал Грэй, глядя, как Первый с натугой поднимает тяжёлую балку перекрытия.

Он спустился в лабораторию и достал из запасов ещё две простые «сердцевины». Ему не нужны были сложные матрицы для новых помощников. Достаточно базовых функций: «взять», «нести», «копать», «строить».

Создание двух рабочих големов заняло всего пару дней. Грэй не стал мудрить с дизайном. Это были массивные, приземистые фигуры из грубого камня, похожие на ожившие глыбы. У них были короткие мощные ноги и длинные руки-ковши. Он назвал их просто — Второй и Третий.

Теперь на плато трудилась настоящая бригада. Второй и Третий таскали камень для крыши и мостили дорожки, Первый занимался тонкой работой по подгонке стропил, а Ксенос, как всегда, неподвижно сидел на скале, сканируя долину своими сенсорами.

Тем временем на Земле заработал механизм, запущенный Зауром.

Датчик у ворот сработал ровно в назначенное время. К ангару подъехал грузовик-манипулятор, гружённый металлопрокатом: швеллеры, уголки, листы качественной стали, арматура. Следом — фургон с бочками дизельного топлива.

Грэй встретил груз в образе Виталия Ивановича Громова — хозяина объекта. Водители и грузчики, явно из людей Заура, работали молча и быстро, не задавая лишних вопросов. Они сгрузили металл прямо в ангар, даже не пытаясь заглянуть в тёмный зев тоннеля, ведущего вглубь скалы.

Когда грузовики уехали, началась самая тяжёлая часть работы — переправка груза в Асгард.

Грэй мобилизовал всех. Второй и Третий, несмотря на свою неуклюжесть, обладали чудовищной грузоподъёмностью. Они таскали связки арматуры и листы стали по наклонному тоннелю вниз, к пещере с Вратами, как муравьи таскают соломинки. Ксенос-Два, охранявший вход, на время превратился в грузчика, помогая перетаскивать бочки с топливом.

Через сутки склады Асгарда были забиты под завязку. Земная сталь, топливо, инструменты, генераторы — теперь у Грэя было всё, чтобы развернуться.

Сидя вечером у костра рядом с почти достроенным домом, Грэй размышлял о будущем.

У него была база. Были ресурсы. Была разведка (Гончая уже восстановилась и была готова к новому рейду). Но чего-то не хватало.

Армии.

Ксенос был шедевром. Совершенная машина убийства, быстрая, неуязвимая, смертоносная. Но создавать таких монстров было долго, дорого и сложно. Каждый Ксенос требовал индивидуальной подгонки, сложнейшего «Плетения Слияния» и уникальной боевой матрицы. К тому же, их внешний вид — кошмарный гибрид насекомого и зверя — был слишком... вызывающим. Если он когда-нибудь решит вывести свою гвардию в свет, Ксеносы вызовут панику и объявят его Темным Властелином ещё до того, как он откроет рот.

— Мне нужна пехота, — пробормотал он, рисуя прутиком на земле. — Надёжная, унифицированная, простая в производстве.

Он вспомнил караван, который видела Гончая. Охранники в доспехах, с мечами и щитами. Это был стандарт этого мира. Люди (и не только люди) привыкли видеть воинов в железе.

— Зачем изобретать велосипед? — подумал Грэй. — Сделаем то, что им привычно. Только лучше.

В его голове начал складываться образ. Человекоподобный голем. Рост — чуть выше среднего человека, около метра девяноста. Анатомия — гуманоидная, чтобы использовать стандартное оружие и тактику.

Материал — сталь, но не сплошной монолит, как у Ксеноса, а латная конструкция. Это сэкономит металл и упростит сборку.

— Древняя Греция... Или Рим? — Грэй перебирал исторические образы. — Нет, Троя. Бронзовый век, переосмысленный в стали.

Он представил себе воина. Закрытый шлем с глухим забралом или Т-образным вырезом, полностью скрывающий отсутствие лица. Массивные наплечники, защищающие от рубящих ударов сверху. Анатомическая кираса, повторяющая мускулатуру. Наголенники и наручи.

Под броней — скелет из упрочнённых магией стальных трубок и «эфирные мышцы». Никакой плоти, только металл и магия.

Вооружение — короткий широкий меч (гладиус или ксифос) и большой круглый щит (гоплон). Это классика. Щит даёт защиту от стрел и магии, меч идеален для плотного строя.

Такой голем будет выглядеть как элитный воин в тяжёлой броне. Молчаливый, дисциплинированный, страшный своей безликостью, но понятный. «Железный Легион».

Плюсы очевидны:

Экономия: Металла уйдёт в разы меньше, чем на Ксеноса.Масштабируемость: Детали можно унифицировать и штамповать (или формовать магией) сериями.Маскировка: Издалека их можно принять за людей в доспехах.Психология: Строй таких солдат выглядит внушительно, но не как армия демонов.Грэй достал свой блокнот и начал набрасывать эскиз. Шлем с высоким гребнем (для командиров) или гладкий (для рядовых). Щит с эмблемой... какой? Может быть, стилизованная руна Асгарда?

— Проект «Мирмидонец», — написал он в заголовке. — Стальные солдаты Ахиллеса. Только мои не будут уязвимы в пятку.

На следующее утро он спустился в кузницу. Работа предстояла большая. Нужно было разработать шаблоны для брони, рассчитать кинематику движений гуманоида (это сложнее, чем у звероподобных форм) и создать новую матрицу поведения — не одинокого хищника, а солдата, умеющего держать строй и выполнять команды в группе.

Грэй потёр руки. — Ну что ж, приступим к созданию моей личной Гвардии.

Глава 34

Кузница Асгарда превратилась в настоящий конвейер. Если раньше Грэй творил как художник, создавая уникальные штучные экземпляры, то теперь он работал как инженер-технолог.

Первым делом он создал «матрицы формы» — каменные и металлические шаблоны для основных деталей доспехов. Теперь ему не нужно было каждый раз вытягивать нагрудник или поножи из куска металла усилием воли, тратя драгоценный Эфир и время. Он просто клал разогретый лист стали на матрицу и коротким импульсом «Силового форматирования» заставлял металл принять идеальную форму.

Это ускорило процесс в разы.

Грэй собирал своих солдат, как конструктор. Скелет из стальных труб, шарниры суставов, сложная паутина «эфирных мышц», и, наконец, внешняя оболочка — броня. Он выбрал стиль, напоминающий тяжёлую пехоту античности, но с утилитарной, хищной ноткой. Гладкие шлемы без лишних украшений, с узкой Т-образной щелью визора, за которой мерцал тусклый зелёный свет сенсоров. Широкие наплечники, переходящие в защиту шеи. Анатомические кирасы.

Вооружение тоже было стандартизировано. Грэй выковал (точнее, отформовал) для них короткие, тяжёлые мечи-гладиусы и большие круглые щиты, усиленные «Плетением Слияния». Такой щит мог выдержать удар молота тролля.

Параллельно с рутиной сборки Грэй позволял себе экспериментировать. Его ум, освобождённый от бытовых проблем (Заур регулярно присылал стройматериалы, еду и даже мебель, которую Первый и его каменные братья перетаскивали в Асгард), искал новые пути.

— Если есть пехота, должна быть и артиллерия, — рассуждал он, вертя в руках кусок рессоры от грузовика.

Он попробовал создать голема-лучника. Не просто солдата с луком, а специализированную платформу. У голема нет усталости мышц, ему не нужно дыхание для прицеливания. Грэй сконструировал для прототипа огромный композитный лук из стали. Сила натяжения такой дуги была запредельной для человека — около двухсот килограммов. Стрелы для него пришлось делать соответствующие — цельнометаллические ломы с оперением.

Испытания прошли на полигоне. Голем-лучник, внешне похожий на обычного Мирмидонца, но с асимметрично усиленным правым плечом и встроенным в левую руку креплением для лука, натянул тетиву без видимого усилия. Выстрел прозвучал как удар хлыста. Тяжёлая стрела прошила насквозь стальную бочку с песком на дистанции двести метров и ушла глубоко в стену ангара.

— Впечатляет, — кивнул Грэй. — Бронебойность отличная. Но скорострельность низкая. Пока отложим в серию, но концепцию запомним.

Еще одной идеей фикс стала саморепарация. Грэй хотел, чтобы его солдаты могли «залечивать раны» прямо в бою, как это делал тролль. Он экспериментировал с добавлением в сплав микрочастиц «живых кристаллов» и сложными плетениями, копирующими регенерацию тканей.

Но металл упрямо отказывался вести себя как плоть. — Структура слишком жёсткая, — ворчал Грэй, разглядывая под магической лупой очередной неудачный образец. — Эфир течёт, но атомы не смещаются. Я могу сделать броню прочнее алмаза, но заставить вмятину выправиться саму собой без моего участия пока не получается.

Он отложил этот проект в долгий ящик. Пока придётся чинить их вручную.

Мысли о кавалерии тоже посещали его. Создать механического коня? Или что-то вроде мотоцикла на ногах? Идея была заманчивой — мобильность армии возросла бы в разы. Но создание ходовой части для верхового животного требовало слишком много времени и ресурсов. — Сначала пехота, — решил он. — Кавалерия потом.

Работа шла своим чередом. Грэй ввёл жёсткий график: утром стройка дома (который уже обзавёлся крышей из сланца, окнами и даже камином, сложенным Первым под чутким руководством Грэя), днём — работа в кузнице, вечером — медитация для восстановления резерва.

К концу второй недели в главном зале стоял строй. Десять бойцов. Девять рядовых легионеров и один Декурион — командир десятка. Он отличался поперечным гребнем на шлеме и чуть более массивной броней. В его «сердцевину» Грэй заложил более сложную матрицу: тактическое мышление, способность автономно управлять отделением и координировать действия с другими юнитами.

Они стояли абсолютно неподвижно, как статуи в музее. Свет ламп отражался на их матовых стальных плечах. Это было жуткое и величественное зрелище.

— Пробуждение, — тихо сказал Грэй.

Он прошёл вдоль строя, касаясь каждого шлема и запуская импульс активации. Один за другим вспыхивали зелёные огни в визорах. С тихим гудением оживали эфирные мышцы. Големы синхронно выпрямлялись, ударяя кулаками в нагрудники в едином приветствии. Лязг стали разнёсся по залу, как удар гонга.

— Смирно! — скомандовал Грэй.

Строй замер.

— Декурион, выйти из строя.

Командир сделал шаг вперёд. Движения его были плавными, но тяжёлыми. Пол под его ногами едва заметно вибрировал.

— Доложить статус.

«…ОТДЕЛЕНИЕ ГОТОВО К БОЮ. СИСТЕМЫ НОМИНАЛ. ОЖИДАЕМ ПРИКАЗОВ…» — прозвучал в голове Грэя коллективный ментальный отклик, сфокусированный через Декуриона.

— На полигон. Шагом марш.

Первые испытания «Железного Десятка» показали, что Грэй не ошибся в концепции. Они были не такими быстрыми, как Ксенос, но они были Стеной. Грэй приказал им построиться в «черепаху». Солдаты сомкнули щиты, создавая непробиваемый панцирь. Первый (каменный голем) кидал в них камни весом под сто килограммов — щиты держали удар, строй не шелохнулся. Эфирные амортизаторы в руках гасили любую кинетическую энергию.

В атаке они действовали как единый организм. Декурион раздавал целеуказания мгновенно, без слов. Они окружали, теснили, рубили. Их мечи, хоть и тупые (пока), крошили каменные манекены в пыль.

Глядя на свою маленькую армию, марширующую по плацу, Грэй чувствовал, как внутри растёт холодная уверенность. Он больше не одиночка с ружьём. Он — Легат Железного Легиона. И с этой силой уже придётся считаться любому королю этого мира.

Глава 35

В кузнице Асгарда, под сводами древней лаборатории, не смолкал ритмичный, почти музыкальный звон. Это пел металл, меняющий свою форму под воздействием воли Творца. Грэй стоял перед верстаком, погружённый в транс. Его руки плавно двигались в воздухе, сплетая невидимые нити Эфира, которые проникали в структуру разогретой стальной заготовки, превращая её в идеально подогнанный наплечник.

Производство «Железного Легиона» вышло на проектную мощность. Если с первым десятком Грэй возился, экспериментируя и подбирая оптимальные схемы, то второй десяток рождался уверенно и быстро, как серия автомобилей на конвейере. Он уже не тратил время на поиск решений — у него были матрицы, шаблоны и отработанная технология.

В углу зала, выстроившись в две шеренги, стояли уже готовые бойцы. Первый десяток во главе с Декурионом-1 (на шлеме которого красовался поперечный красный гребень, выкрашенный найденной на складах краской) замер в режиме ожидания. Рядом с ними постепенно заполнялась вторая шеренга.

Грэй закончил с наплечником и ментально подозвал Первого. Каменный гигант, выполнявший роль подмастерья, бережно принял деталь и понёс её к сборочному стапелю, где висел скелет очередного мирмидонца.

— Двадцатый, — выдохнул Грэй, вытирая пот со лба. — Юбилейный.

Сборка последнего бойца второго десятка заняла ещё около четырёх часов. Самым сложным этапом, как всегда, было сплетение «эфирной мускулатуры». Грэй отказался от примитивных механических шарниров в пользу магической биомимикрии. Тысячи тончайших энергетических волокон должны были дублировать человеческие мышцы, обеспечивая плавность и силу движений. Это требовало колоссальной концентрации, но результат того стоил. Его солдаты не двигались как роботы из старых фантастических фильмов — рывками и с жужжанием. Они двигались как хищники: текуче, бесшумно и смертельно быстро.

Когда последний шлем с Т-образным визором был установлен на место, а в грудную клетку помещена «сердцевина» с боевой матрицей, Грэй провёл ритуал пробуждения.

Зелёный свет вспыхнул в глазницах шлема. Стальной воин сошёл со стапеля и встал в строй, ударив кулаком в нагрудник. Звон металла эхом прокатился по залу.

— Второй десяток, слушай мою команду! — голос Грэя, усиленный акустикой помещения, звучал властно. — Декурион-2, принять командование отделением.

Вперёд шагнул голем, чей гребень на шлеме был выкрашен в синий цвет — для визуального различия подразделений в бою.

«…ОТДЕЛЕНИЕ БЕТА ГОТОВО. СИСТЕМЫ НОМИНАЛ…» — ментальный отклик был чётким и холодным.

Теперь у Грэя было двадцать тяжёлых пехотинцев. Маленькая, но грозная сила. Двадцать бойцов, не знающих страха, боли и усталости, защищённых магической броней, которую не брали пули. Этого было достаточно, чтобы удержать узкое ущелье или зачистить небольшое поселение. Но для контроля над территорией и проекции силы этого было всё ещё мало.

— Вольно, — скомандовал Грэй. — Продолжать режим гибернации до особых распоряжений.

Он покинул кузницу и поднялся на плато. Здесь царила совсем другая атмосфера.

Дом был готов.

Это был не просто сруб, а настоящее произведение искусства, рождённое союзом земной архитектуры и магии Асгарда. Стены из толстых стволов лиственницы, потемневшие от специальной пропитки, выглядели монументально. Крыша, крытая пластинами серого сланца, идеально вписывалась в горный пейзаж.

Грэй поднялся на крыльцо. Ступени были вырезаны из цельного камня и подогнаны к дереву так плотно, что между ними не пролезло бы и лезвие ножа — работа магии «Слияния». Он толкнул тяжёлую дубовую дверь (петли для которой ковал сам) и вошёл внутрь.

В доме пахло деревом, сухими травами и дымком. В центре главной комнаты, совмещавшей функции гостиной и кабинета, стоял массивный каменный камин. В нём весело потрескивали дрова, наполняя помещение уютным теплом, которое так контрастировало с прохладным горным воздухом, проникающим через открытую форточку.

Мебель была простой, но добротной. Большой стол, несколько стульев, широкая кровать, застеленная шкурами (трофеями «Арахнида» и Гончей с охоты). На стенах висели подробные карты Долины и окрестностей, нарисованные Грэем вручную. На полках стояли книги — не земные, а те немногие печатные (или, скорее, рукописные на металле) артефакты, которые он нашёл в библиотеке Асгарда и перетащил сюда для изучения.

Грэй опустился в кресло у камина. Это был момент триумфа. У него был Дом. С большой буквы. Место, куда можно вернуться, где можно снять маску жёсткого командира и просто быть собой. Он налил себе чаю из глиняного чайника (глину нашёл у ручья, обжигал в магическом пламени) и сделал глоток, глядя на огонь.

Но покой был обманчив. Мысли Грэя неизбежно возвращались к проблемам насущным. И главная из них находилась не здесь, а по ту сторону Врат.

Земная база.

Сейчас это был просто старый ангар с ржавыми воротами, окружённый хлипким забором из сетки-рабицы. Кое-где столбы покосились, сетка провисла. Сквозь неё просматривалась почти вся территория: и площадка перед ангаром, и следы от тяжёлой техники, и, что хуже всего, отсутствие какой-либо легальной активности.

— Дыра в обороне, — пробормотал Грэй, ставя кружку на стол. — Любой грибник, любой любопытный подросток может подойти вплотную и увидеть то, что видеть не должен. А если я буду выгонять Ксеноса-Два на прогулку? Или перетаскивать грузы?

Конфиденциальность была его главной защитой. Если кто-то увидит стального монстра или других големов, никакие документы от Заура не спасут. Приедут спецслужбы, оцепят район, и всё закончится штурмом. Ксеносы перебьют первый отряд спецназа, второй... А потом прилетит ракета или тактический заряд. Воевать с государством Земли он пока не мог и не хотел.

Нужна была Стена.

Не просто заборчик, чтобы обозначить границы, а капитальное сооружение. Высокое, глухое, непроницаемое для взглядов.

