Наследие снов
Глава 1 Пролог
Привет. Меня зовут Жон Арк. Сын охотника. Единственный мальчик в семье из отца, матери и... семи сестёр.
С самого детства я мечтал быть, как отец — стать охотником, героем, защитником. Но у судьбы и моей семьи на это были другие планы. Отец был против, мать — против, сестры — хором против. Даже соседи смотрели косо на моё желание. Отец отказывался открывать мою ауру, и запретил это делать даже другим охотникам в округе. Но я Арк. А если Арки чем и славятся, помимо чести, то это упрямством.
Я начал пытаться сам. Читал старые книги, медитировал, засыпая на полу, тыкал себя острыми предметами — всё ради того, чтобы пробудить ауру, как в легендах. Ведь иногда она раскрывается сама — в смертельно опасных ситуациях, на грани жизни и смерти.
Я решил устроить себе такую ситуацию.
Как последний дурак я вылез за стены Ансела и был атакован первым же встреченным беовульфом. Он оставил на моей груди глубокий шрам и отправил меня в кому. Чтобы я не умер, ближайший охотник, нарушая волю отца, раскрыл мою ауру.
И тогда...
Во сне я проснулся.
Первое, что я почувствовал — резкий запах кошачьей шерсти, пряностей и алкоголя. Я лежал в люльке, укутанный в одеяла, а всё вокруг слепило глаза, звуки были невыносимо громкими. Что-то странное давило в районе копчика. Так я понял: я переродился.
Теперь я был каджитом. Дж'Таро — сын небогатого караванщика из Эльсвейра. Рождён в море, вырос в снегах Скайрима. Моя мать, Ша’Бири, с детства называла меня самым милым котёнком, даже по меркам каджитов. Белоснежный мех, ярко-голубые глаза... Она учила меня скрытности, охоте, воровству, торгу. Отец — владению оружием, точнее, эльфийским кинжалом, который мне подарил дядя Ра'Саджир. А ещё — первому заклинанию. Пламя. Я мог на несколько секунд выпускать огонь из ладоней.
Я жил, как все каджиты. Путешествовал, помогал родителям, мечтал не скатиться до скумы и лунного сахара, строил планы, влюблялся... Даже хотел жениться на одной каджитке из соседнего каравана.
Но все мои планы оборвал налёт разбойников. Они убили многих. А потом — и меня.
Так я прожил четырнадцать лет как Дж’Таро — и проснулся снова Жоном Арком, с криком и фантомной болью от огненного шара, который угодил мне прямо в лицо.
Это было началом моей истории.
Я не помнил всё, но кое-что осталось. Обрывки воспоминаний. Навыки. Магия.
Я проснулся другим, и жтот сон навсегда изменил мою жизнь
Глава 2 Осознание
Я проснулся с криком. Всё горело — лицо, грудь, глаза. Как будто мне снова запустили огненный шар прямо в голову. Простыни подо мной были мокрыми от пота, а голос — чужой. Тонкий. Мальчишеский. Мой?
Я с трудом поднял руки — маленькие, без меха, без когтей. Ладони гладкие. Хвоста нет. Я... не каджит?
"Он очнулся!" — кто-то крикнул рядом, но я его почти не слышал. В ушах звенело, в горле стоял ком. Сердце билось, как бешеное, и всё внутри дрожало.
Я был дома. Я снова был Жоном Арком. Семилетним мальчишкой из Анселя, сыном охотника. Но... не совсем.
Я помнил, как красться, как держать нож, как пользоваться магией. Мелочи. Фрагменты. Руки сами знали, как двигаться. А внутри, в груди, жгло — не боль, нет — свет. Моя аура. Она больше не спала.
Я не всё помнил. Но я знал: я жил другой жизнью. И я умер. А теперь… началось что-то совсем другое.
......
Отец пришёл, когда я уже очнулся. Молчал. Смотрел. Долго. Я боялся встретиться с ним взглядом, но всё равно поднял глаза.
Он стоял, как скала. Лицо каменное, ни одной эмоции. Только кулаки были сжаты так, что пальцы побелели. Наконец он заговорил. Тихо. Спокойно. Хуже крика.
— Ты… вылез. За стены. Один. Без оружия. Без ауры. Семилетний мальчишка решил, что умнее взрослых?
Он шагнул ко мне ближе. Не кричал. Но голос у него был, как ледяной дождь.
— Я запрещал. Я просил. Я молился, чтоб ты вырос и остался жив. А ты… ты чуть не умер.
Он сжал челюсти. На мгновение показалось, что ударит. Но потом сел рядом и прикрыл лицо руками.
— Я чуть не потерял тебя, Жон. Ты мой единственный сын. Мои девочки… они сильные. Но ты — ты всегда был… другим.
Тишина. Долгая.
— Кто открыл тебе ауру?
Я промолчал. Он вздохнул, будто на плечи ему снова легло всё небо.
— Ладно. Пусть. Жив остался — и слава богам. Но с этого дня ты не ребёнок. Раз уж захотел играть во взрослого — готовься. Я тебя сам буду учить.
Он встал. Посмотрел на меня в последний раз. Взглядом, в котором было всё: и страх, и вина, и любовь, и злость.
— Поел — и спать. Завтра начнём. С настоящего.
......
Отец начал учить меня. Сначала неохотно, настороженно. Но быстро заметил странности. Некоторые стойки, движения, работа ногами — я уже знал. Он хмурился, смотрел пристально, будто пытался заглянуть мне в душу.
— Кто тебя учил? — спросил однажды, глухо и серьёзно.
Я испугался. Опустил глаза. Не ответил.
Он хмыкнул. Молча ушёл.
На следующее утро сосед появился с фингалом, а отец прихрамывал, но слово об этом не сказал. Продолжил тренировки, будто ничего не случилось.
Он выдал мне деревянный меч. Я посмотрел на него, потом тихо произнёс:
— Можно... кинжал?
Его взгляд потемнел. На лице — сдержанный гнев, но он не сказал ни слова. Просто взял меч, обломал пополам, и протянул мне короткую половину.
Когда я начал демонстрировать движения, тело действовало само. Словно на автомате. Мышцы вспоминали, даже если разум уже не мог. Всплывали фантомные образы — дядя Ра'саджир, отец-каджит. Их уроки остались со мной, как вырезанные в кости.
Отец смотрел молча. Лицо его было как камень. Он не сказал ни слова, но в тот же день, как я позже узнал, обошёл полгорода, допрашивая всех, кто хоть как-то умел держать оружие. Пытался найти «того самого учителя».
А я... я сидел у костра. Мы с сёстрами хотели пожарить зефирки. Джейд забыла спички. Другие были сырые, не загорались. Все уже начали ворчать, а я просто... потянул руки к дровам.
Без особого усилия, почти неосознанно, я выпустил слабый, но отчётливый поток огня. Он коснулся дерева — и костёр вспыхнул.
Сёстры ахнули. Мать выронила миску с зефиром. И именно в этот момент отец вернулся с зажигалкой в руке… и остановился, как вкопанный, увидев пламя у моих ладоней.
Глава 3 Сны
Прошёл год.
Наши тренировки с отцом стали жёстче, напряжённее — и куда полезнее. Он вплёл в мой стиль ножевого боя маленький щит, крепившийся к предплечью, обучил меня основам мехашифт-технологий и показал, как собирать себе оружие. Я проглатывал знания, с жадностью осваивая всё, чему он готов был научить.
Но несмотря на мои успехи, он отказался отправлять меня в боевую школу охотников. Это ранило меня, но утешало то, что он решил учить меня сам.
Пламя, что вырвалось из моих ладоней, он назвал проявлением. Говорил, что иногда, после пробуждения ауры, у некоторых людей возникает нечто особенное — способность, что делает их уникальными. Проявление не всегда удобно… но всегда ценно.
Иногда он брал меня на вылазки, зачищать стаи гримм. Я был всего лишь наблюдателем — до одного случая.
Отец впервые поставил меня перед раненым беовульфом. Он стоял в стороне, хмуро наблюдая. — Убей его, — коротко сказал он.
Мне было страшно. Но я справился. Я обжёг гримма струёй пламени, удерживая его на расстоянии, пока тот не сгорел. В тот момент я впервые ощутил разницу между магией и аурой: я мог питать одно другим, восстанавливая силы с удивительной скоростью. Отец лишь кивнул. — Умно, — сказал он. — Это пригодится.
Год шёл, но сон длиною в жизнь не возвращался. Я успокоился, влился в привычную рутину: школа, семья, тренировки, короткие вылазки... Я даже начал забывать, каково это — просыпаться в другом мире.
Но однажды вечером, когда отец читал мне нудную лекцию о свойствах праха и о том, как его правильно хранить, я начал клевать носом... и заснул.
Я проснулся... в Виндхельме.
Холод. Вонь. Шум шагов. Я был пятилетним данмером. Без имени. Без семьи. Без даже куска хлеба.
Квартал серых встретил меня плевками и пинками. Я узнал, что значит быть ненавидимым, униженным.
Жизнь научила быстро. Я воровал. Прятался. Меня заметил один из "старших", местный вор, и взял под крыло. Он обучил меня — огненной стреле, рунной ловушке, основам выживания. В этом теле магия была сильнее, податливее. Я даже немного гордился собой.
Но гордость убивает.
Я подорвался на собственной же руне, когда убегал от пьяных нордов. Прожил три года. И умер — глупо, жалко, больно.
С криком я очнулся снова. Всё тело дрожало, будто меня обварили кипятком. Я сидел на полу, перед отцом, который только что объяснял про прах.
Он смотрел на меня молча. Лицо было тревожным, но суровым. Он знал, что это не просто кошмары. И, быть может, уже начинал догадываться…
Глава 4
Спустя два года…
Многое изменилось. Я сам — больше всех.
Отец стал замечать, как я всё чаще держусь в тенях, как предпочитаю молчать и наблюдать. Он хмурился, когда я безошибочно находил самые укромные углы, исчезал из виду и вновь появлялся — точно по воле. Навыки прятаться усилились, словно отточенные кем-то другим и переданные мне. Он не знал, что это результат другой жизни. Виндхельм не отпускает.
Я научился стрелять из блочного лука, метко, с поправкой на ветер. Меня стали брать на охоты — «маленький разведчик», как говорил отец. Но и другое пришло оттуда, из тех улиц, покрытых пеплом и злобой: привычка тащить всё, что кажется хоть немного ценным. Клептомания. Вечно руки тянулись к чужому — неосознанно, почти механически. А потом... стыд.
Весь чердак в доме превратился в склад хлама: ложки, значки, монетки, ножички, безделушки. Отец бесился. Он ругал меня, громко, сердито, но не бил. Я пытался бороться с этим — и проигрывал. Люди в Анселе стали ко мне относиться настороженно, кто-то — с подозрением. Знакомые начали проверять карманы, если я проходил рядом. И я понимал — заслуженно.
Имени каджитки-матери я уже не помнил. Только мягкий голос и тепло лапы на голове. Но её осторожность, её гибкость, её честь — остались. А с ними теперь смешалась тень мстительного данмера, который сжимал кинжал и жёг всё вокруг себя, если чувствовал угрозу. Я всё чаще ловил себя на том, что мысленно затаиваюсь, точу обиду. К десяти годам я стал ловким, скрытным... поджигателем и воришкой. С ножом под подушкой и зажигалкой в душе. Иногда мне страшно от того, кем я становлюсь. Иногда — страшно, что мне это нравится.
Отец принял мои изменения, хоть и с ворчанием. Он не бросил. Даже когда снова заметил: моё пламя слишком послушное, слишком живое. Он начал подозревать, что это не проявление. Слишком умное для этого.
Но я молчал.
Сёстры не замечали ничего — я всегда был с ними, всегда рядом. Менялись привычки, но не сердце. Наверное.
И всё же, сны исчезли. Ни одного нового сна-жизни. Никакого перехода, никакой смерти, никакой перезагрузки. Я надеялся, что если сон всё же придёт, то в нём не будет столько боли. Не будет столько… изменений.
.....
Я не сразу понял, что сплю. Было темно. Тесно. Жутко тесно. Моя кожа чесалась, как будто покрыта чем-то... странным. Я не чувствовал рук. Вместо них — тяжёлые когтистые лапы. В груди что-то гулко билось. Не сердце — мотор. Я дёрнулся. Ударился головой. Странный треск. Инстинкт. Бить. Ломать. Снова. Снова. ХРУСЬ. Свет. Воздух. Первый вдох — и изо рта вырвался рёв. Не человеческий. Не даже животный. Это был голос дракона. Мама — огромная, покрытая чешуёй — нагнулась ко мне. Пихнула что-то тёплое и вонючее: обгорелый труп норда. Я хотел отвернуться, но желудок сжался. Голод. Я зашипел, вцепился зубами в ногу. По щекам капнул жир.
У меня были братья. Младшие, глупые, ленивые. Мы учились летать, драться, жечь. Мама с нами летала на налёты, бросала нас в деревни как птенцов в воду. Мы выживали. Мы росли.
Потом появились они. Люди в масках, говорящие на языке ветра и камня. Драконьи жрецы. Мама учила их говорить — и учила меня. Когда я впервые прохрипел «Фус», один из них отлетел к стене, в экстазе крича: «Он заговорил! Он истинный!» Мама назвала меня Салокнир. «Жгущий голос». Я запомнил.
Я был горд. Сильнее братьев. Быстрее. Умнее. Я знал, что когда-нибудь возглавлю стаю. Но однажды пришли люди. Их было много. Они кричали, не говоря. И они убили её. Маму. Гнев ослепил. Мы мстили. Сжигали города. Убивали без разбора. И всё равно я пал. Стрела в глаз. Крики. Мечи. Тьма.
Пробуждение
Я очнулся с рёвом, хватая когтями воздух. Но когтей не было. Я кричал — и изо рта вырвался шёпот на драконьем. Глаза метались. Всё тесное. Маленькое. Без неба. Без ветра. Отец пытался меня успокоить, но я не понимал его. Только жар. Только голод. Только мясо. Я неделями молчал, бормоча себе под нос слова: Йол... Тин... Струн... Фус... Меня кормили — я не ел. Только мясо. Жареное. С кровью. Сестры смотрели испуганно. Отец — с тревогой и грустью. Я? Я каждую ночь слышал её голос. Мама-дракониха. И мне не хватало неба.
Глава 5
После этого сна меня отправили к психологу — когда я наконец начал снова говорить по-человечески. До этого я бормотал на драконьем, изрыгал клубы дыма сквозь зубы, вздрагивал от громких звуков и всё время искал место повыше — шкаф, дерево, перила. Я огрызался, если меня трогали, и однажды чуть не вцепился зубами в руку медсестры. Это стало последней каплей, и меня перевели в психбольницу.
Они ставили диагнозы: раздвоение личности, посттравматический стресс, агрессивное диссоциативное состояние. Родители сдались. Я видел в их глазах страх, а не усталость. В их объятиях не было тепла, только осторожность. Сестры плакали, и я слышал это через стены.
Год я провёл взаперти, учась говорить «нормально» и не рычать. Психиатры решили, что «драконья личность ассимилировалась» — и да, я больше не говорил о пепле и предательстве нордов. Я научился сдерживать голос, научился есть варёную еду, хотя мясо всё ещё хотелось сырым. В груди, на шее и предплечьях остались мелкие чешуйки, а на голове — рога, которые теперь приходилось регулярно стачивать. Я выглядел... не как человек. Скорее как существо.
Я вернулся домой. Семья приняла меня — хоть и с настороженностью. Отец сказал, что, может быть, охотник из меня и не выйдет. Я был слишком... горделив. Слишком вспыльчив. Слишком... не-человечен. А в душе меня разрывал страх. Страх, что снова усну и проснусь зверем. Что убью кого-то до того, как очнусь.
Иногда ночью я просыпаюсь в слезах, покрытый потом, сгоревшим матрасом и пальцами, впившимися в подушку. Иногда мне снится, как снова падает мама-дракониха, как горят деревни, как вонзается стрела в мой глаз. Я просыпаюсь — и шепчу "Фус..." дрожащими губами, лишь бы не крикнуть вслух.
Сестры обнимают меня крепко, когда я прихожу в себя. Мать гладит меня по волосам, а отец молча кладёт рядом новую мишень для тренировок.
Мне двенадцать. Год до вступительных экзаменов. Вся деревня теперь знает, кто я. Кто я был. Кто я стал. Говорят — «псих», «клептоман», «пироман». Но я просто хочу спать… хоть раз… спокойно.
.......
Полное возвращение к себе… да, если его вообще можно так назвать, случилось к пятнадцати. Спарринги с отцом и его товарищами, постоянное общение с людьми, терпение сестёр и забота матери постепенно вытянули меня обратно из той тьмы. Я снова стал человеком. Или почти человеком.
Когда тело окончательно изменилось, мне официально присвоили статус фавна. Рога больше не сточили — их сочли «милыми». Тонкие ветвящиеся отростки выглядели почти декоративно. А чешуя… она редкая, но невероятно прочная. На груди, на шее, на плечах. Период линьки — сущий кошмар: зуд, жжение, а потом целыми пластинами сходит кожа, открывая новую, сверкающую, как броня. Я ненавижу это. Но сестры с восторгом щупают новую чешую и шутят, что теперь я точно их дракоша.
Сокомандницы отца вечно смеялись, когда я агрессивно шипел в ответ на их подначки или смущение. Оказалось, что это забавно со стороны. Я не знал, что могу быть "милым" в гневе. Но, видимо, да — если ты полудракон.
Расистов в Анселе не было. Здесь я был свой. Все знали мою историю, списывали странности на подростковые гормоны, и не лезли с расспросами. Но в Атлас… туда лучше не соваться. Там таких, как я, не любят. Там плевки и шепот за спиной — это ещё мягкий приём.
Я отточил все драконьи слова, что помнил из сна, и научился контролировать их. Теперь мог выкрикнуть Фус, Вулд, Лос, и законы магии подчинялись мне, пусть и с сопротивлением. Магия пламени стала моей стихией: огненные стрелы, раскалённые руны, бушующее пламя — я мог держать его часами, пока не начинало трещать в ушах. А заклинание огненного плаща стало настоящим штормом. В бою я превращался в смерч, выжигающий всё. Один крик — и враги рассыпались, замерев, как будто время само замедлилось. Следом — крик силы, и я врывался, пока не оставалось только пепел и дым.
Отец больше не сомневался. Он с гордостью говорил, что я буду охотником. Его напарники это подтверждали. Меня брали на вылазки, и я приносил домой сувениры — когти, маски гримм, странные трофеи. Сестры всё это коллекционировали с восторгом.
Я снова стал частью мира. Почти. Иногда я ловлю себя на том, что рычу во сне или шепчу драконьи слова, глядя в окно. Но теперь я умею быть собой. И пусть я не совсем человек, это даже хорошо.
Глава 6 Самый яркий сон.
В день, когда мне исполнилось семнадцать, мне вновь приснился он — сон, ставший реальностью. Только в этот раз не герой, не архимаг, не наследник драконов... А вонючий крестьянин. Да, переродился я в Рорикстеде — бретонец, пастух, конюх. Жил в грязи и холоде, с больной спиной и вечно пустым желудком. Но в ту ночь проснулся не он, а я.
Драконьи крики — со мной. Магические знания данмера — со мной. Опыт охотника, вбитый отцом — со мной. И я пошёл походом на бандитов. Сжёг притон, что терроризировал деревню, оставил лишь пепел и страх. Впервые за долгое время в Рорикстеде спали спокойно.
Потом — Винтерхолд. Я не богач, не дворянин, но талант говорит сам за себя. Я доказал, что достоин — меня приняли. Пусть и не бесплатно, но магия была моей стихией.
Я изучил эбонитовую кожу, телекинез, трансмутацию. Легко освоил дубовую и каменную кожу. А за знания драконьих криков мне давали частные уроки по разрушению и восстановлению. Я подчинил себе огонь и холод, молнии и свет. И самое главное — артефакторика. Я начал ковать амулеты, зачаровывать посохи, создавать заклинания.
И всё шло прекрасно... Пока я не решил призвать даэдра.
Я знал теорию. Я знал ритуал. Я думал, что установил привязку "хозяин-слуга". Но ошибся. Призванный ледяной атронах не колебался. Он раздавил меня, даже не осознав, кого убивает.
Это была лучшая из моих жизней. Полностью под контролем. С наибольшим прогрессом. И, как водится, с самой жестокой развязкой.
......
Я проснулся счастливым. Без боли в душе, без чужих мыслей в голове — просто я. Я, достигший почти всего, чего хотел. Сон подарил мне не просто приключение, а цель, свободу и осознание: я могу. Магия осталась — в крови, в костях, в пальцах, даже в лёгком свечении ауры. Я чувствовал её. Пусть колдовство и подвело — я не жалел. Я жил.
Проснулся я в обычной кофейне. Заплатил официантке — трансмутировал пластиковую вилку в золото, забавно. “Что ж, жизнь — штука странная...” — подумал я, шагая по улице.
И тут — БАМ.
Мимо меня пролетает тело, как мешок с картошкой. Бандитская рожа, одет по-гопницки. Из Dust-магазина выходят ещё такие же. За ними — странный рыжий с тростью. А потом — она. Девочка с красным плащом. Серп в руках — и сразу в бой.
Я, как по привычке, активировал невидимость. Только заклинание дало сбой, будто этот мир сопротивлялся. Красная не обратила внимания — но рыжий заметил.
— А ты молодец, красная, но... — А этот откуда взялся?!
Все взгляды — на меня. Я стою, сияя остатками ауры, с лёгким пламенем, пляшущим в ладонях. Секунда тишины. И я улыбаюсь.
Глава 7
В начале было удивление, после — осознание. И, конечно...
— ФУС РО ДА!!! — рвануло из моей глотки прежде, чем я вообще успел подумать.
Рыжий, грабители, девчонка в красном — всех сдуло ветром силы. А я стоял посреди улицы, в свете витрин, и медленно осознавал, что выработанные в Скайриме рефлексы не всегда безопасны. Особенно в новом мире.
— Эй! — закричала сереброглазая девочка, надув щёки. — Я за добро и справедливость! А это — грабители!
Рыжий только встал, отряхнул костюм и, без лишних слов, направил в меня трость. Из неё медленно вылетел пурпурный снаряд, лопнув об мой быстрый оберег.
— Это ненормально... Надо валить отсюда, — буркнул он, пока его парни отлетали от ударов той самой «маленькой» девочки с косой.
Он рванул по пожарной лестнице на крышу. Я на глаз прицелился и запустил ледяное копьё. Почти попал. Откуда-то с высоты донёсся трёхэтажный мат — уши девчонки, и без того алые от боя, загорелись.
Я повторно выстрелил, теперь ледяной бурей — но заклинание наткнулось на стену пламени, вспыхнувшую у его ног. Что за...?
— Чёрт! — рявкнул я, уклоняясь от пулемётной очереди. На улицу приземлился буллхед, и рыжий попытался взобраться на борт.
— ВУЛЬД! — выкрикнул я и переместился в десяти метрах от транспорта. Следом — огненные шары и молнии, сыплющие по корпусу.
На земле я оставил огненную руну, но её раздавила подошва неизвестной женщины, и магическая схема рассыпалась, как карточный домик. Как она... разве она маг?..
Руби (теперь я знал её имя) подбежала, и её коса внезапно щёлкнула, превращаясь в дробовик. Девчонка стреляла так же эффективно, как и махала клинком.
К нам присоединилась женщина в очках и со стеком. Телекинез у неё был куда точнее моего, но женщина из буллхеда... превращала осколки от обломков в огненные печати. Они вспыхнули прямо на земле.
— Проклятье... — выдохнул я, применяя дубовую плоть и прикрывая ею Руби.
Пока всё это происходило, противник ускользнул.
И я, весь дымящийся, обгоревший, выжатый магией, с одной лишь мыслью — "свалить, пока не начались допросы", — попытался отойти в сторону.
— Мистер Арк! Куда вы собрались? — раздался властный голос.
Я обернулся. Конечно. Закон подлости. Передо мной стояла профессор академии Бикон. Как оказалось — той самой, куда я подал заявку.
.....
Озпин сидел в полумраке кабинета, привычно прикасаясь пальцами к краю чашки с ещё тёплым кофе, когда в его поле зрения попала заявка... та самая.
Он приподнял бровь — это нечто. Не стандартный файл с ровным текстом, а скорее взрыв креативного хаоса. Приложения были сброшены в кучу: не было привычной истории обучения в боевой академии, зато — аж десять рекомендательных писем от действующих охотников. И от членов экзаменационной комиссии с пометкой «самый странный, но живучий экземпляр за последние 20 лет».
— Хм… Справка из психиатрической клиники? Год в отделении для буйных?..
Озпин слегка фыркнул, прочитывая дальше:
«Обучен ремеслу кузнеца, алхимика. Обожаю печь сладкий рулет. Иногда разговариваю с драконами (во сне).»
— Разговаривает с драконами... — повторил он с лёгкой иронией, но потом на миг задумался. Некоторые сны не всегда являются просто снами.
Он включил видео: камера с улицы кафе. Парень — молодой, светловолосый фавн — в обыденной одежде. Что-то не так. И тут:
— Фус Ро Да! — и бандиты с рыжим мужчиной разлетаются по улицам, как бумажки под шквальным ветром.
За ним следует сцена безуспешного бегства от Глинды, где кандидат кричит "Вульд!", телепортируясь, а потом превращает мусорный контейнер в нечто вроде прикрытия, сверкая щитом из воздуха и чего-то, похожего на руну.
Озпин, отложив планшет, долго смотрел в окно. Где-то внизу мимо академии проходили обычные студенты. А в его мыслях уже складывалась картина. Хаотичный, но могущественный. Потенциально нестабилен. Но обучаем. И главное — он прошёл ад. По-своему. Он жив. И он сражается.
— Он нам вполне подходит. — тихо произнёс Озпин, подписывая одобрение на допуск.
Он знал, что будут вопросы. Глинда будет возмущена. Советы — шептаться. Но Озпин чувствовал, что этот фавн — часть чего-то большего. Не просто ученик.
Глава 8
Жон не любил летать. Булхеды, грузовые и пассажирские лайнеры вызывали у него только одно — дикое укачивание. Единственным исключением был полёт на своих крыльях, когда он был драконом. Тогда — да, свобода, приятные потоки ветра, омывающие чешую, чувство простора и лёгкости. Сейчас же... он всеми силами пытался не вывернуть завтрак на пол.
Весь полёт его мутило. Пассажиры пялились — в основном на его зелёное лицо и ветвистые золотистые рога. Никто, разумеется, не знал, что они драконьи. Жон и сам не успел их отпилить перед полётом. Был слишком уставшим — сначала погоня за рыжим грабителем, потом бегство от злобной профессорши. А ещё частое применение Голоса — из-за него рога отрастают быстрее, да и линька скоро... А Жон терпеть не мог линьку.
Старая чешуя, конечно, отваливается красиво — блестит, как золото, прочная, переливается. Но зуд. Проклятый зуд. Рога он потом отпилит и использует острые концы как наконечники для арбалета.
Из оружия при себе — складной арбалет, превращающийся в секиру и дробовик, старый щит деда, меч «Кроцеа Морс» — подарок отца, и самодельный кинжал. Поверх всего — бело-золотая панцирная кираса, поножи, наручи, набедренная защита, плащ и шлем. Закрытый. С выемками под рога.
Жаль, рога заветвились — снять шлем теперь никак. А если блевану прямо в него — будет катастрофа.
Образ рыцаря — есть. Рога немного портят картину, но я держусь. Стойко делаю вид, что мне нормально. Меня сторонятся. Та девочка, что первой вчера кинулась в драку с грабителями, не узнала меня. Весело болтает с какой-то высокой блондинкой. Периодически поглядывает чёрноволосая с бантом.
Моя драконистость из прошлой жизни сохранилась. Голос вызывает последствия. После нескольких применений начинаются мутации, линька, и рога растут, как на дрожжах.
Отец выдал мне льен на проживание и съём номера. Пока я здесь... должен придумать, как легально сбыть трансмутированное золото и получить за это льен. Законно.
Полёт длился вечность, но наконец — приземлились. Свобода! Свежий воздух! Хотел прокричать, но сдержался. Выглядел бы странно.
Я вывалился наружу, пялился по сторонам, пока не заметил — все уже ушли. Куда идти? Без понятия. Но...
На земле сидела моя старая знакомая. Выглядела подавленной. Подошёл ближе, поздоровался и протянул руку:
— Эй. Я Жон.
Она подняла глаза и взяла руку:
— Руби.
Хихикнула и добавила:
— Это ты изображал манекен для доспехов? За весь полёт ни разу не шелохнулся.
Мне не было чем ответить. Побрели вместе. Она болтала, я слушал.
В какой-то момент достала свою косу.
— У меня вот — «Кресент Роуз». Боевая коса и снайперская винтовка.
— Чего?! — я уставился на оружие.
— Я сама собрала. Нас в Сигнале учили. А что у тебя?
Я вытащил меч, потом щит, потом своё творение — Страйкер. Арбалет-секира-дробовик.
— Ого! — восхитилась она. — Мне кажется, ты недоработал механизм. Вот тут клинит.
Промолчал. Да, знаю...
— Кстати, зачем ты мне там помог?
Глядела пристально в забрало.
— Ну… Мама говорила: незнакомцы — это ещё не встреченные друзья.
Она улыбнулась.
— А ещё, — продолжил я, — моё имя звучит кратко, красиво и нравится дамам.
— Правда? — с сомнением спросила она.
— Нравится! — выпалил я и тут же смутился.
Пытаясь сменить тему, спросил:
— Слушай, а сколько нам ещё идти?
— Эм… Я за тобой шла, — хихикнула она.
— Вот гримм… — буркнул я.
Глава 9
Спустя некоторое время, уточнения и пару неверных маршрутов мы с Руби добрались до места сбора, чтобы послушать объявление. И даже не опоздали. Но стоило нам войти, как её позвала высокая блондинка. Руби коротко извинилась и поспешила к ней, оставив меня одного.
— Блин… Ну и где мне теперь найти такую же классную собеседницу?.. Она даже назвала мои рога красивыми…
Я оглянулся. Не знал, куда приткнуться, куда идти и что делать. Пока я мысленно пытался собрать себя, на мне задержался оценивающий взгляд. Рыжеволосая девушка в доспехах, похожих на гоплитские, с зелёными глазами, внимательно меня рассматривала. Она сделала шаг, словно хотела подойти, но—
— Привет. Ты не скрываешься. Смело, — раздался голос сбоку.
Я обернулся и увидел девушку с тёмными волосами и золотыми глазами. На её голове был большой чёрный бант, и выглядело это… странно мило. Она подошла тихо, почти незаметно.
— Почему от тебя пахнет рыбой и… кошатиной? — выпалил я, не подумав.
Бант дёрнулся. Глаза сузились. Настороженность. Но она не ушла.
— Ты фавн… И не скрываешься. Но не все такие, как ты. Попрошу держать мою тайну в секрете, — немного растерянно, но уверенно сказала она.
— Блэйк. Меня зовут Блэйк, — добавила и протянула руку.
— А я Жон! — радостно пожал я её ладонь.
Она не видела моей улыбки из-за шлема, но, похоже, почувствовала её по голосу — уголки её губ чуть дрогнули вверх.
Где-то за спиной осталась Пирра. Она стояла в одиночестве, чуть растерянная, но не сломленная. Смотрела на нас, как на что-то ускользающее, но важное. Её глаза говорили: «Я не сдалась».
Я повернулся и пошёл туда, откуда слышалась ругань. Узнал голос Руби — легко, будто наткнулся на маяк в тумане. Хотел было познакомить Блэйк с ней, раз уж мы с ней ладим. Блэйк молча шла рядом.
Мы подошли как раз к моменту, когда какая-то беловолосая девушка отчитывала Руби. Та выглядела виноватой, но не отступала. Я нахмурился — зря на неё так.
И тут началось объявление. Вышел директор. Его речь была совсем не ободряющей: испытание начнётся уже завтра, а ночевать мы будем… в бальном зале. Без кроватей. Отлично.
......
Я сидел в углу бального зала, тщетно пытаясь снять шлем. Проклятые рога снова застряли. Он заедал уже в третий раз за день, и я чувствовал, как начинаю терять терпение.
— Эй, Руби… — повернулся я к ней. — Поможешь? Он опять не слезает.
— Давай попробую… — Она схватилась за край и потянула. Шлем даже не шелохнулся. — М-да… Тут, наверное, только пилой. Чуть подпилить. Или сами рога...
— Вот я и думаю… может, спилить? — пробормотал я. — Немного. Они всё равно отрастают.
— Что, серьёзно? — послышался голос рядом. Я поднял глаза — возле нас стояла высокая блондинка с фиолетовыми глазами. Она явно подслушала. — Ты собрался отпилить себе рога? Это как… ну не знаю… отпилить пальцы, потому что перчатки не лезут.
— Это не то же самое, — смущённо сказал я.
— Руби, это твой друг? — спросила она, с любопытством глядя на нас.
— Ага. Жон. Только приехал. Он классный!
— Хм… — девушка посмотрела на меня внимательнее. — Рога у тебя и правда... неординарные.
— Спасибо? — Я попытался улыбнуться, хотя под шлемом её всё равно не было видно.
— Я — Янг, кстати. Руби — моя сестра.
— Приятно! — сказал я, но тут нас перебил тихий голос рядом.
— Ты серьёзно собираешься отпилить их? — спросила девушка с бантом. Её жёлтые глаза смотрели на меня почти с упрёком.
— Они отрастают, правда. Это не больно, — попытался объяснить я. — Просто… они мешают. Я же не отказываюсь от них, просто… иногда надо удобство.
— Многие фавны мечтают о том, чтобы гордиться собой. Ты — не скрываешься. И это хорошо. Не начинай скрываться так... — прошептала она.
— Я... подумаю, — ответил я и отвёл взгляд.
В этот момент с другой стороны зала к нам подошла беловолосая девушка в безупречно выглаженной униформе.
— Что здесь происходит? — спросила она с ледяной ноткой. — Вы мешаете. Некоторые из нас хотят отдыхать перед завтрашним испытанием.
— Извините… — Руби вжалась в плечи.
— А ты кто вообще? — спросила Янг, прищурившись.
— Вайс Шни, наследница ПКШ — отчеканила та. — А вы?
— Те, кто хотел бы спать, но теперь думают, что завели шумную дружбу, — пробурчала Блэйк, отводя взгляд.
— Ладно… — Я встал. — Пойду просто найду спальный мешок. Без пилы.
Все немного замолчали, и я отошёл. Но почему-то от этой странной встречи стало... теплее. Пусть они и не были ещё друзьями. Пока.
Глава 10
«Это что-то новое…» — сказал Жон, очнувшись вновь под знакомой, целой луной. Поправка: лунами. Что удивительно — в этот раз он очнулся в Скайриме. В своём теле.
Не очень высокий, в меру мускулистый, местами покрытый чешуёй рогатый подросток-блондин с насыщенно голубыми глазами. Шршршх! Знакомый щёлкающий звук челюстей корусов жнецов, что водятся только в фалмерских пещерах.
Не раздумывая, Жон создал в правой руке заклинание «Испепеление», а в левой — магический свет, осветив холм с чёрным входом в пещеру.
— Ду ну его... — выругался Жон, развернулся и рванул прочь от опасной пещеры.
— Так… надо выяснить, какой сейчас год Зерна и где я... И за кого себя выдать, — пробормотал он, глядя в отражение ручья.
В Скайриме, полном нордов-расистов, быть кем-то кроме норда — значит быть постоянной мишенью. Хотя… именно благодаря этому другие расы часто сближаются — вражда объединяет.
Подул холодный ветерок — и Жон поёжился. Одежды при перемещении ему, как всегда, не дали. Ни оружия, ни брони. Хорошо хоть, магия осталась при нём.
Долго плутать не пришлось: он узнал знакомые деревья и холмы — недалеко от пещеры Сияющий туман. Как обычно, на пути его поджидали бандиты. И даже больше, чем он ожидал.
— Словно в рифтенских лесах… — пробормотал Жон, сняв с трупа, в грудь которого он вогнал морозный шип, штаны, и натянул нордские резные сапоги с тела главаря.
— Эти сапоги стоят дороже, чем всё их оружие, — проворчал он, осматривая остальной хлам. Большинство вооружения — дешёвое, железное. Только у предводителя — что-то стоящее.
Он с сожалением посмотрел на пробитую кирасу и в итоге стянул простой кожаный доспех. Продолжил обыскивать лагерь. Как обычно: куча пустых бутылок из-под вина и скумы. Но под конец…
БАМ! С грохотом рядом с ним приземлился огромный дракон.
— САЛОКНИР?! ЧТО С ТОБОЙ СТАЛО?! — прогремел голос на драконьем языке.
Жон замер, а потом широко распахнул глаза.
— Саротар?! Ты же… помер?!
— ТЫ ТОЖЕ! И Я ПРОЖИЛ НА ТРИ ДЕКАДЫ БОЛЬШЕ! ПОЧЕМУ ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ КАК ЧЕЛОВЕК?! АЛДУИН ТУРИ ЧТО-ТО НАПОРТАЧИЛ?!
— Что?! Причём тут тот психопат?! — только и успел спросить Жон.
Но тут за его спиной с оглушающим звуком приземлилась ещё одна туша. А затем... он.
Алдуин.
Огромный и величественый пожиратель миров, первенец Акатоша...
— Смерть драконам! — пронёсся боевой клич, и в тело Жона влетела эбонитовая стрела. Первая — сбила ауру. Вторая — пробила грудь. Третья — вошла в глаз.
Он снова умирал… Где-то на фоне раздался яростный рёв Саротара. Кто-то схватил тело лапами и унёс в небо.
И в следующий миг… Жон вновь очнулся. В Биконе.
....
Шум. Шепот. Кто-то вскрикнул. Одна из учениц с визгом отползает назад, цепляя спального товарища.
— Ч-что это?! — Это… это ДРАКОН?! — Кто впустил его?! — Он... Он только что хрюкнул во сне?!
В центре бального зала, на месте, где вчера спал какой-то парень с рогами — огромная, свернувшаяся в кольцо туша дракона. Крылья слегка дрожат, хвост вяло постукивает по полу. Из его пасти вырывается лёгкое рычание, словно он видит сон. Пирра, уже с копьём в руках, медленно двигается вперёд. Вайс готовит глиф. Янг собирается бить.
И тут...
Дракон открывает глаза. Оглядывается. Мигает. Все замирают.
— Это не агрессия... он... он в шоке. — произносит Блейк, заметив, как тот вжимается в пол, прижав уши.
Внезапно его тело начинает светиться, расплываться в воздухе — и через несколько секунд на том же месте сидит Жон, с всклокоченными волосами, в одной лишь растянутой майке и одеяле.
— А... я что, опять чтото натворил во сне? — Ты был драконом! — хором кричат все. — ...Чего?!
Сказал шокированый Жон потрогав рога что вновь отросли.
......
Кабинет Озпина, раннее утро. Огромный кристаллический монитор транслирует запись с камеры наблюдения. На экране — зал, где спят ученики. В углу кадра заметно шевеление, и спустя несколько секунд место одного из спящих занимает свернувшаяся в кольцо крупная драконья туша. Несколько студентов вскрикивают, просыпаются, начинается лёгкая паника. Спустя минуту дракон уменьшается, морфируя в знакомую фигуру юного фавна с рогами.
Глинда молча отводит взгляд от экрана, лицо каменное.
— Это... не проявление, — сказала она наконец, скрестив руки. — Ни одно проявление не делает этого.
Озпин отпивает кофе. Медленно. Очень медленно.
— Возможно, это... редкое проявление. Необычно мощное. Он делает вид, что верит в собственные слова, но бровь поднимается выше, чем следует.
Глинда усмехается, но в голосе напряжение.
— Серьёзно? В два метра ростом, чешуя, крылья и… рычание во сне? Это не шутка, Озпин. Ученики могли пострадать.
— Но никто не пострадал, — тихо произносит он. — И он быстро принял прежний облик. Спонтанное срабатывание. Пауза. Он изучает стоп-кадр с драконом. — Это... любопытно.
— Любопытно? Это потенциально опасно! Мы даже не знаем, кто он на самом деле. В документах пусто, никакой конкретики кроме одобрения охотников и справки из психушки, история туманна.
— Он подал заявление как Жон Арк, с поддержкой щнакомых охотников. У нас нет оснований его отчислять. Пока.
— Мы хотя бы изолируем его? Хоть временно?
— Или будем наблюдать, — мягко возражает Озпин. — Он ещё может оказаться весьма... ценным. Особенно если это всё-таки проявление. Уникальное, но не бесконтрольное.
Глинда тяжело вздыхает, кивает.
— Хорошо. Но я лично буду следить за его состоянием. Если он хоть раз подаст признаки... чего-то сверх нормы — я вмешаюсь.
— И как ты планируешь это объяснить остальным студентам?
Глинда холодно посмотрела на него.
— Скажу, что это редкое проявление. Как ты любишь.
Глава 11
На новость, что ночью я был драконом, пока спал, я сперва отреагировал недоверием, скепсисом и полным удивлением. Но стоило осмотреться — как скепсис улетучился. На полу тянулись глубокие царапины, кое-где обуглились доски, и валялись два сломанных стула.
— Серьёзно?.. Алдуин реально напортачил…
— Кто такой Алдуин? — раздался пискливый голосок. — И можно ли на тебе покататься? А ты умеешь летать? Это ты выпустил своего внутреннего зверя? А можешь научить меня так же?! Ты любишь блины? Рени! Драконы едят блины?!
На меня налетела вихрь рыжей энергии — миниатюрная, но чертовски быстрая девчонка с сияющими глазами.
— Лай Рен, — с лёгкой неловкостью представился её напарник, протянув мне руку. — А это Нора Валькери. Приятно познакомиться.
Он аккуратно оттянул Нору назад, но та не унималась и продолжала бросать взгляды, будто я — аттракцион.
— Ну, Рени! Я же не узнала, согласится ли он меня покатать!
— Что вообще сейчас происходит?.. — пробормотал я в полголоса.
Из-за плеча вдруг донёсся смущённый голосок:
— Эм… Жон, ты не мог бы… ну… одеться? Это немного неприлично вот так, почти без одежды…
Я опустил взгляд и осознал, что из одежды на мне осталась только каким-то чудом уцелевшая майка и рваные, растянутые шорты. И…
— А почему все так пялятся?
Как оказалось — вслух.
Окружающие старательно делали вид, что отворачиваются, но при этом исподтишка продолжали бросать взгляды. Особенно девушки.
Прямо в меня влетела простыня.
— Прикройся, парень, — прозвучал уверенный голос. — Не дело смущать дам своим идеальным и экзотичным телом.
Говорила девушка в модном берете, нагло разглядывая меня с ног до головы.
— Спасибо… — пробормотал я, густо покраснев.
Кое-как добравшись до шкафчиков, я попытался найти свой. Но...
— Да как так-то… Я точно не мог положить вещи в шкафчик с таким длинным номером…
Руби и Ян активно мне помогали, особенно последняя — хоть и слишком часто её взгляды соскальзывали куда-то ниже спины. Руби шипела на неё, но без особого успеха.
Наконец, я нашёл нужный шкафчик. Замок был сломан — дверца издала жалобный щелчок.
— А разве шкафчики не запираются? — удивилась Руби.
Я бросил взгляд на покорёженный замок и с невозмутимым видом пожал плечами:
— Не рассчитал силу.
— Спасибо, прекрасные дамы, за помощь… Не могли бы отойти? Мне нужно переодеться.
— Без проблем, красавчик! Мы посторожим! — бодро ответила Ян, отойдя на пару шагов. Правда, встала она как раз у зеркала…
Минут через пятнадцать я, наконец, натянул поддоспешник и броню. Одежда, правда, заметно жала — я, похоже, слегка подрос за время сна…
........
Пирра стояла в стороне, наблюдая за происходящим. Когда Жон, наконец, вышел из-за ширмы, натягивая на себя слегка тесную броню, её взгляд ненадолго задержался на его фигуре. Она заметила, как ткань натягивается на плечах, как блестит металл на груди.
— Хм... — тихо произнесла она, в её голосе скользнула нотка удивления. — Он точно не выглядел так на вступительных.
— Ты о чём? — спросила Вайс, стоявшая рядом.
— О его телосложении. — Пирра говорила спокойно, скорее аналитично. — Он словно вырос на несколько месяцев за ночь. Более мускулистый... как будто прошёл ускоренные тренировки. Или... что-то более необычное.
Она на секунду задумалась, склонив голову.
— Интересно...
Жон в это время пытался понять, куда делся его пояс, и не замечал пристального взгляда чемпионки.
— Думаешь, это его проявление?
Добавила Вайс.
— Возможно, — кивнула Пирра. — Или... последствия чего-то большего.
Глава 12
Когда я наконец был во всеоружии, в голову закралась мысль: "Нас же вроде в команды распределят?" Как оказалось — мысль вырвалась вслух.
— Да, я надеюсь попасть в команду к Ян, — сказала Руби.
— Эм… Руби, тебе нужна большая социализация и новые знакомства. Это поможет тебе расти как личности… эм… Почему бы тебе не попасть в команду к Жону?
Что? Руби в моей команде?! Я побледнел. Сразу вспомнились десятки компаньонов, которых я случайно скинул со скал вместе с бандитами, неаккуратным «Фус Ро Да». Или те моменты, когда я закидывал толпу драгуров огненными шарами, и в эпицентре оказывался мой спутник… С тех пор я перестал брать компаньонов. Одиночные миссии — вот моё. Благо, скрытность помогает.
Тем временем Руби продолжила:
— Дорогая сестра Ян, ты что? Не хочешь видеть меня в своей команде? И мне не надо расти, я пью молоко! — сказала она самодовольно.
Я вдруг вспомнил, как уговаривал своих младших сестрёнок пить молоко… И понял, что мои методы не такие уж оригинальные.
— Я… эм… не против! — неловко сказала Ян. — Но думаю, что ты с Жоном смотришься лучше! Да, он тебе реально подходит. Просто представь: ты и Жон...
Руби моментально покраснела, а Ян уставилась на неё с широко раскрытыми глазами.
— Да ладно?! Руби? — её голос был полон подозрений и изумления. — Неужели?..
Руби, кажется, запаниковала:
— Прекрати! Не при нём!
Ян подняла руки, как бы говоря: спокойно, всё хорошо.
— Ладно-ладно, успокойся, Рубс. Я просто шутила…
Мне кажется, или я чего-то не улавливаю?..
Тем временем я заметил, как неподалёку рыжеволосая девушка в бронзовой броне в стиле гоплит делала вид, что ей интересно слушать беловолосую болтушку, и, вежливо кивая, сносила нескончаемый поток слов. Завидев нас, она улыбнулась и, будто ухватилась за спасательный круг, подошла:
— Привет! Я Пирра. Вы уже определились с командами и напарниками?
Руби почему-то глянула на меня с ожиданием.
— Привет. Я Жон, а это Руби и Ян. С командами пока не определились. Нам даже механизм распределения не объяснили. Но я буду рад любому… и тебе тоже, — сказал я доброжелательно.
Пирра посмотрела на меня так, будто ждала чего-то…
— Что?..
Белоснежная девушка в изысканном наряде буквально налетела на меня, как зимний шквал, сверкая глазами цвета льда:
— Ты хоть знаешь, кто она такая?! — закричала она, указывая на Пирру. — Она чемпионка турниров! Она легенда Мистраля!
— Эм… поздравляю?
— Поздравляю?! — переспросила она, будто я только что плюнул на фамильный герб.
Я не успел ничего ответить, как она уже продолжала, размахивая руками, как дирижёр:
— Пирра Никос! Она — лицо марки "Пампкин Пит"! Она появлялась в национальных рекламных кампаниях! И ты её не узнал?!
Я только успел вставить:
— Ну… теперь узнал. Она в хлопьях была, да. Круто.
— Круто?! — её лицо перекосило от возмущения. — Да ты… ты… — и тут она гордо выпрямилась. — А знаешь ли ты, кто я?!
Я окинул её взглядом. Белые волосы, дорогая одежда, осанка будто из аристократического портрета.
— Признаюсь… эм… нет.
На её лице застыло выражение оскорблённого величия. Она отступила на шаг, как будто я только что кинул в неё тухлым батоном.
— Я — Вайс Шни! Наследница корпорации "Шни Даст"! Имя моей семьи знает каждый цивилизованный человек в этом полушарии! И ты… даже… не… слышал?!
— А… Так это вы производите те самые пыльные гранаты, что у меня в рюкзаке? Обожаю ваш продукт!
Она прищурилась.
— Ты пользуешься нашими изделиями… и всё равно меня не узнал? Это… это просто возмутительно! Невежество!Дикость!Нарушение общественного приличия!
Я оглянулся на Ян. Та хихикала. Руби уже прикрывала лицо руками, словно ей стыдно за сестру.
— Ну… теперь-то я точно запомню. Вайс, да?
— Мисс Шни, — строго поправила она. — И постарайся, пожалуйста, впредь не позориться перед представителями высшего общества!
И с гордо поднятым подбородком она отвернулась, будто хотела излучать обиду и ледяное величие в радиусе десяти метров.
Глава 13
Мы наконец-то собрались на испытание. Я, как и множество других участников, стоял у обрыва, на одной из странных платформ, расставленных полукругом.
— Вы, скорее всего, уже слышали новости о командах. Они будут состоять из четырёх человек. Остальные детали расскажет директор Озпин, — объявила Глинда, не отрываясь от свитка, куда что-то печатала.
Директор выступил вперёд: — Сегодня вы обретёте своих напарников. Отныне они — ваша команда. Учтите: с ними вы проведёте всё обучение. Напарником станет тот, с кем вы первыми встретитесь взглядом.
Что?.. Серьёзно? С кем взгляд пересечётся? Это же не логика, а рулетка!
— Также, — продолжал Озпин, — не сдерживайтесь. Всё, что встанет у вас на пути, может быть уничтожено. В том числе и платформа под вами.
Он сделал паузу. Я поднял руку: — Эм, можно вопрос? А парашюты будут?
Меня проигнорировали.
— Если вопросов больше нет… удачи.
И платформы взлетели.
Стоп. Погодите. Я реально лечу?.. Нет, я падаю!
В следующую секунду я увидел, как в меня летит копьё. — ФУС! — выкрикнул я, сбивая его с курса, но всё же оно вошло в плечо, пробив стальной наплечник и пригвоздив меня к дереву.
— Извини! — раздался панический голос, показавшийся до боли знакомым.
Какого… Почему аура не сработала?!
Я активировал ауру — тело вспыхнуло лёгким сиянием. Она была в норме. Но рана оставалась.
— Да какого хрена?.. — процедил я, вырывая копьё из тела и тут же падая вниз головой.
— Это не потому, что ты мне нравишься, — услышал я знакомый вредный голос. Шаги удалялись. Где-то вдалеке звала Руби.
Что за…
Я понял, что упал головой вниз и воткнулся рогами в землю. Один из рогов застрял в корне. Выглядело это, наверное, глупо.
— Нужна помощь? — виновато спросила рыжая, та самая, что метнула в меня копьё.
— Зачем?! — рыкнул я и выдернул голову вместе с куском корня.
— Я… подумала, ты не знаешь, как приземляться, и хотела помочь... Прости. Тебе точно не нужна перевязка? У тебя кровь... Аура точно работает?
Я вспыхнул аурой нарочито ярко, слегка её ослепив.
— Поняла… Но всё равно. Это выглядело... страшно. Можешь хотя бы перевязаться?
Я молча сорвал наплечник, положил руку на рану. Из пальцев струился золотистый свет, который мгновенно затянул рану и восстановил кость.
Пирра замерла. Она видела, как копьё раздробило плечо — и как всё восстановилось.
— У тебя проявление... исцеляющего типа?.. Как тебя вообще выпустили из селения? Это же редкость невероятная!
Ну вот, теперь начнётся... Хорошо хоть в городе никому не показывал. Только пару бездомных подлечил... тихо, по-быстрому.
— Секрет, — отозвался я. — Напарница. Ладно, прощаю. И...
Я метнул огненную стрелу — она прошла в сантиметре от головы Пирры и сожгла голову Беовульфа, который крался за её спиной.
— Не зевай, — бросил я.
В ответ её копьё метнулось мимо моего уха и впечаталось в морду Урсы, подбиравшейся ко мне.
— Ты тоже, — усмехнулась она и подала мне руку, помогая встать.
В другом уголке леса
— Сегодня ты увидишь меня настоящую. Узнаешь, кто я на самом деле, — говорила Руби, мелькая вокруг Вайс, используя свою скорость.
— Ладно, признаю. Ты очень… быстрый ребёнок. А теперь прекрати! Руби? Руби?!
Из кустов донеслось рычание.
— Руби, не смешно!.. Спокойствие... Спокойствие, — Вайс прижала рапиру, приводя в действие прах, приготовилась к удару…
И вдруг перед ней возникла Руби. Почти попала под лезвие. А в следующий миг — одним ударом уничтожила гримма.
Начался бой… или хаос. Они мешали друг другу, под ноги падали ветки, трава воспламенялась. В итоге начался пожар.
— Мы могли победить! Почему ты убежала?! — возмутилась Руби.
— Потому что ты не координируешь действия! Это была худшая командная работа! Ну почему мне попалась именно ты?! Лучше бы с тем рогатым пошла!
— Жон тут?! Почему не сказала?!
В лесу раздались крики. Две фигуры исчезли в дыму.
А в это время, сам Жон...
…скромничал. Использовал только щит, меч, огненные стрелы и струю пламени из руки. Остальное — припрятал.
Этого было достаточно, чтобы напарница смотрела на него с искренним интересом.
Когда он на неё наложил заклинание восстановления — не боевое, а восполняющее выносливость — она ошарашенно спросила:
— Ты умеешь и это?..
— Да... Но это секрет, — неловко ответил я.
— И... зачем мы в эту пещеру идём?..
Мы стояли у тёмного входа. Оттуда веяло чем-то мерзким и злым. Я удерживал желание разрядить в проход молнию. Или вызвать ледяную бурю. Или, не дай Оум, применить Туум… громовой.
Глава 14
Несмотря на мои предчувствия и богатый опыт в могильниках драугров, мы, конечно же, вошли в пещеру — там могли быть реликвии, необходимые для прохождения инициации.
— Я думаю, нам следовало внимательнее осмотреть настенные рисунки, Пирра.
— Ты так думаешь? — спросила она, но тут же споткнулась. Факел выскользнул из её руки и погас. В темноте стало видно что-то, светящееся мягким золотым светом.
— Реликвия! — радостно сообщил я и сразу же схватил её, потянув на себя. Но она словно была привязана...
— Жон, стой! Это не...
Я рванул сильнее, и в тот же миг услышал рык. Тьма сменилась ярким светом, и меня отбросило ударом в спину — я пробил каменную стену пещеры. Пирра выскочила следом, а за ней вырвался огромный гончий смерти — громадный скорпион-гримм.
— Да ладно! Я же чувствовал, что туда лезть не стоит!
Пирра, не теряя ни секунды, схватила меня за ворот доспеха и потащила, как пушинку, убегая от чудовища. Я же, болтаясь у неё за спиной, пытался вытащить свою секиру-дробовик.
— Что за гримм такой?! Почему он такой быстрый?!
Я не успел выстрелить — его клешня схватила меня за ногу и начала со всей силы швырять об землю.
— Жооон! — услышал я обеспокоенный крик Пирры.
— Фус Ро Да! — крикнул я, используя Крик, который должен был отбросить чудовище прочь... но не учёл, что оно держит меня. Мы полетели вместе, и, в воздухе, он отпустил меня. Я врезался во что-то упругое.
— Привет, рогатик, — услышал я знакомый насмешливый голос Янг.
— Привет, Янг. О! А вот и храм с реликвиями…
Вдали раздался громоподобный рёв разъярённого Сталкера Смерти.
— Я не знала, что они умеют кричать... — сказала Блэйк.
— Привет, Блэйк, — кивнул я, поднимаясь. Она молча осматривала мой разбитый наплечник и пятно крови.
— Кто тебя так?
— Моя напарница… вышло случайно, — пробормотал я, отмахиваясь.
Блэйк сморщила нос от запаха крови, взглядом изучая место, где должна быть рана.
— О, а вот и она, — сказал я, встав, чтобы поймать летящую от удара Пирру.
Но сверху на меня свалилось красное нечто.
— Прости, Жон... Как дела? — пискнула Руби.
— Мой хребет...
Следом упала Вайс, как всегда сдержанная и холодная.
— Это была безрассудная идея, Руби... И... опять он?
Попытался встать — и тут в меня снова врезалась Пирра.
— Да что ж за день такой?!
В небе кружил гигантский Невермор. Сзади всё ещё преследовал нас гончий смерти. Я чувствовал, как знакомые лица и удары судьбы пытаются отправить меня либо в Совнгард, либо в объятия Акатоша.
— Юху! — из леса вылетела Урса, на которой скакала Нора, сияющая от радости.
— Ой… Ты уже всё? — удивилась она, глядя на павшего зверя. Похоже, её удары молотом не помогли ускорить движение Урсы — скорее наоборот.
Следом вышел Рен, розовоглазый и спокойный.
— Нора... не делай так больше...
— Что за безумное сборище? — пробормотал кто-то.
— Вы прилетели сюда на Неверморе? — удивлённо спросила Блэйк, глядя на отряхивающуюся Вайс и довольную Руби, которая слишком пристально смотрела на меня, думая, что я не замечаю.
— Да! Моя идея! — гордо объявила Руби.
Но долго отдыхать не пришлось.
Руби, полная храбрости, бесстрашно рванула к гончему смерти и атаковала его. Она была быстра, ловка, но его панцирь — крепче стали, а движения — резкие, будто он предугадывает её шаги. Сверху в бой включился Невермор, выпуская перья-копья. Одно из них попало в плащ Руби и пригвоздило её к скале.
Янк пыталась прийти на помощь, но гончий был слишком близко.
И в момент, когда, казалось, Руби обречена... перед ней, словно из ниоткуда, появляется Вайс. С холодной решимостью она вонзает рапиру в землю, создавая ледяную стену. Гримм застывает, его жало застревает в барьере.
— Ты как ребёнок. Такая глупая и гиперактивная… Я уж молчу про технику. Допускаю, со мной сложно. Но справиться мы сможем только вместе. Перестань выпендриваться, и я… буду добрее.
— Я не понтуюсь. Я просто стараюсь показать, что умею...
— Всё нормально, — сказала Вайс и отошла.
Подбежавшая Ян чуть не задушила Руби в объятиях.
— Я так рада, что ты в порядке...
Но тень вновь закрыла небо — Невермор возвращался.
— Ребят, эта гадина летит обратно… Может, грохнем тварь? — предложил я, но Вайс тут же оборвала:
— Не валяй дурака. Наша цель известна. Сражаться с Гриммами не обязательно.
— Хм... Сбежать? Звучит как план, но...
Поток перьев, устремившийся на нас с неба, и треск ледяного барьера, ломающегося под ударами Гончего, показали, что план не сработает.
— Не думаю, что они нам это позволят...
Я активировал функцию самоуничтожения и швырнул секиру в скорпиона. Та вонзилась в его клешню — и взорвалась, оторвав конечность. Гримм взревел от боли.
— Молодец. Теперь ты без оружия, — язвительно заметила Вайс.
Я молча вытащил старый меч и снял щит со спины.
— Серьёзно? Это же музейное старьё…
Я покосился на неё и, ничего не сказав, двинулся вперёд. Моя аура засияла, и я наложил на себя эбонитовую кожу. Щит отбил удар жала, я увернулся от клешни и поднырнул под брюхо чудовища. С мечом в руках, я начал рубить по сочленениям, отсекая ноги.
Пирра сражалась рядом, ловко блокируя удары и уклоняясь. Она была даже техничнее меня. Я принимал удары на щит, который мялся под весом атак.
Нора, оттолкнувшись от щита Пирры, подлетела и ударила сверху молотом — панцирь Гримма пошёл трещинами. Рен, взобравшись на монстра, расстреливал его жало, расшатывая сочленения. Пирра метнула щит, и жало вонзилось в спину Гримма. Я отрубил оставшуюся клешню, а Нора вторым ударом вбила жало глубже.
Гримм взревел, корчась в агонии. Его вопль превратился в предсмертный визг. Я бросил гранату прямо в его пасть. Взрыв разнёс череп чудовища.
В это же время Руби, с поддержкой команды, рванула к небу. Она бежала по глифам Вайс, словно по лестнице из света. Прыжок — и её коса прорезала горло Невермора. Монстр захрипел, а она взмыла вверх, отделяя голову от туловища.
— Вау, — только и смог я вымолвить.
Пирра подошла, хлопнула меня по плечу и улыбнулась:
— Классно сработались, напарник.
Глава 15
После распределения команд мы дружно завалились в нашу комнату. Два парня, две девушки — пришлось составить график душа. Я, как любитель поспать подольше, был последним. Передо мной Пирра — тоже фанатка утренней лени. Нора, вечный жаворонок, шла первой и по пути будила Рена — поэтому он был вторым.
С вещами у всех было по-разному. Пирра привезла минимум — видно, привыкла к поездкам. Рен и Нора... сироты, как оказалось. Скромные, сдержанные, привычные обходиться без излишеств.
А я...
Я расстелил на столе доску, достал мел, свечи, зачарованный шар. Пирра с интересом смотрела, как я черчу пиктограммы, расставляю руны, ставлю подставку под хрустальный шар. Когда я коснулся шара, внутри завращался зелёный смерч. Линии на доске зажглись тусклым светом.
— Что ты делаешь? — спросила Пирра, вежливо, но с лёгкой настороженностью.
Я дочертил руну и спокойно ответил:
— То, что поможет нам выжить.
Достал мышь из коробки. Ладонь засветилась, и мышь жалобно пискнула. Захват души наложен. Медлить нельзя.
— Жон… — подала голос Пирра, уже с тревогой. — Что ты собираешься с ней сделать?
В ответ — хруст под моим пальцем. Мышь затихла.
Нора в ужасе отшатнулась, прижав ладони к щекам.
— ТЫ УБИЛ ЕЁ?! ЭТО ЖЕ МЫШКА!
Рен, нахмурившись, тихо, но твёрдо спросил:
— Зачем?
Я достал камень душ — слабый, деформированный, из стекла, праха и силы. Он засиял. С тела мыши потянулась светящаяся нить — душа.
— Чтобы создать это, — сказал я и выложил кольцо на стол. — Простейшее зачарование.
Я положил камень на кольцо, сосредоточился — и за минуту наложил чары. Переписал заклинание так, чтобы ускоряло восстановление ауры. Пусть и слабо, но эффект был. Десять процентов — это уже результат.
Бросил кольцо Пирре.
Она поймала его и сразу замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Это… Как?
Нора хмуро смотрела, будто борясь с собой. Рен наблюдал молча, но напряжённо.
— Аура, — прошептала Пирра. — Она восстанавливается. Быстрее. Словно при медитации… Но ощутимее. Я чувствую это!
— Так как мы теперь команда, — тихо сказал я. — Не вижу смысла скрывать многое. Я вам доверяю. И в знак этого доверия — часть моих знаний и силы.
Наступила тишина.
Нора медленно подошла ближе.
— Только не делай так с кроликами… Ладно? — прошептала она, опустив глаза.
Я кивнул.
Рен посмотрел прямо мне в глаза.
— Главное, чтобы ты знал цену тому, что делаешь. Тогда… возможно, мы сможем это принять.
Пирра не отрывала взгляда от кольца.
— Ты творишь невозможное. Но если найдём путь без крови… я помогу.
Я кивнул ей. — И я приму эту помощь.
.....
Нора в панике, ходит кругами. — Он… он сломал мышку! Просто… хрусть! И душа такая вжух — в камень. Я видела! Он говорил, что это только начало!
Рен стоит спокойно, но голос напряжённый. — Я думал, он просто чудаковатый. А он...
Он знает, как обращаться с чем-то, чего в этом мире больше нет. Или не было. Он буквально создал магию.
Пирра (медленно вертит кольцо в пальцах): — Оно работает. Аура восстанавливается быстрее. Значительно быстрее. Я никогда ничего подобного не ощущала.
Но… это всё из-за души. Живой души.
Нора (перестаёт двигаться, шепчет почти испуганно): — У него… у него есть кролик. Я видела. Он кормил его утром. (замирает) Ты думаешь… он держит его для... будущих экспериментов?
Рен (мрачно): — Возможно. Я не видел у него привязанности. Только интерес. Научный. Холодный. (пауза) Он не злой, но... он не думает, как мы.
Пирра всё ещё глядя на кольцо, тихо говорит. — Это делает его опасным. Даже если он делает это ради нас.
Нора вдруг срывается. — А если он решит, что наша душа тоже может пригодиться?! Или кролик убежит, и он скажет: «Ну, Нора подходит по параметрам»?
Рен твердо ответил. — Мы не допустим этого.
Пирра успокаивающе сказала. — Мы рядом. Мы команда. Если он свернёт не туда… Мы будем рядом, чтобы удержать.
Глава 16
Pov-Руби
В их общей комнате после дня занятий.
Янг растянулась на кровати, закинув руки за голову, и хищно уставилась на меня, как будто я была очередной жертвой её "шуточной пытки". Я делала вид, что читаю, но пальцы в четвёртый раз скользили по одной и той же строчке. Чувствовала, как взгляд Янг сверлит меня, как её дробовик — несчастного гримма.
— Ты снова на него залипаешь, — протянула она с ехидной ухмылкой. — Я не залипаю! — возразила я слишком быстро. — Ага. Просто медитируешь на его затылок, как будто он священный артефакт. Может, он твой гриммбой-дримбой?
Я уронила книгу на колени. — Янг, это худшее, что ты когда-либо говорила. — Погоди, я ещё не закончила. Может, он тебя зачаровал, как один из своих посохов?
Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. — У тебя лицензия на такие каламбуры? — Только если это любовное оружие массового смущения. — Она подмигнула.
Я вздохнула. — Он просто... интересный. И странный. Но в хорошем смысле. — Ага. "Интересно-странный" — как салат с крошками гранита и заклинанием на гарнир.
Я прикусила губу. — Я просто... когда он рядом, всё... ну... — Вспышка! — выкрикнула Янг. — Косо-понос! Нет? О, знаю! — она хлопнула в ладоши. — Ты Жон-атизирована!
— Перестань, — прошептала я, краснея до ушей. — О-о-о, она покраснела! Подтверждено! Критическое попадание в сердечко!
— Я тебя реально ненавижу.
— Любовь и ненависть — как ружья и розы, сестрёнка. Только в твоём случае — с косой наперевес.
Спустя час. Двор Бикона.
Я села у окна, поджав ноги под себя и прижав к груди подушку. Сердце всё ещё колотилось после разговора с Янг — не столько от её каламбуров, сколько от того, что она была права. Жон... Он странный, да. И тихий. И такой... упрямый. Но он был добр. И сильный по-своему. Даже если никто этого сразу не видел.
Он делал такие вещи, которых никто больше не делал. Странные, опасные, пугающие — но ведь полезные. Он мог бы многое рассказать, научить... если бы захотел. Но держится в стороне. Даже со мной.
Может, потому что я просто... молчу? Смотрю? Краснею, как дура.
Я же лидер. Я должна быть смелой. Но... стоит ли сейчас? Может, пока лучше наблюдать, стать сильнее? Подготовиться? Зачем бежать навстречу, если вдруг... я просто мешаю? Или он не хочет этого внимания?
Но если ничего не сделать... ведь он может совсем отдалиться. И тогда будет поздно.
Я уткнулась в подушку. — Может, просто... начать с "привет"? Без покраснений. Без глупостей. Просто быть рядом. По-настоящему.
Сложно быть храброй, когда боишься не гриммов, а своего отражения в его глазах...
......
Я сидела на подоконнике, уткнувшись в книгу. Ну, делала вид. На самом деле я уже пятнадцать минут наблюдала за одной и той же сценой.
Жон снова в холле. Сидел, как обычно, с сосредоточенным лицом, напильник в руке, медленно обрабатывал свой посох — вернее, срез рогов, которые он зачем-то спилил и вставил в посох. Они отливали золотистым блеском, и, честно, это выглядело… впечатляюще. Почти круто. Почти.
К нему подошли две девушки. Старшие курсы. Слишком самоуверенные, с ухмылками на пол-лица.
— Ух ты, ты сам это сделал? — томно спросила одна, явно пытаясь заигрывать. — Такой интересный материал… и сам такой… крепкий.
У меня чуть книга не выскользнула из рук.
Жон поднял голову и кивнул, даже не моргнув. — Да, просто нужные инструменты, расчёты и немного терпения. Главное — правильно отшлифовать основание, чтобы не пошло трещинами.
Он говорил спокойно, даже увлечённо. А они… ну, они уже буквально висели у него на плечах.
— А ты свободен сегодня вечером? Мы бы хотели… узнать тебя поближе.
Всё. Хватит. Я вскочила, подошла и сделала вид, что вот только вспомнила о какой-то невероятной срочности.
— Жон! Нам же надо к профессору! Он просил передать... эээ... планировки наших комнат. Очень срочно!
Он моргнул, озадаченно, но увидел моё выражение лица и сообразил. — А! Да. Точно. Как же я мог забыть...
Девушки закатили глаза. — Ну и ладно. Обращайся, если передумаешь.
Когда они ушли, я выдохнула. Жон всё ещё смотрел на меня с лёгкой растерянностью.
— Эм... Спасибо, я думаю? Хотя не уверен, от чего ты меня спасла.
— От… от социальной катастрофы, вот от чего, — пробормотала я и спрятала глаза в сторону.
— Я просто не понял, чего они хотели, — добавил он, пожав плечами.
— Ты, как всегда, тормоз… но симпатичный тормоз, — вырвалось у меня, и я тут же покраснела. — То есть! Не то чтобы я считала тебя… Ну, ты нормальный! В смысле, хороший. Друг!
Он удивлённо поднял бровь. — Руби, ты в порядке?
— Всё в полном шоколаде! — отрезала я, разворачиваясь на каблуках. — Пошли уже, пока профессор... ждёт!
Когда мы ушли, я чувствовала, как у меня горит затылок, а где-то в голове голос Янг наверняка уже делала очередной каламбур... Хоршо что она этого не видела.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге