Наследие Рассвета
Глава 48. Чужая подпись
— Вы не можете увезти меня без матери, — сказал мальчик.
Он стоял перед санитарной машиной, обеими руками вцепившись в ремень своего рюкзака. На вид ему было лет двенадцать. Волосы слиплись от пыли, на колене засохла кровь, а из кармана куртки торчала смятая упаковка печенья. Врач уже объяснил, что порез неглубокий, но мальчик, кажется, не слышал ничего после слова «уезжаем».
— Маму тоже найдут, — ответила санитарка. Она не попыталась отнять у него рюкзак. — Сейчас тебя осмотрят в нормальном помещении. Здесь много пыли, а у тебя кашель.
— Она внизу. У неё нога болит. Я сказал ей, что приведу помощь.
Костя остановился у открытой двери галереи. На мгновение ему захотелось предложить самое простое: спуститься самому, найти женщину и вынести наружу. В его теле хватило бы силы для этого, если бы проход был свободен. Вот только карта на планшете Лин заканчивалась двумя серыми прямоугольниками, а из двадцати трёх человек, которых лично видела Николь, пока вывели меньше половины. Никакого гарантированного свободного прохода там не было.
— Как зовут маму? — спросила Николь. Она опустилась на корточки перед мальчиком и достала сложенный вчетверо лист из кармана жилета. — Я сверю с нашим списком.
— Алма. Алма Керр. Мы жили над мастерской у старой платформы. Я видел, как вы туда ходили, но мама сказала оставаться в диспетчерской.
Николь развернула лист, нашла нужную строку и показала ему. Возле имени стояла отметка «видели утром», без отметки о выходе.
— Она здесь. Я её помню. И мы знаем, где она была. Мне нужно, чтобы ты поехал с врачами, а не пробовал искать дорогу самостоятельно. Ты уже выполнил то, что обещал: привёл помощь.
Мальчик посмотрел на знакомые буквы. Ремень рюкзака в его руках понемногу ослаб. Санитарка поставила подножку пониже и подождала, пока он сам решится сесть в машину.
— А вы ей скажете, что я не убежал?
— Скажу, — ответила Николь. — И не только ей. Меня зовут Николь Демара. Если она захочет лично проверить, кто дал такое обещание, меня будет очень легко найти. Особенно если речь о долге.
Последнюю фразу мальчик, похоже, не понял. Билли понял прекрасно и негромко присвистнул. Николь бросила на него взгляд, в котором было достаточно предупреждения, чтобы он занялся погрузкой очередного ящика с вещами.
— Костя, — позвала Лин из-за переносного стола. — Подойди. Нам прислали ответ по южному сектору.
На планшете Лин открылся документ с печатью Vision. Подрядчик сообщал, что в домах у старой платформы жильцов нет, а значит, переносить работы незачем.
— У нас же есть видео, — сказал Костя.
— С севера. Для южной площадки у них отдельный акт. Подписанный вчера в шестнадцать двадцать. По нему инженер подрядчика обошёл выходы, проверил отсутствие жильцов и разрешил подготовку к сносу.
Лин повернула экран так, чтобы Костя видел приложенную схему. На ней галерея, где ещё час назад лежали двое пострадавших, была обозначена как демонтированный технический проход. Искомые помещения под платформой находились чуть южнее границы её полномочий.
— Это ошибка в плане? — спросил Костя.
— Пока не знаю. Но кто-то утверждает, что проверил помещения и лично убедился, что они пусты. Нужен факт, который относится именно к ним. Не предположение о том, что там могли быть люди. Иначе северную часть остановят, а остальное продолжат по утверждённому расписанию.
— Подпись можно проверить? — спросил Костя.
Лин провела пальцем по экрану. Под словом «Ответственный» стояло имя: «О. Рейн». Рядом был номер допуска, часть которого закрыли при передаче документа стороннему заявителю.
— Пока это официальная запись. Если мы заподозрим подделку, я могу запросить журнал первичного осмотра. Только без оснований нам пришлют его после подрыва. У подрядчика сейчас формально нет причин отдавать закрытые документы группе, которая работает за соседним забором.
— Тогда идём через диспетчерскую, — решил Костя. — Заодно проверим Алму Керр. Её сын уже у медиков.
У самой галереи Некомата задержалась. Она достала из кармана список, переписанный от руки, и протянула Николь.
— В доме у старого депо три семьи подписывали заявления вместе. Алма Керр была среди них. Я помню их только по фамилиям, но соседка сказала, что документы принимал мужчина с седой прядью. Это может быть Рейн.
— Откуда ты знаешь о заявлениях?
— Их собирали возле старого бара «Красных клыков». Я пришла туда за другой информацией, — ответила Некомата, не отводя глаз. — О Мигеле. Тогда не придала значения разговорам про переезд.
Николь не стала расспрашивать при спасателях. Костя видел, как она сдержала вопрос, который, вероятно, давно хотела задать. Это было не прощение, но и не очередное публичное обвинение.
— После возвращения обсудим, — сказала она. — Сейчас покажешь дверь под платформой. Там, где действительно была, а не где тебе хотелось бы нас видеть.
— Покажу.
Они вошли в галерею вместе с Энби и двумя спасателями. Билли остался помогать у выхода с первой группой людей. На этот раз Костя не испытывал желания возражать против такого распределения. В прошлой вылазке Билли сумел успокоить детей и перенести вещи, с которыми пожилые не справлялись. Работа была не менее важной, чем умение разворачивать копьё.
В диспетчерской пахло лекарствами и мокрой одеждой. Пустые кресла отодвинули к стене, освободив проход для носилок. На полу остался мел, которым Николь вчера отмечала количество найденных бутылок с водой. Женщина у окна сортировала таблетки по бумажным пакетам, сверяясь с запиской. Под потолком горел один работающий светильник. Остальные мигали, когда внизу включались насосы.
— Алма Керр? — позвала Лин.
Женщина подняла голову. Левую ногу она держала на табурете; голень была перебинтована, но ткань уже промокла у щиколотки.
— Я Алма. С Таем всё хорошо? Он ушёл с первой группой, мне сказали, его отвезут к медикам.
— Мы посадили его в санитарную машину. Он просил передать, что не убежал. И я обещала найти вас.
— Я думала, он станет искать меня и опять полезет через обвал, — сказала она. — Спасибо. Вы его не видели, когда он маленький был. Он как что-нибудь решил, так ни за что не отступит.
Алма попыталась отшутиться, но закашлялась, и спасатель попросил её пока не разговаривать много. Он осмотрел ногу, зафиксировал бинт и начал готовить носилки. Костя помог переставить мебель, чтобы их можно было развернуть без удара о дверную раму.
— Алма, — спросила Лин, когда та немного пришла в себя, — вам приносили документ о переселении? Сотрудник по фамилии Рейн или похожий на него?
— Бумаг было много. Рейн… да, кажется, он. Только ко мне он приходил не вчера. Почти неделю назад. — Алма показала на свой рюкзак. — У меня копия. Не всё успела собрать, когда погас свет.
Спасатель собирался перевести её на носилки, но Лин попросила сперва дать женщине самой достать нужное. Алма вытащила прозрачную папку с мятыми квитанциями, фотографией сына и жёлтым листом, сложенным вчетверо.
На листе стоял штамп Vision: «Подтверждение участия в программе переселения». Внизу, рядом со строкой «подпись получателя», было пусто.
— Я отказалась подписывать, — сказала Алма. — Они предлагали комнату в другом районе, в которой даже окна не открывались. Я спросила, куда ставить оборудование из мастерской и как добираться до работы. Он сказал, что перезвонит с другими вариантами. Не перезвонил.
— Мы остались в доме. Потом лестницу перекрыли, и мы спустились сюда: в мастерской выбили окна. Вчера люди в серых жилетах велели не выходить через северный двор. Рейна среди них не было.
Лин попросила разрешения сфотографировать документ и записать показания. Алма согласилась без колебаний, но потом поймала её за рукав.
— Вы ведь не отправите Тая обратно в наш дом? Он услышит, что мне здесь плохо, и вернётся, если ему позволить.
— Он останется в безопасном пункте до вашей встречи, — сказала Лин. — Я передам медикам, кто его мать и куда вас везут.
Два помещения под платформой находились ниже диспетчерской. К ним вела узкая служебная лестница, которая когда-то соединяла склад с небольшой станционной кухней. На ступенях ещё остались следы недавних подошв. Некомата не помнила точного номера двери, но уверенно показала на зелёную полосу вдоль стены.
— По ней выходили к старому грузовому лифту, — пояснила она. — Вниз можно без лифта, а вот назад с человеком на носилках лучше не пытаться. Николь, там есть лестница через подсобку. Я её проверяла до того, как вы пришли.
— Тогда покажи, — ответила Энби и первой свернула к подсобке. Она не стала требовать от Некоматы ещё одного объяснения прошлого. Сейчас важнее было понять, можно ли воспользоваться маршрутом.
За первой дверью обнаружили небольшое помещение с полками. Вдоль стены сидела женщина с двумя детьми; рядом пожилой мужчина сортировал пустые бутылки и складывал их в мешок. При виде незнакомой формы женщина сразу встала, заслонив собой детей.
— Кто вас прислал?
— Городская спасательная служба, — ответила Лин. — Северный выход открыт. Мы готовы вывести вас на поверхность.
— Нам уже говорили, что помогут. Потом пришли люди из компании и сказали, будто мы давно съехали. А когда отец попытался пройти к воротам, охрана вытолкнула его назад.
Николь показала фотографию людей у северного выхода и короткую запись Алмы Керр: та благодарила медиков и просила не забывать соседей.
— Мы с ней вчера разговаривали, — объяснила Николь. — Её сын уже наверху. Она отправляется следом. Я могу показать вам дорогу, но решение вы примете сами.
— Это её голос, — сказал старик. — Я дверь в их мастерской чинил.
Некомата сняла сумку с плеча и подошла к вещам, сложенным у стены.
— Давайте я понесу сумки, а вы пойдёте рядом с детьми, — предложила Некомата. — Николь покажет дорогу. Если остановитесь, мы остановимся тоже.
Женщина посмотрела на старика; тот аккуратно завязал мешок, поднялся и взял свой костыль. Николь предложила ей идти первой, чтобы дети всё время оставались у неё на виду.
— Здесь дети не останутся, — произнёс он. — Я пойду. А если придётся, вернусь за остальными.
Спасатель помог ему проверить, может ли он опираться на повреждённую ногу. Женщина позволила забрать тяжёлую сумку и наконец позвала детей. Вскоре они уже двигались к лестнице. Костя уступил им дорогу, проводив взглядом старика: тот ни разу не обернулся на оставленные бутылки, хотя собирал их с такой тщательностью, будто они имели особую цену.
Во втором помещении находились трое. Молодой мужчина с разорванным рукавом пытался разобрать старый автоматический выключатель, хотя ни инструмента, ни запасных деталей у него не было. На матрасе у стены лежала пожилая женщина, рядом с ней сидела девушка в рабочей куртке. Когда Лин назвала себя, мужчина резко бросил отвёртку на пол.
— Наконец-то. Я со вчерашнего вечера пытаюсь запустить вентиляцию. Там какой-то строительный блок на линии. Если они включат оборудование внизу, у нас ещё и дым сюда пойдёт.
— Вы сами не включайте щит, — попросил Костя, оценив обожжённую изоляцию у корпуса. — Он мог остаться под напряжением. Семёрка, проверь, доступен ли выход в соседнюю комнату. Я помогу упаковать вещи.
— Мне не нужны вещи! — мужчина обернулся к лежащей женщине. — Ей плохо. Она давно уже не встаёт. Мы думали, что вы прибежите, когда первые объявления о подрыве пошли, а сюда даже охранник ни разу не заглянул!
Лин сразу занялась пациенткой. Пульс и дыхание у неё были стабильными, но женщина почти не отвечала на вопросы. Спасатель установил носилки, другой готовил маршрут. Девушка в рабочей куртке помогала им без лишних слов, чётко выполняя просьбы: поднять плечо, придержать плед, убрать из-под ноги валик.
— Я Лея, работала на станции, а потом у подрядчика. Посмотрите на эту стену, — сказала девушка. — С той стороны вчера начали ставить опоры для демонтажа. Сегодня опять работают. Если уберут панель, здесь станет опасно.
Она провела Костю к перегородке. Вдоль старых труб шла свежая трещина, светлая пыль лежала на полу отдельной полосой. Костя приложил ладонь к бетону и уловил слабую вибрацию. С его синтетическим телом было проще заметить её, чем понять, какое именно оборудование за стеной работает. Он не стал притворяться, будто способен определить машину на слух.
— Лин, здесь нужно остановить любые работы с другой стороны, — сказал он. — Вибрация есть. Источник мы не видим. И трещина свежая.
Лин подошла, осмотрела стену и пометила место на схеме. Один из спасателей уже подхватил носилки за передний край.
— Выводим людей. После этого проверим стену снаружи. Семёрка, есть связь со вторым постом?
— Через два ретранслятора. Сейчас соединю.
В динамике коротко зашипело, затем ответил Вайз. Он передал просьбу Лин городскому диспетчеру и записал координаты помещения. Спустя минуту пришёл не тот ответ, которого они ожидали: южная строительная площадка сообщила, что работы идут по расписанию, а опасных для людей операций сейчас не проводится.
Костя обвёл взглядом пыль на полу. Он видел достаточно настоящих ремонтных работ, чтобы отличать свежую вибрацию от чужой заверенной формулировки.
— Может, они уверены, что под нами всё пусто? — спросила Лея. — У них же все квартиры давно вычеркнуты.
— Возможно, — ответил Костя. — Но сейчас им уже сообщили обратное. Если продолжат, это будет другое решение.
Прозвучал тяжёлый удар. На пол осыпалась новая пыль. Девушка резко втянула воздух, а лежащая женщина открыла глаза и попыталась приподняться. Лин жестом велела спасателям двигаться к лестнице, не задерживаясь за объяснениями.
Лея схватила со стены пожарный фонарь, проверила батарею и повела их к подсобке. У двери остановилась и повернулась к Косте.
— Я знаю, как попасть на южную площадку, не заходя через главный пост. Там есть общий хозяйственный двор. Если сможете добраться туда, покажу стену с той стороны. Только мне сначала нужно вывести их.
— Выведем вместе, — сказал Костя. — А потом решим, кому безопасно идти обратно. Сейчас никто не обязан возвращаться за собственной правотой.
Энби помогла перенести вещи пациентки, Некомата придержала дверь для носилок. Лея повела их к подсобке, а Семёрка предупредил встречную группу по связи. По дороге они забрали из первого помещения женщину с детьми и её отца. Николь помогала им пройти лестницу.
На санитарном пункте людей приняли медики. Лея проводила взглядом носилки с пожилой женщиной, пока они не скрылись за дверью машины. Лин отметила оба помещения под платформой как проверенные и освобождённые. Адреса домов южнее старой станции оставались без подтверждения.
— Нам нужно найти источник вибрации, — сказала Лин. — Я запрошу доступ на площадку подрядчика. Лея, вы точно сможете показать место с другой стороны?
— Покажу. Я там работала. Правда, старую схему они в прошлом месяце переделали, но стену не переносили. Она держит часть перекрытия над бытовыми помещениями. Если убирать её до освобождения нижнего этажа, вся нагрузка пойдёт на повреждённые опоры.
Лин передала сведения в городской технадзор. Лея отметила на карте место трещины и старую линию несущей стены; из возвращения на площадку её освободили. Инспектор согласился прибыть лично, но до его осмотра запретил спасателям приближаться к работающим механизмам.
— Время до подрыва? — спросил Костя у Вайза.
— Меньше трёх часов по публичному графику, — ответил Вайз. — Его уже меняли, точную минуту не обещаю. Южная техника работает.
— Значит, времени на разговоры меньше, чем хотелось бы, — произнесла Николь, подходя к столу. Она поставила последнюю отметку напротив семьи из первого помещения. — А людей ещё надо забирать с жилых улиц.
* * *
Инспектор городского технического надзора прибыл без сопровождения Vision. Высокий мужчина в запылённом пальто назвался Марком Ивесом, выслушал Лин, посмотрел на фотографии трещины и сразу потребовал показать место работ. Он не стал выражать удивление из-за того, что жители числятся эвакуированными: по тому, как он сжал губы, Костя понял, что за последний час ему уже успели рассказать об этом не один раз.
На южном посту их встретил бригадир. Он снял защитные очки, оглядел служебные удостоверения и с явным неудовольствием выключил рацию.
— У нас подписанный акт. Подготовительный демонтаж разрешён. До основного подрыва ещё время, а вы опять тормозите технику.
— Вы проводите работы у стены, за которой сегодня находились люди, — сказал Ивес. — До выяснения устойчивости перекрытий мне нужен доступ к вашей рабочей схеме. Остановите установки на этом участке.
Бригадир открыл рот для возражения, но один из рабочих уже подошёл к пульту и дал команду остановки. Гул стал постепенно стихать. Костя заметил, как тот осторожно положил руку на металлический поручень, будто и сам сомневался, что всё оборудование выключено правильно.
Семёрка вынул схему Леи и сверил две отметки с реальными опорами. Бригадир сначала пытался объяснить несовпадение старой разметкой, но инспектор попросил журнал корректировок. Там обнаружилась запись о переносе опорного ряда на полтора метра. В бумажном экземпляре подпись инженера была; в электронном приложении к допуску её не оказалось. Костя увидел, что исходную геометрию стены никто не проверял с нижнего уровня.
Ивес попросил Лин передать ему материалы осмотра. Затем связался с городским диспетчером прямо при бригадире и оформил ограничение на подготовительные работы в южном секторе до повторной инженерной проверки. На экране у Лин появилась новая отметка. Северный и южный участки теперь были остановлены по разным основаниям, и оба решения имели конкретный срок пересмотра.
— Осталось разобраться с актом об отсутствии жителей, — сказал инспектор. — Кто его подписал?
— Оскар Рейн, наш специалист по расселению, — ответил бригадир. — Все вопросы к нему. Я людей по квартирам не считал.
Рейн пришёл через пятнадцать минут. Обычный мужчина в серой куртке, с седой прядью у виска. Он остановился возле открытых ворот, увидел санитарные машины и некоторое время смотрел на них, прежде чем подойти к инспектору.
— Я приезжал сюда неделю назад, — сказал он, когда Ивес показал документ. — Проверял заявления. Вчера я на объекте не был.
— Но на акте ваша подпись, — заметила Лин.
Рейн попросил увеличить изображение. Вгляделся в нижний угол, затем вынул из портфеля тонкую папку и раскрыл её на капоте служебной машины. Там лежала копия его прежнего обходного листа. Подпись действительно совпадала. Совпадало даже неровное пятно от чернил возле последней буквы.
— Это скан моего листа по заявкам, — произнёс он. — Но я там отметил, что три семьи отказались от предложенного жилья и остаются в домах. Посмотрите на правую графу. Она была в исходном документе. Почему здесь её нет?
В электронном акте вместо графы «отказ от переселения» стояло «проверено, людей нет». Дата и время были другие. Ивес попросил оба файла для сверки; Рейн не стал возражать. В его папке лежали даже копии предложений, одно из которых Костя только что видел у Алмы.
— Кто перенёс подпись? — спросила Николь, подошедшая вместе с Лин.
— Не знаю, — ответил Рейн. — На бумаге она моя. Но заявление о том, что люди уехали, я не подписывал.
Костя ожидал, что Николь скажет ему что-нибудь резкое. Вместо этого она достала список спасённых и молча положила рядом с документами. Рейн нашёл фамилию Алмы, долго смотрел на отметку «выведена», потом провёл ладонью по лицу.
— Она не согласилась на тот вариант, — сказал он. — Я передал замечание своему руководителю. Думал, вернутся с другим предложением. А мне сообщили, что вопрос закрыт.
— Вопрос не закрыт, — сказала Николь. — У неё сын в больнице, и часть соседей мы ещё ищем.
Рейн поднял глаза на инспектора.
— Я дам объяснение. И исходники тоже. Только не говорите, что достаточно исправить бумагу. Людей ещё надо вывезти.
Ивес приложил к материалам оригинал Рейна и электронный акт. По его запросу городская служба направила срочное требование остановить подготовку к подрыву на смежных участках до проверки жильцов и документов. Ответ ещё требовал подтверждения нескольких подрядчиков: полного запрета не было. Но два ближайших к убежищу сектора остановили официально.
Николь убрала список в папку. Некомата помогала санитарам принимать последнюю группу из галереи и не слышала разговора о Рейне. Костя видел её у машины: она придерживала дверь, пока ребёнок пытался подняться по ступеньке с игрушкой Билли в руках.
— Что с поездом? — спросил он у Вайза по связи.
— Местонахождение не установлено. Официальная карта внутренней ветки не показывает ни состава, ни остановки. Фея сравнивает последние доступные записи, но утверждать, где груз, пока нельзя. Ивес просит уведомить его, если найдём хоть одно подтверждение.
— На северный пост вернёмся через санитарную площадку, — сказал Костя Семёрке. — Проверим, кого ещё не нашли. А потом разберёмся с поездом.
— Сперва проверим твою правую ногу, — возразил Семёрка. — Датчики нагрузки уже трижды выходили на предупреждение. До аварии далеко, но дальше по таким данным я тебя не отпущу.
Костя посмотрел на протянутый банбу измеритель. Спорить не хотелось: Семёрка просил не отменить работу, а потратить несколько минут, чтобы они могли продолжить её вместе.
— На посту проверим. И результаты внесём в журнал, — согласился Костя.
Вайз прислал сообщение из санитарного пункта: Алму Керр привезли туда же, где ждал Тай. Мальчик отказывался отдавать врачам свой рюкзак до её появления. Когда увидел мать, сам поставил его на пол. Костя показал снимок Николь; та ничего не сказала, только потянула лист со спасёнными ближе к себе и поставила очередную отметку.
На планшете Лин появилась копия распоряжения по южной площадке с подтверждением остановки. Ивес в это время требовал от диспетчера ответы по соседним секторам. Костя сверил номер документа с тем, что записал Семёрка. Подпись Рейна вернули к настоящему обходному листу, но тот, кто перенёс её в другой акт, пока оставался неизвестен. А на внутренней железнодорожной ветке всё ещё находился опасный груз, местоположение которого никто не подтвердил.
Глава 49. Глухая ветка
Мужчина в оранжевом жилете появился у ворот южной площадки с такой скоростью, будто за ним гналась вся служба производственной безопасности. Он обогнул санитарную машину, едва не столкнулся с Николь и сунул инспектору Ивесу планшет с открытой схемой.
— Извините. У нас теперь и железнодорожную зону закрыли? Мне диспетчер велел немедленно убрать технику с рампы, а по документам там вообще нет путей.
Ивес не стал отвечать сразу. Увеличил план, провёл пальцем вдоль серой полосы и попросил мужчину показать, кто отдал распоряжение. На экране оказалось короткое уведомление от диспетчерской подрядчика: «Освободить служебную рампу С-12. Без объяснений». Подпись отсутствовала, но время отправки было сегодняшним.
— Вы получили его после того, как я остановил демонтаж? — уточнил инспектор.
— Через четыре минуты. Я сперва решил, что это вы. Пошёл проверять, а там уже двое в форме Собеза. Сказали не подходить к путям и никого не пускать. Только у нас путей-то нет, их засыпали ещё при прошлом ремонте.
Костя подошёл ближе. На старом плане действительно не было ничего похожего на железную дорогу: площадка С-12 обозначалась складом строительных лесов. Но у самого её края проходила пунктирная линия, которая обрывалась возле прежней насосной станции. В свежей версии тот же участок закрашивали единым серым прямоугольником.
— Покажите, откуда вы смотрели, — попросил Костя.
Рабочий указал на южный проезд, за которым стоял ряд контейнеров. Там же начинался закрытый транспортный коридор, ведущий под землю. По словам мужчины, раньше в нём разгружали старые кабельные барабаны. Погрузочная рампа сохранилась, хотя её давно перестали использовать.
— На чём основано распоряжение? — спросила Николь. — Мне не хочется снова приводить к вам людей только затем, чтобы услышать, что никто никого не посылал.
— Оно пришло по внутренней сети, — ответил рабочий. — Если его не выполнить, у меня смену не примут. А если выполнить и туда действительно приехала какая-нибудь техника, потом скажут, что я сам не догадался её проверить.
Ивес сфотографировал экран вместе с номером устройства. Мужчина, убедившись, что обращение зафиксировано, наконец перестал сжимать планшет обеими руками.
Ивес велел рабочему сохранить сообщение и не возвращаться к рампе до официальной проверки.
Рабочий ушёл, а Ивес связался с городской транспортной службой. Пока ему переключали линию между дежурными, Костя вспомнил старую схему стрелок, которую Семёрка сохранил после неудачной попытки остановить поезд. Два датчика на обходной ветке, техническая галерея, слепой поворот. Поезд ушёл за ним. Ничего не доказывало, что он оказался именно под этой рампой, но отмахиваться от совпадения было бы странно.
— Семёрка, у нас сохранилась отметка второго датчика? — спросил он.
— Да. И время прохождения последнего вагона. Но там нет номера состава. Только факт, что что-то достаточно длинное пересекло участок. Сейчас сравню с расстояниями на новой схеме.
«Правая опорная нога выдерживает текущую нагрузку, — сообщила Латифа. — После прошлых предупреждений усилен контроль температуры приводного узла. Повторной перегрузки пока нет. Но перед новым спуском рекомендую проверить крепление коленного шарнира».
Телефон у Ивеса наконец соединился с железнодорожным дежурным. Разговор получился коротким и неприятным. Служба подтверждала существование старой транспортной ветки, но не имела доступа к её актуальному управлению: после передачи под строительный подряд участок числился закрытым для движения. Документа о сегодняшнем прибытии состава тоже не было.
— То есть железная дорога есть, но на бумаге по ней никто не ездит, — произнесла Николь, когда инспектор закончил разговор.
— На бумаге здесь вообще всё прекрасно, — ответил Ивес. — Я запросил ответственного за транспортную безопасность Vision. Пока он не выйдет на связь, никто из моих людей к рампе не подходит.
Некомата, стоявшая у ворот, подняла голову.
— Туда можно попасть не с рампы. Под старым магазином есть лестница к складскому коридору. Когда «Красные клыки» ещё держали тот район, мы иногда переносили через неё ящики. Я сама там была. С тех пор вход могли заварить, но с улицы это видно.
Николь посмотрела на неё. Некомата выдержала взгляд и добавила, не дожидаясь вопроса:
— Я не предлагаю лезть туда без разрешения. Просто знаю ещё один подход. Он заканчивается у верхней площадки, над путями. Если поезд там, его можно увидеть из-за решётки.
— А если тебя интересует не поезд, а старый склад банды? — спросила Николь.
— Тогда я скажу об этом раньше, чем мы дойдём до двери, — ответила Некомата. — Ты имеешь право мне не поверить. Но путь от этого не исчезнет.
Ивес выслушал объяснение и посмотрел на карту спасательной службы. Лестница находилась за пределами действующей каверны, но её техническое состояние никто не проверял. В район уже направили настоящих сотрудников Собеза после сообщения о вооружённых людях на поезде. Инспектор согласился отправить к входу небольшую разведывательную группу с разрешением только осмотреть подходы и установить связь. Ни трогать груз, ни открывать вагоны это не позволяло.
— Вы хотите привлечь гражданских? — переспросил Костя.
— Вы знаете дорогу и можете помочь с измерениями, — ответил Ивес. — Но решения о доступе принимает мой сотрудник. Если там действительно охрана с оружием, никому не нужно доказывать собственную храбрость.
— Согласен, — сказал Костя. — Особенно с последним.
Николь оставалась у санитарного пункта с Лин и списками жителей. Ивес собирался добиваться остановки работ на остальных площадках. На разведку вышли Костя, Семёрка, Энби, Билли, Некомата и сотрудник технического надзора, которому Лин передала портативный газоанализатор и рацию. Вайз следил за их маршрутом из видеопроката, Белль поддерживала связь с городским постом и Эосом. Фея получила только снимки схем и данные тех приборов, которые ей действительно передавали.
Перед выходом Семёрка заставил Костю присесть на низкий бордюр. Открыл наружную сервисную крышку возле правого колена, проверил крепёж и попросил несколько раз перенести вес с одной ноги на другую. На вид Костя был совершенно здоров, и именно это больше всего раздражало его напарника: по человеческому лицу нельзя было понять, когда под обшивкой начинают перегреваться приводы.
— Люфта нет. Уплотнение целое. Но бегать по лестницам с грузом сегодня не будешь, — заключил Семёрка, закрывая крышку.
Энби первой пошла к воротам. Билли задержался возле Николь, уточняя, кому ещё нужна помощь у санитарных машин. Она указала на семь непроверенных адресов: часть семей могла переехать, но Лин продолжала сверять сведения. Билли выслушал её и догнал группу.
* * *
Магазин, о котором рассказывала Некомата, когда-то торговал бытовой техникой. Теперь вывеска висела под углом, витрину заколотили листами фанеры, а на ступенях стояли три пустые корзины для мусора. Ничего не указывало на то, что за подсобкой начинается путь к действующей железной дороге.
Некомата нашла боковую дверь старого магазина. На замке висела новая пломба подрядчика с номером С-12. Сотрудник надзора записал её, связался с Ивесом и после получения разрешения вскрыл вход.
Разрешение ограничивалось верхней служебной площадкой. За вскрытой дверью обнаружилась лестница с узкими металлическими ступенями. Перила держались крепко, но середина марша заросла чёрно-графитовыми наростами, которые светились возле основания труб.
Семёрка проверил воздух и эфирный фон. По показаниям его прибора зона оставалась проходимой при ограниченном времени пребывания; за следующим поворотом данных не было. Технадзор потребовал держать дыхательные маски под рукой и не касаться наростов. Костя не стал спорить с человеком, у которого были полномочия закрыть проход и очень убедительный прибор.
Спуск проходил почти без разговоров. По мере удаления от улицы начинал слышаться низкий гул вентиляции. На одной площадке он внезапно стих, затем вернулся с металлическим призвуком. Энби остановилась, выждала несколько секунд и жестом показала на дверь внизу. Из-под неё пробивался свет, совершенно не похожий на тусклые аварийные лампы старого здания.
— Там кто-то работает, — сказала она. — Слышно два голоса и вентилятор. На обычную заброшенную станцию не похоже.
Билли прислушался. Не стал доставать оружие, только переместился так, чтобы закрывать широкий проём и не загораживать путь назад. Семёрка передал Вайзу координаты площадки. Связь держалась на одном маячке у лестничного поворота.
— Выход на рампу на этаж ниже, — шепнула Некомата. — А эта дверь ведёт в старую наблюдательную комнату. Через неё было видно, что приезжает под склад. Мы не трогали аппаратуру, только смотрели.
Сотрудник надзора показал разрешение на экране своего терминала, сверил номер помещения и открыл дверь служебным ключом. Внутри было тесно: два стула, пыльный стол, шкаф с остатками кабеля. На стене крепился старый прибор учёта вагонов. Один индикатор светился красным, рядом мигал зелёный. Под ними кто-то приклеил бумажку «НЕ СБРАСЫВАТЬ».
Костя обошёл стол, не касаясь панели. Красный свет мог означать занятый путь, поломку или что-нибудь третье. Он слишком хорошо знал старое оборудование, чтобы объявлять любой красный индикатор тревогой, а зелёный разрешением.
— У вас есть документация? — спросил он у сотрудника.
Тот нашёл в шкафу потрёпанную папку. Страниц было мало, но нужная нашлась: два световых сигнала обозначали разные участки, а красный означал «занят или неисправен». По индикатору нельзя было установить, находится ли под рампой поезд.
Семёрка сфотографировал схему. Зелёная лампа показывала наличие питания в цепи счётчика, но не подтверждала его исправность. Последняя отметка была сделана меньше часа назад. Её время совпадало с приказом освободить рампу лишь приблизительно.
За грязным стеклом наблюдательной комнаты тянулась рампа. Половину обзора закрывали огромные свёртки защитного материала. Остальную часть занимали рельсы и металлические контейнеры. У дальнего края виднелся вагон с белой полосой вдоль борта. Костя прищурился, затем достал изображение из записи Эоса. Полоса и форма крепёжных кронштейнов выглядели одинаково, но разрешения старого кадра не хватало, чтобы уверенно сравнить номера.
— Поезд? — спросила Энби.
— Похоже. Нужна вторая точка обзора и номер. Пока мы видим один вагон, — ответил Костя.
— На той стороне двое в форме Собеза, — сказала она. — Они стоят возле грузовой двери. Один держит ящик, а второй следит за лестницей.
Билли подошёл к окну, не показываясь на свету. Ни один из мужчин не походил на случайного ремонтника. Один носил закрытый шлем, другой разговаривал по рации, отвернувшись к стене. Возле них стояла тележка с небольшим контейнером, на котором наклеили свежий транспортный ярлык.
— Вчера на поезде стреляли люди в похожей форме, — тихо произнёс Билли. — Это не доказывает, что они те же, но я бы не стал спускаться к ним просто поздороваться.
— Не станем, — ответила Энби. — Нам нужен снимок вагона, не драка.
Костя приблизил фото. На боковой панели вагона едва читалась маркировка; её закрывал брезент. Семёрка предложил обойти помещение по внутреннему коридору до второго окна, откуда номер будет виден полностью. Технадзор согласился проверить только доступность коридора. Дверь в него оставалась внутри разрешённой площадки, а за ней по плану находился второй наблюдательный пост.
Они прошли вдоль стены, стараясь не шуметь. В коридоре валялись обрезки кабельной оболочки, новый крепёж и два пустых стакана. Костя заметил свежую царапину на краске двери: кто-то недавно открывал её тяжёлым инструментом. Ключ свободно повернулся в замке, и за створкой обнаружилось окно с широким обзором всей рампы.
Поезд действительно стоял внизу. Два вагона виднелись целиком, третий прятался за колонной. На переднем сохранился номер, попавший в запись Эоса у стрелочного механизма. Семёрка сравнил обе фотографии и показал совпадение Косте; различались лишь угол съёмки и грязь на борту.
— Он здесь, — произнёс Костя. — Теперь точно.
— Не подходите к стеклу, — сказала Энби.
На рампе один из мужчин поднял голову. Не похоже было, что он заметил людей, но его товарищ уже направился к служебной лестнице, которую они только что миновали. Из рации сотрудника надзора пришёл голос Ивеса: проверка документов охраны не завершена, настоящий Собез направил патруль, однако на данном участке зарегистрированных сотрудников пока не числится.
— Уходим тем же путём, — решила Энби. — Фото уже есть.
Некомата замешкалась. За стеклом мужчина с ящиком повернулся боком, и на его форме блеснул небольшой знак. Это был не полицейский жетон, а простая металлическая пластина с тремя неглубокими насечками. Костя заметил, как девушка выпрямилась, словно услышала знакомое имя.
— Я видела такой знак, — сказала она. — У людей, которые приезжали к Мигелю незадолго до его смерти. Не знаю, те ли это люди. Но знак похож.
— Позже покажешь на снимке, — ответила Энби. — Сейчас у нас есть шанс уйти так, что нас не заметят.
Внизу ударила металлическая дверь. Следом послышались шаги на лестнице. Костя взглянул на Семёрку, и тот сразу направил луч фонаря на пол: за металлическим листом у дальнего порога проходил короткий боковой участок коридора, который на схеме соединялся с первым наблюдательным постом. Если возвращаться по прямой, они выйдут прямо навстречу мужчине. Другой путь был длиннее, но позволял обойти поворот.
— Есть обход. Две двери и восемнадцать метров, — сказал Семёрка. — Я нашёл его на схеме техпомещения. Вторую дверь могли закрыть.
— Проверим, — сказала Энби.
Они не успели пройти и половины пути, когда первая дверь за их спинами распахнулась. Слышались тяжёлые шаги, затем резкий окрик:
— Стоять! Закрытая зона! Назовите подразделение!
Сотрудник надзора первым поднял служебное удостоверение. Его голос звучал спокойно, несмотря на то что человек за дверью держал оружие.
— Городской технический надзор. Официальная проверка аварийного доступа. Мы покидаем помещение. Назовите ваше удостоверение и номер поста, пожалуйста.
Мужчина не ответил на вопрос. Его внимание остановилось на Семёрке с планшетом.
— Уберите устройство. Запись запрещена. Всё, что сняли, оставьте здесь.
Энби стояла ближе всех к боковому проходу. Костя видел, как она сместила вес, освобождая остальным дорогу, но не пыталась первой нападать. Мужчина сделал шаг вперёд и потянулся к рации на плече.
— Двое со мной. У них камера. Перекрывайте выход.
Из-за поворота послышался второй голос. Теперь к лестнице двигались уже с двух сторон. Костя мысленно прикинул расстояние до ближайшей двери. Пробиться силой он мог, но в таком узком коридоре один случайный выстрел мог попасть в сотрудника надзора или задеть старую силовую проводку.
— Мы уходим, — сказал Костя. — Фотографии уже переданы городскому инспектору. Если вам нужно оформить претензию, её можно направить ему. Не надо устраивать здесь перестрелку.
Мужчина наконец посмотрел на Костю. На мгновение его взгляд задержался на рогах, затем опустился к копью за спиной.
— Оружие на пол. Сейчас.
Костя не стал выполнять приказ неизвестного вооружённого человека, но и не потянулся к копью. Он медленно показал пустые ладони. Энби попросила сотрудника надзора отойти к стене. Билли тем временем сместился за последний угол коридора, оставив гражданским возможность пройти, если дверь откроется.
— Повторяю, — произнёс мужчина и поднял ствол. — Оружие на пол.
Семёрка выключил экран планшета. Во внутреннем канале Латифа сообщила об изменении нагрузки на правую ногу: Костя слишком долго удерживал напряжённую стойку. Замечание пришло вовремя; он незаметно перенёс вес, освободив колено.
Второй мужчина появился у дальней двери и сразу увидел Билли. Положение изменилось прежде, чем кто-либо успел ответить. Незнакомец резко дёрнул оружие вверх. Энби сорвалась с места, ударила по его запястью и отвела ствол к потолку. Выстрел расколол старую лампу. Костя одновременно шагнул к первому мужчине, развернул короткую секцию копья поперёк его рук и прижал оружие к стене. Он не бил в грудь и не использовал полную силу привода: расстояние было слишком мало, а за спиной мужчины стоял сотрудник надзора.
— В сторону! — крикнул Билли, закрывая проход.
Первый мужчина попытался выдернуть оружие, но Костя повернул древко, лишив его возможности прицелиться. Сбоку ударила нога нападавшего. Костя пропустил удар мимо колена, отступил на полшага и коротким движением сбил противника к дверному косяку. Энби тем временем удерживала второго человека от нового выстрела; Билли забрал у него оружие, когда тот потерял равновесие. Всё заняло несколько секунд.
[ПЕРЕГРУЗКА ПРАВОГО КОЛЕННОГО ПРИВОДА: НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНА]
[ЭФИРНАЯ АКТИВНОСТЬ: ФОНОВАЯ]
— Уходим, — сказала Энби. — Не задерживаться.
Костя освободил первого мужчину от оружия и отступил. Противник, вместо того чтобы попытаться вернуть его, схватил рацию и закричал кому-то на рампе перекрыть боковой выход. Билли отодвинул заслонку двери, Семёрка проверил свободный коридор. Группа прошла через него к лестнице прежде, чем другие вооружённые люди успели подняться из нижнего зала.
За стеной усилился гул двигателя. Ни один из них не смог определить, работает ли механизм рампы или готовится к движению поезд. Они продолжили отход по проверенному коридору.
Уже на верхней площадке Некомата показала снимок второго вагона. Маркировка читалась полностью. На заднем плане виднелась тележка с маленьким контейнером, закрытым защитным чехлом.
Они выбрались через верхнюю дверь к магазину. На улице стояли две машины настоящего Собеза. Люди в форме перекрывали проезд и проверяли документы у работников подрядчика. Николь ждала возле ленты ограждения, разговаривая по рации с Лин. Когда Костя показался на ступенях, она не побежала навстречу; сначала убедилась, что за ним вышел сотрудник надзора, затем повернулась к полицейскому, который руководил группой.
— Они вернулись. У них есть снимки состава и вооружённых людей на рампе. Ваши ребята там уже?
— Группа входит с южной стороны, — ответил мужчина. — Мы получили ориентировку. Остальным назад, за ленту.
На этот раз никто не спорил. Ивес принял запись, сверил номер вагона с прежним кадром Эоса и направил официальный запрос транспортной службе: состав, проходивший по обходной ветке, действительно обнаружен в закрытой зоне С-12. Сотрудник технадзора отдельно сообщил об угрозах и выстреле. Ни один из нападавших на данный момент не был задержан, их личности требовали проверки.
— Теперь вы можете остановить подрыв? — спросила Некомата у Ивеса.
— Я могу зафиксировать непосредственный риск на железнодорожном участке и потребовать приостановить работы, пока специалисты не установят состояние груза. Я уже это сделал. Но подтверждение от всех подрядчиков придёт не одновременно, — ответил он. — Полицейские должны обеспечить сам объект. Доступ к вагонам получат специалисты, не мы.
Белль сообщила: городская система подтвердила остановку работ на трёх смежных площадках; по двум другим ответа пока не было. Лин продолжала искать жителей. Некомата передала Вайзу снимок тележки у состава и попросила сравнить его с записью Эоса: возле кабины поезда раньше тоже виднелся небольшой контейнер. Совпадение предстояло проверить, а не угадывать по форме.
Семёрка подошёл к Косте с журналом нагрузки. Предупреждения за спуск накапливались, хотя критических значений не было. Костя без спора сел у санитарной машины, снял копьё и позволил банбу осмотреть правое колено. Семёрка лишь молча кивнул: уговаривать напарника сегодня не пришлось.
* * *
Позже на рампе С-12 появились железнодорожные специалисты. Через полчаса городской пост подтвердил, что состав остаётся неподвижным и доступ к нему перекрыт. Содержимое вагонов не вскрывали до прибытия группы по опасным грузам. Сведения о его сопровождении передали в Собез, но личности людей в форме и их заказчик всё ещё оставались неизвестны.
Костя сидел на складном стуле в санитарном пункте, пока Семёрка делал последнюю проверку правого колена. Николь разбирала список жителей с Лин. По нескольким адресам подтвердилось, что семьи действительно переехали; по двум всё ещё не удавалось найти владельцев. Для одного дома у южной стены оставалось только свидетельство Леи. Спасатели собирались проверить его до темноты.
Николь принесла новости от Ивеса: исходные обходные листы Рейна приняты следствием, установлен сотрудник, принимавший электронные акты у подрядчика. Кто подменил сведения о жильцах, по-прежнему неизвестно. Лин тем временем проверяла оставшиеся адреса и добивалась для людей временного жилья.
Некомата стояла у стены, разглядывая присланное Белль сравнение. Вайз не подтвердил сходство ящика из старой записи с тем, что стоял на рампе: слишком мало общих деталей, номера не читаются. Зато на увеличенном кадре чётко различался знак с тремя насечками на куртке одного из охранников.
— Ты сказала, что видела такой у людей Мигеля, — напомнил Костя, подходя к ней. — Не спрашиваю, кто они. Пока ты не уверена, лучше не гадать. Но Белль может сохранить кадр вместе с датой.
Некомата убрала телефон в карман.
— Я не видела его у людей Мигеля, — ответила она после паузы. — Я видела его у тех, кто приходил к нему. Это разные вещи. Тогда я решила, что они покупатели. Он не захотел говорить о них при мне.
Костя не стал спрашивать, почему она вспомнила об этом только сейчас. Возможно, потому что раньше хотела всё решить сама. Возможно, потому что боялась потерять ещё одного человека, которому доверяла. Ни одного из этих объяснений она ему не дала.
— Если вспомнишь хоть что-нибудь, скажи Николь, — попросил он. — Ей тоже нужно знать, во что вы все ввязались.
— Скажу. Но сперва поговорю с ней без остальных.
В стороне Николь подняла голову, услышав своё имя, и встретилась с девушкой взглядом. На этот раз Некомата не отвернулась.
На общий канал пришло распоряжение Ивеса: любые работы у рампы С-12 остановлены до осмотра состава специалистами по опасным грузам. Запрет подтверждён, но две соседние площадки ещё ждали ответа. Костя не путал найденный поезд с устранённой угрозой: содержимое вагонов не проверили, а люди в подозрительной форме так и не были установлены.
Костя посмотрел на список на столе Лин. Рядом с новыми именами появились зелёные отметки. Одна строка оставалась пустой, рядом с адресом старого дома у южной стены. Он взял карандаш, вписал в поле примечаний «проверить лично» и вернул лист спасателям. Теперь эта работа хотя бы имела точное место, а не обещание, что где-нибудь ещё обязательно найдётся проблема.
Глава 50 | «Цена предательства»
Третья строительная площадка отказалась останавливать работы. Не прислала уточнений, не попросила дополнительных доказательств, даже не попыталась объяснить, почему продолжает готовить взрыв рядом с жилым кварталом. На планшете Лин появилась короткая строка: «Оснований для изменения утверждённого графика не установлено».
— Крепёж исправен, — сказал Семёрка, убирая измеритель. — Теперь можешь злиться стоя. Только не пытайся доказать этой бумажке, что она неправа, ударом ноги.
Костя встал и подошёл к столу. Рядом с Лин находились Ивес, Николь и двое сотрудников Собеза. На карте под южной стеной оставался один адрес без отметки об осмотре. Двухэтажный дом, когда-то примыкавший к ремонтному двору. Вход со стороны улицы перекрыли защитными щитами, из старого тоннеля к нему вела боковая галерея, отмеченная серым цветом.
— По остальным адресам мы получили ответы, — сказала Лин. — Где-то люди действительно выехали, где-то проверку проведут коллеги. А этот дом до сих пор никто не видел изнутри. С северной стороны к нему не пройти из-за трещины в перекрытии.
— Южная площадка как раз примыкает к его стене, — добавил Ивес. — Я могу запретить работы непосредственно у повреждённых опор. На весь участок моих полномочий без подтверждения угрозы пока не хватает. Запрос выше уже ушёл.
На связи появился Вайз. Он не стал начинать с приветствий: у него наконец получилось совместить старую карту Тупиковой каверны с изображениями, которые Эос собрал во время операции у стрелок. Тонкая служебная галерея действительно шла под домом, однако затем резко поворачивала к бывшей станции метро. Именно там на карте было обозначено гнездо высокоактивного эфириала.
— Мы не можем считать эту дорогу обычным переходом, — сказал Вайз. — Участок меняется после эфирных всплесков. Последнее исследование Ассоциации датировано несколькими месяцами назад. В нём указана высокая вероятность встречи с Мясником из тупика.
Некомата всё это время стояла чуть поодаль. В руках она вертела телефон с увеличенным снимком металлического знака, который они заметили у охраны поезда. Когда Николь сказала, что пойдёт к дому вместе с Энби, девушка наконец подняла глаза.
— Я знаю вход с другой стороны, — произнесла она. — Старая лестница выходит под магазином на площади. Там не нужно проходить возле гнезда.
— Ты уже говорила о таких лестницах, — заметила Энби. — В этот раз покажи её сразу на карте.
Некомата наклонилась над экраном и провела пальцем между двумя неприметными зданиями. Костя узнал участок: раньше здесь находился двор «Красных клыков». После смерти Мигеля его успели огородить, но не разобрать полностью.
— Там раньше жили дети, — добавила Некомата. — Не все из них состояли в банде. Мигель позволял им оставаться в пустом доме, пока взрослые не находили для них другое место.
— Хорошо, — сказала Николь. — Покажешь вход спасателям. А потом поговорим о Мигеле. Без новых обходных историй.
Дом оказался меньше, чем выглядел на карте. С улицы его почти целиком закрывали строительные щиты; оставшийся кирпичный фасад покрывали старые рекламные объявления и свежая белая пыль. В подвале обнаружилась дверь с двумя замками. Один был заржавевшим, второй выглядел недавно установленным.
Николь постучала в дверь. Ответ пришёл с третьего раза. Женщина назвала себя Ирисой и попросила не трогать вход: с внутренней стороны к нему прислонили шкаф, потому что по ночам из нижнего коридора доносились шаги. В доме оставались она, пожилой мужчина и ещё двое подростков. Один был ранен, но Ирисе удалось перевязать его подручными средствами.
Лин сразу взяла разговор на себя. Назвала службу, объяснила порядок открытия двери и попросила отойти от шкафа. Костя не удивился, что из-за стены им не поверили: в последнюю неделю к этим людям приходили исключительно те, кто сообщал, будто их уже нет.
Семёрка проверил петли и крепления. Новый замок висел на пластине, которую прикрутили к старой двери снаружи. Обычный ключ к нему не подходил, но снять крепёж без повреждения самой створки оказалось возможно. Пока Костя придерживал панель правой рукой, Семёрка откручивал болты, а Энби предупреждала Ирису о каждом движении. Дверь удалось открыть настолько, чтобы отодвинуть шкаф и провести внутрь носилки.
На стене коридора висели фотографии. Среди них Костя заметил пожелтевший снимок, на котором человек с широкими плечами стоял возле группы детей и держал в руках коробку школьных тетрадей. Лица были слишком мелкими для уверенного узнавания, но Некомата остановилась так резко, что едва не задела хвостом лампу.
— Это Мигель, — сказала она.
— А ты, значит, Мана. Я тебя сначала не признала. Ты тогда всё время прятала уши под огромной шапкой. Мигель ругался, что в помещении жарко, а ты отвечала, что это не его дело.
— Не все ушли, деточка. Кому-то просто некуда. — Ириса кивнула на коридор. — Трое мальчишек давно выросли, уехали. А эти остались со мной. Когда объявили о переселении, нам предложили разные адреса, в том числе один недостроенный дом. Я отказалась. Потом приходили люди в одинаковых жилетах и велели не выходить на улицу до окончания работ. Вчера здесь погас свет.
Костя помог Лин проверить помещение. Подросток с раненой рукой оказался в сознании, второй держался бодро, хотя при виде сотрудников Собеза, сопровождавших группу, явно испугался. Пожилой мужчина жаловался на боль в спине, но мог двигаться с поддержкой. Спасатели приготовили переносные кресла и измерили ширину выхода. Обычным путём людей можно было вывести за несколько минут.
Ириса попросила забрать фотографию. Некомата сама сняла рамку со стены и завернула её в чистую ткань, найденную в шкафу. Костя не говорил ей, что сделал бы Мигель, увидев всё это. Он слишком мало знал о человеке, который когда-то помогал детям, а много позже стал причиной настоящих бед. Некомате и без чужих догадок было тяжело держать рамку в руках.
Они почти закончили сборы, когда весь дом едва заметно вздрогнул. С потолка упала пыль. Затем, где-то со стороны бывшей железнодорожной ветки, пронёсся приглушённый удар.
В рации ответила Белль. Один из подрядчиков снова запустил оборудование на дальнем участке, не получив подтверждения общей остановки. Почти одновременно по железнодорожной зоне пришло сообщение о нестабильном эфирном фоне. Специалисты по грузу требовали отвести посторонних от рампы.
— Мы здесь не закончили, — сказала Лин в эфир. — В доме четверо жителей, двое нуждаются в помощи. Мне нужен безопасный выход через южный двор. Подтвердите, что проход свободен.
Ответ не приходил слишком долго. Вайз проверил данные наружных камер и обнаружил, что металлические ворота двора закрыты новым ограждением. За ним стояла техника с включёнными сигнальными огнями. Рабочие начали отступать к автобусам.
Костя спросил, почему они уходят. Белль ответила не сразу: на внутреннем канале появился приказ о срочном освобождении площадки, отправленный не городской службой, а диспетчерским центром Vision.
— Сюда! — позвала Энби из коридора. — Есть другой выход через бывшую кухню. Он ведёт в нижнюю галерею, но нам нужно проверить её состояние.
Николь приняла решение прежде, чем он успел предложить вариант. Лин с двумя спасателями остаётся с людьми в доме и готовит их к выходу. Энби и Семёрка проверяют нижнюю галерею. Билли обеспечивает связь с наружным постом. Костя поможет обследовать участок возле повреждённых опор. Некомате поручили показать старую лестницу, но идти одной Николь запретила.
Николь ничего не сказала. Вместо этого взяла у девушки рамку с фотографией и положила в отдельную сумку, чтобы та могла свободно двигаться.
В этот момент на экране Семёрки появилось изображение с наружной камеры. Подъехала служебная машина Vision; из неё вышел Чарльз Перлман, которого Костя узнал по недавним новостям. Женщина рядом с ним несла планшет, не обращая внимания на его возмущённые жесты.
— Сара, его секретарь, — пояснила Белль по связи. — Но кто именно отдаёт распоряжения на площадках, по этим кадрам не установить. Ивес уже запросил журналы.
Некомата вдруг подошла к карте и показала короткий путь к кабинету Перлмана через нижний двор. Энби, заметив выражение её лица, заслонила проход.
— Даже не думай. Охрана не позволит поговорить с ним спокойно.
— Я и не собираюсь разговаривать спокойно, — призналась Некомата. — Он должен остановить работы. Если для этого придётся схватить его за шиворот, так и сделаю.
Костя попытался убедить её остаться. Перлман мог оказаться всего лишь публичным представителем компании, а попытка взять его в заложники поставила бы под угрозу всю спасательную операцию. Некомата выслушала, не перебивая, затем посмотрела на фотографию Мигеля в сумке Николь.
— Я уже один раз решила за всех, кого нужно наказать, — сказала она. — Больше не хочу этого. Но там дети, Костя. А они продолжают готовить взрыв.
Она дождалась, когда сообщение Энби о новом эфирном сдвиге отвлечёт остальных, выскользнула к окну и спрыгнула на служебный навес. Костя увидел, как девушка исчезла между трубами. Повторять девятиметровый прыжок он не стал: позади находились люди, которым требовался выход, а собственная правая нога лишь недавно прошла проверку.
— Некомата направилась к Перлману, — сообщил он Николь. — Я не удержал.
Николь приказала Белль искать её через доступные камеры, а Билли передать Собезу путь к кабинету. Затем повернулась к Косте:
— Мы разберёмся с ней. Сейчас помоги Энби открыть проход. Если у жителей не будет дороги наружу, все наши разговоры окажутся бессмысленными.
Нижняя галерея начиналась за бывшей кухней. Там, где по архивной карте должен был находиться прямой коридор, теперь тянулся полупрозрачный эфирный слой. Семёрка измерил расстояние до следующей опоры и повторил измерение через полминуты. Получились разные значения.
— Границы сдвигаются, — сказала Белль, получив данные Эоса. — Фея отметила несколько устойчивых точек. Двигайтесь вдоль них, не сокращая путь через кристаллы.
Энби первой дошла до железной решётки. За ней открывался старый станционный зал с обломками рельсов, а возле дальней колонны стояло огромное существо с костяными пластинами на плечах. Костя видел его лишь сбоку, но по силуэту и эфирным наростам без труда понял, почему местные боялись этого района.
— Мясник из тупика, — подтвердил Вайз. — Высокоактивный эфириал. По архивным наблюдениям, его гнездо влияет на стабильность Тупиковой каверны.
Существо повернуло голову. Энби выключила фонарь и жестом приказала отойти от решётки. Почти сразу за их спинами просела старая опора: дорога, по которой они пришли, начала закрываться кристаллами.
Вайз предложил обход через грузовую площадку второго уровня. Он не гарантировал, что путь сохранился, поэтому Семёрка оставил маячок у поворота, а Эос пошёл впереди с камерой. Костя замыкал группу и отслеживал эфирные изменения, не пытаясь управлять самой каверной.
Когда они начали подниматься, в эфире прорвалась посторонняя передача. Женский голос распорядился вывести персонал с центральной рампы и подготовить резервный запуск зарядов. Фея сохранила запись, но определить отправителя не смогла. Костя переслал её Ивесу: городские службы остановили работы, а кто-то готовился обойти запрет.
Белль передала запись с камеры служебного кабинета на два устройства. Костя увидел Перлмана у раскрытой двери на экране Семёрки; Николь смотрела ту же трансляцию наверху, в доме. Некомата держала его за воротник и прижимала к стене. За её спиной висела камера, изображение с которой Белль получила через городской узел наблюдения. Звук был слабым, но слова разбирались.
— Ты остановишь взрыв и выпустишь людей, — сказала Некомата. — У меня есть записи, свидетели и человек, который готов подтвердить, что его подпись использовали без разрешения. Я не собираюсь убивать тебя. Мне нужно, чтобы ты приказал прекратить работы.
Перлман выглядел так, будто впервые понял, что богатство компании не защищает его от чужих рук. Он попытался повернуть голову к Саре. Та стояла у стола, положив планшет на край, и не делала ни шага к нему.
— Сара, объясни ей! — выдавил Перлман. — Работы уже приостановлены. У нас проверка! Я не могу приказать каждому подрядчику…
— Можете подписать прямое распоряжение, господин Перлман, — спокойно сказала Сара. — Но сначала попросите девушку отпустить вас. Это затрудняет деловую беседу.
— Мне не нужна деловая беседа, — отрезала Некомата. — Там дети. Я сама их видела. Ваша компания вычеркнула их из документов.
Сара наконец посмотрела на неё. В выражении её лица не было ни страха, ни досады. Костя, наблюдавший часть передачи через экран Семёрки, неожиданно подумал, что Перлман рядом с ней выглядит скорее плохо подготовленным актёром, чем человеком, который управляет опасным предприятием.
— Полагаю, вы плохо понимаете устройство компании, — сказала Сара. — Господин Перлман представляет её публично. Оперативные решения принимаются другими подразделениями.
— Тогда позови тех, кто принимает решения.
Сара подняла руку с тонким инъектором, который до этого прикрывал край планшета. Некомата успела заметить движение и сместиться, однако Перлман дёрнулся навстречу, пытаясь вырваться. Игла вошла ему в плечо. Через несколько секунд мужчина обмяк, и девушка осталась держать за воротник совершенно бесполезного заложника.
— Он не умрёт, — сказала Сара. — Ему просто потребуется отдых. А вам следовало выбрать человека, который действительно что-то решает.
Некомата отпустила Перлмана и отступила к двери. В коридоре уже слышались шаги охраны. Сара нажала кнопку на планшете, и на настенном экране появилось подтверждение: подготовка резервного запуска продолжалась, несмотря на распоряжения городских служб. Кто-то заранее вывел отдельную систему из общего диспетчерского управления.
— Я собираюсь завершить операцию, — ответила Сара. — Уходите, если можете. Объяснять последствия чужой самодеятельности будете в полиции.
В следующую секунду экран погас. Белль попыталась восстановить поток, но камера исчезла из городской сети вместе со всем внутренним сегментом наблюдения.
— Мы потеряли её, — сказала она по связи. — И Некомату тоже.
Николь стояла в коридоре дома со списком жителей в руках. Ивес всё ещё пытался дозвониться до корпоративного поста. Когда он наконец ответил, она не стала рассказывать, что девушка совершила глупость. Просто назвала кабинет, время записи и имя Сары. И потребовала направить туда настоящих сотрудников Собеза.
— А теперь помогите нам вывести людей, — закончила Николь. — Потому что если ваша охрана задержится, у нас останется одна очень неприятная возможность.
Мясник поднялся на верхнюю грузовую площадку прежде, чем группа добралась до обходной лестницы. Металл прогнулся под его тяжестью; за спиной Кости находился единственный проверенный путь для спасателей.
Энби ударила первой, стараясь оттеснить существо к пустому краю. Оно ответило широким взмахом, разбив поручень. Костя использовал появившуюся паузу: короткая эфирная дуга прошла вдоль пола и ударила в опорную конечность. Мясник опустился на колено, однако не упал, а оттолкнулся второй рукой. Следом из его плеч вырвались светящиеся полосы. Костя сбил перед собой старый металлический щит, прикрыв Энби на мгновение, которого хватило для отхода.
[ЭФИРНАЯ НАГРУЗКА: В ПРЕДЕЛАХ ТЕКУЩЕГО РЕЖИМА]
[ПРАВАЯ ОПОРА: КРАТКОВРЕМЕННЫЙ УДАРНЫЙ ПИК]
«Не удерживайте противника левой кистью, — предупредила Латифа. — Обратная связь нестабильна».
Костя изменил хват и отступил за колонну. Билли появился с верхнего перехода, дал короткую очередь по эфирным наростам и отвлёк Мясника от лестницы. Семёрка уже выводил спасателей к запасному проходу. Николь приказала не задерживаться возле повреждённой платформы: люди из дома ещё не вышли.
Белль нашла на старой схеме пустой демонтажный зал под станцией. Vision оставила там эфирные заряды. Использовать их без специалистов было нельзя, но городская группа по опасным грузам уже обследовала цепи после обнаружения поезда. Ивес потребовал проверить, есть ли у зарядов независимое управление и можно ли безопасно изолировать один из них.
— Нам пока нужен не взрыв, а выход, — сказала Николь. — Энби, Билли, держите его вдали от лестницы. Костя с Семёркой расширят переход через шахту. Я выведу людей с Лин.
В эфире вдруг прозвучал голос Некоматы. Передача шла с чужого служебного устройства, но они узнали её сразу.
— Я выбралась. Перлман остался в кабинете, Сара его усыпила и ушла. Я ничего не добилась. Видела на её планшете резервную цепь подрыва, она уже запущена!
Николь потребовала назвать местоположение. Некомата ответила, что находится у старой насосной станции, и на этот раз пошла к северному посту, не споря. Координаты Николь сразу передала Собезу.
Переход через верхнюю шахту был слишком узким для носилок. Костя обнаружил возле него складную перегородку, отделявшую шахту от соседнего технического коридора. Несущих опор она не касалась, но один из крепежей проходил рядом с кабельным лотком. Семёрка проверил наличие напряжения; после отключения и повторного измерения они сняли панели, освободив достаточно места для носилок.
Лин повела жителей первой. Ириса несла фотографию Мигеля, завернутую в чистую ткань. Один из подростков хотел оставить дверь открытой для следующих групп, но спасатель закрепил створку: без упора она могла захлопнуться от вибрации. Костя помог перенести носилки через порог, не нагружая левую кисть. С верхнего поста подтвердили, что проход свободен до санитарной площадки.
Тем временем специалисты по опасным грузам сообщили о резервной цепи, которую пытались запустить изнутри Vision. Один заряд уже подготовили к срабатыванию; остальные удалось временно изолировать. Ивес потребовал полностью отключить систему, но люди на рампе не успевали гарантировать безопасность всего участка до возможного сигнала запуска.
Снизу донёсся удар. Сработал удалённый заряд в пустом техническом ответвлении. Вибрация осыпала кристаллы с потолка, на несколько секунд пропала связь. Мясник развернулся от Билли к вспышке, словно она его приманивала, и бросился вдоль старых рельсов. Энби ушла следом, сохраняя дистанцию и не подпуская его к пути спасателей.
Костя дождался, пока Лин подтвердит выход всех четверых жителей дома. У порога осталась пустая сумка, но возвращаться за ней никто не собирался. Когда последняя группа оказалась за безопасной дверью, Николь по связи дала разрешение Косте помочь Энби и Билли. Она предупредила: целью остаётся защитить людей, а не устраивать демонстрацию силы.
Специалисты нашли в пустом демонтажном зале отдельный заряд, отсоединённый от резервной системы. Его ещё предстояло проверить. Николь предложила использовать зал как ловушку: Билли разрушит пластины на плечах Мясника, Энби собьёт опору, Костя коротким эфирным воздействием заставит существо отступить в подготовленную зону. Взрыв разрешён только после подтверждения отсутствия людей и решения специалистов.
Костя занял место за бетонной балкой. Энби первой пересекла зал по диагонали и ударила Мясника в повреждённое колено. Чудовище повернулось за ней, открыв бок. Билли направил короткую очередь по наростам, вынудив его закрыть лицо. Костя скользнул в образовавшуюся щель и провёл копьём вдоль пола, выпустив узкую эфирную дугу под переднюю опору. Мясник опустился на колено прямо у входа в демонтажный зал.
Он успел ударить второй рукой в пол и оттолкнуться обратно. Энби развернулась, приняла выпад на клинок и увела его в сторону пустого пролёта. Билли сменил угол огня, разбив последнюю пластину на плече. Костя шагнул с фланга и резким толчком развернул противника к центру зала, не удерживая тяжёлую тушу левым захватом.
[ЭФИРНАЯ НАГРУЗКА: ПОВЫШЕНА]
[ЛЕВАЯ КИСТЬ: ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ НЕСТАБИЛЬНА]
— Вышли! — сообщила Энби, перепрыгивая за бетонную опору. — Он в зоне!
Николь запросила подтверждение. Специалисты проверили обе камеры и отметки постов, убедились, что людей в демонтажном зале нет, и дистанционно активировали изолированный заряд. Костя успел уйти за перекрытие вместе с Билли. Вспышка ударила вдоль рельсов, осыпала потолок и разорвала эфирные наросты на теле Мясника. Несколько секунд зрительные датчики Кости работали с приглушённой яркостью; когда изображение вернулось, существо лежало среди обломков.
Мясник ещё попытался подняться. Энби дождалась сообщения о прекращении вторичных всплесков и добила открывшуюся эфирную сердцевину. Существо затихло. Семёрка передал показания: после разрушения гнезда фон начал снижаться, а расстояния между контрольными маячками перестали меняться каждую секунду. Каверна не исчезла мгновенно, но опасный участок постепенно сокращался, открывая путь к прежним выходам.
Николь опустилась на ступеньку, глядя, как спасатели ведут последнюю группу к санитарной машине. Билли убрал оружие и присел рядом. На этот раз ему не понадобилось ничего говорить.
К вечеру городская служба подтвердила прекращение всех подрывных работ на участке. Специалисты закончили изоляцию оставшихся зарядов и передали проверенные цепи под охрану Собеза. На вызов Николь приехали машины «Белобога» с подъёмными платформами; вместе с Собезом они обеспечили безопасный выезд жителей. Железнодорожную рампу и кабинет Vision опечатали. Перлмана нашли без сознания и отправили к медикам; после осмотра его собирались допросить. Сара исчезла до прибытия патруля, оставив лишь отключённый планшет и пустой стол.
Николь встретила Некомату возле санитарного пункта. Та стояла с перевязанной царапиной на плече, не зная, куда деть руки. Перед ней лежала фотография Мигеля, которую Ириса попросила сохранить до приезда остальных родственников. Некомата не пыталась улыбаться.
— Я хотела отомстить за Мигеля, — сказала она, когда Николь подошла. — Думала, вы виноваты в его смерти. Поэтому и повела вас в Тупиковую каверну. Сначала хотела, чтобы вы там остались. Потом увидела, как вы спасаете чужих детей, и поняла, что ничего о вас не знала.
— Я выросла среди «Красных клыков», — продолжила девушка. — Они были моей семьёй. Мигель учил нас читать и драться, чтобы нас не могли обидеть. Потом он начал делать вещи, которые раньше сам запрещал. Я ушла. Но это не значит, что я перестала помнить, каким он был до того. Когда узнала, что он погиб, мне захотелось кого-нибудь наказать. Я выбрала вас. Это было проще, чем признать, что он сам давно перестал быть тем человеком, которого я помнила.
Николь посмотрела на фотографию. В ней было что-то нелепо мирное: широкоплечий мужчина держал коробку с тетрадями, а дети вокруг улыбались так, будто у них впереди было достаточно времени, чтобы научиться всему на свете.
— Ты могла сказать это раньше, — произнесла Николь. — Но не сказала. И сегодня снова ушла одна. Из-за тебя мы искали не только жителей, но и тебя. Я не могу обещать, что завтра забуду обо всём.
— Тогда помоги Ирисе найти остальных. У неё список старых жильцов, и никто не знает их так хорошо, как ты. А потом приходи к нам. Поговорим спокойно. Энби хотела заказать ужин, но не смогла решить, сколько порций брать.
Некомата подняла голову. Она явно ждала чего угодно, кроме предложения поужинать. Хвосты едва заметно шевельнулись, когда Николь добавила:
Некомата коротко рассмеялась, потом провела ладонью по лицу. Костя видел их издалека и не стал подходить. Некоторые разговоры нельзя улучшить ещё одним участником, даже если он искренне хочет помочь.
На соседнем столе Ивес собирал отдельную папку с подменёнными актами расселения. Оскар Рейн дал объяснение, специалисты по опасным грузам передали сведения о резервной цепи, а Собез опрашивал охрану. Этого было достаточно, чтобы начать расследование, но далеко не достаточно, чтобы объявить виновным каждого, чья фамилия стояла в корпоративных бумагах.
Костя сверил список. Последние отметки ещё уточняли; часть семей действительно давно переехала, другие приехали в санитарный пункт сами, когда узнали о спасении. Лин обещала закончить сверку до ночи. В самом конце листа оставалась графа для нового адреса, пока пустая.
— Когда закончат, пойдём домой, — сказал Костя. — В гараже наверняка снова течёт кран. Я почему-то начинаю по нему скучать.
— Сначала ты нормально проверишь кисть. Потом кран. И только после этого мы решим, что делать с людьми, которые опять назовут опасную работу «простым заказом».
Костя не спорил. За ограждением санитарной площадки раздался знакомый голос Билли: он пытался объяснить ребёнку, почему у настоящих героев иногда ломаются пластиковые мечи. Энби несла пакет с едой для тех, кто задерживался на посту. Николь разговаривала с Лин, а Некомата помогала Ирисе упаковать фотографию в коробку, чтобы стекло не разбилось по дороге.
Подрыв остановили. Люди, которых Vision раньше называла отсутствующими, теперь стояли в официальных списках и давали показания. Сара осталась на свободе, как и люди, след которых вёл к гибели Мигеля. Костя не знал, когда снова встретится с этой историей. Но сегодня он мог точно сказать, что никто из тех, кого они нашли в последнем доме, не остался за закрытой дверью.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