Грэй достал блокнот и начал делать расчёты. Периметр участка был немаленьким. Строить забор из кирпича — долго и дорого. Профлист — дёшево и сердито, но ненадёжно, его можно отогнуть или порезать.

— Бетон, — решил он. — Железобетонные плиты. Стандартный забор ПО-2, как вокруг воинских частей. Высота два с половиной метра, плюс «егоза» сверху. Классика.

Заказать плиты и установку можно через Заура. Это будет выглядеть естественно для «логистического терминала». Но Грэй хотел большего. Ему нужно было не только спрятаться, но и защититься. Обычный бетон не остановит таран грузовиком или гранатомётный выстрел, если до этого дойдёт.

— Мы усилим его, — ухмыльнулся Грэй.

План созрел мгновенно. Он закажет обычные плиты. Но перед установкой (или сразу после неё) он обработает их магией. Внедрит в структуру бетона армирующие плетения, сделает его прочнее гранита. А изнутри, со стороны базы, можно укрепить периметр дополнительными блоками, которые он подготовит здесь, в Асгарде.

Грэй встал и вышел из дома. Он направился к каменоломне, где Второй и Третий обычно добывали сланец.

— Второй, Третий! Новая задача. Нам нужны блоки. Большие, массивные. Размер метр на метр. Материал — гранит.

Големы-рабочие принялись за дело. Грэй же занялся подготовкой «магической арматуры». Он брал обычные стальные прутья (из запасов, привезённых с Земли), скручивал их в сложные спирали и накладывал на них чары «Поглощения кинетической энергии». Эти стержни он планировал незаметно вмуровать в основание будущего забора на Земле. Если кто-то решит протаранить ворота или взорвать стену, энергия удара будет просто поглощена и рассеяна в землю.

За работой он размышлял о Зауре.

Бизнесмен был полезен. Он быстро решал вопросы снабжения, обеспечивал «крышу» от мелкого криминала и местных участковых. Документы на землю и новую личность были сделаны безупречно. Но Грэй, как историк, прекрасно знал: опора на бандитов — это дом на песке.

Заур — фигура криминальная. За ним следят. Его телефон могут прослушивать. Его враги могут решить ударить по нему через его активы — в том числе через «странный склад на окраине». Рано или поздно к Зауру придут из УБОПа или ФСБ. И тогда ниточка потянется к Грэю.

— Мне нужен новый уровень, — думал Грэй, сгибая стальной прут силой мысли. — Заур — это грязные руки. Они нужны, чтобы таскать каштаны из огня. Но мне нужны чистые перчатки.

Нужен человек из системы. Тот, кто наделён законной властью. Депутат? Прокурор? Высокопоставленный чиновник мэрии? Тот, кто может одним звонком закрыть любую проверку. Тот, чьё имя служит щитом надёжнее, чем броня Ксеноса.

Внедрение в разум такого человека — задача на порядок сложнее, чем взлом бандита. У людей власти психика деформирована иначе: там не столько страх и жестокость, сколько цинизм, хитрость и чувство собственной исключительности. И защиты у них больше — не магической, а бюрократической и физической. К мэру или генералу просто так на «Майбахе» не подъедешь.

— Нужна информация, — решил Грэй. — Заур станет моим источником. Я заставлю его собрать досье на всех ключевых игроков города. Кто с кем спит, кто где ворует, у кого какие слабости. А потом выберу идеальную цель.

Но это — перспектива. Сейчас приоритет — база.

К вечеру на площадке перед порталом в Асгарде выросла аккуратная стопка гранитных блоков и связки зачарованной арматуры. Грэй осмотрел результаты труда. Этого хватит, чтобы превратить обычный забор в крепостную стену, способную выдержать осаду.

Он вернулся в дом, сел за стол и развернул карту земного участка. Карандашом он начал намечать линии будущего периметра.

— Сплошной забор. Видеонаблюдение (обычное, чтобы не вызывать подозрений, плюс магическое). Система «свой-чужой» на воротах.

Взгляд его упал на пометку в углу карты, где схематично был обозначен город людей в этом мире, за лесом. Там тоже были стены. Там тоже были заборы.

— Ирония, — усмехнулся он. — Я строю стены в обоих мирах. Вместо того чтобы наводить мосты.

Но мосты строят тогда, когда берега безопасны. А пока на одном берегу — нежить, а на другом — продажные менты и бандиты, стены надёжнее.

Грэй потушил свечу (он всё ещё экономил заряд фонарей, предпочитая живой огонь в доме) и лёг на кровать. Запах шкур и дерева успокаивал. Снаружи, в ночи, слышалась тяжёлая поступь Ксеноса, обходящего дозор.

Завтра он вернётся на Землю. Встретится с Зауром, закажет бетон и начнёт превращать свой ангар в неприступный бастион. А потом... потом придёт время выбрать новую жертву для своей «коллекции марионеток». И на этот раз это будет крупная рыба.

Глава 36

Осень на Земле вступила в свои права решительно. Холодные, затяжные дожди превратили грунтовую дорогу к ангару в грязное месиво, а ветер срывал с редких деревьев последние жёлтые листья. Но за новым бетонным забором, который теперь опоясывал территорию базы, кипела работа, не зависящая от капризов погоды.

Грэй лично контролировал установку каждой секции периметра. Железобетонные плиты, привезённые людьми Заура, выглядели обычно только снаружи — стандартный серый забор ПО-2, каким обносят стройки и воинские части. Но изнутри, скрытая от глаз, в бетон была вмонтирована та самая магическая арматура, которую Грэй ночами готовил в Асгарде.

Каждую смену, когда рабочие уезжали, он выходил на обход. Касаясь холодных плит, он активировал спящие в арматуре плетения. Бетон становился плотнее гранита, а стыки между секциями срастались на молекулярном уровне, превращая забор в монолитную крепостную стену. Теперь, чтобы пробить этот периметр, потребовался бы не бульдозер, а направленный взрыв.

Ворота тоже преобразились. Вместо старых, ржавых створок теперь стояли массивные откатные ворота из легированной стали. Привод был электрическим для отвода глаз, но дублировался скрытым магическим механизмом, который мог намертво заблокировать проезд по одной лишь мысли хозяина.

Во время одного из визитов Заура, который теперь регулярно приезжал с отчётами и продуктами, Грэй дал ему новое, особое задание.

Они сидели в импровизированном офисе — тёплой бытовке, пристроенной к ангару. За окном хлестал дождь, но внутри было уютно. Заур сидел напротив Грэя, держа спину неестественно прямо. Печать подчинения работала безупречно, превратив хищного авторитета в идеального исполнителя.

— Мне нужна информация, Заур, — сказал Грэй, откладывая папку со счетами за цемент. — Не о твоих конкурентах-бандитах. Мне нужны люди, которые реально принимают решения в этом городе. Власть.

Заур достал блокнот. — Мэр, начальник полиции, прокурор?

— Да. И не только они. Главврач областной больницы, директора крупных заводов, ректор университета. Вся элита. Мне нужно полное досье на каждого.

— Какой уровень детализации, Виталий Иванович? — деловито уточнил Заур.

— Максимальный. Кто с кем дружит, кто с кем воюет. Любовницы, долги, тайные пороки. И самое главное — проблемы. Болезни, свои или близких. Неудачи в карьере. Страхи. Человек, загнанный в угол проблемой, которую нельзя решить деньгами, — самый сговорчивый материал.

— Понял. Задача объёмная, потребуется время. Недели две, чтобы собрать всё и проверить.

— Время есть. Работай.

Когда Заур уехал, Грэй вернулся в Асгард. Переход через портал был как путешествие в лето. Здесь, в Долине, по-прежнему царило тепло, но погода тоже начала меняться. Дожди участились. Теперь это были не лёгкие грибные дождички, а мощные, тёплые ливни, обрушивающиеся стеной воды на полчаса-час, после которых снова сияло солнце.

«Похоже на сезон дождей в субтропиках, — отметил Грэй, стоя на веранде своего дома и глядя на мокрый лес внизу. — Значит, зимы со снегом здесь не будет. Но могут быть ураганы».

Это наблюдение заставило его пересмотреть планы по строительству. Он укрепил крышу дома дополнительными скобами и углубил водоотводные канавы вокруг фундамента, чтобы потоки воды со скал не подмыли его жилище.

В кузнице Асгарда тоже не смолкал шум. Третий десяток «Мирмидонцев» был заложен на стапелях. Технология сборки была отработана до автоматизма. Грэй, Первый и Второй работали как единый организм. Тридцать тяжёлых пехотинцев — это уже не просто охрана. Это взвод. Сила, с которой можно зачистить окраины Мёртвого города от мелкой нежити, не рискуя собой.

Параллельно с рутиной сборки Грэй продолжал свои оружейные изыскания. Проблема дальнобойного оружия для големов не давала ему покоя.

Луки были эффективны, но громоздки. В узких коридорах руин или в густом лесу с двухметровым луком не развернёшься. Арбалет был бы идеальным решением: компактный, мощный, с настильной траекторией.

Но всё упиралось в тетиву. Стальной трос не давал нужной скорости распрямления, а органические материалы (жилы, шёлк) быстро изнашивались при нагрузках, необходимых для пробития доспехов.

— Нужна Эфирная тетива, — бормотал Грэй, вертя в руках прототип арбалета.

Идея была красивой: вместо физической нити использовать натянутую струну концентрированной энергии. Она не имеет массы, не рвётся и обладает идеальной упругостью. Грэй создал несколько образцов. Болт, выпущенный из такого арбалета, пробивал стальную бочку насквозь с дистанции двести метров.

Но возникла проблема энергоэффективности. Каждый выстрел требовал мощного импульса для формирования и удержания «тетивы». Кристалл-накопитель, встроенный в арбалет, истощался уже после десятого выстрела. В затяжном бою голем-стрелок превратится в бесполезную статую слишком быстро.

— Нужно либо увеличивать ёмкость кристаллов, либо оптимизировать плетение выстрела, — записал Грэй в свой лабораторный журнал. — Пока что арбалетчики остаются в статусе экспериментального проекта. В серию не пускать.

Закончив с делами в кузнице, Грэй решил посвятить время своему дому. В конце концов, он строил его не как временный барак, а как родовое гнездо.

Крутой спуск с плато к лесу после частых дождей превращался в глиняную горку, по которой было опасно ходить даже големам, не говоря уже о человеке. Грэй решил исправить это.

Он призвал Второго и Третьего. Вместе они начали масштабный ландшафтный проект. Используя «силовое форматирование», Грэй вырезал из скальной породы ровные, широкие блоки. Големы укладывали их в землю, формируя монументальную лестницу, ведущую от дома к подножию скал.

Грэй не поленился сделать перила из полированного дерева (лиственница, пропитанная маслом, была вечной) и даже обустроил несколько смотровых площадок с каменными скамьями, где можно было посидеть, глядя на водопад.

Вдоль лестницы он расставил небольшие кристаллы-светильники. Днём они выглядели как необработанные куски кварца, но с наступлением сумерек начинали светиться мягким янтарным светом, накопленным за день.

Когда работа была закончена, Грэй спустился по ступеням вниз, развернулся и посмотрел наверх. Это выглядело великолепно. Каменная лестница, уходящая в небо, к уютному дому, в окнах которого горел тёплый свет камина.

— Неплохо, — улыбнулся он. — Совсем неплохо для бездомного бродяги.

У него была крепость на Земле. У него был дворец (пусть и маленький) в Асгарде. У него была армия из тридцати стальных бойцов. Жизнь налаживалась. И Грэй чувствовал, что готов к следующему шагу — к выходу из своей золотой клетки в большой и опасный мир.

Глава 37

Небо над Долиной затягивалось тяжёлыми, свинцовыми тучами всё чаще. Воздух стал влажным и душным. Грэй понимал: сезон дождей близко. Если он хочет проверить свои силы в деле до того, как дороги превратятся в реки грязи, действовать нужно сейчас.

— Общий сбор, — его голос, усиленный акустикой пещеры, эхом прокатился по залу, где стоял в ожидании его Легион.

Тридцать стальных фигур одновременно пришли в движение. Зелёные огни визоров вспыхнули во мраке. Декурионы отделений (Красный, Синий и новоиспечённый Зелёный) вышли вперёд, докладывая о готовности.

— Сегодня не учения, — сказал Грэй, проходя вдоль строя. Он чувствовал себя странно: смесь волнения и холодной решимости полководца. — Мы идём в Мёртвые Земли. Задача: разведка боем, зачистка периметра, сбор трофеев. В глубину не лезть, героев не изображать.

Он оглядел своих бойцов. Среди привычных щитоносцев с гладиусами выделялась пятёрка экспериментальных стрелков. В их руках были те самые эфирные арбалеты — результат бессонных ночей Грэя.

Решение проблемы боезапаса оказалось изящным и технологичным. Грэй отказался от встроенных в оружие батареек. Вместо этого он интегрировал арбалет в единую энергосистему голема. Когда стрелок брал оружие в руки, специальные контакты на рукоятке и ладони замыкались, и арбалет начинал питаться напрямую от мощного ядра голема.

Это давало сразу два преимущества. Во-первых, боезапас вырос втрое — до тридцати-сорока мощных выстрелов до того, как голем начнёт терять подвижность из-за истощения. Во-вторых, это была идеальная защита. В руках врага, будь то человек или орк, этот арбалет был просто куском бесполезного железа. Без подпитки Эфиром тетива не натягивалась, выстрел был невозможен.

— Гончая — авангард. Дистанция — километр. Ксенос — арьергард, прикрытие. Легион — походная колонна. Выдвигаемся.

Стальная змея выползла из пещеры и начала спуск в долину. Грэй остался в лагере, заняв своё место в кресле оператора.

Поход занял два дня. Грэй вёл своё войско осторожно, избегая сложных участков. Легионеры шли молча, их шаги сливались в единый ритм. Никаких разговоров, никаких привалов на сон или еду. Идеальная машина.

К вечеру второго дня Гончая вышла к границе Мёртвых Земель. Пейзаж изменился мгновенно: живой лес оборвался, сменившись серой пустошью и скрюченными остовами деревьев.

— Внимание. Зона контакта, — передал Грэй.

Первые противники появились через час. Это была не организованная армия, а бродячая стая нежити. Десяток скелетов в ржавой броне и пара зомбированных волков-мутантов. Они выбрели из тумана, привлечённые шумом или, возможно, запахом магии.

— Стрелки, готовность. Дистанция двести.

Пятёрка арбалетчиков синхронно подняла оружие. Эфирные тетивы вспыхнули тусклым светом. — Залп.

Пять болтов, разогнанных магией, просвистели в воздухе. Эффект был страшным. Скелеты, попавшие под удар, просто разлетались на куски. Болты пробивали их насквозь, дробя кости в пыль.

Оставшаяся нежить бросилась в атаку. — Легион, стена щитов!

Первая шеренга мирмидонцев сомкнула ряды. Стальные щиты с лязгом ударились друг о друга, создавая непробиваемый барьер. Скелеты врезались в него с разбегу — и отлетели, как сухие листья от скалы.

— Коли!

Короткие мечи-гладиусы вынырнули из-за щитов, работая как швейные иглы. Удар, возврат, удар. Без эмоций, без ярости. Просто работа механизма.

Бой закончился за минуту. Вся нежить была уничтожена. Потерь среди големов — ноль. Лишь пара царапин на краске щитов.

— Отлично, — выдохнул Грэй. — Система работает.

Он приказал собрать трофеи — в основном это были куски древнего металла, который можно было переплавить, — и продолжить движение. Они углубились в Мёртвые Земли ещё на пару километров, уничтожив ещё несколько мелких групп. Грэй убедился: на окраинах его Легион доминирует. Но лезть к центру, к Храму, где Гончая видела сотни врагов, он пока не решился. Рано.

Отдав приказ на возвращение, он переключился на земные дела.

Заур прислал досье. Папка была пухлой, полной фотографий, распечаток и рукописных заметок. Грэй просидел над ней всю ночь, изучая элиту города N.

Мэр был слишком публичным и слишком скользким. За ним стояли московские кураторы. Начальник полиции был осторожен и параноидален, к нему не подобраться. Главврач был интересен, но его влияние ограничивалось медициной.

И тут взгляд Грэя зацепился за одну папку. «Прокурор области. Воронов Сергей Петрович».

Человек системы. Жёсткий, циничный, властный. Судя по досье, он не был олигархом, яхт и дворцов не имел (официально), но жил на широкую ногу. Взяток не брал — он брал «услугами» и «долями в бизнесе». Умный коррупционер.

Но самым интересным была его власть. Прокурорский надзор позволял ему вмешиваться в любые дела: от земельных вопросов до уголовных преследований. Он мог закрыть любую проверку одним звонком. Мог инициировать обыск у конкурента. Это был идеальный «зонтик» для базы Грэя.

В досье была и «ахиллесова пята». Воронов был фанатичным коллекционером антикварного оружия. Его загородный дом был забит саблями, мушкетами и доспехами. Он тратил на хобби всё, что зарабатывал «левым» путём.

— Антиквар, значит? — усмехнулся Грэй.

План созрел мгновенно. Зачем ломиться в дверь, если можно зайти как дорогой гость? У Грэя в Асгарде валялись кучи ржавого железа, притащенного из Мёртвого города. Для него это был мусор. Но для земного коллекционера...

Меч с клеймом неизвестного мастера? Доспех из сплава, который не берет современный анализ? Это билет в высшее общество.

Грэй отложил папку. — Воронов. Ты — следующий.

Губернатора и Москву он оставил на потом. Это слишком высокий уровень, там другие игры. А вот областной прокурор — это именно та ступенька, на которую можно уверенно поставить ногу, прежде чем лезть выше.

— Заур, — набрал он номер по защищённой связи (теперь у него был спутниковый телефон). — Готовь встречу. Скажи, что у твоего партнёра есть уникальный лот для коллекции Сергея Петровича. Нечто, чего нет ни в одном музее мира.

Грэй подошёл к окну. Дождь за окном усилился, превращаясь в настоящий тропический ливень. Сезон дождей начался. Но в доме было тепло, Легион возвращался с победой, а на столе лежал план захвата нового союзника. Жизнь определённо налаживалась.

Глава 38

Осень на Земле и сезон дождей в Асгарде создавали странный диссонанс. Здесь, в Долине, вода лилась с неба сплошной стеной, превращая тропы в реки, а мир — в аквариум. Там, за Вратами, дул холодный ветер, срывая последние листья, и моросило. Оба мира словно сговорились загнать Грэя под крышу.

И он не сопротивлялся.

Во время очередного визита на Большую землю — Грэй теперь регулярно наведывался в ангар, чтобы проверить посты и принять отчёты — его ждал Заур. Авторитет выглядел озабоченным.

— Виталий Иванович, — начал он без предисловий, едва Грэй вышел из личного кабинета. — Я связался с человеком Воронова. Намёк на встречу был принят... прохладно.

Грэй присел на край стола, скрестив руки на груди. — Подробнее.

— Сергей Петрович человек занятой, аферистов не любит. Его помощник передал дословно: «Если у вашего партнёра есть что-то стоящее, пусть пришлёт фото и сертификат оценки. А на «кота в мешке» у шефа времени нет».

— Фото не передаст ауру, а оценщиков, способных понять, что у меня в руках, на этой планете просто нет, — усмехнулся Грэй. — Скептицизм — это хорошо. Это признак ума. Ладно, Заур. Мы пойдём другим путём.

Он достал из внутреннего кармана свёрток, завёрнутый в тёмный бархат. Развернул. На свет тусклых ламп ангара лёг длинный кинжал — скрамасакс, найденный в Мёртвом Городе.

Ржавчина, которая когда-то почти съела его, исчезла без следа. Грэй потратил три ночи, работая над клинком магией «восстановления структуры». Это была ювелирная работа, похожая на реставрацию картины попиксельно. Теперь металл отливал благородной темной синевой, по лезвию бежал волнистый узор, не похожий ни на дамаск, ни на булат. Рукоять была заново обтянута кожей неизвестной рептилии, а на навершии горело клеймо — хищная птица, пикирующая на змею.

Для Грэя это был просто артефакт, красивый трофей. Для коллекционера это была загадка века. Сплав, который невозможно создать в земных условиях. Кожа зверя, которого нет в справочниках зоологии.

— Отвези ему вот это, — сказал Грэй, протягивая оружие Зауру. — Лично. Скажи: «Подарок от партнёра в знак уважения. Без обязательств». Пусть подержит в руках. Пусть отдаст на экспертизу своим спецам. Когда он поймёт, что это такое, он сам позвонит.

Заур принял клинок с благоговением. Даже не будучи знатоком, он чувствовал исходящую от предмета скрытую мощь. — Понял. Сделаю сегодня же.

Передача «наживки» была запущена.

Оставшись один, Грэй занялся делами земной базы. Периметр был готов, но бетонные стены — это лишь пассивная защита. Нужны были глаза и уши.

Он заказал через подставную фирму комплекты видеонаблюдения: камеры высокого разрешения, датчики движения, серверы. Монтажники, присланные Зауром, работали быстро, устанавливая «глаза» по всему периметру. Но доверять одной электронике Грэй не собирался. Камеры можно ослепить лазером, провода перерезать, сервер хакнуть.

Поэтому параллельно с монтажом камер, по ночам, когда ангар пустел, Грэй плёл свою сеть. Магическую.

На каждом углу забора, скрытые в толще бетона, теперь сидели «Сторожевые Глифы». Простейшие плетения, реагирующие на живую ауру. Если кто-то попытается перелезть через стену, Грэй узнает об этом раньше, чем сработает датчик движения. Более того, он связал эти глифы с Ксеносом-Два. Теперь голем «видел» всё, что происходит по периметру, даже находясь внутри закрытого ангара, словно стены стали для него прозрачными.

— Двойной контур, — удовлетворённо кивнул Грэй, глядя на мониторы в своей бытовке, где картинка с камер накладывалась на ментальную карту глифов. — Технология и магия. Попробуйте проскочить.

Когда с земными делами было покончено, он вернулся в Асгард. Дождь здесь зарядил с новой силой, отрезав путь на полигон и сделав любые вылазки бессмысленными. Грэй оказался заперт в комплексе.

И тогда он вспомнил о забытой тайне.

Левое крыло. Зал порталов.

Тот самый зал с арками, похожий на вокзал межмирового метро, который он нашёл ещё в первые дни. Тогда он лишь мельком глянул на него, опасаясь нажать не ту кнопку. Но теперь, с багажом знаний и опыта, он чувствовал себя увереннее.

Грэй спустился в комплекс. Искусственный свет ламп отражался в лужах на полу — крыша в коридоре где-то протекала, надо будет послать Первого починить.

Зал порталов встретил его тишиной и запахом озона. Десятки арок из чёрного камня стояли вдоль стен. Некоторые были маленькими, в человеческий рост, другие — огромными, способными пропустить грузовик.

Грэй подошёл к ближайшей арке. Её поверхность была покрыта вязью символов. Раньше это была абракадабра. Теперь — текст. Сложный, технический, полный терминов, аналогов которым в русском языке не было, но смысл улавливался.

Он достал блокнот и начал переводить.

«Узел 4... Транспортный поток... Допуск уровня Бета... Статус: Активен».

— Куда же ты ведёшь, Узел 4? — пробормотал он.

Работа была кропотливой. Символы обозначали не географические координаты, а «пространственные векторы» и «частотные характеристики». Грэю пришлось лезть в архивы Центрального Кристалла, чтобы найти карту сети.

Спустя три дня, с перерывами на сон и еду, он расшифровал адрес первой арки.

— «Складской комплекс "Глубина"», — прочитал он. — «Хранение резервных ядер, материалов класса А и нестабильных компонентов».

Звучало многообещающе. Склад? Это именно то, что ему нужно.

— Рискнём, — решил он.

Он не стал посылать вперёд голема. Система безопасности порталов могла не пропустить автономный конструкт без оператора. Он должен идти сам. Но не с пустыми руками.

Ксенос, верный телохранитель, встал рядом. Грэй активировал защитный амулет (простенький артефакт, создающий силовое поле вокруг тела — его первая успешная поделка) и положил руку на панель управления аркой.

Импульс Эфира. Арка загудела. Внутри каменной рамы закрутилась серая воронка.

— Пошли.

Шаг — и мир моргнул. Тошнота, дезориентация — и твёрдый пол под ногами.

В тот же миг, как Грэй шагнул из воронки портала, по стенам огромного помещения побежали волны мягкого, зеленоватого света. Это сработала автоматическая система пробуждения. Лампы, скрытые под потолком, разгорались одна за другой, открывая взгляду невероятное зрелище.

Это был гигантский зал, вырубленный в толще скалы. Воздух здесь был абсолютно чистым, сухим и стерильным — система фильтрации работала безупречно даже спустя тысячелетия. Никакой пыли, никакой влаги. Всё выглядело так, словно персонал покинул это место пять минут назад.

Грэй огляделся. Ряды стеллажей из неизвестного светлого металла уходили в бесконечность. Они были заставлены контейнерами. Тысячи, десятки тысяч единиц хранения. Металлические ящики, прозрачные капсулы, цилиндры из матового стекла.

Он подошёл к ближайшему стеллажу. Надпись на панели гласила: «Кристаллы Управления. Класс: Малый. Назначение: Бытовые конструкты».

Грэй открыл ящик. Внутри, в мягких гнёздах, лежали десятки идеально огранённых кристаллов. Это были не просто камни, а готовые модули — они могли служить как «мозгом» для простых големов, так и источником питания, аккумулирующим Эфир из окружающей среды.

Он пошёл дальше, читая надписи. «Ядра Накопители. Класс: Средний. Ёмкость: Повышенная». — Эти кристаллы были крупнее и темнее. Именно такие были нужны для его арбалетчиков, чтобы обеспечить длительную стрельбу без истощения основного ядра голема. «Сплав "Титан-Эфир". Листовой прокат». «Компоненты плетения. Жидкая ртуть». «Ядра Боевые. Класс: Штурмовой».

Грэй ходил между рядами, чувствуя себя ребёнком в магазине игрушек, которому разрешили взять всё. Здесь было всё, о чем он мог только мечтать. Материалы, за которыми он охотился на Земле, здесь лежали горами, причём их качество превосходило земные аналоги на порядок. Сплавы, которые прочнее танковой брони, но легче алюминия. Кристаллы, способные питать целый завод.

Это меняло всё. Ему больше не нужно было полагаться только на ржавый металлолом и перебиваться кустарными поделками. У него был собственный, неисчерпаемый ресурс.

Грэй набрал полный рюкзак кристаллов — самых качественных, самых ёмких, подходящих для его новых арбалетов. Взял несколько слитков странного, лёгкого металла для экспериментов с броней.

— Возвращаемся, — сказал он Ксеносу. — Нам предстоит много работы.

Он шагнул обратно в серую воронку портала.

Вернувшись в Асгард, Грэй первым делом направился к Центральному Кристаллу. Ему нужно было понять, где именно он только что побывал. Он синхронизировал данные своего перехода с картой комплекса.

Голографическая проекция развернулась над пультом. Точка «Узел 4» загорелась на схеме.

— Интересно, — пробормотал Грэй.

Склад «Глубина» находился не на другой планете и не в параллельном измерении. Он был расположен в том же горном массиве, что и основная база Асгард, но на несколько километров глубже и западнее. Это был единый гигантский комплекс, связанный сетью телепортов, пронизывающий горы насквозь.

— Мы живём на вершине айсберга, — понял Грэй. — А под нами — целый город.

Эта мысль одновременно пугала и восхищала. Асгард хранил ещё тысячи тайн. И теперь у Грэя были ключи, чтобы открыть их все.

Сезон дождей перестал казаться ему скучной паузой. Это было время накопления сил. И теперь у него было, что копить. Арбалетчики получат новые ядра, броня станет легче и прочнее. А прокурор... прокурор подождёт. Пусть пока любуется его подарком и гадает, кто такой этот таинственный Виталий Иванович.

Глава 39

Дождь за окном стал привычным фоном, как стук собственного сердца. Он барабанил по сланцевой крыше, стекал ручьями по стеклу и превращал долину внизу в серую, размытую акварель. Прошёл месяц, а тропический ливень и не думал стихать. Грэй, вспоминая географию Земли, мрачно прикидывал, что этот сезон может затянуться ещё месяца на три.

Но изоляция шла на пользу делу. В кузнице Асгарда кипела работа.

Получив доступ к складу «Глубина» и неограниченному запасу качественных кристаллов, Грэй кардинально пересмотрел конструкцию своих стрелков.

— Одно ядро — это бутылочное горлышко, — бормотал он, склонившись над разобранным торсом голема. — Выстрел жрёт энергию, голем теряет подвижность. Нужно разделение контуров.

Он внедрил в конструкцию арбалетчика второе ядро. Теперь одно «сердце» (класса «Управление») отвечало за движение, сенсоры и базовую матрицу поведения. Оно было небольшим, но экономичным. Второе же (класса «Накопитель», мощное и ёмкое) было полностью отдано на откуп оружию.

Система получилась изящной. Эфирный арбалет больше не был просто механическим устройством с магической тетивой. Теперь это был гибрид оружия и заклинания. Болт всё ещё был стальным, но его разгон и убойная сила обеспечивались концентрированным выбросом сырой магии.

— Пробный пуск, — скомандовал Грэй.

В дальнем конце ангара стояла мишень — толстый лист броневой стали, принесённый со склада. Прототип «Арбалетчика-МК2» поднял оружие. Второе ядро в его груди вспыхнуло ярким голубым светом, который перетёк по силовым линиям в арбалет. Тетивы не было — вместо неё между плечами оружия возникла дрожащая дуга чистой энергии.

Щелчок. Свист. Удар.

Стальной болт прошил броню насквозь, оставив оплавленные края, и врезавшись в стену буквально испарился, оставив на гладкой укреплённой магией стене небольшое углубление в пару сантиметров.

— Отлично, — кивнул Грэй.

Скорострельность всё ещё была невысокой — накопителю требовалось время на перезарядку после каждого выстрела, чтобы восстановить плотность эфирного заряда. Но убойная сила компенсировала всё. Такой выстрел пробьёт щит, доспех и самого рыцаря, стоящего за ними. А раздельное питание гарантировало, что даже «пустой» стрелок сможет отступить или вступить в рукопашную.

В перерывах между инженерными изысканиями Грэй возвращался в Зал Порталов. Тайна транспортной сети не давала ему покоя.

Он потратил неделю на расшифровку надписей над следующими двумя арками. И результат его не обрадовал.

Над первой аркой значилось: «Сектор Биологического Сдерживания. Карантин: Уровень Омега. Статус: Заблокировано. Прорыв периметра».

Над второй было ещё более зловещее предупреждение: «Полигон "Пустота". Эксперименты с нестабильной материей. Статус: Критический. Эвакуация завершена. Доступ запрещён».

Оба портала были неактивны. И Грэй, при всём своём любопытстве, не рискнул бы их активировать, даже если бы знал как. «Прорыв периметра» и «нестабильная материя» звучали как отличный способ умереть быстро и болезненно. Асгард хранил не только сокровища, но и монстров в шкафу.

— Ладно, — решил он. — Пока хватит и склада. Не будем будить лихо.

Месяц подходил к концу, когда датчик на земной базе подал сигнал. Заур.

Грэй перешёл на Землю. Встреча проходила в привычном формате: «Майбах» в ангаре, охрана снаружи, Ксенос-Два в тени.

Но новости были не теми, на которые рассчитывал Грэй.

— Воронов получил подарок, — доложил Заур. — Его эксперт чуть с ума не сошёл. Сказал, что это сплав, которого не существует в природе, а работа мастера — уровень музейного экспоната, датировка невозможна. Прокурор впечатлён.

— И? — Грэй прищурился.

— И он хочет встретиться. Но не здесь. И не на нейтральной территории. Он приглашает вас к себе, в загородную резиденцию. В эту пятницу. У него там приём для узкого круга.

Грэй замолчал, обдумывая информацию. Прокурор оказался умнее и осторожнее, чем он надеялся. Он не клюнул на наживку настолько, чтобы самому лезть в логово незнакомца. Он хотел играть на своём поле.

— Отказ, — отрезал Грэй.

— Виталий Иванович, это шанс... — начал было Заур.

— Это ловушка. Или риск, который я не могу себе позволить.

Ехать в резиденцию прокурора — значит засветить лицо перед десятками камер наблюдения, которыми наверняка напичкан дом такого человека. Значит попасть в окружение его охраны. Значит играть по его правилам.

Взламывать разум Воронова в его же доме, на глазах у гостей? Невозможно. Слишком много свидетелей. Одно неверное движение, и Грэя скрутит ФСО или частная охрана. Ксеноса с собой не возьмёшь. Магия разума требует концентрации и контакта, а не светской беседы с бокалом шампанского.

Грэй понимал, что в современном мире анонимность — это миф. Если он приедет к прокурору, его фото через пять минут будет в базах спецслужб. Система распознавания лиц пробьёт его по старым базам, найдёт сходство с пропавшим профессором Серовым... и возникнут вопросы. Много вопросов. Почему мертвец воскрес, помолодел и дарит артефакты ценой в миллионы долларов?

— Нет, — повторил он твёрдо. — Передай ему, что я ценю приглашение, но предпочитаю приватность. Скажи, что я... социопат. Эксцентричный коллекционер, который не любит публичность. Если он хочет поговорить — пусть приезжает сюда. Или мы встретимся в лесу, без камер и свидетелей.

— Он не согласится, — покачал головой Заур. — Гордый мужик.

— Значит, будем ждать. Или искать другой подход.

Заур уехал, оставив Грэя в мрачных раздумьях. План быстрого захвата «крыши» провалился. Прокурор оказался крепким орешком.

Грэй вернулся в Асгард. Дождь всё так же лил, отбивая ритм по крыше.

— Что ж, — сказал он своему отражению в зеркале. — Не хочешь по-хорошему, будем играть в долгую.

У него было время. У него были ресурсы. И у него была растущая армия. Если гора не идёт к Магомету... возможно, Магомету стоит подкопать гору. Или найти другую гору.

Грэй сел за стол и открыл папку с досье на остальных «сильных мира сего». Прокурор был лучшей целью, но не единственной. Пришло время пересмотреть список.

Глава 40

В кузнице Асгарда, под каменными сводами, освещёнными ровным зелёным светом, кипела модернизация.

Пятёрка экспериментальных стрелков, первых прототипов с одноядерной схемой, была разобрана до винтика. Грэй безжалостно выпотрошил их внутренности, заменяя устаревшие узлы. В грудную клетку каждого арбалетчика были инсталлированы дополнительные гнезда для кристаллов-накопителей, принесённых со склада «Глубина». Система питания была переплетена заново: теперь боевой контур оружия был полностью изолирован от системы жизнеобеспечения голема.

— Больше никаких отключений посреди боя, — приговаривал Грэй, замыкая последний эфирный контакт.

Закончив с модернизацией, он приступил к расширению штата. Десять новых корпусов уже ждали на стапелях. Работа шла быстрее, чем раньше — опыт сказывался. К концу недели строй пополнился десятком новеньких «Арбалетчиков-МК2». Это были не просто стрелки, а мобильные артиллерийские платформы. Их эфирные арбалеты, интегрированные в левые руки, могли пробивать лёгкую броню насквозь и наносить серьёзный урон тяжёлой пехоте.

Теперь структура Легиона обрела законченный вид. Грэй разделил войска на три тактические группы. Каждая группа состояла из десяти тяжёлых пехотинцев-щитоносцев («Мирмидонцев») и приданной им пятёрки стрелков поддержки.

— Мобильность и огневая мощь, — объяснял он свою доктрину Первому, который (как и всегда) был его молчаливым слушателем. — Мы не собираемся воевать в чистом поле стенка на стенку. Наша тактика — манёвр, удар с дистанции, жёсткая оборона в узких местах.

Начались учения. Грэй гонял свои отряды по полигону (огромному пустому залу в глубине комплекса) до седьмого пота. Точнее, до перегрева кристаллов.

Он отрабатывал взаимодействие. — Пехота, «черепаха»! Стрелки, залп из-за спин! Стальная стена щитов смыкалась с лязгом. Арбалетчики, стоящие во втором ряду, поднимали оружие. Свист эфирных болтов, глухие удары по мишеням. — Рассыпной строй! Отход перекатами! Мирмидонцы размыкали ряды, пропуская стрелков назад, затем снова смыкались, прикрывая отход товарищей.

Всё работало как часы. Но Грэй, с его перфекционизмом, видел узкие места. Главной проблемой оставалась энергия. Даже с новыми накопителями арбалетчики не могли стрелять вечно. Тридцать-сорок выстрелов — и «магазин» пуст. Чтобы перезарядиться, им нужно было время или внешний источник Эфира.

— Нужен заправщик, — записал он в свой журнал. — Мобильный генератор поля или носитель резервных ядер. Что-то вроде полевой кухни, только с маной.

Пока что идея оставалась на уровне концепта. Громоздить ещё один тип голема не хотелось, но в затяжной кампании без логистики не обойтись.

Закончив с муштрой, Грэй поднялся в свой дом на плато. Он налил чаю и сел у окна, глядя на пелену дождя. Пришло время подумать о стратегии.

Его положение было уникальным. Он сидел в неприступной крепости, обладал технологиями, опережающими местный мир на века, и армией, не знающей страха. Но он был один.

— Что делать с соседями? — спросил он у пустоты.

Мёртвый Город на севере. Рассадник нежити. Опасность? Безусловно. Но... — Это идеальный буфер, — понял Грэй. — Пока там бродят скелеты, ни одна армия людей не сунется в мою Долину с севера. Они просто побоятся.

Нежить — это естественная граница. И отличный полигон. На скелетах можно отрабатывать тактику, проверять новое оружие, качать навыки боевой магии. Зачем уничтожать то, что работает на тебя? Нужно лишь контролировать периметр и периодически прореживать популяцию мертвецов, чтобы они не накопили критическую массу для прорыва.

С людьми на западе было сложнее. Они были разумны, амбициозны и любопытны. Рано или поздно слухи о странном отшельнике в горах дойдут до ушей какого-нибудь местного короля или гильдии магов. И тогда к нему придут не с торговым предложением, а с осадными машинами.

— Мне нужно знать, чем они дышат, — решил Грэй. — Инфильтрация.

Но как? Сам он не мог пойти в город — языковой барьер, незнание обычаев, риск быть раскрытым. Гончая тоже не годилась для работы в толпе.

Нужен был шпион. Маленький, незаметный, вездесущий. «Скарабей» был хорош, но его радиус действия ограничен. Он не доберётся до города самостоятельно, а если и доберётся, то у него не хватит энергии на долгую слежку.

Решение пришло само собой. — Авианосец, — ухмыльнулся Грэй. — Точнее, «инсектоносец».

Нужна база-носитель. Голем, способный доставить мелких дронов к цели, спрятаться где-нибудь в лесу под стенами города и служить для них ретранслятором сигнала и зарядной станцией.

За основу он взял проверенную конструкцию Гончей. Но модифицировал её. Новый голем — «Матка» — получился крупнее и массивнее своего прототипа. Грэй пожертвовал скоростью ради грузоподъёмности и автономности. Внутри корпуса, там, где у настоящей собаки были бы ребра, он оборудовал отсек-ангар.

В этом отсеке, как пчелы в улье, должны были размещаться малые разведчики. Грэй решил не ограничиваться жуками. Он разработал новую модель микро-голема — «Воробей». Крошечный, размером с крупного шмеля, летающий дрон с маховыми крыльями из слюды и простейшим аудио-визуальным кристаллом.

Работа над «Маткой» и её выводком заняла остаток недели. Грэй использовал лучшие материалы со склада «Глубина». Корпус носителя был покрыт матовой, поглощающей магическое сканирование краской (ещё одна находка из древних запасов).

Когда «Матка» была готова, она выглядела как крупный, коренастый волк с неестественно широкой грудной клеткой. Но двигалась она бесшумно.

— Ну что, — сказал Грэй, похлопывая новое творение по металлическому боку. — Скоро мы узнаем, о чем шепчутся в тавернах этого мира.

План был готов.

Обкатка Легиона на границе с Мёртвым Городом. Закрепление статуса-кво: «сюда не ходи, башка снег попадёт».Засылка «Матки» к городу людей. Выпуск роя дронов. Сбор информации: язык, политика, карта, слухи.Анализ данных и принятие решения: торговать, воевать или игнорировать.Грэй чувствовал себя шахматистом, который расставил фигуры и готов сделать первый ход в партии, где ставкой была не победа, а само существование его маленького королевства.

Глава 41

Дождь лил как из ведра, превращая мир за окном в серую муть, но Грэй решил, что ждать у моря погоды — удел слабых. Его армия не боялась воды и грязи. Сталь не ржавела благодаря магии, а големы не знали простуды.

— Время пришло, — сказал он, стоя под навесом у входа в комплекс.

Перед ним выстроился сводный отряд. Десяток мирмидонцев — тяжёлых пехотинцев со щитами, пятёрка новых арбалетчиков-МК2 и Гончая, которая нервно переступала лапами, ожидая команды. Чуть в стороне, приземистая и массивная, стояла Матка — носитель роя.

— Задача: выдвижение к границе Мёртвых Земель. Гончая — разведка маршрута. Легион — зачистка. Матка — скрытное проникновение в зону обитания людей.

Големы беззвучно двинулись вниз по размокшей дороге. Грэй проводил их взглядом, пока последний стальной шлем не скрылся в пелене дождя, и вернулся в тепло своего дома.

Ожидание. Самая тяжёлая часть работы командира.

Чтобы не сойти с ума от безделья, Грэй занялся бытом. Его уютное шале на плато требовало ресурсов. Газ в баллонах заканчивался, бензин для генератора, который питал освещение и бытовую технику (ноутбук, чайник, плитку), тоже не был бесконечным.

— Зависимость, — проворчал он, доливая топливо в бак тарахтящего генератора, который стоял в специальной нише за домом.

Это было глупо. Он жил в мире, где энергия разлита в воздухе, где кристаллы могли питать города тысячелетиями, а сам он по-прежнему сжигал ископаемое топливо, чтобы зарядить телефон.

Грэй открыл свой дневник — толстую тетрадь в кожаном переплёте, куда он записывал все идеи и наблюдения. «Задача: Конвертация. Магия -> Электричество».

Он покрутил ручку в пальцах. Теоретически это возможно. Эфир — это энергия. Электричество — это поток электронов. Нужно лишь найти способ трансформировать одно в другое. Но как? В архивах Асгарда не было схем «магических динамо-машин». Странники использовали Эфир напрямую, им не нужны были вольты и амперы. Они перешагнули этот этап развития или пошли другим путём.

Грэй представил себе кристалл, к которому прикручены провода. Смешно. Он не знал физики процесса. «Отложить. Слишком сложно для текущего уровня знаний».

Но альтернатива была. «Солнечные панели. Ветряки. ГЭС».

Долина была идеальным местом. Солнца (когда нет дождя) много. Ветер на плато дует постоянно. А водопад, гремящий в сотне метров от дома, — это готовая мини-ГЭС. Турбина, генератор, кабель — и у него будет бесплатное, экологичное электричество 24/7. Заказать оборудование можно через Заура. Это не вызовет подозрений — «логистический терминал» должен быть автономным.

Он сделал пометку: «Заказать гидротурбину на 5 кВт и комплект солнечных батарей».

Тем временем отряд продвигался вперёд. Грэй периодически «подключался» к Гончей, чтобы оценить обстановку. Идти было тяжело. Грунт раскис, превратившись в липкую глину. Големы, весящие под двести-триста килограммов, вязли по щиколотку. Но они шли. Упорно, молча, неотвратимо.

Лес кишел жизнью, которую дождь выгнал из нор. Пару раз отряд сталкивался с местной фауной. Один раз на них выскочила стая тех самых мутировавших кабанов с костяными наростами. Бой был коротким. Арбалетчики сработали чисто, положив тварей ещё на подходе. Мирмидонцы даже не расчехляли мечи.

Глядя на туши убитых зверей через камеру Гончей, Грэй почувствовал укол хозяйственной жадности. — Мясо, шкуры, кости, клыки... Всё пропадает зря.

Он сделал новую запись: «Нужен Носильщик. Голем-мул. Большая грузоподъёмность, проходимость, контейнеры для сбора биоматериала и трофеев».

Изучение местной биологии было не праздным интересом. Если он хочет здесь жить, он должен знать, что можно есть, а что съест его. К тому же, кости и шкуры мутантов могли обладать интересными алхимическими свойствами. Да и останки нежити — древнее оружие, сплавы — тоже ресурс.

Задачи копились. Список в дневнике рос быстрее, чем Грэй успевал вычёркивать пункты.

Энергетика дома.Носильщик.Изучение фауны.Разведка.Проблема Прокурора.— Спокойно, — осадил он себя. — Один шаг за раз.

Спустя неделю отряд вышел к окраинам Мёртвых Земель. Здесь дождь стал кислотным, с привкусом серы. Земля парила. Гончая замерла на границе зоны отчуждения.

— Разделение, — скомандовал Грэй.

Матка, до этого державшаяся в центре строя, отделилась от группы. Она не пошла в мёртвый город. Её путь лежал на запад, в обход, через живой лес — к городу людей. Она двигалась медленнее Гончей, но её задача была не в скорости, а в скрытности. Она должна была найти укромное место в лесу под стенами города, зарыться в землю, замаскироваться и выпустить рой «Воробьёв».

Основной отряд во главе с Гончей двинулся прямо. В туман. Навстречу руинам.

Грэй переключил внимание на боевую группу. Первая стычка произошла через полчаса. Патруль скелетов. Пять бойцов. — К бою.

Мирмидонцы сомкнули щиты. Арбалетчики дали залп. Вспышки эфира прорезали серую мглу. Скелеты разлетелись костяным крошевом. — Чисто. Движемся дальше.

Они углубились в руины. Грэй не ставил целью штурм Цитадели. Ему нужно было закрепиться. Найти удобную позицию, создать опорный пункт. Место, где можно переждать атаку, починиться, складировать трофеи.

Гончая нашла такое место. Полуразрушенный форт на окраине, чьи толстые стены ещё могли послужить укрытием. — Занять оборону. Режим «Крепость».

Легионеры заняли позиции в проломах стен. Арбалетчики поднялись на уцелевшую башню. Грэй откинулся в кресле. Плацдарм захвачен. Буферная зона под контролем.

Теперь оставалось ждать вестей от Матки. Если всё пройдёт гладко, скоро он будет знать, что едят на завтрак местные короли и о чем шепчутся маги в своих башнях. А знание — это сила, порой более страшная, чем стальной легион.

Глава 42

Захваченный форт на окраине Мёртвых Земель был не просто руинами. Это была стратегическая точка. Грэй, изучая карту, которую составляла Гончая, видел: форт перекрывал единственную удобную дорогу, ведущую из глубины проклятого города в сторону Долины.

— Идеальная пробка, — решил он. — Если мы укрепим её, то сможем контролировать поток нежити.

Но для укрепления нужны были ресурсы и руки. Легионеры были бойцами, а не строителями. Им не хватало тонкости движений и специализированных программ для кладки камня.

— Второй десяток, на выход! — скомандовал Грэй в Зале Колонн. — Задача: марш-бросок к форту «Застава». Сопровождение объекта «Рабочий-4».

Грэй наскоро создал ещё одного простого голема-строителя (аналог Первого, только поменьше и попроще), загрузив в него базовые матрицы ремонта и фортификации. Эта процессия — двадцать стальных воинов и каменный увалень с киркой — двинулась в долгий путь по размытым дорогам. Им предстояло идти недели две, не меньше.

Задачи для гарнизона форта были просты: внешне оставить всё как есть — руины, запустение, чтобы не привлекать внимание издалека. Но внутри... Внутри нужно было расчистить завалы, укрепить несущие стены и создать инфраструктуру. Комнату для «Зарядного Кристалла» (который Грэй планировал передать позже), склад для трофеев, казарму для големов, где они могли бы переходить в режим гибернации, экономя ресурс.

Пока его армия месила грязь, Грэй вернулся к своему любимому занятию — исследованию тайн Асгарда.

Зал Порталов манил. Он уже открыл склад «Глубина», но там оставались ещё десятки арок. Следующий в списке портал был помечен сложной руной, которую Грэй перевёл как «Жилой сектор "Вершина". Статус: Незавершённый объект. Консервация».

— Жилье? — Грэй приподнял бровь. — Странники тоже любили комфорт?

Любопытство пересилило осторожность. Он проверил снаряжение (фонарь, оружие, запас воды), позвал Ксеноса-Один (без телохранителя ни шагу) и активировал арку.

Переход был мягким. Никакой тошноты, только лёгкое головокружение.

Грэй шагнул из воронки и оказался в просторном, гулком зале. Здесь пахло не пылью, а холодным камнем и озоном. Стены были грубоваты — следы магической обработки были видны, но финишной шлифовки не проводилось.

— Незавершённый, значит, — констатировал он, включая фонарь.

Луч света выхватил из темноты портальную платформу и короткий коридор, ведущий прямо. Грэй двинулся вперёд. Коридор вывел его в огромный центральный зал — куполообразное помещение метров тридцати в диаметре.

Отсюда, как лучи звезды, расходились четыре широких прохода.

Грэй выбрал первый попавшийся. Тоннель шёл с небольшим уклоном вверх. Идти пришлось минут десять. Коридор закончился ещё одним залом поменьше — чем-то вроде вестибюля или холла. А из него вели двери в... пустоту.

Грэй подошёл к проёму. И замер.

Он стоял на парапете, вырезанном прямо в отвесной скале. Внизу, в километре под ногами, расстилалось море облаков, сквозь которые проглядывала зелень его Долины. Ветер здесь был яростным, ледяным.

— Мы на вершине, — понял он. — Или очень близко к ней.

Он вернулся в центральный зал и исследовал остальные проходы. Структура комплекса прояснялась.

Это была «Корона» — жилой модуль, венчающий одну из вершин горного массива, окружающего Долину.

Центральный зал — это, скорее всего, Общая Зона: столовая, зал собраний, коммуникационный узел. За ним Грэй нашёл ряд технических помещений: пустые ниши для кухонного оборудования, резервуары для воды (пустые), шахты вентиляции. Он не знал, как выглядели Странники и что они ели, но логика подсказывала, что быт у них был организован рационально.

Четыре луча-коридора вели в жилые крылья. Два коридора уходили вверх и выходили на южную сторону горы — с видом на Долину. Там были заготовки под комнаты: грубо вырубленные пещеры с панорамными «окнами» (пока без остекления), выходящими на террасы-балконы. Два других коридора шли чуть вниз и выходили на северную сторону. Вид оттуда открывался на бескрайнюю водную гладь — Море, то самое, которое Грэй видел из нижнего яруса комплекса.

Место было потрясающим. Диким, необжитым, но с колоссальным потенциалом.

— «Орлиное Гнездо», — окрестил он этот комплекс.

Здесь можно было разместить гарнизон. Или гостей. Мысль о гостях посещала Грэя всё чаще. Он понимал, что вечно жить бобылём не получится. Рано или поздно ему понадобятся люди. Специалисты, союзники, может быть, даже семья (хоть он и гнал эту мысль).

Но пускать посторонних в сердце Асгарда, к Вратам и Главному Кристаллу, было нельзя. Это святая святых. А вот этот комплекс, изолированный, находящийся на вершине горы, подходил идеально. Отсюда невозможно попасть в нижние уровни пешком — только через портал, который Грэй контролирует.

— Отличная «гостиница», — решил он. — Или тюрьма для VIP-персон. Смотря как повернётся жизнь.

Грэй провёл в «Вершине» два дня, составляя карту помещений. Работы тут было непочатый край: отделка, коммуникации, мебель. Но основа была.

Вернувшись на базу, он чувствовал удовлетворение. Его владения расширялись. У него был Дом внизу, Крепость на границе с нежитью и Небесный Замок в облаках.

Теперь оставалось дождаться, пока его армия дойдёт до целей, а Матка начнёт присылать первые шпионские сводки из города людей.

Глава 43

Досье, собранное Зауром, было настоящей энциклопедией пороков и слабостей городской элиты. Грэй листал его, сидя в своём кресле на плато, и чувствовал себя пауком, выбирающим, куда забросить следующую нить паутины.

Прокурор Воронов, крепкий орешек, пока был недосягаем. Прямая атака провалилась, наживку он проглотил, но на крючок не сел. Значит, нужно заходить с фланга.

— Полковник Громов, начальник УВД, — прочитал Грэй вслух.

Тот самый однофамилец, чья дочь была больна. Заур говорил, что он готов на всё ради денег на лечение. Но деньги — это примитивно. Грэй мог дать больше. Он мог дать жизнь.

Но идти к полковнику с предложением «я вылечу твою дочь магией» было бы безумием. Громов — мент до мозга костей, циник и реалист. Он либо сочтёт Грэя шарлатаном, либо, что хуже, поверит и попытается выбить секрет «лекарства» силой в подвале РОВД.

Нужен посредник. Тот, кому Громов доверяет. Или ситуация, в которой у полковника не останется выбора.

— Пока отложим, — решил Грэй. — Риск засветиться перед прокурором слишком велик. Если Воронов узнает, что я окучиваю его силовиков, он напряжётся.

Он начал искать другие варианты. Нужен был человек, близкий к прокурору, но не такой защищённый. Взгляд Грэя зацепился за строчку: «Виктор Семёнович, главный врач областной больницы. Друг детства Воронова, вместе охотятся. Имеет доступ в ближний круг».

Это было интересно. Врач. Человек науки (пусть и земной). С ним можно говорить на языке фактов. Если продемонстрировать ему чудо регенерации... аккуратно, дозировано... он может стать ключом к двери прокурора.

Отложив земные интриги, Грэй вернулся в реальность.

Мысль о «Орлином Гнезде» — жилом комплексе на вершине — не отпускала его. Ему, привыкшему к комфорту (пусть и утраченному), хотелось иметь не просто нору, а резиденцию. Место, где можно выпить кофе, глядя на облака сверху вниз.

Он перенёс часть инструментов в новый комплекс. И работа закипела.

Грэй чувствовал себя скульптором, только его резцом была магия. Он использовал «Силовое форматирование» не для грубой ломки камня, а для шлифовки. Он выравнивал стены коридоров, превращая шершавый гранит в гладкий, зеркальный монолит. Он прорезал новые дверные проёмы там, где Странники оставили тупики, соединяя изолированные комнаты в анфилады.

— Здесь будет гостиная, — планировал он, стоя в огромном зале с видом на Долину. — А здесь — зимний сад.

Вопрос энергоснабжения стоял остро. Магического света хватало, но Грэю нужны были розетки. Холодильник, плита, нормальный душ с горячей водой (бойлер). Он пока не умел конвертировать Эфир в 220 Вольт.

— Придётся тащить генераторы, — вздохнул он.

Грэй выбрал глухое, изолированное помещение в глубине скалы, подальше от жилых зон. Там он подготовил постаменты для мощных дизельных установок. Вывел вентиляцию наружу, пробив узкую шахту в скале магией. Склад топлива разместил в соседней каверне, за герметичной дверью. Если здесь когда-нибудь появятся гости (например, тот же Заур или, в будущем, спасённые им люди), они не должны добраться до генераторов и понять, откуда берётся «магия света» в розетках.

Тем временем на другом конце его владений, в Мёртвых Землях, разворачивались события куда менее мирные.

Второй десяток Легиона, сопровождая неуклюжего рабочего голема, добрался до форта «Застава». Путь занял почти две недели по раскисшей грязи.

Грэй наблюдал за ними через «Глаз», который он прикрепил к шлему Декуриона. Форт встретил их тишиной и запахом тлена. Стены были полуразрушены, двор завален мусором.

— Приступайте, — мысленно скомандовал Грэй.

Рабочий голем начал расчистку. Он сгребал камни, выравнивал площадку. Легионеры заняли оборону по периметру.

Но сидеть без дела было скучно (хоть големы и не знали скуки, Грэй знал). Он решил провести разведку боем. Два отделения — двадцать бойцов — выдвинулись в сторону Мёртвого Города.

Они прошли пару километров, когда наткнулись на серьёзное сопротивление. Это были не бродячие скелеты. Это был отряд под командованием.

Их встретила плотная группа нежити: скелеты-щитоносцы, лучники (с гнилыми, но рабочими луками) и... Лич. Существо в истлевшей мантии парило над землёй. В его руках был посох, навершие которого светилось ядовито-зелёным светом.

Бой начался мгновенно. Скелеты-лучники дали залп. Стрелы застучали по щитам мирмидонцев, не причиняя вреда. — Стена! Вперёд! — скомандовал Грэй.

Легион пошёл в атаку. Стальной каток смял первый ряд костяных воинов. Мечи големов крошили кости. Арбалетчики Грэя выбивали лучников врага точными выстрелами.

Но тут в игру вступил Лич. Он взмахнул посохом, и в строй легионеров полетел сгусток темной энергии. Удар пришёлся в щит одного из бойцов. Сталь, усиленная магией, выдержала, но ударная волна сдвинула двухсоткилограммового голема на пару метров. На щите осталась черная, дымящаяся вмятина — металл начал корродировать на глазах.

— Магия разложения, — понял Грэй. — Опасно.

Лич готовил второй удар. Грэй приказал арбалетчикам сфокусировать огонь на маге. Пять эфирных болтов ударили в мерцающий щит, закрывавший Лича. Щит выдержал три попадания, но четвёртый пробил защиту, а пятый оторвал нежити руку с посохом.

Лич издал беззвучный вопль и растворился в воздухе. Оставшиеся скелеты были перебиты за минуту.

— Отход! — скомандовал Грэй.

Он осмотрел повреждения через сенсоры. Щит бойца, принявшего удар магии, был испорчен. Металл стал хрупким, как стекло. Ещё пара таких ударов, и голем останется без защиты.

Легион отступил к форту.

Грэй сидел в своём доме, делая записи в дневнике. «Нежить имеет магическую поддержку. Личи опасны. Броня держит удар, но магия разложения её портит».

Нужен ремонт. Таскать повреждённых големов через полстраны в Асгард — не вариант. Нужна полевая мастерская. «Нужен Голем-Рембат, — записал он. — Техник. Способный варить металл (магией), восстанавливать плетения и менять повреждённые узлы».

Это была задачка посложнее «заправщика». Такой голем должен обладать зачатками интеллекта инженера и способностью манипулировать Эфиром на уровне создания плетений. По сути, Грэю нужно было создать автономного мага-артефактора.

— Сложно, — потёр он подбородок. — Но необходимо. Иначе моя армия кончится раньше, чем начнётся настоящая война.

Он закрыл дневник. Впереди была долгая ночь расчётов и проектирования. А за окном всё так же лил бесконечный дождь, смывая следы его маленьких побед и поражений.

Глава 44

Грэй сидел в своём кресле у камина на плато, но мысли его были далеко. В мире людей, на Земле, где он теперь официально был Виталием Громовым, владельцем «Асгард-Трейд».

Всё шло слишком гладко. Документы, земля, поставки, лояльность Заура. Но опыт бездомного и историка научил его: когда все слишком хорошо, жди удара в спину.

— Если всё рухнет, — тихо сказал он, глядя на огонь. — Если Заура возьмут за жабры, если спецслужбы найдут следы магии, если кто-то проследит за Ксеносом... Мне придётся бежать.

Бежать ему было куда — целый мир лежал у его ног. Но бежать с пустыми руками в дикую магическую пустошь — плохая перспектива. Ему нужен был «тревожный чемоданчик». Только размером с грузовой контейнер.

Грэй открыл свой блокнот. «План "Эвакуация". Резервный фонд».

Ему нужны были запасы. Не только металл и топливо, которые он уже таскал в Асгард. Ему нужны были вещи, которые здесь, в мире мечей и магии, не произвести. Лекарства. Антибиотики, обезболивающие, хирургические наборы. Электроника. Ноутбуки, планшеты, жёсткие диски с терабайтами информации (Википедия, технические справочники, карты). Запасные части к ним. Одежда. Прочная, мембранная, тактическая. Обувь. Инструменты. Высокоточные станки, которые он пока не мог заменить магией. И, конечно, оружие. Огнестрельное. Пусть против големов оно слабовато, но против местных бандитов или дикарей — весомый аргумент.

Всё это стоило денег. Огромных денег. А бюджет «Асгард-Трейд» держался на легализованных деньгах Заура, которые не были бесконечными.

— Придётся расширять бизнес, — усмехнулся Грэй. — Или продавать артефакты.

Он сделал пометку: «Подготовить партию "безопасных" артефактов для черного рынка. Амулеты здоровья, неразрушимые ножи». Это был риск, но риск оправданный.

Покончив с планированием апокалипсиса, он переключился на созидание.

«Орлиное Гнездо» требовало внимания. Грэй хотел превратить этот вырубленный в скале комплекс не просто в бункер, а в шедевр. Он заказал через Заура (список покупок для «обустройства офиса и зоны отдыха» становился всё страннее, но марионетка не задавала вопросов) мощные дизельные генераторы, километры кабеля, розетки, выключатели, сантехнику. И мебель. Много мебели.

В перерывах между рейсами на Землю (где Ксенос-Два и Первый работали грузчиками) Грэй лично занимался дизайном. Он не стал штукатурить стены или клеить обои. Это было бы пошлостью. Он оставил дикий камень, лишь отшлифовав его магией до зеркального блеска в жилых зонах и оставив грубую, «рваную» фактуру в коридорах. Огромные проёмы, выходящие на долину и море, он планировал закрыть не стеклом (которое сложно тащить и легко разбить), а прозрачным, сверхпрочным материалом, который он синтезировал на основе кристаллов и кварца.

— Лофт в скале, — оценил он результат, проходя по будущей гостиной. — Тони Старк бы обзавидовался.

Генераторная была готова. Изолированная комната в глубине горы, с мощной вентиляцией и шумоизоляцией.

Пока Грэй играл в дизайнера интерьеров, его армия трудилась.

В форте «Застава» кипела работа. Голем-строитель (Рабочий-4), неуклюжий, но неутомимый, восстанавливал периметр. Он брал камни из развалин, подгонял их друг к другу и скреплял раствором, не новейшие технологии, ко хоть что-то. Внутри форта расчищались казематы. Големы Второго десятка, свободные от караула, помогали выносить мусор. Форт превращался в надёжную базу подскока.

Но главные новости пришли с Запада.

В сознании Грэя мигнул сигнал. Матка вышла на связь. Она добралась.

Грэй сел в кресло, закрыл глаза и нырнул в ментальный канал. Картинка была чёткой, несмотря на расстояние. Матка лежала в глубоком овраге, заросшем густым ельником, в паре километров от городских стен. Она закопалась в лесную подстилку, оставив на поверхности только маскировочные пластины и сенсоры. Идеальная засада.

Сквозь ветки деревьев были видны стены города. Высокие, сложенные из белого камня, с островерхими башнями под синими крышами. Над воротами развевались флаги с гербом — золотой лев на зелёном поле. Город жил. Ворота были открыты, поток телег и путников тёк внутрь и наружу. Стражники в блестящих кирасах лениво проверяли грузы.

— Пора, — скомандовал Грэй.

Боковые пластины на корпусе Матки бесшумно сдвинулись. Из открывшегося люка вылетел рой. «Воробьи». Десяток крошечных, размером с крупного шмеля, дронов. Их крылья из прозрачной слюды трепетали с такой частотой, что были почти невидимы. Жужжание их полёта терялось в шуме леса.

— Разлёт. Цели: рынок, площадь перед ратушей, казармы, таверны. Режим: пассивное наблюдение. Запись звука.

Дроны разлетелись веером, направляясь к городским стенам. Они были слишком малы, чтобы их заметили стражники, и слишком быстры, чтобы их сбили мальчишки с рогатками.

Первый «Воробей» перелетел через зубец стены и оказался над городом. Грэй увидел узкие улочки, мощёные булыжником, черепичные крыши, дым из труб. Услышал гвалт рыночной площади: крики торговцев, ругань возчиков, смех.

— Мы внутри, — прошептал он в своей пещере.

Теперь начиналась самая кропотливая часть работы. Сбор информации. Язык, обычаи, цены, страхи, сплетни. Всё то, что позволит ему стать не чужаком, а игроком.

Грэй открыл глаза. Дом строился. Армия крепла. Шпионы были на позициях. Он был готов к следующему ходу.

Глава 45

Город за лесом, который Грэй окрестил «Львиным» из-за герба над воротами, оказался муравейником, полным жизни, шума и секретов. Десяток «Воробьёв» — крошечных, почти невидимых механических шмелей — стал его глазами и ушами в этом хаосе. Они сидели на карнизах крыш, прятались в тени водосточных труб и висели под потолками рыночных навесов, методично записывая всё, что происходило вокруг.

Информация текла рекой. Грэй, сидя в своём кресле в «Орлином Гнезде», чувствовал себя аналитиком спецслужбы, который пытается расшифровать перехват чужих переговоров.

Первым делом он сосредоточился на языке. Это был ключ ко всему. Звучание речи было мелодичным, но с обилием шипящих и цокающих звуков, что делало её похожей на смесь арабского и эльфийского из фэнтези. Благодаря своему лингвистическому образованию и опыту дешифровки, Грэй начал вычленять структуру.

«Гра-са» — это явно уважительное обращение, вроде «господин» или «сэр». Его использовали торговцы, обращаясь к богатым клиентам, и стражники, козыряя офицерам. «Кха-лун» — деньги. Звон монет всегда сопровождался этим словом. «Ше-рат» — опасность, внимание, стоп.

Но самым ценным источником оказались рынки. Их в городе было два, и они разительно отличались друг от друга, как небо и земля.

Первый, «Верхний», располагался на широкой мощёной площади недалеко от ратуши. Здесь было чисто, прилавки ломились от тканей, диковинных фруктов и ювелирных изделий. Публика здесь была соответствующая: дамы в шёлковых платьях, мужчины в бархатных камзолах, важные слуги в ливреях.

Второй рынок, «Нижний», жался к городской стене в районе, который Грэй сразу же окрестил Трущобами. Здесь царила вонь, грязь и нищета. Узкие проходы между покосившимися лачугами были забиты людьми в лохмотьях. Здесь продавали старую одежду, ржавое железо, сомнительного вида еду и, судя по всему, краденое. Грэй видел, как ловкие мальчишки срезали кошельки у зазевавшихся прохожих и исчезали в толпе. Антисанитария была чудовищной — помои выливали прямо на улицу, и Грэй мысленно поблагодарил судьбу, что его дроны не передают запахи.

Но именно здесь, в этой клоаке, жизнь била ключом. Люди говорили проще, грубее, но откровеннее. Здесь можно было услышать настоящие новости, а не официальную пропаганду.

Затем Грэй переключил внимание на главные ворота. То, что он увидел, заставило его насторожиться.

Обычная стража с алебардами была лишь первым фильтром. Они проверяли подорожные, тыкали в тюки, брали мелкие взятки. Всё как везде. Но дальше начиналось самое интересное.

Сразу за воротами был огороженный каменным парапетом «предбанник» — зона досмотра. И здесь распоряжались не солдаты. Здесь стояли люди в балахонах.

Они были похожи на того мага, которого Грэй видел в караване, но одеты куда богаче. Их мантии были расшиты серебряными нитями, на шеях висели массивные амулеты, а в руках они держали посохи с навершиями из кристаллов.

Каждая телега, каждый всадник, каждый пеший путник проходил через их строй. Маги не обыскивали карманы. Они делали пассы руками, и кристаллы на их посохах начинали светиться мягким голубым или тревожным красным светом.

«Магический сканер, — понял Грэй. — Они ищут не контрабанду. Они ищут магию. Или нежить. Или проклятия».

Грэй видел, как один из магов остановил крестьянскую телегу. Кристалл на его посохе вспыхнул багровым. Маг что-то резко сказал, и стражники тут же окружили повозку, наставив копья на перепуганного мужика. Маг подошёл ближе, провёл рукой над мешком с репой и вытащил оттуда какой-то чёрный, скрюченный корень. Он брезгливо бросил его в специальную жаровню, где тот сгорел с зелёным пламенем, и только после этого телегу пропустили.

«Серьёзный контроль, — отметил Грэй. — Скрытно пронести в город артефакт или голема будет проблематично. Мои "Воробьи" проскочили над стеной, но что-то крупнее засекут».

Третий «Воробей» тем временем следил за потоком приезжих. Большинство из них направлялось в район, застроенный большими, двух- и трёхэтажными зданиями с вывесками, изображающими кружки, кровати или жареных кабанов. Постоялые дворы. Таверны.

Грэй направил дрона внутрь одной из самых крупных таверн — «Золотой Бочонок» (судя по вывеске). Внутри было шумно и дымно. Дрон устроился на балке под потолком, записывая гул голосов.

Это был кладезь информации. Торговцы обсуждали цены на зерно и пошлины. Наёмники хвастались подвигами и жаловались на жадность нанимателей. Крестьяне шептались о том, что в лесах стало неспокойно, а «мёртвые снова шевелятся на севере».

Грэй слушал, запоминал, анализировал. Он начал составлять словарь. Слова, фразы, интонации. Он видел вывески, объявления на столбах, меню в таверне. Письменность была похожа на вязь, но имела чёткую логику. Грэй зарисовывал символы в свой блокнот, сопоставлял их со звучанием слов.

Конечно, было бы проще поймать «языка» и вытряхнуть знания из его головы магией разума. Но Грэй не хотел рисковать. Пропажа человека возле города могла вызвать переполох, а магический след от ментального вмешательства могли засечь те самые ребята в балахонах у ворот.

«Тише едешь — дальше будешь, — решил он. — У меня впереди вечность. Или, по крайней мере, долгая зима».

Чтобы не сойти с ума от лингвистики, он чередовал умственный труд с физическим и магическим.

Легион требовал пополнения. Форт «Застава» был занят, но гарнизон там был минимальный — всего двадцать бойцов. Для надёжной обороны этого было мало.

Грэй спустился в кузницу Асгарда. Четвёртый десяток «Мирмидонцев» был заложен на стапелях. Работа шла споро. Грэй уже не задумывался над каждым движением, его руки сами плели узоры, а магия текла послушным потоком. Он штамповал детали брони, собирал скелеты, вживлял ядра.

Он решил немного модифицировать этот десяток. Сделать их специализированными для обороны крепости. — Тяжёлые щиты, — бормотал он, меняя форму матрицы. — Увеличенные, ростовые. Чтобы перекрывали проёмы и коридоры. И копья вместо мечей. Для боя в строю, из-за укрытий.

Это будет его «Гарнизонная Стража». Медленные, неповоротливые, но непробиваемые. Идеальные для удержания стен форта против волн нежити.

Дни сливались в недели. Дождь за окном то стихал, то усиливался, но не прекращался. Грэй жил в ритме: утром — стройка и кузница, днём — расшифровка записей с дронов, вечером — анализ и планирование.

Он чувствовал, как растёт его сила. И как растёт его понимание этого мира. Скоро, очень скоро он заговорит на их языке. И тогда игра перейдёт на новый уровень.

Глава 46 (интерлюдия)

Дождь за окном взял паузу. Впервые за несколько недель сплошная пелена воды сменилась густым, молочным туманом, окутавшим плато. В этой тишине особенно громко трещали дрова в камине.

Грэй сидел за своим массивным столом из слэба лиственницы. Перед ним лежал раскрытый дневник — толстая тетрадь в кожаном переплёте, куда он заносил не схемы плетений и чертежи големов, а хронику своей жизни. Рядом дымилась чашка крепкого чая, а на краю стола тускло светился кристалл-календарь, который он смастерил на досуге, синхронизировав его с земным временем через свой смартфон.

— Время собирать камни, — тихо произнёс он, проводя пальцем по страницам.

Он перелистнул дневник в самое начало. Первая запись была сделана карандашом на обрывке газеты, вклеенном позже в тетрадь. Дата стояла размытая, но Грэй помнил её точно.

«12 апреля. Нашёл комплекс. Есть еда, тепло. Кажется, я не сошёл с ума».

Апрель. Ранняя, холодная уральская весна. Грязь, ледяной ветер, отчаяние бездомного, которого загнали в угол. Казалось, это было в прошлой жизни. Или в книге, которую он читал в детстве.

Грэй начал считать.

Апрель и май ушли на освоение комплекса, первые шаги в магии и трансформацию. Тогда он перестал быть стариком и стал тем, кто он есть сейчас. Два месяца эйфории и страха.

Июнь и июль — эпоха строительства и первых големов. Создание Первого, переезд на плато, рождение Ксеноса. Битва с Троллем. Это было лето. Жаркое, яркое, полное открытий.

Август — открытие Дороги, слежка за караваном, первый контакт с цивилизацией людей. Тогда же он начал экспансию на Землю.

Сентябрь — операция «Легализация». Захват Заура, оформление документов, строительство периметра. Первые десятки Легиона.

Октябрь — начало сезона дождей. Поход к Мёртвым Землям, захват форта, обнаружение склада «Глубина».

И вот сейчас, судя по календарю в смартфоне, на Земле было начало ноября. Глубокая осень. Слякоть, первые заморозки, короткие дни. Здесь же, в субтропиках Асгарда, царил сезон муссонов.

— Итого: семь месяцев, — подвёл итог Грэй. — Полгода с хвостиком.

За семь месяцев он прошёл путь от бомжа до владельца межмировой базы, командира армии и теневого олигарха районного масштаба. Неплохая карьера. Виталий Иванович, профессор истории, гордился бы таким темпом.

Грэй посмотрел в окно. Туман за стеклом скрывал очертания гор. — Сколько ещё продлится этот потоп?

Он обратился к своим метеорологическим наблюдениям, которые вёл последние недели. Цикличность дождей, температура, давление. Всё указывало на то, что местный климат близок к земному экваториальному поясу. А значит, сезон дождей здесь длится от трех до четырёх месяцев.

Начался он в конце сентября. Сейчас начало ноября. Прошло полтора месяца. — Значит, сидеть нам в сырости ещё минимум до Нового года по земному календарю, — констатировал Грэй. — Декабрь, январь... Может быть, к февралю просохнет.

Это было долго. Но это время он не собирался тратить впустую.

Грэй обмакнул перо в чернильницу (ещё одна его прихоть — писать настоящими чернилами) и начал составлять реестр своих активов. Инвентаризация была необходима, чтобы не потерять контроль над растущим хозяйством.

1. Недвижимость:

База «Асгард» (Основной комплекс): Полностью функционален. Энергия — от Центрального Кристалла (бесконечна). Жилые зоны, кузница, лаборатории, склады.Дом на Плато («Шале»): Достроен. Есть камин, мебель, водопровод (родниковый). Электричество — от дизель-генератора (пока).Жилой комплекс «Орлиное Гнездо» (Вершина): В стадии ремонта. Стены выровнены, коммуникации проложены. Генераторная готова. Отделка — 30%.Форт «Застава» (Граница Мёртвых Земель): Внешний периметр восстановлен. Внутренние помещения расчищены. Создан склад и казарма для големов.База «Земля» (Ангар): Легализована. Оформлена на ООО «Асгард-Трейд». Периметр — бетонный забор с магическим усилением и видеонаблюдением. Охрана — Ксенос-Два.2. Армия («Железный Легион»):

Тяжёлая пехота (Мирмидонцы): 30 единиц (3 десятка). Из них 10 — новая «Гарнизонная стража» с ростовыми щитами и копьями (находятся в форте).Стрелки (Арбалетчики МК2): 15 единиц. Пятёрка старых (модернизированных) и десяток новых. Вооружены эфирными арбалетами с раздельным питанием.Спецподразделения:Ксенос-1 (Телохранитель, Асгард).Ксенос-2 (Страж Врат, Земля).Гончая (Разведчик, база).Матка + рой «Воробьёв» (Разведка, окрестности города людей).Рабочие: Первый, Второй, Третий, Четвёртый (строитель в форте).3. Ресурсы:

Металл: Запасы стали на складах Асгарда огромны (благодаря поставкам Заура и рейдам на «Глубину»). Хватит ещё на сотню големов.Кристаллы: Склад «Глубина» обеспечил запас ядер и накопителей на годы вперёд. Дефицита энергии нет.Финансы (Земля): Стабильный доход от легализованного бизнеса Заура + личные накопления (пока скромные, но есть план с продажей артефактов).4. Знания:

Язык: Прогресс — 40%. Базовая лексика, понимание структуры предложений. Грэй уже мог читать вывески и понимать простые разговоры в таверне. Для полноценного общения пока маловато, но для шпионажа — достаточно.Магия: Целительство — средний уровень. Ментальная магия — базовый (но эффективный) уровень. Артефакторика — продвинутый уровень (создание големов, оружия, бытовых артефактов).Грэй отложил ручку и откинулся в кресле. Список выглядел внушительно. За полгода он создал государство в миниатюре.

— Но есть и дыры, — пробормотал он самокритично.

Главная дыра — автономность. Он все ещё зависел от Земли. Еда (консервы, крупы), топливо, одежда, электроника — всё это шло через портал. Если Врата закроются, он не умрёт с голоду (в лесу полно дичи), но уровень комфорта рухнет до пещерного века.

Нужно развивать сельское хозяйство. Теплицы. Гидропоника. Магия роста растений у него есть, но нет семян и грунта. Нужна энергетическая независимость. ГЭС на водопаде — приоритет номер один после окончания дождей.

Вторая дыра — ремонт. Его армия растёт, и рано или поздно начнутся потери. Голем-Рембат, проект которого он набросал в черновиках, так и остался на бумаге. Это была сложная инженерная задача: создать голема, способного к тонкой манипуляции материей и магией. Искусственный интеллект уровня инженера.

— Этим и займёмся, — решил Грэй. — Пока льют дожди, я буду сидеть в лаборатории и создавать своего Гефеста.

Он закрыл дневник. На обложке золотом тиснения (сделанного магией) горела надпись: «Хроники Асгарда. Год первый».

Грэй встал, подбросил полено в камин и подошёл к окну. Туман за стеклом начал редеть, открывая вид на мокрые скалы. Где-то там, в городе людей, его механические шмели слушали разговоры о ценах на зерно и войнах королей. Где-то в Мёртвых Землях его легионеры стояли на стенах древнего форта, вглядываясь в тьму. Где-то на Земле Заур «прессовал» конкурентов, зарабатывая деньги для своего Хозяина.

Мир вращался вокруг него. И Грэй чувствовал, что крепко держит штурвал.

— Ещё пару месяцев дождей, — улыбнулся он. — Отлично. У меня как раз есть время, чтобы создать идеального механика. И выучить этот проклятый язык до совершенства.

Зима обещала быть плодотворной.

Глава 47

Дождь за окнами Асгарда лил с прежним упорством, отбивая ритм для бесконечной работы Грэя. Кузница стала его домом, лабораторией и кельей. Проект «Рембат» буксовал. Грэй уже создал три прототипа, но все они оказались мертворождёнными.

Главная проблема заключалась не в механике. Собрать многорукого голема с набором инструментов было легко. Сложнее было научить его быть магом. Ведь ремонт брони мирмидонцев требовал не просто сварки, а «Плетения Слияния» — тонкой манипуляции Эфиром.

— Как объяснить камню, что такое творчество? — ворчал Грэй, разбирая очередную неудачную «сердцевину».

Он пытался копировать слепки своей собственной памяти, вкладывая в матрицу голема свои навыки. Но результат был плачевным: голем либо тупо повторял движения, не адаптируясь к повреждениям, либо сжигал сам себя попыткой пропустить через ядро слишком мощный поток энергии.

— Пока тупик, — признал он. — Нужен другой подход. Может быть, разделить задачи? Один модуль диагностирует, второй варит металл, третий накладывает чары?

Чтобы развеяться, Грэй переключился на разведданные.

Рой «Воробьёв» продолжал свою работу в Львином Городе. Записи накапливались и Грэй проводил вечера, просматривая их на кристалле куда сохранялись записи с сенсоров его дронов.

Город открывался перед ним слой за слоем.

Он был велик. По оценкам Грэя, здесь жило не меньше ста тысяч человек — мегаполис по меркам Средневековья. Улицы, застроенные высокими (в три-четыре этажа) каменными домами, тянулись на километры. Но во всем облике города сквозило ощущение упадка. Величие, тронутое тленом.

Многие дома, особенно в старых кварталах, стояли с заколоченными окнами. Величественные фонтаны на площадях пересохли и заросли мхом. Брусчатка мостовых местами была выбита и не ремонтировалась годами.

Даже городская стена — гордость местных жителей — выглядела уставшей. Дрон Грэя, пролетая вдоль зубцов, зафиксировал остаточный магический фон. Когда-то эти стены были пропитаны мощными защитными чарами, делавшими их неуязвимыми для таранов и магии. Но теперь плетения истончились, выцвели, местами порвались. Энергия едва теплилась в камне.

— Забытые технологии? — размышлял Грэй. — Или просто упадок магии в этом мире?

Маги, впрочем, здесь были. И жили они неплохо.

В центре города, отгороженный от суеты отдельной стеной, стоял квартал, который Грэй назвал «Академией». Комплекс из нескольких высоких башен, соединённых ажурными мостиками, и приземистых зданий с куполами. Здесь было чисто, тихо и опасно.

Грэй попытался направить туда одного из «Воробьёв», но дрон, не долетев и сотни метров, начал сбоить. Сенсоры зашкалило, связь прервалась. Вокруг Академии висело плотное поле активной защиты — «сигнальная сеть», реагирующая на любой чужеродный магический конструкт.

— Туда не лезем, — сделал пометку Грэй. — Слишком горячо.

Ратуша тоже была закрыта для шпионажа, хоть и слабее. А вот особняки знати, разбросанные по «Верхнему городу», фонили магией точечно. Видимо, богачи могли позволить себе личные охранные амулеты или наёмных чародеев.

Но самым ярким открытием стала запись трёхдневной давности, которую Грэй чуть не пропустил в потоке рутины.

Камера дрона, висевшего в углу таверны «Золотой Бочонок», запечатлела вход новых посетителей. Шум в зале на мгновение стих. Люди за столами отворачивались, пряча глаза, или, наоборот, жадно пялились.

В дверях стояли двое.

Высокие, стройные, закутанные в плащи цвета опавшей листвы. Когда один из них откинул капюшон, Грэй нажал на паузу и приблизил изображение.

Лицо было узким, с тонкими, аристократичными чертами. Кожа бледная, почти светящаяся. Волосы — цвета расплавленного серебра, заплетённые в сложную косу. И уши. Длинные, заострённые кончики, пронзающие воздух.

— Эльфы, — выдохнул Грэй. — Самые настоящие, черт возьми, эльфы.

Они прошли к дальнему столу, двигаясь с грацией, недоступной человеку. Сели, заказали вино (не местную сивуху, а что-то из принесённой с собой фляги) и начали тихо беседовать.

Язык их отличался от местного наречия. Он был более певучим, текучим, похожим на музыку ветра. Грэй, к сожалению, не смог разобрать ни слова — слишком много постороннего шума, да и говорили они тихо.

Но реакция зала говорила о многом. Местные их боялись. И недолюбливали. Взгляды, бросаемые на эльфов, были смесью зависти, страха и расового отчуждения.

— Гости нечастые, — сделал вывод Грэй. — Значит, эльфы живут обособленно. Возможно, у них свои королевства, далеко отсюда.

Он просидел над записью битый час, изучая каждую деталь: одежду (тонкая кожа, явно магической выделки), оружие (у одного под плащом угадывались парные клинки), жесты. Это было чудо. Он, человек из мира айфонов и ипотеки, смотрел на живую легенду.

— Этот мир умеет удивлять, — прошептал он.

Город Людей оказался слоёным пирогом. Снизу — нищета трущоб и воры. Посередине — ремесленники, торговцы и уставшие солдаты. Сверху — маги в башнях и знать в особняках. А где-то сбоку, как экзотический гарнир — эльфы и, возможно, другие расы.

И всё это жило в тени руин былого величия, под защитой слабеющей магии стен.

Грэй выключил монитор. Дождь за окном продолжал лить. — Мне нужно туда, — решил он. — Мне нужно увидеть это своими глазами. Но не сейчас. Сейчас у меня есть задача поважнее.

Он встал и направился к выходу из «Орлиного Гнезда». Внизу, в лаборатории, его ждал разобранный прототип Рембата. Проблема магической сварки сама себя не решит. И пока он не научит камни лечить металл, его Легион будет уязвим.

— Эльфы подождут, — сказал он себе. — А вот Рембат — нет.

Он спустился в темноту тоннеля, готовый к новому раунду борьбы с упрямой материей.

Глава 48

В Львином Городе жизнь кипела, не обращая внимания на осенний дождь. Для Грэя, наблюдающего за суетой через камеры «Воробьёв», город давно превратился в реалити-шоу, в котором он пока был зрителем, но готовился стать продюсером.

Сегодня его внимание привлёк район Трущоб, а точнее — огороженная высоким частоколом площадь, примыкающая к «Нижнему рынку». Это был невольничий рынок. Место, где человеческая (и не только) жизнь имела чёткий ценник в серебре и золоте.

Грэй переключился на дрона, висящего на карнизе гнилой башни, нависающей над площадью. Увеличил изображение.

Товар был разнообразным. В клетках, сбитых из грубых досок, сидели люди — грязные, измождённые, с клеймами на лбу или плече. Грэй, уже немного понимающий местное наречие, слышал обрывки фраз аукциониста: «должник», «вор», «беглый крепостной». Этих продавали дёшево, как скот для грязной работы.

Но были и другие лоты. В отдельных, более прочных клетках сидели те, кого Грэй видел только в фэнтези-артах.

Зверолюди. Они были похожи на людей, но с явными чертами животных. У одного были кошачьи уши и вертикальные зрачки, у другого — хвост и шерсть, покрывающая предплечья. Они смотрели на толпу с ненавистью и страхом.

Орки. Могучие, зеленокожие гиганты под два метра ростом. Их мускулатура бугрилась даже в покое. Нижние клыки выступали из-под губы, придавая лицам свирепое выражение. Женщины-орки были изящнее, но не менее атлетичны — настоящие амазонки с оливковой кожей.

И, наконец, в самой дальней клетке, под усиленной охраной, сидели они. Дроу. Тёмные эльфы.

Их кожа была цвета пепла или мокрого асфальта. Волосы — либо иссиня-чёрные, либо белые, как снег. Острые уши, тонкие, хищные черты лица. Они были красивы той пугающей красотой, которая присуща ядовитым цветам. Они сидели неподвижно, с прямой спиной, и в их глазах не было страха — только холодное презрение к окружающим.

— Идеальный материал, — прошептал Грэй. — Сильные, выносливые, экзотичные. И абсолютно бесправные.

В его голове окончательно сложился пазл. Ему не нужны были наёмники, которые могут предать за лишний золотой. Ему нужны были те, у кого нет выбора. Рабы. С помощью магии разума он сможет превратить их в фанатично преданных сотрудников своей будущей Компании. «Торговый Дом "Железный Путь"» или «Охранное Бюро "Эгида"» — название он придумает позже. Главное — суть. Они станут его руками, его голосом, его агентами во внешнем мире.

Но чтобы купить рабов, нужны деньги и «лицо». Грэй не мог прийти на рынок сам.

— Мне нужен посредник, — решил он. — Кто-то, кто не вызовет подозрений в этом гадюшнике. Разбойник, контрабандист, человек с гибкой совестью.

Он переключил внимание на Матку. Голем-носитель всё так же прятался в лесу под стенами города.

— Задача: поиск цели, — отправил он ментальный приказ. — Одиночная цель. Бандитская наружность. Желательно с оружием и при деньгах. Захват. Доставка в точку встречи.

Точка встречи. Тащить пленника в Асгард — это неделя пути. Слишком долго. Грэй не хотел терять темп.

— Если гора не идёт к Магомету... — усмехнулся он.

Он начал собираться. Это будет его первый настоящий выход в свет. Не разведка боем, а деловая поездка.

Грэй надел свой «походный костюм» — прочную одежду, сшитую по земным лекалам из местных материалов, укрепил её скрытыми пластинами брони. На поясе — верный пистолет (подарок Заура, на всякий случай) и, что важнее, магический жезл-шокер собственного изготовления.

В рюкзак полетели припасы, вода и самое главное — его «валюта». Амулеты. Грэй достал из сейфа шкатулку. В ней лежали пять небольших медальонов из полированной стали с вкраплением крошечных кристаллов. Это были простейшие накопители с плетением «Малого Исцеления». Они могли затянуть рану, остановить кровь, снять боль. Но у них была особенность, которой не было у местных артефактов (если судить по тому, что он видел у магов на воротах): они подзаряжались сами. Медленно, вытягивая Эфир из окружающего фона, но верно. Вечный лекарь.

Такая вещь на рынке должна стоить целое состояние.

— Ксенос-Один, ко мне. Мы выдвигаемся.

Грэй оседлал стального монстра. Да, Ксенос не был лошадью, его спина была жёсткой и холодной, но Грэй приспособил специальное седло с амортизаторами. Зато скорость и проходимость голема были вне конкуренции.

Они вышли из ворот Асгарда и начали спуск в Долину. Дождь хлестал в лицо, но Грэй активировал «Эфирный Щит» — невидимый зонтик, отводящий капли.

Путь занял три дня. Ксенос мчался по бездорожью, не зная усталости. Грэй останавливался только на короткий сон, ночуя в наспех созданных магией укрытиях.

На третий день он добрался до форта «Застава». Гарнизон нёс службу исправно. Мирмидонцы стояли на стенах, вглядываясь в серую мглу Мёртвых Земель. Рабочий голем почти закончил восстановление казармы.

Грэй не стал задерживаться. Он пополнил запасы воды и двинулся дальше, на запад, к условленной точке встречи в лесу, на полпути к городу.

Тем временем Матка вышла на охоту. Её дроны засекли подходящую жертву. На лесной дороге, ведущей от города к дальним хуторам, появился всадник. Одет он был богато, но безвкусно: кожаная куртка с меховым воротником, множество перстней, сабля на поясе. Лицо со шрамом, взгляд бегающий. Типичный «авторитетный человек», решивший срезать путь.

Матка действовала не как волк, а как капкан. Она просто вышла на дорогу перед всадником. Лошадь испуганно заржала и встала на дыбы. Всадник выхватил саблю, что-то крича.

Но Матка не стала нападать. Она выпустила импульс парализующего поля (встроенный модуль, позаимствованный из охранных систем Асгарда). Всадник обмяк и мешком свалился в грязь. Лошадь, почуяв свободу, умчалась прочь.

Матка осторожно подхватила бесчувственное тело манипуляторами и потащила его в чащу.

Через трое суток Грэй прибыл на место. Поляна в густом лесу, скрытая от посторонних глаз. Матка сидела под деревом, охраняя пленника. Тот уже пришёл в себя и с ужасом смотрел на металлическое чудовище.

Когда на поляну выехал Грэй верхом на Ксеносе, глаза бандита стали размером с блюдца.

— Ну здравствуй, партнёр, — сказал Грэй на чистом местном наречии (акцент ещё был, но слова он выучил твёрдо). — У меня есть для тебя деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Он спешился и подошёл к пленнику. В руке Грэя тускло светился кристалл с готовым плетением подчинения.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Г... Гар... Гарро, — просипел бандит.

— Отличное имя, Гарро. Теперь ты работаешь на меня. И первая твоя задача — шоппинг.

Грэй положил руку на лоб бандита. Магия хлынула в разум, ломая волю и переписывая лояльность.

Глава 49

Лес, в котором состоялась встреча, был густым и мрачным, но Грэю он казался почти уютным по сравнению с тем хаосом, который творился теперь в его голове.

Процедура «Внедрения», проведённая на Гарро, дала неожиданный побочный эффект. Грэй не просто подчинил бандита — он «скачал» его языковую матрицу.

Это было похоже на мгновенную загрузку огромного файла. В одну секунду мир перестал быть набором бессмысленных звуков. Шелест листвы, крики птиц — всё осталось прежним, но теперь Грэй знал, как назвать это на «Империке» — Всеобщем наречии, которое служило лингва-франка для большинства рас этого континента. Он знал сленг, ругательства, торговые термины и даже пару грязных песенок.

Вместе с языком пришли и обрывки географических знаний. Перед мысленным взором Грэя развернулась карта мира — такая, какой её представлял себе необразованный контрабандист.

Центром мира для Гарро было Королевство Вестар — государство людей, на восточной границе которого и стоял Львиный Город (на самом деле он назывался Ар-Кора, «Город на Краю»). Это была мощная, но рыхлая феодальная империя, лежащая на обширных равнинах к западу от гор.

На юге, там, где горный хребет обрывался в океан, лежало Бескрайнее Море. Гарро знал, что за морем есть Свободные Города — торговые республики, куда приплывают корабли со всего света, но сам он там никогда не был.

На востоке, за Мёртвыми Землями (которые местные называли Проклятой Пустошью), простирались владения Железного Халифата — империи орков и гоблинов. С ними у Вестара был вечный, вялотекущий конфликт, но их разделяли горы и мёртвые земли, так что большие армии ходили редко.

Север был белым пятном. «Там живут демоны и снежные эльфы», — шептала память Гарро. А про запад он знал лишь то, что там, за землями людей, есть Великий Лес, где обитают те самые Дроу и лесные эльфы, которые ведут свои вечные войны.

— Неплохо для начала, — пробормотал Грэй, массируя виски.

Он повернулся к Гарро. Бандит стоял перед ним, вытянувшись во фрунт. Его взгляд был ясным, но лишённым собственной инициативы. Теперь это был идеальный инструмент.

— Слушай задачу, — сказал Грэй на чистом Империке. — Ты возвращаешься в Ар-Кору. У тебя есть товар.

Он передал Гарро шкатулку с амулетами. — Это артефакты Древних. Исцеление, вечный заряд. На официальном рынке такое не продашь — маги Контроля отберут и тебя в тюрьму посадят. Используй свои каналы. Контрабандисты, скупщики краденого, черные алхимики. Продай это дорого. Очень дорого.

Гарро кивнул, пряча шкатулку за пазуху. — Сделаю, Хозяин. Я знаю одного барыгу в Нижнем городе, Гмиля. Он за такое душу продаст.

— Деньги пустишь в дело. Иди на невольничий рынок. Мне нужны люди. Не мясо для шахт, а специалисты. Грамотеи, бывшие купцы, лекари, инженеры, попавшие в кабалу за долги. И те экзоты, которых ты видел — дроу, орки. Выкупай лучших.

— Как их вывести? — деловито спросил Гарро. — Ворота охраняются. Группу рабов просто так не выведешь.

— Оформишь как караван для дальнего поселения. Взятки страже дашь щедро. Матка будет прикрывать тебя из леса. Если что-то пойдёт не так — она вмешается. Но лучше до этого не доводить.

Грэй отправил своего нового агента в путь, а сам вскочил на спину Ксеноса. — В Форт. Полный ход.

Обратный путь занял два дня. Грэй гнал голема, не жалея ресурсов. Интуиция, обострённая магией, вопила об опасности. И не зря.

Когда до «Заставы» оставалось пару часов пути, ментальный канал взорвался сигналами тревоги. «…КОНТАКТ… МНОЖЕСТВЕННЫЕ ЦЕЛИ… АТАКА НА ПЕРИМЕТР… КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ЮНИТА 7…»

Грэй стиснул зубы. — Быстрее!

Ксенос перешёл на галоп, ломая кустарник и перепрыгивая через валуны.

Они вылетели на пригорок перед фортом в тот момент, когда ситуация казалась безнадёжной.

Форт был в осаде. Но это была не толпа безмозглых скелетов. Это была армия. Пара сотен мертвецов штурмовали стены. Зомби в лохмотьях лезли друг на друга, образуя живые лестницы. Скелеты-лучники поливали защитников градом стрел. А в центре вражеского строя, окружённый личной гвардией из тяжёлой костяной пехоты, стоял он.

Лич. Тот самый, которому мирмидонцы оторвали руку. Он парил над полем боя, направляя удары своих войск, как дирижёр.

Защитники форта держались из последних сил. Мирмидонцы стояли на стенах, рубя лезущих зомби. Арбалетчики выбивали командиров, но врагов было слишком много. Ворота уже трещали под ударами костяного тарана — огромного существа, сшитого из останков десятка быков.

— Ксенос! В атаку! — заорал Грэй. — Цель — таран!

Он направил поток Эфира в свои защитные амулеты, создавая вокруг себя и голема мерцающую сферу.

Стальной монстр врубился во фланг армии нежити как пушечное ядро. Зомби разлетались в стороны, превращаясь в фарш. Ксенос пробил коридор к воротам, прыгнул на спину костяному тарану и одним ударом хвоста перерубил ему хребет. Тварь рухнула, заблокировав проход своей тушей.

Грэй спрыгнул на стену форта, рядом с Декурионом-2. — Доклад!

«…ПОТЕРИ: ДВА ЮНИТА УНИЧТОЖЕНО. ТРИ ПОВРЕЖДЕНО. ЭНЕРГИЯ НА ИСХОДЕ…»

Грэй глянул вниз. Двое его мирмидонцев лежали во дворе, разорванные на части магией Лича. Их броня была оплавлена, ядра погасли.

— Магия, — прошипел Грэй.

Он увидел, как Лич поднимает свой новый посох. Сгусток зелёного пламени полетел в стену. Грэй среагировал инстинктивно. Он выставил руку, формируя «Зеркальный Щит» — плетение, которое он учил на случай встречи с боевыми магами.

Удар. Вспышка. Щит выдержал, но Грэя отбросило назад ударом отдачи.

— Арбалетчики! Огонь по Личу! Все сразу!

Пять эфирных болтов ударили в магическую защиту некроманта. Щит Лича замерцал и лопнул. Шестой болт ударил его в плечо, развернув в воздухе.

Лич взвыл — ментальный крик боли ударил по мозгам Грэя. Нежить дрогнула. Потеряв контроль командира, зомби стали просто тупым мясом.

— Контратака! — скомандовал Грэй. — Легион, за мной!

Мирмидонцы, ведомые Ксеносом, вырвались из ворот (перепрыгнув через тушу тарана) и ударили по дезорганизованному врагу. Это была резня. Сталь против гнилой плоти.

Лич, поняв, что бой проигран, снова сотворил свой трюк с телепортацией. Черный дым окутал его фигуру, и он исчез.

Оставшись без лидера, армия нежити начала рассыпаться. Часть просто упала, лишившись подпитки, часть разбрелась по лесу.

Битва стихла.

Грэй стоял на стене, тяжело дыша. Дождь смывал копоть с его лица. Они победили. Но цена была высока. Два потерянных бойца — это много для его маленькой армии.

— Соберите останки наших, — приказал он. — И всё ценное с врагов.

Он смотрел в сторону Мёртвых Земель. Лич вернётся. И в следующий раз он приведёт ещё больше тварей. Война только началась. И Грэю срочно нужны были подкрепления. И люди. Живые люди, способные думать, а не только выполнять приказы.

Он надеялся, что у Гарро всё получится.

Глава 50

Возвращение в Асгард напоминало отступление раненого зверя. Ксенос, тяжело ступая, нёс на спине останки двух уничтоженных мирмидонцев — искорёженные груды металла, в которых едва угадывались очертания воинов. Грэй, сидя в седле, мрачно размышлял о цене победы.

— Пиррова победа, — пробормотал он. — Если Лич будет атаковать такими волнами каждую неделю, мой Легион кончится через месяц.

Нужно было менять стратегию. И тактику ремонта.

Вернувшись в кузницу, он с головой ушёл в работу над проектом «Рембат». Предыдущие неудачи научили его: нельзя требовать от камня творчества. Голем не может понять, как заварить уникальную трещину. Но он может понять, как должен выглядеть эталон.

Решение оказалось гениальным в своей простоте. Грэй взял «сердцевину» будущего ремонтника и подключил к ней дополнительный кристалл-матрицу. В этот кристалл он записал не просто инструкцию, а полную, детальную 3D-модель идеального Мирмидонца — каждый винтик, каждое плетение, каждый атом структуры.

— Принцип 3D-принтера, — пояснил он Первому, который подавал инструменты. — Рембат не чинит. Он сканирует поврежденного бойца, сравнивает с эталоном и «допечатывает» недостающее, используя магию Слияния и сырой металл.

Прототип получился громоздким. Массивный торс, четыре манипулятора с встроенными излучателями Эфира и огромный бункер за спиной для расходных материалов (обрезков стали и кристаллической пыли).

Испытания прошли успешно, хоть и медленно. Рембат подошёл к изувеченному щиту, просканировал его лучом, «подумал» пару минут, а затем начал методично наращивать металл слой за слоем, восстанавливая геометрию и магическую структуру. Это было энергозатратно, но результат был идеальным — щит стал как новый.

— В серию, — скомандовал Грэй. — Сделать два таких. И отправить в Форт вместе с запасом металла.

Пока Рембаты собирались, Грэй запустил конвейер на полную мощность. Ему нужно было пушечное мясо. Два десятка новых легионеров (взамен павших и для усиления) и два десятка «Защитников» — новой модификации с ростовыми щитами для удержания ворот. Кузница гудела круглосуточно.

Но земные дела не давали покоя.

Заур вышел на связь по спецканалу. Голос его был напряжённым. — Виталий Иванович, новости от Воронова. Он... заинтересовался. Экспертиза подтвердила, что кинжал — уникум. Но сам он встречаться не хочет. Прислал своего человека. Требует встречи. Без условий. Время и место назначает он, за час до контакта.

Грэй нахмурился. — Это проверка. Или ловушка. Кто человек?

— Начальник его личной охраны. Бывший спецназовец, волк битый. Если он что-то заподозрит, Воронов просто закроет тему. Или пришлет маски-шоу к нам в ангар.

Ситуация была патовой. Отказаться — значит потерять шанс и вызвать подозрения. Согласиться — рискнуть собой. Идти на встречу лично Грэй не мог.

И тут он вспомнил о своём «плане Б», над которым работал последние месяцы. Амулет Подчинения.

Проблема ментальной магии в том, что она требует контакта. Глаза в глаза, рука на лбу. Дистанционно это не работает. Но что, если вложить заклинание в предмет? Сделать «троянского коня»?

Он уже создал такой артефакт — неприметный серебряный зажим для галстука с крошечным чёрным алмазом. В камне было запечатано плетение «Малого Внушения», которое активировалось при контакте с кожей или аурой владельца. Оно не делало из человека зомби мгновенно, но мягко, исподволь внушало доверие и симпатию к дарителю. А главное — оно создавало «черный ход» в ментальной защите, через который Грэй мог бы ударить в полную силу при личной встрече.

— План такой, — сказал он Зауру. — Встреча будет. Но не со мной. Ты поедешь.

— Я? — Заур удивился. — Но они хотят видеть Хозяина.

— Ты скажешь, что Хозяин — эксцентричный старик, который не выходит из дома. Но он передал подарок для Сергея Петровича в знак добрых намерений. И этот подарок должен передать лично доверенный человек. То есть ты.

План был рискованным. Заур мог провалиться. Но другого выхода не было.

Встреча состоялась на нейтральной территории — в VIP-зале дорогого ресторана в центре города. Грэй наблюдал за происходящим через ментальный канал связи со своей марионеткой.

Человек прокурора был жёстким. Он обыскал Заура, проверил на «жучки» (магию он не засёк, так как не знал, что искать). — Где Громов? — спросил он сухо.

— Виталий Иванович болен, — гладко соврал Заур (как его и научил Грэй). — Но он просил передать Сергею Петровичу вот это.

Он выложил на стол бархатную коробочку с зажимом.

Охранник открыл её, хмыкнул, просканировал каким-то прибором (видимо, искал взрывчатку или яд). Чисто. — Передам. Но шеф будет недоволен отсутствием самого Громова.

— Шеф будет доволен, когда наденет это, — уверенно сказал Заур.

Охранник забрал коробочку и ушёл.

Грэй, сидя в ангаре на базе, выдохнул. Первая часть марлезонского балета прошла успешно. Теперь оставалось ждать.

Прошло два дня. Грэй нервничал. Надел ли прокурор зажим? Сработало ли плетение?

И вдруг... В его сознании, настроенном на частоту амулета, появился сигнал. Слабый, пульсирующий, как сердцебиение. Контакт.

Грэй закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он почувствовал чужое присутствие. Холодное, расчётливое сознание. Прокурор Воронов. Он надел зажим.

«Открывай ворота», — мысленно приказал Грэй амулету.

Плетение активировалось. Оно начало мягко, незаметно подтачивать волю прокурора. Внушать ему мысль: «Громов — друг. Громов — полезен. С Громовым надо встретиться лично, без охраны».

Вечером того же дня телефон Заура зазвонил. — Это Воронов, — голос прокурора был спокойным, даже дружелюбным. — Заурбек, передай своему партнёру спасибо. Вещица... занятная. Я чувствую себя с ней лучше. Голова не болит. Я хочу его видеть. Завтра. Пусть приезжает ко мне на дачу. Один. Я сниму охрану на входе.

Грэй, слушавший разговор, улыбнулся. Рыба не просто клюнула. Она проглотила крючок вместе с леской.

— Скажи ему «да», — шепнул он Зауру.

На следующий день Грэй, одетый в свой лучший костюм, въехал на территорию загородной резиденции прокурора. Ворота открылись автоматически. Охраны не было видно — Воронов отослал их, повинуясь иррациональному желанию, внушённому амулетом.

Прокурор встретил его на крыльце. На его галстуке блестел серебряный зажим. Грэй вышел из машины. Их взгляды встретились.

— Виталий Иванович, — прокурор протянул руку. — Наслышан.

Грэй пожал руку. И в этот момент, используя созданный амулетом канал, ударил. Не грубо, как с бандитами. Тонко. Изящно. «Ты — мой союзник. Ты защищаешь мои интересы как свои собственные. Ты не задаёшь лишних вопросов».

Глаза прокурора на секунду затуманились, а потом снова стали ясными. — Проходите, — улыбнулся он, отступая в сторону. — У нас есть о чём поговорить.

Грэй вошёл в дом. Теперь у него была не просто «крыша». У него был щит, прикрывающий его от всего государственного аппарата.

— Ну что, Сергей Петрович, — сказал он, садясь в кожаное кресло. — Давайте обсудим будущее нашего региона.

Глава 51

Львиный Город, или Ар-Кора, как его называли местные, жил своей обычной жизнью: шумной, грязной и опасной. Гарро, бывший бандит, а ныне верный слуга Грэя, чувствовал себя в этой суете как рыба в воде. Но теперь его движения стали увереннее, а взгляд — цепче. Ментальная директива Хозяина работала как невидимый компас, направляя его действия.

Первым делом он направился в Нижний Город, к лавке скупщика Гмиля. Это была нора, забитая хламом, но знающие люди говорили, что Гмиль может достать или продать что угодно, от яда виверны до совести инквизитора.

— Ну здравствуй, Гарро, — проскрипел скупщик, протирая засаленной тряпкой мутный монокль. — Давно не виделись. Слышал, твоя банда... распалась?

— Сменил профиль, — коротко бросил Гарро, выкладывая на прилавок бархатный свёрток. — Товар.

Гмиль развернул ткань. Пять стальных медальонов с кристаллами тускло блеснули в полумраке. Скупщик прищурился, надел монокль и поднёс один из амулетов к глазам. Потом достал какой-то детектор — медную рамку, которая мелко завибрировала рядом с артефактом.

— Работа Древних? — прошептал он, и в его голосе промелькнула жадность. — Или гномья ковка? Нет, стиль не тот. Откуда дровишки, Гарро? Ты вроде по археологии не специализировался.

— Нашёл, — соврал Гарро, не моргнув глазом (протокол «Ложь во благо» сработал идеально). — В лесу, у старого кургана. Повезло.

— Повезло... — протянул Гмиль. — Ладно. Вещь хорошая. Заряжается сама, плетение чистое. Дам двести золотых львов за все.

— Пятьсот, — отрезал Гарро. — И ни монетой меньше. Ты знаешь, сколько за это дадут маги в Башне. Но я пришёл к тебе.

Торг длился полчаса. В итоге сошлись на четырёхстах пятидесяти. Гмиль отсчитал тяжёлый мешочек с золотом, но его взгляд оставался подозрительным. Когда Гарро вышел из лавки, скупщик сделал незаметный знак двум парням, скучавшим в углу.

— Проследите. Узнайте, где он взял это и куда дел остальное.

Гарро, не замечая «хвоста», направился на Невольничий рынок.

Здесь пахло потом, страхом и безнадёжностью. Гарро шёл между клеток, оценивая товар взглядом профессионала. Ему нужны были не просто рабочие руки, а мозги и верность.

Он остановился у клетки с орками. Два гиганта, покрытые шрамами, и две женщины, не уступающие им в стати. Их глаза горели мрачным огнём. — Воины? — спросил он у работорговца. — Бывшие наёмники Халифата. Попали в плен после стычки на границе. Сильные, злые. Если сумеешь сломать — будут служить верно. — Беру.

Следующими были зверолюди. Два брата и сестра из племени лис. Гибкие, быстрые, с умными глазами. Их продавали как диковинку для утех, но Гарро видел в них идеальных разведчиков и посыльных.

С людьми было сложнее. Большинство были либо спившимися бродягами, либо закоренелыми уголовниками. Но Гарро нашёл двух крепких мужиков, бывших крестьян, которых продавали за долги. Они знали лошадей и умели править телегой.

И, наконец, дроу. Тёмные эльфы стоили целое состояние. Но Гарро не жалел золота Грэя. Он выкупил всю партию — шестерых мужчин и женщин. Они были истощены, но держались с достоинством принцев в изгнании. Торговец сказал, что это беглецы из подземного города, знающие грамоту, яды и магию теней.

— Итого: двадцать душ, — подсчитал Гарро. — Хорошее начало для «Компании».

Дальше путь лежал в Гильдию Купцов. Взятка писарю, немного наглости — и вот у Гарро на руках пергамент с печатью. «Торговый Дом "Серебряный Путь"». Владелец — Гарро. Вид деятельности — логистика и охрана.

Он закупил припасы, три крепкие телеги и шестёрку лошадей. Караван разместился на постоялом дворе «У Хромого Гоблина» на окраине Нижнего города. В приличные места с такой разношёрстной компанией не пускали.

Гарро запер рабов в большом сарае, приказав оркам следить за порядком (обещав им свободу за службу, что было ложью, но действенной). Сам он сел подсчитывать расходы.

Ночь опустилась на город. Гарро вышел во двор, чтобы проверить лошадей. И тут из тени вынырнули трое. Те самые парни из лавки Гмиля, плюс еще один громила.

— Ну что, археолог, — ухмыльнулся один из них, поигрывая ножом. — Делись секретом. Где ты клад выкопал? И золотишко верни, оно тебе больше не нужно.

— Я же сказал, нашёл, — спокойно ответил Гарро, отступая к сараю.

— Неправильный ответ. Режьте его, парни.

Бандиты бросились вперёд. Гарро выхватил саблю, но их было четверо. Он успел парировать удар ножа, но получил тяжёлый удар кастетом в плечо.

— Орки! — заорал он, сбивая засов с двери сарая.

Дверь распахнулась. Из темноты вылетели две зелёные горы мышц. Орки, хоть и безоружные, были страшны в ярости. Один из них схватил нападавшего за шиворот и швырнул его в стену так, что затрещали доски. Второй ударом кулака отправил в нокаут парня с ножом.

Дроу тоже не остались в стороне. Одна из эльфиек, подхватив с земли валявшуюся палку, двигалась с пугающей скоростью, нанося точечные удары по болевым точкам врагов.

Через минуту нападавшие валялись в грязи, стоная и харкая кровью.

— Гмиль, сука, — сплюнул Гарро, узнав одного из бандитов. — Решил вернуть деньги и товар получить. Жадность фраера сгубила.

Он понимал: оставаться здесь нельзя. Гмиль пошлёт ещё людей, или сдаст его страже как бунтовщика с вооружёнными рабами.

— Грузимся! — скомандовал он. — Уходим сейчас. Ночью.

Караван спешно покинул постоялый двор. Гарро дал взятку стражнику на малых воротах (ночной тариф был выше, но оно того стоило), и телеги выкатились в темноту за городскими стенами.

Где-то там, в лесу, их ждала Матка. И путь к новой жизни.

Глава 52

Рассвет застал караван в пути. Гарро гнал лошадей не жалея, стремясь уйти как можно дальше от города. Но погоня всё же настигла их. Это были не люди Гмиля, а патруль ночной стражи, решивший проверить подозрительную группу, покинувшую город затемно. Пятеро всадников в лёгких кирасах. Разговор не задался. Стражники потребовали взятку, Гарро отказал (золото было казённым), слово за слово — и зазвенела сталь.

Бой был коротким и жестоким. Орки, получив в руки трофейные дубины, показали, почему их боятся в Халифате. Зверолюди-лисы проявили чудеса ловкости, сбивая всадников с седел. Дроу действовали как слаженная команда убийц.

Но цена свободы была заплачена кровью. Один из дроу, молодой парень с пепельными волосами, получил удар копьём в грудь и умер мгновенно. Двое орков и один человек-возница были ранены.

Похоронив павшего в лесу и наскоро перевязав раненых, караван двинулся дальше. Они шли звериными тропами, прорубаясь через бурелом, в ту самую точку, где их должен был ждать Хозяин.

Встреча состоялась в густом ельнике. Грэй не вышел к ним лично. Он не хотел светить лицо перед необработанными новичками. Вместо него на поляну вышел Ксенос-Один, неся на спине тяжёлый тюк. Голем сгрузил поклажу перед ошеломлённым Гарро и отступил в тень.

В тюке были припасы, бинты, мази и новая партия амулетов. Но не простых «лечилок», а тех самых «Троянских коней» с ментальной закладкой. Медальоны с символом открытой ладони.

— Раздай это людям, — прозвучал голос Грэя в голове Гарро. — Скажи, что это обереги от нежити и болезней. Пусть носят не снимая. Это приказ.

Караван продолжил путь к Форту. Это была долгая и тяжёлая неделя. Раненые стонали в телегах, лошади выбивались из сил, волоча груз по бездорожью. Но амулеты делали своё дело. Боль утихала, раны затягивались быстрее, а в глазах бывших рабов появлялось странное, спокойное выражение. Они перестали шептаться о побеге. Они начали говорить о «Хозяине» с уважением, которого он ещё не заслужил.

Когда они добрались до Форта «Застава», их ждал сюрприз. Ворота распахнулись, и навстречу каравану вышел сам Грэй в сопровождении почётного караула из двадцати Мирмидонцев.

Для новичков это должно было стать шоком. Человек, командующий армией стальных големов? В другом месте они бы разбежались в ужасе. Но амулеты уже подготовили почву. Ментальная закладка сработала: страх сменился благоговением. Они видели не колдуна-отщепенца, а могущественного Лорда-Протектора.

Грэй прошёл вдоль строя коленопреклоненных слуг. — Встаньте, — сказал он. — Вы больше не рабы. Вы — сотрудники Торгового Дома «Железный Путь». Вы служите мне, а я даю вам защиту, кров и цель.

Настало время тонкой работы. Грэй провёл в лагере у форта три дня. Он лично занимался каждым. Лечил застарелые болезни, выправлял сросшиеся кости, выводил паразитов. И ставил Блоки. Это была ювелирная операция. Не грубое «Подчинение», как с Зауром, а сложная ментальная конструкция «Лояльности». Он вплетал верность в их воспоминания, делал её частью их личности. Ни один маг-дознаватель не нашёл бы швов. Эти люди (и нелюди) искренне верили, что Грэй спас их и что служить ему — честь.

Параллельно кипела работа в походной кузнице. Орки получили тяжёлые пластинчатые доспехи и огромные секиры из «Сплава Слияния» — лёгкие, но рубящие камень. Дроу облачились в гибкие кольчуги, не стесняющие движений, и вооружились парными клинками и композитными луками с блочной системой натяжения (земная технология, адаптированная под магию). Зверолюди получили лёгкие кожаные доспехи с маскировочными чарами и короткие мечи.

Телеги тоже преобразились. Грэй обшил борта тонкими стальными листами, превратив их в передвижные крепости, и натянул тенты из ткани, пропитанной алхимическим составом, отталкивающим воду и огонь.

— Вы готовы, — сказал Грэй, обращаясь к Гарро, который теперь выглядел не как бандит, а как солидный начальник каравана в добротном камзоле. — Твоя цель — столица, Ар-Кора. Там самые богатые клиенты. Продай амулеты. Заключи контракты на охрану. Слушай, смотри, запоминай.

Он указал на строй из десяти Мирмидонцев, стоявших за спиной Гарро. — Это твоя охрана. И товар лицом. Пусть видят, что такое «Железный Путь». Если спросят — это големы Древних, найденные в Пустоши и восстановленные. Секрет фирмы.

Караван двинулся в путь. Десять стальных гигантов шагали рядом с телегами, внушая трепет любому, кто мог бы помыслить о нападении. Где-то рядом, невидимая в густом подлеске, бесшумно скользила Матка, неся на своей спине рой шпионов.

Грэй стоял на стене Форта, провожая их взглядом, пока последняя повозка не скрылась за поворотом.

Дождь наконец-то стих. Тучи разошлись, и на небе, впервые за долгое время, засияло яркое, жаркое солнце. Лучи упали на мокрые камни форта, заставив их блестеть как драгоценности.

Грэй вдохнул полной грудью свежий, омытый грозой воздух. Полгода назад он был никем. Пылью под ногами прохожих. Сегодня у него был Дом. Была Крепость. Был Легион. Были верные люди в обоих мирах.

Он посмотрел на свои руки. Руки учёного, ставшие руками творца и воина. Путь был долгим. И он только начинался. Впереди лежали тайны Асгарда, интриги земных политиков, войны с нежитью и открытие новых миров. Но страха больше не было. Был лишь азарт игрока, который наконец-то получил хорошие карты.

— Что ж, — улыбнулся Грэй, глядя на горизонт, где вставало солнце нового дня. — Посмотрим, какой расклад нам выпадет в следующей партии.

Он развернулся, и его плащ взметнулся на ветру, как крылья черной птицы. Грэй направился вглубь форта, пора было вернуться назад вернуться в своё Орлиное Гнездо и написать первую главу новой истории. Истории Империи, рождённой из Стали и Эфира.

Эпилог

Колесо телеги мерно скрипело, отсчитывая лиги новой жизни. Лираэль сидела, прислонившись спиной к обшитому сталью борту, и сквозь щель в плотном тенте смотрела на дорогу.

Снаружи, под ярким, непривычно горячим солнцем поверхностного мира, шагали они. Железные демоны. Мирмидонцы. Их шаги были бесшумными, несмотря на тяжесть брони, а зелёные огни в прорезях шлемов горели ровным, холодным светом, не знающим сомнений.

Лираэль коснулась пальцами рукояти парных клинков, висящих на поясе. Сталь была тёплой, живой. Это было не то грубое железо, которым сражаются люди наверху, и не та тёмная сталь, которую ковали гномы в глубинах. Это был металл, рождённый магией. Сплав, созданный волей Хозяина.

Хозяин.

При мысли о нем по телу дроу пробежала сладкая дрожь.

Она вспомнила, как попала сюда. Тьма Подземья, интриги Дома Змеи, предательство сестры, удар отравленным кинжалом в спину. Потом был плен. Цепи, унижение, грязные руки работорговцев, лапающих её, как товар. Клетка на площади Ар-Коры, где на неё пялились эти короткоживущие обезьяны, называющие себя людьми.

Она ждала смерти. Или участи наложницы у какого-нибудь жирного купца. Она готовилась перегрызть себе вены при первой возможности.

А потом пришёл он. Гарро. Грубый, пахнущий потом и дешёвым вином человек. Но в его глазах не было похоти. В них был отблеск чужой воли. Он купил их всех — её, тупых орков, зверолюдей.

Лираэль помнила тот лес. Помнила страх, когда увидела стального монстра — Ксеноса. В тот момент она подумала, что их принесли в жертву демону.

Но демон склонил голову перед Человеком.

Грэй.

Она не видела его лица толком — он скрывал его под капюшоном. Но ей не нужны были глаза, чтобы увидеть суть. Она была жрицей, она чувствовала ауры. Ауры людей — это мутные пятна жадности, страха и похоти. Аура Грэя была... океаном. Холодным, глубоким, спокойным океаном силы.

Он коснулся её лба. Она ждала боли, насилия, вторжения. Но это было похоже на восход солнца в темной пещере.

«Ты больше не одна. Ты — часть Стаи. Твоя жизнь имеет смысл».

Слова впечатались в её душу, выжигая страх, сомнения и гордыню. Печать Лояльности не сломала её — она исцелила её. Впервые за свои сто лет Лираэль почувствовала покой. Ей больше не нужно было оглядываться, ждать удара в спину. У неё был Защитник. Бог, сошедший на землю.

Она видела, как он творил. Как из воздуха и света он создавал материю. Как его руки исцеляли раздробленные кости орка, как зарастали раны, на которые даже лучшие жрицы Ллос потратили бы недели молитв. Это была не магия смертных. Это была власть над реальностью.

— Лираэль, — позвал её Гарро, заглядывая под тент. Бывший бандит теперь выглядел солидно в своём новом камзоле, но Лираэль видела на его шее тот же амулет, что висел и у неё. Знак принадлежности. — Город близко. Приготовься.

— Я готова, — ответила она на Всеобщем. Её голос был ровным и холодным.

Она выглянула наружу. Впереди, в мареве полуденного зноя, вырастали стены Ар-Коры. Высокие, белые, увенчанные синими крышами башен. Флаги с золотым львом лениво колыхались на ветру.

Раньше она бы посмотрела на этот город с презрением. Муравейник короткоживущих, обречённый пасть под натиском времени или врагов. Сейчас она смотрела на него как на поле, которое предстоит возделать.

Они въезжали не как беглецы. Они въезжали как сила. Стражники у ворот расступились, с суеверным ужасом глядя на шагающих рядом с телегами стальных гигантов. Маги в балахонах, обычно такие высокомерные, провожали их настороженными взглядами, чувствуя исходящую от каравана мощь, но не решаясь остановить.

«Смотрите, — подумала Лираэль, касаясь пальцами амулета на груди. — Бойтесь. Гадайте, кто мы такие».

Торговый Дом «Железный Путь» прибыл.

Она знала свою задачу. Слушать. Смотреть. Находить уязвимости. Вербовать полезных. Убивать тех, кто встанет на пути. Она построит для Хозяина теневую империю прямо под носом у этих королей и магов. Она станет его кинжалом во тьме и его улыбкой на свету.

Телега вкатилась под своды ворот. Тень на мгновение накрыла Лираэль, но она улыбнулась. Этот мир думал, что он принадлежит людям, эльфам или оркам. Глупцы.

Мир уже принадлежал Ему. Просто они об этом ещё не знали.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА