Наследие. Раб с Земли

Глава 1

Наследие. Книга 1. Раб с Земли.

Глава 1

Где-то на побережье атлантического океана.

Этим вечером ребята, с которыми я познакомился ещё в самолёте, всё-таки уговорили меня пойти купаться. Воздух, прогретый жарким южным солнцем, даже после заката не давал прохлады, и тащиться к берегу совсем не хотелось. Но Надежда, последние несколько дней строившая мне «глазки», предложила поехать на «дикий» пляж — поплавать вдали от цивилизации. Компания с радостью поддержала её идею.

Забросив нехитрый багаж в кузов арендованного джипа, мы вчетвером отправились на поиски вечерних приключений. Дорога вилась вдоль обрыва над океаном, то приближаясь к самому краю, то сворачивая в глубь острова. Даже уже знакомые виды, открывающиеся за каждым поворотом, всё равно притягивали взгляды. Пашка, сидевший за рулём, то и дело крутил головой и всё меньше следил за дорогой. Впрочем, за несколько поездок этим маршрутом мы не встретили ни одной машины — можно было и расслабиться.

— Ребята, а поехали к скале! С неё такой вид на закат! — звонко предложила Ольга с переднего сиденья.

— Можно, — отозвался я. — Я как раз вина захватил. Посидим, а потом и под луной искупаемся.

Никто возражать не стал.

Со скалы, выступавшей в море на несколько сотен метров и возвышавшейся над водой почти на двадцать, открывался потрясающий вид. Лазурные волны разбивались о камни, поднимая мелкие брызги даже на такую высоту и создавая прохладную завесу. Заходящее солнце окрашивало их в кроваво-красный цвет.

Стоя на самом краю, я чувствовал себя так, будто нахожусь на границе мира. Один маленький шаг — и неизведанное, дорогу к которому проложило заходящее светило, примет тебя в свои объятия. Я смотрел, как огненный диск медленно погружается в океан, и думал о том, как мало мы знаем о том, что скрывается за горизонтом. Мы приезжаем на остров, загораем, купаемся, пьём вино — и нам кажется, что жизнь прекрасна и бесконечна. А ведь где-то там, в глубине материков, возможно, есть места, куда не ступала нога человека. Места, которые хранят тайны, неведомые нам.

— Чего задумался? Иди к нам! — позвали меня.

Я обернулся. На небольшой площадке уже был приготовлен импровизированный столик. На нём красовалась бутылка местного вина — на этикетке значилось «Pittacum», — и горка фруктов. Пашка сноровисто открывал вторую ёмкость, а девушки готовили пластиковые стаканчики. Ольга что-то шепнула Надежде, та улыбнулась и бросила быстрый взгляд в мою сторону.

Я подошёл, сел на расстеленный плед. Ноги приятно ныли после долгого дня, проведённого на ногах. Пахло нагретой за день землёй, морем и едва уловимым ароматом хвои — где-то выше по склону начинался сосновый лес.

— За встречу! — поднял стакан Пашка.

Мы чокнулись. Вино оказалось терпким, с лёгкой горчинкой и долгим послевкусием. Надя подсела ближе, плечом касаясь моего плеча, и я почувствовал исходящее от неё тепло.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказала она. — О чём думаешь?

— Да так… О том, как мы здесь оказались. Случайно, наверное. Или нет? — я пожал плечами. — Иногда мне кажется, что есть в этом какая-то закономерность. Мы выбираем билеты, садимся в самолёт, летим за тысячи километров — и встречаем людей, которые становятся нам близкими. А могло быть иначе. Одно случайное решение меняет всё.

Надя засмеялась, но как-то мягко, без насмешки.

— Философ, — сказала она. — А, по-моему, всё просто. Мы здесь, потому что нам хорошо вместе. Разве этого недостаточно?

Я хотел ответить, но не успел.

Сначала я почувствовал это ещё до того, как дрогнула земля. Какое-то странное, необъяснимое беспокойство — словно кто-то невидимый сжал мою грудь ледяными пальцами. А через мгновение мир рухнул.

Гул нарастал откуда-то из-под земли, переходя в тяжёлый, утробный рокот. Вдалеке сработала автомобильная сигнализация — пронзительный визг, который тут же утонул в мощном толчке. Земля ушла из-под ног, и я едва удержался, схватившись за край столика.

— Землетрясение! — крикнул кто-то. — Бежим!

Мы бросились к машине. Вокруг всё ходило ходуном. Камни сыпались с обрыва, дорога покрывалась сетью трещин, которые расползались, словно змеи. Я бежал, чувствуя, как адреналин заливает кровь, заставляя сердце биться быстрее, а мышцы работать на пределе.

— Держитесь за руки! — закричал я, протягивая ладонь Наде.

Она схватила меня, но в следующий миг поскользнулась на осыпающемся грунте и упала. Я рванулся назад, подхватил её на руки и побежал дальше. Надя что-то кричала, но слов я не различал — только дикий рёв разрывающейся земли и свой собственный хриплый дыхание.

Пашка и Ольга уже добрались до машины. Он обернулся, что-то крикнул ей и бросился нам навстречу.

— Бросай её! — заорал он, но я даже не остановился.

Впереди зиял широкий разлом, быстро расширяющийся на наших глазах. Пашка замер на другой стороне, в его глазах я увидел отчаяние. Одинокое дерево, росшее у края, с глухим треском начало заваливаться поперёк пропасти.

— Успеем! — крикнул я, перекидывая Надю на плечо.

Дерево выло и скрипело, выдираемое корнями из размякшей земли. Я ступил на ствол, чувствуя, как он прогибается под тяжестью двоих. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, норовили сбросить вниз. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием, а я всё шёл и шёл, не смея остановиться.

Пашка на той стороне что-то кричал, протягивал руки. Ещё несколько метров. Ещё один шаг.

И в этот момент дерево сорвалось.

Я успел лишь сбросить Надю вперёд — прямо в руки Пашки, — а сам полетел вниз, в заполняющуюся водой пропасть. Последнее, что я увидел, это широко раскрытые глаза девушки, полные ужаса, и Пашкино лицо, искажённое криком.

А потом пришла боль. Сильная, острая, заполняющая всё сознание, и — темнота.

Закрытый сектор. Исследовательская лаборатория

Внимание. Сейсмическая активность через девяносто три стандартные минуты. Вероятность обнаружения объекта — сто процентов. Активировать протокол безопасности. Начать подбор нового места дислокации.

Подбор завершён. Начать свёртывание объекта.

Внимание. Обнаружены разумные особи. Осуществление протокола с вероятностью семьдесят процентов приведёт к их гибели. Свёртывание объекта приостановлено.

Внимание. Сейсмическая активность через пять стандартных минут. Вероятность обнаружения объекта — сто процентов.

Внимание. Вероятность гибели разумных — сто процентов. Медицинскому комплексу начать развёртывание.

Сейсмическая активность началась. Выпустить дронов для захвата разумных.

Поправка. Разумные покидают территорию объекта. Вероятность их гибели менее пятидесяти процентов и продолжает уменьшаться.

Разумные покинули территорию объекта. Активировать протокол свёртывания. Включить маскировку.

Внимание. Сейсмоопасная зона увеличилась. Опасность для жизни разумных: двое покинули зону, ещё двое находятся в непосредственной опасности. Вероятность гибели — восемьдесят четыре процента.

Продолжать свёртывание. Медицинскому комплексу — готовность к принятию разумных. Дроны выпущены.

Внимание. Повреждение проекторов маскировочного поля. Эффективность маскировки — шестьдесят два процента. Вероятность обнаружения — двадцать один процент.

Внимание. Произведён захват одной разумной особи. Остальные находятся вне опасности. Захваченная особь помещена в медицинский комплекс. Повреждения особи критические.

Свёртывание объекта завершено. Начать вывод объекта на геосинхронную орбиту.

Проведена первичная диагностика захваченного разумного. Повреждение конечностей — девяносто процентов. Вероятность успешного лечения — сто процентов. Повреждение внутренних органов — двадцать четыре процента. Вероятность успешного лечения — сто процентов. Повреждения головного и спинного мозга — тридцать восемь процентов. Полное восстановление невозможно. Отсутствует нейросеть.

Определена ДНК разумного.

Внимание. Получен приоритет на лечение разумного. Совпадение ДНК с исходным образцом — 99,997%. Для лечения произвести все необходимые действия.

По команде искусственного интеллекта базы был начат вывод из стазиса единственной находящейся в распоряжении индивидуальной биологической нейросети. Это был экспериментальный образец, разработанный в своё время для противодействия пси-атакам расы Силь-Вар в разгар набиравшей обороты войны. Особого выбора у ИскИна не было.

Установка на повреждённый мозг прошла… штатно, если так можно выразиться, однако искусственный интеллект мало волновали выражения живых существ. Ему были важны только проценты успеха. Одновременно медкомплекс начал восстановление тела землянина, укрепляя костную и мышечную ткани и приводя организм к эталонному образцу, заложенному в ИскИн базы.

Перебазирование лаборатории заключалось в том, что комплекс выводился на орбиту планеты и затем приземлялся по заданным координатам. Новое место было выбрано ИскИном на другом континенте, ещё не заселённом аборигенами. Континент, большей частью покрытый льдом, мало подходил для проживания по климатическим параметрам, хотя несколько исследовательских станций людей там находилось.

Внимание. Зафиксировано окно гиперперехода и вышедшие из него корабли неизвестной конфигурации. Обнаружено активное сканирование системы. Станция обнаружена. Корабли набирают ускорение и приближаются. Расчётное время контакта при сохраняемом ускорении — двадцать стандартных минут.

ИскИн просчитал траекторию приближающихся кораблей и счёл её угрожающей. Для противодействия нападению он начал маневры уклонения. Хоть исследовательская станция и не была боевой, из средств защиты она имела только противометеоритные щиты, а средствами нападения можно было считать лишь буровые лазеры.

Фиксируется работа систем наведения. Зафиксирована атака кинетическим оружием. Противометеоритные щиты: целостность сорок девять процентов. Повреждений корпуса нет.

Обнаружена ракетная атака. Зафиксировано четыре пуска. Противометеоритный щит неэффективен. Вероятность повреждения корпуса — шестьдесят процентов. Активировать буровые лазеры.

На небольшом расстоянии, при удачном стечении обстоятельств, даже буровыми лазерами можно было попытаться сбить ракету. Тем не менее шансов отбить несколько атак и сохранить станцию не было. Искин решил использовать все возможности для спасения человека, чей ДНК так точно совпал с ДНК его создателей, общаться с которыми ему не доводилось уже более двадцати тысяч лет.

Начать подготовку к эвакуации разумного. Начать загрузку в память нейросети архива данных станции. Для увеличения объёма памяти разумного произвести установку биоимпланта.

В памяти искусственного интеллекта были заложены координаты всех родительских миров Дайва-Нир. По одному из них он и решил отправить землянина в спасательной капсуле с одноразовым гиперприводом, погрузив его в стазис-поле.

Из четырёх ракет двум всё же удалось прорваться сквозь выстроенную оборону. Они нанесли огромные повреждения небронированному корпусу. Большие рваные дыры на месте двигательного отсека явно показывали противнику, что станция теперь может только неспешно дрейфовать в космосе. Директивы протоколов безопасности предписывали ИскИну уничтожить все данные и все разработки при попытке захвата станции. А после потери возможности передвигаться вероятность захвата становилась стопроцентной.

Активация системы самоуничтожения. Активация холодного старта спасательного бота.

Яркая вспышка сверхновой поглотила приблизившиеся крейсера и скрыла от всех возможных наблюдателей кольцо гиперпространственного тоннеля, в котором пропала сильно повреждённая капсула.

Глава 2

Глава 2

Дальний космос. Рейдер «Стерегущий»

В этот раз поход выдался спокойным. Ещё три прыжка — и мы во Фронтире, а оттуда до наших систем рукой подать. Так думал старший медтехник Хоши Ор, неторопливо потягивая куофе.

По заданию командования они пришли на точку встречи, дождались курьера… О курьере, конечно, стоило сказать отдельно. В первый раз Хоши довелось увидеть «призму» — живого ИскИна в качестве курьера. Раза в четыре больше их рейдера. А рейдер и сам не маленький: всё-таки на базе тяжёлого крейсера проекта «Прорыв» восьмого поколения. Так вот, их корабль рядом с призмой смотрелся как болонка рядом со слоном. Курьер скинул контейнер, разогнался за полтора часа и прыгнул в гипер.

Дааа, а ведь Хоши думал, что у них корабль быстрый, особенно после модернизации. Во всем флоте Империи Торра это был единственный корабль, который мог уйти в гипер меньше чем за три часа, а тут…

Медтехник чуть не упал с кресла, в котором развалился, предаваясь воспоминаниям. Взревевшие баззеры боевой тревоги сорвали всю команду по штатному расписанию, и десятки ног принялись отбивать дробь по палубе.

— Фиксирую возмущение пространства. Выход из гипера через десять секунд…

Дежурный офицер Гас Норт отслеживал телеметрию открывшегося портала и не мог понять, в чём дело. Вышедшее из подпространства судно было настолько маленьким, что его вполне можно было сравнить по размерам с криокапсулой работорговцев Аккаджи или медицинским диагностом. И чего точно не могло быть — так это гипердвигателя на нём. А уж о том, что какое-то судно разрушилось в подпространстве, и кто-то мог с него выбраться, и речи быть не могло. В сказки и то проще поверить.

Но все параметры говорили об одном: только что на его глазах произошло невозможное.

Гас скинул свои выводы на нейросеть капитану и запросил дальнейших указаний.

— Что с энергетическими показателями? Не может быть голографической проекцией? — спросил капитан.

— Не похоже. По данным сенсоров, там есть энергия, хоть и на минимуме. И ещё там нет ни щитов, ни вооружения. А показания жизненных форм вообще не регистрируются.

Капитан рейдера Хен Со ещё перед миссией был вызван к командующему эскадрой, и ему в доступной, считай приказной, форме объяснили, что его миссия очень важна и ничто не должно отвлекать от её выполнения. Но такого форс-мажора уж точно никто не предполагал.

— Капитан, энергетические показания корабля уменьшаются. Регистрирую на нём признаки жизни. Судя по показаниям сканера, там человек. Какие будут указания?

— Сколько он ещё протянет?

— С таким расходом энергии — не более двадцати часов.

— Сколько нам до прыжка?

— Около сорока трёх минут.

— Абордажной группе загрузиться на челнок. Старшим — командор Грон Ар. Перехватите корабль и сразу назад. На всё про всё — двадцать минут.

— Но капитан, а как же…

— Выполнять, командор! Пилотом с тобой пойдёт Ом Сари. Она точно не опоздает.

Капитан понимал: все его команды фиксируются ИскИном рейдера, и как только они выйдут на связь с базой, тут же станут известны командованию и Службе безопасности флота Империи. Но оставить живого человека на верную смерть в пустоте было не в его принципах. К тому же факт необъяснимого выхода из гипера малого корабля требовал разгадки.

Грон хоть и не был старшим офицером на корабле, но мог иногда позволить себе пререкаться с капитаном — всё-таки они выросли вместе и были с детства закадычными друзьями. Но сейчас был не тот момент. Командор почувствовал это в голосе Хена, поэтому на время оставил свои вопросы и отправился на перехват цели.

«Призовая команда», как это ни странно, вернулась в установленные сроки. Ничего экстраординарного не произошло. Затянутый силовым лучом в трюм челнока неизвестный корабль совершенно не реагировал ни на передаваемые на всех известных языках сообщения, ни на облучение сканерами.

Исключением стало одно обстоятельство: когда один из абордажных дроидов по команде Грона попытался вскрыть корабль, тот просто перестал реагировать на команды и, похоже, отключился.

Потерпевшего уже ждали техники. Дроид был полностью обесточен. Судя по всему, корабль атаковал его неизвестным излучением, полностью разрядившим аккумуляторы.

Капитан отдал приказ главному инженеру рейдера: «Вскрыть эту жестянку, но только аккуратно». А сам стал готовить отчёт по миссии для СБ флота.

Ещё через двадцать минут рейдер благополучно ушёл в гиперпрыжок к следующей системе.

Единственный инженер на корабле, а поэтому и главный, и сам себе помощник, воспринял задачу от командира без всякого энтузиазма. Конечно, уже двадцать пять лет Кирк горбатился на флот. Сначала на свалке занимался разбором старых списанных кораблей и сумел заработать, как ему тогда казалось, довольно много кредитов. Затем его перевели, за какие-то «заслуги», на пустотную платформу. И только узнав, кому он наступил на «любимую мозоль», Кирк сумел, потратив все накопления, перевестись на разведчика.

По мнению Кирка, свой долг Империи и флоту он уже отдал и намеревался уйти на вольные хлеба. Благо знакомства на свалке и в среде торговцев ещё остались, и можно было свободно открыть собственную мастерскую. Тем более что он получил на службе нейросеть «Инженер 5М», стоящую огромных денег, и кучу военных баз. Но при увольнении на берег их, скорее всего, сотрут. Хорошо хоть хватило ума поставить себе гражданскую версию сети и имплантатов, а то бы и их забрали.

Но приказ есть приказ. Хочешь не хочешь, а идти в трюм всё равно придётся.

— Да что же ты такое? — Кирк уже несколько раз обошел кораблик.

Его размеры были около трёх метров в длину, около двух в самой широкой части и чуть больше полутора в высоту. Он напоминал большой сладкий фрукт, росший на родной планете инженера: немного зауженный с одной стороны и почти круглый с другой. Создавалось впечатление, что это однородное тело, не имеющее ни швов, ни соединений. Единственным отличием монолитной конструкции была его «хвостовая» часть. Казалось, что кто-то просто откусил от нее кусок.

Кирк приблизился вплотную. Ему вдруг почудилось негромкое непонятное бормотание, и захотелось прикоснуться к кораблику ладонью. Конструкция на ощупь оказалась тёплой и немного шершавой.

— Откройся! — инженер произнёс это вслух и сам испугался своего голоса, словно не он, а кто-то другой сказал это за него.

Поверхность небольшого корабля словно по команде стала прозрачной, и его верхняя часть плавно отошла в сторону.

Внутри, в полупрозрачном вязком геле, находилось человеческое тело, погружённое в него с головой. Абсолютно голый мужчина с хорошо развитой мускулатурой, волевым лицом и огромным, не до конца вылеченным шрамом, идущим через всю височную область до самого темени. Всё тело было лишено волосяного покрова — даже бровей, — поэтому смотрелось очень непривычно.

Через мгновение гель начал истаивать, просто растворяясь в воздухе. Сканирующая аппаратура тут же показала биометрические параметры, по которым стало понятно: человеку срочно нужна медицинская помощь.

Послав вызов капитану и мед дроидам, Кирк попытался взять образец остатков геля, но все его попытки оканчивались неудачей. Гель бесследно исчезал из любой ёмкости, в которую его помещали.

Сбросив запись того, что произошло, на нейросеть подошедшему капитану, инженер хотел было приступить к дальнейшему разбору корабля. За всю жизнь Кирк ни разу не сталкивался с подобным, и ему самому стало интересно продолжить изучение необычного объекта.

Но его прервал новый приказ капитана:

— Кирк, вы свободны. Трюм опечатать, выставить охрану. По прибытии сразу передать СБ.

Отдав распоряжения, Хен Со резко развернулся и вышел.

Опять Силь-Вар, — зло подумал капитан рейдера. Он знал только одну расу, которая могла управлять действиями человека. Хотя что значит «знал»? Так, на уровне слухов. На сто процентов в этом не был уверен никто, а Силь-Вар таких своих возможностей не афишировали.

Навстречу капитану протопали два средних абордажных дроида серии «Скорпион». Это была, конечно, не очень надёжная охрана, но вроде на корабле все свои, и прорываться в трюм никто из команды не собирался. А так, для соблюдения протокола безопасности положено — сделали и точка.

На запрос капитана к медикам о состоянии пациента доктор Ааарно Ори так и не смогла внятно ответить и попросила капитана зайти в мед отсек.

— И где наш пассажир? — первым делом уточнил капитан.

— Он в крайней капсуле. Сейчас там происходит восстановление костной ткани черепа и других повреждений.

— Вы определили, кто он?

— Пока ясно, что это «дикий». Ни следов нейросети, ни имплантатов у него не обнаружено. По своему генотипу он ничем не отличается от нас, есть небольшие отличия — вот здесь и здесь, — доктор указала на проекцию мозга. — Но это могут быть небольшие мутации, не свойственные этому виду.

— Каков тогда его интеллект? Что он управлял кораблём без помощи нейросети?

— Вы знаете, капитан, мне кажется, что это был не корабль. Возможно, что-то похожее на нашу мед капсулу или реаниматор. Кто-то просто решил помочь раненому или находящемуся при смерти «дикому». И по определению интеллекта тоже пока не всё понятно: он то равен двум сотням, то всего единице. Хотя я готова предположить, что эта проблема связана с сильными повреждениями головы. Мы сможем снять показания в конце лечения.

— Когда это произойдёт?

— По данным медицинского ИскИна — ещё через семьдесят пять часов.

— Спасибо, доктор. Как только это произойдёт, вызовите меня.

Глава 3

Глава 3

Фронтир. Тяжелый носитель «Великан»

Кохар Ндул откинулся в кресле, прищурив глаза, и позволил себе улыбнуться. Сегодняшний день складывался как нельзя лучше.

Информатор, работавший на шахтёрской станции, сбросил данные о конвое: маршрут, состав, график движения. Три транспорта с кимеситом — ценнейшей рудой, без которой не обходилось ни одно производство двигателей и плазменных орудий. Содержание кимесита в астероидах редко превышало два процента, добыча шла медленно, а спрос был огромным. Месячная выработка такого конвоя стоила целое состояние.

Охрана — смехотворная. Пара крейсеров третьего-четвёртого поколений, экипажи которых набирали из отбросов космоса. «Мусорщики», как их называли, умели разбирать старые корабли на запчасти, но воевать не умели вовсе. А тут ещё шахтёры умудрились рассориться с наёмниками, и те отказались от проводки.

А главное — удалось договориться с кланом «Пауков». Те шли на дело со своим «Громовержцем», линкором пятого поколения, и только что купленным у вояк списанного тяжёлого крейсера «Мститель» производства верфей столичной планеты Аккаджи. Правда, за их участие пришлось отдать половину добычи. Но когда на кону стояли миллионы, можно было и поделиться. Тут стоял вопрос заработать и отдать часть, или просто ничего не получить. Вывод напрашивался сам собой.

— Эй, Циклоп, ты там не передумал сегодня повеселиться? — голос главы «Пауков» прозвучал в нейросети с лёгкой хрипотцой.

— А чего тут передумывать? Деньги сами в руки идут, только подставляйся успевай, — лениво ответил Кохар.

— Тогда встречаемся в системе N24-17 у потухшей звезды через двадцать часов. Успеешь хоть на своём корыте?

— Не обзывай мою птичку, — беззлобно огрызнулся Кохар.

— Ты главное глушилки не забудь.

— Так они всегда со мной. Конец связи.

Кохар усмехнулся и добавил уже для себя: «И не корыто вовсе. Я ему всего год назад движки менял».

Прозвище Циклоп прилипло к нему больше десяти лет назад, когда он ещё ходил в абордажниках. В тот день он изрядно набрался и сцепился с мед техником. Дело житейское: выпили — подрались — помирились. Но техник оказался злопамятным. Пока Кохар отлёживался в мед капсуле, тот потихоньку перенастроил её параметры. Наутро капитан, вызвавший его к себе, с трудом сдерживал смех:

— Ты чего это с третьим глазом ходишь? Как циклоп какой-то!

Мед техник потом, конечно, получил своё — Кохар прирезал его по-тихому через пару месяцев. Но прозвище приклеилось.

— ИскИн, начинай разгон. Прыжок в систему N24-17.

— Есть, капитан. Время до прыжка — восемь часов одиннадцать минут. Время до прибытия — девятнадцать часов ровно.

Система N24-17 встретила их мёртвой тишиной. Потухшая звезда давно остыла, превратившись в тёмный шар, вокруг которого медленно вращались несколько планетоидов. Ни света, ни тепла — только холодный камень и пустота.

«Пауки» вышли из гипера почти на час раньше, хотя стартовали позже. В этом была своя логика: чем мощнее двигатели, тем быстрее корабль набирает скорость для прыжка, и тем меньше разброс при выходе. Корабли Ндула были старее, тяжелее, разгонялись дольше — и выныривали там, где их никто не ждал.

— Вижу вас, — голос главы «Пауков» прозвучал в эфире. — Идём по плану. Встречаемся в точке сбора.

— Принял. Двигаем.

В системе, куда они направлялись, было темное солнце и несколько планетоидов на дальних орбитах. Идеальное место для засады. Конвой должен был пройти мимо, но, чтобы он не ушёл в гипер раньше времени, пираты выставили по краям системы глушилки.

Глушилки — малые или средние корабли, оснащённые генераторами помех. Они создавали зону дестабилизации, в которой гипердвигатели отказывали. Пройти такую зону можно было только на до световых скоростях, а время преодоления зависело только от скорости. Чем медленнее корабль, тем дольше он оставался уязвим.

Кохар отдал приказ выпустить все глушилки заранее, чтобы перекрыть возможные маршруты ухода. Теперь оставалось только ждать.

Первым из гипера вывалился корвет мусорщиков. Он появился прямо перед носом «Громовержца» и успел только включить щиты, как линкор «Пауков» выстрелил из туннельных орудий.

Одного попадания хватило, чтобы разломить корвет на три неравные части. Обломки медленно разлетались в стороны, подсвеченные остаточным свечением двигателей.

— Вы потише там! — заорал Кохар, наблюдая за уничтожением корвета. — Нафига с главного калибра по нему лупить? Такими темпами мы без трофеев останемся!

— Не волнуйся, это всего лишь разведчик. Вряд ли на нём могло быть что-то ценное, — беззаботно ответили «Пауки».

Кохар только выругался про себя. Уничтожать разведчиков — всё равно что стрелять из пушки по воробьям. Но спорить с союзниками, у которых втрое больше огневой мощи, не стоило.

Через несколько секунд пространство снова вспучилось воронками гиперпереходов. Из них вышли два средних крейсера и один тяжёлый рудовоз. Разброс по времени и дистанции был минимальным — значит, они стартовали из соседней системы и шли плотной группой.

Пираты не стали ждать. «Пауки» рванули на форсаже, не жалея двигателей, чтобы не дать мусорщикам соединиться. Из ангаров «Великана» одна за другой вылетели волны истребителей.

Сто пятьдесят лёгких одноместных «Жал» — юрких, быстрых, вооружённых ракетами малой дальности. И кинетическими пушкам. За ними — семьдесят тяжёлых «Акул» с усиленной броней и плазменными орудиями. Воздух в ангаре на миг стал раскалённым от работающих двигателей, а затем истребители ушли в черноту космоса, оставляя за собой быстро гаснущие следы.

Пара «Жал» тут же закрутилась вокруг рудовоза, выбивая башенки ближней обороны. За ними подтянулись абордажные боты под прикрытием двух «Акул». На таком корабле экипаж не больше восьми человек, и пары дроидов — долго не продержатся.

«Пауки» тем временем обменивались залпами с крейсерами мусорщиков. Один из крейсеров уже парил уходящей атмосферой — его силовые поля рухнули, и броня не выдерживала попаданий. Второй пытался маневрировать, но прикрывающие его истребители мусорщиков таяли на глазах: «Жала» заходили по двое-трое на каждого, сбивая их одного за другим.

Последнему кораблю конвоя повезло больше всех. Лёгкий крейсер пятого поколения «Вспышка» вынырнул из гипера на максимальном удалении от пиратов и оценив ситуацию сразу рванул в сторону. Его скоростные характеристики были выше, чем у любого корабля в эскадре пиратов. И по расчётам ИскИнов, он должен был выйти из зоны действия глушилок и уйти в гипер раньше, чем его нагонят тяжёлые истребители. Лёгкие конечно могли бы успеть за ним, но их оружие скорее всего не пробило бы его щиты до прыжка.

— Не уйдёт, — процедил капитан «Громовержца».

Линкор сверкнув маневровыми довернул корпус наводя туннельные орудия. ИскИн рассчитал упреждение, учтя скорость и курс цели. Сдвоенный залп — и два снаряда, разогнанные до умопомрачительных скоростей, устремились к «Вспышке».

В этот самый момент пространство по курсу линкора исказилось. Из гипера вывалился ещё один корабль — и оказался прямо на линии огня.

— Что за… — только и успел выдохнуть капитан корабля «Пауков».

ИскИн линкора тут же выдал идентификацию: рейдер восьмого поколения Аратанской Империи «Стерегущий».

В момент выхода из гипера силовые поля корабля ещё не активированы — они включаются с небольшой задержкой, всего в доли секунды. Однако этих мгновений хватило. Рейдер вышел без щитов, и снаряды, выпущенные линкором, ударили в него практически в упор.

Взрыв реактора разорвал корпус Имперского крейсера на несколько неравных частей. И его осколки, ещё секунду назад бывшие грозным боевым кораблём, медленно вращаясь, разлетались в стороны, подсвеченные выходящими газовыми струями.

Кохар смотрел на это, не веря своим глазам. Рейдер восьмого поколения — корабль Империи Торра, который в одиночку мог бы разобрать весь их флот особо не напрягаясь, был уничтожен за секунды. Чистая случайность. Или не совсем?

— Циклоп, ты видел? — голос главы «Пауков» звучал приглушённо, словно тот тоже не мог поверить в произошедшее.

— Видел. Давай собираем трофеи и валим отсюда, пока еще кто-нибудь ещё не заявился.

— Согласен. Только быстро.

Пока фрегаты подтягивали куски уничтоженных истребителей мусорщиков, «Мститель» догнал разлетавшиеся части рейдера и притянул их силовым лучом к «Великану». Ценные обломки — новейшее оборудование, системы вооружения, возможно, уцелевшие фрагменты ИскИнов — всё это стоило огромных денег и Кохар не хотел упускать возможность просмотреть ценный груз первым.

Потери пиратов оказались смехотворными: шесть пилотов истребителей, два слегка повреждённых корвета. В сравнении с тем, что они получили, это были копейки.

Итогом операции стали два пригодных к ремонту крейсера третьего и четвёртого классов, тяжёлый рудовоз под завязку набитый кимеситом и куча обломков от рейдера с ценнейшим оборудованием.

Уже никто не считал части корвета, останки истребителей и количество взятого в плен живого мяса, которое уже проходило процедуру снятия нейросетей и имплантатов. Это была обычная рутина: снять всё ценное отсортировать, а затем продать тех, кто выживет, на рабских рынках Акаджи.

Кохар откинулся в кресле и позволил себе улыбнуться. Удача сегодня была на его стороне. И это только начало.

Глава 4

Глава 4

Пиратская база. Капитан Кохар Ндул

«Пауки» не обманули. Хотя пришли на базу почти на день раньше, из трофеев «налево» ничего не продали. Кохар даже удивился такой щепетильности — в их прагматичном мире слово держали редко.

Кимесит ушёл за сто восемнадцать с половиной миллионов кредитов. Можно было сторговаться процентов на десять выше, если бы продавали сами, но возиться с покупателями во Фронтире себе дороже. Скинули через посредника — и забыли.

Остальное поделили по-братски. Прикинули общую стоимость железа, разделили пополам, и каждый капитан выбрал то, что ему по душе. Остатки продали торговцам, получив ещё девять миллионов сверху. Всех рабов забрал себе капитан «Громовержца» — сказал, что у него есть куда их пристроить.

— Поставите мне медкапсулу с рейдера прямо в каюту, — распорядился Кохар, обращаясь к техникам. Такая вещь и себе пригодится. Единственная капсула, уцелевшая при взрыве реактора Имперского корабля, оказалась девятого поколения. Отдавать её команде Кохар не спешил и припрятал от остальных партнеров по рейду.

— Капитан, в капсуле «дикий», — голос техника прозвучал в нейросети. — Что мне с ним делать?

Кохар задумался. С одной стороны, дикий — товар ходовой, но возни много. Продать такого на рабском рынке — копейки. А если оставить? С другой стороны, зачем он нужен…

— Так отправь его к остальным на линкор… — начал было Кохар, но техник его перебил.

— Капитан, вы уверены? — техник явно колебался. — Капсула выдаёт странные данные по его интеллекту. Я думаю, вам не стоит его отдавать.

— Так что там у него с интеллектом-то не так? — Кохар невольно напрягся. — Давай, удиви меня.

— По данным ИскИна медкапсулы его индекс интеллекта составляет почти двести единиц, — техник говорил быстро, словно боясь передумать. — Но данные неточные. Это всё-таки не полноценный диагност.

Понятие коэффициент индекса интеллекта, а в простонародье КИ, прижилось в Консорциуме миров с подачи старшей расы. Этими единицами Силь-Вар измеряли совокупность способностей мозга индивидуума к изучению и усвоению информации, скорости адаптации к различным ситуациям и способности строить логические и не логические цепочки.

Различают два вида индекса интеллекта: Базовый – это естественный КИ индивидуума, развитый им самостоятельно или полученный естественным путем, обычно им считают КИ до установки нейросети. Комплексный КИ – это КИ, полученный после применения, каких-либо неестественных мер для его увеличения, обычно после установки нейросети и дополнительных специализированных имплантатов.

Кохар присвистнул. Двести единиц базового индекса? Таких людей он за свою жизнь встречал только в новостных лентах. Их находили раз в сотню лет, а бывало и реже, и за каждого индивидуума государства и корпорации готовы были отдать целые звездные системы.

Он уже видел перед собой не просто дикого. Он видел билет в безбедную жизнь. Или, если всё сделать правильно, в жизнь очень роскошную.

— Значит так, — голос Кохара стал тише, жёстче. — Капсулу перенести ко мне в каюту. Кто-нибудь кроме тебя знает про дикого?

— Капитан, обижаете, — техник понял всё без лишних слов. — Как только увидел, что в ней кто-то есть, сразу сообщил вам.

— Тогда сам займись подключением. Дикого оставляй долечиваться. И пока лечится, залей ему лингвистический пакет — пусть по-нашему понимает. Жди возле капсулы, скоро подойду.

Кохар отключил связь и тяжело поднялся с кресла. Сердце колотилось где-то в горле. Двести единиц. Такой шанс выпадает раз в жизни. Даже если ничего не получится, он уже выиграл. Но если получится…

Он прошёл в спальню, где техник уже возился с капсулой. Бесшумно вытащил шокер из кобуры, завёл руку за спину и приблизился к ничего не подозревающему работнику. В тот же миг техник, словно почуяв неладное, обернулся.

— Капитан Ндул, я закончил, — голос у него слегка дрожал, но он держался молодцом. — У капсулы есть резервный генератор, лечение не прерывалось, просто шло медленнее. Как только я подал питание, она завершила процесс. Лингвопакет установлен, усваивается. Минут через пять можно будить дикого.

Кохар посмотрел на техника тяжёлым взглядом, оценивая. Потом вытащил руку из-за спины и демонстративно убрал шокер. Техник увидев оружие замер, а затем перевёл дыхание.

— Есть у меня к тебе дело, — начал Кохар, присаживаясь на край кровати. — Если справишься, разбогатеешь так, что тебе и не снилось. Если нет… сам понимаешь.

— Я готов, — техник проглотил комок. — Что делать нужно?

Кохар огляделся, словно искал что-то, потом вынул из кармана небольшую капсулу — генератор глушилки. Пальцами нажал на едва заметный выступ, и их тут же окружила матовая сфера. Если бы кто-то сейчас пытался прослушать разговор, он услышал бы, как два человека обсуждают бытовые вопросы по усовершенствованию ходовых характеристик корабля. Глушилка транслировала запись месячной давности.

Кохар не сомневался, что в его команде есть человек Службы Безопасности Аккажди. Такие были в каждом экипаже. Их внедряли при наборе, либо вербовали из уже действующего состава. Они просто наблюдали, не вмешиваясь. Но знали всё или почти все.

— Первое: дикого не трогаем. Пусть лечится до конца. Второе: никому ни слова. Третье: если кто узнает — я тебя не знаю, и ты меня не знаешь. Ты просто техник, который выполнял мой приказ. И ничего не знал про дикого.

— Понял, капитан.

— А теперь — работать.

Глушилка отключилась. На медицинской капсуле зажегся зелёный огонёк, процедура лечения и установки пакета была завершена. Техник подтвердил режим вывода пациента из лечебного сна, и крышка капсулы бесшумно поднялась.

Пиратская база. Землянин

Странно… я думал, посмертие будет выглядеть иначе.

Темнота. Полное отсутствие звуков и ощущений. Я даже не чувствовал рук и ног, хотя какие могут быть руки у души? Изредка в мыслях проплывали воспоминания: я с Надей на руках, качающееся дерево, пропасть внизу и бесконечно короткий полет к острым скалам во вскипающих волнах.

Да, у меня была возможность выиграть в той гонке со смертью. Но тогда бы погибла она. Сейчас, оценивая свои действия, я понимал, что поступил правильно. За доли секунды я принял единственно верное решение. И если бы у меня снова был тот же выбор, я бы не сомневаясь отдал жизнь за малознакомую девушку.

Воспитанник детдома. Одиночка. Живущий для себя. Или точнее — живший. А у неё есть родители, близкие …

Что это?

Мне показалось, или кто-то есть рядом? Точно… шепот. Чей-то тихий шепот.

Резкий свет резанул по глазам. Спазмы заставили рывками вдыхать воздух. Я прикрыл глаза рукой… рука, моя… неужели живой?

— Дикий… д-и-к-и-и-й…

Кто-то рядом зовёт какого-то дикого. Я отвёл руку от лица, моргая и привыкая к свету. Передо мной стояли двое. Первый - рослый, метра под два, негр с явно выраженными большими и чуть красноватыми глазами. И второй, небольшого роста — латинос.

— Эй, дикий, ты меня понимаешь? — судя по тому, что негр говорил, глядя на меня, диким был я.

Голос звучал странно, слова накладывались на какие-то другие, не соответствуя движению губ, но смысл я улавливал.

— Понимаю, — выдавил я. Голос хрипел, горло саднило, словно я не пил несколько дней. — Где я? Это больница?

— Не спеши, — негр махнул рукой на латиноса. — Сейчас Колвей Саар тебе всё объяснит. Ты пока вставай, сходи в душ, тебе сразу станет легче, он вон там.

Я попытался подняться. Тело слушалось плохо, мышцы казались ватными, словно онемевшими, а голова кружилась так, будто я только что сошёл с карусели. Сделав несколько неуверенных шагов, я опираясь на стенку добрался до душевой кабины и скользнул внутрь.

Струи воды смывали с тела остатки геля — липкой, холодной субстанции, которая покрывала меня тонкой плёнкой. Я стоял, позволяя воде течь по лицу, и пытался собрать мысли в кучу.

Больница? Врачи в комбинезонах, похожих на пилотские. Точно такие же я видел в фильмах — «Топ Ган», кажется. Может, я в военном госпитале? Тогда можно объяснить присутствие военных.

Но что за «дикий»? И откуда у них такой странный язык, который я почему-то понимаю?

Я потрогал голову. Волосы исчезли. Совсем. Гладкая, непривычная кожа под пальцами. Брить-то зачем? С самой армии голову не брил, а тут всё под ноль, даже щетины нет.

Закончив с водными процедурами и не найдя полотенца, я вышел из душа, немного смущаясь двух незнакомцев. Прямо на пороге меня со всех сторон обдало тёплым мощным потоком воздуха, высушив все капли.

— Одевайся, — латинос протянул мне серый свёрток.

Я развернул его. Какой-то странный комбинезон, сшитый вместе с ботинками. Ни трусов, ни носков. Ладно, дарёному коню в зубы не смотрят. Я натянул его — мешковатый, размера на четыре больше, чем был нужен, — и застегнул единственную застёжку на груди.

И о чудо. Комбинезон за секунды уменьшился, подогнав себя по моей фигуре.

— Вот теперь и поговорить можно, — латинос смотрел на меня с легкой улыбкой. — Ты не в больнице. Хотя то устройство, из которого ты вылез, можно, хоть и с натяжкой, так назвать. Понимаешь, ты дикий. Это значит, что ты здесь никто.

— Как это — никто? — перебил я. — Что значит «дикий»? То, что я из России, и её амеры считают дикой страной, ещё ничего не значит. Где я вообще?

— Ты в Империи Аккаджи, — раздался громкий голос негра с дивана в углу комнаты. — И хочешь ты того или нет, ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ!

Я обернулся. Негр сидел, развалившись в кресле, и смотрел на меня тяжёлым взглядом. В его глазах читалась уверенность человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись.

— Какая империя? — я попытался усмехнуться, но голос дрогнул. — Вы чего, оба обкурились?

— Ты на космическом корабле, — спокойно пояснил латинос. — Я техник Колвей Саар. А это капитан нашего корабля и твой спаситель Кохар Ндул. Если бы не он, ты был бы рабом. Или ещё хуже — мог попасть на алтарь к огнепоклонникам.

— Ага, — я чувствовал, как где-то глубоко внутри нарастает паника. — А я блин… Дарт Вейдер из «Звёздных войн». Сейчас меч откуда-нибудь вытащу и скакать начну. Может, скажете, где я?

Капитан Ндул не ответил. Он просто взглянул куда-то в сторону и произнёс:

— ИскИн, выведи изображение с внешних сенсоров ко мне в каюту.

Передо мной из ниоткуда развернулась голограмма. В центре висел корабль, смахивающий на мяч для американского футбола — чуть сплюснутый и с отрезанной примерно на четверть хвостовой частью. Вокруг него суетливо сновали в разные стороны небольшие объекты, иногда приостанавливаясь у корпуса, а затем продолжая движение по какому-то только им понятному маршруту.

Корабль был состыкован с гигантским по сравнению с ним сооружением — станцией, чем-то похожей на нашу МКС, но только с огромным додекаэдром в центре и в сотни раз больше. Кроме нашего корабля к ней были пришвартованы ещё несколько десятков судов различных форм и размеров. На моих глазах один из них подошёл к станции, перед ним открылись массивные ворота, и он степенно влетел внутрь.

Я попробовал дотронуться до голограммы. Планета, на которую я указал, тут же приблизилась, став более детализированной. Я насчитал пять планет разного диаметра. Третья от звезды была красной, с двумя спутниками, один из которых напоминал Луну.

— Ну что, убедительно? — голос капитана вернул меня в реальность.

Я почувствовал себя ребёнком, у которого только что отобрали любимую игрушку.

— Если вы с другой планеты, почему я вас понимаю?

— У нас есть устройства, которые записывают знания прямо в мозг, — пояснил Колвей. — Мозг сам подбирает ассоциации из твоего языка к нашим словам. Так тебе загрузили основной язык Консорциума.

— И как долго я его «изучал»?

— Копирование заняло около восьми минут, усвоение еще примерно полчаса.

— То есть я выучил неизвестный язык меньше чем за сорок минут? — я не верил своим ушам. — Да я в школе английский шесть лет учил и так и не выучил… а что ещё можно так выучить? Космическим кораблём я управлять смогу?

— Если захочешь — сможешь, — техник говорил спокойно, будто объяснял прописные истины. — Но пока у тебя нет нейросети, ничего кроме языкового пакета заливать нельзя. Слишком большой объём просто сожжёт твои мозги. Нейросеть позволяет дозированно изучать базы знаний с той скоростью, с которой это безопасно для твоего мозга.

— Нейросеть? — я чувствовал, что начинаю проваливаться в какую-то бездну. Всё, что они говорили, звучало как бред, но голограмма была слишком реальной чтобы списывать все на розыгрыш или галлюцинации.

Колвей терпеливо объяснил, что такое индекс интеллекта, чем базовый отличается от комплексного. Я слушал вполуха, пытаясь осознать главное: я действительно где-то далеко от Земли. И эти люди считают меня своей собственностью.

— А зачем тогда я вам понадобился? — спросил я, когда техник замолчал. — Сами же меня дикарём называете. Если у вас такой способ обучения, корабли, медицинская техника, значит, вы нас сильно обгоняете во всем. Зачем вам такой как я, представитель планеты, которая еще даже в космос летает только до ближайшего спутника. Я же нового вам ничего не расскажу и ни чему не научу.

— Ты не совсем правильно понял, — техник покачал головой. — нам не нужны твои знания. Нам интересен твой мозг с высоким потенциалом. Индекс интеллекта вовсе не растёт от изученных баз. Наоборот, это от него зависит скорость их изучения, а также уровень и класс нейросети, которую можно интегрировать в мозг. У тебя очень высокий базовый индекс интеллекта, и капитан хочет на тебе заработать. Поэтому ты пока ещё не изучаешь базы по абордажному бою с рабской нейросетью на каком-нибудь крейсере.

— Понимаешь, не у всех в нашем мире высокие данные ИИ, — продолжил Колвей, видя, что я всё ещё не понимаю. — Вот, например, у меня базовый индекс всего сто восемь единиц. А комплексный — сто шестьдесят три. Потому что я установил себе нейросеть и дополнительные имплантаты. Этого хватает для выполнения моих функциональных обязанностей.

Он говорил ещё долго. О Консорциуме миров, об Империи Аккаджи, о рабстве, о том, как устроено их общество. Я слушал, и внутри меня росло холодное понимание: я здесь один. Совсем один. И от этих людей зависит, буду ли я жить или меня превратят в товар.

— Теперь, когда ты уже представляешь, куда попал, — капитан Ндул поднялся с дивана и медленно пошёл в мою сторону, — мне хотелось бы услышать, откуда взялся столь ценный раб?

— Меня зовут Александр, — я сделал шаг назад, уперевшись спиной в край капсулы. — Мне недавно исполнилось двадцать семь. Последнее, что я помню до того, как оказался перед вами, — это то, что я падаю вниз с большой высоты.

— Как называется твоя звёздная система и планета? — спросил техник.

— Мы называем нашу планету Земля, а систему — Солнечной.

— Земля… — Ндул нахмурился. — ИскИн, собери всю информацию по планете с местным названием Земля.

— Есть, капитан, — отозвался синтетический голос.

*******

Резко открыв глаза, я вскочил с кровати, чуть не ударившись головой о небольшую полочку, выступавшую из стены.

Я еще видел кошмар…. Голос ИскИна докладывающий Капитану

— Информация собрана. Планета Земля, класс А+, звезда класса G. Местное самоназвание — Солнечная система. Восемь планет и пять малых планетоидов. Населенная планета одна. Обнаружена разведчиками Империи Аккаджи шестьсот восемьдесят лет назад. Успешно использовалась как поставщик высококлассных рабов с индексом интеллекта не ниже ста шестидесяти единиц в течение последних семидесяти лет. После посещения планеты представителями центральных миров она была полностью закрыта для любых посещений на двадцать лет. После отбытия из системы последней комплексной исследовательской экспедиции планета Земля была уничтожена вместе с населением. Сейчас готовится к терраформированию.

Одновременно с рассказом ИскИн показывал изображение Солнечной системы, постепенно приближаясь к третьей планете.

Я смотрел на чёрный спекшийся шар, покрытый частой сеткой лавовых рек и огромными вулканами. Зелёных материков, голубых океанов, белых спиралей циклонов не было. Была только мёртвая, обугленная скорлупа.

— Нет… — прошептал я. — Этого не может быть. Сон. Это был просто сон.

Я огляделся. Маленькая каюта, узкая койка, приглушённый свет. В углу — дверь в душевую. На столике — стакан с водой.

Сон. Насколько же он был реален…

Я взял полотенце и побрёл в душ, смывая холодный липкий пот. Вода лилась на лицо, а перед глазами всё ещё стояла чёрная, мёртвая планета, которая когда-то была домом.

Закончив, я натянул комбинезон и попытался проанализировать то, что узнал за вчерашний день.

Итак, я нахожусь в Империи Аккаджи. Можно было с небольшой натяжкой сказать, что это империя торговцев, к тому же не очень брезгливых. Они могли продать все, до чего дотянуться. Люди, планеты, войска, информация, ресурсы. Но чаще всего они торговали мясом. Так называли захваченных представителей различных рас, населяющих Консорциум. Проще говоря Аккаджи были работорговцами и пиратами в космическом масштабе.

Про местонахождение Земли никто из моих новых «хозяев» не знал или не говорил, хотя представители моей планеты периодически попадались работорговцам. Капитан с техником дали мне понять, что я раб. Пока более-менее свободный, но всё же раб, у которого нет и не предвидится свободы.

Ещё вчера я увидел «живого» раба. Человеком его назвать было трудно: отсутствующий стеклянный взгляд, без эмоциональное бледное лицо, ломаная походка. Он напоминал зомби из фильмов ужасов, но даже у тех эмоций было больше. Как объяснил мне Колвей, это рабы низшей категории, которым вместо нейросети устанавливают управляющий чип. Их используют для простейших работ, где использовать дроидов считается расточительством.

Мне в каюту, больше воспринимаемую как камеру с удобствами, установили пищевой синтезатор. На нём оказалось всего две кнопки: каша и напиток. Каша немного странной консистенции вроде киселя смешанного с кусочками печенья, напоминала геркулес по вкусу, а напиток оказался смесью сильно обжаренного кофе и какао сдобренного корицей. Назывался он почти как у нас — куофе.

Корабль уже второй день находился в «прыжке» — перемещении в подпространственном туннеле. Что это такое, Колвей пытался объяснить, но я мало что понял в его разъяснениях, слишком заумными были слова, либо в моем понимании не было аналогий. Техник также пояснил, что каша и куофе — не единственные продукты, которые может производить синтезатор. Просто для доступа к его меню была нужна нейросеть. А у меня она отсутствовала.

Ещё мне выдали устройство, похожее на умные часы. Оно показывало время, служило чем-то вроде телефона, дававшего возможность связываться с техником и, скорее всего, позволяло отслеживать моё местоположение.

Закончив с завтраком, я собирался вызвать Саара, когда дверь бесшумно отъехала.

— Ну как устроился? — спросил техник с порога.

— Нормально, — я попытался улыбнуться. — Только вещи не успел разобрать.

Техник шутку не понял и начал оглядываться.

— Да какие у меня вещи, — махнул я рукой. — Робу и ту от вас получил.

— Пойдём, — Колвей кивнул в сторону коридора. — Капитан уже в мед отсеке ждёт. Надеюсь, твои показатели его не разочаруют.

Коридоры, по которым мы шли, ничем не отличались друг от друга. Зашли в лифт, постояли несколько секунд, вышли. Движения кабины я даже не заметил, но по изменившейся нумерации на стене мы оказались на шестой палубе, хотя до этого были на тринадцатой.

Ещё пара поворотов — и мы очутились в абсолютно белом помещении. На фоне его белизны наша серая одежда казалась грязной, и её хотелось поскорее отсюда убрать. Кохар стоял у небольшого прибора, присоединённого к столу с приоткрытой прозрачной крышкой.

— Проходи, раздевайся и ложись, — капитан обернулся и коротко кивнул на стол.

Я скинул комбинезон и лёг. Крышка медленно опустилась.

Через мгновение она снова поднялась.

— Что, какие-то проблемы? — я попытался сесть.

— Да нет, всё в порядке, — голос Кохара звучал странно. — С чего ты взял?

— Так прошло всего несколько мгновений…

— Ааа, это… пока велось тестирование, прошло почти двадцать минут. Ты этого не заметил, потому что диагност отключает сознание для полного исчисления возможностей, — он говорил быстро, явно взволнованный. — Так что можно тебя поздравить. Твой коэффициент индекса интеллекта составляет двести четырнадцать единиц.

— И что это значит? — я попытался придать голосу спокойствие, но внутри всё сжалось.

— А это означает, — Кохар улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное, — что тебе можно установить нейросеть «Исследователь». И то, что ты стоишь просто нереальную кучу кредитов…

Я не знал тогда, что это значит. Не знал, что с этого момента моя жизнь изменилась навсегда. Не знал, что мне предстоит пройти через войны, предательство, потери. Не знал, что встречу тех, кто станет мне ближе, чем собственная жизнь.

Я просто стоял посреди белой комнаты, смотрел на двух инопланетян, которые считали меня своей собственностью, и думал только об одном: смогу ли я когда-нибудь вернуться домой?

Глава 5

Глава 5

Лёгкий крейсер «Нубиру». Землянин

Мы совершили уже три прыжка, каждый по семь дней. Экипаж нового корабля, на который мы перешли на какой-то базе, состоял всего из трёх человек: капитана, техника и меня. На мой вопрос, куда мы летим, Кохар ответил незатейливо: «Когда прилетим — узнаешь».

Зато Колвей за время длительного перелёта успел рассказать, почему же капитан был так взволнован, узнав мой индекс интеллекта.

Оказывается, есть нейросети высшего порядка — «Конструктор» и «Исследователь», которые не имели классификации по поколениям, в отличие от других сетей. По сути, это были даже не нейросети, а полноценные ИскИны, распределённые в миллиардах наноботов. Коллективный разум которых составлял ядро нейропроцессора, внедрявшегося в мозг будущего носителя. Для полноценной согласованной работы требовались огромные интеллектуальные способности головного мозга. Минимальные требования для развёртывания «Конструктора» составляли триста девять единиц, а «Исследователя» — триста тридцать единиц. Это были единственные нейросети, с помощью которых имелась возможность разрабатывать новые поколения техники и искусственных интеллектов.

Я слушал и пытался представить, что значит иметь мозг, способный потянуть такую нагрузку. На Земле я никогда не считал себя гением. Средняя школа, потом техникум, потом армия — ничего выдающегося. А теперь вдруг оказывается, что мой мозг стоит целое состояние. Стоит больше, чем я сам.

В один из дней мне всё-таки удалось разговорить капитана, и он пояснил, что мы направляемся к одному его знакомому медику, который подвязался на нелегальные установки бывших в употреблении нейросетей. Также через этого знакомого можно было установить вполне законную базовую сеть и при этом избежать огласки о данных пациента.

— А почему нельзя сделать всё легально? — спросил я.

Кохар посмотрел на меня так, будто я спросил, почему нельзя просто выйти на улицу и попросить прохожих подарить мне миллион.

— Потому что, — он говорил медленно, словно ребёнку, — если твои данные попадут в официальные базы, то максимум через час за тобой прилетят «покупатели». И не факт, что они будут вежливы. Некоторые в нашем мире предпочитают забирать нужный товар бесплатно.

Я промолчал. «Товар». Он назвал меня товаром. Хотя, по их законам, так оно и есть.

— А этот медик… ему можно доверять?

— Ему можно доверять ровно настолько, насколько он боится меня больше, чем жаждет наживы, — Кохар усмехнулся. — Пока эта формула работает, мы в безопасности.

Первым делом, узнав, какого пациента к нему привезли, знакомый медик Кам Кадуул хотел избавиться от нас обоих. Мотивировал он это тем, что его похоронят даже за то, что он знает о существовании такого «гения».

— Ты понимаешь, — говорил Кадуул, нервно перебирая инструменты на столе, — такие данные — это не просто редкость. Это сенсация. За такие данные убивают. И я не хочу оказаться в списке тех, кого убили.

Но капитану удалось его уговорить. Я не знал, что именно он ему пообещал, но по довольному лицу Кадуула после разговора понял: сумма будет немаленькой. Правда бонусом Кохар вытребовал мне около сорока баз знаний — устаревших, но, тем не менее, довольно высокого ранга.

Уложив меня в установочную капсулу, медтехник порадовал капитана: его диагност оказался более точен, и у дикого показатели оказались немного выше - двести пятнадцать единиц индекса. Диагностика сразу же проводилась в специализированной капсуле, и по утвердительному знаку капитана Ндула, Кам сразу же запустил процедуру инсталляции базовой нейросети.

Я лежал в капсуле, чувствуя, как что-то проникает в мой мозг. Не боль — скорее странное, непривычное ощущение, будто внутри черепа поселился чужой разум, изучающий каждый миллиметр. Я хотел закричать, но не мог пошевелиться. Хотел открыть глаза, но веки не слушались.

А потом всё резко прошло. Я просто лежал, смотрел в прозрачную крышку и дышал.

Зная, что медтехник попытается содрать с него по максимуму, Кохар попросил сразу же произвести установку имплантата на интеллект, дающего максимальную прибавку в сто единиц. И уже по окончании процедуры поставил Кадула перед фактом – этот имплантат идёт тоже бонусом.

Поскольку снять установленный имплантат медтехник уже не мог, ему ничего не оставалось, как согласиться на предложенные капитаном условия. Но неприятный осадок у него остался. Я видел это по злым глазам медика, когда он провожал нас до выхода.

Дальнейший полёт ничем особенным не запомнился, кроме момента активации нейросети.

Я сидел в своей каюте и пытался добиться от синтезатора очередной порции каши. Как вдруг перед глазами появилась полупрозрачная надпись: «Вас приветствует Компания „Нейрокорп“».

Я чуть не упал, едва удержав тарелку в руках.

— Вот блин, техника, предупреждать же надо! — в сердцах воскликнул я.

Махнув рукой перед глазами, я понял, что это изображение проецируется мне прямо на сетчатку. Колвей успел объяснить это сразу после инсталляции, еще по пути к кораблю.

Я увидел несколько надписей информационного плана: «система определяет скорость прохождения импульсов», «немного подождите, почти всё готово». Это очень сильно напомнило приветственный экран новой операционной системы компьютеров от «Мелкософта» у нас на Земле.

Появившийся после этого «рабочий стол» тоже был практически абсолютной копией «Окошек». Я даже усмехнулся: технологии будущего, а дизайн всё тот же. Меня даже немного напугала мысль – а не оттуда ли ноги растут. Может кто-то из Консорциума все-таки уже бывал на моей планете.

Пока я разбирался с настройками и значением видимых иконок, передо мной появилось сообщение об обнаружении портативного считывателя.

«Подключить новое устройство? Да / Нет», — выдала запрос нейросеть.

— Да, — ответил я.

«Устройство подключено».

— И? Делать-то мне с ним что? Как оно работает? — спросил я у самого себя.

Тут же получил ответ, сопровождающийся схематичным видеороликом. На нём были показаны мои «часы», которые оказались наручным коммуникатором. В них в небольшую прямоугольную прорезь вставлялся чип с базой знаний, размером где-то десять на двадцать миллиметров и толщиной около трёх.

«Устройство предназначено для записи или чтения информации с различных видов чипов. Также может использоваться как устройство связи для абонентов с бездействующей нейросетью. Имеет встроенную функцию навигации и позиционирования. Для подключения функции требуется разрешение главного ИскИна корабля или станции, где в этот момент находится носитель».

Я отложил коммуникатор и вспомнил, что Колвей говорил о разнообразном меню синтезатора. Выкинув уже осточертевшую «овсянку» в утилизатор, я направил взор на местного электронного «повара».

— Итак, посмотрим, что ты ещё мне приготовишь? — я потёр руки. — Эй, а где обещанное меню?

«Требуется выделить устройство, с которым вы хотите взаимодействовать», — незамедлительно подсказала нейросеть.

Точно, про это тоже говорил техник. Я мысленно ткнул в пищевой процессор. Перед глазами тут же появилось меню синтезатора из почти сотни наименований различных блюд и напитков.

— Выберем пункт первый: «Акирона». Так, что тут у нас?

Едва приоткрылась крышка, и я бегом рванул в сторону санузла, едва сдерживая рвотные позывы. Запах стоял отвратительный, а на вкус даже пробовать не буду. Такое точно есть не стоит.

Я попытался намочить рукав комбинезона, но вода скатывалась с него, как с резины. Хотя на ощупь ткань напоминала обычный хлопок.

— Что же делать-то? — я растерянно огляделся. — Ладно, действуем по старинке.

Набрав в грудь побольше воздуха, я рванул к синтезатору, одним рывком поднял крышку раздаточного окна и, стараясь не расплескать это нечто, выкинул в приемник утилизатора.

Фуууух.

Запах непонятного блюда всё ещё оставался, несмотря на хорошо работающую вентиляцию.

— Нет, каша и ещё раз каша, — решил я. — Эксперименты с едой отложим до прихода Колвея.

Я сел на койку, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Иконка нейросети мягко светилась в углу зрения, напоминая о себе. Интересно, а что она ещё умеет? Колвей говорил, что базовая версия позволяет управлять техникой и изучать базы знаний. А что насчёт… мыслей? Сможет ли она читать их? Или, хуже того, кто-то другой сможет прочитать их через неё?

Я поёжился. Осознание того, что кто-то может залезть ко мне в голову, была пугающей. Но выбора у меня не было. Либо я играю по их правилам, либо меня превратят в такого же зомби, как тот раб в коридоре.

Нет уж. Лучше я буду «гением» с нейросетью, чем овощем, пускающим слюни с чипом управления в башке.

Я открыл глаза и снова посмотрел на меню синтезатора. Может, всё-таки стоит рискнуть и попробовать что-то ещё? Но запах «Акироны» всё ещё стоял в каюте, и мое желание экспериментировать отпало окончательно.

В дверь постучали.

— Алекс, ты там живой? — голос Колвея звучал обеспокоенно. — Я слышал, ты куда-то бежал…

— Живой, — буркнул я. — Только вот твоя «Акирона» чуть меня не прикончила.

Техник засмеялся, открывая дверь.

— Предупреждать надо было, — сказал он, проходя внутрь. — Это блюдо для другой расы. Нам оно не подходит. Я забыл сказать. В настройках можно выбрать подходящие для любой расы.

— Спасибо, — я скрестил руки на груди. — Очень вовремя.

— Ладно, не сердись. Давай покажу, что тебе можно есть.

Он подошёл к синтезатору, и через секунду передо мной появилась тарелка с чем-то, отдалённо напоминающим мясо с овощами. Запах был привычным, даже очень аппетитным.

— Это базовая настройка для представителей Аккаджи и Торра, — пояснил Колвей увидев мой немой вопрос. — то что скорее всего тебе подойдет. Вкус так себе, зато безопасно и сьедобно. А когда изучишь больше баз, сможешь сам настраивать приготовление под себя.

— А долго эти базы учить?

— Зависит от твоего индекса интеллекта. А он у тебя… — техник присвистнул. — Двести пятнадцать. Так что, думаю, довольно таки быстро.

Я взял ложку и попробовал. Еда была пресной, почти безвкусной, но хотя бы не вызывала рвотных позывов, как мой предыдущий выбор.

— Колвей, — спросил я, жуя, — а что будет, если кто-то узнает про мой индекс?

Техник помрачнел и на пару секунд задумался.

— Постарайся, чтобы этого не случилось. Капитан, я, ты — больше никто не должен знать. Пока мы не придумаем, как тебя легализовать, ты — просто дикий с обычными показателями. Понял?

— Понял, — кивнул я, хотя внутри всё сжалось.

Значит, моя жизнь теперь зависит от того, насколько хорошо я смогу притворяться обычным. Обычным рабом. Обычным товаром.

Я доел и отставил тарелку.

— А что дальше?

— Дальше? — Колвей улыбнулся. — Дальше ты будешь учиться. Много и быстро. Потому что в этом мире знания — это единственное, что может сделать тебя свободным.

Я посмотрел на него. В его глазах не было насмешки или жалости. Только спокойная уверенность.

— Хорошо, — сказал я. — Учите.

Глава 6

Глава 6

Лёгкий крейсер «Нубиру». Капитан Кохар Ндул

Двести пятнадцать единиц коэффициента базового индекса интеллекта. Кохар всё ещё не мог поверить в это число.

— Что же это за планета такая — Земля? — пробормотал он, глядя на удаляющуюся за иллюминатором станцию. — Нужно попытаться узнать, кто привозит оттуда рабов. Может, удастся найти ещё кого-нибудь интересного…

Он осёкся и усмехнулся своим мыслям. Зачем ему ещё кто-то? С этим бы разобраться. Если всё получится, он будет обеспечен до конца своей жизни. Если, конечно, не сдохнет от переизбытка плазмы в организме.

Скряга Кам Кадуул вытянул из Кохара четыре миллиона кредитов за молчание. Капитан уже начинал жалеть, что не грохнул старого медика. С другой стороны, за эти деньги Ндулу удалось получить почти четыре десятка разнонаправленных баз вплоть до шестого уровня и имплантат на сто единиц.

Пока с этим… Алек… Алеркс… Арлекс… — Кохар с трудом выговорил имя землянина. — Язык сломаешь. Нужно ему посоветовать взять имя покороче.

Пока с диким были одни расходы, и доходов не предвиделось. Крейсер летел на станцию «Рапул», где Кохар надеялся решить вопрос с охраной.

Войдя в каюту землянина, капитан поморщился — почувствовал неприятный запах еды «джугашей», расы человекообразных приматов из отдалённой системы.

— Любишь экзотику? — спросил он.

— Конечно, — парировал Алекс с лёгкой усмешкой. — Только о ней и думаю.

— Хочу тебя попросить сменить имя. На более простое и короткое. А то пока твоё произнесёшь…

— Не вопрос. — землянин пожал плечами. — Знакомые называли меня Алекс. Так пойдёт?

— Алекс, — повторил капитан. — Нормально. Гораздо проще и короче.

Он протянул четыре чипа.

— Держи. Это базы знаний. Когда изучишь их, получишь ответы на некоторые вопросы о Консорциуме и нашей жизни в нём.

Выйдя от дикого, Ндул направился в рубку. Его присутствие при выходе из гипера не требовалось, но ему нравилось там находиться.

ИскИн дал отсчёт последних секунд, и корабль вывалился в обычный космос в нескольких тысячах километров от станции «Рапул».

— Капитан, мы прибыли в систему Y16-09, — доложил ИскИн. — Поступил входящий запрос. Принять?

— Выведи на нейросеть.

— Лёгкий крейсер «Нубиру», назовите цель вашего прибытия, — прозвучал стандартный вопрос диспетчера.

— Торговля, — так же стандартно ответил капитан и на знакомом всем пилотам сленге добавил: — Докаться не будем, подойдём на шаттле.

— Вас понял. Даю координаты стоянки.

— Капитан, входящие данные. Принять?

— Да. И иди в указанную точку.

Шаттл Кохар пилотировал сам. Это незабываемое ощущение всегда доставляло ему удовольствие. Посадив маленький кораблик на стартовую площадку, он прошёл через шлюз, поднялся на турболифте и оказался практически в самом центре торговой площади.

Ндулу нужно было найти центр, в котором периодически собирались представители различных наёмных организаций этого сектора космоса. Он выбрал эту станцию не случайно. Именно на ней чаще всего бывали представители расы воинов. Креаты — так они называли себя. Четырехрукие бойцы тренировались всю жизнь и считались лучшими телохранителями в известном космосе. Услуги таких бойцов стоили недешево. Очень недешево. Но оплата была единоразовой, а боец оставался с хозяином на всю жизнь.

Задав вопрос местному информационному компьютеру, Кохар получил данные о местонахождении офиса наёмников, где можно было переговорить с главой местного клана креатов. Договорившись с ним о встрече через полчаса, капитан решил промочить горло и зашёл в ближайшую забегаловку.

Заказав себе «Талко» — освежающий слабоалкогольный напиток, — он принялся просматривать местные объявления о найме. Неспешно пролистывая данные, найденные нейросетью, Ндул обратил внимание на объявление о выкупе контракта двух креаток, которое его сильно заинтересовало.

В объявлении говорилось, что наниматель двух воительниц погиб, а они получили сильные повреждения. Их продавали почти за бесценок, так как их клан отказывался принимать назад обесчестивших себя гибелью клиента девушек. Также там говорилось, что девушкам необходим курс лечения и восстановления отсутствующих конечностей, но эта проблема возлагалась уже на будущего нанимателя.

Больше всего капитана заинтересовала цена. Он, в общем-то, представлял стоимость выкупа таких воинов. Она начиналась от нескольких миллионов кредитов с последующей оплатой самому телохранителю довольно высокой зарплаты. А тут контракты двух креаток продавали всего за триста тысяч кредитов, причём дальнейшая оплата оставалась на милость покупателя, лишь указывалось что он гарантирует их содержание.

Решив для начала всё-таки переговорить с главой местного клана, Ндул отправился на встречу с ним.

В офисе капитана встретил Вин Чузан и, предложив присесть в удобное кресло, сам сел, напротив.

— Куофе или чего-нибудь покрепче? — спросил он.

— Куофе, будьте любезны, — ответил Кохар, сам поражаясь своей вежливости.

Через несколько секунд в кабинет вошла девушка. В двух руках она несла небольшие чашечки с напитком, а во второй паре — блюдца с «Дженерийскими» сладостями.

Стоимость лакомства превышала среднюю зарплату обыкновенного техника примерно за два месяца. Но дело было даже не в цене, а в редкости. Эти сладости производила всего одна небольшая фабрика. Их особенность заключалась в том, что обыкновенное печенье покрывалось пыльцой растения, цветущего всего один раз в десятилетие и растущего только на одном небольшом островке планеты Янус. У корпораций, пытавшихся засеять этими цветами другие участки, ничего не вышло, несмотря на все технологии.

— Как я понимаю, вы капитан Ндул, — начал креат, когда чашечки опустели, а на блюдцах остались лишь крошки. — И вам требуются услуги одного из представителей нашего клана…

Общение с креатом заняло около часа. За это время капитан в общих чертах пояснил задачи, которые будет выполнять будущий телохранитель. Для того, чтобы Вин Чузан со своей стороны смог подобрать наилучшие варианты для их выполнения.

— Вы понимаете, креаты — очень хорошие воины. Они отдадут жизнь за своего хозяина. Но с вашими пожеланиями один воин не справится. Как минимум вам нужна пара, а лучше тройка телохранителей, — настаивал глава клана.

— Но у меня нет таких средств. Тем более что опасность пока ещё только гипотетическая, — возразил Кохар.

— Давайте сделаем так. Вы немного подумаете и примете решение. А уже после этого я вас жду для заключения договора.

— Хорошо, я всё обдумаю и свяжусь с вами. Всего хорошего.

Капитан попрощался и покинул главу клана креатов.

Кохар шёл по широкому коридору в сторону посадочной площадки, и в голове раз за разом прокручивал разговор с креатом.

— Двое или трое… Двое или трое… Шестнадцать миллионов или двадцать четыре… — конечно, такие деньги у него были. Но потратить их сразу, ещё не имея твёрдой уверенности в стопроцентной необходимости таких трат, и уж тем более скором возврате инвестиций, он не мог.

— Двое или трое… Так, две… Точно две. Две креатки всего за триста тысяч.

Он остановился и вызвал абонента, разместившего объявление.

— Здравствуйте, я по поводу телохранителей, — сказал он, когда соединение установилось.

— Вы внимательно всё прочитали? — раздался немного раздражённый женский голос.

— Да, и меня всё устраивает.

— Тогда встречаемся на шестнадцатом уровне у медицинского центра через два часа, — сказала девушка и отключилась.

Кохар довольно улыбнулся. Придётся, конечно, подлечить девушек, но с этим проблем не будет. Медкапсула последнего поколения у него имеется.

Станция «Рапул» относилась к типовым пустотным военным техническим станциям второго поколения, списанным ещё около двухсот лет назад и проданным по цене металлолома. В те времена жизнь на планетах настолько подорожала, что станции оказались единственным вариантом выживания для низших слоёв общества. Станции растащили по всему Фронтиру и использовали просто как пристанище изгоев, которым не было места в центральных мирах: пираты, бродяги, культисты, мусорщики и прочие авантюристы.

В некоторых из них начал процветать бизнес. Были организованы притоны, казино, отели, публичные дома. Затем появились судоремонтные мастерские, барахолки, подпольные медицинские лаборатории. Хозяева таких станций иногда менялись по нескольку раз в год. На месте таких поселений со временем образовывались целые космические города со своей властью, законами и службой безопасности.

На этой станции было всего восемнадцать уровней. Четыре первых относились к самым фешенебельным. На двух самых больших центральных располагались элитные рестораны и торговые комплексы. С седьмого по десятый уровни занимали жилые районы для населения со средним достатком и посёлок для базировавшегося на станции патруля ВКС ближайшей Империи Аккаджи. На одиннадцатом и двенадцатом располагались реакторный отсек и технические помещения. Малые верфи, доки и ремонтные мастерские заняли тринадцатый и четырнадцатый уровни. Так называемые бедные кварталы и трущобы располагались на пятнадцатом и шестнадцатом уровнях, ниже которых были только охраняемые склады.

Где-то на территории Империи Аккаджи

- Дорогой, не предложишь даме выпить? – рядом с мед техником у стойки бара присела девица неопределенного возраста, коих на территории станции было не счесть. - Ты немного грустный, может я смогу развеять твое одиночество…

- Бармен, дай еще стакан! – позвал Кам Кадуул и, получив требуемое, он вылил туда остатки планетарки, с кривой улыбкой протянув даме. – Угощайся.

- Фу, - принюхавшись к напитку, девушка поморщилась. – А чего-нибудь более подобающего нет?

- Не нравится, не пей, - Кам протянул руку, намереваясь забрать посуду, но его собеседница изящным движением отстранила его ладонь и многозначительно улыбнулась.

Кадуул сегодня отмечал удачную сделку, ему удалось продать бесплатную базовую нейросеть, практически даром доставшийся имплантат на интеллект и сорок сильно устаревших баз за баснословную сумму в четыре миллиона кредитов. Конечно, продажей эту сделку назвать было трудно, так как капитан Ндул заплатил деньги за молчание, все остальное, получив бонусами и подарками. Правда еще существовала опасность, что кто-нибудь прознает про человека, приходившего с Кохаром, но она была настолько призрачной, что он о ней почти не думал.

Так как одна из функций любой нейросети было следить за состоянием организма реципиента, то она сразу же выводила токсины алкоголя. Запьянеть при таких условиях было практически невозможно, но медтехник этим вечером собирался, как следует отметить свалившиеся на него деньги и гульнуть. Именно поэтому перед посещением кабака, он внес изменения в настройки своей сети, и выпитая почти полностью бутылка местного пойла уже давала о себе знать.

Оглядев снизу-вверх сидящую перед ним девушку, он на секунду призадумался. Она была одета в обтягивающие брючки, периодически меняющие свой цвет и еще больше подчеркивающие аппетитные формы, а ее эротично закинутая одна нога на другую делала это зрелище еще более впечатляющим. Широкий ремень, с металлическими кольцами стягивал тонкую талию и скрывал небольшую часть упругого живота. В небольшом колечке, вставленном в пупок, отражались переливы цветов ее брюк. С десяток узких ремешков стягивали великолепный бюст, плавно переходя на рукава. Ниспадающие волосы с локонами ярко красного цвета особенно подчеркивали нежные алые губы. Ярко зеленые глаза с кошачьими зрачками и длинными ресницами внимательно наблюдали за реакцией Кама.

- Что ж, пожалуй, ты не самая плохая компания на сегодняшний вечер, - резюмировал техник, предчувствуя романтическое окончание вечера.

Через несколько часов в снятой прямо в баре, комнате, сильно набравшийся алкоголем Кадуул удовлетворил свои желания, и, отвернувшись от девушки заснул.

Раяна Милу, встала с постели быстро оделась и покинула состоятельного клиента, расплатившегося с ней еще в начале вечера и даже расщедрившегося на хорошие чаевые. Информацию, о которой он ей рассказал, нужно было срочно передать дону Увару...

Дон Увару был местным большим боссом, который состоял в руководстве клана «Темных». Он жил на этой станции и являлся ее хозяином, поэтому все заведения и все девочки работали под его патронажем. Если информация, переданная Раяной, покажется дону полезной, то возможно, она будет освобождена из долговой ямы, в которую попала по собственной детской наивности еще десяток лет назад.

- Проходи девочка, присаживайся, – дон Увару всегда создавал первое впечатление такого доброго дядюшки, который может пожалеть и пригреть, но за благостным видом скрывался матерый хищник способный разорвать даже за непонравившийся взгляд.

- Расскажи, что привело тебя ко мне?

- Дон, вы знаете, - немного робко начала Милу. – Я работаю в баре у Фарено, так вот, сегодня, к нам зашел один клиент... Так как особенно посетителей не было, все девочки отдыхали, а я, решила подойти к нему... Сами ведь знаете, у нас есть план по выплатам, так что и небольшая оплата…

- Знаю, знаю, ты немного не о том рассказываешь, - перебил девушку дон, - переходи к сути.

- Хорошо дон Увару, простите меня. Так вот, по специальности он медтехник, он много пил, и его сеть, похоже, была перенастроена, так что к концу вечера был очень сильно пьян. Он в разговоре обмолвился, что пару дней назад у него был пациент с базовым индексом больше двух сотен.

- Ты уверена, что речь шла именно о базовом? - дон Увару проявил сильную заинтересованность в словах девушки.

- Да, да, он несколько раз повторил…

- Хорошо девочка, это хорошие новости. А где сейчас твой клиент, знаешь?

- Полчаса назад я оставила его спящим в седьмом номере бара Форено.

- Иди девочка, я подумаю, как тебя отблагодарить.

Как только за Раяной закрылась дверь, дон Увару встал, прошёлся по кабинету, и видимо приняв решение, вызвал к себе начальника охраны.

- Завир, съезди к Форено и привези ко мне посетителя из седьмого номера. Только аккуратно там, не как в прошлый раз.

Легкий крейсер «Нубиру». Землянин

Замигавшая иконка входящего вызова нейросети отвлекла моё внимание от изучения списка усвоенных баз.

— Алекс, жду тебя у шаттла, — вернувшийся капитан вызвал меня.

За те десять часов, что он отсутствовал, я успел изучить базу «Консорциум» (единственный ранг), базу «Юрист» и базу «Общетеоретическая наука» до второго ранга. Сейчас заканчивала инсталляцию база «Кибернетика», и, судя по прогнозам нейросети, её изучение в первом ранге закончится примерно через полтора часа.

— Ну как продвигается твоё образование? — спросил Кохар, как только я зашёл в ангар.

— Отлично. Если бы у нас в школах так изучались предметы, то к совершеннолетию все были бы уже профессорами. Усвоил уже три базы, две из которых во втором ранге, и ещё одна на подходе. Правда, кристаллы рассыпались, но Саар сказал, что так и должно быть.

— Да, так и происходит с чипами после считывания баз, — начал капитан и, как бы спохватившись, добавил: — Сколько, сколько баз ты изучил?

— Одну в первом уровне, две во втором. И «Кибернетику» в первом закончу уже через час пятнадцать.

— Недурно. Очень недурно, — Кохар задумчиво посмотрел на меня. — Ладно, принимай пополнение…

С этими словами он пошёл в челнок. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

В пассажирском отсеке шаттла мне почудилось движение. Я повернулся и увидел, как через приоткрытую дверь вышла представительница прекрасного пола.

— Ее зовут Ли Сай, — Представил девушку капитан

Высокая, немного выше меня (а при моих метр восемьдесят семь это было заметно), с пепельно-бледным лицом и большими выразительными глазами. Её короткая причёска открывала изящную шею, по которой струился замысловатый рисунок, плавно переходящий на плечо и дальше скрывающийся под чёрной тканью необычной одежды. В руках она держала небольшие рукоятки от клинков, украшенные несколькими надписями на неизвестном мне языке. Вот только самих клинков не было.

Вторую пару рук…

— Что за чёрт? У неё две пары рук! — кажется, я произнёс это вслух, потому что и девушка, и капитан засмеялись в один голос.

Оказывается, Ндул предвидел мою реакцию и даже успел поспорить с нашей гостьей, как я себя поведу. Отсмеявшись, он представил девушку и приказал проводить её в пассажирскую каюту.

Пока мы шли, я украдкой разглядывал Ли Сай. Было видно, что, хоть она и пытается вести себя естественно, ей всё равно не по себе. Попытавшись разговорить девушку, я случайно дотронулся до её предплечья, чем вызвал болезненный вскрик.

Оказалось, что вся рука девушки представляет собой рваную рану, а кисть рассечена. Всё это скрывала лёгкая одежда, которую смахнуло моё касание, открыв повреждения. Рана была залита какой-то густой субстанцией желтоватого цвета и выглядела довольно жутко.

— Тебе срочно нужно в медкапсулу, — я остановился, собираясь повернуть в сторону медотсека.

— Нет, — Ли покачала головой. — Капитан Кохар сказал, что у вас всего одна капсула на корабле, и там уже должна находиться моя сестра. Я пока потерплю.

— Так ты такая не одна? — удивился я. — Что с вами произошло?

— Давай отложим этот разговор на потом. Я сильно устала, и мне нужно отдохнуть. Нам ещё далеко?

— Уже пришли, — я показал на дверь каюты. — Если понадоблюсь, вызывай меня в любое время.

Девушка слегка улыбнулась и, открыв дверь, скрылась внутри.

Минут через пять я снова получил вызов от капитана с приказом прибыть в рубку.

Несколько дней назад Кохар вызвал меня к себе на «разговор» и доступно объяснил: я не раб, но только при одном условии — пока беспрекословно выполняю все его команды и молчу о своём индексе интеллекта. Как мне сказал капитан, я даже буду иметь возможность схода на «берег», но только в сопровождении его или Колвея. А с тех пор как мне установили нейросеть, я числюсь в команде корабля.

— Капитан, вызывали? — спросил я, едва переступив порог рубки.

Рубку космического корабля иногда называли «мостиком», и я представлял её совершенно по-другому. Мне казалось, что здесь должны быть кресла, пульты управления, экраны и огромные обзорные иллюминаторы. Но, осознав реалии и прелести нейросети, я понял: все системы управления совершенно не нужны, а иллюминаторы только снизят «живучесть» корабля. Всё управление осуществляется путём прямого подключения и считывания команд прямо с мозга, и вся телеметрия и визуальные данные подаются напрямую на глазной нерв. Удобные кресла давным-давно заменили противоперегрузочные ложементы, а сама рубка располагается в центре корабля — в самом защищённом месте. При этом рубка пустой не казалась. Вдоль стен все-таки располагались дублирующие органы управления, над которыми висели проекционные экраны, в данный момент не активные.

— Возьми, — капитан протянул мне ещё несколько чипов. — Изучишь это, пока мы возвращаемся на носитель.

Забрав базы, я решил посмотреть на вторую четырехрукую девушку и направился в мед отсек.

В центре небольшого помещения стояла мед капсула четвёртого поколения. Сквозь её прозрачную крышку было видно тело девушки, частично скрытое в полупрозрачной жидкости. По её телу сновали небольшие медицинские дроиды пауки. Они срезали остатки одежды и частички потемневшей омертвевшей плоти, чистили многочисленные порезы, и ссадины. Большая часть тела пациентки была покрыта ожогами и ранами, почти полностью отсутствовало правое плечо, обе руки и часть бедра. Создавалось впечатление, что она побывала в центре какого-то взрыва. Лицо девушки представляло собой один сплошной кровавый синяк и отек.

— Что же с тобой произошло? — с содроганием прошептал я.

Зная возможности современной медицины Консорциума, я понимал: если пациент оставался жив в момент, когда его помещали в мед капсулу, можно было считать, что он спасён. От поколения капсулы зависели лишь сроки лечения, его качество и количество используемых расходных материалов. Капсулы выше третьего поколения даже не нуждались в работе мед техника — большинство возможных операций было заложено в их ИскИнах и проводилось автоматически. Правда, на усреднённых параметрах. Но этого обычно хватало, чтобы поставить человека или представителя другой расы на ноги, а уже затем, когда появится время, а главное — деньги, пациент мог долечиваться в профессиональных мед центрах под присмотром живых врачей.

Немного постояв над девушкой и понаблюдав за копошением дроидов, я вспомнил о задании капитана и собрался было уходить, как дверь в мед отсек бесшумно открылась. Вошла Ли. Увидев меня, она немного смутилась, но всё же подошла к капсуле.

— Что ты тут делаешь? — тихо спросила она.

— Пришёл посмотреть, что с твоей сестрой, — я посмотрел Ли в глаза и увидел в них набежавшие слёзы. — Пойдём, выпьем куофе или, если хочешь, чего-нибудь покрепче. И ты всё-таки расскажешь мне, что с вами произошло.

Я аккуратно взял её за здоровую руку и потянул за собой к выходу. Она не сопротивлялась.

В моей каюте присесть можно было только на кровать или в небольшое кресло в углу возле стола. Предложив гостье располагаться, я воспользовался синтезатором и заказал для девушки тонизирующий напиток, а себе — полюбившийся куофе.

Ли забралась на кровать с ногами, села и обхватила их одной парой рук, положив голову на колени. Я поставил напитки на поднос и сел рядом с девушкой.

Сделав несколько глотков и собравшись с мыслями, она заговорила.

Голос у неё был тихим, немного хрипловатым, но в то же время обволакивающим. Рассказ был настолько подробным и насыщенным эмоциями, что буквально через несколько минут я, казалось, видел всё описываемые события её глазами.

Семь лет назад сестры Ли и Марико Сай были наняты в качестве телохранителей посла Рас Аль Гула — правителя небольшой независимой системы Нудживу во Фронтире, — направлявшегося в Империю Аккаджи.

До той системы много лет никому не было дела. Пока на одном из планетоидов не обнаружили базу давно исчезнувшей цивилизации предположительно Дайва-Нир. Это произошло немногим больше года назад. Спустя несколько дней, как об этой новости объявили по голонету, у системы сразу появилось непомерное количество «друзей», которые просто мечтали получить доступ к ценной находке.

Поначалу они ограничивались намеками и просьбами, затем заманчивыми предложениями и финансовыми посулами. А когда посол от имени короля системы Нудживу объявил, что начинает изучение «останков древней цивилизации» своими силами — пошли угрозы. После нескольких неудачных покушений на жизнь монарха, и показное негодование элит Консорциума, прямые угрозы прекратились, и некоторое время «друзей» не было слышно.

Но спустя всего несколько месяцев при загадочных обстоятельствах погибла жена посла. Можно было бы списать её смерть на стечение обстоятельств, если бы не одно, но: посол был младшим братом монарха, и его жена являлась членом королевской семьи.

Началась охота на родственников короля Нудживу. Рисковать своими родственниками король Мет Аль Гул не захотел и решил пресечь кровопускание. Обстоятельно обдумав, он в итоге согласился отдать планетоид с древней находкой на откуп Силь-Вар как наиболее технологически развитому народу. Тем более, что они пообещали предоставить все данные по исследованиям и помочь в усовершенствовании технологий небольшого государства.

Но посол Рас Аль Гул продолжил выступать против. Он предлагал, если уж отдавать находку — то своим ближайшим соседям, Империи Аккаджи. Мотивировал он это тем, что Силь-Вар для монархии не сделали ничего полезного, а с Детьми Ночи, так иногда называли представителей Империи, у них, во-первых, хорошие торговые отношения, а во-вторых, договор о взаимопомощи, благодаря которому Имперские ВКС уже неоднократно помогали системе Нудживу ловить нападающих на добывающие корабли пиратов. Предложения со стороны обоих «покупателей» были примерно равноценны. И если бы не сопротивление посла, решение уже давно было бы принято в пользу Силь-Вар.

Всё произошло в тот момент, когда посол выходил из небольшого магазина. Обычная торговая лавка, похожая на соседние. Этот магазинчик уже давно служил надёжным местом переговоров для Рас Аль Гула и представителя Империи Аккаджи, заинтересованной в древней находке.

Ли, как более сильный боец, всегда сопровождала своего нанимателя и осуществляла непосредственную охрану. Ее сестра Марико, как более ловкая и подвижная, занималась контролем периметра на небольшом расстоянии, всегда готовая прийти на помощь.

В момент выхода из здания на нейросеть Ли пришло сообщение: «Вижу наблюдателя. Справа, дистанция сто двадцать метров».

Делая вид, что не произошло ничего необычного, девушки, изменив маршрут движения с послом, отправились к ближайшему турболифту, чтобы быстрей покинуть уровень станции. Маршрут пролегал через несколько складов — именно там их и поджидала засада.

Обходя небольшой контейнер, Ли увидела стоящих впереди двух боевых дроидов серии «Бард 5М». Как только девушка с послом вышли из-за прикрытия, дроиды активировались и, включив силовые поля, двинулись на них, раскручивая роторы автоматических турелей.

— Ловушка, — прошептала девушка, одним движением руки затаскивая Аль Гула за укрытие и отправляя уведомление на нейросеть сестре.

Через секунду, попробовав вызвать службу безопасности станции, она поняла: связь заблокирована.

Дроиды неторопливо приближались. Вдруг Ли почувствовала лёгкое движение сзади и, активировав силовой меч, развернулась. К ней приближались двое, закутанные в маскировочные комбинезоны. Их силуэты периодически расплывались, становясь почти невидимыми, и только установленный имплантат позволял разглядеть их очертания.

Со стороны дроидов послышались выстрелы. Это Марико, заняв удобную позицию, пыталась расчистить им путь к отступлению. Ли поняла: дроидам будет некоторое время не до неё. Она приказала послу сидеть и не высовываться, а сама, достав второй клинок, бросилась в атаку на парочку «невидимок».

Увернувшись от очереди из игольника, она приняла вспышку лазерного импульса на лезвие силового меча. Приблизившись к первому противнику, ударом нижней руки сбила ему прицел и воткнула второй клинок в живот, сделав резкий поворот в ране — тем самым перерубая позвонки.

Не останавливаясь, на секунду прикрывшись уже мёртвым телом от выстрелов другого противника, Ли преодолела последние разделявшие их метры. Сверкнули лезвия мечей. Девушка, не теряя времени, побежала обратно. Позади неё на пол станции рухнул перерубленный пополам враг.

Посол сидел, пытаясь вжаться в угол между контейнерами. Бросив быстрый взгляд на дроидов, полностью занятых перестрелкой с Марико, и увидев, что в данный момент ей не угрожает опасность, Ли вызвала в памяти нейросети карту уровня и попыталась найти обходной маршрут.

Сначала она хотела броситься на помощь сестре, напав на дроидов сзади. Но спустя пару мгновений раздумий решила не рисковать охраняемым послом и поскорее вывести его из опасной зоны. Она остановилась на одном из трёх предложенных нейросетью вариантов, который позволял максимально далеко отвести Рас Аль Гула от места боя. Этот маршрут был довольно запутанным и проходил через соседние склады и технические переходы, где можно было оторваться от возможных преследователей.

Позади остались несколько переходов и вент шахт, измазанные в пыли и грязи. Ли с послом пробирались к техническому спуску на нижний уровень. Оставался последний участок маршрута — через небольшой ангар с несколькими полуразобранными внутрисистемными кораблями. До ближайшего из них было около пятидесяти метров открытого пространства. На его преодоление у них ушло примерно шесть секунд, после чего пара беглецов замерла, вслушиваясь в окружающее пространство.

В ангаре повисла тишина. Девушка обернулась, увидев лишь полное отсутствие движения позади. Ли немного расслабилась и уже начала думать, что им всё-таки удалось уйти, хотя очень переживала за оставшуюся сестру.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, они с послом передвигались вдоль скелета силового каркаса орбитального челнока, постоянно прислушиваясь к любым шорохам. Шаг — замерли. Ещё шаг — снова остановка. Короткая перебежка к соседнему остову — присели и огляделись. Посол в точности выполнял все указания Ли. Он понимал, что от его действий сейчас зависит их жизнь.

Дзынь.

Пролетевший почти через весь ангар небольшой кусок обшивки упал на пол и, проскользив по нему несколько метров, остановился у ног Ли.

— Хочешь ты того или нет, а посол сегодня умрёт! — раздался громкий голос, доносящийся сразу со всех сторон.

— Сначала придётся убить меня, — ответила Ли.

Со стороны входа в ангар куда направлялись беглецы появился тёмный силуэт. Человек был одет в свободное одеяние серо-черного цвета, его голову скрывал плотный капюшон, не позволявший разглядеть черты лица. Он держал в руке небольшой вытянутый предмет, напоминающий трубку около полуметра в длину. Немного не доходя до остова, возле которого прятались посол и телохранитель, он остановился и поднял трубку перед собой. С обоих концов, светясь, появились силовые лезвия красноватого цвета.

Ли жестом показала Аль Гулу оставаться на месте, а сама, активировав мечи, поднялась и вышла из укрытия навстречу противнику.

Ещё когда она была младшим учеником, учитель рассказывал ей о креатах, пользующихся таким видом оружия. Это был орден, состоящий из отступников и наёмных убийц, которые брались за самые сложные заказы. Орден называли «Тень». Его членами становились изгои из других кланов, изгнанные за повышенное властолюбие, тщеславие и нежелание идти по пути, определённому старейшинами. Также количество членов этого клана росло за счёт детей, которых похищали и брали себе в ученики. За членами этого клана велась постоянная охота уже на протяжении нескольких сотен лет, но найти и истребить их всех так и не удалось. При этом Ли никогда не слышала, что в рядах ордена были представители других рас.

Ровное, еле слышное гудение генераторов накачки силовых клинков нарушало мёртвую тишину большого ангара. Ли стояла напротив убийцы, пытаясь просчитать его первый удар. Её мечи были опущены вдоль тела, и со стороны могло показаться, что она расслаблена. Но это было не так. Сейчас она была сжатой пружиной, каждый ее мускул был готов мгновенно сократиться, уводя тело с опасной траектории либо нанося смертельный удар.

Человек в капюшоне крутанул рукой, и необычное оружие описало восьмёрку. В следующее мгновение он преодолел разделяющие их с Ли метры и обрушил на неё серию быстрых ударов.

Ли казалось, что алые лезвия приближаются одновременно со всех сторон, настолько быстры оказались движения противника. Подставленные силовые клинки при соприкосновении с оружием противника начинали искрить. Девушка едва успевала парировать удары, а человек всё наращивал темп.

Попытавшись немного разорвать дистанцию, Ли отшагнула назад и едва не упала, зацепившись ногой за небольшую выступающую пластину неровного пола. Эта ошибка стоила ей серьёзной раны на нижней правой руке, которую она непроизвольно выставила, пытаясь сохранить равновесие.

Выпавший силовой меч ударился об пол, погас и покатился в сторону. Девушке пришлось извернуться, уходя от очередного удара, и отскочить в противоположном направлении. Оставшись с одним клинком и уже не веря в свою победу, она решила ценой своей жизни дать шанс спастись послу.

Выкрикнув ему приказ уходить, девушка заняла позицию между Рас Аль Гулом и нападавшим, а посол, не теряя времени, бросился к спасительному выходу из ангара. Он успел сделать всего с десяток торопливых шагов до того момента, как его фигуру перечеркнула светящаяся очередь из плазменных зарядов.

Издав непонятный звук, который можно было принять за усмешку, теневик остановился, давая девушке время прийти в себя. Он словно в насмешку отключил одно из лезвий своего оружия, и теперь оно больше походило на обычный меч с неестественно длинной рукоятью и светящимся лезвием.

— Вот видишь, твоя смерть не понадобилась, — его ровное дыхание говорило девушке, что противник совершенно не измотан, в то время как её лёгкие за секунды боя в таком темпе едва справлялись с насыщением тела кислородом.

Потеря нанимателя являлась несмываемым позором для любого воина их расы. Поэтому Ли резко выдохнула и бросилась в атаку, уже не задумываясь о защите, а только с единственной целью — достать и уничтожить отступника.

Перехватив свой клинок двумя руками, она старалась нанести как можно больше ударов. Ей даже показалось, что в какой-то момент она сумела слегка зацепить противника, который как оказалось просто играл с ней. Он не нападал, лишь парируя её молниеносные атаки, периодически меняя стойки, при этом не делая ни шага назад.

Его молниеносную атаку она пропустила. Движение она видела, но противопоставить уже ничего не смогла. Алый клинок приближался к её лицу с немыслимой скоростью. Кожа, казалось, уже чувствовала бритвенную остроту силового поля. Как вдруг оружие изменило траекторию, и сияние лезвия погасло.

Удар рукоятью был настолько силён, что девушку отбросило на несколько метров назад.

Через несколько часов её, лежащую без сознания на полу заброшенного ангара, неподалёку от мёртвого тела нанимателя, обнаружил патруль, прибывший на анонимный вызов.

Я сидел, не в силах вымолвить ни слова. Ли закончила рассказ и молча смотрела в стену. В её глазах застыла боль, которую она, казалось, носила в себе все эти годы.

— Прости, — наконец сказал я. — Что тебе пришлось снова через это пройти.

— Это моя работа, — тихо ответила она. — И работа моей сестры. Мы знали, на что шли.

— Но вы же не виноваты, что вас предали…

— Виноваты или нет — не важно. Важно то, что наш наниматель мёртв, а мы живы. Это позор.

Я хотел сказать что-то ещё, но она поднялась.

— Мне пора. Спасибо, что выслушал.

— Ли, — окликнул я её, когда она уже была у двери. — Я… я не знаю, как это работает в вашем мире. Но если тебе или твоей сестре понадобится помощь — я рядом.

Она обернулась и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Спасибо, Алекс, — сказала она и вышла.

Я остался один, с мыслями о двух девушках, которые потеряли всё, но продолжали бороться. И о мире, где такие истории — обычное дело.

Глава 7

Глава 7

Где-то в пространстве Империи Аккаджи. Клан «Темных»

Человек, вошедший последним, никогда никуда не опаздывал. Он мог задержаться только по ему одному ведомым причинам, и все, кто сидел в зале на протяжении уже нескольких часов, безропотно восприняли его задержку.

Он прошёл вдоль длинного стола, за которым сидело около десятка мужчин. Остановившись возле роскошного кресла, он немного сдвинул его и сел, откинувшись на мягкую спинку и положив руки на подлокотники. Окинув присутствующих внимательным взглядом из-под густых бровей, он тихим голосом произнёс:

— Итак, благородные доны. У одного из нас есть важная информация, которой он хотел поделиться.

— Спасибо, дон Енодо, — тут же взял слово дон Увару. — На срочной встрече со всеми вами настаивал именно я. Моим людям удалось раздобыть информацию о некоем человеке, который, как мне кажется, смог бы сильно заинтересовать нашу организацию.

— И что же может быть интересного в каком-то там человеке? — перебил монолог дона Увару дон Дру Лей.

— Я считаю, что нужно сначала дослушать нашего уважаемого партнёра, а уже затем задавать ему вопросы, — осадил молодого главу четвёртой ветви дон Енодо. — Тем более, как мне кажется, дон Увару и так нам всё подробно расскажет.

Когда-то, около семидесяти лет назад, клан «Темных» был всего лишь небольшой бандитской группировкой. Не очень крупной и не очень грозной. В какой-то момент клан помешал одной сильной группировке под названием «Крысы», занимавшейся «охраной» притонов, и те начали его попросту вырезать.

Это продолжалось до тех пор, пока власть в клане не захватил Енодо. Ему удалось договориться с заклятыми противниками «Крыс» и организовать совместную атаку нескольких группировок на обидчиков. Что он пообещал помощникам, никто не знает, но после той операции другие банды стали вести себя с ним осторожнее, стараясь лишний раз не задевать их интересы.

В течение нескольких лет после тех событий дон Енодо объединил под своим руководством несколько более мелких группировок, увеличив общую численность банды, которая уже носила новое имя — «Темные». Присоединённые группировки он назвал ветвями, а их главы стали равноправными партнёрами. Каждая ветвь занималась обеспечением прибыли в определённой сфере: сбор дани с шахтёров, организация профсоюза мусорщиков, шоу-бизнес со всеми предполагающимися атрибутами и так далее.

С тех пор утекло много времени. Банда выросла, перешагнула на новый уровень, выпустила свои «щупальца» из родной системы в дальний космос и завоевала себе достойное место под несколькими солнцами во Фронтире. В настоящее время это был один из самых крупных криминальных кланов в ближайшем космосе. При этом, хоть все присутствующие и были равными партнёрами, главенствующее место в «совете директоров» всё равно занимал бессменный глава «Темных» — дон Енодо.

— Конечно, дон Енодо, — продолжил Увару. — Так вот, по изученной нами информации, у этого человека базовый коэффициент индекса интеллекта составляет двести пятнадцать единиц.

Сидящие за столом люди начали ошарашенно переговариваться.

— А информация точная? — спросил кто-то.

— Информация проверена и сомнений не вызывает.

— Кто ещё об этом знает? — задал вопрос дон Енодо.

— Кохар Ндул. Это ему принадлежит этот уникум. Остальные уже никому и ничего не расскажут, — уверенно ответил дон Увару, многозначительно проведя большим пальцем правой руки по горлу. — Капитан Кохар — вольный, ни на кого постоянно не работает. Я уже поручил своим людям найти его, и есть определённые результаты.

— Тогда, я думаю, так и решим, — отдал распоряжение дон Енодо. — Если остальные не против, данным вопросом займутся люди из ветви дона Увару. Остальные главы его поддержат.

Возражений, естественно, ни у кого не возникло.

Легкий крейсер «Нубиру». Землянин

Прошла неделя с памятного разговора с девушкой. Мы с ней стали проводить часть времени вместе. Хотя «вместе» — это слишком громко сказано. В кают-компании за завтраком, если приходили в одно время, садились за один стол. На тренировках — да, да, тренировках. Базы знаний — дело хорошее, но мышечные навыки закреплять всё равно нужно.

Так вот, Ли тренировала меня по облегчённой системе.

— Это детский вариант разминки, — как-то сказала она в ответ на мой вопрос спустя час издевательств над моими связками.

Иногда вечером она приходила ко мне просто посидеть и помолчать.

За неделю я изучил очередную порцию баз, выданных капитаном. Первым поднял «Рукопашный бой» до второго ранга, чтобы начать заниматься с Ли. Ох, лучше бы я не торопился с этим…

Затем добил до третьего ранга «Медицину» и «Ремонтные механизмы». На медицине настоял техник Колвей: он просчитал, что к прибытию на носитель я смогу усвоить её как минимум в четвёртом ранге, а значит, смогу сам подбирать ингредиенты для использования разгона в капсуле.

Разгоном назывался процесс ускорения прохождения нейронных импульсов в мозге, который мог в разы уменьшить время, затраченное на изучение баз знаний. Он достигался за счёт накачки организма определённым химическим составом, который был индивидуален для каждого пациента. Конечно, существовали и унифицированные составы, но они обычно не давали такого эффекта, как индивидуально подобранные. Разгон осуществлялся исключительно в медицинских капсулах и только на небольшой срок. Обычно он составлял около десяти суток, после которых нужно было делать, перерыв как минимум в два раза больший, чем длился сам разгон.

Техник также подсуетился насчёт «Ремонтных механизмов». Он предложил таким образом легализовать моё положение на корабле, дабы у команды не появилось лишних вопросов о непонятном пассажире. А так — нанятый младший техник, и всё.

Пронзительный вой баззеров боевой тревоги выдернул меня из освежающего душа после очередных измывательств Ли в спортзале. Не одеваясь, я послал запрос капитану и тут же получил жёсткий ответ: «Никуда не лезь, сиди в каюте».

— Ну как так? — проворчал я, натягивая комбинезон. — Не лезть — это не по-нашему как-то. А советом помочь, а опытом поделиться…

Хотя что именно советовать, я пока не представлял. Натянув комбинезон, я решил зайти с другой стороны и попытался достучаться до ИскИна. Как это ни странно, компьютер предоставил мне гостевой доступ к системе и обзорным камерам, с помощью которых я смог наблюдать за разыгрывающейся сценой.

Наш лёгкий крейсер, вышедший из гиперпространства на краю промежуточной системы, засекла эскадрилья малых кораблей, исследовавших небольшое облачко обломков. Ну, вроде засекли — и бог с ними. Куда им с крейсером, пусть и лёгким, тягаться? Но они дружно рванули на перехват.

Судя по резко возросшему ускорению, движки нашего корабля перешли на форсированный разгонный режим. Это означало, что в следующий прыжок мы уйдём примерно через четыре часа. Я заинтересовался причиной нашего поспешного бегства и запросил у ИскИна данные по преследователям. Отчёт пришёл моментально, но яснее мне от этого не стало. Я решил обратиться к Колвею за разъяснениями и скинул ему запрос по сети.

Минут через пять от него пришёл пакет информации. Распаковав его, я увидел короткие выжимки с описаниями и видеоролики. Решив прямо сейчас изучить полученные сведения, я улёгся поудобнее на кровати, закрыл глаза и начал читать.

Нас преследовали корабли расы Клинитов. Этот довольно воинственный народ относился к гуманоидам. Их представители были отдалённо похожи на человека. Их системы не входили в Консорциум, и все корабли, вошедшие в их пространство, бесследно исчезали. Единственным исключением были представители Конфедерации Делус, которые вели с ними торговые отношения на специально выделенной станции, находящейся на границе их территорий. Клиниты не использовали нейросети, они обладали естественной скоростью реакции, сравнимой с реакцией очень хорошо подготовленного человека-пилота. А то, что все их миры имели силу притяжения почти в два раза большую, чем человеческие, делало их намного менее чувствительными к перегрузкам.

Преследовавшее нас звено штурмовиков относилось к малому классу внутрисистемных кораблей, которые не имели собственного гипердвигателя. Значит, в системе должен был находиться ещё и их носитель.

Вызвав по нейросети Колвея, я поинтересовался нашими шансами избежать боя. По его мнению, штурмовики должны были догнать нас примерно за час до прыжка. Потом их совмещённый залп сможет снести наш щит. Затем они повредят двигатели и, дождавшись носителя, вскроют нас, как консервную банку. Это при идеальных условиях для атаки Клинитов, если мы будем сидеть и тихо ждать.

Так как в бою от меня толку было мало — разученных баз по оружию у меня не имелось, а применить хоть какие-то навыки рукопашного боя не представлялось возможным (абордаж в ближайшее время не предвиделся), — я со всех ног рванул к капитану просить базы по «Оружию малых и средних кораблей».

— Может, никого и не собью, зато попугаю, — думал я, скидывая своё предложение Кохару на нейросеть.

Уверенности, что база второго ранга разучится за три часа, не было. Но попытка — не пытка. Капитан предложение принял и встретил меня на половине дороги к рубке. В руках он держал всего один чип.

— Поставь его прямо сейчас. Если есть недоученная база — отменяй. Потом иди в каюту, ложись и постарайся уснуть. Таким образом, нейросеть сможет задействовать больше ресурсов. И не забудь поставить оповещение об окончании изучения, а то проспишь всё веселье.

Не дождавшись моего ответа, капитан развернулся и пошёл обратно.

Я вставил чип в считыватель, не спеша пошёл в каюту, стараясь унять сердцебиение. Пришёл, лёг, закрыл глаза и попробовал отрешиться от всего, как учила Ли, представляя своё сознание одной маленькой точкой в абсолютном ничто.

Сегодня это мне удалось с первой попытки. На занятиях такого обычно не происходило. Я вдруг понял, что знаю обо всём, что происходит в этой системе. Чувствую семь живых существ в догоняющих нас кораблях, чувствую их желание битвы. Ощущаю, что один из кораблей преследователей вот-вот взорвётся, так как в него буквально через несколько секунд попадёт наша ракета, а спасательные капсулы на этих кораблях не предусмотрены.

Через миг я почувствовал боль сгорающего заживо пилота. А ещё через мгновение после этого — чувство радости экипажа нашего корабля.

Резкий звук вырвал меня из мира грёз. Это сигнал нейросети говорил об окончании изучения базы. На всё ушло два часа пятьдесят четыре минуты.

— Однако неплохо, — подумал я, отправляя капитану уведомление.

— Приходи в рубку и занимай свободный ложемент. На себя бери управление кормовыми турелями, старайся не подпускать их к движкам, — ответил капитан и добавил: — Вовремя ты.

Я занял ложемент и едва дождался закрытия крышки, как получил доступ к системам вооружения крейсера. Корабли противника были подсвечены, и компьютер показывал возможные траектории их движения в зависимости от изменения курса. Мой сектор огня был выделен несколькими значками, похожими на маленькие семи конечные звёзды. Я заметил семь иконок противника, отображающихся на панели нейросети. Одна из них была окрашена в красный цвет, а рядом светилась надпись: «Уничтожен».

Всегда любил поиграть в стрелялки, правда, предпочитал больше Quake или Unreal, но и с авиасимуляторами был знаком не понаслышке. А тут — такой реальный шутер с видом от первого лица. Правда, кнопки «сохранить» нет, что, в общем-то, немного жаль.

— Один из корабликов заходит в мой сектор, — пробормотал я, наводясь на цель. — Так, сводимся, берём упреждение и… мимо!

Как так? Ловко он пируэты выкручивает. Хорошо, ещё разок. Опять мимо, но с кормы кораблик стряхнул.

Странно как-то. В играх куда проще попадать было. Так, ещё один. Прицелимся немного в стороне от подсказки компьютера. Ага, не в ту сторону ушёл. Ещё раз. Опаньки, влепил гаду по самые помидоры.

Как — не уничтожен? Щиты на тридцати процентах? Уходит из сектора, не успеваю навестись. Но тут за меня его добивает кто-то из наших. Фраг не мой…

Боже, о чём я думаю? Какой фраг, какая игра? Это всё в реальности. И вижу я не потрясающую графику, а части только что целого боевого корабля. И где-то среди обломков есть ещё и куски тела его пилота.

Меня словно окатили холодной водой. Стало не по себе.

— Щит — пятьдесят один процент, — доложил ИскИн.

Их осталось пятеро. У нас — ещё половина прочности щита и практически картонный корпус, который можно пробить пальцем. Это любит повторять Колвей, всегда добавляя: «Зато быстрый». Действительно, кораблик быстрый, но противник намного превосходит нас в скорости и маневренности.

Штурмовики каплеобразной формы носились вокруг и расстреливали турели ближней обороны. Генераторы щитов не успевали восстанавливать повреждённые сектора, и корпус нашего корабля уже был в нескольких местах пробит. Максимальная энергия была брошена на кормовой щит, чтобы сберечь двигатели. Но все понимали: нас спасёт только чудо.

До прыжка оставалось около двадцати минут, когда радары засекли приближение Клинитского носителя. Он должен был выйти на дистанцию открытия огня в течение сорока минут.

Корабль размером в полтора раза больше нашего напоминал хищную птицу, которая, расправив крылья, парит в высоте, рассматривая добычу. Два широких серповидных крыла, немного наклонённых относительно горизонта и направленных вперёд, венчались двумя плазменными пушками огромного калибра. Небольшое утолщение в начале корпуса со стороны напоминало голову, в которой виднелись жерла туннельных орудий.

Мигнула и окрасилась в красный ещё одна иконка. Стало немного легче. Щит — тридцать два процента, перестал убывать с такой скоростью. Не успел я порадоваться, как в моём секторе оказалось два юрких кораблика. Видно, всё же решили взяться за двигатели более серьёзно.

Очередь плазмы — мимо. Ответный выстрел — поле выдержало, но просело. Зато я успел ответить и второй очередью снести одному почти половину щита. Плазменная турель, которой я управлял, выдавала короткие очереди по три залпа, затем две секунды перезаряжалась и была снова готова к стрельбе. Обычному истребителю производства Содружества до шестого поколения серия из трёх попаданий была приговором, а этим даже силовой щит не могло пробить.

Второй штурмовик прикрыл от повторных попаданий своего товарища, приняв пучки плазмы на свой силовой экран. Оба кораблика закрутили спирали, не давая навестись на них. Уже не столько стараясь попасть, сколько выдавить их из своего сектора, я перевёл огонь на одиночные выстрелы и начал палить по площадям, стараясь предугадать следующий манёвр противников.

Спустя три минуты такой стрельбы кормовой щит уже еле сдерживал залпы штурмовиков. Я, хоть и научился примерно угадывать действия Клинитов, так пока ни по кому и не попал. Вскоре шальным выстрелом мне всё же удалось повредить одного из преследователей, и он, паря пробоиной, начал быстро отставать.

Его напарник, продолжая стрелять, резко сменил курс и также ушёл из моего сектора. Зато на смену ему с другой стороны вынырнул новый. Его корабль несколько отличался от других: был немного длиннее и шире, а по бокам у него нависали небольшие крылышки. Он, практически не маневрируя, начал расстреливать остатки щита.

— Ну что же, сам напросился, — кажется, вслух сказал я, снова переключаясь на автоматическую стрельбу и всаживая ему две очереди подряд прямо в лоб.

Маркер щита противника уменьшился на двенадцать процентов.

— Что за… Лови ещё, — снижение щита ещё на восемь процентов.

— Да кто ты такой?

Я стрелял не останавливаясь, он тоже. Но всё равно было понятно: наш силовой щит упадёт раньше. Положение спасла прилетевшая откуда-то сбоку ракета, вонзившаяся моему оппоненту прямо в бок. Было видно, как его корабль вспухает и разваливается на части, пожираемый изнутри пламенем.

— Вовремя! — выдохнул я.

Прямо перед взрывом ИскИн выдал, что кормовое силовое поле отключилось.

— Уфф, ещё бы чуть-чуть, и…

— Зафиксирован пуск ракеты, — снова сообщение от ИскИна, и в моём секторе загорелся крохотный маркер цели на месте только что уничтоженного противника.

Появившееся секунду спустя сообщение говорило о том, что на накачку кормовых щитов сейчас пущена вся энергия и все орудия, кроме моего, временно отключены. Это означало, что только от меня зависит, сколько времени нас будут безнаказанно расстреливать оставшиеся два штурмовых истребителя.

Прицеливаюсь не торопясь. Ракета идёт почти по прямой. Выстрел — мимо… Короткое ругательство. Ещё выстрел — снова не попал. Выцеливаю более аккуратно. Ракета приблизилась настолько, что, кажется, я могу даже прочитать какую-то надпись у неё на борту. Вдох, выдох, вдох, выдох, огонь…

Близкий подрыв ненадолго вырубил кормовые оптические сенсоры.

— Есть, попал!

— Ракета уничтожена, — выдал сообщение ИскИн.

— Кормовой щит — ноль процентов, — вслед за хорошей новостью ИскИн начал «радовать» плохими.

— Повреждение вспомогательного двигателя — семьдесят процентов. Двигатель отключён. Время до прыжка — двадцать одна минута.

Снова заработали орудия, и, судя по ещё одному окрасившемуся в красный цвет значку, пилот одного из Клинитских штурмовиков немного расслабился, за что тут же и поплатился.

Тут я вспомнил, что штурмовики были не одни, и запросил время до момента открытия огня со стороны носителя противника.

— Чёрт, чёрт, — это я, получив данные, понял, что мы не успеваем уйти в прыжок на каких-то две минуты.

Последний истребитель снова оказался в моём секторе, и, как ни странно, сбить его мне удалось с первого попадания — уж очень удачно он вылетел под наведённую пушку. Небольшая вспышка — и преследователей не осталось.

Я задал вопрос капитану о наших шансах и получил не очень радующий ответ: даже при стопроцентном щите его пушка доставит нам множество проблем, а здесь, дай бог, чтобы процентов пятьдесят накопить успели. Снова на кормовой щит работали все генераторы накачки, но даже этого потока энергии оказалось недостаточно.

ИскИн начал отсчёт последних секунд до прыжка в тот самый момент, когда Клинитский носитель выстрелил. Заряды туннельных орудий пролетают в пространстве огромные расстояния с немыслимой скоростью, разгоняемые в стволах с помощью магнитных полей, и достигают цели за считанные секунды.

В момент открытия гиперпространственного туннеля наш корабль был буквально вбит в него попаданием в двигатели, болванки выпущенной с носителя.

Воронка закрылась, и только разлетающиеся куски корпуса с остатками двигателей напоминали о случившемся.

*******

— Боже, как болит голова…

Раздражающая мигающая лампа периодически искрила и гудела. Я лежал на полу, и на моих губах чувствовался солоновато железный привкус крови. Превозмогая головокружение, я немного приподнялся на одной руке.

— Кажется, живой.

Второй рукой провёл по лбу, нащупывая рану. Что-то липкое осталось на пальцах. Скорее всего, тоже кровь — при таком свете было не разглядеть. Я приподнялся ещё больше и встав на ноги, огляделся.

Мой перевёрнутый ложемент, вырванный с кусками пола, лежал, опираясь одной стороной на входную дверь. Из-за этого дверь была вдавлена в проём, и в образовавшуюся щель вполне можно было пролезть. Сквозь дыру было видно, что в коридоре нормальное освещение так же отсутствует.

Рядом находилась ещё одна капсула с крышкой, покрытой сетью трещин. Я заметил, что внутри кто-то шевелится. Видя, что крышка не думает открываться, я схватил первый попавшийся металлический кусок от чего-то и со всей силы стал бить им по заевшему механизму. После очередного удара крышка всё же сдвинулась с места и освободила пленника.

Это была Ли. Она вместе с нами сражалась с преследователями. Помогая ей выбраться, я пытался рассмотреть, что делается в противоположной части рубки, где стояли капсулы капитана и техника. Неяркие электрические вспышки позволили разглядеть тела, лежащие на полу. Крышки их капсул были открыты штатно и видимых повреждений не имели.

— ИскИн, доклад. Что с капитаном и техником?

— Они живы, — ответил синтетический голос. — Потеря сознания вызвана наличием паров охлаждающей системы основного реактора в атмосфере корабля. На данный момент произведена замена воздушной смеси. Повреждения рубашки реактора устраняются ремонтными дроидами, реактор заглушен до окончания работ. Питание корабля переведено на резервный источник, все второстепенные системы, кроме жизнеобеспечения отключены, основные системы переведены в энергосберегающий режим.

Послышался натужный кашель. Зашевелился капитан, а вслед за ним и техник. Я подошёл, чтобы оказать им помощь и узнать их состояние.

Первым делом Кохар, придя в себя, запросил у ИскИна данные о местоположении корабля и о полученных повреждениях. Ответ компьютера ошеломил всех.

Полученная кинетическая энергия при проходе гиперпространственных врат каким-то образом повлияла на скорость нашего прыжка. Мы оказались в координатах точки выхода не через семь дней, как должны были, а всего лишь через три с половиной часа и ещё несколько часов двигались по инерции, к окраине системы, в сторону небольшого космического кладбища.

Космические кладбища образовывались по нескольким причинам и могли быть разнообразных размеров и содержания. Иногда это были небольшие группки разобранных подчистую малых или средних кораблей, принадлежавших шахтёрам или торговцам, неудачно попавшимся на зуб пиратам. А иногда это были останки более серьёзных сражений, оставшихся навечно дрейфовать в результате локальных конфликтов приграничных систем. На таких кладбищах встречались довольно интересные для определённого контингента экспонаты. Был и другой, отличный от предыдущих двух, вид космических кладбищ — кладбища в местах сражений пятидесятилетней давности. В то время произошло нападение на окраинные миры Консорциума армады кораблей разумных насекомых. Многие называли их «Роем». Они практически стёрли несколько десятков населенных систем до того момента, как объединённые силы всех миров смогли дать им отпор. С тех пор и обнаруживают такие гигантские мемориалы, в которых могут быть сотни военных кораблей различного назначения, класса и рас. Правда, обнаружившие частенько пополняют своими останками эти кладбища, так как многие из автоматических систем кораблей, оставшихся там, ещё функционируют и без опознавания «свой-чужой» никого к себе не подпускают.

По отчёту ИскИна стало ясно: дела у нас плохи. Практически полностью уничтожена кормовая часть вместе со всеми двигателями, «живыми» остались только маневровые, находящиеся по бортам и в носу корабля. Регенераторы кислорода работали всего на пятнадцати процентах производительности. Если бы на корабле был полный экипаж в количестве двенадцати человек, воздуха хватило бы дней на пять-семь. А для нас четверых — вполне хватало чтобы протянуть дней тридцать - сорок. Многочисленные пробоины и основной реактор уже ремонтировались дроидами под руководством Колвея, а пока из-за количества разгерметизированных отсеков, по кораблю можно было передвигаться только в скафандре. Аварийная пена не везде смогла эффективно противостоять многочисленным утечкам воздуха.

Нам катастрофически не хватало запчастей. Немного подкорректировав курс к остаткам мертвых кораблей, капитан вместе с нами принялся разгребать коридоры от лопнувших и отвалившихся частей обшивки, чтобы не отвлекать на это так не хватавших сейчас ремонтных дроидов.

До кладбища наш путь должен был занять еще около трёх дней. Авральные работы по расчистке и восстановлению целостности корпуса уже были закончены, а не очень срочные можно было на какое-то время отложить в связи с нехваткой комплектующих. У нашей команды появилось время на небольшой отдых и сон. И это время я хотел потратить с толком, поэтому взял у капитана Ндула комплект технических баз. Меня сильно напрягало ограничение на изучение высокоуровневых баз. С моей скоростью изучения не составило бы труда в кратчайшие сроки поднять и четвёртый уровень баз знаний. Но так как базовая нейросеть ограничивалась максимально третьим уровнем, пришлось довольствоваться малым.

По пути в свою каюту, я решил забежать проведать, как дела у Марико. Капсула стояла на месте и видимых внешних повреждений не имела. По отчёту на небольшом экранчике, на ее корпусе, было понятно: для завершения процедур понадобится ещё около месяца. Вообще странно: медотсек, находившийся гораздо ближе к корме, пострадал наименее сильно. Несколько разбитых панелей и отсутствие нормального освещения были не в счёт.

Поставив на изучение базы «Ремонтные дроиды» и «Конструкции средних кораблей» в третьем ранге, я перекусил и на время перерыва пошёл медитировать в свою каюту.

Глава 8

Глава 8

Кладбище мёртвых кораблей. Лёгкий крейсер «Нубиру». Капитан Кохар Ндул

Скоро будет почти три недели, как весь экипаж ползает по покорёженным останкам космических кораблей, выискивая рабочие модули.

На одном из больших сегментов старого рудовоза удалось найти двигатель, ресурс которого составлял около двадцати трёх процентов. Его не забрали только потому, что демонтаж стоил бы больше, чем он сам. Зато он работал, и его мощности, по расчётам ИскИна, должно было хватить, чтобы разогнать остов крейсера до прыжка. Конечно, времени на это уйдёт чуть меньше трёх суток. Но вся команда понимала, что это шанс добраться до дома.

Алекс, неплохо поднявший технические базы, вместе с Колвеем управлял дроидами, которые в настоящий момент уже вырезали двигатель вместе с куском силового каркаса и сейчас занимались его установкой на крейсер. Вообще сам корабль представлял собой довольно страшное зрелище: весь в заплатках из наваренных бронеплит, снятых с местных остовов, с непропорционально длинной задней частью из-за приваренного куска кормы от другого корабля, и всего одним главным двигателем, нелепо торчащим позади

Капитан не понимал, каким образом землянину удаётся управлять дроидами. Их ИскИны не должны были даже давать возможность подключения без специализированной технической или инженерной нейросети. А он по непонятной причине получал полный доступ.

Количество технических дроидов за время ремонта возросло ещё на одну штуку. Алексу удалось собрать дополнительного из двух обнаруженных сильно повреждённых абордажников и найденных запчастей ЗИПа одного из разбитых кораблей. Получившийся шестиногий монстр легко перемещал большие сегменты брони и самостоятельно закреплял их в нужных местах на корпусе. В качестве управляющего блока в нём использовался запасной ИскИн, снятый с несильно повреждённого шахтёрского корабля непонятно откуда тут оказавшегося. Возможно летел вместе с рудовозом. ИскИн был всего лишь третьего класса, но он напрямую подчинялся главному компьютеру нашего крейсера, поэтому превосходно справлялся с задачами.

Судя по качественно распотрошённым обломкам, здесь неоднократно бывали «мусорщики». И то, что нам удалось найти хоть что-то пригодное для использования, уже очень радовало.

Мусорщиками называли людей и представителей других рас, в основном занимавшихся поиском и разборкой старых или уничтоженных кораблей, а затем продажей найденного целого оборудования. Иногда им удавалось находить целые брошенные по разным причинам корабли, которые они частенько присваивали и использовали в своих нуждах.

Вообще законы в отношении найденной собственности были довольно лояльны. Если гражданин одного из государств Консорциума или организация заявляют о находке, и никто другой не предъявляет прав собственности на неё, то найденное имеет право оформить в собственность новый владелец. То же самое относится к военной технике и оборудованию. Конечно, все правила имеют свои исключения. Таким исключением было маскировочное оборудование, техника, ещё не снятая с вооружения, и техника, не прошедшая конверсию. Но и тут никто не ущемлял нашедшего в правах на получение прибыли. Данная техника выкупалась военными по фиксированным закупочным ценам.

Многие подавшиеся в мусорщики тесно сотрудничали с военно-космическими силами различных государств по программе «Демилитаризация». Плюсами такого сотрудничества становились карты мест боев и коды опознавания дружественных государству кораблей, с ВКС которого сотрудничал мусорщик.

Колвею удалось найти сильно повреждённый ложемент одного класса с установленными на «Нубиру», и совместными усилиями вместе с Алексом они собрали из двух разбитых — один рабочий. Постепенно крейсер обрастал дополнительными маневровыми двигателями взамен утраченных в бою. Их износ также оставлял желать лучшего, но выбора особого не было — ставилось всё, что могло хоть как-то поспособствовать всем вернуться на основной корабль. А уже потом крейсер будет ждать нормальный ремонт.

Капитан очень надеялся, что ни один из пролетавших за прошедшее время в системе кораблей не заинтересуется старыми обломками, среди которых сейчас прятался «Нубиру». Ни о каком возможном бое он даже думать не хотел — их боевые возможности были практически нулевыми из-за маломощного резервного реактора, которого едва хватало на поддержание жизнедеятельности корабля и работу его «нового» прожорливого двигателя. И если количество рабочих турелей ближней обороны было на уровне нормальной боевой единицы, то энергии для их зарядки и функционирования щитов от резервного реактора уже не хватило бы. Ремонт же основного реактора пришлось «заморозить» до возвращения, так как при более тщательном обследовании его рубашки были обнаружены повреждённые контуры энергоблока.

Но вот наконец-то наступил момент, когда спустя двадцать три дня с момента появления в этой системе частично восстановленный корабль смог начать разгон. Оставался всего один прыжок до возвращения.

Кладбище мёртвых кораблей. Землянин

Мысленно прощаясь со старым кладбищем, приютившим наш побитый кораблик, я вспоминал дни, проведённые в компании людей, с которыми меня так неожиданно свела судьба.

Крейсер тогда «доковылял» до кладбища за восемьдесят девять часов. Это время дало мне возможность поднять запланированные базы знаний и немного попрактиковаться в управлении дроидами. Колвей сначала хотел настроить для меня управление дроидами через корабельный ИскИн, но был очень сильно удивлён, когда у меня получилось отдать им команду напрямую. По его мнению, так как у меня не было специализированной нейросети, такая опция не должна была вообще работать. Но факт остаётся фактом: я мог управлять техническими дроидами в полном объёме, насколько это позволяли разученные базы.

Изматывающая работа по восстановлению нашего корабля отнимала около восемнадцати часов в сутки. Работали мы двумя командами. Я и техник при помощи технических дроидов восстанавливали повреждённые узлы, а капитан с Ли на уцелевшем шаттле облетали обломки в поисках запчастей и оборудования, которое мы могли бы использовать для ремонта.

Из одной такой вылазки они привезли двух сильно оплавленных дроидов. Техник, едва только взглянув на них, сразу забраковал: дроиды, во-первых, были очень сильно «убиты», а во-вторых, были не техническими, а абордажными. А вот я загорелся идеей скрестить «слона с мартышкой» и, кратко обрисовав свои мысли технику, прочёл в его глазах поддержку.

Выдав нашим «искателям» дополнительное задание на поиск запчастей к дроидам, я поставил на изучение базы «Электроника» и «Механика» в третьем ранге, которые должны были помочь мне в будущем скрещивании. Необходимое мне было довольно быстро найдено, и я вместе с Колвеем выкраивая часы из отдыха, засел за создание эскизного проекта нашего будущего творения.

Взяв за основу остатки двух абордажников, мы создали несущую платформу овальной формы на шести ногах. По двум бокам установили по одному манипулятору с плазменным резаком и по два с силовыми захватами. Немного доработав получившийся проект, мы начали его собирать, при этом стараясь не отлынивать от основной работы по восстановлению крейсера.

Получившийся франкеншнейн сильно напоминал краба, только с большим количеством конечностей. Зато его грузоподъёмность и функциональность были на высоте. Управление этим агрегатом, по моей задумке, должен был осуществлять главный ИскИн крейсера, но нам не удавалось нормально согласовать его работу, поскольку сигналы с ИскИна приходили с небольшой задержкой по времени, отчего страдала точность и реакция получившегося дроида.

Решение этой проблемы нашлось неожиданно. В одном из старых кораблей, как сказал капитан — из первых шахтёрских проектов с гиперприводом, — нашёлся рабочий ИскИн, который мы установили в корпус нашего крабика. После чего ИскИну крейсера оставалось лишь ставить задачи новому дроиду и контролировать их выполнение.

В один из дней наши поисковики прилетели с хорошей новостью: был найден двигатель, и внешне он не был повреждён. Колвей сразу отправился его проверять, забрав с собой одного из технических дроидов. Вернувшись через несколько часов, он объявил радостную новость:

— Мы летим домой, — и тут же добавил: — Правда, недели через две. Нам нужно будет ещё очень сильно попотеть, устанавливая найденный агрегат на наш корабль.

Спустя несколько дней, когда дроид-монстрик уже монтировал кусок силового каркаса вместе с двигателем к корме крейсера, у меня выдалось несколько свободных часов, и я напросился полететь вместе с капитаном и наёмницей.

Для того чтобы ускорить поиски, мы разделились, и каждый отправился исследовать выбранный кусок «мусора». Мой выбор пал на не сильно повреждённый малый транспорт. Он был второго поколения и, по словам капитана, я вряд ли мог найти там что-нибудь интересное. Но у меня было чувство, словно кто-то или что-то ведёт меня туда. Поэтому я решил поддаться соблазну и исследовать его.

Всё время, пока мы находились в этой системе, я ощущал чьё-то присутствие, чей-то взгляд. Я долго не мог понять то чувство, которое у меня ассоциировалось с этими ощущениями, пока вдруг во сне не увидел своего воспитателя из детдома. Её забота окружала детей всё время, пока она была рядом. А так как своих родных у неё не было, она воспринимала и относилась к нам так, будто мы были её собственными детьми. Её взгляд — добрый и ласковый — навсегда остался в моей памяти.

Сейчас, в пустоте космического кладбища, это чувство вернулось. Только теперь оно было другим — более древним, более глубоким. Словно кто-то очень старый и очень одинокий смотрел на меня сквозь обломки мёртвых кораблей.

Я осторожно ступал по пустым коридорам мертвого транспорта. Магнитные подошвы скафандра уверенно цеплялись к палубе. Но вдруг меня посетиля забавная мысль. Я вспомнил полёты земных космонавтов на МКС и, решил попробовать ощутить, как же это — парить в невесомости. Выбрав настройку я мысленным усилием отключил магнитные подошвы своего скафандра.

— Оох…

Хорошо, что скафандр смягчает удары. Первое же моё движение привело к тому, что я, кувыркаясь, полетел в стену. Толчок рукой — и меня уже несёт в сторону раскрытой створки шлюзового отсека, через который я только что вошёл, и я едва успел схватится за выступающую скобу, чтобы не вылететь наружу.

Минут через десять я всё же немного приспособился к управлению своим парящим телом и, двигаясь вдоль стены, пролетел дальше по коридору, периодически исследуя попадающиеся помещения. Вскоре такой способ передвижения мне наскучил, и я вновь «превратился» в человека прямоходящего.

У входа в рубку я столкнулся с препятствием в виде заваренной изнутри двери. На её вскрытие мне понадобилось потратить около пяти минут — благо небольшой ручной плазменный резак я захватил с собой. Наконец дверь открылась и мой путь был свободен.

Сделав шаг через образовавшийся проход, я остановился, с ужасом глядя на открывшуюся картину. Узкий луч моего фонаря выхватывал в помещении десятки тел, плавающих в невесомости.

Резко закрыв дверь обратно, отсекая мертвецов от себя, я облокотился на стену и часто задышал, пытаясь унять волну страха. Огромное количество адреналина, выделившееся в кровь, мгновенно взвинтило до этого ровный темп сердца. Казалось, оно сейчас вырвется из груди.

Заходить обратно в «гробницу» совершенно не хотелось. Но назойливое чувство необходимости подталкивало меня снова открыть дверь. Осознание того, что я пришёл именно за чем-то, находящемся внутри этого «склепа», заставило меня взять себя в руки и волевым усилием унять гулко стучащее сердце.

Снова приоткрыв дверь, я заглянул внутрь. Всё было на месте. Тела, беспорядочно парившие в помещении, никуда не делись, хотя очень хотелось на это надеяться. Сделав первый шаг, я несильным касанием оттолкнул от себя висевший впереди передо мной труп. Он устремился в сторону, пока не ударился о другой. Цепная реакция, порождённая моим «промахом», напоминала кошмарный бал, на котором присутствуют только мертвецы. Руки давно умерших людей были сведены судорогой, на их лицах застыли гримасы боли и отчаяния. Судя по всему, этот отсек потерял герметичность ещё когда большинство из них были живы, и они осознавали, что умирают.

Почувствовав чьё-то касание, я резко обернулся.

— Уфф…

Моё только успокоившееся сердце снова застучало с прежним диким темпом, но судя по ощущениям — уже где-то в районе пяток. Прямо позади меня находился ещё один медленно отлетающий в сторону труп — участник вечеринки, начатой мной. Похоже, он каким-то образом долетел до меня и испугал до дрожи в коленках.

С каждым шагом, сделанным в глубину комнаты, мне хотелось всё бросить и уйти. Но чувство того, что я нахожусь в нужном месте, только усиливалось. Луч фонаря выхватил впереди большое кресло, в котором сидел человек. Судя по его положению, он единственный с достоинством встретил свою кончину. Мёртвое лицо выражало спокойствие и невозмутимость, руки лежали на управляющей консоли, выведенной прямо на подлокотник кресла, а из небольшого приёмного гнезда торчал чип.

Вынув носитель, я обратил внимание на браслет, одетый на руку сидящего человека. Заинтересовавшись находкой, я протянул к нему ладонь и только хотел его снять, как вдруг почувствовал, как что-то обхватывает моё плечо.

Я резко развернулся назад с включённым плазменным резаком, чуть не прирезав капитана, неслышно подошедшего сзади и положившего мне руку на плечо.

— Эй, ты чего? — услышал я выкрик Кохара, раздавшийся в шлеме моего скафандра.

— Это я что? — взбешённо начал я. — Тут полно мертвецов, а вы подкрадываетесь и…

— Какое подкрадываемся? — голос капитана был не менее возмущённым. — Мы тебя уже больше трёх часов ищем. На запросы ты не отвечаешь, хотя со связью всё нормально. Обшарили весь транспорт, тебя нет нигде. Потом нашли это…, и ты среди летающих трупов стоишь, не шевелишься. Несколько минут тебя тормошили, а ты вдруг с резаком на людей бросаешься.

— Как больше трёх часов? — я не верил своим ушам. — Да я на корабле всего-ничего. Осмотрел пару практически пустых помещений, а затем нашёл этот могильник и его.

Я показал на сидящего в кресле. И только после этого заметил, что браслет на руке мертвеца исчез.

— Что за… — мысленно произнёс я и ощупал небольшой кармашек на рукаве скафандра.

Чип был на том самом месте, куда я его убрал. Значит, не приснилось.

— Ничего необычного, — равнодушно пояснил капитан. — Торговцы не стали сдаваться пиратам, судя по следам на двери — заварились изнутри, чтобы не попасть в рабство. Бывает… Пойдём. Мы нашли почти целый ложемент, снимешь его и затем отвезём на крейсер. Возможно, удастся починить.

Демонтаж повреждённого ложемента, найденного Ли, занял около получаса. Затем мы вернулись на наш корабль.

Снимая скафандр, я почувствовал необычное ощущение на левой руке и, опустив на неё взгляд, застыл в шоке.

Браслет мертвеца обхватывал моё запястье.

Я тотчас попытался его снять, но ни застёжки, ни шва на нём не было. Он плотно прилегал к моей руке, при этом не пережимая её. На ощупь он казался металлическим, но во время движения кистью я чувствовал, что он эластично изменяет форму. Подняв скаф, я внимательно осмотрел его на наличие повреждений, через которые гипотетически браслет мог попасть ко мне. Спустя несколько минут, повторив раз пять тщательный осмотр, я сдался и сел на пол, уставившись в стену, напротив.

Выпавшие из сознания несколько часов, браслет, переместившийся мне на руку, что-то или кто-то, ведущий меня по мёртвому кораблю… Всё это заставило почувствовать себя марионеткой в чьих-то руках. При этом ощущение того, что всё это делается для моего блага, не исчезало.

— Алекс, нужна твоя помощь, — мой разговор с самим собой прервал вызов от Колвея.

Я натянул комбез и отправился к нему.

Навалившаяся работа заставила меня совершенно позабыть о случившемся. «Вечером», вернувшись в свою каюту совершенно измотанным, я, не раздеваясь, завалился спать.

Необычный сон, приснившийся мне, чем-то напоминал фантастический фильм. Я был в теле большой четырёх рукой обезьяны с шерстью светло-серого цвета. Я вёл флаер, проносящийся на огромной скорости мимо разнообразных строений, а рядом со мной сидел необычный человек.

— Послушай, Хр'С Иал, — сказал человек, обращаясь ко мне. — Ты ведь понимаешь, что ваш геном — самый оптимальный для создания защитника. Только вы способны противостоять ВРАГУ.

— Но ведь ты тоже понимаешь, Кре Атал, что, оказывая помощь вам, мы косвенно вступаем в ваше противостояние. А нас так мало осталось, — голос обезьяны, в теле которой я находился, напоминал скрип мела по стеклу.

Судя по тону беседы, она повторялась уже не раз, но так и не приводила к необходимому человеку результату. Поэтому он вновь и вновь начинал её, чувствуя, что оппонент понемногу сдаётся.

— Ты же знаешь, что у нас есть лаборатория в закрытой системе. Вряд ли информация о нашем соглашении просочится.

— Конечно, знаю. Я сам не раз там бывал ещё до войны. Но ведь исследования займут столетия. И что произойдёт за это время, мы знать не можем, — в очередной раз парировал обезьянец.

Следующая сцена сна была в каком-то помещении. Я со стороны наблюдал, как небольшой дроид аккуратно достаёт из инкубатора хрупкое тельце младенца.

— У нас получилось, — произнесла подошедшая женщина, забирая дитя у робота.

— Да, получилось, — повторил её слова сидящий в кресле очень старый четырёх рукий обезьян. — Твой дед мог бы тобой гордиться, Лея.

— Мы назовём их в его честь. Креаты.

Практически одновременно с окончанием её фразы малыш, до этого спокойно лежавший у девушки на руках, схватил её палец всеми четырьмя ручками и вдруг пронзительно заверещал. Его тоненький писк подхватили остальные, ещё лежащие в своих инкубаторах. Сотни тысяч маленьких креатов кричали и вопили о своём появлении на этот свет.

Странный сон закончился. Ему на смену пришло забытье, которое прервал писк будильника нейросети. Выделенные на отдых шесть часов закончились, и нужно было идти продолжать собирать наш корабль.

Спустя еще несколько дней ремонт был завершён. Мы с техником в последний раз перепроверили работу всех наших «усовершенствований» и наконец-то смогли отдохнуть. Большую часть трёхсуточного разгона я сначала отсыпался, а затем приводил свою форму к приемлемому виду под руководством Ли.

В последние минуты перед прыжком я прижался лбом к переборке корабля и, закрыв глаза, мысленно произнёс:

— Спасибо и прощай! — обращаясь к тому неведомому, кто наблюдал за мной.

И вдруг услышал шёпот в ответ:

— Возвращайся…

Глава 9

Глава 9

Крейсер «Нубиру». Землянин

Плотность поля, окружавшего наш корабль, слабела. ИскИн предупредил всю команду, что до выхода из гиперпространственного туннеля осталось чуть более часа. Наше путешествие сильно затянулось, и мы все с нетерпением ждали возвращения на базовый корабль.

С момента отлёта с космического кладбища я сумел поднять до третьего уровня ещё четыре базы знаний.

«Контактное оружие» — Ли решила потренировать меня во владении всякими колюще-режущими предметами и возможностью обороны от них. На мой вопрос, зачем это нужно в космосе, она пояснила, что такой опыт поможет в развитии ловкости и координации.

«Рукопашный бой» я довёл до третьего уровня опять же по рекомендации Ли. Растяжка и физическое состояние уже позволяли.

«Кибернетику» поднял до третьего уровня — база пригодилась для работы с дроидами.

«Фармацевтику» — специализированную медицинскую базу — я поднял в последнюю очередь, уже по совету Кохара. Он рекомендовал сделать это в связи со скорым прилётом на носитель и возможностью пользоваться там разгоном в медкапсуле. Только начиная с четвёртого уровня «Медицины» я мог бы сам подбирать компоненты для разгона, но «Фармацевтика» давала возможность делать это уже с третьим уровнем — правда, в более упрощённом варианте.

Браслет, непонятно появившийся у меня на руке, таким же неизвестным образом исчез. Только подробное исследование запястья при помощи ощупывания и почесывания дало мне понять, что он каким-то образом погрузился под кожу и стал практически неощутимым. Если бы я не знал, что на запястье что-то было, то никогда в жизни не догадался бы о его наличии.

Сны с участием волосатых обезьян больше не повторялись, чему я был, в общем-то, рад. Хотя мне очень хотелось узнать, что же это за эксперименты, в результате которых появились креаты. Или всё-таки те видения были рождены в бреду моего воображения, перегруженного эмоциями и тяжёлой работой?

А ещё наши отношения с Ли перешли на новый уровень. Она переехала ко мне в каюту.

К этому шагу мы шли довольно долго. Хотя почему «мы» — шёл именно я. Ещё после памятного разговора с девушкой я понял, что меня к ней влечёт. И то, что она не похожа на представительниц моей расы, меня не пугало.

Ли обладала своеобразной красотой, грацией дикого зверя, всегда готового к прыжку. Её чёткие, выверенные движения притягивали мой взгляд и завораживали. Случайные прикосновения во время приёма пищи, когда я, ухаживая за ней, помогал донести поднос с едой до стола, заставляли моё сердце биться чаще. Вечерние посиделки, переросшие в традицию и устраиваемые почти каждый вечер, во время которых мы рассказывали друг другу о своей жизни, приобрели для меня совершенно другой смысл.

Мне нравилось, когда она была рядом. Нравилось чувствовать приятный запах её волос — немного отдающий ландышем. Её большие глаза можно было сравнить с двумя океанами, при взгляде в которые я тонул. Улыбка девушки, подаренная мне после какой-нибудь удачной шутки или забавной истории, заставляла меня радоваться как ребёнка.

Скачок в отношениях произошёл, как ни странно, во время тренировки.

Не могу точно сказать каким образом, но мне удалось просчитать движения «соперницы». Я ловкой подсечкой уронил девушку на пол, после чего одним движением оказался на ней, прижимая гибкое тело своим весом. Наши глаза оказались друг напротив друга. Я, сам не ожидая от себя такой наглости, поцеловал её.

Мгновение она отвечала взаимностью. А затем меня словно ударило о бетонную стену, и я отлетел на несколько метров.

— Ли, прости, — начал я, поднимаясь с пола. — Не знаю, что на меня нашло. Просто ты мне очень нравишься, и я…

Закончить фразу я не успел. Девушка резко развернулась и, не сказав ни слова, вышла из спортзала.

Я сидел на полу, потирая отбитое место, и думал, как же мне быть. Как вернуть расположение девушки после моей выходки?

На ужин Ли не пришла. На мои сообщения по сети не отвечала.

А вечером, когда я уже ложился спать, раздался еле слышный стук в дверь.

На пороге стояла она.

Молча девушка прошла мимо меня и села в единственное кресло. Я прикрыл дверь, повернулся к ней и хотел было снова начать извиняться, но она прервала мой ещё не начатый монолог.

— Алекс, — начала Ли негромко. — У креатов несколько иные, чем во всём Консорциуме, понятия отношений между полами. У нас не приняты интрижки на одну ночь, хотя некоторые представители нашей расы об этом уже начали забывать. Креаты по сути своей однолюбы и выбирают партнёров на всю жизнь. Бывают семьи, в которых больше двух партнёров, но и это тоже наш обычай, и такие семьи так же остаются верны друг другу.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

— Ты мне не безразличен, — продолжила она тише. — Но я не хочу ошибиться в своём выборе.

Я молчал, боясь спугнуть этот момент. Она говорила, а я слушал, и в душе росло тепло, смешанное с нежностью и каким-то незнакомым прежде чувством ответственности.

Мы проговорили большую часть ночи. Она рассказала о своих страхах, о сомнениях, о том, как непривычно ей доверять человеку. Я слушал и понимал, что она права: в мире, где рабство — норма, а креатов считают просто «хорошими телохранителями», её опасения были не напрасны.

Но она осталась.

Следующим утром я проснулся и обнаружил девушку сидящей на краю постели. Она внимательно смотрела на меня. Несколько небольших, ещё не до конца заживших шрамов на раненой руке ничуть не портили впечатления о её идеальной фигуре.

Увидев, что я проснулся, Ли протянула мне кружку с куофе.

— Доброе утро, — с ослепительной улыбкой произнесла она. — Я сделала тебе завтрак.

Там же. Ли Сай

Ещё совсем недавно девушке казалось, что жизнь закончена.

Погиб наниматель. Сильно израненная сестра без дорогостоящей медицинской помощи не имела шансов выжить. А клан отвернулся от обесчестивших себя девушек, отказав им в финансовой помощи.

Только забота о сестре натолкнула Ли на мысль разместить объявление о найме. Одним из первых откликнулся капитан Кохар. Он выслушал проблемы девушек, оплатил уже проведённый курс лечения и перевёл на счёт Ли оговорённую сумму. О дальнейшей оплате их работы капитан предложил поговорить после выздоровления Марико.

Знакомство с землянином немного развеселило Ли. О креатах в Консорциуме знали все, а для него количество рук у девушки оказалось сюрпризом. Познакомившись с ним поближе, она поразилась его участию в проблемах совершенно чужих ему людей. Как он пытался помочь ей, когда узнал, что она ранена. Как внимательно слушал и сопереживал.

Ли часто ловила на себе его взгляд. Постепенно она поняла, что молодой человек ей небезразличен. Насколько она знала, ни у одного представителя её расы никогда не было отношений с не-креатами. Это было настолько необычно, что девушка первое время даже не знала, как ей поступить.

Небольшой перерыв на осмысление своих чувств к Алексу она получила отчасти «благодаря» нападению Клинитов. Во время ремонта крейсера она реже видела землянина, их совместные вечера сократились, а иногда они не виделись по нескольку дней. В такие дни Ли понимала, что скучает по человеку. Ей не хватало его оптимизма, его отношения к жизни.

В один из дней Алекс отправился с капитаном на исследование старого корабля. Спустя контрольное время он не вышел на связь. Тогда девушка поняла, насколько молодой человек дорог для неё. Его поиски продолжались около трёх часов, и всё это время она боялась, что больше никогда его не увидит.

Какое же облегчение она испытала, когда капитан сообщил, что нашёл Алекса! Ли бросилась бежать в командную рубку транспорта, где потерялся землянин. Она успела как раз к тому моменту, когда человек очнулся и включившимся резаком чуть не лишил Кохара руки.

На тренировках она всё чаще замечала, что уровень подготовки Алекса уже не соответствует установленным ему базам. Точнее, он соответствует им по содержанию, но по комбинированию различных комплексов он уже выходил за их рамки.

Ещё одна странность открылась Ли после небольшого перерыва в тренировках. Алекс практически перестал уступать ей в скорости реакции. А ведь у неё стояло несколько боевых имплантатов, и реакция креатов была на порядок выше, чем у людей.

Тем не менее, сегодня человек сумел просчитать вариант защиты Ли и, перейдя в партер, сбить её с ног. Их разгорячённые за время спарринга тела прижались друг к другу. Взгляды пересеклись. И молодой человек, буквально на несколько мгновений опередив желание девушки, приник к её губам в поцелуе.

Несколько секунд она наслаждалась моментом. А потом резким движением всех рук оттолкнула его и, не слушая начавшего оправдываться парня, вышла из зала.

Едва закрывшаяся дверь отделила Ли от человека, как она бросилась бегом в свою каюту. Запершись, она прошлась несколько раз из угла в угол, нервно перебирая пальцами рук. Затем легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Ещё минуту назад, в порыве, она сама была готова поцеловать человека. А теперь боялась своих эмоций.

Бедная девушка разрывалась между чувствами и страхом. Страхом связаться с человеком, а не с креатом. Кроме того, над ней висел долг выполнить ещё не объявленный контракт. Ли пугала боязнь отойти от традиций их народа. Одна только мысль о том, что рядом с ней будет человек и это станет известно кому-то ещё, заставляла её паниковать.

Но было и ещё кое-что: она не была уверена в человеке. Что, если она для него просто забавное увлечение? Не больше? Её мысли были так глубоки и серьёзны. Ли задумывалась, как ей жить дальше. А он… Может, всё это просто плод её фантазий? Может, у людей ВООБЩЕ ВСЁ НЕ ТАК? Как же она легкомысленна! И как же тяжело унять сумасшедшее биение сердца.

Раньше сложные ситуации она всегда обсуждала с сестрой. Более родных друг другу креатов у них не было. Родители девушек погибли во время охоты на теневиков. Их воспитанием занимался Мастер, взявший двух маленьких девочек на обучение.

А сейчас Ли была лишена и этого. Раненая Марико лежала в медкапсуле.

Она привыкла думать только о работе: просчитывать варианты, следить за обстановкой, быть всегда начеку. И всегда она работала хорошо. Думала лишь о своём нанимателе, о его безопасности. Возможно, поэтому в её жизни не было места любовным увлечениям и мыслям об отношениях.

А теперь всё перевернулось с ног на голову. Ли вроде бы и на работе, но задачи нет. И поэтому можно вдруг быть самой собой — такой, какой она не была уже целых семь лет.

У женского пожизненного варианта контракта было одно отличие от мужского: возможность разорвать контракт в любое время, выплатив неустойку в размере его стоимости. Но, насколько знала Ли, такой возможностью воспользовалась всего одна наемница около сотни лет назад — та, что стала женой вождя клана.

За такими мыслями она провела много времени, но в конце концов поддалась эмоциям и зову своего сердца, рвавшегося навстречу к человеку, и постучала в дверь к Алексу. Проговорив с ним большую часть ночи, рассказав о своих страхах и переживаниях, девушка наконец успокоилась. Хотя бы в одном она теперь была уверена: серьёзными являются не только её чувства, но и отношение к ней землянина. А это значило, что все остальные страхи пока отошли на второй план.

Глава 10

Глава 10

Тяжелый носитель «Великан». Возвращение

Корабль, вышедший из гиперпространственного туннеля, подал опознавательные коды, поэтому его не стали сразу атаковать, а выслали несколько тяжёлых истребителей для сопровождения. По прибывшему крейсеру сразу было видно, что он побывал в сильной передряге: огромные заплатки, установленные наспех, сильное изменение конструкции корпуса, особенно его кормовой части, — все эти «новшества» кардинально изменили его внешний вид и вызвали подозрения у встречающих.

Для перестраховки оставшийся исполнять обязанности капитана Збудих Хиго отправил к замершему на границе системы кораблю досмотровую команду.

Вернувшиеся через несколько часов абордажники доложили, что на крейсере ничего вызывающего подозрений не обнаружено, а состав команды насчитывает всего пятерых, включая Ндула и раненого креата, находящегося в медкапсуле. Облегчённо вздохнув, Збудих начал готовить отчёт к прибытию капитана.

Хотя за время отсутствия Кохара и не произошло ничего необычного, Хиго старался выслужиться перед капитаном и показать, насколько он умелый руководитель.

Стыковка покалеченного крейсера прошла в штатном режиме, и его команда спустя более двух месяцев приключений наконец-то вернулась. Капитан, приняв краткий доклад от своего заместителя, сразу отдал распоряжение о проведении ремонта «Нубиру» и, подозвав стюарда, приказал ему проводить девушку-креата мед часть, а потом и в гостевую каюту.

К моменту прибытия корабля в систему, где находился носитель, техник вместе с Алексом, используя технических дроидов, уже демонтировали медицинскую капсулу, в которой проходила лечение Марико. Сейчас, переключив её на автономный источник питания, они перенесли капсулу на борт «Великана». До окончания лечения девушки оставалось уже меньше суток, поэтому капитан Ндул приказал Колвею временно установить капсулу в каюту к Ли — благо места в гостевых каютах носителя хватало с запасом.

Закончив с монтажом, техник отправился по своим делам, а землянин ненадолго задержался в гостях у девушки.

Кохар отдал распоряжение Збудиху явиться к нему для проведения более развёрнутого доклада через три часа, а сам, вернувшись к себе, забрался в капсулу — проверить свой организм на современном оборудовании после длительного стресса.

Ли вместе с Алексом сидели в её каюте и попивали куофе в ожидании окончания процедуры лечения сестры. Тем не менее, писк зуммера всё равно оказался для них неожиданным.

Крышка капсулы плавно открылась, съехав в сторону, и из глубины устройства показалась рука Марико. Ли, уже к тому времени стоявшая на ногах, подскочила к ней, помогая сестре сесть. Землянин, хотя и знал, что в Консорциуме немного другие моральные устои, всё равно отвернулся — чтобы не смущать, прежде всего, самого себя, ну и заодно малознакомую обнажённую девушку.

Обернувшись через минуту, он увидел двух прекрасных богинь в ореоле яркого света, похожих друг на друга и в то же время совершенно разных. Словно Инь и Янь, день и ночь, две половины одного целого стояли перед ним. Более высокая Ли с ярко-голубой причёской и более миниатюрная Марико с огненно-рыжей копной ниспадающих по обнажённым плечам волос. Обе девушки были одеты в одинаковые костюмы, непонятно откуда взявшиеся силовые мечи висели у них на поясах, а их взоры были обращены на человека.

Спустя всего секунду выключившаяся подсветка медкапсулы, находившейся позади девушек, разрушила наваждение. Землянин, стоявший всё это время затаив дыхание, смог наконец-то вздохнуть.

— Марико, познакомься, это Алекс, — Ли сделала небольшую паузу. — Он мой… друг.

— Здравствуйте, Марико, очень приятно с вами познакомиться, — скороговоркой проговорил парень. — Я вас оставлю ненадолго, чтобы вы могли пообщаться.

Через пару часов, прошедших с тех пор, как Алекс оставил девушек вдвоём, ему на нейросеть пришло сообщение от капитана с приказом явиться к нему в каюту.

— Итак, — начал свой монолог Кохар, когда в его каюте собрались вызванные им обе креатки и землянин. — Как я и говорил ранее Ли, цель вашего найма я собираюсь поставить сейчас, так как Марико наконец-то поправилась и готова к исполнению своих обязанностей.

Он обвёл всех взглядом и продолжил:

— Наиболее ценным своим вложением на данный момент я считаю землянина. От его жизни и здоровья зависит не только моё будущее финансовое состояние, но и, собственно, моя жизнь. Поэтому, хотя вас нанял я, но оберегать вы будете другого человека. Вот его.

Ндул указал пальцем на Алекса.

— Но… — начала было Ли.

— Капитан, подтвердите под протокол, что мы являемся защитниками землянина Алекса, — перебила сестру Марико.

Подтверждением под протокол являлась запись на нейросеть о сделке сторон, в которой они подтверждали выполнение своих обязательств друг перед другом. Эта запись могла рассматриваться как подпись на контракте. Во всех мирах Консорциума существовала только такая форма заключения договоров.

Капитан подтвердил свои слова под протокол и хотел было обговорить с креатами условия их работы, но одна из девушек снова его прервала.

— Капитан Ндул, о специфике, правилах и принципах нашей работы мы сможем поговорить уже с Алексом, без свидетелей. Сейчас мы приступаем к выполнению своих обязанностей и прежде всего хотели бы получить планы корабля, — тоном, не терпящим возражения, произнесла Ли.

Опешивший от такого заявления Кохар на мгновение онемел.

— Как это? Контракт выкупил я, платить вам тоже буду я. Поэтому я хотел бы быть в курсе всего.

— Капитан, вы внимательно читали договора найма креатов? — вопросом на вопрос ответила Марико.

— Ну, конечно, просмотрел, — произнёс Кохар, одновременно вызывая подписанный договор перед глазами.

— Так вот, в контракте сказано, что нашим хозяином является объект, которого мы охраняем, вне зависимости от того, кто финансирует найм.

В этот момент Кохар понял, что попал. Попал очень сильно, потому что в эту секунду его жизнь стала зависеть от одного слова землянина. И если вдруг тот по какой-то причине затаил на него обиду, то… Дальше Ндулу представлять совершенно не хотелось. Мысли, промелькнувшие в голове арварца, можно было прочесть на его физиономии даже не специалисту.

— Капитан, давайте не будем действовать нахрапом, а всё обговорим спокойно, — подал голос, молчавший до этого Алекс. — Я думаю, в свете сложившихся обстоятельств у нас обоих есть что предложить друг другу. Так что может, присядем и обсудим все вопросы, касающиеся всех здесь присутствующих?

За несколько дней, прошедших с того момента, как мы расставили с капитаном все точки над «и», в моём расписании дня мало что изменилось. Всё то же изучение новых баз знаний, выданных капитаном, и тренировки.

Теперь меня валяли по татами уже две девушки. Иногда по очереди, но чаще всего одновременно. Причём тумаков больше доставалось от Ли. Наверное, таким образом она давала понять мне, что на что-то обижается.

На что именно, я долго не мог придумать, пока Марико наконец-то немного не прояснила ситуацию. Оказывается, девушка обиделась на меня за то, что я не был до конца откровенен с ней. Когда я попытался уточнить, в чём же дело, чуть не стало ещё хуже.

Методом переспрашивания и озвучивания догадок мне удалось выяснить причину обиды. Это оказалось сокрытие факта рабства. На моё возражение, что я не скрывал этого, а думал, что Ли и так в курсе, мне прилетело уже от обеих сестёр.

Все эти дни Ли держалась от меня на расстоянии, насколько позволяли это её обязанности по охране моего бренного тела. Любая моя попытка заговорить или как-то прояснить ситуацию, а после того как я узнал причину возникшего недопонимания — и попытки извиниться, — ни к чему не приводили. Девушка всё больше и больше ограничивала себя от любых контактов со мной.

В один из дней в систему вернулся небольшой транспортный корабль, привезший необходимые расходные материалы, запчасти для крейсера и долгожданные новости из большого мира.

Самой главной новостью была начавшаяся война. На территорию объединённых государств напала очередная волна мигрирующего «Роя». Причём в этот раз они пришли с той стороны, откуда их совершенно никто не ждал. Если раньше все их вторжения проходили через территории Аккаджи и Империи Торра, то в этот раз корабли улья прошли как нож сквозь масло по нескольким мирам Фронтира, захватив их без особого сопротивления. А затем вторглись на территорию Конфедерации Делус, где их встретил и связал боем регулярный флот.

В этот раз волна насекомых насчитывала более полутора десятков огромных кораблей-ульев, что было в несколько раз больше, чем во время последнего конфликта около пятидесяти лет назад. На помощь Конфедерации были отправлены флоты всех остальных членов Консорциума, в том числе и Аккаджи. Но прибыть к месту боев они должны были ещё через несколько недель. А до этого времени Конфедерация должна будет продержаться исключительно за счёт своих ресурсов.

На следующий день после прибытия транспорта, когда все новости уже были «обмусолены» командой по нескольку раз, капитан вызвал меня для приватного разговора, попросив прийти без своих сопровождающих.

Моя охрана была ненавязчивой. Обычно по кораблю меня сопровождала только одна из сестёр, причём делалось это совершенно естественно. Мы либо шли, что-то обсуждая, иногда даже споря о чём-то (в основном так обстояли дела с Марико), либо просто сидели за столом в столовой и молча ели, если рядом была Ли.

Мне всё же удалось убедить Марико, отвечавшую за мою охрану сегодня, что я вполне могу постоять за себя на встрече с капитаном и прийти на вызов Кохара без телохранителя. Ндул после нашего разговора неделю назад до сегодняшнего дня меня не беспокоил, и поэтому его просьба вызвала у меня неподдельный интерес.

Войдя в его каюту, я по молчаливому знаку капитана занял свободное кресло напротив капитана. Ндул достал небольшой прибор и активировал его, после чего нас окружила небольшая полупрозрачная сфера.

— Алекс, я много думал над твоими словами, — начал он. — И мне кажется, что твоя идея действительно принесёт нам более стабильный и постоянный доход. Поэтому я под протокол соглашусь на наше партнёрство. И это хорошая новость, с которой я хотел начать наш разговор. Есть, конечно, некоторые недочёты по финансовой части, но они, скорее всего, от твоего незнания наших реалий. Они не столь существенны, и поэтому на первых порах их можно не учитывать.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Есть и вторая хорошая новость: на тебя уже есть три покупателя, готовые выложить за участие в торгах очень приличные деньги. Так что, я думаю, наше новое предложение будет им так же интересно. А теперь немного плохих новостей. Мой человек из клана «Пауков» слил информацию о том, что некие большие люди очень хотят со мной встретиться, и мои старые знакомые выступают на этой встрече в качестве посредников. У меня крайне нехорошие предчувствия относительно того, о чём они хотят побеседовать.

— Я согласен с вашими предположениями, капитан, — ответил я. — И поэтому предлагаю при поступлении «приглашения» принять его и пообщаться с заинтересованной стороной, постаравшись ничего им не обещать либо отделаться ничего не значащими фразами. Но только если вы действительно уверены в безопасности такой встречи. В конце концов, возможно, у нас просто появится ещё один покупатель на мои мозги.

Я усмехнулся на последней фразе. — Вы понимаете, что я должен буду уведомить о нашем разговоре своих телохранителей?

— Да нет проблем, если считаешь, что так будет лучше, — ответил Кохар, отключая глушилку.

— И, капитан, у меня есть небольшая просьба. Могу ли я получить пилотские базы для изучения?

Мне давно хотелось научиться пилотировать космический корабль, хотя я знал, что с базовой нейросетью мне будет доступно максимум управление внутрисистемником, да и то небольшим, типа челнока или шаттла.

Ндул не ответил, подошёл к небольшому чемоданчику и достал оттуда несколько чипов.

— Держи. Здесь пилотские базы для средних кораблей четвёртого уровня. Третьего нет, так что несколько дней потратишь впустую. И Ли просила выдать тебе базы по тактике, а также несколько баз для диверсантов. Правда, зачем они могут тебе понадобиться, я не представляю. Не зависимо от того, кто в итоге заключит контракт с тобой, работать тебе предстоит в кабинете или на базе с кучей охраны. Но она очень на них настаивала.

Выходя от капитана, я чуть ли не прыгал от счастья. Она обо мне заботится, значит, не всё потеряно!

Глава 11

Глава 11

Тяжелый носитель «Великан». Землянин

Как мы и предполагали, через несколько дней Кохару поступило приглашение на встречу с представителями клана «Темных». Его передал прибывший с очередной партией расходников транспорт. Заранее проговорив все возможные сценарии, я вместе с капитаном наметил стратегию переговоров, подготовив несколько ходов для манёвра на случай, если беседа выйдет из-под контроля.

Не так давно при изучении баз мне выпал неожиданный бонус. Во время инсталляции пилотской базы четвёртого уровня я обнаружил, что она усвоилась целиком — ограничение нейросети по какой-то причине не сработало. Решив проверить новые знания, я выпросил у капитана шаттл и в сопровождении Марико отправился «бороздить» океан пространства, а точнее — опробовать умения и посмотреть, как на меня во время пилотирования отреагирует компьютер. Как ни странно, ИскИн корабля воспринял меня как положено: нейросеть базовая, база третьего уровня, допуск к управлению разрешён.

— Странно, — пробормотал я, когда мы вернулись. — Почему же тогда нейросеть выдаёт изученный четвёртый уровень? Я обычный человек… Индекс интеллекта не в счёт, нейросеть стандартная, имплантат всего один…

Неужели дело в том странном браслете, полученном на кладбище? Меня словно ударило током. Точно, браслет. Все странности появились после того, как у меня оказалось это «украшение». Хотя нет, опять не сходится. Дроидами-то я смог управлять гораздо раньше — капитан Ндул с Колвеем были тогда очень удивлены. Значит, дело не только в браслете. Или в нём, но не совсем.

Я решил обсудить этот вопрос с сёстрами Сай, но сначала нужно было удостовериться, что это не глюк сети. Сделать это можно было единственным известным мне способом, не привлекая чужого внимания: попробовать установить ещё одну базу рангом выше третьего. Поэтому я попросил у капитана ещё чипов. Тот сначала хотел выдать несколько штук, а затем, видно что-то решив для себя, отдал весь чемоданчик. При изучении содержимого оказалось, что там находятся ещё пять баз третьего уровня и тридцать семь — вплоть до шестого.

Я уже хотел проинсталлировать «Пилота тяжелых кораблей» шестого уровня, но вспомнил, насколько сильно отличается время изучения первого и четвёртого рангов. Такой эксперимент мог сильно затянуться. Поэтому я поставил первую попавшуюся базу четвёртого ранга. Ею оказалась «Ксенобиология». Зачем она мне сдалась, я не представлял, но раз поставил не глядя, пусть будет.

На усвоение ушло восемь дней. Нейросеть в очередной раз выдала результат, не совпадающий с её возможностями: база была изучена в полном объёме и на запрос о ранге показывала четвёртый. Не откладывая разговор в долгий ящик, я отправил сообщение Ли.

Вчера Ндул улетел на приведённом в порядок крейсере «Нубиру». Я стоял у иллюминатора и смотрел, как его корабль медленно отдаляется, превращаясь в точку, а затем и вовсе исчезает в черноте космоса. Внутри росло странное чувство — не то тревога, не то предчувствие. Что-то подсказывало, что эта встреча с «Темными» не закончится ничем хорошим. Но я отогнал эти мысли — сейчас нужно было готовиться к гораздо более худшему.

По системе были расставлены несколько фрегатов-целеуказателей, два средних крейсера, дюжина корветов и почти три сотни истребителей находились в постоянной боевой готовности. Встреча Кохара с потенциальными покупателями должна была состояться еще почти через месяц, и всё это время мы с оставшимся за капитана вторым помощником Збудихом Хиго планировали провести за увеличением обороноспособности нашего небольшого мирка.

Перед отлётом капитан представил меня Збудиху как толкового техника, рекомендовав прислушиваться к моим предложениям. Хиго был невысоким коренастым арварцем с тёмной, почти чёрной кожей и внимательными глазами, которые, казалось, замечали всё вокруг. В отличие от многих здесь, он не смотрел на меня как на диковинку — скорее, как на полезный инструмент. Меня это очень даже устраивало.

Второй помощник оказался замечательным тактиком. Недаром он отвечал за всю оборонительную структуру — его схема защиты системы из наличествующих средств была выстроена безупречно. Поэтому моё предложение по улучшению он сначала выслушал с долей скептицизма, поджав губы и покачивая головой, но затем, заинтересовавшись, сам внёс пару весомых дополнений.

Идея заключалась в том, чтобы доставить при помощи буксира несколько кусков кораблей с того самого кладбища, где мы ремонтировали «Нубиру». На этих своеобразных платформах оборудовать пусковые ракетные установки и туннельные орудия, а затем раскидать их по системе, снабдив небольшими станциями связи, работающими только на приём. Остовы разбитых кораблей, совершенно не излучающие, без активных систем обороны, в случае нападения вряд ли вызовут подозрения. Мы же в случае необходимости сможем активировать их, получив лишний «козырь», и неприятно удивить противника. За техническое воплощение замысла я взялся сам.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Хиго, когда я в общих чертах обрисовал план. — Противник не дурак, у них есть сканеры.

— Сканеры ищут активные системы, и излучение при передачи данных — ответил я, разворачивая на планшете схему. — А эти платформы будут мёртвыми, до тех пор, пока мы их не активируем. Как куски обычного металла. Их не найдут, пока не подойдут вплотную. А когда подойдут — будет уже поздно.

Хиго хмыкнул, но спорить не стал.

— Хорошо, действуй. Ресурсы получишь у интенданта.

Я кивнул и отправился в мастерскую, где уже ждали Колвей и несколько ремонтных дроидов. Впереди нас ждало очень много работы.

Несмотря на мои переживания, Ли всё же согласилась провести вечер со мной. Во время нашей встречи мы не только обсудили «прелести» моей нейросети — оказавшиеся сугубо индивидуальными, поскольку девушка ни разу не слышала о подобных нюансах, — но и сумели сделать первые шаги к примирению.

— Ты слишком много думаешь, — сказала она, когда я в сотый раз извинялся за невысказанную информацию о рабстве. — Я уже простила тебя. Просто… дай мне время привыкнуть.

— К чему?

— К тому, что рядом со мной человек, — она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — В моём народе это не принято. Но я не хочу отказываться от тебя только из-за традиций.

Я взял её за руку — за ту, что была когда-то сильно поранена. Она не отдёрнула.

— Мы разберёмся, — сказал я. — Вместе.

По предложению Ли мне нужно было как-нибудь, не привлекая внимания Кохара, попробовать пилотировать корабль, требующий пилотских баз не ниже четвёртого уровня. Таким вариантом как раз и был имеющийся на «Великане» средний буксир.

После отлёта капитана мне не составило труда получить его для своих целей — второй помощник не был в курсе параметров моей нейросети. Если бы у меня ничего не вышло, кораблём смогли бы управлять девушки — их пилотские базы были подняты до пятого уровня.

Одновременно с нашим отлётом на кладбище кораблей в систему с ближайшей торговой станцией отправился транспорт закупать необходимое оборудование и вооружение. В этот раз в нашей команде кроме меня было еще пятеро: оба моих телохранителя, Колвей и ещё пара техников, одним из которых оказался уже мельком знакомый мне угрюмый Аккаджи по имени Торн, которого порекомендовал взять Збудих. С собой мы взяли комплект из трёх управляющих модулей, оснащённых двенадцатью ремонтными дроидами каждый, и, конечно же, моего первенца — монстрика, собранного в прошлый раз.

Средний буксир назывался незамысловато «Тягач-7» и выглядел именно так, как звучало его название: неуклюжий, квадратный, с огромными силовыми захватами по бокам и массивными дюзами маршевых двигателей. Внутри он оказался на удивление просторным, но спартанским — серые стены, минимум удобств, запах озона, словно где-то коротила проводка, и машинного масла. У буксира был вместительный трюм, зато все каюты оказались крошечными, а рубка оказалось была оснащена двумя противоперегрузочными ложементами и огромным тактическим экраном.

Для ускорения исследования обломков мы взяли на внешние подвесы буксира три шаттла — благо низкоуровневые пилотские базы были даже у обоих техников. Подвесы к буксиру мы сделали сами за пару часов перед вылетом, сварив их из старых ферм и силовых балок. С ними было только одно неудобство: чтобы попасть в шаттлы, нужно было выйти из буксира в открытый космос и преодолеть несколько метров пространства, разделяющего корабли.

— Надеюсь, никто не забудет скафандр, — буркнул Торн, когда мы загружались. — В прошлый раз один умник решил, что обойдётся.

— И чем кончилось? — спросил я.

— Итог ты не захочешь знать, — ответил он и отвернулся.

ИскИн буксира воспринял меня как пилота, имеющего допуск, и без вопросов разрешил управлять кораблём. Так что пятичасовой разгон и прыжок в гиперпространство прошли под моим чутким руководством — совершенно буднично для всех пассажиров. Масса ненагруженного буксира была сравнима с крейсером, поэтому на прыжок к нужной системе мы должны были затратить около семи суток.

Первые дни полёта прошли в рутине. Я изучал базы, тренировался с Ли и Марико (теперь уже вдвоём — они перестали стесняться меня и гоняли по полной), а в свободное время бродил по коридорам буксира, привыкая к его утробному гудению и лёгкой вибрации, которая не прекращалась ни на секунду.

Буксир был старым. Это чувствовалось во всём: в запахе перегретой проводки, в люфте некоторых панелей, в том, как иногда замирал на секунду и снова включался вентилятор системы жизнеобеспечения. Но он был надёжным — таким же, как Колвей, который знал каждый его уголок.

— Этот корабль старше меня, — сказал техник, когда я застал его за настройкой навигационных систем. — Его списали дважды, но он всё летает.

— А почему его не отправили на свалку?

— Потому что он работает, — Колвей усмехнулся. — Сейчас в Консорциуме это большая редкость. Любая новая техника не должна служить долго, это мешает бизнесу корпораций. Обычно всё ломается в самый неподходящий момент. А этот… он как старый пёс — верный и живучий.

Я посмотрел на экраны, где мерцали огни гиперпространства, и подумал, что это сравнение мне нравится.

У нас на борту была установлена медицинская капсула третьего поколения, совмещённая с диагностом, и я решил провести эксперимент по составлению «коктейля» для разгона. Расходников для капсулы было в достатке, в боевых действиях мы участвовать не собирались, хотя у нашего кораблика было чем огрызнуться в случае чего. Хоть это и буксир, но буксир-то пиратский. Поэтому я решил, что Ндул не будет сильно против моего вмешательства и лишних трат ресурса.

Я разделся и лёг в капсулу для сбора данных, требуемых для первичного подбора компонентов. Крышка закрылась, и я почувствовал, как тысячи невидимых щупов сканируют моё тело — от макушки до пяток. Ощущение было странным: не больно, но и не приятно. Как будто кто-то невидимый перебирает твои внутренности, раскладывая по полочкам.

Через мгновение крышка снова поднялась. Время диагностики заняло около сорока минут, но усреднённый коктейль под мои параметры был уже готов в первом приближении. Остальное нужно было дополнять самостоятельно при помощи знаний из изученных баз.

Бегло просмотрев данные диагностики, я зацепился взглядом за цифру, которая никак не могла быть моей. Базовый коэффициент индекса интеллекта — двести двадцать три единицы. Комплексный ИИ — триста сорок пять единиц.

Я даже присвистнул. Это было… невероятно. Я чётко помнил, что при установке нейросети у меня было двести пятнадцать. Восемь пунктов прироста за несколько месяцев? Такое было возможно только в одном случае: нейросеть продолжала меня «достраивать». Или… браслет? Или то и другое вместе.

Я потрогал запястье — там, где раньше ощущалось лёгкое присутствие инородного предмета. Кожа была гладкой, как у младенца. Ни следа. Но где-то внутри, глубоко под кожей, я чувствовал его — холодное, чужое, но не враждебное. Словно оно всегда было здесь.

«Поколдовав» с химией, я доработал состав разгона и загрузил его в капсулу. Оставалось поставить какую-нибудь базу на изучение и проверить, насколько быстро пройдёт её усвоение. Сходив в свою каюту за чемоданчиком с базами знаний, я открыл его, внимательно изучая содержимое. Мне нужна была база, которая точно пригодилась бы в потенциально возможном сражении, к которому готовилась система.

Периодически почесывая затылок, я перебирал чипы. Большинство относилось к техническим направлениям, мне же нужно было что-то из боевого. Найденные чипы с базами «Лёгкое и среднее оружие» и «Боевые дроиды», оба четвёртого ранга, рассеяли мои сомнения.

Буквально несколько дней назад Хиго говорил, что у них не хватает операторов для абордажных дроидов при том, что самих дроидов — как грязи. Вставив чип в считыватель, я получил данные о времени изучения обычным методом: на базу «Боевые дроиды» уйдёт сто тридцать семь часов.

— Что же, посмотрим, насколько быстро я изучу её в капсуле, — произнёс я, выставляя таймер отключения через двенадцать часов и активируя старт процесса.

Прозрачная крышка снова закрылась, и моё сознание устремилось в неизведанные дали.

Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, во рту был привкус горечи и металла. Впечатление, что по голове стукнули чем-то тяжёлым, долго не отпускало. Еле открыв глаза, я понял, что лежу в медкапсуле, закончившей процедуру разгона.

— Да что такое? Почему так ломит виски и раскалывается голова? — спросил я вслух, даже не надеясь получить ответ.

— Да потому что ты идиот, — раздался откуда-то сверху женский голос, и надо мной появилось лицо Ли.

— Ты живой? — голос Колвея звучал встревоженно.

— Вроде… — я с трудом разлепил глаза. — Что случилось?

— Ты был без сознания почти сутки. Капсула выдала ошибку и отключилась.

Я попытался сесть, но голова закружилась, и я снова упал на спину.

— Сколько времени?

— Мы в полете уже двое суток.

— А база?

— Усвоена, — Колвей посмотрел что-то на экране. — Но больше так не делай. Разгоном больше восьми часов подряд пользоваться нельзя. Не больше восьми часов в сутки и не больше десяти дней подряд, а затем столько же дней перерыв. Ты чуть не сжёг себе мозги.

Я кивнул, ощущая, как внутри пульсирует боль.

— Понял. В следующий раз спрошу.

— В следующий раз я тебя прибью, — буркнул техник, но в его голосе не было злости. — Так что лежи. Я запущу тебе процедуру лечения, минут через двадцать будешь здоров. А о разгоне на сутки как минимум забудь, если не хочешь новых последствий.

— Ну вот, первый блин комом, — успел подумать я, прежде чем снова отключиться.

Когда я очнулся во второй раз, голова болела уже не так сильно. Ли и Марико сидели рядом, держа меня за руки. Колвей возился у экрана капсулы, что-то проверяя.

— Больше никогда так не рискуй, — сказала Ли, и в её голосе я услышал не приказ, а просьбу.

— Постараюсь, — ответил я, сжимая её ладонь. — Обещаю.

Марико молча улыбнулась, но в её глазах тоже читалось облегчение.

— Ты нам нужен живым, Алекс, — тихо добавила она. — Не забывай об этом.

Я не забывал. И, кажется, начинал понимать, что значу для них не только как «объект охраны». Это пугало и одновременно давало силы.

Глава 12

Глава 12 Кладбище мёртвых кораблей. Землянин

— Мешшаююттт… меешшааюююттт…

Повторяющийся шёпот, а затем и баззер боевой тревоги выдернули моё сознание из искусственного сна. Открыв глаза, я обнаружил, что лежу уже в ставшей для меня почти родной медицинской капсуле — той самой, в которой я провёл за эту неделю уйму времени, полностью изучив обе запланированные базы. Разгон дал коэффициент ускорения в четыре с четвертью раза. Неплохо. Даже очень неплохо, если учесть, что стандартный показатель для новичков редко превышает тройку.

Я вскочил, быстро натянул лежавший рядом комбинезон и, даже не умываясь, бегом рванул в рубку буксира. Сердце колотилось где-то в горле — баззер боевой тревоги не шутит. Буквально через несколько секунд я уже опускался в противоперегрузочный ложемент, одновременно подключаясь к системам корабля и оценивая обстановку.

То, что я увидел, заставило меня замереть.

В системе шёл бой. Два огромных корабля-улья уверенно теснили пять тяжёлых крейсеров шестого поколения. Поддерживавшему их линкору, судя по парящим из пробоин струям уходящей атмосферы, тоже здорово досталось, и сейчас он пытался развернуться, чтобы набрать скорость для ухода в гипер. Но получалось у него плохо — слишком медленно, слишком неповоротливо.

Большое количество обломков, которые засёк наш сканер, говорило о том, что первоначально в конфронтации участвовало намного больше кораблей разных классов. Но все они уже были уничтожены. Я насчитал по меньшей мере десяток крупных фрагментов, которые ещё недавно были боевыми единицами, и бесчисленное множество мелких — останки истребителей, обломки обшивки, какие-то неопознанные куски.

— Что здесь произошло? — прошептал я, но ответа не получил.

Через несколько секунд мы увидели, как из одного улья вырвались энергетические потоки. Ослепительные, пульсирующие разряды перечеркнули сразу два крейсера. Их силовые поля вспыхнули в последний раз и погасли. Броня не выдержала. Корабли разломились пополам, и их половинки стали медленно разлетаться в разные стороны, покрываясь серией ярких вспышек — это стартовали спасательные капсулы.

— Марико, что мы можем сделать? — спросил я, уже зная ответ.

— Ничего, — голос девушки звучал напряжённо, но спокойно. — Уйти в разгон мы не успеем. Нужно только прятаться, и надеется, что мы им не станем интересны.

Она, управлявшая буксиром, виртуозно завела наш корабль поглубже в ближайшее облако старых обломков из которых состояло кладбище. Я даже залюбовался — её движения были точными, выверенными, будто она не раз проделывала такое раньше. Затем Марико отключила все системы, в том числе и жизнеобеспечение, — чтобы корабль не светился на радарах, — пояснила она. В рубке стало тихо. Только лёгкое потрескивание статического электричества напоминало, что мы всё ещё живы.

— Даже дышать старайтесь через раз, — тихо сказала она. — И не шевелиться.

Мы затаились. Я смотрел на тактический экран, где медленно ползли вперёд отметки вражеских кораблей. Вер-Шаан, так называли расу насекомых, которые управляли ульями, не спешили. Они знали, что добыча от них никуда не денется.

Напряжение росло с каждой секундой. Я чувствовал, как по спине течёт струйка пота, как сердце колотится в груди, как немеют пальцы от того, что я сжимаю подлокотники ложемента слишком сильно. Марико рядом замерла, даже её дыхание, казалось, остановилось. Только глаза — живые, блестящие в тусклом свете аварийной подсветки — следили за каждым движением на экране.

Рой тем временем методично добивали выживших. Москитный флот облетал обломки и беспрепятственно расстреливал пытавшиеся улететь спасательные капсулы. Я видел, как одна за другой они вспыхивали маленькими звёздочками и гасли навсегда. Люди, которые ещё минуту назад надеялись на спасение, превращались в пепел. Но были и другие, которым возможно повезло меньше. Из чрева одного из ульев появился сборщик. Он, не смотря на не закончившееся сражение принялся ловить подбитые капсулы и оттаскивал их вовнутрь материнского корабля.

— Не смотри туда, — тихо сказала Марико, перехватив мой взгляд. — Это не то, что нужно запоминать.

— Как можно на такое смотреть и не запоминать? — ответил я, но всё же отвернулся.

Убегающий линкор не спасся. Его довольно быстро настигли, лишили ходовых двигателей, и теперь он двигался по инерции. На его бортах хорошо различались силуэты прилепившихся абордажных ботов «пауков». Вер-Шаан уже высадились на корабль. О том, что происходило внутри, можно было только догадываться.

Корабли роя пробыли в системе около суток. За это время к нам несколько раз подлетали их истребители и зависали возле буксира, словно принюхиваясь. В эти мгновения я и остальные на буксире замирали, боясь даже моргнуть. Казалось, ещё секунда — и пауки откроют огонь. Но каждый раз они улетали.

То, что они знали о нашем присутствии, не вызывало сомнений. Просто мы были для них оказались неинтересны — слишком маленькая добыча, не стоящая внимания, к тому же не проявляющая агрессии.

Когда ульи роя, резко ускорившись, ушли в прыжок, я выдохнул с таким облегчением, что закружилась голова. Марико молча сидела рядом, и только когда последняя отметка вражеского корабля исчезла с радаров, она откинулась на спинку ложемента и закрыла глаза.

— Мы живы, — сказала она тихо.

— Живы, — подтвердил я.

Прождав для перестраховки ещё сутки и никого не заметив, мы приступили к сбору трофеев. Шаттлами догоняли разлетающиеся останки истребителей, буксиром подтаскивали куски крейсеров. Всё старались стянуть в одну большую кучу, которую тут же начинали потрошить наши техники.

Я же задался целью посетить линкор. Он был на вид самым целым, и, если повезёт, на нём можно было найти много полезного. Ещё наблюдая за полётами истребителей Вер-Шаан, я заметил, что они совершенно свободно летают возле большого корабля, а его вооружение на них не реагирует. Это могло означать только одно: либо системы обороны были уничтожены, либо корабль был полностью обесточен. В любом случае, у меня был шанс.

— Ты уверен? — спросила Марико, когда я поделился планом. — Это опасно.

— Всё, что мы делаем, опасно, — ответил я. — Но если мы не рискнём, то потеряем шанс заполучить неплохую добычу, вряд ли на истребителях и абордажных кораблях можно было вывезти все ценное с линкора.

Нашей команде пришлось разделиться. Мы с Марико на буксире отправились вдогонку за линкором, а Ли осталась помогать техникам разбирать и сортировать обломки. Конечно, скорость буксира была меньше, чем у шаттла, зато его грузоподъёмность — на несколько порядков выше. Мы надеялись, что время, потраченное на полёт, не будет потеряно впустую.

За несколько дней, проведённых в этой системе, я начал изучать очередной уровень «Рукопашного боя». Цель была простой: хоть немного научиться противостоять двум фуриям, которые издевались надо мной на тренировках. Чип с базой пятого ранга обнаружился среди набора, выданного Кохаром. Но даже с разгоном на её изучение, по моим прикидкам, должно было уйти порядка четырнадцати дней.

После начала изучения, с каждым днём мне становилось всё проще справляться с одной противницей. Из десяти спаррингов я сначала случайно выиграл один, потом еще один…, такое происходило не каждый раз и с очень большим трудом. Но прогресс был налицо.

Уже на третий день изучения базы мои победы стали более систематическими. Судя по всему, мозг начал потихоньку использовать полученные знания. Мне даже удалось зафиксировать результат — две победы из трёх боёв. Я уже начал гордиться собой, как вдруг понял, что со мной просто играют.

Марико в какой-то момент резко взвинтила темп. Моё построение атаки захлебнулось в один миг. Я попросту не успевал замечать, откуда мне достаются удары. Её движения для меня выглядели размазанными, а сама девушка перемещалась вокруг меня с немыслимой скоростью.

— Что это было? — спросил я, поднимаясь на ноги после очередного жёсткого падения. Локти саднили, в правом боку что-то хрустнуло, но, кажется, обошлось без переломов.

— «Ускорение», — ответила Марико, и её голос звучал непривычно серьёзно. — Одно из отличий бойцов креатов. Мы на короткое время можем впасть в боевой транс, который на порядок ускоряет реакцию. Для каждого бойца срок нахождения в таком трансе индивидуален, но обычно не превышает нескольких минут. Зато последствия могут быть критические, особенно если вовремя не остановиться. Мы начинаем «сжигать» себя изнутри.

— «Сжигать» — это значит… умираете?

— В каком-то смысле да, — она отвела взгляд. — Не физическая смерть. Духовная. В нас очень много агрессии — доставшейся от создателей. Если бы не самоконтроль, мы были бы такими же, как «Тени». Когда долго находимся в трансе, мы теряем контроль, и эмоции выплёскиваются на противника. Боевые возможности многократно увеличиваются. Но чем дольше транс, тем сложнее потом снова себя контролировать. А зачастую без посторонней помощи — просто невозможно.

— То есть «Тени» — это потерявшие самоконтроль креаты?

— Отчасти да. Но среди них много выросших без обучения контролю агрессии. Такие адепты клана наиболее опасны.

Я замолчал, переваривая услышанное. Мы сидели на холодном полу грузового отсека, переоборудованного под спортзал, и я смотрел на свои разбитые костяшки. Марико протянула мне аптечку, и я начал обрабатывать ссадины, морщась от жжения.

— Ты сильная, — сказал я наконец. — Очень. Я даже представить не мог, что так бывает.

— Ты тоже сильный, — ответила она. — Для человека. Для того, кто начал тренироваться всего несколько месяцев назад. Ты прогрессируешь быстрее, чем кто-либо из известных мне.

— Комплимент? — я усмехнулся.

— Констатация факта, — она тоже улыбнулась уголками губ.

На преследование линкора у нас ушло чуть более двух дней. Около суток назад наш ИскИн смог распознать, что же за корабль мы догоняем. Это оказался тяжёлый линейный корабль производства Империи Торра, седьмого поколения — тип «Разрушитель». Огромная махина, почти километр в длину, с мощнейшей броней и вооружением, способным стереть в пыль небольшую флотилию. Однако сейчас он был беззащитен.

Каждая секунда приближала нас к нему. Но тут радары засекли прямо по курсу небольшое, но очень плотное астероидное облако. Силовые щиты линкора были отключены, поэтому даже небольшие камни на такой скорости могли причинить ему серьёзный ущерб. Что уж говорить о гигантских скалах, медленно дрейфующих впереди.

— Если мы ничего не сделаем, он разобьётся, — сказала Марико.

— Знаю, — ответил я, глядя на тактическую карту. —Есть идея. Авантюрная, но…

— Говори.

Я изложил свой план. Она выслушала, не перебивая, потом кивнула.

— Должно сработать, — сказала она. — Если конечно повезёт.

— Когда это нас останавливало?

В запасе у нас были ещё сутки полёта. За это время нужно было успеть не только попасть на корабль, но и исследовать его. Судя по небольшим повреждениям корпуса в местах прорыва абордажников, линкор должен быть в неплохом состоянии. Проблемой могли стать только двигатели.

Связи с остальными членами команды у нас не было — слишком велико расстояние. Поэтому я обсудил идею только с Марико. Она согласилась.

По моему замыслу, мы должны были пристыковаться к линкору в носовой части и, используя свои маршевые двигатели, начать его поворачивать. Буксир был всего лишь средним, остановить такую махину на таком расстоянии до скопления камней мы бы не успели. А так, если получится, был шанс сохранить линкор и не дать ему улететь слишком далеко.

Стыковку производила Марико. Я тем временем выпустил дроидов из взятого с собой комплекса и приказал максимально прочно соединить силовые каркасы кораблей. Усилия в точке соединения будут колоссальными — нужно было закрепиться намертво.

Спустя несколько часов наш буксир напоминал расплющенного ежа, наполовину вдавленного в огромный конус. Сварные швы, силовые захваты, дополнительные фермы — всё, что могло удержать конструкцию, было использовано.

— Пора, — сказала Марико.

Она запустила двигатели и начала плавно увеличивать тягу.

ИскИн буксира тут же выдал сообщение о превышении допустимых массогабаритных ограничений груза. Мы проигнорировали его. Курс пока не менялся. Марико добавила газу.

Почувствовалась нарастающая вибрация. Я отправил несколько дроидов проверить целостность сцепки, но порка все оказалось в порядке. Крепления держались. Двадцать минут работы маневровых и маршевых двигателей в таком режиме наконец начали постепенно приносить плоды. Наша конструкция понемногу отворачивала от астероидного поля, которое уже было видно в оптическом диапазоне.

Отклонение от курса сначала составило несколько тысячных градуса. Потом добавилось ещё. И ещё.

— Работает, — прошептал я.

— Не сглазь, — ответила Марико, но в её голосе я услышал надежду.

Маневровые двигатели буксира работали на шестидесяти пяти процентах мощности. Дроиды докладывали, что целостность сцепки пока не нарушена. Я попросил девушку увеличить тягу ещё немного.

Скорость отклонения заметно увеличилась. Теперь по расчёту ИскИна, который всё ещё «вопил» о перегрузе, разворот на сто восемьдесят градусов будет завершён через сорок два часа. Затем нужно будет выровнять направление полёта к «нашему» кладбищу.

Температура двигателей пока оставалась стабильной — хоть и немного выше нормы. Но сколько они продержатся в таком режиме, мы не знали.

— Будем надеяться на лучшее, — сказал я.

Марико ничего не ответила.

Решив не тратить время просто так, я отправился в медотсек и, выставив таймер на восемь часов, забрался в капсулу.

— Здравствуй, — вместо того чтобы отключится я вдруг услышал голос, раздавшийся прямо у меня в черепе.

Непонятно… Я чётко видел, как крышка медкапсулы закрылась. Должна была начаться процедура разгона — а это означало полное отключение сознания. Тем не менее, я кого-то слышал.

Я попытался открыть глаза. Ничего не вышло. Попробовал пошевелить рукой — та же реакция. Мне вообще показалось, что у меня сейчас нет ни рук, ни ног, ни самого тела. Только сознание, парящее в черной пустоте.

— Ты вновь пришёл, — снова раздалось у меня в голове.

— Я… ну, наверное, пришёл, — подумал я. — Если б ещё знал куда…

— Название этого места не имеет перевода на твой язык, — голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скорбь. — Примерное значение — «Место, в котором живёт прошлое».

— А кто ты? Как я сюда попал? Где мой корабль? И почему я ничего не ощущаю? — выпалил я кучу вопросов.

— Меня можно назвать Хранителем. Это самое близкое слово в твоём понимании. Прилетел сюда ты сам, на корабле, на котором сейчас и находишься. Отсутствие ощущений… ты просто пока не готов к ним. Хотя процесс уже запущен, ты начал адаптироваться.

— Значит, ты тоже находишься на моём корабле?

— Нет. Хотя я относительно недалеко от тебя. Судя по характеристикам твоего челнока, ты сможешь добраться до меня не более чем за четыре часа.

— Зачем мне лететь к тебе? Меня устраивает и такое общение. Тем более мне от тебя ничего не нужно. И, кстати, как мы тогда общаемся, если ты находишься чёрт знает где?

— При помощи устройства, которому подходит определение «Ключ». Оно способно на небольших расстояниях связывать разум оператора с матрицами Хранителей.

— Так вас таких много?

— Да, нас было много… раньше. — В голосе собеседника снова послышались грустные нотки. — Сколько осталось сейчас, я даже не представляю. За последние двенадцать тысяч лет ты первый, с кем я общаюсь.

— За двенадцать тысяч?! Да сколько же тебе тогда вообще лет?

— Хранителем этой базы я являюсь уже двадцать одну тысячу лет.

— Как можно прожить такую прорву лет? Тем более в одиночестве. Ты вообще живой или я разговариваю с компьютером?

— Я, так же, как и все Хранители, являюсь квазиживым организмом. Срок нашей жизни ограничен только наличием энергии в системах. Но некоторые из нас имеют слепок личностей реально существовавших существ. Я как раз к такому типу и отношусь. Поэтому правильнее считать, что ты общаешься с живым представителем нашей расы.

Я замолчал, пытаясь переварить услышанное. Двадцать одна тысяча лет. Это даже представить было невозможно. Все существование человеческой цивилизаций насчитывает в разы меньше, если конечно не считать веков без письменности, о которых можно только догадываться.

— По поводу вопроса «зачем лететь», — продолжил Хранитель. — Я бы хотел получить от тебя информацию, находящуюся в модуле памяти, установленном тебе. Взамен ты сможешь получить доступ к любой информации, хранящейся у меня. Причём не однократно, а в любое время, когда будешь находиться в этой системе. Тебя устраивает такой вариант обмена?

— Что за модуль? Мне вроде только нейросеть и имплантат на интеллект здесь ставили. Или я чего-то не знаю?

— Установленные тебе два месяца назад примитивные устройства для меня не представляют интереса. Помимо них у тебя установлена нейросеть моей расы. Правда, в моих базах данных нет информации о её модели. И дополнительно установлено хранилище данных. Оно не подключено к твоей обычной нейросети, поэтому без помощи станционных считывателей информацию с него получить невозможно.

— Я почему-то никак не ощущаю ещё одну нейросеть, — сказал я. — Кроме той, что получил пару месяцев назад. И вообще, я не уверен, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Как я могу тебе довериться и прилететь? А если там, куда ты меня зовёшь, пауки или ещё кто похуже?

— Мне нечем подтвердить свои намерения, — Хранитель не стал спорить. — Но ты всё равно рано или поздно придёшь ко мне — или к подобному мне. Теперь ты знаешь, что у тебя есть информация, которую никто не сможет прочитать и расшифровать кроме таких, как я. И, если тебе интересно — дата внесения записи в хранилище совпадает с датой его установки тебе. А это произошло чуть больше ста пятидесяти дней назад.

Я вздрогнул. Полгода. Это раньше того момента, как я очнулся в капсуле у Кохара.

— Мне понятно твоё недоверие, — добавил Хранитель. — Но, если передумаешь — просто прилетай к скоплению астероидов, которое ты видишь недалеко от своего корабля. Я буду ждать.

— А если не прилечу?

— Значит, не пришло твоё время. Или ты не готов. В любом случае — выбор за тобой.

Сработавший таймер подал команду на завершение сеанса разгона. Крышка капсулы открылась, и я увидел привычный свет медотсека.

Я неторопливо поднялся, в раздумьях почесывая затылок. Мог ли мне сейчас присниться сон? Или разговор был явью? И что мне тогда делать?

Капсула пискнула, выводя на экран результаты сеанса. Я мельком глянул: база знаний усвоена полностью, время — восемь часов две минуты, отклонений нет. Всё штатно. Кроме одного — нейросеть фиксировала странный всплеск активности в районе гиппокампа в самом начале процедуры.

За дверью послышались шаги. Марико, видимо, услышала, что капсула открылась, и пришла проверить.

— Все хорошо? — спросила она, заглядывая в отсек.

— Вроде, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… сон странный приснился.

— Расскажешь?

— Потом. Сначала нужно разобраться с линкором.

Она кивнула, не настаивая, но я видел, что она мне не поверила. В её глазах читалось: «Ты что-то скрываешь, но я подожду».

Я ещё не решил, полечу ли к Хранителю. Но чувство, которое проснулось во мне ещё на том мёртвом транспорте, снова дало о себе знать. Лёгкое, почти неощутимое — будто кто-то невидимый тянет меня за руку в неизвестность.

— Возвращайся, — вспомнился мне тот шёпот.

Может быть, пора.

Глава 13

Глава 13 Кладбище мёртвых кораблей. Землянин

Одеваясь в привычный комбинезон, я обратил внимание на индикацию медкапсулы — она немного отличалась от той, что я наблюдал обычно. Подойдя к аппарату, я вызвал лог-файл. Компьютер тут же выдал сообщение о небольшой ошибке в начале запуска задания.

Процедура разгона была отложена на одну минуту и тридцать четыре секунды — подключение к нейросети оказалось временно недоступно. ИскИн медкапсулы провёл восемь попыток подключения, прежде чем моя нейросеть откликнулась и заданный процесс запустился.

— Похоже, всё-таки это был не сон, — прошептал я. — Не бывает таких совпадений.

Я понимал, что последняя фраза голоса о дате, залитой мне информации была психологическим ходом, рассчитанным на то, чтобы заинтересовать меня. И ему это удалось в полной мере. Теперь в голове роились мысли: что там может быть записано? Вдруг есть хоть какая-то информация о Земле? О том, что с ней случилось на самом деле? О людях, которые там остались?

С каждой минутой размышлений я всё больше склонялся к мысли посетить обитель Голоса. Но не знал, как преподнести это Марико, чтобы она не отправилась на встречу вместе со мной. Мысль о том, чтобы взять девушку, даже не возникла — кто-то должен был остаться и контролировать разворот кораблей. А оставить всё на ИскИн не получилось бы: он постоянно требовал прервать операцию из-за превышения допустимых нагрузок.

Конечно, можно было сначала доставить линкор к свалке, а затем на шаттле отправиться обратно. Но это, во-первых, огромная потеря времени, а во-вторых, мне не хотелось посвящать ещё кого-нибудь. И так, скорее всего, придётся объясняться с телохранителями. А как говорится у нас на Земле: «Меньше знаешь — крепче спишь».

Решившись, я направился в рубку, чтобы переговорить с Марико. Но её там не оказалось. Прикинув, где она может быть, я отправился на поиски, для начала заглянув в её каюту. Пусто. Обследовал камбуз — никого. Заглянул в технический отсек — только дроиды, мерно мигающие индикаторами зарядки.

Постепенно обойдя почти весь корабль, я так и не нашёл девушку, пока наконец не вспомнил, что нахожусь не на Земле двадцать первого века, а в куда более развитом сообществе, где можно воспользоваться банальным запросом к ИскИну.

— ИскИн, где находится второй член экипажа?

— Палуба «D», грузовой трюм, — ответ последовал незамедлительно.

Я обозвал сам себя последними словами за потраченное на поиски время и направился в грузовой трюм. Мне даже стало интересно, что там может делать девушка — помещение было практически пустым.

Распахнув дверь, я в изумлении застыл на пороге.

В центре трюма была сооружена импровизированная полоса препятствий — из различного оборудования и составленных друг на друга контейнеров. По ней в это время «летала» четырёх рукая девушка, плавно огибая или перепрыгивая невысокие барьеры и уклоняясь от периодически выскакивающих из ниоткуда шестов.

Стремительная фигура притягивала взгляд. Пируэты, которые она исполняла, завораживали своей грацией. Я стоял, раскрыв рот, позабыв о цели визита. Из ступора меня вывел громкий окрик Марико. Заметив, что я замер в дверях, она закончила разминку.

— Алекс, ты чего встал как вкопанный? — она улыбнулась, но в голосе слышалась лёгкая насмешка. — Проходи, раз пришёл. И вперёд тренироваться. Всё равно хотела тебя в ближайшее время здесь погонять.

— Я, собственно… — начал было я, но она уже спрыгнула с контейнера и подошла ко мне, протягивая руку.

— Потом поговорим. Сначала разминка.

Тренировка больше напоминала игру в салочки. То я, то девушка попеременно преследовали друг друга в хаосе нагромождённых конструкций. Задачей было не только догнать оппонента, но и сделать это, например, не касаясь пола или перебираясь по перекладинам, используя только руки.

Оказалось, фантазия у Марико очень хорошо развита. За пару часов мы сменили около двух десятков вариантов упражнений. Я выдохся окончательно, а она, казалось, только разогрелась.

— Ты в хорошей форме, — сказал я, тяжело дыша и прислоняясь к стене.

— Ты тоже неплох, — ответила она. — Для человека.

— Снова комплимент?

— Снова констатация факта.

Мы рассмеялись. В её смехе было что-то тёплое, совсем не похожее на ту суровую воительницу, которую я увидел впервые.

Уже направляясь в сторону жилых помещений, я вспомнил, о чём хотел поговорить. И, недолго думая, пригласил её поужинать вместе. Сначала мне показалось это хорошей идеей. Но, заметив странный задумчивый взгляд и последовавшую за ним небольшую усмешку, я вдруг понял всю двусмысленность своего предложения.

— Я не… — начал я, но она уже развернулась.

— Жду в восемь, — бросила девушка через плечо и скрылась за дверью своей каюты.

— …то, что ты подумала, — закончил я уже в пустоту.

Дверь не открылась.

Я постоял несколько секунд, чувствуя, как горят щёки, и побрёл к себе. В голове царил кавардак. С одной стороны, я действительно хотел поговорить с ней о полёте к Хранителю. С другой — ужин вдвоём в каюте… Звучало более чем двусмысленно. Особенно если учесть, что между нами кажется пробежала искра.

— Чёрт, — прошептал я, закрывая дверь своей каюты.

У меня было несколько часов до назначенного времени. Нужно было продумать разговор, а заодно дать напряжённым мышцам расслабиться.

Как известно, лучший отдых — смена деятельности. Я решил воплотить идею по усовершенствованию своего «монстрика». Пока виртуально. Зато если всё получится, наша команда будет иметь универсального дроида, который сможет не только решать технические задачи под управлением оператора, но и станет, по сути, автономным модулем, способным самостоятельно проводить комплексы различных работ.

Я развернул на планшете схемы, подключился к базе знаний по дроидам и начал прорабатывать варианты. Время пролетело незаметно.

Мою работу внезапно прервал вызов от Марико.

— Я готова, — сказала она. — Жду тебя у себя.

— Хорошо, я подойду в течение десяти минут, — ответил я, немного удивившись: обычно мы ели в небольшой кают-компании буксира.

Планетоид. Землянин

Шаттл удалось посадить на небольшой выступ в скале, неподалёку от координат, выданных Голосом. Разрушенный планетоид представлял собой страшное зрелище. Даже непонятно было, как здесь могло что-то уцелеть.

Я выключил двигатели и несколько секунд сидел в тишине, глядя на серую, изрезанную трещинами поверхность. Никаких признаков жизни — только камень, пыль и тени.

Остатки следов технологической цивилизации были видны даже сейчас, спустя десятки тысяч лет после катастрофы. Части разрушенных куполов, остатки оплавленных сооружений — всё это никем не найденное, стояло памятником давно сгинувшей цивилизации.

— И зачем меня сюда понесло? — спросил я сам себя.

Ответа не последовало.

Подключив на нейросети опцию построения маршрута по заданным точкам, я увидел полупрозрачную карту с подсвеченным направлением. До пункта назначения нужно было пройти сквозь развалины, находившиеся метров на семьдесят ниже. Сила притяжения на планетоиде составляла около одной пятой от стандартной, поэтому я, недолго думая, прыгнул вперёд, со всей силы оттолкнувшись ногами от каменистой поверхности.

В этот раз я был облачён в ремонтный пустотный скафандр с экзоскелетом и небольшим ранцевым двигателем — в отличие от того, в котором путешествовал по мертвому кораблю в прошлый раз. С его помощью я мог перелетать с места на место и даже в случае необходимости подняться обратно на уступ.

Немного скорректировав траекторию, я приземлился, спружинив ногами и оперевшись одной рукой о землю. Посадка подняла облака вековой пыли — мелкой, едкой, проникающей всюду. Пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы осмотреться.

Передо мной расстилалась небольшая плоская площадка диаметром около десяти метров. На её поверхности валялись куски камней и обломки какого-то разрушенного механизма. По краям возвышались несколько построек, одна из которых чудом уцелела.

Я решил заглянуть внутрь.

Здание выглядело сплошным монолитом, испещрённым сетью трещин. Обойдя вокруг, я не увидел ничего напоминающего вход. Пришлось пройти второй круг — и на одной из стен, на высоте около пяти метров, почти у самой крыши, я заметил несколько трещин, сходившихся к одной большой дыре. Её размер позволял мне попасть внутрь.

Короткий разбег, прыжок с усилием экзоскелета — и я уже цепляюсь за край рваной раны. Ещё одно усилие — подтягиваюсь, забрасывая тело в узкий проход.

Квадратное отверстие со сколами снаружи напоминало вентиляционный тоннель длиной метра три, в конце которого был резкий поворот. Размеры позволяли протиснуться, но, если с другой стороны он сужался, пришлось бы выбираться задом. Но мне повезло. За поворотом оказалась вертикальная шахта глубиной всего около метра, заканчивающаяся крупноячеистой решёткой. На первый взгляд металлической. Я включил плазменный резак и попробовал срезать несколько прутков. Материал не поддавался, он даже не покраснел.

Увеличив яркость фонаря, я посветил вниз. В трёх метрах подо мной виднелся пол помещения. Я внимательно осмотрел крепление решётки к стенкам шахты и заметил несколько трещин. Это натолкнуло на мысль использовать скафандр как домкрат.

Встав ногами на решётку, упёрся спиной в потолок тоннеля и, включив максимальное усилие экзоскелета, начал давить.

Несколько секунд ничего не происходило. Я уже собрался бросить затею, как вдруг почувствовал рывок и полетел вниз.

Падение было коротким, но неконтролируемым. Я плюхнулся на спину, подняв облако пыли. Хорошо, что хоть ничего себе не повредил — вес на планетоиде был небольшим, да и скафандр смягчил удар.

— Идиот, как ты отсюда выбираться будешь, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и оглядываясь.

Помещение оказалось довольно большим — примерно в треть здания. Оно было заставлено ящиками с маркировкой на неизвестном языке. Я открыл один — внутри лежало непонятное устройство, похожее на гибрид электродвигателя и генератора. В другом — набор трубок различного диаметра.

Я решил не терять время и продолжил осмотр.

Пройдя по импровизированному коридору из ящиков, я упёрся в незапертую дверь. Сдвинул створку в сторону и оказался в небольшом кабинете. В центре стояло устройство, похожее на медицинскую капсулу — более древнюю, чем те, что я видел у Кохара, но определённо того же назначения. К ней подходили толстые жгуты кабелей.

Неподалёку от капсулы лежало существо. Когда-то давно оно было человеком — или очень на него похожим. Тело не имело видимых повреждений, кожа была сероватой, высохшей. Скорее всего, он погиб при разгерметизации купола.

Из кабинета вели две двери. За одной обнаружилось ещё одно помещение, заставленное такими же ящиками как я видел ранее. Вторая выходила в просторный холл.

И там, в центре холла, стояли две статуи.

Еще в далеком детстве, в детдоме, в редкие дни к нам привозили кассеты с фильмами, чаще всего про деревню или войну. Но как-то раз старшаки где-то раздобыли фильм «Чужие» и пока воспитатель ушла поставили его. После просмотра помню я пару ночей спать не мог. Так вот, эти статуи были вылитыми монстрами из того фильма. Огромные вытянутые головы с массивными челюстями, крупные тела с длинными извивающимися хвостами, четырёхпалые передние лапы-руки — всё это поддерживалось двумя мощными ногами.

В свете фонаря фигуры казались живыми. Словно только ждали удобного момента, готовые броситься и атаковать. Для полного эффекта им не хватало только тягучей слюны, капающей на пол из приоткрытой пасти.

— Спокойно, — сказал я себе. — Это всего лишь камни.

Но рука сама легла на рукоять плазменного резака.

Я аккуратно обошёл фигуры, стараясь не приближаться. Детские страхи — они никуда не деваются, даже когда ты взрослый мужчина в скафандре на заброшенной тысячелетия назад станции посреди глубокого космоса, на самом краю вселенной.

В противоположном конце холла находилась ещё одна дверь. Она сильно отличалась от других размерами — в неё свободно мог проехать земной грузовик. Никаких замков или запоров я не заметил и решил открыть её, как предыдущие — сдвинув в сторону.

Даже с максимальным усилием экзоскелета мне не удалось сдвинуть её ни на миллиметр.

— Похоже придётся выбираться тем же путём, что и пришел, — прошептал я и обернулся.

Сердце тут же ушло в пятки. Холодный пот — несмотря на работающий климат-контроль — покрыл всё тело.

Статуи двигались.

Те самые монстры, которые ещё минуту назад стояли неподвижно, теперь медленно приближались ко мне, расходясь в стороны и беря в классические клещи.

— Ну вот, — прошептал я, активируя плазменный резак. — И что теперь?

Они не спешили. Словно играли со мной. Один — слева, второй — справа. Их тени, отбрасываемые светом моего фонаря, плясали на стенах, увеличиваясь и уменьшаясь.

Я попятился к двери, но упёрся спиной в холодный металл. Выхода не было. Только вперёд — сквозь них.

— Хранитель, — позвал я. — Если ты меня слышишь — сейчас самое время вмешаться.

Тишина. Монстры приближались.

Я сжал рукоять резака и приготовился к худшему.

Глава 14

Глава 14 Кладбище мёртвых кораблей. Марико

Девушка уже несколько часов не находила себе места.

— Как я могла его упустить? — этот вопрос мучил Марико с того самого момента, как она обнаружила, что землянина нет на борту.

Она стояла в рубке буксира, глядя на тактический экран, где медленно ползла отметка удаляющегося шаттла. Сжатые кулаки побелели, ногти впивались в ладони, но боли она не чувствовала. В груди клокотала злость — на себя, на Алекса, на обстоятельства.

Сначала отсутствию землянина она не придала значения. Алекс частенько пропадал из виду на долгое время, проводя его в медкапсуле под разгоном, изучая базы знаний. Поэтому Марико занималась текущими делами, периодически проверяя показания приборов, отслеживающих параметры их сцепки с линкором. В принципе, это было делать необязательно — в случае критических изменений ИскИн корабля моментально оповестил бы команду.

Спустя восемь часов она забеспокоилась. Алекс так и не появился. Она, как раз заканчивала осмотр кормовых манипуляторов. Запах озона и смазки привычно щипал ноздри, дроиды сновали вокруг, подтягивая ослабленные крепления. Работа шла своим чередом.

Когда Марико попыталась вызвать человека через нейросеть, его линк оказался отключённым.

— Что за… — пробормотала она, посылая запрос ИскИну о местонахождении Алекса.

Ответ пришёл мгновенно: молодого человека нет на борту, но для неё есть аудиосообщение.

— Воспроизвести, — приказала она, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота.

Голос Алекса, записанный несколько часов назад, звучал спокойно, даже буднично:

— Доброе утро, Марико. Если ты слушаешь это сообщение, то меня уже нет на корабле. Ты не была согласна с моими доводами по поводу посещения астероидного поля, и мне не оставалось выбора. Прости, что я так поступаю. Мне немного грустно тебя обманывать, но я не могу иначе. Я должен знать… Надеюсь вернуться в течение двадцати часов.

Сообщение оборвалось.

— ИскИн, когда сделана запись и когда Алекс покинул корабль?

— Запись сделана восемь часов двенадцать минут назад. Шаттл с Алексом на борту произвёл расстыковку сразу после этого, — доложил компьютер.

Марико закрыла глаза. Восемь часов. Целых восемь часов он уже летел туда, к этому астероидному полю. И она ничего не знала. Ничего не могла сделать.

— Начать отсчёт времени с момента старта шаттла, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Точка отсчёта — минус двадцать часов. Доложить при обнулении таймера.

Девушка готова была расплакаться. Опять она потеряла охраняемый объект. И в этот раз вина полностью лежала на ней.

— ИскИн, сколько времени займёт расстыковка буксира с носителем?

— При данных условиях расстыковка невозможна. У технических дроидов отключено внешнее управление. Повторная активация невозможна — у управляющего комплекса изменены коды доступа.

— Возможна ли расстыковка при использовании абордажных дроидов?

— Возможна. Продолжительность — не менее тридцати часов. Вероятность повреждения корабля — тридцать четыре процента. Приступить?

— Отставить расстыковку, — Марико покачала головой. Тридцать часов — слишком долго. Алекс обещал вернуться через двадцать. Если он не вернётся… — Включить активное сканирование пространства. При обнаружении шаттла доложить немедленно.

— Выполняю.

Марико тяжело прислонилась к стене рубки. Холодный металл панели приятно холодил спину через ткань комбинезона. Она несколько раз глубоко вздохнула, взяла себя в руки и решила проанализировать свои действия — чтобы понять, в какой момент всё вышло из-под контроля.

Алекс понравился Марико практически с первых дней знакомства. Это чувство появилось не просто так. Сёстры Сай обладали одной несвойственной креатам особенностью: они были эмпатами. Узконаправленными, правда — чувствовали только эмоции друг друга. Но этого хватало. Сильная эмоция одной из девушек тут же передавалась другой.

Поэтому практически в тот же миг, как открылась крышка медкапсулы, Марико ощутила волну тепла, исходящую от Ли. И эта волна была направлена не на неё.

Молодой представитель человеческой расы присутствовал при пробуждении сестры. Именно на него нисходил поток чувств.

Когда Алекс впервые увидел Марико, он смутился. Это было заметно — лёгкий румянец на щеках, неуверенный взгляд, сбивчивое приветствие. Но, несмотря на смущение, он всё же разглядел её красоту. А затем быстро засобирался и ушёл, оставив их с сестрой наедине.

За время, которое они провели вместе, Ли поведала не только об их приключениях по дороге к носителю, но и о возникших отношениях между девушкой и человеком. Марико слушала, и внутри неё росло странное, незнакомое чувство. Не ревность — скорее любопытство, смешанное с предвкушением. Зная, что чувства Ли скоро перейдут и к ней, сёстры решили объясниться с Алексом. Но им помешали откровения капитана, надолго отсрочившие разговор.

Новость о том, что землянин является собственностью Кохара — по сути, его рабом, — шокировала Ли. Алекс никогда даже не намекал на такую возможность. Это вызвало в ней всплеск неконтролируемых эмоций, разбудив злость. Ли сильно переживала, что может потерять над собой контроль.

Марико ощущала это как свою собственную боль. Злость сестры жгла изнутри, заставляя сжимать кулаки и стискивать зубы. Она понимала Ли — доверие, которое оказалось обманутым, ранило глубже любого клинка.

Спустя некоторое время негатив угас. Чувства к Алексу вновь начали проявляться, хотя сестра и старалась их не показывать. Марико чувствовала это — лёгкое тепло, которое разгоралось в груди всякий раз, когда Ли смотрела на землянина.

Приглашения провести время вместе Марико ждала от Алекса довольно давно. Со своей стороны, она сделала всё, чтобы понравиться молодому человеку: следила за собой, старалась быть рядом, помогала на тренировках. Даже в полёт с ним вдвоём к линкору напросилась сама, аргументировав это тем, что Ли на него до сих пор немного злится, и небольшая разлука пойдёт им на пользу.

И вот наконец человек отреагировал на её ухищрения. Он изъявил желание провести с ней время. Первый шаг с его стороны был сделан. Марико надеялась, что и в остальном у неё не возникнет проблем.

А потом он сбежал.

— Вы просили доложить, если будет обнаружена сигнатура шаттла, — синтетический голос ИскИна вырвал креатку из воспоминаний. — Корабль вышел из пояса астероидов и направляется к нам. Время прибытия — ориентировочно шесть с половиной часов.

Марико мгновенно пришла в себя. Шесть с половиной часов. Он возвращается.

— ИскИн, вызови шаттл, — приказала она.

Компьютер моментально открыл канал аудио связи.

— Ну что, нагулялся? — попыталась она начать отчитывать Алекса, но в ответ раздались лишь какие-то непонятные звуки. — ИскИн, что со связью?

— Канал установлен. Аудио сигнал принимается чисто.

— Алекс, ты меня слышишь? С тобой всё в порядке?

— ШШРХШШ… РЩШАСССШШШ…

— ИскИн, это язык или просто набор звуков?

— Сообщение расшифровке не поддаётся. К известным языкам не относится. Возможно, на шаттле проблемы с голосовым модулятором.

Марико нахмурилась. Что-то здесь было не так. Алекс умел обращаться с техникой, вряд ли он забыл проверить связь перед вылетом.

— ИскИн, обоих абордажных дроидов отправь в шлюзовой отсек, — приняла она решение. — Приготовиться к отражению атаки. И Алексового монстра тоже — может, внимание отвлечёт в случае чего.

Она не была уверена, что на приближающемся шаттле есть противник. Но перестраховаться лучше, чем потом жалеть о несделанном.

Марико прошла в свою каюту, достала из рундука боевой скафандр — матово-чёрный, с усиленными вставками на груди и предплечьях. Надела его быстро, привычно, проверяя каждый замок и фиксатор. Силовые мечи — два, на поясе. Плазмомет — на спину, под ранцевый двигатель.

Она была готова к бою.

При приближении шаттла на расстояние действия сканера жизненных форм ИскИн по приказу девушки провёл облучение корабля. Обнаружился только один живой представитель гуманоидной расы. Более точные данные устаревший сканер выдать не мог.

— Один, — прошептала Марико. — Но с ним может быть кто-то ещё. Тот, кого сканер не видит.

Она вспомнила старые легенды. О тварях, которых не брало обычное оружие. О существах, способных выживать в вакууме и нападать из темноты.

— ИскИн, активировать запись всего, что будет происходить в шлюзовом отсеке и прилегающих коридорах.

— Выполняю.

Приближение шаттла заняло ещё несколько минут. Марико стояла у шлюза, сжимая рукояти мечей. Рядом замерли два абордажных дроида — тяжёлые, неуклюжие машины, вооружённые плазменными пушками и кинетическими резаками. Чуть позади топтался монстрик Алекса — его «краб», который, казалось, не понимал, что происходит, но послушно ждал команд.

Стыковка произошла без происшествий. Шлюз открылся.

Человек, зашедший внутрь, был один.

Целых несколько секунд.

А затем из-за его спины выскочили две твари.

Марико узнала их. Не сразу — потребовалось мгновение, чтобы память подсказала картинки из древних легенд. Существа, которых креаты считали вымершими. Те самые, что уничтожили их далёких предков тысячи лет назад.

Она оцепенела. Мечи выпали бы из рук, если бы не рефлексы, вбитые годами тренировок.

А потом твари замерли.

Они стояли, не нападая, не рыча, не скалясь. Просто… ждали.

Алекс, шатаясь, сделал шаг вперёд. На его лице застыла маска усталости.

— Марико, — сказал он. Голос хрипел, но звучал ровно. — Это… не враги. Они со мной.

— Что значит «со мной»? — она не опускала оружие.

— Потом объясню. Помоги мне снять скафандр. И… не стреляй в них.

Девушка колебалась секунду. Вторую. Третью.

Потом убрала мечи и шагнула вперёд.

История, которую вспомнила Марико:

Эти существа были найдены около десяти тысяч лет назад.

Тогда сильно разросшийся посёлок креатов, насчитывающий более миллиона жителей, срочно нуждался в расселении на новые территории. Один из разведчиков, Эль Виндиз, занимавшийся поиском подходящих земель, облетая побережье, перехватил слабый сигнал бедствия. Сигнал привёл его к скалам.

Обнаруженный им корабль был сильно повреждён и наполовину затоплен. Попытавшийся исследовать его в одиночку разведчик вернулся в деревню в полуобморочном состоянии. Он твердил, что на него напали духи воды. Но никаких повреждений на нём не нашли — только несколько ссадин на лице, которые можно было списать на обычное падение.

Спустя несколько дней Эль полностью оправился и, как обычно, отправился на поиски новых угодий. Однако обратно он уже не вернулся.

Его драк — небольшой летательный аппарат — нашли через неделю. Он разбился в джунглях, в нескольких днях пешего пути от побережья. Создавалось впечатление, что Эль хотел снова вернуться к своей находке. Охотник, обнаруживший пропавшего креата, едва смог опознать сородича — тело, разорванное пополам, лежало на земле в двух шагах от повреждённого драка и было сильно поглодано местными падальщиками.

После этого начались необъяснимые исчезновения. Сначала на окраинах посёлка, в джунглях. Потом — прямо из домов, двери которых оказывались вырваны с корнем чудовищной силой. Соседи, прибегавшие на шум, никого не заставали.

Нападения продолжались каждую ночь в течение месяца. Жители перестали ходить по одному, на ночь оставались в хорошо укреплённых помещениях, собираясь большими компаниями и выставляя охрану. Затем на небольшой срок нападения прекратились. Все вздохнули с облегчением.

И тогда произошла катастрофа.

Среди дня на посёлок напало около десятка тварей. Их не брало никакое оружие — плазма, кинетика, даже тяжёлые лазеры. Это была бойня. Креаты, лучшие воины известного космоса, гибли один за другим, разменивая десятки своих на одного поверженного монстра.

Уцелевшим удалось спрятаться в старинном бункере. Оттуда они наблюдали, как более мелкие твари утаскивают раненых и убитых. Атаки повторялись каждые десять дней, и с каждым разом тварей становилось всё больше.

Воины, отправленные по следам, нашли гнездо. Это было нечто, напоминающее огромный шевелящийся улей. Его стенки дышали, внутри царил постоянный сумрак, отовсюду сочилась влага, доносилось хриплое шипение.

В гнезде были тысячи яиц. Из них каждую минуту вылуплялись новые твари, которые росли буквально на глазах, пожирая тела погибших креатов.

Глава клана принял тяжёлое решение. Всех оставшихся в живых эвакуировали на другой материк, а сам он взорвал реактор старого космического корабля, на котором первые поселенцы прибыли на планету. Термоядерный взрыв уничтожил тварей, большую часть континента и погрузил планету в сумрак ядерной зимы на несколько десятков лет.

С тех пор считалось, что эти существа исчезли навсегда.

А теперь они были здесь. На её корабле. Но они не нападали. Они слушались Алекса.

Глава 15

Глава 15

Планетоид. Древняя станция. Землянин

Замерев, стараясь практически не дышать, я искал любые возможные пути к отступлению — и не находил их. Два монстра не спеша приближались. Сердце колотилось словно пытаясь вырваться из груди. Адреналин зашкаливал, но я заставлял себя думать холодно. Паника — плохой советчик.

У меня ещё оставалась небольшая надежда: возможно, их боевые качества не соответствуют грозному виду. Или они вообще окажутся домашними питомцами, соскучившимися по ласке хозяина. Но судя по их движениям — плавным, текучим, лишённым всякой суеты, — они готовились к атаке.

Мне оставалось надеяться лишь на плазменный резак, силу экзоскелета скафандра и на то, чему меня успели научить мои телохранители. Я сжал рукоять резака, чувствуя, как вибрация инструмента передаётся в ладонь. Секунда. Другая. Ничего не происходило.

Ещё мгновение назад монстры, казалось, были готовы броситься на меня. И вдруг — резко остановились. Они замерли, как вкопанные. Их головы слегка повернулись, словно они прислушивались к чему-то, чего я не слышал.

Однако вокруг звенела лишь тишина. Было слышно только моё учащенное дыхание, шипение резака, усиленное динамиками скафандра, и редкие капли жидкости, медленно падающие откуда-то сверху.

Постояв секунду на месте, одно из существ изменило направление. Одним прыжком, бесшумным и невероятно плавным, оно преодолело несколько метров и замерло у огромной двери, возле которой стоял я. Не пытаясь напасть и кажется совершенно не обращая на меня внимания.

По зданию прошла едва ощутимая вибрация — глубокая, низкочастотная, которую я скорее почувствовал телом, чем услышал. Створка позади меня дрогнула и начала медленно отъезжать в сторону, открывая выход наружу.

Я обернулся. В проёме виднелось серое, затянутое пылью небо планетоида. Свобода? Или новая ловушка?

Ближайшее ко мне существо, не дожидаясь полного открытия двери, сделало несколько шагов наружу и замерло неподалёку, словно контролируя окружающее пространство. Второе, как бы принуждая меня выйти, двинулось прямо на меня. Теперь в его поведении уже не чувствовалось недавней агрессии — скорее… упрямая настойчивость.

Я сделал пару шагов в том направлении, куда меня «подталкивал» монстр. В тот же миг первый перешёл на новую позицию — чуть вперёд и в сторону. Создалось впечатление, что они ведут меня куда-то, сопровождая как охрана. Один всегда двигался впереди, проверяя путь, второй — позади, отставая на несколько шагов, перекрывая тыл.

Пока наш путь совпадал с проложенным маршрутом моей нейросети, я не возражал. Но меня мучил один вопрос: что же будет в конце? И почему они не напали?

— Ты знаешь, куда мы идём? — спросил я у ближайшего.

Но в ответ не услышал ничего, только скрежет камней раздался под их лапами.

— Ладно, молчите, — буркнул я себе под нос и двинулся по маршруту навигатора.

Прогулка с охраной заняла около получаса. Мы несколько раз обходили огромные завалы из разрушенных сооружений — маршрут, построенный моей нейросетью, предлагал пройти через них напрямик, но мои сопровождающие упорно вели в обход. Дважды я пытался отклониться, и оба раза натыкался на молчаливый отпор — монстры просто вставали на пути, не давая пройти.

— Ладно, ладно, понял, — сказал я после второй попытки. — Идём, по-вашему.

Через несколько минут мы вышли из развалин и остановились в центре пустого пространства, которое по очертаниям напоминало городскую площадь. Вокруг не было ни души. Только тишина, и легкая пыль, поднятая нашей поступью, летала между обломками.

Практически у подножия разрушенного шпиля, в центре площади, метрах в пяти от того места, где мы остановились — туда указывала прозрачная стрелочка навигатора моей нейросети, — земля внезапно разошлась в стороны, образуя ровный прямоугольник.

Я замер, а из-под земли, без единого звука, начала подниматься кабина. Её можно было сравнить с обычным грузовым лифтом — только сильно увеличенным в размерах. Кабина отливала угольно-черным металлом, покрытым странными знаками, слабо светившимися в полумраке.

Двери кабины приветливо раздвинулись, озаряя пространство тёплым, слегка желтоватым светом. Сопровождающие меня существа замерли по бокам, словно приглашая войти.

— Надо идти, раз приглашают, — подумал я и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Зашёл в кабину. Двери закрылись за мной с тихим шипением и лифт плавно пошёл вниз.

Спуск не занял много времени — секунд двадцать, не больше. Кабина остановилась так же мягко, как и начала движение. Двери распахнулись. В проходе зажегся свет, позволяя мне разглядеть небольшой коридор, который оканчивался круглым шлюзом, похожим на диафрагму фотоаппарата — множество лепестков, сходящихся к центру.

Я пошёл вперёд, а мои «охранники» остались у лифта. При моём приближении лепестки шлюза плавно раскрылись, убравшись в стены и передо мной оказалась абсолютно пустая комната, даже не комната, а что-то неуловимо знакомое. Она выглядела словно кто-то положил цилиндр на один бок приделав к нему двери с двух сторон. «Шлюз» мелькнула у меня мысль - точно шлюз. Диаметром около двух метров и примерно такой же длины. Стены шлюза выглядели гладкими, матово-серыми, и казалось были выполнены без единого стыка.

Как только я вошёл внутрь, створки сомкнулись за спиной, отрезая меня от внешнего мира.

— Ну и что дальше? — спросил я вслух.

Ответ пришёл мгновенно — на нейросеть поступил запрос на получение входящего вызова. Я разрешил подключение.

— Ещё раз здравствуй, Алекс, — голос Хранителя звучал мягко, почти по-человечески. — Я очень вовремя обратил внимание на то, что ты отклонился от маршрута. Тебе повезло, что ты активировал лишь прототипы автономных разведчиков, к которым у меня были коды доступа.

— Так это были… роботы? — я не верил своим ушам.

— Не совсем. Они, так же, как и я, являются квазиживыми организмами, и имеют определенную степень метаморфизма.

— Это радует, — я почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. — А то не дай бог, они были бы настоящими. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Погоди, а что значит метаморфизм?

— Это значит, что они обладают способностью к морфологической адаптации в определенных параметрах.

— Чего?

— Если более просто – то они при необходимости могут менять свою форму. Но это длительный процесс и к тому же довольно ресурсоемкий.

— Более-менее понял. — Я на секунду замолк, думая, как лучше перевести разговор в нужное русло, — давай вернемся к моему визиту сюда, у меня не так много времени. Мне куда-то нужно лечь? Или ты каким-то другим способом собираешься с меня данные качать? И сколько времени займёт передача?

Я хотел спросить ещё о многом, но вовремя остановил себя. — Хотя… погоди немного. Расскажи сначала, к чему я буду иметь доступ. А то, может, оно того и не стоит.

— Я не против, — ответил Хранитель. — На базе нет последних разработок нашей расы или наших союзников. Хотя есть кое-какое устаревшее оборудование. В основном здесь собраны хроники нашей цивилизации — начиная со времени её прибытия в эту галактику. Это произошло около пятидесяти тысяч лет назад.

— Пятидесяти тысяч? — я присвистнул. — Ничего себе история.

— Я интерпретирую наше исчисление дат к понятному тебе, — вставил ремарку Хранитель. — Возможно, уцелели некоторые выставочные павильоны снаружи. Там может найтись что-то для тебя ценное. Перед самой атакой на планетоид здесь должен был пройти аукцион, но он так и не состоялся.

— Атака? Какая атака? Что здесь произошло?

— Всему своё время, Алекс, — голос Хранителя стал чуть грустнее. — Давай ты всё-таки войдёшь на станцию, и мы сможем более подробно всё обсудить. А отвечать на твои вопросы я начну уже сейчас.

Он сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше.

— Кстати, скафандр уже можешь снять. Я выровнял давление в шлюзе и наполнил внутренние помещения подходящей для тебя атмосферой.

Мне не очень хотелось оставаться без защиты. Но желание «хозяина» станции я всё же удовлетворил. Нащупал замки на скафандре, отстегнул шлем — и сразу почувствовал, как по лицу скользнул прохладный, слегка влажный воздух.

Затем снял скаф полностью и поставил его в открывшийся в стене комнаты небольшой шкаф.

Воздух в шлюзе имел странный привкус — йодистый, с лёгкой горчинкой. И мне сразу же вспомнился берег Атлантического океана, с которого начались мои приключения. Мне даже показалось, что откуда-то доносится слабый ветер, приносящий чуть солоноватые брызги.

— С ума сойти, — прошептал я. — Тысячи световых лет от Земли — а пахнет как дома.

Дуновение действительно было. Я повернул голову и увидел, что раскрылись вторые двойные двери, открывая проход в основные помещения базы.

— Что ж, — сказал я, делая шаг вперёд. — Посмотрим, что ты мне приготовил.

За дверями оказался длинный коридор. Стены его были покрыты странными письменами — не похожими ни на один язык Консорциума, который я успел изучить. Потолок терялся в темноте где-то на высоте нескольких метров. Пол — гладкий, почти зеркальный, отражал мои шаги призрачными силуэтами.

Я пошёл вперёд, стараясь запомнить дорогу. Коридор несколько раз поворачивал, расширялся, сужался. Свет, льющийся откуда-то сверху, был ровным, не дающим теней.

— Хранитель, — позвал я. — Ты здесь?

— Я всегда здесь, — ответил голос. — Иди прямо. Я проведу тебя.

— Куда?

— Туда, где ты сможешь узнать правду.

— О чём?

— О себе. О своём прошлом. О том, кто ты на самом деле.

Я остановился. Сердце снова забилось быстрее.

— Что значит — кто я на самом деле? Я — Алекс. Александр. Землянин. Что ещё?

— Ты думаешь, что знаешь ответ, — мягко сказал Хранитель. — Но ты ошибаешься. Иди. Увидишь сам.

Я сделал глубокий вдох, йодистый воздух наполнил мои легкие, и продолжил путь вперед. В конце коридора меня ждала ещё одна дверь. Простая, без украшений, без ручек. Она открылась сама, едва я приблизился, отойдя в сторону.

Сразу за ней оказался зал. Огромный, круглый, с высоким куполообразным потолком. В центре зала стояло устройство, напоминающее медицинскую капсулу. Даже внешне она казалась гораздо более совершенной, чем те, что я видел у капитана Кохара. Обтекаемой каплевидной формы, антрацитово-черного цвета, в котором казалось тонул окружающий свет. Ее распахнутое нутро светилось мягким голубоватым светом.

— Ложись, — сказал Хранитель. — Это не больно. И не долго.

— А если я откажусь?

— Ты можешь уйти в любой момент. Я не держу тебя. Но тогда ты никогда не узнаешь, что спрятано в твоей памяти. И никогда не сможешь использовать то, что тебе досталось.

— То есть… это не просто обмен? Ты можешь взять данные и без моего согласия?

— Могу, — спокойно ответил Хранитель. — Но не буду. Ты пришёл по своей воле. Я уважаю это. Поэтому выбор за тобой.

Я стоял посреди зала, глядя на светящуюся капсулу, и думал.

Земля. Моя планета. Что произошло и почему я оказался в глубоком космосе?

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен.

Я подошёл к капсуле, лёг на мягкое, тёплое ложе. Крышка закрылась надо мной, и я почувствовал, как тысячи невидимых щупов сканируют моё тело — но на этот раз без боли, без ощущения страха.

— Спасибо, Алекс. Теперь… закрой глаза. Когда проснёшься, многое изменится.

Я закрыл глаза. И провалился в темноту.

Глава 16

Глава 16 Кладбище мёртвых кораблей Землянин

Не успел я покинуть шаттл, преодолеть разделяющее корабли пространство и пройти шлюзовую камеру, как обнаружил направленные на меня стволы плазменных пушек двух абордажных дроидов. Красные точки прицелов плясали на моей груди, и я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Немного отставшие по моей команде Хаги — такое название носили древние киберы, любезно подаренные мне Хранителем, — тут же вырвались вперёд. Они заняли максимально удобные позиции для отражения атаки и моей защиты, заслонив меня своими массивными корпусами. Их сегментарные хвосты чуть приподнялись, готовые к удару.

Все замерли в тревожном ожидании. Тишина в шлюзе стала почти осязаемой — только редкие щелчки остывающего металла и моё собственное дыхание.

Сначала я подумал, что наш корабль захвачен, и хотел было отдать голосовую команду на атаку всех обнаруженных противников. Но затем в дальнем конце ангара разглядел креатку, сжимающую силовые мечи. Марико.

Сердце, которое ещё секунду назад колотилось где-то в горле, постепенно вернулось на место.

Не имея возможности вызвать девушку через нейросеть — связь всё ещё не восстановилась, — я проверил наличие атмосферы по датчикам скафандра. Убедившись, что воздух есть, сорвал с себя шлем.

— Марико, отзови дроидов! Это я, Алекс! — прокричал я, выходя на более освещённое место. Свет в ангаре был почти везде отключён, горели только несколько аварийных прожекторов возле шлюза, и их тусклые лучи выхватывали из темноты лишь отдельные фрагменты помещения.

— Если ты Алекс, то почему твоя нейросеть молчит? — голос девушки, усиленный динамиками корабля, звучал жёстко, с металлическими нотками. Она не опускала мечи.

— Да я это, я! — я поднял руки ладонями вверх, показывая, что безоружен. — Сеть на перезагрузке. Могу я подойти?

Повисла пауза. Марико колебалась. Я видел, как её пальцы сжимают рукояти мечей, как напряжены плечи. Она была готова к бою — и в то же время боялась, что ошибётся.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Подходи. Только сначала скаф сними полностью. И чтобы никакого оружия.

Я медленно начал снимать скафандр. Сначала аккуратно отстегнул небольшой станер необычного вида — тот, что нашёл на планетоиде, — и положил его на пол неподалёку. Потом отключил шланги системы жизнеобеспечения, снял нагрудную панель, освободил руки.

Все мои действия сопровождались лёгким шевелением направленных на меня стволов ближайшего дроида. АРИКС-7 — средний абордажный робот, вооружённый спаренными плазменными пушками и кинетическим резаком — следил за каждым моим движением.

Сняв скаф в очередной раз за прошедшие сутки, я не спеша двинулся к Марико. Дроид попятился, сделав несколько шагов в сторону, будто уступая мне дорогу. Затем повернулся на девяносто градусов и, не сводя одну из пушек с Хагов, вторую направил на меня — распределив внимание на две цели.

Хаги замерли, но я чувствовал, что они готовы вмешаться в любой момент. Между двумя группами — моими киберами и дроидами Марико — повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

Я остановился в паре шагов от девушки, держа руки ладонями вверх. Показал, что они пусты. Марико недавно сама учила меня этому жесту — он притупляет внимание противника, заставляет его чувствовать себя безопаснее. Но сейчас я действительно старался показать себя максимально открытым, без угрозы.

Взглянув девушке в глаза, я улыбнулся.

— Да я это, я, — повторил мягче. — Я голоден как волк. Поэтому пойдём в кают-компанию, ты закажешь мне какой-нибудь еды, а я тебе всё подробно расскажу.

Не дожидаясь ответа, я пошёл к выходу, обогнув стоявшего на пути дроида. За пару шагов до двери отдал голосовую команду Хагам:

— Спящий режим.

Киберы замерли, перейдя в энергосберегающий режим. Я мысленно отметил, что нужно будет придумать, как их подзаряжать — стандартные разъёмы Консорциума им не подходили.

Марико догнала меня на выходе.

— Кто такой «волк»? — спросила она, убирая мечи в ножны.

Я усмехнулся.

— На моей родине есть такая поговорка: «голоден как волк». Означает, что очень хочется есть. А поговорка — это устойчивое выражение, которое…

— Я знаю, что такое поговорка, — перебила она, но в голосе уже не было стали. — Просто у нас таких нет.

Мы незаметно дошли до столовой. Марико взяла себе порцию освежающего напитка и села за стол. Я остался стоять у синтезатора, сложив руки на груди.

— Марико, ты ничего не забыла?

Она подняла бровь.

— Нет. Я, кроме сингака, ничего брать не собиралась.

Я вздохнул. Намёки она не понимала. Пришлось открытым текстом.

— Марико, не соизволишь ли ты заказать чего-нибудь поесть усталому путнику, забредшему в твою обитель? А то у меня нейросеть немного того - не работает.

Девушка уставилась на меня непонимающим взглядом. Мгновение спустя усмехнулась, встала и подошла к синтезатору.

— Тебе чего выбрать?

— Выбери мне шашлычок ароматный, — мечтательно произнёс я. — Из баранинки. С лучком молоденьким, зелёненьким. И пивком из холодильничка.

У меня началось обильное слюноотделение. Я даже сглотнул.

— Чего-о-о? — девушка растянула слово от удивления.

— Шашлыка хочется, говорю. — Я потёр руки. — Кстати, отличная идея. Скажи-ка, Марико, есть ли у вас здесь, в Консорциуме, натуральные продукты? Или только синтетика?

— Во Фронтире и окраинных мирах на планетах — в основном натуральные, — ответила она, набирая что-то на панели синтезатора. — Там плотность населения небольшая, места под поля и пастбища хватает. Ближе к центральным мирам тоже много натуральной пищи, но её поставляют торговые корпорации с окраин с Аграрных планет, и стоит она дорого. А в космосе, на станциях и в так называемой буферной зоне, — она махнула рукой, — в основном синтетика. Дешевле и места меньше занимает. Но если есть желание — достать можно всё что угодно и где угодно.

Она замолчала, и напомнила взглядом, что я стою у синтезатора не просто так.

— Возьми мне тогда любое мясо, — сказал я. — Побольше. И куофе. Благодарю!

Принимая у Марико поднос с едой, я почувствовал аромат — жареное мясо с пряностями, что-то острое и дымное. Слюна потекла с новой силой.

Я сидел за столом, набивая рот обжигающе острыми кусками, и проглатывал, практически не жуя. То ли блюдо, заказанное девушкой, было необычайно вкусным, то ли я просто оказался зверски голоден, но оторваться от тарелки, пока она не опустела, я не смог.

— Фух, — сыто выдохнул я, откидываясь на спинку стула.

Вытер губы салфеткой, запил съеденное чашкой горячего куофе и подошёл к синтезатору за второй порцией. Вспомнил, что синтезаторы производимые в Империи Аккаджи могут выдавать этот напиток и при отсутствии нейросети — на них есть две механические кнопки: каша и куофе. Воспользовавшись одной из них, я налил себе ещё стаканчик и снова уселся напротив Марико.

Её требовательный взгляд говорил сам за себя. Я немного откашлялся и начал рассказывать о полёте в астероидное поле.

При моём упоминании о случайной активации древних киберов Марико нелестно отозвалась о моих умственных способностях. Сказала, что будь я чуточку поумнее, взял бы с собой хотя бы одного боевого дроида и исследовал всё им, не подвергая себя опасности. И тут же пригрозила разобраться со мной позже, в спортзале, — за побег.

— Перебивать некультурно, — заметил я, когда она сделала паузу для вдоха. — Если не замолчишь, продолжу рассказ уже на космическом кладбище, когда встретимся с Ли.

Девушка усмехнулась, но все-таки замолчала, и дальше слушала, уже не прерывая.

База принадлежала расе Дайва-Нир. На сколько я помнил из того что уже успел изучить, эта раса предтеч давно пропала, и после нее находили различные артефакты. В хранилищах базы оказалось очень много полезной информации, хоть и устаревшей по меркам древней расы, но очень актуальной для Консорциума. Особенно некоторые технологии, считавшиеся давно потерянными. Та техника, которая сейчас воспринималась как самая современная, на деле представляла собой лишь немного усовершенствованные подобия оборудования древней цивилизации — причём чуть ли не первых ее поколений, на которых сами Дайва-Нир прибыли в эту галактику.

Как предположил Хранитель, это могло произойти потому, что кем-то из членов Консорциума были найдены базы, где на консервации стояли корабли, ИскИны и производственные линии того времени.

Но, как всегда, не обошлось без ложки дёгтя. Чтобы я мог хотя бы просмотреть информацию, обещанную Хранителем, мне нужно было иметь нейросеть Предтеч. Любую.

— А у меня она как оказалась есть, — заметил я. — Он сам сказал, но она как бы не активирована…

— Не активирована? — переспросила девушка, — Это как? И как быть с той нейросетью, которая у тебя установлена уже здесь в Консорциуме?

— Вот именно…. Тут и появилась проблема. Поэтому он предложил… провести слияние.

— Слияние? — она нахмурилась.

Я кивнул и рассказал о том, что Хранитель планировал сделать: объединить две нейросети в одну, чтобы они не конфликтовали. Процесс был довольно рискованный, но другого выхода не оказалось. Если план древнего существа удастся и всё пройдёт успешно, то через полгода я стану полноценным носителем нейросети Дайва-Нир. Если нет… Хранитель обещал, что, хотя бы это меня не убьёт.

— Оптимистично, — сухо заметила Марико.

— Я тоже так подумал.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Рассказ о нейросети затянулся, и я чувствовал, что Марико уже начинает терять нить разговора. Поэтому я вернулся к главному — к тому, что произошло на станции.

Я согласился на считывание данных. Хранитель предложил раздеться и лечь в капсулу, светящееся нутро которой на ощупь оказалось тёплым, мягким и податливым. Когда я улёгся, моё тело частично погрузилось в него — приподняв руку, я увидел, как материал принял её форму и мягко поддерживает.

Хозяин станции предупредил: для безопасного доступа к данным он хочет меня усыпить. Это должно было занять около пары часов, и за это время он сможет разобраться с моей нейросетью.

— И ты согласился? — спросила Марико. — Просто так? Без гарантий?

— А какие у меня были гарантии? — ответил я. — Он мог свободно получить данные силой — те дроиды, что сопровождали меня, намекали на это вполне прозрачно. А так — хотя бы шанс получить что-то взамен.

— Рискованно.

— Всё, что мы делаем, рискованно.

Мне показалось, что я всего лишь моргнул. Но на самом деле время, проведённое без сознания, составило больше шести часов.

— Почему так долго? — спросил я у Хранителя.

Ответ был запутанным — монолог, насыщенный техническими терминами, которые моя нейросеть не переводила на общий язык. Я предположил, что Хранитель употреблял определения на языке Дайва-Нир. Но общий смысл уловил.

В данных, считанных с моего модуля, было записано, как я попал к инопланетянам.

Голос Хранителя, как мне показалось, был немного грустным, когда он рассказывал о моём прошлом. Меня подобрал дроид-разведчик, высланный исследовательским комплексом. Моё тело было сильно повреждено — но не это было самым страшным. Восстановить его не являлось большой проблемой. А вот сильнейшие повреждения головного мозга и позвоночника были в моём состоянии неизлечимы.

Восстановить их могло только внедрение нейросети. Но в наличии имелся лишь непротестированный экспериментальный образец.

ИскИн базы тогда принял единственное решение, позволившее спасти мне жизнь. Причём это решение спасло меня дважды: первый раз — тогда, а второй — когда мой индекс интеллекта оказался очень высоким.

— Я никогда не чувствовал себя очень умным, — сказал я Марико. — Ни на Земле, ни здесь. А оказывается, мои показатели были сильно завышены из-за лечения.

Экспериментальная нейросеть не смогла полностью восстановить все повреждения. Поэтому она сама стала моим мозгом. Частично. Она заменила отмершие и повреждённые нейронные связи, нарастив недостающие за счёт наноботов. Только благодаря ей у меня такая скорость реакции. Только благодаря ей высокий КИ. Только благодаря ей я жив.

Увеличение показателей связано с тем, что сеть всё ещё продолжает лечение и заменяет повреждённые участки. Именно поэтому она ещё не активировалась.

— Значит, ты… не совсем человек? — осторожно спросила Марико.

— Я человек, — твёрдо ответил я. — Просто с дополнительными деталями.

Я сделал небольшой перерыв в рассказе, снова наполнил опустевшую чашку куофе и предложил то же самое Марико. Девушка кивнула, и я протянул ей горячий напиток.

— Спасибо, Алекс, — сказала она, задумчиво водя пальцем по краю стакана, в котором ещё плескались остатки сингака.

Небольшая пауза затягивалась. Я всё не мог решить, что ещё рассказывать, а о чём умолчать. Марико явно ждала продолжения, но не торопила, не перебивала. Её глаза — тёмные, глубокие — смотрели внимательно и чуть тревожно.

Я вздохнул и продолжил.

Хранитель рассказал о примерном сроке окончания процедуры моего лечения. Это произойдёт в лучшем случае через полгода, и тогда нейросеть Предтеч активируется. Но были и плохие новости: Хранитель не знал, как она отреагирует на мою базовую сеть и какие последствия меня ждут.

— Но у него была идея, — сказал я. — Слияние двух сетей. Он предлагал объединить их в одну, тогда конфликта устройств можно было в теории избежать. Правда никто такого раньше не делал на практике, в памяти Хранителя нашлись лишь теоретические изыскания, но описание технологии сохранилось.

В начале войны между Дайва-Нир и Силь-Вар такие исследования проводились. Была даже серия экспериментов. А затем направление признали бесперспективным и закрыли. Слияние нейросетей позволило бы не только объединить ресурсы и данные обоих устройств, но и превратить их в работоспособного гибрида, совмещающего все функции исходных объектов.

По предположению Хранителя, моя базовая нейросеть будет на какое-то время отключена — от нескольких часов до пары дней. Затем снова заработает и при сканировании ничем не будет отличаться от установленной ранее. Разве что скорость обработки данных может немного увеличиться.

— Он предупредил, что возможны кратковременные отключения сознания, — добавил я. — Пока сеть будет перестраиваться.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда я могу остаться без обеих сетей. Или хуже.

— И ты на это согласился?

— А у меня был выбор? — я усмехнулся. — Либо я рискну, либо останусь с тем, что есть. А то, что есть, — базовая сеть, которая не даёт мне даже полноценно управлять кораблём.

Марико молчала, обдумывая.

— Что ещё он сказал? — спросила она наконец.

— О нейросети Предтеч, которая у меня установлена, — ответил я. — Он не смог определить её модель. Код ни о чём не говорил, а вся доступная информация в моей памяти оказалась зашифрована. Но шифр оказался не очень сложный, поэтому всего через несколько месяцев он сможет его взломать.

— А про индекс интеллекта?

— Сказал, что после активации сети он, скорее всего, увеличится. Процентов на тридцать. А базовый индекс, наоборот, уменьшится — приблизится к реальному значению, хоть и будет значительно выше того, который у меня должен был быть. Потому что живая нейронная связь медленнее искусственной.

Я замолчал, глядя в кружку. Куофе остыл, но я всё равно сделал глоток — горьковатый, терпкий.

— И ещё, — сказал я тише. — В данных, записанных у меня в голове, были координаты Земли. Хранитель совместил их со своими картами. Доступ в ту звёздную систему закрыт для всех рас. А там, по данным из архива, находятся останки цивилизации, которую даже Дайва-Нир считали древней.

— Твоей цивилизации?

— Исследователи Предтеч полагают, что население Земли — деградировавшие потомки той самой цивилизации. При изучении ДНК аборигенов примерно у одного процента населения нашли стопроцентное сходство с ДНК Дайва-Нир. Это говорит о родстве двух рас. Или об их общих корнях.

Марико смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Ты хочешь сказать, что… вы — их потомки?

— Возможно, — я пожал плечами. — Или мы — результат эксперимента. Хранитель не знает точно. Но он обещал помочь разобраться.

— И ты ему веришь?

— А почему нет? — я усмехнулся. — Он мог убить меня. Мог взять данные силой. Вместо этого предложил сделку. Честную, насколько это вообще возможно.

Марико покачала головой, но спорить не стала.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь — возвращаемся на базу, — сказал я. — Заканчиваем с линкором, грузим трофеи и уходим. А потом… потом посмотрим.

— Посмотрим? — она подняла бровь.

— На всё. На Хранителя, на нейросеть, на будущее. У меня нет чёткого плана. Но я знаю одно: я не хочу быть рабом, даже в золотой клетке. И не позволю, чтобы мной пользовались без моего желания.

Я отставил кружку и поднялся.

— Спасибо, что выслушала. И прости, что сбежал.

— Прощаю, — она тоже встала. — Но в следующий раз предупреди. Или я сама тебя прибью.

Я улыбнулся. — Договорились.

Интерлюдия

Интерлюдия Давным-давно, в другой галактике… А может, и чуть ближе…

Капитан Иерхон Гх'Нар стоял на мостике своего корабля и смотрел на удаляющуюся голубую планету. Его пальцы, сжимавшие поручень обзорной панели, побелели от напряжения. Он пытался запомнить каждую деталь — очертания материков, завитки облаков над океаном, сияние полюсов. Всё это он хотел потом подробно описать в своих мемуарах, если, конечно, доживёт до того дня, когда на новой родине будет время для воспоминаний.

Параллельным курсом с его кораблём летели ещё восемнадцать десятков таких же ковчегов — почти двести огромных звёздных ковчегов, каждый длиной в несколько километров. В их чревах, упакованные в стазис-камеры и криогенные модули, покоились три с половиной миллиарда жителей Арисай. Три с половиной миллиарда душ, доверивших свои судьбы хрупким металлическим скорлупкам и холодному расчёту навигационных ИскИнов.

Практически весь народ Ари покидал свою колыбель навсегда.

На обречённой планете оставалось всего несколько десятков тысяч безумцев и фанатиков, отказавшихся улетать по разным причинам. Кто-то верил в чудо, кто-то не хотел бросать родные места, кто-то просто устал бояться. Для них построили подземные убежища с запасом пищи и воздуха на десятилетия — но все понимали, что через шесть лет, когда блуждающая планета пересечёт орбиту Арисай, шансов выжить не будет ни у кого.

Также на планете оставались около двухсот тысяч жителей центрального материка, сплошь покрытого саваннами. Они были дикими особями, остановившимися в развитии несколько тысячелетий назад. Их кожа была смуглее, рост ниже, а разум — примитивнее. Об их эвакуации никто из спешащих покинуть планету даже не задумался. В конце концов, не эвакуировать же мышей или, что ещё хуже, насекомых.

Скупая мужская слеза, скатилась по волевому лицу капитана. Он знал: скорее всего, цели их полета достигнут только его потомки. Если повезёт — через два поколения. А если нет — через три, четыре, пять. Корабли были рассчитаны на автономное существование в течение тысяч лет, но никто не знал, как долго продлится путешествие на самом деле.

У каждой группы ковчегов была своя цель. Но пока они не покинули пределы звёздной системы, корабли двигались вместе — огромным флотом, закрывавшим полнеба.

Всё началось сто двадцать лет назад.

Астрономы Ари обнаружили приближение небольшой блуждающей планеты. Она медленно, но неотвратимо двигалась к родному миру. По расчётам, её траектория должна была пересечь орбиту Арисай. Столкновение было неизбежным.

С того момента все силы молодой цивилизации бросили на поиск путей спасения.

— Мы не можем остановить её, — сказал тогда глава Академии Наук, пожилой Ари с седыми волосами и усталыми глазами. — Мы можем только бежать.

Предлагались разные варианты. Многие настаивали на переселении на недавно колонизированную соседнюю планету — четвёртую от звезды, с разрежённой атмосферой, но пригодную для жизни после терраформирования. Но выдающиеся умы отвергли этот план.

— После столкновения будет мощный выброс энергии, — объяснял главный физик. — Остатки разрушенных планет разбросает по всей звёздной системе. Метеоритная бомбардировка колоний на второй и четвёртой планетах будет продолжаться многие годы. Мы просто отложим неизбежное.

Были и другие предложения: изменить траекторию блуждающей планеты с помощью гравитационных буксиров, уничтожить её термоядерными зарядами, попытаться сдвинуть с курса. Но все расчёты показывали: знаний и сил, которые можно было противопоставить надвигающейся катастрофе, у молодой расы не хватало.

Тогда кто-то впервые произнёс слова, которые изменили всё:

— А что если нам улететь к другим звёздам?

Никто не воспринял эту идею всерьёз. До тех пор, пока учёным не удалось создать стазис-поле — пространство, в котором время текло в десятки и сотни раз медленнее.

Это был прорыв.

Стазис-камеры позволяли пассажирам проводить годы в анабиозе, почти не старея. Но, как у любой новой технологии, у неё были ограничения. Одно существо могло безболезненно пережить не более двух сеансов стазиса, каждый — не дольше ста пятидесяти лет. Перерыв между сеансами должен был составлять не менее половины срока пребывания в камере.

Конечно, это было несопоставимо с естественной продолжительностью жизни ари на планете — около двухсот семидесяти оборотов Арисай вокруг светила. Но всё же давало серьёзный шанс дожить до конца путешествия.

Астрономы принялись за работу. Им удалось обнаружить двадцать три звёздные системы со светилами, похожими на родное солнце. Некоторые находились всего в нескольких сотнях световых лет, до других нужно было лететь не меньше тысячи.

— Мы построим двадцать три ковчега, — решил Совет. — Каждый полетит к своей системе. Так у нас будет больше шансов.

Но дальнейшие расчёты показали нецелесообразность постройки таких гигантов. Один ковчег — слишком лёгкая мишень для космических аномалий, слишком уязвимый для поломок. Решили создавать корабли поменьше, но в большем количестве, и отправлять их группами.

Уже в ходе строительства количество пригодных систем сократилось до восемнадцати. Остальные отсеяли из-за нестабильности звезд, отсутствия планет необходимого типа или слишком высокого уровня космической радиации.

Каждая группа ковчегов должна была достичь своей цели, обследовать планеты и, если условия окажутся подходящими, начать колонизацию. Если нет — продолжить путь к следующей системе из списка.

Шесть лет спустя после отлёта последнего звездолёта блуждающая планета пересекла орбиту Арисай.

Но ученые ошиблись, столкновения не произошло.

Вопреки всем расчётам, планетоид был захвачен гравитационным полем более массивного соседа и стал его спутником. Катастрофа, которой так боялись, не случилась.

Однако появление рядом с Арисай огромной массы вызвало на планете сейсмические потрясения. Кора планеты содрогнулась, континенты сдвинулись, наклон оси изменился. Там, где раньше были моря, поднялись горы, равнины затопили моря. Некогда тёплые материки, стали полюсами и вскоре замерзли, покрывшись коркой льда.

Большинству жителей планеты все же удалось выжить. В том числе — нескольким тысячам Ари, оставшихся на родине.

Они собрались в единственном полностью уцелевшем городе. Когда-то он располагался на высокогорном плато, но катаклизмы переместили водную массу и опустили его вниз, и теперь город оказался на крупном острове, со всех сторон омываемом океаном.

Разразившаяся катастрофа подстегнула развитие примитивных племён, населявших планету. Спустя всего несколько тысяч лет к острову начали приплывать первые их исследователи. Их рассказы о чудесных высоких людях, живущих далеко за океаном, с каждым годом обрастали домыслами. Чудеса, увиденные в городе Ари, называли волшебством, а сам город — Городом Богов.

В устах аборигенов название расы «Ари» постепенно изменилось. Высоких людей с острова начали называть «Арии», что на языке первых исследователей означало «спускающиеся с небес» — в основном из-за того, что ари использовали летательные аппараты. А остров приобрёл имя, которое спустя тысячелетия станет легендой. Атлантида.

— Вот она, наша новая Родина, — мысль потомственного капитана Лиен Гх'Нар, казалось, можно было прочитать на её лице.

Она стояла на мостике единственного оставшегося ковчега из всей группы, вглядываясь в жёлтую звезду с пятью планетами на орбите. Это была уже пятая подобная система, которую они посетили за время полёта. И наконец-то она сможет принять остатки выжившего народа ари.

Девственная планета, на которой ещё не зародилась разумная жизнь, подходила как никакая другая. Четыре миллиона поселенцев — жалкие остатки двухсотмиллионного экипажа десяти ковчегов — готовились к высадке.

За прошедшее время корабль капитана Гх'Нар преодолел больше тридцати тысяч световых лет. Он выжил в чреве неизвестной аномалии, побывал в невиданных переделках. На нём сменилось около сорока поколений пассажиров.

Стазис-камеры стали выходить из строя примерно через тысячу лет полёта. Капитаны группы из десяти звездолётов решили демонтировать большую их часть и сохранить только для команд кораблей и учёных. Обучать новых специалистов становилось сложнее с каждым поколением.

Сроки погружения в стазис перестали соблюдаться. Следствием стало вымирание большого числа колонистов.

Спустя пару тысячелетий полета на кораблях зародилось новое верование — в Судьбу. Согласно ему, всё население Арисай должно было погибнуть вместе с планетой. А те, кто улетел, противопоставили себя замыслам высших сил и теперь обречены вечно скитаться по космосу.

Появились фанатики, готовые пожертвовать жизнью ради «восстановления линии судьбы».

Двум группам таких фанатиков удалось добраться до жизненно важных систем ковчегов и взорвать реакторы. Одновременные взрывы двух звездолётов унесли жизни тридцати семи миллионов колонистов. Ещё три корабля получили серьёзные повреждения, потери на них были огромными. Один из них пришлось разобрать на запчасти — восстановлению он не подлежал.

Никто из инженеров-проектировщиков не рассчитывал на такой долгий полёт. Системы выходили из строя одна за другой. Командам приходилось отключать малоиспользуемое оборудование и пускать его комплектующие на ремонт. Затем настала очередь вторичных и резервных систем.

Около тысячи лет назад они нашли систему со звездой близкого класса и кислородной планетой. Но условия для проживания оказались слишком жёсткими из-за сильно вытянутой эллиптической орбиты. Один оборот вокруг светила занимал почти в три раза больше времени, чем на родной планете Арисай. Климат менялся от засушливого, с высокой температурой, до ледяного, сковывающего всю планету льдом толщиной в десятки метров.

На этой негостеприимной планете, которую назвали Дх'эб, осталось около ста миллионов колонистов. Экспедиция задержалась на орбите почти на три десятка оборотов вокруг звезды — чтобы дать остающимся время построить подземные города и отремонтировать ковчеги. Во время строительства обнаружили громадные залежи полезных ископаемых, которые должны были подстегнуть прогресс.

Продолжить путешествие собрались лишь около тридцати миллионов — молодые авантюристы, не желавшие оседать в ледяных тоннелях. За время стоянки ремонтники смогли привести в порядок три из семи оставшихся кораблей. Два были пассажирскими, а третий — грузовым. В его трюмы погрузили все рабочие модули и системы — рем комплекты на будущее. Из остатков разобранных кораблей на орбите Дх'эба построили две орбитальные станции.

За тысячу лет могло произойти многое. Оставшиеся колонисты должны были построить новое общество. Разработать и улучшить технологии, создать новые корабли — возможно, даже более быстрые, ведь большая часть учёных осталась на Дх'эбе. Но чуда не случилось. Три одиноких ковчега продолжили путь, неспешно преодолевая световые года пустого межзвездного пространства.

Беда пришла внезапно.

Миролюбивая раса Ари за свою историю никогда ни с кем не воевала. Они знали, что такое оружие и как им пользоваться, но только в контексте небольших внутренних конфликтов. Поэтому все корабли Ари практически не имели атакующего вооружения и брони. Защитой служили лишь силовые поля, генерируемые по курсу ковчегов, — они плавно уводили космический мусор и мелкие астероиды в стороны.

Наивность Ари привела к потере двух звездолётов.

Однажды корабли приблизились к звезде, чтобы пополнить запасы топлива. В этот момент их атаковали неизвестным излучением, заблокировавшим работу навигационных компьютеров. С одной из планет поднялся флот небольших юрких корабликов. Они стремительно приблизились и начали уничтожать немногочисленные орудийные башни, с помощью которых колонисты пытались защитить себя.

Из ловушки удалось вырваться только грузовому кораблю — его экипаж успел увести судно прочь на ручном управлении.

Пожилая капитан Лиен Гх'Нар тряхнула головой, прогоняя тяжёлые воспоминания последних столетий. Она уже и не мечтала добраться до нового мира. Но всё же ей повезло.

Она подключилась к внутренней громкой связи и объявила о выходе звездолёта на орбиту их будущей планеты.

— Нарекаю тебя Эдем, — с выражением произнесла капитан. Голос её слегка дрожал — то ли от волнения, то ли от возраста.

Она помолчала секунду, собираясь с мыслями.

— А остатки нашей расы с сегодняшнего дня, в память о тех, кто не дожил до этого светлого мига, будут называться Дайва-Нир.

Она перевела взгляд на тактический экран, где сияла голубая планета.

— Идущие наперекор судьбе, — прошептала Лиен Гх'Нар.

Потом тяжело опустилась в кресло. Годы брали своё. Пожилая женщина готовилась передать бразды правления ковчегом своей дочери. Но судьба была благосклонна к ней: на закате жизни она смогла завершить миссию, начатую её далёким предком много тысячелетий назад.

За бортом корабля сияла Эдем — новая родина Дайва-Нир. Их путь закончился. Начиналась новая история.

Глава 17

Глава 17 Кладбище мёртвых кораблей Землянин

Закончив маневр, наш конструктор, состоящий из двух кораблей, взял курс на свалку. Теперь нам предстояло разобрать все установленные опоры, которыми буксир был закреплён на линкоре, затем развернуть наш корабль кормой по ходу движения и, заново состыковавшись, вновь прочно закрепиться.

Сделать это нужно было в течение ближайших пятнадцати часов, чтобы успеть начать торможение маршевыми двигателями. Иначе мы рисковали пролететь мимо астероидного поля и навсегда потерять линкор в глубине системы. По расчётам ИскИна, массу наших сцепленных кораблей можно было остановить только так. Мощность тяги нельзя было увеличивать больше чем на шестнадцать с половиной процентов — это грозило нам огромными перегрузками, с которыми вряд ли справились бы наши ложементы.

Моя нейросеть всё ещё не работала. Значок связи в углу зрения тускло мигал красным, и никакие усилия не могли заставить его загореться зелёным. Я никак не мог отдать команды техническим дроидам на выполнение работ по расцепке. Монстрик был единственным роботом, оставшимся в моём распоряжении. Его управление осуществлялось через главный ИскИн буксира, поэтому я мог отдавать команды голосом. Контролировать их выполнение можно было с небольшого планшета, на который передавалось изображение с нескольких внешних камер буксира и матрицы робота.

Конечно, всё шло гораздо медленнее, чем если бы я управлял дроидами через нейросеть. Но других вариантов не оставалось.

Время за работой летело быстро. Я настолько увлёкся, что даже не заметил, как с момента начала разбора опор прошло больше двенадцати часов. Мы катастрофически не успевали начать торможение и имели все шансы пролететь мимо свалки.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался я, глядя на показания таймера. — Не успеваем…

Это была последняя мысль, посетившая моё сознание перед тем, как оно померкло.

Сознание возвращалось медленно, тяжело, будто я выныривал из глубокого омута, в котором просидел не один час. Последнее, что я помнил, — панель управления планшетом, мелькание внешних камер, и вдруг — резкая вспышка, а потом темнота. А теперь — мягкий свет, тепло, и странное ощущение, что я лежу в чём-то вязком и упругом.

Я открыл глаза. Надо мной нависала прозрачная крышка медицинской капсулы. Моргнул, привыкая к освещению. Нейросеть, до этого молчавшая, вдруг ожила, выдав череду уведомлений, которые я пока не успевал разобрать.

— Активация… оптимизация входящих импульсов… — проговорил я вслух, читая сообщения. — Подтвердить?

Мысленно нажал «да». Яркий свет, слепивший даже сквозь веки, стал мягче, комфортнее. Нейросеть адаптировала чувствительность — спасибо и на том.

Капсула пискнула, и крышка бесшумно поднялась. Я сел, огляделся. Медотсек буксира — серые панели, мигающие индикаторы, запах антисептиков и озона. Рядом аккуратно сложен мой комбинезон. Кто-то меня раздел и уложил сюда. Вопросов, кто именно, не возникало — Марико, больше некому.

Бросил взгляд на табло капсулы и с облегчением выдохнул — с момента, как я в ней оказался, прошло всего пятнадцать минут. Очень хотелось надеяться, что до того, как меня нашли, прошло ненамного больше.

Натянул комбез. Пальцы слушались не сразу — мелкая дрожь ещё не прошла. Застегнул замок, проверил, всё ли на месте. Нейросеть работала, связь с кораблём восстановилась.

Тихий шелест двери заставил обернуться. В проёме стояла Марико, скрестив руки на груди. В её взгляде смешались облегчение и лёгкая укоризна.

— Привет, — сказала она. — Живой.

Это был не вопрос. Констатация факта.

— Вроде да, — я усмехнулся, проводя рукой по лицу. — Нейросеть заработала. Так что тебе больше не придётся за мной ухаживать.

Она улыбнулась краешком губ, ничего не ответила и вышла.

— Эй! — я бросился вдогонку. — А как ты меня нашла? Я же был на нижней палубе, а ты там практически не появляешься.

Марико остановилась, обернулась. В её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— После того, как ты от меня сбежал, я настроила ИскИн буксира на постоянное отслеживание твоего местоположения и состояния. Как только ты потерял сознание, мне сразу стало известно.

— Спасибо, — сказал я. Просто, без лишних слов. Она кивнула и пошла дальше по коридору, но я заметил, что её плечи чуть расслабились.

Я проверил, что успел сделать монстрик. Тот продолжал разбирать крепление линкора к буксиру, методично перерезая силовые балки и оттаскивая их в сторону. Я тут же отдал команду управляющему комплексу активировать технических дроидов и направил их на помощь своему роботу.

Время поджимало. Я переключился на прямое управление сначала одним дроидом, затем вторым, третьим… И вдруг понял, что каким-то образом успеваю контролировать их всех одновременно, не теряя связи с окружающим миром.

Я мог управлять ими. Не отдавать команды через интерфейс, не наблюдать со стороны, а буквально быть ими. Сначала я взял под контроль одного дроида — ощутил его манипуляторы как свои пальцы, его оптические сенсоры — как свои глаза. Потом добавил второго. Третьего.

Сознание расширилось, раздвоилось, расстроилось, но не сломалось. Я видел корабль с десятка точек одновременно, чувствовал вибрацию плазменных резаков, вес вырезаемых секций, сопротивление металла.

— Это… невозможно, — прошептал я, но продолжал управлять.

Наваждение длилось несколько минут, а потом пропало. Но возможность прямого управления несколькими роботами осталась — просто стала не такой реальной. Мой мозг по-прежнему отдавал команды, и дроиды их выполняли, но ощущения изменились. Теперь они были просто инструментами в моих руках.

Я справился с расстыковкой за сорок минут. По прогнозам ИскИна буксира, мы должны были успеть развернуться и начать торможение вовремя. Я отправил Марико сообщение о готовности к маневру и, не теряя времени, направился к ложементу.

— Готово, — сказал я в канал связи. — Можно разворачиваться.

— Принято, — ответила Марико. — Начинаю манёвр.

Почти пять суток нам предстояло лететь при повышенной в три с половиной раза силе тяжести. Ложементы уменьшали её действие до нормального уровня, но всё время провести в лежачем положении я не хотел. Пустотный скафандр, который у меня был, имел небольшой антигравитационный компенсатор, способный снизить нагрузку до приемлемой величины. Поэтому я отправился исследовать наш «груз».

Сначала зашёл в шлюзовой отсек — проверить состояние Хагов.

Они стояли там, где я их оставил, — две массивные фигуры, замершие в энергосберегающем режиме. В тусклом свете аварийных ламп их корпуса отливали тёмным металлом, а сегментарные хвосты были плотно прижаты к полу. Я немного постоял, разглядывая их, и всё же решил не идти на линкор в одиночестве.

— Активация, — подал я голосовую команду.

Хаги ожили одновременно. Их головы повернулись ко мне. Я запросил отчёт о состоянии.

Один из пунктов заставил меня вспомнить о необходимости решить вопрос с энергией. Аккумуляторы Хагов были полностью заряжены — отдельное спасибо Хранителю. На таком заряде они могли проработать в активном режиме около двух месяцев. Но стандартное питание Консорциума им не подходило, а для создания собственного реактора моих знаний не хватало.

— Ладно, потом разберёмся, — сказал я сам себе.

Я подумал, что мне может пригодиться технический дроид, поэтому вызвал монстрика. Дождавшись его прибытия, отдал команду всей группе на выдвижение.

Ближайший вход на борт линкора находился примерно в пятидесяти метрах от буксира. Добраться туда можно было «пешком» прямо по корпусу корабля. Входом была рваная пробоина, оставшаяся после абордажа десантниками роя.

Запустив вперёд одного из Хагов, я немного подождал и полез следом.

Кибер стоял в нескольких метрах дальше по коридору, уже проверив ближайшие помещения. Я огляделся. Стены были покрыты следами ожесточённого боя. Глубокие борозды от когтей пауков, оплавленные участки от плазменных выстрелов, вмятины от кинетических снарядов. Кое-где виднелись тёмные потеки — запёкшаяся кровь. Чья — людей или пауков, — я не знал.

— Здесь было жарко, — подумал я, перешагивая через вырванный кусок обшивки.

Противостоять абордажникам Вер-Шаан могли лишь дроиды тяжёлого класса или десантники в специальных костюмах с мощным вооружением — только оно способно пробить панцирь паука. Судя по отсутствию на борту линкора опознавательных знаков флота Империи Торра, это был корабль наёмников. А у наёмников редко водится такое оборудование — слишком дорого и сложно в обслуживании.

Значит, выживших на линкоре, скорее всего, не было.

Я вспомнил историю, которую рассказывал Колвей. О тяжёлых дроидах-танках, которые использовали во время прошлой войны с Роем. О том, как четыре устаревших робота смогли уничтожить абордажную группу пауков, чего раньше считалось невозможным. Те дроиды были шестиногими, с плазменными пушками и многослойными силовыми полями. Они стоили целое состояние, и в свободную продажу не поступали.

Жаль, у нас с собой таких не было.

Все переборки на нашем пути оказались вскрыты. Сделано это было чем-то, напоминающим кислоту — металл и пластик висели застывшими каплями и потеками, образуя на полу причудливые лужи из перемешанных материалов.

Мы осторожно продвигались вперёд. Оба Хага двигались на некотором расстоянии от меня, проверяя маршрут. Я знал, что они — боевые киберы, но явного вооружения у них не было. Полное описание их возможностей хранилось у Хранителя в базах, которые я пока не мог изучать. От этого становилось неуютно.

Мне вообще повезло, что у древних системы управления строились на других принципах. Человек без специальных знаний мог управлять оборудованием с помощью голосовых команд — главное, чтобы имелся достаточный уровень доступа. Хранитель предоставил мне его.

Кстати, о языках. Хранитель инсталлировал киберам базовый лингвистический пакет прямо из моего мозга, поэтому они понимали не только общий язык жителей Консорциума, но и мой родной русский.

— Держитесь ближе, — сказал я. — И следите за боковыми проходами.

Киберы слегка изменили позиции. Один сместился вправо, второй — влево, прикрывая фланги.

У Хагов была ещё одна особенность, кардинально отличавшая их от других искусственных созданий. Их квазиживой разум был разумом в полной мере — самообучающаяся система, способная самостоятельно решать косвенные задачи в рамках заданной миссии. И чем больше они учились, тем опаснее становились.

Мне очень хотелось надеяться, что учились они быстро.

Общая длина корабля составляла около семисот метров. Мы прошли примерно половину, когда я увидел впереди неясное движение.

Хаги мгновенно отреагировали.

Из-за поворота выскочил паук — крупный шестилапый, под два метра в холке. Он нёсся прямо на нас, широко расставив передние суставчатые лапы с внушительными клешнями, отталкиваясь от пола и стен остальными конечностями. Его хитиновый панцирь блестел в тусклом свете аварийного освещения, издавая тихий скрежет при каждом движении.

Из изученных баз знаний, я понимал, что любой представитель расы Вер-Шаан — превосходный убийца. Даже рабочая особь, даже без оружия. Крупные клешни передней пары лап были способны вскрыть прочнейший бронескаф как консервную банку. Что уж говорить о мягком человеческом теле…

Хаги синхронно повернули свои массивные головы в сторону приближающегося паука. Мне на секунду показалось, что они просто изучают несущуюся тварь и ничего не делают. А затем монстр просто… осыпался на пол бесформенной кучей ошметков.

Киберы даже не остановились. Они прошли дальше, а я замер, глядя, как остатки плоти членистоногого расползаются, превращаясь в черно-серую жижу, которая постепенно истаивала.

— Что это было? — прошептал я.

Ни один Хаг не ответил.

Я уже изучил общие базы знаний по вооружению Консорциума, но ничего подобного там не было. Оружие Хагов не оставляло следов — ни звука выстрелов, ни вспышек, ни тепловых сигнатур. Просто — цель есть, и через мгновение цели уже нет.

Мы двигались дальше. Я подбирал брошенное ручное оружие и складывал в контейнер на спине монстрика. Плазменные винтовки, игломёты, несколько кинетических пистолетов — я не особо разбирался, рабочее оно или нет. Как говорили на Земле: «Запас карман не тянет». Если окажется рабочим — пригодится. Если нет — пойдёт на запчасти.

В одном из помещений работало аварийное освещение, позволяя разглядеть нетронутое оборудование. Я обратил внимание на приоткрытую массивную дверь сбоку, в нее свободно прошел бы дроид погрузчик — судя по маркировке снаружи, это был вход в грузовой трюм.

— Надо заглянуть, — решил я.

Отдав Хагам команду прикрывать вход, я протиснулся в проход и присвистнул.

Помещение размером примерно пятьдесят на двадцать метров и высотой около пяти было плотно заставлено контейнерами. Проведя быстрый осмотр, я мысленно потер руки, так как насчитал десяток пусковых установок и около полусотни ящиков с противокорабельными ракетами средней дальности.

Это грозное оружие производства Конфедерации Делус обычно не продавалось другим расам напрямую. Скорее всего, наёмники, чей линкор теперь принадлежал по праву находки нам, перевозили контрабанду.

— Джек-пот, — прошептал я. — Нужно обязательно тщательнее осмотреть трюмы. Возможно, будут ещё подобные сюрпризы.

Я сделал мысленную пометку и вернулся в коридор.

Пауки попадались нам ещё несколько раз. И всегда с одинаковым результатом — Хаги поворачивали головы, и через мгновение от нападавших оставалось только «мокрое место». Я анализировал записи с нейросети и сделал несколько выводов.

Во-первых, все встреченные Вер-Шаан были рабочими особями — не солдатами, не разведчиками, не боевыми особями и не матками, а обычными «рабочими». Во-вторых, все они имели различные травмы и повреждения: у одного отсутствовала конечность, у другого зияла рваная рана на панцире. У меня создалось впечатление, что нас атакуют какие-то «инвалиды», оставленные по каким-то причинам здесь сородичами.

Судя по датчикам скафандра, на борту присутствовала кислородная атмосфера, но она стремительно покидала помещения через вновь образовавшиеся дыры. Каждая атака пауков начиналась после того, как мы проходили очередную «отремонтированную» переборку. Создавалось впечатление, что они просто защищают свою территорию — как дикие животные, а не разумные существа.

Я вспомнил теорию одного из учёных Консорциума: Рой — коллективный разум. Каждая отдельная особь обладает лишь набором базовых инстинктов, и только при достижении определённой численности (свыше нескольких сотен) количественная составляющая перерастает в качественную.

Значит, тех пауков, что мы встретили, было слишком мало для координации. Они действовали хаотично, поодиночке.

— Везёт нам, — пробормотал я и остановился. Вокруг было темно и тихо. Хаги замерли неподалеку, ожидая команд.

— Один из вас, — сказал я. — Обойди все помещения этого сектора. Ищи склады и хранилища.

Находившийся справа Хаг подчинился и бесшумно исчез в боковом коридоре. А буквально несколько минут спустя мне на нейросеть пришло от него сообщение: обнаружено помещение с биологическими объектами, не подающими признаков жизни.

— Показывай маршрут, — приказал я.

На тактической карте тут же подсветился путь. Я отправил монстрика восстанавливать ближайшую переборку — чтобы не терять кислород — и направился к находке.

Очередное складское помещение находилось у самого борта корабля и было одним из мест проникновения абордажников Роя. Заделанное слюдяным раствором рваное отверстие позволяло разглядеть снаружи расплывающийся силуэт звезды. Стены склада были покрыты инеем, а с его потолка свисали белые коконы.

Мороз пробежал по моей коже. В свете фонарей скафандра внутри коконов угадывались силуэты человеческих тел.

Глава 18

Глава 18 Где-то в пространстве Империи Аккаджи Имперский тронный зал

Чётко чеканя шаг, человек, по выправке которого сразу угадывался профессиональный военный, вошёл в тронный зал. Эхо его шагов разносилось по пустому помещению, отражаясь от высоких колонн и многократно повторяясь, словно за ним следовала невидимая свита.

Остановившись в десяти метрах от трона, мужчина склонился, припав на одно колено, и замер, уперев взгляд в точку на полированном полу. Его тёмно-синий мундир контрразведки сидел безупречно, награды тускло поблёскивали в свете массивных светильников.

Малый тронный зал только внешне выглядел пустым. Человек, находившийся сейчас перед императором, знал: каждое его движение отслеживается сотнями датчиков и просчитывается мощнейшими ИскИнами. В стенах и колоннах были скрытые ниши, а в глубине — боевые дроиды и автоматические турели, способные в любой момент защитить своего повелителя. Безопасность главы Империи Аккаджи была превыше всего. Если в движении или действии посетителя усмотрят любую угрозу — он будет уничтожен за доли секунды.

Император восседал на троне — массивном кресле из чёрного металла с высокой спинкой, инкрустированной золотом и редкими камнями. Его лицо, властное, с глубокими морщинами, не отражало ни одной эмоции. Он знал: глава контрразведки не стал бы просить срочной личной встречи без свидетелей без важной причины. Это означало только одно — информация требовала немедленного решения лично Повелителем.

— Говори, — произнёс император.

Голос его был ровен, спокоен, но в нём чувствовалась сталь. Мужчина на колене даже не пошевелился, однако начал доклад чётко и без запинки:

— Мои агенты установили, что у пиратского клана «Темных» — единственных, кто не подконтролен нам, — скоро состоится встреча с торговцем. Обсуждаемый вопрос будет интересен и нашей Империи. В пределах нашего пространства сейчас находится дикий, принадлежащий этому торговцу. По моим сведениям, его индекс интеллекта превышает двести единиц.

Император едва сдержался, чтобы не задать уточняющий вопрос. Дикий с таким интеллектом — настоящая сенсация. Прибыль Имперских корпораций за последние годы практически не росла. Основным доходом оставалась лишь торговля рабами. А производство, которым ещё поколение назад можно было гордиться, сейчас выпускало давно устаревшие образцы, все больше и больше уступающие конкурентам.

Экономика держалась в основном на лояльности к пиратам, укрывавшимся на территории Империи. Аккаджи мало интересовало, что те творили за её пределами, — лишь бы торговали награбленным на Имперских станциях и исправно платили налоги.

— Также нам стало известно, — продолжил докладчик, — что встреча назначена во Фронтире, в системе, контролируемой вольным кланом «Пауков». Я уже побеседовал с их эмиссаром. Они не хотят ссориться с Империей, поэтому не возражают, если мы захватим покупателей после совершения сделки.

— Почему только покупателей и почему после сделки? — император прервал его.

— Продавец находится под их защитой. Они — гаранты его неприкосновенности. Репутация в мире пиратов стоит дорого. Он должен беспрепятственно покинуть систему — но только после того, как сделка состоится, и он получит деньги.

— Откуда такая уверенность в успехе?

— У нас есть способы давления на некоторых представителей клана «Темных», которые возглавляют одну из ветвей и будут вести переговоры. Они гарантируют, что получат дикого выполнив практически любые условия торговца.

Император помолчал, обдумывая. Его пальцы едва заметно барабанили по подлокотнику трона — единственный признак внутреннего напряжения.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Можешь считать, что у тебя есть карт-бланш на проведение операции.

— Повинуюсь, мой Император.

Седой глава контрразведки поднялся с колена, сделал короткий шаг назад, развернулся и направился к выходу из малого тронного зала. За всё время аудиенции он ни разу не взглянул на главу государства, наблюдая за повелителем только периферийным зрением. Это было правилом выживания.

Пиратская станция Окраины пространства Аккаджи Капитан Кохар Ндул

Капитан Ндул получил положительный ответ от диспетчера станции и повёл крейсер на стыковку. Ещё несколько недель назад он сомневался в правильности своих действий, но теперь, после долгого перелёта, у него было время всё взвесить и принять верное решение.

Выбранная и оплаченная им причальная площадка была одной из самых недорогих. Однако у неё имелось немало других преимуществ, кроме того, что она находилась на нижнем жилом уровне, в трущобах, и стоила неприлично дёшево.

Трущобы всегда считались самыми опасными местами пустотных объектов. Служба безопасности станции появлялась здесь редко, системы наблюдения чаще всего не работали — отследить чей-то маршрут оказывалось почти невозможно. А разобщённые банды, постоянно конфликтовавшие между собой, делали поиск человека ещё более затруднительным. Зато в случае необходимости побег со станции существенно облегчался.

Кохар по договорённости с Алексом заранее готовил пути отступления. Десяток противоабордажных дроидов патрулировал внутренние помещения «Нубиру» в автоматическом режиме, ещё два охраняли шлюзовой отсек — единственное место, соединявшее корабль со станцией.

Аренда стояночного места была оплачена вперёд — и администрации станции, и банде, контролировавшей этот район. Никакого несанкционированного проникновения не ожидалось. Встреча с «Пауками» была назначена на следующее утро. Поэтому у капитана еще оставалось время отдохнуть после долгого перелёта и привести себя в порядок.

Утром Кохар связался с представителем «Пауков» и договорился о встрече в баре «Вольный наемник» на шестом уровне. Ндул неплохо знал эту станцию — здесь вольные охотники Аккаджи из ближайших систем сбывали «нажитое» непосильным трудом. Давние знакомства с перекупщиками позволяли ему реализовывать товар по лучшим ценам или обменивать его на необходимое по бартеру.

Он шёл по узкому коридору в сторону лифтовой шахты, когда за поворотом увидел троих подростков, сидевших на корточках у левой стены. Они увлечённо играли в драсдаак и о чём-то оживлённо спорили. При приближении Кохара все разом замолчали, изучающе оглядывая рослого аккаджи.

Ндул, не останавливаясь, легким движением отодвинул полу своей накидки, демонстрируя рукоять ручного игломета. Отчего подростки тут же потеряли к нему интерес и продолжили прерванное занятие.

Лифт появился через пару секунд. Капитан не спеша вошёл в кабину, которая, плавно набирая ускорение, увлекла его в сердце станции.

В баре «Вольный наемник» царил полумрак. Пахло перегаром, дешёвым табаком и жареным мясом. Где-то в углу играла негромкая музыка, а за стойкой бармен лениво протирал бокалы. Кохар сразу увидел встречающего — старого знакомого, капитана «Громовержца» Шадиза Кана. Тот сидел за угловым столиком, попивая из высокого бокала тонизирующий напиток. Заметив вошедшего, он немного привстал, обозначая себя, и жестом указал на свободное место, напротив.

Едва капитан успел присесть, как рядом возник официант.

— Сегодня у нас подают исключи…

— Принеси мне того же, — Ндул грубо прервал его, кивнув на бокал Шадиза.

— Конечно.

Официант исчез на мгновение и тут же возник с запотевшим бокалом, наполненным зеленоватой жидкостью. Капитан без слов оплатил заказ и, пригубив напиток, откинулся на стуле.

— Знаешь, Кохар, — произнёс Шадиз, — а ведь мы уже лет десять не встречались вот так, лицом к лицу. Помнишь какие времена были… — Он помолчал. — Ну да не об этом сейчас. Тебя хотят видеть «Темные». Не знаю, что у вас за дела с ними, да и знать собственно не хочу. Моя задача — отвезти тебя на встречу и доставить обратно целым и невредимым.

— А разве встреча состоится не здесь? — удивился Ндул.

— Нет. Вы пообщаетесь на нашей базе.

— И когда вылетаем?

— Да вот, как только допьём — так и полетим. — Шадиз усмехнулся. — Мне сказали, у тебя груз какой-то должен быть. Где его забирать?

— Сегодня я налегке.

Кохар залпом допил остатки коктейля и встал. Заметив поднимающихся из-за соседних столиков бойцов «Пауков», он сказал всё ещё сидевшему Кану:

— Ты идёшь? Или так и будем время терять?

Пиратская станция Окраины пространства Аккаджи За пару дней до предыдущих событий

— Эй, на корыте! — голос из динамиков заставил вздрогнуть пилота среднего транспорта третьего поколения. Он сам буквально секунду назад разрешил главному компьютеру активировать входящий запрос. — А ну глуши реактор и готовься к досмотру!

— Да, да, уже выключаю, — ответил пилот.

Плазменная струя, вырывавшаяся из сопел маршевого двигателя старого корабля, начала постепенно уменьшаться. Транспортник всего несколько минут назад вывалившийся из гиперпространственного туннеля полностью сбросил скорость и теперь медленно дрейфовал в сторону станции.

Его капитан, худощавый мальчишка лет двадцати на вид, встречал суровых абордажников службы безопасности прямо у створок шлюза. Он старался выглядеть спокойным, но по его поведению и дрожащим пальцам рук было видно на сколько он волнуется.

— Какой груз везёшь? — спросил вошедший первым старший досмотровой команды. На его грудном щитке красовались две синие полоски.

— Да никакого груза пока нет, — парень попытался улыбнуться. — Корабль в наследство от отца получил. Хочу в шахтёры податься. Базы изучил уже в третьем ранге. Нужно только оборудование установить.

— Оборудование-то поставят, — старший усмехнулся, оглядывая обшарпанные стены рубки. — Но тебе проще кораблик сразу на шахтёрский поменять. И дешевле выйдет.

— Дешевле — может быть. Но в малый шахтёр груза в три раза меньше войдёт. А на средний у меня средств не хватит, даже если кредит возьму. — Парень развёл руками. — Поэтому придется этот переделывать. Я уже связался с доками и договорился.

— Ну, как знаешь. — Абордажник похлопал его по плечу. — Если все же решишь продать — обращайся к Хорсе Енгу в малом ремонтном доке. Скажешь, что от Мердока он тебе цену нормальную даст.

Вернувшиеся бойцы доложили об окончании осмотра. Старший отряда, тот самый Мердок, коротко пожелал молодому капитану «Удачного дня» и вместе с остальными покинул борт.

Едва патрульный катер отстыковался, как на транспорте вновь заработали маневровые двигатели. Факел маршевого двигателя разгорелся и старый корабль, бороздивший космос уже не первую сотню лет, направился к станции.

Глава 19

Глава 19 Кладбище мёртвых кораблей Землянин

С момента нашего с Марико отлёта в погоню за линкором прошло почти десять дней. И вот наконец-то мы возвращались на импровизированную базу, где нас дожидалась оставшаяся часть экипажа на двух шаттлах. За это время в «центре» кладбища многое изменилось — причём настолько существенно, что даже заставило нас понервничать.

Буксир под управлением Марико гораздо более опытного пилота, чем я, протискивался через плотно висящие остовы старых кораблей, медленно таща за собой громадную тушу линкора. Я сидел в кресле второго пилота, вполглаза следя за показаниями приборов, и чувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Ещё немного — и мы дома.

Вдруг ИскИн выдал предупреждение об обнаружении тяжёлого крейсера, которого здесь раньше не было.

— Что за… — начал я, но договорить не успел.

Баззеры боевой тревоги взвыли на весь буксир. Я вцепился в подлокотники, готовый к худшему. Но Марико оставалась спокойной. Её пальцы бегали по сенсорной панели, вызывая данные.

— Шестое поколение, — сказала она. — Тип «Шторм», производство Конфедерации Делус.

Я знал эти корабли. По крайней мере, из баз знаний, которые успел изучить. Ракетные крейсеры прорыва, предназначенные для уничтожения сверх защищённых пустотных объектов. Невысокие скоростные параметры таких кораблей компенсировались почти двухметровой композитной броней и мощными силовыми полями. Вооружение — четыре десятка пусковых шахт, скрытых в толще корпуса. Турелей ближней обороны нет, просто незачем — истребителям такую махину просто не пробить.

— Он мёртв, — сказала Марико через несколько мгновений.

— Откуда знаешь?

— ИскИн определил. Крейсер собран из нескольких частей. Это не боевая единица, а… конструктор.

Я присмотрелся к изображению с внешних камер. Действительно, корпус «Шторма» был покрыт заплатками, силовые каркасы торчали под неестественными углами, а в одном месте зияла огромная рваная дыра, затянутая аварийной пеной. Корабль явно побывал в переделке и вышел из неё далеко не победителем.

— Свои, — выдохнул я.

Марико кивнула и отключила боевую тревогу.

В этот момент на нейросеть пришло сообщение: ей удалось связаться с сестрой. Ли была жива и здорова. И уже через несколько минут к нам подлетел шаттл с остальной частью команды.

Я почувствовал, как камень упал с души.

Почти весь вновь объединившийся экипаж мусорщиков — а мы смело могли называть себя так после двух недель потрошения различных кораблей — расположился в небольшой кают-компании буксира. Здесь было тесно, пахло разной едой, но никто не жаловался. Радость от встречи после многодневной неизвестности омрачалась лишь тяжёлым ранением одного из техников. Буквально несколько часов назад, и если бы не наше своевременное появление, то пострадавший мог и не выжить.

— Что случилось? — спросил я, когда мы расселись за столом.

Колвей, осунувшийся и с красными глазами, коротко объяснил.

Техник, руководивший демонтажом ИскИна на одном из уничтоженных кораблей, не учёл, что неподалёку работал дроид который расширял проёмы и удалял переборки. В момент включения плазменного резака Аккаджи оказался прямо за стеной. Огненный поток мгновенно прорезал переборку и отделил ему ногу ниже колена.

Раненого поместили в медкапсулу. Но проблема была в другом: у шаттлов не хватало мощности реакторов, чтобы одновременно поддерживать ИскИн, навигацию, жизнеобеспечение и медицинское оборудование. Команде пришлось перебраться на второй кораблик, а все ресурсы первого бросить на питание капсулы. Переподключение требовало времени — которого катастрофически не хватало.

И именно в этот момент пассивные системы обнаружения шаттлов сообщили о приближающемся линкоре.

— Думали, уже всё, — сказал Колвей, глядя на меня. — А это оказались вы.

— Вовремя, — добавил Ли. — Ещё бы чуть-чуть — и мы бы начали паниковать.

Я заметил, как её пальцы сжались в кулак, и понял: она действительно испугалась. Не за себя — за остальных.

Колвей с техниками за время нашего отсутствия тоже не сидели сложа руки. Им удалось собрать и оснастить тридцать семь боевых платформ.

— Четырнадцать ракетных, — перечислял он, разворачивая на планшете схему. — Восемь с кинетическими пушками для ближней обороны. Пятнадцать с туннельными орудиями среднего радиуса действия.

Платформы были разного размера и габаритов, уже полностью собранные, для того чтобы начать ими пользоваться осталось только лишь установить и перепрограммировать управляющие ИскИны.

— Плюс ко всему, — продолжил Колвей, — удалось собрать почти целый крейсер. Большинство его систем восстановили, но запустить реактор пока не получилось. Вроде на вид выглядит не повреждённым, но, видимо, у него управляющий контур вышел из строя.

— Нашли другой? — спросил я.

— Нашли. Полностью рабочий. Пока мы радовались встрече, дроиды уже подготовили его к замене.

Я присвистнул.

— А с ИскИном что?

— Штатный пришлось отключить — завязан на бывшего капитана. Безопасность прежде всего. Новый пока не подобрали. Думаем, как транспортировать крейсер в систему базы.

— Вариант прыгнуть по координатам буксира есть, — добавил сидевший в углу Торн, угрюмый техник с изуродованным шрамом лицом. — Но вести корабль в подпространстве придётся пилоту. А выдержать семь суток без перерыва — нереально.

— Значит, будем думать дальше, — сказал я.

Сидящие за столом переглядывались в ожидании, когда я или Марико начнём рассказывать о нашем приключении. Ещё на борту буксира, по пути к кладбищу, мы договорились: не говорить никому о планетоиде и Хранителе. А наличие необычных дроидов объяснить находкой на линкоре в деактивированном состоянии.

Я рассказал, как нам удалось получить линкор. Техники тут же начали обсуждать моё ноу-хау — до этого считалось, что средним буксиром невозможно остановить корабль, превышающий его по массе почти в сотню раз.

— Теоретически, — начал один из них, — если учесть вектор тяги…

— Нет, не сходится, — перебил другой. — Момент инерции слишком велик.

— А если применить компенсацию…

Спор разгорался. Я дождался, пока специалисты согласятся друг с другом во мнении, что «так сделать никаким способом не получится», и напомнил:

— Линкор висит в пространстве буквально в нескольких метрах.

Наступила тишина. Потом кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой, но спорить больше не стали.

Ли заинтересовалась коконами пауков, найденными на линкоре, и попросила поподробнее описать, что в них было. Я вздохнул — не самое приятное воспоминание — и начал рассказ.

— По данным Хагов, в коконах никаких форм жизни не обнаружили. Но едва я дотронулся до одного из них бронированной перчаткой скафандра, как вдруг… понял. Каким-то шестым чувством. Внутри есть живое существо.

— Как это — понял? — перебила Ли.

— Не знаю, — честно ответил я. — Просто… почувствовал.

Марико, сидевшая рядом, внимательно смотрела на меня. Я видел в её глазах вопросы, но она молчала.

Поэтому сделав небольшую паузу и глотнув куофе, я продолжил.

Сначала я сразу хотел вскрыть один кокон, но иней на стенах напомнил: сейчас температура внутри корабля была около минус пяти градусов. Человеку будет очень некомфортно, поэтому отправил Хага на поиски средств защиты, а сам прошёлся вдоль коконов, касаясь каждого. И в каждом почувствовал жизнь.

— А сканеры Хагов? — спросил Колвей.

— Они ничего не показали. Возможно, паутина не пропускает био-сигналы. Или дело в их системе сканирования — Хранитель говорил, они экспериментальные.

При упоминании Хранителя я спохватился и замолчал, но никто, кажется, не обратил внимания — все ждали продолжения.

Вернувшийся Хаг принёс пять комплектов аварийных чехлов для транспортировки раненых в безвоздушном пространстве. Я вскрыл один, там оказался мешок тёмно-серого цвета, в тусклом свете казавшийся почти чёрным. Он сильно напоминал пакеты для трупов у нас на Земле. Поясняющая надпись на нем гласила: автономная система регенерации воздуха и поддержания температуры, заряда батарей хватит не более чем на семь часов.

— Приятная вещица, — заметил Торн.

— Только если ты внутри, — ответил я.

Я перенёс один кокон в более тёплое место — ближе к центру корабля, где температура уже поднялась до плюсовой. Нашёл откидную перфорированную панель, закрепил её горизонтально, чтобы получился импровизированный стол. И начал вскрывать.

Однако паучий шёлк почти не поддавался ни виброножу, ни усилиям скафандра. Лишь только когда я упёр лезвие в ткань и надавил всей массой, появилась небольшая дыра.

— А потом оттуда потекла слизь, — я поморщился при воспоминании. — Жёлто-бурая, маслянистая, с кусочками чего-то непонятного. Думал, что стошнит.

— Не думала, что ты такой брезгливый, — усмехнулась Марико.

— Ты бы на это посмотрела.

Минут через пять поток слизи иссяк, и сквозь отверстие стало видно тело существа внутри — бледную кожу с черно-синими прожилками вен. В этот момент Хаг оповестил о появлении био-сигнала.

— Прямо на глазах паутина начала распадаться, — я старался говорить спокойно, но внутри всё сжималось. — Существо было похоже на человека, но… какое-то истощённое. Кожа полупрозрачная, кости выпирают. Ни волос, ни бровей, ни ресниц. И уши… заострённые, как у эльфов из земных сказок. Но висели, как у спаниеля.

— Силь-Вар? — спросил Колвей.

— Похож, но я не уверен, что чистокровный. Скорее полукровка.

Я сделал паузу. На столе остывал куофе, но сейчас пить не хотелось.

— Потом существо открыло глаза. Чёрные. Без зрачков. И посмотрело на меня, не мигающим взглядом.

— Ты пытался с ним заговорить? — спросила Ли.

— Я попытался отправить запрос на нейросеть существа лежащего передо мной, но никакого отклика не получил. Либо сеть у него была неактивна, либо попросту отсутствовала. В итоге я включил динамики скафандра, я снова повторил на общем языке — но и тогда никакой реакции не последовало.

— Дикий, — выдохнул кто-то.

— Скорее всего. Но откуда он на линкоре наёмников — загадка. Температура в помещении поднялась до двенадцати градусов. Система жизнеобеспечения линкора похоже работала на резерве. Я уже не переживал за переохлаждение «пациента», но всё равно хотел побыстрее доставить его в медотсек.

— И что потом? — спросила Марико.

— Я отвернулся за чехлом, — сказал я. — А позади вдруг раздались царапающие звуки.

Глава 20

Глава 20 пространство Империи Аккаджи Кладбище космических кораблей Техник Колвей Саар

Алексу и Марико каким-то чудом удалось притащить на свалку практически целый линейный корабль с набитыми под завязку трюмами. Землянин не успел в одиночку обойти и осмотреть весь корабль — слишком много отсеков, слишком мало времени. Поэтому описью «склада» пришлось заниматься Колвею, освобождённому от ремонтно-восстановительных работ.

Он шёл по коридорам линкора, водя ручным сканером по контейнерам, и с каждым новым отсеком у него отвисала челюсть. Того, что уже нашлось, хватило бы на комплектование небольшого штурмового отряда и десятка кораблей поддержки. Рыночная стоимость только одних ракет Конфедерации Делус превышала тридцать миллиона кредитов. И это, не считая восьми новых больших ИскИнов седьмого поколения с полным комплектом кодов активации.

— Кому всё это добро предназначалось? — пробормотал Колвей, занося данные в планшет.

Ответа он не получил. Куда летел этот корабль и кому всё должно было достаться, так и осталось неизвестным. Информация, скорее всего, хранилась только в памяти отсутствующего капитана или «мёртвого» главного компьютера.

Колвей потёр переносицу. Глаза слезились от усталости — последние дни он спал урывками, по четыре-пять часов в сутки. Но останавливаться было нельзя. Слишком много работы, слишком мало времени.

Управляющий компьютер линкора сразу после восстановления подачи питания и запуска запросил идентификацию пользователя. И не получив ответа в течение тридцати секунд, он активировал систему самоуничтожения.

— Вот гадство! — выругался Колвей, когда завыли сирены.

Хорошо, что команда была готова к такому повороту. Главный ИскИн заранее извлекли из шахты перед запуском, поэтому единственным пострадавшим стал он сам. Полностью стёртый компьютер линейного корабля отправили в трюм для последующей перепрошивки — по возвращении на «Великан». А его место занял другой, из тех, что нашли на линкоре.

Запуск всех систем с новым ИскИном прошёл на удивление удачно. Список поломок и отсутствующего оборудования после проведения диагностики полился на команду сплошным потоком, но в основном неполадки касались многочисленных пробоин и отсутствия отклика от систем вооружения. Единственной существенной проблемой в данный момент было полное отсутствие сигналов от двигателей.

— Двигатели молчат, — доложил новый ИскИн. — Провожу дополнительную диагностику.

ИскИн обнаружил на корабле два штатных автоматических ремонтных комплекса. Как только их активировали, они отправили диагностических дроидов на поиск неисправности.

Проблема обнаружилась быстро. В системе магистралей, подающих питание на маршевые двигатели, застрял крупный паук. Каким образом он туда попал, можно было проследить по повреждённым техническим туннелям — они не были рассчитаны на такого массивного посетителя. Паук добрался до места, где больше не мог двигаться, и, чтобы выбраться, начал плавить стенку туннеля, по которой шла основная питающая магистраль.

Короткое замыкание кабеля, проводившего через себя максимально возможный поток энергии, сожгло не только несколько метров проводки и вторичных систем, но и превратило паука в дымящийся уголёк в хитиновой оболочке. Резервный канал питания к двигателям был попросту отключён от реактора.

— Вот так сюрприз, — покачал головой Колвей. — Один паук — и столько проблем.

— Могло быть хуже, — заметил Алекс. — Мог бы застрять где-нибудь в другом месте.

После ремонта линкор должен был самостоятельно прыгнуть в гипер. Но было одно «но»: в команде не оказалось пилота с изученными базами по большим кораблям. Разогнать линкор скоро станет возможно, а дать команду на прыжок будет некому.

Колвей видел, как расстроился Алекс. Столько времени потратить на сохранность огромного корабля, очистить его, чуть не погибнув от непонятных тварей оставшихся от Вер-Шаан, и после этого бросить, чтобы он достался кому-то другому?

— Не переживай, — сказал Колвей, хлопнув землянина по плечу. — Что-нибудь придумаем.

— Надеюсь, — ответил Алекс.

На составление полного списка трофеев у Колвея ушло почти сорок часов. За это время ремонтные дроиды закончили восстановление питающих шин и целостности корпуса, приступив к установке на броне систем ближней обороны — несколько малых плазменных турелей обнаружились в ЗИПе и в трюме линкора.

— Хорошо идём, — заметил Торн, когда Колвей заглянул в ангар.

На совещании всей команды решили оставить корабль на кладбище, замаскировав обломками. Для большей страховки настроили систему опознавания «свой-чужой», которая будет отстреливать приближающиеся цели.

— Алекс говорит, у него есть идея, — сказал Колвей. — Как забрать линкор с собой.

— Какая? — спросил одноногий техник.

— Не знаю. Сказал, пока рано рассказывать.

В то же время остальные полностью закончили восстановление тяжёлого крейсера. На него поставили новый ИскИн из тех что нашли. Пилотов для управления таким кораблём в команде хватало, поэтому в его трюм тут же начали загружать самые ценные трофеи с линкора.

Колвей с облегчением выдохнул. Работа продвигалась, и уже маячило скорое возвращение в домашнюю систему.

Не успел он взять себе обед и присесть за стол в комфортабельной кают-компании крейсера — на который вся команда перебралась сразу после окончания ремонта, — как ему пришёл вызов от землянина. Тот последние десять часов периодически бегал с линкора на буксир и обратно, что-то высчитывая и проверяя.

— У меня родился план, — голос Алекса звучал возбуждённо. — Как нам забрать отсюда всё сразу. Нужна твоя помощь. Жду в рубке линейного корабля.

— Скоро буду, — ответил техник.

Быстро проглотив приготовленную пищу —, он почти не почувствовал вкуса, только насыщение, — Колвей поспешил к шлюзу. По пути он встретил Ли, которая шла по коридору.

— Куда спешишь? — спросила она.

— Алекс зовёт. Говорит, план есть.

— Надеюсь, не очередная авантюра.

— С него станется.

Через пятнадцать минут Колвей уже сажал небольшой шаттл в малом доке линкора, расположенном ближе всего к центру корабля. Ещё через пару минут после посадки он входил в рубку.

В центре помещения была активирована проекция корабля. Вокруг неё светился прозрачный пузырь гиперполя, имеющий форму эллипса. Рядом стоял замерший Алекс с немного рассеянным взглядом, устремлённым в одну точку. Судя по всему, он что-то просчитывал при помощи интерфейса нейросети.

— О, Колвей, ты уже пришёл, — землянин очнулся от своих вычислений и окликнул техника, рассматривающего проекцию. — Вот смотри, — он указал на «брюхо» линкора. — Здесь в корпусе есть небольшое углубление для облегчения посадки малых кораблей в док.

— Ну да, есть, — подтвердил Колвей. Он сам пользовался этим причалом несколько минут назад.

— Оно около тридцати метров в глубину и примерно сто в длину. Создаёт плоский срез по всей ширине корпуса прямо до ворот дока.

Техник пока не понимал, к чему ведёт землянин, и слушал внимательно.

— Так вот, — Алекс оживился. — Таких размеров нам хватит, чтобы поместить туда буксир, жёстко закрепив на корпусе. Точно так же, как я сделал во время разворота линкора.

— Как это хватит? — сразу возразил Колвей. — Буксир же почти пятьдесят метров высотой!

— Ты немного недослушал. Нам хватит места разместить там наш буксир. Его выступающая часть не будет выходить за рамки гиперпространственного пузыря.

Одновременно со словами Алекса на проекции появилось изображение буксира, установленного кормой вплотную к доку. Однако небольшая часть более узкого носа всё же торчала за границей поля — размер пузыря уменьшался к краям. Колвей заметил это и указал землянину.

— О, не волнуйся, — отмахнулся Алекс. — Нам нужно будет демонтировать несколько листов брони линкора, и всё встанет на свои места.

— В общем, идея неплохая, — Колвей покачал головой. — Но всё равно бесполезная. У нас нет пилота для управления тяжёлым линейным кораблём.

— А ты вспомни, — перебил его Алекс, — когда мы собирали монстрика, нам тоже не хватало знаний. Перепробовали кучу вариантов — и решили проблему. Сейчас у нас есть готовое решение, ты просто его пока не видишь. Ответь мне: можно ли на средний буксир установить более мощный гиперпривод?

— Конечно. Так часто делают, если нужно перевозить габаритные, но не тяжёлые грузы. Правда, тогда обычно меняют ещё и реактор, чтобы он мог питать всё оборудование.

— Хорошо. А если груз большой и тяжёлый, а кроме среднего буксира ничего нет?

— Тогда ничего не получится. — Колвей начал догадываться, куда клонит землянин. — Я понял твою идею. Ты хочешь переставить гиперпривод на буксир. Но, во-первых, размер пузыря не позволит поместить весь линкор — привод должен находиться в геометрическом центре корабля. Во-вторых, мощности маршевого двигателя буксира не хватит, чтобы разогнать сборку до нужной скорости.

— А если представить теоретически? — Алекс продолжал гнуть своё. — Скорость мы набрали, привод в центре, ИскИн буксира даёт команду на прыжок. Всё получится?

— Ну... если теоретически... — техник замялся. — Скорее всего, да. Только как нам это поможет? — Он задумался. — Хотя в твоей идее есть смысл, если тащить не линкор, а все собранные платформы. Вес у них небольшой. Соберём их в кучу, приварим к буксиру. Молодец, здорово придумал. Нужно только мощность реактора просчитать, а то как бы не перегрузить.

— Можно сделать и так, — не сдавался Алекс. — Но давай сначала опробуем мой вариант. Сборка из двух кораблей разгоняется до нужной скорости за счёт маршевых двигателей линкора. А затем ИскИн буксира подаёт команду на открытие тоннеля. Нужно немного подумать, как всё согласовать, но больших трудностей я не вижу.

— Ну... не знаю... — Колвей сомневался. — В теории всё верно. Но такого на моей памяти никто не делал. Нужно обсудить с остальными парнями, послушать, что они скажут.

Он оставил Алекса одного и ушёл общаться с другими членами команды.

Пространство Империи Аккаджи Кладбище космических кораблей Ли Сай

Девушка, зашедшая в кают-компанию крейсера, замерла, едва переступив порог. То, что творилось в помещении, можно было описать одним словом — бедлам. И его организаторы находились тут же.

Раскиданная по столам одноразовая посуда представляла собой непонятные геометрические рисунки разной формы, соединённые между собой вилками и ложками. Некоторые «шедевры» состояли из двух и трёх уровней, державшихся друг на друге только каким-то чудом.

Ли усмехнулась. Алекс называл такие конструкции «инженерной магией». Говорил, что в его мире студенты технических вузов развлекаются похожим образом перед экзаменами.

Неподалёку от конструкций активно жестикулировали техники, с «пеной» у рта доказывая друг другу свою правоту. Они не обращали внимания на появившегося члена команды.

Колвей, стоя у стола, размахивал руками, на повышенных тонах объясняя одноногому технику, сидевшему неподалёку, что теория Алекса вполне должна работать. Периодически он замолкал и замирал — видимо, просматривал данные на интерфейсе нейросети, — а затем снова начинал говорить.

Сидящий немного в стороне третий техник что-то увлечённо рисовал на планшете, иногда задумываясь, глядя в пространство, и улыбаясь собственным мыслям.

— Я же говорю, не будет это работать! — перебил Колвея техник, лишившийся ноги несколько дней назад. — Вот, подумай сам. Твои теоретические предположения в общем-то нареканий не вызывают. Но если всё было настолько просто, неужели бы этим до сих пор не пользовались?

— Наверное, пользовались. Только зачем? — Колвей ответил вопросом на вопрос. — Для управления линкором нужен пилот с базой по большим кораблям. Никто даже не подумал бы просить управлять им человека без нужных знаний. На большом корабле пилотов много, в случае чего доступ получит другой обученный специалист. А у нас ситуация сложилась так, что выхода нет, и нам нужно его искать. Тем более добиваться полного взаимодействия не обязательно.

— А как же мусорщики? — не унимался одноногий. — Они собирают всякий хлам по кладбищам. Неужели им такие мысли не приходили в голову?

— Может, и приходили. Вполне возможно, что уже летает так кто-то из них. Мы этого не знаем и никогда не узнаем. Недаром некоторые мусорщики кредиты лопатой гребут.

Ли прислушивалась к спору, прошла к кухонному синтезатору и заказала стаканчик тоника и лёгкую закуску. Она только что закончила десятичасовую смену и могла позволить себе немного расслабиться.

Тем не менее ей был интересен разговор специалистов — он косвенно касался её любимого.

Даже сейчас, в мыслях, девушка называла его ласково. Горечь обиды давно прошла, и ей хотелось примирения с парнем. Несмотря на то что произошло у него с Марико. Тем более Ли и сама была не против случившегося — эмпатическая связь с сестрой давно подготовила её к этому.

Девушка поставила приготовленную порцию на небольшой поднос и направилась в дальний от спорящих угол кают-компании. Она не хотела отвлекать техников от дебатов. К тому же слух у креатов был развит отлично, поэтому ей не составило бы труда услышать из угла то, о чём громко говорят специалисты.

Ли села на диван, поджав под себя ноги, и сделала глоток тоника. Прохладная жидкость приятно обожгла горло. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к голосам.

— Получилось! У меня получилось! — громкий возглас третьего техника прервал разгорающийся спор.

Ли чуть не выронила поднос.

— Что у тебя получилось? — в один голос спросили Колвей и одноногий арварец.

— Я попробовал смоделировать ситуацию, которую вы обсуждали. Всё заработало!

— Давай-ка посмотрим, что ты там сделал.

Все специалисты склонились над планшетом, внимательно рассматривая что-то и негромко переговариваясь. Ли слышала только отдельные фразы — большинство терминов были ей незнакомы, поэтому весь оставшийся разговор казался набором непонятных слов.

Но она заметила, как менялось настроение техников. Сначала скептицизм, потом сомнения, затем интерес. А под конец — единодушное одобрение.

Наконец техники сошлись во мнении, что идея стоит потраченного на неё времени, и договорились с утра начать подготовку к её воплощению.

Ли улыбнулась.

— Умница, — прошептала она, имея в виду Алекса.

Она допила тоник, поставила стакан на поднос и бесшумно выскользнула из кают-компании. В коридоре она столкнулась с Марико.

— Слышала? — спросила сестра.

— Да, — ответила Ли. — Кажется, у нашего землянина очередной гениальный план.

— Надеюсь, на этот раз без коконов и оживших трупов.

— Обещать не могу, — усмехнулась Ли. — Но проверить стоит.

Она пошла по коридору, чувствуя, как внутри разгорается тёплое, давно забытое чувство. Гордость.

Алекс снова придумал нечто такое, что заставило спорить опытных техников. И, судя по всему, он был прав.

Глава 21

Глава 21 пространство Империи Аккаджи Кладбище космических кораблей Землянин

После разговора с техником я решил посетить реакторный отсек. Почему-то захотелось вживую увидеть сердце такого мощного корабля, как линкор. По кораблю уже можно было перемещаться без скафандров — все пробоины устранили, отсеки заполнили воздухом. После запуска основного реактора коридоры и помещения наполнились ярким ровным светом, лившимся с потолка. И в этом свете следы недавнего боя бросались в глаза особенно остро.

Я шёл медленно, стараясь не смотреть на тёмные потеки на стенах. Но память услужливо подсовывала картинки.

Вот здесь, у поворота, нас основательно зажали около полутора десятков возродившихся существ. Я снова увидел события той ночи, когда нашёл подвешенные тела, опутанные коконами из паучьего шёлка. Помню, как извлёк одного — он напоминал сильно исхудавшего, замученного представителя расы Силь-Вар. Существо постепенно приходило в себя. Но едва стоило мне отвернутся, как оно бросилось на меня. Только вовремя всполошившееся шестое чувство и реакция, выработанная постоянными тренировками с Ли и Марико, спасли мне жизнь.

Тот миг вспоминался с холодной ясностью. Раздавшееся позади еле слышное царапанье — и мгновенно взвывшее чувство опасности заставило меня резко присесть, а затем, не останавливаясь, отпрыгнуть в сторону, практически параллельно полу. Пустотный скафандр не особо рассчитан на такие кульбиты — движения вышли неловкими, дёргаными. Но тем не менее это не помешало мне уйти из-под молниеносного удара. Когти напавшего лишь задели плечо, чуть подправив траекторию полёта.

Я больно ударился о стену, лишь в самый последний момент сумев сгруппироваться. Очередное размытое движение я увидел, уже поднимаясь на ноги. Самое неприятное было в том, что Хаг определивший опасность, в эту секунду ничем не мог мне помочь так как я оказался точно между ним и атакующим существом.

Силуэт гуманоида стремительно приближался. Мне не пришло в голову ничего умнее, чем просто упасть на спину.

Кибер, казалось, ждал только этого. Он мгновенно атаковал существо. Энергия выстрела была ниже, чем во время стычек с пауками, — нападавшего всего лишь разорвало на мелкие части, забрызгав мой скафандр и ближайшие стены коричневыми склизкими ошмётками.

Я с трудом поднялся. На интерфейсе нейросети тревожно мигал оранжевый значок — я раньше не обращал на него внимания. Мысленно нажал на него и получил отчёт о повреждениях.

— Мда, оказывается, я не так уж быстр, — пробормотал я, пролистывая длинный список.

К счастью, ничего критического. Несколько небольших нарушений целостности скафа, через которые понемногу уходил воздух, но пока вокруг была атмосфера, так что вроде не страшно. Не работала плазменная горелка и был разбит мышечный усилитель спины.

— Вот почему мне было так тяжело подняться, — понял я.

Единственное попадание существа оказалось довольно сильным. Если бы на мне был обычный скафандр, а не инженерный со встроенным экзоскелетом, я мог бы и вовсе не встать.

Я взглянул на «стол», где еще минуту назад находилось атаковавшее меня существо. Там что-то лежало. Подошёл поближе — сначала принял мешковатую белесую субстанцию за остатки неразложившегося кокона. Но, приглядевшись, понял: ошибся. То, что мне показалось паучьим шёлком, на самом деле было бледной кожей существа. Оно сбросило её перед нападением.

Стараясь сдерживать рвотные позывы, я аккуратно поднял останки. Тонкая белая пленка, испещрённая венами, снаружи казалась почти прозрачной, но изнутри была абсолютно чёрной — словно поглощала свет. Сплошной разрез со стороны спины больше напоминал застёжку. Такую кожу можно было надеть, как костюм.

— Кого же я здесь нашёл? — не успел я задать вопрос, как от второго Хага пришло сообщение.

Отправленный мной на обследование линкора кибер не успел отойти далеко — его сенсоры обнаружили множественные неопознанные био-сигналы, появившиеся практически одновременно со всех сторон.

— Нужно поскорее выбираться отсюда, — подумал я и отдал команду: всем дроидам, прикрывая меня, выдвигаться к переходному шлюзу, который построил монстрик.

Едва мы вышли в коридор, ведущий к шлюзу, как на нас бросилось двуногого создание. Оно оказалось медлительнее предыдущего экземпляра, и я успел рассмотреть его детально.

Трёхсуставчатые нижние конечности поддерживали небольшое хитиновое тельце с длинными крыльями, сложенными за спиной. Верхние конечности, тоже трёхсуставчатые, были немного меньше нижних и оканчивались пятью пальцами с острыми когтями. У существа имелась ещё одна пара рук — рядом с тонкой шеей, торчавшая вверх, но, судя по размеру, рудиментарная. Венчала шею маленькая голова с иссиня-чёрными фасеточными глазами, по которым пробегали цветные волны.

С каждым шагом тварь двигалась всё быстрее. Последние метры она преодолела уже бегом.

Хаг, до этого неподвижно стоявший на месте — словно давая мне насладиться страхом, — сделал едва уловимое движение. Его сегментарный хвост пробил хитиновый панцирь нападавшего насквозь и вышел из спины. Не останавливаясь, кибер подтянул нанизанное существо к себе и одним движением мощных лап разорвал его пополам.

Я сглотнул. Кровь — или то, что у них вместо неё, — брызнула во все стороны, но я уже привык.

Когда мы проходили мимо помещения с коконами, мне пришлось наблюдать картину из фильма ужасов. Коконы, ещё недавно спокойно свисавшие с потолка, теперь почти все лежали на полу и безостановочно дёргались. Некоторые уже начали протекать, оставляя на полу густые блестящие лужицы. С других кусками отваливался паучий шёлк.

Я замер в нерешительности. Всё ещё надеялся, что среди оживших могут оказаться настоящие люди. Но последующие события заставили потерять эту надежду.

Поднимающиеся на ноги существа были ужасно исхудавшими. Люди и эльфообразные Силь-Вар — их объединяло только одно: все они сбрасывали с себя кожу и превращались в нечто иное. Они вставали и замирали на месте, немного пошатываясь. Словно выходили из долгой спячки.

Моё восприятие каким-то образом ускорилось. Секунды растянулись в минуты. Я видел ближайшего ко мне «аккаджи». Он стоял, опустив руки вдоль тела, медленно поднимал голову, устремляя на меня долгий немигающий взгляд. Затем начал покачиваться. А потом происходило едва заметное, молниеносное движение — и его кожа медленно сползла вниз, выпуская в мир уже совершенно иного представителя.

— Бежим, — сказал я, хотя вокруг не было никого, кто нуждался бы в команде.

Наша небольшая группа — два Хага, монстрик и я — с переменным успехом продвигалась к шлюзу. Второй кибер присоединился к нам около пяти минут назад, и после этого дела пошли немного лучше.

У Хагов было мощное оружие — каждый выстрел уничтожал одного нападавшего. Но перезарядка занимала около трёх минут. Всё остальное время им приходилось сражаться врукопашную.

Монстрик под моим прямым управлением тоже отбивался, но не так эффективно. Мы с Колвеем изначально не готовили его к бою, цель была в создании универсального помошника. Хотя то, что он создан на основе абордажных дроидов, было плюсом. Броня позволила выдержать несколько сильнейших ударов — правда, после них на корпусе остались глубокие вмятины, а один манипулятор перестал нормально функционировать.

Два плазменных резака монстрика успешно справлялись с врагами, но процесс занимал больше времени, чем у Хагов. Мне везло: основная масса противников наступала со стороны древних киберов, что давало мне требуемые секунды для манёвров.

У Хагов дела обстояли лучше. Удары по их корпусам не оставляли заметных следов, хотя иногда заставляли отступать — если нападавших было слишком много. Мы боролись за каждый метр к шлюзу. На полу коридора уже виднелось больше десятка мёртвых тел и множество останков после применения «дезинтеграторов» — я не знал правильного названия оружия Хагов, но результат был впечатляющим.

На интерфейсе нейросети появилась иконка сообщения. Один из Хагов информировал: заряд аккумуляторов снизился до пятидесяти процентов. Остатка энергии при таком темпе хватит не более чем на семьдесят минут.

— Даааа, дела, — прошептал я. — Нужны свежие идеи.

Я замер на секунду — и вдруг меня осенило.

— Точно. Ведь вокруг меня воздух, который нужен им для дыхания. Даже если они, как пауки, могут задерживать его на время, всё равно рано или поздно потребуется кислород. Нужно срочно лишить их этой возможности.

У идеи был жирный минус — мой скафандр, продырявленный в нескольких местах. Но я надеялся, что ресурсов по регенерации кислорода и обогреву хватит добраться до буксира.

Я поставил задачу монстрику: максимально быстро лишить помещения атмосферы. Сам выбрал первую попавшуюся комнату с единственной дверью, зашёл внутрь и подал команду Хагам защищать вход.

Около десяти минут древние дроиды успешно сдерживали натиск существ. Те пытались завалить нас числом, действуя прямолинейно. Я задумался — и начал догадываться, почему.

Их действия напоминали инстинкты примитивных существ: увидел жертву — убей. В первые минуты нападения они действовали по одному. Иногда нападали сразу несколько, но больше мешали друг другу, чем помогали. А сейчас я начинал видеть систему: они жертвовали одной-двумя особями (чаще всего уже ранеными), чтобы Хаги разрядили на них дезинтеграторы, а затем пытались разделить киберов и вытащить их в коридор.

В действиях нападавших, начала проявляться тактика. Они учились. Развивались. Причём очень быстро.

— Взиууу... пшшш...

Мои размышления прервал звук плазменного выстрела.

— Нехорошо. Очень нехорошо.

«Неандерталец поднял палку». Вскоре нападающие будут вооружены лучевым оружием.

Внезапно корпус линкора сильно завибрировал. Донёсся отголосок взрыва. Я вспомнил о монстрике, отправленном на задание.

Через секунду датчики скафандра зафиксировали резкое падение атмосферного давления. Система безопасности завопила о критическом состоянии с требованием срочно заменить скафандр.

Мощный поток воздуха, стремившегося покинуть разгерметизированный корпус корабля, срывал с места и тащил к пробоине не успевших зацепиться существ. Мимо моего убежища с диким стрекотанием пролетели двое нападавших, затем ещё один..., а потом всё стихло.

Только небольшое облачко тут же замерзающего газа продолжало вырываться из плеча скафандра несколько секунд — пока автоматика не заделала повреждения аварийной пеной. Правда я не успел порадоваться — новое сообщение тут же стёрло улыбку с моего лица.

«Внимание! Критическое повреждение регенератора воздушной смеси. Требуется срочная замена оборудования».

Яркая мигающая надпись и красный таймер в углу интерфейса показывали: до критического уровня запаса воздуха осталось не более двенадцати минут.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался я вслух. — Как же не хочется подыхать на этом куске летающего железа.

Проблема с кислородом встала очень остро. До этой части линкора мы добирались больше двух часов — правда, по пути проверяли все интересные помещения. На обратную дорогу времени уйдёт в разы меньше. Но спокойно пройти мне никто не даст.

А времени с каждой секундой оставалось всё меньше.

Пространство Аккаджи Кладбище космических кораблей Марико Сай

Девушка в последний раз пробежала полосу препятствий и, чтобы дать разгорячённому телу остыть, не спеша обошла по кругу весь трюм, переоборудованный под спортзал. По пути подняла принесённый заранее стаканчик с тоником, стоявший на полу. Сняла с выступа на стене кусок чистой ворсистой синтетической ткани — около полуметра длиной — и протёрла уже начавший подсыхать на лице пот. Немного улыбнулась.

Полотенце — так Алекс называл такие кусочки — Марико начала использовать буквально несколько дней назад. В первый раз увидела эту полезную вещь, когда парень через день после зачистки линкора пришёл к ней в каюту, обтираясь после самостоятельной разминки, и потребовал увеличить количество тренировок с ним — несмотря на повышенную силу тяжести.

Он аргументировал это тем, что только чудом остался жив при недавнем нападении. И всё из-за того, что двигался слишком медленно.

В тот злополучный день Марико тоже была в спортзале. Она вообще последнее время часто проводила время там — несмотря на возросшие нагрузки из-за увеличенной гравитации. Её пристрастие больше объяснялось не желанием держать себя в форме, а лёгкой неловкостью перед Алексом за тот ужин у неё в каюте.

Входящее сообщение от ИскИна буксира пришло неожиданно — никаких плановых операций на это время не было. Но в сообщении стояла пометка о крайней важности, и девушка без промедления связалась с главным компьютером.

— Зафиксирован выброс плазменного облака на борту линейного корабля.

— Туда собирался направиться Алекс, — Марико нахмурилась. — Передай ему, чтобы пока там всё не проверят дроиды, он даже не пытался покинуть борт буксира.

— Член экипажа по имени Алекс находится на линкоре уже два часа тридцать четыре минуты.

— Так почему ты меня не уведомил?! — голос девушки стал жёстким. — Я же давала задание отслеживать все перемещения человека и докладывать о его местонахождении!

— Ваши указания были отменены командой с более приоритетным кодом доступа, — равнодушно парировал ИскИн.

— Свяжись с ним. Пусть срочно возвращается, — приказала Марико, мысленно обещая землянину всевозможные кары за такое пренебрежение к её распоряжениям — которые уже однажды спасли ему жизнь.

— Невозможно выполнить команду. Связь потеряна, как только человек вместе с техническим дроидом неизвестной модели и двумя киберами зашёл на борт линкора.

— Покажи мне место выброса плазмы.

Девушка бросила тренировку и поспешила в каюту за боевым скафандром. В углу нейросети появилась картинка: «брюхо» большого корабля с подсвеченной маркером точкой.

— Принят пакет данных от технического дроида. Прямую связь установить не удаётся. Произвожу расшифровку. — Голос ИскИна стал тревожным. — ВНИМАНИЕ! Боевая тревога! Экипаж подвергся нападению не идентифицированных биологических организмов!

Когда синтетический голос закончил, Марико уже стояла возле шлюза. Матово-чёрный скафандр с небольшими утолщениями генераторов поля на предплечьях сидел идеально. В одной паре рук она держала силовые мечи, другой надевала на спину реактивный ранец. Короткоствольный плазмомет — идеальное оружие для боя в ограниченном пространстве — лежал неподалёку, дожидаясь своей очереди.

Мощности двигателя хватило, чтобы добраться до места взрыва за несколько секунд. Марико погасила скорость у самой пробоины, испытывая сильную перегрузку, и, не останавливаясь, влетела во чрево корабля.

Она оказалась прямо за спиной дроида Алекса. Тот еле отбивался от наседающих существ, не давая им подобраться к дыре в корпусе. Один манипулятор дроида висел сломанной плетью, а средняя нога была вывернута в неестественное положение, отчего он при движении хромал на правую сторону. Девушка мгновенно выхватила плазмомет и открыла огонь. Однако короткая очередь, выпущенная почти в упор, лишь отбросила ближайшее существо, не нанеся ему заметных повреждений.

— Крепкие, — процедила она сквозь зубы, и переключила оружие на одиночные заряды с максимальной энергией. Первый же выстрел в туловище заставил тварь замереть — словно оглушил. Второй, в нижнюю конечность, отрезал её начисто.

Дальнейшая расчистка напоминала конвейер. Марико отстреливала конечности нападавшим точными выстрелами, а хромой монстрик двигался сзади и добивал их единственным оставшимся в рабочем состоянии плазменным резаком.

Несколько раз существа внезапно атаковали из-за угла, в эти моменты продвижение немного замедлялось. Но телохранитель безостановочно двигалась к своему подопечному. Дроид первым делом опознав ее, скинул на нейросеть местоположение и маршрут до Алекса.

Внезапно в сторону девушки полетели плазменные выстрелы. Сначала с огромным разбросом они попадали куда угодно, в пол, потолок и стены. Затем стали всё кучнее, осложняя Марико с дроидом приближение к стреляющим существам.

Несколько попаданий досталась монстрику — он словно защитник, вышел немного вперёд и прикрывал креатку своим корпусом. Толщина брони позволяла ему какое-то время не обращать внимания на редкие попадания. Девушка стреляла в ответ, каждой серией уменьшая ряды противников.

Более двух десятков существ уничтожила она, прежде чем увидела в конце коридора Хагов. Вокруг них собралась огромная толпа в несколько десятков особей. Прямо внутри сборища мелькали вспышки выстрелов, но их результатов она не видела.

Марико снова открыла огонь по стоящим спиной противникам. И в этот момент одно из существ — в которое она даже не целилась — внезапно затряслось в необъяснимом припадке. Оно хваталось за сородичей, царапало их когтями, а затем упало на пол и замерло. Его падение словно стало сигналом, остальные твари тоже начали трястись, скрести стены, оставляя глубокие шрамы, и падать.

Вскоре весь коридор был завален телами. Марико активировала ракетный ранец, перелетела через них и оказалась у входа, охраняемого древними киберами.

Лоб девушка в лоб столкнулась с выходящим из помещения Алексом.

— Почему ты не предупре... — начала было она, но он резко перебил:

— У меня запас кислорода меньше чем на минуту, не перебивай! Здесь где-то должны валяться мешки для транспортировки раненых. Я дал команду Хагу принести. Мне придётся залезть в один из них, а ты доставишь меня на буксир. Там и поговорим...

Внезапно из-за спины девушки выпрыгнуло существо. Оно успело ударить по шлему скафандра человека, прежде чем обернувшийся Хаг разобрался с ним. Тело парня отбросило в сторону, и рванувший к нему монстрик завис над землянином, пытаясь предостеречь от других опасностей.

Марико увидела разбитое забрало и окровавленное лицо Алекса. Из её груди вырвался вопль отчаяния и она бросилась к его упавшему телу.

Глава 22

Глава 22 пространство Империи Аккаджи Кладбище космических кораблей Землянин

Вот уже почти неделю команда техников, иногда привлекая меня к процессу, трудилась над превращением буксира и линкора в единый организм. Постоянный шум, звуки резки металла, запах озона и плавящегося пластика стал привычным, как собственное дыхание. Мы спали урывками — по четыре-пять часов в сутки, — но никто не жаловался. Все понимали для чего стараются, слишком многое было на кону.

Первоначальный план, предложенный одним из технических специалистов — Соларом Сомом, — переподчинить большой ИскИн линейного корабля, с треском провалился. Главный компьютер не признавал полномочий среднего ИскИна и не желал предоставлять ему главенствующие функции.

— Ты только подумай, — возмущался Солар, размахивая планшетом. — Седьмое поколение! Он умнее половины экипажа!

— Спорить не буду, — ответил я тогда. — Но нам нужен не умный, а послушный.

Увещевания, что линкор получил повреждения в бою и нуждается в транспортировке к месту ремонта, тоже ни к чему не привели. Главный компьютер оказался слишком «разумным» для такой уловки. Он тут же выдавал сообщения всех систем о работоспособности — мол, всё в допустимых пределах, — после чего начинал требовать пилота с изученными базами по большим кораблям.

— Упрямая железка, — проворчал Колвей, когда мы в очередной раз получили отказ.

Я бы уже давно поставил на изучение такую базу и спустя две недели смог бы самостоятельно управлять линкором. Но столько времени у нас не было, как и самой базы знаний. Казалось, оставался только один вариант: прыжок по координатам во главе с пилотом-человеком, который будет управлять кораблём в гипере.

Но нам повезло.

Кстати, по объяснениям техников я оказался не прав в подсчёте времени нахождения в гиперпространстве. Для нашего линкора оно было намного меньше, чем для буксира, и составляло всего двое суток. Это отличие объяснялось, прежде всего, поколением гипердвигателя — он был на несколько поколений современнее, чем у буксира, — а также скоростью вхождения корабля в пространственный тоннель. Маршевые двигатели линейного корабля были гораздо мощнее, они способны быстрее разогнать огромную тушу до большей скорости, а это влияло на время и дистанцию прыжка.

— Двое суток, — задумчиво протянул я. — Теоретически, человеческий мозг может выдержать такую нагрузку на грани возможностей.

— Прецеденты были, — мрачно кивнул Колвей. — Но последствия катастрофические. Из трёх известных случаев только один пилот остался более-менее вменяемым. Остальные потеряли рассудок.

Я передёрнул плечами. Рисковать собой не хотелось. А позволять одной из телохранительниц — которые тут же вызвались бы меня заменить, — тем более. Нужно было придумать что-то иное.

И тут Колвей предложил вновь вернуться к моему плану: обвешать линкор грузом, помещающимся в пределы гиперпространственного пузыря, подключить его маршевые двигатели и гиперпривод к ИскИну буксира, а запитать всё это за счёт реакторов линейного корабля.

— То есть сделать из буксира мозги, а из линкора — мышцы? — уточнил я.

— Примерно, — кивнул техник.

С того момента у всей команды свободного времени оставалось всего только на несколько часов сна в сутки. Мы работали как одержимые.

На буксире создали кластер из разнообразных ИскИнов — всё, что удалось собрать за последние дни на кладбище, пошло в дело. Здесь были компьютеры, управлявшие системами вооружений, навигационные, медицинские, даже пара старых шахтёрских. Их объединили в одну сеть, и они должны были переваривать входящий поток информации с многочисленных датчиков.

О поколениях речи уже не шло. Упор делался на количество — даже прирост производительности в один процент приближал нас к успеху.

— Это похоже на сборку конструктора из разнородных деталей, — заметил я, глядя, как техники опутывают цилиндры ИскИнов кабелями. — Только некоторые детали тут старше меня.

— Зато работают, — хмыкнул Колвей. — Пока работают….

Буксир уже давно был намертво соединён с линкором и представлял собой одно целое. От реактора корабля проложили питающие кабели — они, как вены в человеческом теле, несли потоки энергии к потребителям. Группа ИскИнов училась работать как единый организм, периодически посылая тестовые импульсы к двигателям и датчикам.

Я стоял в рубке буксира, наблюдая за показаниями, и чувствовал, как внутри растёт напряжение. Слишком многое могло пойти не так.

Пока техники занимались монтажом, мои «девушки» — Ли и Марико — периодически сменяя друг друга, собирали нужный «хлам»: обломки кораблей, уцелевшие пусковые установки, ракеты. Всё это мы планировали превратить в одноразовое оружие, установив излишки боеприпасов из трюмов линкора на импровизированные платформы.

Я же занимался тем, что подтаскивал и монтировал уже собранные платформы на корпусе линкора. Они постепенно покрывали его броню «второй кожей» — неровной, уродливой, но смертоносной для любого, кто подойдёт слишком близко.

— Красавец, — сказал я, оглядывая результат нашей работы. — Если бы не знал, что внутри, подумал бы, что это какой-то новый класс кораблей.

— Новый класс «Франкенштейн», — усмехнулась Марико, появившаяся за спиной. — Надеюсь, он хотя бы полетит.

Вскоре работа была закончена. Настало время первых испытаний.

Количественная составляющая переросла в качественную. Объединённая группа компьютеров по своей производительности приблизилась к шестому поколению — но всё же это были средние ИскИны. Кластер во главе с главным компьютером буксира более-менее справлялся с огромным кораблём во время тестовых прогонов, но как он поведёт себя в реальности, можно было узнать только на практике.

И вот настал момент, которого мы все ждали с нетерпением и трепетом.

Массивная туша корабля — теперь имевшая форму неровного эллипса — выбрасывая струи раскалённой плазмы из маршевых и подруливающих двигателей, медленно стронулась с места. Я стоял у экрана в рубке, чувствуя, как вибрация передаётся через пол, как гудит корпус.

— Поехали, — прошептал я, повторив фразу героя своей планеты, первого человека, побывавшего в космосе.

Пилотировала линкор Марико, находясь в командной рубке буксира. Для тестового полёта решили не переносить управление на борт большого корабля — хотя в дальнейшем это сделать планировалось из соображений безопасности.

От установленных на буксире ИскИнов постоянно шёл поток данных обо всех системах. В первые минуты сбоев не было.

— Начальный разгон в норме, — голос Марико звучал спокойно, но я чувствовал в нём напряжение. — Скорость ноль пять процента от крейсерской.

— Принято, — ответил я, следя за показаниями на своём планшете.

Это продолжалось до тех пор, пока креатка не начала маневрировать. Подруливание на низкой скорости особых нареканий не вызывало. Небольшую задержку с откликом можно было списать на недостаточное быстродействие кластера — он хоть и обрабатывал весь массив информации, но делал это с запаздыванием в доли секунды.

— Задержка триста миллисекунд, — доложил Колвей. — Терпимо.

— Для прямолинейного полёта — да, — ответил я. — Для манёвров в плотном поле обломков — смертельно.

При увеличении ходовой скорости время обработки росло. В пространстве, плотно забитом космическим мусором, просчёт траектории у кластера занимал уже секунды. Марико приходилось действовать на опережение, предугадывая движение корабля.

— Я чувствую себя канатоходцем, — сказала она после очередного резкого поворота. — Причем без страховки.

— Держись, — ответил я. — Мы что-нибудь придумаем.

В любом случае, тестовый полёт можно было считать удачным. Кораблём, хоть и с трудом, можно было управлять. Гипердрайв заряжался. Внутренние системы, подчинённые кластеру, работали штатно.

Мы получили результат, к которому стремились, и сделали вывод: сможем, хоть и с большим трудом, улететь отсюда на линкоре.

А пока — чтобы полёт не окончился неожиданно — нужно было срочно устранить выявленные проблемы. Особенно связанные с перегревом «старой» части кластера, состоявшей из нескольких десятков ИскИнов второго и третьего поколений. Главный модуль кластера составляли всего два средних компьютера пятого поколения во главе с ИскИном буксира.

Когда Марико закончила тестовый полёт, и выбралась из пилотского ложемента, она чуть не сварилась заживо, едва выйдя из командной рубки.

— Пятьдесят три градуса! — воскликнула она, вытирая пот со лба. — Вы там что, обогрев включили на максимум?

Я шагнул в коридор и сразу почувствовал, как сильный жар ударил в лицо. Воздух был сухим, раскалённым, и сильно пахло горелой изоляцией.

— Это катастрофа, — сказал Колвей, заходя следом. — Старые ИскИны работают на пределе. Тепловыделение колоссальное.

Это была наша ошибка. Создавая кластер, никто не подумал, что устаревшие компьютеры будут греться так сильно. Стоявшие вплотную друг к другу ИскИны занимали всё свободное пространство внутренних помещений буксира. Находиться рядом с ними было невозможно.

— Нужно срочно решать проблему охлаждения, — сказал я. — Иначе при первом же длительном полете мы потеряем половину кластера.

— А без него линкор не улетит, — мрачно добавил Колвей.

Мы стояли в коридоре, глядя на ровные ряды цилиндров, и думали.

Там же, несколькими днями позже

Я шёл по коридорам боевого корабля в сопровождении обоих Хагов, направляясь к рубке крейсера, который мне предстояло вскоре пилотировать. В голову лезли разные мысли.

«А надо ли мне всё это?» — спрашивал я себя.

У меня был мощный боевой корабль. База знаний по управлению им уже почти неделю стояла на изучении и будет полностью усвоена через восемнадцать дней. Два любящих и оберегающих меня существа, которые и мне были небезразличны.

Так нужно ли мне участвовать в непонятных авантюрах?

Капитану Кохару я, в общем-то, ничем не обязан. За то, что спас мне жизнь… спасибо, конечно. Но ведь он делал это с целью на мне заработать. И пока у него ничего не получилось. Вряд ли Ндул страдает альтруизмом.

А что будет дальше? Ведь он тоже понимает: с каждым часом я становлюсь всё независимее. И с тем багажом знаний, который он сам мне преподнёс…

«Может, бросить всё к чертовой матери и валить отсюда?» — подумал я. — «Куда подальше… Вот только куда?»

В Империю Торра? Там, говорят, рабства нет. А со своей головой я нигде не пропаду. С другой стороны, если вспомнить слова капитана — такой индекс интеллекта, как у меня, редкость, и стоят мои мозги очень дорого. Не попаду ли я в зависимость от сильных этого мира?

Я остановился у бронированной створки, перекрывавшей вход в командную рубку. Хаги замерли по бокам, ожидая.

Размышляя так, я пришёл к выводу: особого смысла менять планы по возвращению на «Великан» нет. Да и совесть немного беспокоила. Капитан всё-таки спас меня и вложил немало средств в моё развитие. То, что это было сделано из меркантильного интереса, для моей совести отходило на второй план. Сейчас наши отношения с Ндулом перешли из категории «хозяин — раб» в разряд партнёрских.

Дождавшись, когда створка откроется, я вошёл в рубку.

Размер помещения был намного больше, чем на «Нубиру». Здесь размещалось целых восемь ложементов, а на стенах висели огромные проекционные экраны. Я занял одно из пилотских мест, подключился к системе управления и запустил предполётную диагностику.

— Семь минут, — сообщил ИскИн.

У меня было время. Я поднялся, подошёл к синтезатору, выбрал куофе. Сделал глоток — горьковатый, терпкий, обжигающий. Облокотился о стоящий ближе всех открытый ложемент и отдал команду вывести на экраны изображение с внешних камер.

И тут же чуть не выронил чашку.

На огромном экране промелькнуло нечто большое и тёмное. Я знал, что нахожусь за многометровой толщей брони, но реалистичное изображение заставило сердце уйти в пятки.

— Чёрт! — выругался я, когда понял, что пролетевшее мимо — всего лишь шаттл с возвращавшейся Ли.

Девушка уже сажала свой кораблик в единственном на крейсере малом ангаре. Я отправил ей сообщение, что начинаю выводить корабль с кладбища, и улёгся в ложемент.

ИскИн закончил проверку. Я связался с Марико, находившейся в рубке линкора.

— Ну что? Готова?

— Конечно, — ответила она. — Начинаю рулёжку к выходу из скопления мусора.

— Отлично, я сразу за тобой. — Я усмехнулся и снова добавил знаменитую фразу: — Поехали!

Линкор, скреплённый с буксиром, выпуская из подруливающих двигателей струи раскалённой плазмы, начал медленный разворот. Мы направили нос в сторону условного коридора, расчищенного от крупного мусора и обломков.

Команда провела серьёзную модернизацию кластера. Эффект запаздывания практически устранили даже на высоких скоростях, а улучшенная система охлаждения свела к минимуму риск перегрева.

Идея полного перестроения кластера принадлежала Солару. Он придумал способ «обезличить» поступающие данные с датчиков линкора. Первичный приём осуществляли компьютеры младших поколений, которые «подчищали» информацию о передающем устройстве. Затем ею занимались ИскИны старших уровней, не понимая, что данные приходят с большого корабля.

Мы также разбили все данные на несколько независимых потоков, обрабатывая их разными ИскИнами седьмого поколения. Даже по косвенным признакам эти «слишком умные» машины не могли определить класс корабля, которым управляют. Общее управление по-прежнему осуществлял главный компьютер буксира — он уже не тратил ресурсы на обработку, а только координировал действия всего кластера.

Снова закипела работа. Ремонтные дроиды сновали по буксиру, расчищая пространство для установки семи больших компьютеров. Тот ИскИн, который предназначался для линкора, решили пока не подключать — он мог сравнить сигнатуры данных и определить, с чем имеет дело.

Модернизация заняла около трёх дней. Внутреннее пространство буксира теперь напоминало большой прямоугольный ангар, где стояли семнадцать цилиндров разной формы, объединённых толстыми жгутами кабелей.

— Красиво, — сказал я, оглядывая это нагромождение техники. — Как в музее современного искусства.

— Только работает, — буркнул Колвей.

Оставался вопрос с охлаждением. Тестовый прогон показал, что штатная система буксира не справляется.

Решение нашлось совершенно случайно. Благодаря моему интересу к одному необычному кораблю, найденному на кладбище.

Мы не раз пролетали мимо него, не обращая внимания. Компьютеры выдавали короткое сообщение: «Не опознан». Поэтому шансы найти там что-то нужное все посчитали минимальными.

Но я в какой-то момент, когда свободного времени стало чуть больше, провёл более детальное сканирование уже с помощью восстановленного оборудования линкора, и его ИскИн определил возраст находки — несколько тысяч лет. Мне даже стало любопытно, что это за зверь такой древний. Поэтому я решил все-таки выделить время и побывать на его борту.

Когда я приблизился, то поразился размерам древней махины. Почти четыре километра в длину, около одного в диаметре, чуть зауженный с обеих сторон — корабль напоминал гигантское веретено от земных пряльных станков. Рядом с ним даже линкор казался крохой, а мой шаттл выглядел едва заметной соринкой.

— Что это за зверь? — прошептал я, зависая перед исполином. Корпус его был абсолютно целым, без единой царапины. Тёмный металл не отражал свет, словно поглощая его. Я провёл рукой по экрану, увеличивая изображение, но не увидел ни швов, ни стыков, ни иллюминаторов.

Глава 23

Глава 23 База «Пауков» Переговоры Капитан Кохар Ндул

Перелёт до базы «Пауков» занял чуть больше двадцати часов. Скорость курьерского корабля, выделенного пиратским кланом для перевозки капитана Кохара на встречу, была просто потрясающей. За сутки этот маленький, юркий кораблик мог пролететь такое расстояние, на которое даже рейдеру понадобилось бы времени почти втрое больше.

За всё, конечно, приходилось платить. Этот корабль не стал исключением.

Больше половины его внутреннего пространства занимали двигатели и реактор. Четверть отводилась на генераторы щитов. Ещё часть места занимал бокс с ЗИПом и двумя ремонтными дроидами. На оставшихся сорока квадратных метрах размещались две гостевые каюты, кубрик для трёх членов экипажа, рубка и небольшая кают-компания.

Выделенная Ндулу комната была размером около пяти квадратных метров. Неизвестный проектировщик умудрился разместить здесь откидывающуюся кровать, столик с креслом и небольшой санузел с душевой кабиной. Кохар, не привыкший к спартанским условиям, только хмыкнул.

— В тесноте, да не в обиде, — пробормотал он, вспомнив любимую поговорку Алекса.

Заняться во время перелёта было особо нечем. Поэтому капитан решил расслабиться и с наслаждением, не спеша, принял освежающий душ. Холодные капли смывали с тела накопившуюся за последние дни усталость, расслабляли мышцы и приводили мысли в порядок. Он стоял под струёй воды, закрыв глаза, и прокручивал в голове предстоящий разговор.

Алекс. Землянин с индексом интеллекта за двести. Парень, который изменил в обыденной жизни Ндула всё.

Кохар усмехнулся. Ещё полгода назад он был просто пиратом и торговцем, добывающим себе на жизнь охотой на караваны. А теперь… теперь он сидел на бомбе замедленного действия. Слишком многие хотели заполучить его «сокровище». Слишком многие были готовы убить только за знания о нем.

Буквально через сутки Кохару предстояло встретиться с представителями «Темных» — клана, о котором ходили легенды. Все основные аспекты будущего диалога были продуманы еще вместе с Алексом. Капитан прокручивал их снова и снова, ища слабые места, возможные ловушки, пути отхода.

«Ты главное — не дергайся, — говорил тогда землянин. — Держи лицо. Они должны понять, что ты не блефуешь, но и не напрашиваешься».

— Легко сказать, — пробормотал Кохар.

Он выключил воду, вытерся жёстким синтетическим полотенцем и взглянул на себя в зеркало. Из отражения смотрел темнокожий мужчина с красноватыми глазами — следствием давней травмы, полученной в одной из абордажных схваток. Глубокие морщины на лбу, и едва заметная седина на висках. Он выглядел старше своих лет. Восемьдесят семь оборотов вокруг родной звезды — не так много по меркам Аккаджи, но жизнь пирата старит быстрее и медкапсулы в какой-то момент не полностью справляются с изменениями организма.

— Ничего, — подумал он. — Ещё поживём.

Он оделся в серо-зелёный комбинезон пилота без опознавательных знаков, проверил, на месте ли скрытая кобура с игломётом, и направился в кают-компанию, находившуюся буквально в двух шагах. Там было пусто, поэтому Ндул выбрал из меню синтезатора лёгкий ужин: какой-то мясной рулет с овощами и стакан куофе. Еда была пресной, безвкусной — синтезатор на курьерских кораблях всегда экономил на вкусовых добавках. Но Кохар не жаловался. Он ел не для удовольствия — для поддержания сил.

Перекусив он вернулся в каюту, откинул кровать и проспал до самого прилёта на станцию. Однако его сны оказались довольно беспокойными - ему снились красные глаза Алекса, его усмешка, и его слова на прощание: «Капитан, мы партнёры. Не забывайте об этом».

Кохар проснулся за час до посадки. Привёл себя в порядок, ещё раз проверил нейросеть — работает, связь с «Нубиру» есть. Хорошо.

Корабль мягко пристыковался. Капитан глубоко вздохнул и направился к выходу.

Посадка на станцию прошла буднично. Кохар покинул курьера и сразу оказался в просторном ангаре, где его уже ждали двое молчаливых сопровождающих в чёрных комбинезонах. Они не представились, не задали ни одного вопроса. Просто кивнули в знак приветствия и жестом указали следовать за ними.

— Вежливые, — усмехнулся про себя капитан.

Коридоры станции были отделаны под старину — панели из тёмного дерева, мягкий свет, приглушающий резкие тени. Везде царила чистота и порядок. Никто не сновал туда-сюда, не орал, не спорил. Только редкие патрули в лёгких бронескафандрах, попадались на встречу, каждый раз отдающие честь при проходе.

«Дорого, — оценил Кохар. — Всё здесь дорого. И люди, и обстановка, и охрана».

Его провели в небольшой кабинет, богато обставленный, с массивным овальным столом из полированного дерева, кожаными креслами и баром, занимавшим целую стену. На стенах — картины в массивных рамах: космические пейзажи, портреты кораблей, и какая-то эпичная древняя битва. В воздухе витал запах дорогого табака и полировочного воска.

Кохар огляделся, отмечая каждую деталь. Всё говорило о богатстве и вкусе. И о том, что хозяин этого кабинета привык к роскоши. Однако человек, который мог в полной мере называть этот кабинет своим, отсутствовал на месте. Его место за столом занимал другой мужчина чуть седоватый, с цепкими изучающими глазами и тонкими, плотно сжатыми губами.

Кохар узнал его. Саадис Зуол, правая рука главы одной из ветвей клана «Тёмные». Переговорщик, каких еще стоит поискать. Спокойный, вежливый, и в то же время очень опасный. О таких говорят: «Улыбается в лицо, а нож держит за спиной». Внешне он был совершенно спокоен — будто результаты переговоров его не волновали, будто он заранее знал, что всё пройдёт по его плану.

Но Кохар, повидавший на своём веку разных людей, заметил напряжение в его плечах, в том, как пальцы мужчины сжимали подлокотник кресла. Судя поэтому на кону переговоров стояла его жизнь. Похоже глава ветви «Темных» ясно дал понять: если миссия провалится и Саадис вернётся ни с чем…, то лучше ему не возвращаться вовсе. Хотя… возможно капитану Ндулу это только показалось, так как буквально через мгновение поза переговорщика сменилась и уже не выглядела столь нервозной.

Двое охранников стояли по бокам двери. Массивные, с бритоголовыми черепами и тяжёлыми плазмометрами наперевес. Их глаза смотрели сквозь Кохара, оценивая, сканируя, выискивая угрозу.

Капитан подошел ближе, давая глазам привыкнуть к приглушённому свету и по знаку охраны остановился. Боевик шагнул к нему с ручным сканером — проверить на наличие оружия.

— Это вы меня сюда пригласили, не я, — произнёс Кохар, перехватывая руку абордажника и встречаясь взглядом с Саадисом.

Тот едва заметно кивнул и охранник без лишних слов отступил.

— Проходите, капитан. Присаживайтесь. — Зуол поднялся из кресла, обшитого натуральной кожей какого-то экзотического животного, и направился к бару. — Выпьете чего-нибудь?

— Пожалуй, не откажусь.

Саадис открыл резную дверцу, за которой поблёскивали стеклянные бутылки с разноцветными жидкостями. Недолго выбирал, затем достал прозрачную бутылку с тёмно-янтарным содержимым.

— Четырёхсотлетний Кианто, — сообщил он, не скрывая гордости.

Кохар слышал об этом напитке. Знаменитая настойка на коре дерева Абао, цветущего раз в двести лет. Выдерживается в бочках из того же дерева. Небольшая бутылка этого напитка была огромной редкостью и стоила как его «Нубиру» — легкий крейсер, которым он так дорожил.

Капитан уселся в предложенное раритетное кресло, которое скрипнуло под его весом. Однако оно хоть и выглядело как музейный экспонат, оказалось удивительно удобным. Ндул взял протянутый бокал, вырезанный из цельной кости неизвестным мастером, и поднёс к лицу вдохнув запах напитка. Аромат — терпкий, с травянистыми нотками, чуть дымный, приятно защекотал ноздри и заставил мозг немного расслабиться. Первый глоток обжёг горло, но не спиртом — теплом, которое разлилось по пищеводу, растекаясь по телу приятной истомой. Кохар не был ценителем элитных напитков, но здесь ошибиться было невозможно. Кианто действительно стоил своих денег.

Они пили молча, не торопясь, смакуя каждый глоток. Тишина была плотной, почти осязаемой. Где-то за стеной тикали часы — механические, без электроники. Пустые бокалы встали на стол почти одновременно.

— Ну что же, теперь и о делах можно поговорить, — первым нарушил тишину Саадис. — Меня зовут Саадис Зуол. Чьи интересы я представляю, вы, наверное, и так знаете. Мне хотелось бы обсудить условия передачи нам одного из… — он сделал паузу, подбирая слово, — не наёмных сотрудников, которого вам не так давно удалось приобрести.

Кохар выдержал паузу. Посмотрел прямо в глаза собеседнику.

— Я прекрасно понимаю, о ком вы говорите. Но у меня нет желания — а главное, возможности — выполнить вашу просьбу.

— Ну зачем же вы сразу отказываетесь? — Зуол изобразил удивление. — Вы даже не выслушали наши предложения. А они должны вам понравиться.

— Почему-то я сильно сомневаюсь, — Кохар позволил себе лёгкую усмешку. — Но возможно, вы сможете меня удивить.

— А как же, капитан, а как же, — Саадиз подался вперёд. — Как вам, например, такой вариант: вы под протокол передаёте мне в собственность своего раба с базовым индексом двести пятнадцать единиц. А я перевожу на ваш счёт триста миллионов кредитов и гарантирую полную неприкосновенность, а главное защиту со стороны нашего клана.

Он привстал, оперев руки на стол, и повысил голос — хороший психологический ход, рассчитанный на то, чтобы показать оппоненту свою «раздражённость». Он сделал паузу, давая словам осесть.

Кохар усмехнулся. Триста миллионов. Сумма, о которой он раньше мог только мечтать. Но Алекс стоил дороже. Не в кредитах, а в будущих возможностях.

— О да, — Кохар не изменил позы. — Вам действительно удалось меня удивить. Так мало за него ещё не предлагали.

Саадис напрягся. В его глазах мелькнула тень раздражения. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались.

— Но давайте отложим обсуждение вашего предложения, — продолжил капитан. — Понимаете, уважаемый господин Саадис, в этом молодом человеке заинтересованы не только вы. Есть и другие — не менее крупные, не менее значимые. Я рассматриваю более интересные предложения. Причем речь идёт не о продаже, а об использовании возможностей этого ценного ресурса.

Зуол начинал понемногу закипать. Его пальцы барабанили по столу — нервный жест, который он не мог контролировать. Наглое поведение капитана бесило его. Но он терпел, надеясь договориться на своих условиях.

— Вы же понимаете, капитан Ндул, — произнёс он, чеканя слова, — что мы можем получить его и другим путём.

— Конечно, понимаю, — Кохар кивнул. — Но тут вас ждёт лёгкое разочарование. Передать, продать, подарить или сделать с ним что-либо по вашему желанию — я не могу. И причина даже не в отсутствии моей заинтересованности. А в том, что у меня просто нет такой возможности. Этот человек уже некоторое продолжительное время не является моей собственностью.

Наступившая тишина стала звенящей. Зуол изменился в лице. Маска спокойствия и уверенности слетела. Его глаза налились кровью. Он резко вскочил, так что дорогущее кресло опрокинулось на спинку, после чего обошёл стол и навис над Кохаром.

Одновременно от двери отошли оба охранника, и встали за спиной капитана готовые в любой момент пресечь любые его действия.

— Ты чего мне тут дерьмо харша на уши вешаешь?! — голос Зуола стал низким, шипящим, почти нечеловеческим. — Ты хоть понимаешь, что я могу прямо сейчас отправить тебя прогуляться в космос без скафандра?!

Кохар не двинулся. Не моргнул. Он смотрел на разъярённого переговорщика спокойно, почти равнодушно.

— Можете, — сказал он. — Но тогда вы никогда не узнаете, где этот человек. И уж не получите его.

Зуол замер. Его кулаки сжались, побелели костяшки. Секунда, другая…

Он резко выдохнул, отступил на шаг, потом поднял опрокинутое кресло, вернув его на место и тяжело опустился в него.

— Хорошо, — процедил он. — Хорошо. Допустим, я поверил. Что вы предлагаете взамен?

— Я хочу, чтобы мы продолжили разговор в более цивилизованном ключе. И чтобы ваши цепные псы убрались из моего личного пространства.

Зуол сделал резкое движение рукой. Охранники отступили к двери.

— Говори.

— Мой партнёр — не товар. Он — свободное существо, и любые переговоры о его услугах должны вестись с ним напрямую. Я лишь… содействую…, за определённую плату.

— Содействуешь? — Саадис криво усмехнулся. — Сколько?

— Двадцать миллионов. Аванс. Остальное — после того, как вы получите возможность общаться с обьектом.

— Дорого.

— Он того стоит.

Зуол долго молчал. Потом кивнул.

— Мы подумаем.

Кохар поднялся.

— Жду. Но недолго. У меня есть и другие предложения.

Он развернулся и вышел, чувствуя спиной напряженные взгляды охранников.

Два часа спустя, когда Кохар уже покинул кабинет, Саадис Зуол сидел в том же кресле и немного нервничал. Он ожидал сеанса связи с руководством через гиперпространственный передатчик. Нужно было доложить о провале плана, однако в бочке дегтя была и ложка меда, начав общаться с объектом можно было подсадить к нему жучка в нейросеть, а затем отследить его местоположение. Ну а дальше осталось бы дело техники…. Непонятно почему ожидание соединения затягивалось. Связист не отвечал.

— Чёрт бы побрал этого Ндула, — пробормотал Зуол, сжимая подлокотники.

И вдруг прямо перед глазами появился отчёт нейросети: «Связь с сетью отсутствует».

Такое могло произойти только в двух случаях: либо он оказался вне зоны действия любых электронных систем — что было невозможно, — либо заработало глушащее устройство.

Зуол успел заметить, как его хранники отреагировали на опасность. Они потянулись к оружию, встали в боевую стойку. Но больше сделать ничего не успели.

В приоткрывшуюся дверь влетел небольшой баллончик серебристого цвета. Он едва коснулся пола — и выстрелил широконаправленным парализующим лучом.

Саадис рухнул, как подкошенный.

Перед потерей сознания он успел увидеть, как охранники вступили в бой — но их движения были замедленными, неловкими. Излучение подействовало на них слабее — у обоих стояли специализированные имплантаты, блокирующие такие воздействия. Им даже удалось запрыгнуть за укрытия и открыть огонь из плазмометов. Каждый выстрел наносил непоправимый ущерб эксклюзивной отделке кабинета — взрывались панели, плавилась обивка, разлетались в разные стороны осколки бесценного дерева.

Но против ворвавшихся десантников в тяжёлых абордажных скафандрах они ничего не могли. Бой закончился через несколько секунд. Охранники лежали на полу — живые, но обездвиженные.

Зуол попытался крикнуть, но парализатор сковал мышцы. Из его рта вырвался лишь невнятный хрип.

— Объект захвачен, — прозвучал голос одного из десантников. — Уходим.

Тьма поглотила сознание Саадиса.

Где-то в пространстве Аккаджи Столица Империи

Негромкий вызов настольного коммуникатора отвлек руководителя контрразведывательного управления от дел. Секретарь должен был разбираться с текущими вопросами самостоятельно — и не беспокоить начальника по пустякам. И тут такая оплошность…

Пожилой аккаджи бросил короткий взгляд на данные вызывающего абонента, и раздражение моментально исчезло с его лица. Он ждал этого звонка, и поэтому сразу переключил его на шифрованный канал нейросети.

— Операция закончена. Покупатель у нас. Объект у покупателя отсутствует.

Короткий доклад принёс не тот результат, которого он ожидал. Но даже к такому повороту старый разведчик был готов.

— Принято, — ответил он. — Ждите дальнейших указаний.

Он отключился и вызвал секретаря. — Мне нужна вся информация о местонахождении продавца, — голос был спокоен, но сталь в нём чувствовалась даже через нейросеть. — Задействуйте «Червя». Приоритет поиска — высший.

Секретарь — молодой аккаджи с планшетом в руках — молча кивнул, по-военному щёлкнул каблуками, развернулся и исчез за дверью.

Руководитель остался один. Он встал, подошёл к окну, за которым простиралась ночная столица Империи — огни, небоскрёбы, бесконечный поток флаеров.

— Двести пятнадцать единиц, — прошептал он. — Такой шанс выпадает раз в жизни.

Он усмехнулся.

— Или не выпадает.

Червь, так в управлении называли программу, которую принудительно прошивали в каждый корабельный ИскИн, попадавший на территорию Империи Аккаджи — официально или неофициально. Внесение этого изменения не афишировалось. Большинство капитанов даже не подозревали, что на их кораблях живёт программный жучок.

Простой прибор, который техники на верфях и доках использовали для диагностики производительности компьютеров, автоматически инсталлировал закладку в обход любых протоколов безопасности. Установленная программа не мешала работе ИскИна. Но при активации одного из специальных протоколов она начинала передавать данные о местоположении корабля и его контактах с другими судами.

Поступающую информацию обрабатывал кластер из нескольких десятков самых современных компьютеров, отслеживающих огромные потоки данных. «Червь» не знал усталости, не знал сомнений. Он просто делал свою работу.

Спустя час секретарь вернулся.

— Обнаружено, — доложил он. — Лёгкий крейсер «Нубиру» под управлением капитана Кохара Ндула совершил прыжок в системе…

Контрразведчик выслушал координаты, хищно улыбнулся и отдал короткий приказ:

— Готовьте группу захвата. Живым.

— Слушаюсь.

— И проследите, чтобы на этот раз не было проколов.

Секретарь кивнул и вышел.

Старый разведчик остался один в полумраке кабинета. Он смотрел на голографическую карту звёздного неба, где одна из точек теперь горела ярко-красным.

— Попался, — прошептал он.

И в его голосе не было злорадства. Только холодная, спокойная уверенность хищника, настигающего добычу.

Глава 24

Глава 24 Пиратская станция Капитан Кохар Ндул

То, что его ведут, капитан Кохар заметил практически сразу, как только сошёл с борта курьерского корабля на причальную палубу станции.

Неприметная личность в накидке грязно-серого цвета с капюшоном, скрывающим лицо, неотступно следовала за ним на расстоянии примерно в сотню шагов. Возможно, если бы курьер причалил к основному пассажирскому терминалу, слежка так и осталась бы незамеченной — там пассажиропоток был в разы больше, и «хвост» затерялся бы в толпе. Но здесь, на тринадцатом уровне, в основном делали короткие остановки транзитные корабли, нуждающиеся в дозаправке. Праздно шатающихся людей практически не было. Только персонал станции, занятый своей работой, да редкие пилоты, спешащие по делам.

Поэтому мужчина, стоявший неподалёку от переходного шлюза и неспешно перебирающий какие-то рекламные буклеты, сразу вызвал у Ндула подозрения. Слишком уж он был неподвижен. Слишком внимательно, казалось, следил за каждым, кто выходил из корабля.

«Проверяющий? — подумал Кохар, делая вид, что поправляет ремень сумки. — Или… нет, не похож. Слишком расслаблен для проверяющего. Скорее, наблюдатель».

Он пошёл быстрее, сворачивая в боковые проходы, петляя между контейнерами и техническими модулями. «Серый» не отставал. Держался на дистанции, не приближаясь, но и не теряя из виду.

«Профессионал, — подумал капитан. — Не новичок. Держится грамотно».

В какой-то момент преследователь исчез. Кохар, вышедший в основную зону уровня, где располагались несколько десятков мелкооптовых магазинчиков, немного поплутал среди них, сворачивая в проходы между стеллажами и меняя направление. Он уже начал надеяться, что оторвался.

Но едва он вышел к лифтовой шахте, как снова заметил «серого». Тот не искал капитана — он просто стоял неподалёку, прислонившись к стене, и ждал. А заметив выходящего Кохара, уже не скрываясь, направился к нему навстречу.

Одновременно с ним с разных сторон к капитану двинулись ещё двое.

В этих сразу можно было разглядеть военных модификантов. Перекаченные, рослые фигуры, по сравнению с которыми даже высокий Ндул казался щуплым. Они неспешно приближались, переваливаясь с ноги на ногу — тяжёлая походка людей, чья мышечная масса превышала разумные пределы. В их руках тускло поблёскивали небольшие парализаторы.

Кохар знал таких. Военные модификанты — отдельная каста людей, которые не только устанавливали себе узконаправленные нейросети, но и изменяли собственные тела, вживляя дополнительные модули и усилители. Самый распространённый набор — скелетный модуль, укреплявший кости до прочности лёгкой брони, и мышечный усилитель, превращавший обычного человека в машину для убийств. Не очень умную, зато исполнительную и практически неуязвимую для ручного оружия.

«С такими в лоб не пойдёшь», — понял Ндул.

Они не чувствовали боли, не знали страха, не сомневались. Их можно было остановить, только лишив конечностей или разрубив пополам.

— Не нравится мне это, — пробормотал Кохар, оценивая расстояние до ближайшего выхода.

Сдаваться без боя он не собирался. Капитан проворно развернулся и бросился обратно в здание лавки, мимо которой только что прошёл. Сейчас на его стороне была скорость — модификанты бегали медленнее, их масса работала против них. Тем более Ндул понимал, что «серый» вряд ли продолжит преследование в одиночку: в руках убегающего капитана уже поблёскивал игломет, который он успел достать из кобуры.

Как только Кохар вбежал в помещение, он сразу нырнул за длинный и высокий прилавок. На котором были выложены всевозможные принадлежности для «увеличения мужской силы» нетрадиционными способами — какие-то ампулы, странные приборы, флаконы с яркими этикетками. В воздухе висел густой, сладковатый запах благовоний, смешанный с дымом дешёвой сигары.

Худой продавец с мутными глазами, дымивший длинной сигарой, проводил Кохара отсутствующим взглядом. Красноватый дымок струился с кончика сигары, завиваясь в причудливые спирали. Продавец что-то пробормотал, и махнул рукой.

— Спасибо, не надо, — бросил в ответ Кохар, хотя вроде бы его никто ни о чём не спрашивал.

Продавец, скорее всего, тут же забыл о неожиданном посетителе, погружённый в собственные мысли.

Ндул, не теряя ни мгновения, передвигаясь практически на четвереньках, пробежал в дальний угол помещения. Там, судя по наваленной куче немного помятых коробок, располагался склад магазина. Но самое главное из-под завала виднелся край двери — стандартной грузового лифта.

— Только бы работал, — прошептал капитан.

Он всем весом врезался в нагромождение упаковок. Коробки разлетелись в стороны, открывая взгляду слегка помятые и разрисованные местными «райтерами» створки. Кохар заранее подключился к системе управления станцией через нейросеть и вызвал лифт. Система ответила согласием — кабина была свободна и уже двигалась к его уровню.

Буквально через несколько секунд двери со скрежетом разъехались в стороны, и Кохар шагнул внутрь, нажимая кнопку закрытия. В тот же миг в проёме дверей магазина показались преследователи — модификанты, тяжело дышащие после короткого рывка. Они успели лишь увидеть, как тяжёлые створки, лязгнув, отрезают их от убегающего аккаджи.

— Удачи, ребята, — усмехнулся Кохар, когда кабина пошла вниз.

— Ушёл, — прорычал один из них.

— Докладывай, — коротко бросил второй.

Лифт нёс Кохара вниз, на нижние уровни станции, где он оставил «Нубиру». Сердце колотилось от волнения где-то в горле, но капитан заставлял себя дышать ровно. Он на всякий случай проверил игломет — полный заряд, предохранитель снят.

— Ещё не вечер, еще не вечер… — подбодрил он сам себя.

Спустя примерно четверть часа пристыкованный на нижнем уровне лёгкий крейсер «Нубиру» подал автоматический запрос на отстыковку. Не дожидаясь подтверждения, он запустил маршевые двигатели и начал быстрый разворот, едва не задев одновременно отходящий от станции средний транспорт, не так давно переделанный в шахтёрский корабль.

В эфире раздались возмущённые крики его владельца — молодого, высокого парня с испуганным лицом. Но на борту крейсера их проигнорировали. «Нубиру», нарушая все правила движения в околостранционном пространстве, форсировал движки и начал быстрый разгон, не отойдя от станции на безопасное расстояние.

Диспетчер пиратской станции тут же возмутился:

— Лёгкий крейсер «Нубиру», немедленно сбросьте скорость! Вы нарушаете…

Договорить он не успел. Крейсер не обращая ни на кого внимания продолжал разгоняться, оставляя за собой яркий шлейф плазмы из сопел двигателей.

— …предупреждаю, вам будет выписан штраф! — закончил диспетчер, поняв, что его не слушают.

Через десяток секунд корабль-нарушитель покинул пределы парковочной орбиты и вышел из зоны безопасности станции. Диспетчер, вздохнув, пометил в системе: «На капитана Кохара Ндула налагается штраф в размере… — он назвал сумму, которая у обычного пилота вызвала бы сердечный приступ». Штраф будет удержан при следующем прибытии — если оно, конечно, состоится.

Кохар, слушавший это по внутренней связи, только усмехнулся. Если он вернётся на эту станцию, то заплатит. А если нет — то и беспокоиться не о чем.

На станции знали: любые боевые действия в системе расцениваются как угроза, и их зачинщик уничтожается силами обороны и патрулём. Поэтому пилот «Нубиру» не стал поднимать щиты, экономя энергию реактора. Вместо этого он запустил генератор поля подавления сканеров — но сделал это с небольшим запозданием.

Все потенциально заинтересованные наблюдатели уже успели провести сканирование и увидеть: на борту крейсера всего один био-сигнал.

Секунду спустя наперерез разгоняющемуся «Нубиру» с разных направлений стартовали около дюжины средних фрегатов восьмого поколения. Каждый из них по отдельности уступал усовершенствованному крейсеру по вооружению, но все вместе они могли «разобрать» его за считанные мгновения. Пилот надеялся, что они не осмелятся открыть огонь в системе — слишком близко к станции, слишком много свидетелей.

Но в этот момент в поддержку фрегатам с борта среднего носителя, двигавшегося в том же направлении, что и беглец, стартовали два лёгких штурмбота.

Стало ясно: у «Нубиру» нет шансов уйти.

Скорость штурмбота была сравнима с истребителем. Мощное носовое бронирование по качеству не уступало крейсерскому, но это влияло на маневренность. Количество абордажников на борту обычно не превышало трёх человек и пары дроидов. Но для захвата одного крейсера этого было достаточно.

Пилот, управлявший «Нубиру», в очередной раз проверил данные ИскИна. Они были неутешительными: перехват его корабля скоростными штурмботами произойдёт через тридцать минут, а до прыжка оставалось ещё почти полтора часа. Тридцать минут против девяноста — шансов оторваться у легкого крейсера не было.

Пилот перевёл взгляд на мигавшую красную иконку в углу интерфейса. Одноразовые разгонные блоки. Единственный шанс уйти от преследования. Но их активация означала жуткие перегрузки, которые даже ложемент последнего поколения не мог полностью компенсировать. Человеческое тело даже с накачкой стимуляторами могло не выдержать. Пилот секунду помедлил словно раздумывая, а потом нажал на иконку.

Около двух месяцев назад капитан Кохар вместе с Алексом, вернувшись на «Великан» на практически уничтоженном, а затем кое-как подлатанном на свалке корабле, решили его немного доработать. Землянин тогда, словно чувствуя, что крейсеру потребуется возможность уйти от любого преследования, настоял на полной модернизации двигательной системы.

На «Нубиру» собрали новую кормовую часть, установили более мощные двигатели, сократившие время разгона на тридцать процентов. Усилили щиты, увеличили толщину брони, полностью заменили энергетическую установку. Заменили ИскИн на более современный. При этом не взирая на все доработки внешне крейсер почти не изменился, лишь только боковые подвесные контейнеры привлекали внимание. Однако такие контейнеры частенько использовались торговцами, и любой сторонний наблюдатель мог подумать, что корабль просто частенько перевозит грузы. Но на самом деле контейнеры скрывали одноразовые разгонные блоки.

И сейчас, когда пилот нажал на мигавшую иконку, запустилась процедура их активации. Небольшие заряды отстрелили корпуса контейнеров. Освобождённые дополнительные двигатели вспыхнули яркими факелами, слегка удивив капитанов преследующих кораблей.

А затем началось то, ради чего всё затевалось.

Человеку, пилотировавшему «Нубиру», сейчас приходилось очень тяжело. Перегрузки, которые даже ложемент последнего поколения не мог полностью компенсировать, давили на его тело с чудовищной все возрастающей силой. Капельки крови, выступающие на лице, смешивались с потом и тут же стекали, оставляя красно-коричневые полосы. Лицо пилота превратилось в маску — багровую, искажённую болью.

Он не кричал. Он не мог. Голосовые связки отказали первыми. Глаза заливал пот и кровь, но он не моргал. Нейросеть подавляла болевые импульсы, словно превращая его в биоробота, способного терпеть почти что угодно. Почти.

Штурмботы, уже практически нагнавшие крейсер, вдруг в одно мгновение остались далеко позади. Они всё больше отставали, даже выжимая из двигателей максимум, не могли догнать ставший таким резвым «Нубиру». Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой.

— Не уйдёт! — прорычал командир одного из фрегатов. — Всем кораблям — огонь на поражение!

Но было поздно. «Нубиру» нырнул в воронку гиперпространственного тоннеля за несколько секунд до того, как первый залп достиг бы его кормы.

Пилот «Нубиру» со стоном выбрался из ложемента, придерживаясь за стенки. Корабль ушёл в прыжок и сейчас находился в относительной безопасности. Все системы работали в штатном режиме. Пилот с облегчением переключил управление на ИскИн. Кораблю удалось оторваться от преследования и остаться целым. Чего нельзя было сказать о человеке.

Многочисленные кровоизлияния, порванные от перегрузки губы, сочащаяся по всему телу кровь — это то немногое, что сразу можно было увидеть. Нейросеть выдавала более тяжёлые травмы внутренних органов. Пилот, превозмогая боль, «поспешил» в сторону медотсека. Но едва он сделал несколько шагов, как главный компьютер корабля выдал тревожную надпись, сопровождаемую воем баззеров боевой тревоги.

— Произведён нештатный выход из гиперпространства, — гласила первая надпись.

А через секунду появилась вторая:

— Зафиксировано активное сканирование корабля. Зафиксировано дестабилизирующее поле. Открытие гиперпространственного тоннеля невозможно.

Пилот, превозмогая боль, бросился обратно к ложементу — уже изрядно залитому кровью. Он улёгся, подключился к системам корабля и отдал команду на повторный разгон.

«Нубиру» попался в классическую ловушку. Он всё ещё находился в звёздной системе пиратской станции — практически на самой её окраине, в нескольких световых минутах от начальной точки прыжка. Неподалёку, пересекающимся с ним курсом, шли два эсминца. С борта одного из них уже стартовали абордажные боты.

В нескольких сотнях километров от крейсера радар фиксировал три небольшие точки — корветы, с которых шло воздействие глушащего поля. Его площадь не превышала пары десятков тысяч квадратных километров. До границы нужно было лететь ещё пятнадцать минут.

Но ИскИн «Нубиру» уже доложил: контакт одного из ботов с корпусом произведён. Группа захвата на борту.

Пилот тяжело поднялся с ложемента, подошёл к небольшому углублению в переборке, приоткрыл прозрачную дверцу и достал лежащее там оружие. Армейский шокер — не самое грозное оружие, но в руках человека, которому нечего терять, оно могло стать последним аргументом.

*****

Лишившиеся двух третей личного состава и потерявшие всех абордажных дроидов, захватчики наконец добрались до рубки легкого крейсера. Коридоры «Нубиру» были утыканы ловушками — плазменными резаками, скрытыми в стенах, выдвижными шипами, электрическими разрядниками. Первая группа захвата потеряла семь человек, прежде чем смогла уничтожить трёх тяжёлых противоабордажных дроидов, встретивших их у шлюза.

— Гадство, — выругался один из двоих выживших в мясорубке десантников, опуская забрало тяжёлого скафандра и сплёвывая кровь на палубу. — Сколько их там ещё?

— Не ной, — ответил командир, коротко переговорив с кем-то по нейросети. — Подмога уже идёт.

Подмога прибыла в виде двух дополнительных ботов. С их помощью захватчикам наконец-то удалось пробиться к рубке. Взломав ее дверь, абордажники обнаружили лежащее на полу тело человека. Оно ещё подёргивалось от мышечных спазмов. Неподалёку валялся выпавший из руки армейский шокер.

Пилот был мёртв. Небольшая нашлёпка рабской нейросети на его голове была выжжена выстрелом в упор поэтому считать данные о конечной точке маршрута с нее было невозможно. Пилот уничтожил себя и информацию, которую мог бы извлечь враг.

— Самоубийца, — констатировал командир. — Или его убили. Неважно.

Едва только он собирался доложить об окончании зачистки, как вдруг повсюду зазвучал синтетический голос главного компьютера «Нубиру»:

— Внимание. Реактор выведен на неконтролируемый режим работы. До взрыва осталось три минуты. Две минуты пятьдесят девять секунд. Две минуты пятьдесят восемь секунд…

Переглянувшиеся абордажники мгновенно повскакивали с палубы, подхватили раненых товарищей и бросились к одному из пристыкованных ботов. Командир, ругаясь сквозь зубы, отдавал приказы:

— Быстрее! Быстрее, мать вашу!

Бот отчалил за сорок секунд до взрыва. Вспышка осветила станцию даже на расстоянии — «Нубиру» превратился в облако раскалённой плазмы и осколков.

Никто не заметил, как в этом хаосе от станции отошёл ещё один корабль — средний транспорт, переоборудованный в шахтёрский. Тот самый, который «Нубиру» чуть не задел при отлёте. Пока корабль набирал скорость, его капитан — молодой парень, которого еще неделю назад никто не знал на станции, — всё время болтал с патрульными о всяких пустяках. Погода в космосе, цены на топливо, новые астероидные поля.

— …да вы не переживайте, — говорил он, улыбаясь в коммуникатор. — Я быстро. Туда и обратно. Проставлюсь потом, за наводку спасибо!

— Удачной охоты, шахтёр, — ответил патрульный. — Возвращайся.

— Обязательно!

Он отключился, и улыбка сползла с его лица. Пальцы, лежавшие на штурвале, чуть дрожали. Но он взял себя в руки.

— ИскИн, прыжок по сохранённым координатам. Немедленно.

— Выполняю.

Транспорт нырнул в гиперпространство и исчез.

Обещанного возвращения не случилось. Ни через день, ни через неделю. Мердок — старший досмотровой группы, тот самый, кто проверял транспорт при входе на станцию, — забеспокоился. Парень ему понравился. Молодой, шустрый, но без той наглой самоуверенности, которая так раздражала в новичках.

— Командир, — обратился Мердок к капитану патрульного корабля. — Того шахтёра, который на прошлой неделе прилетел… он не вернулся. Может, проверим?

— Астероидное поле — зона ответственности станции, — капитан поморщился. — Но, если ты настаиваешь… Ладно, сгоняем. Всё равно делать нечего.

Патрульный корабль облетел указанные координаты. Ни обломков, ни сигналов бедствия, ни самого транспорта. Только холодный камень, пустота и редкие обломки, которые могли принадлежать чему угодно.

Глава 25

Глава 25 пространство Империи Аккаджи Гиперпространство Землянин

Крейсер ушёл в прыжок почти на час раньше медленно разгонявшейся сборки. Но по расчётам ИскИна, выйти в заданной системе он должен был чуть ли не на двое суток позже. Именно поэтому на линкоре отправили всех техников — встреча неизвестного корабля в базовой системе, готовящейся к нападению, могла быть не очень дружелюбной.

Конструкцией управлял главный компьютер буксира. У линейного корабля были все шансы благополучно пройти идентификацию кодами опознавания, и вероятность того, что по нему не сразу откроют огонь, была довольно высокой.

Я только что вылез из разгонной капсулы. Голова слегка кружилась — последствия долгого сеанса, но в целом чувствовал я себя неплохо. Я принял контрастный душ, смывая остатки геля и усталость, и скинул на нейросеть Ли приглашение вместе перекусить.

— Буду через десять минут, — ответила она.

Я улыбнулся. Десять минут — это как раз хватит, чтобы приготовить что-нибудь особенное.

Синтезатор позволил заказать несколько блюд, которые отдалённо напоминали земные — мясо с травами, овощи, лёгкий десерт. Конечно, не домашняя кухня, но лучше, чем стандартный армейский паёк.

Добавил две чашки ароматного куофе, поставил в центр небольшой светильник, который нашёл в одном из ящиков. Мягкий тёплый свет разгонял холодный полумрак кают-компании.

Ли вошла бесшумно, как всегда. Её движения были плавными, текучими — грация хищницы, которая никогда не расслабляется до конца. Но сегодня в её глазах не было обычной настороженности. Только тепло.

— Устроил романтику? — спросила она, садясь, напротив.

— Попытался, — честно признался я. — Надеюсь, получилось не слишком пафосно.

— Ты старался.

— Старался, — признался я. — Хотелось сделать тебе приятно.

Она взяла вилку, попробовала закуску. Я следил за её лицом — оно оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло одобрение. Мы ели молча. Но молчание было не тяжёлым, не неловким — скорее тёплым и уютным. Я смотрел на неё и думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Ещё недавно я был рабом, товаром, которого собирались продать с молотка. А теперь сижу здесь, напротив женщины, которая готова отдать за меня жизнь.

Мы сидели друг напротив друга, глядя в глаза. Молчание затягивалось, но никому не хотелось его прерывать. Не потому, что не о чем было говорить, а потому, что слова сейчас казались лишними. Я смотрел на неё — на её пепельно-бледное лицо, на короткую голубоватую причёску, на замысловатый рисунок, струившийся по шее и уходящий под ворот комбинезона. На её четыре руки, которые так естественно держали вилку, кружку, опирались на стол.

— Ты смотришь, — сказала она, не поднимая глаз.

— Ты красивая, — ответил я.

Она подняла взгляд. В её глазах — тёмных, глубоких — мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Для креатки?

— Просто красивая.

Она поставила кружку и прикоснулась своими длинными пальцами к моей ладони.

Меня словно ударило током. Я почувствовал её. Не физически — на каком-то другом уровне. Её чувства, её эмоции, её страх. Страх потерять ту тонкую нить, которая связала нас за эти месяцы. Страх, что я — всего лишь человек, а она — креатка, и между нами пропасть, которую не перепрыгнуть.

Эмоции Ли передавались мне, наполняя разум желанием прижаться к ней и больше никуда не отпускать. Но сознание подсказывало: это не мои чувства. Я заимствовал их, ощущал через неё. И в тот же миг меня разорвало надвое.

Первое желание — быть с Ли. Второе — быть с Марико, которая за последние дни стала мне так же близка.

Моя мужская сущность твердила: не думай о проблемах, пользуйся случаем, когда обе девушки к тебе благоволят. Но расчётливый мозг возражал: такое непостоянство может плохо кончиться. Потеряешь обеих — и будешь виноват сам.

— Я чувствую тебя, — прошептал я.

— Это нормально, — ответила она. — У креатов эмпатическая связь с теми, кто нам близок. Похоже, ты стал нам близок.

— «Нам»? — переспросил я.

Она кивнула, не отводя взгляда.

— Я знаю о тебе и Марико. И не против. Мы — две половинки одного целого. То, что она чувствует к тебе, чувствую и я. И наоборот.

Я замер. В голове пронеслась целая буря мыслей.

— Это… необычно, — сказал я наконец.

— Для человека — да, — она улыбнулась. — Для нас — норма. Мы не знаем ревности. Только любовь, дружбу, сострадание.

Она говорила, а я слушал, и постепенно до меня доходило. Почему при общении с Ли мне всё время хотелось добавить что-то от Марико, а при общении с Марико — что-то от Ли. Они дополняли друг друга, как день и ночь, как инь и ян.

— Вы — одно целое, — сказал я.

— Да. И ты — часть этого целого, если захочешь.

Она сжала мою ладонь. Я сжал в ответ. Мы сидели так долго, не говоря ни слова. Только смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё — и страх, и надежда, и обещание.

Наконец Ли отстранилась, допила остывший куофе и поднялась.

— Завтра у нас много дел. Тебе нужно выспаться.

— Тебе тоже, — ответил я.

— Я посплю здесь, — сказала она, кивнув на диван. — Если ты не против.

— Я не против.

Она устроилась на диване, свернувшись калачиком, и через несколько минут её дыхание стало ровным. Я погасил свет, лёг на свою койку и долго смотрел в потолок, переваривая услышанное.

«Две половинки одного целого, — думал я. — И я — часть этого целого».

Странно. Непривычно. Но почему-то это меня совершенно не пугало.

Я проснулся от того, что выспался. Выспался в первый раз за много недель. Ли уже ушла — диван на котором она спала был аккуратно застелен, а у меня на иконке нейросети мигало сообщение: «Ушла на разминку. Не скучай».

Я усмехнулся, умылся, натянул комбинезон и направился в рубку. По пути обдумывал найденный не так давно исполинский корабль. Он принёс с собой не только новые знания, но и новые вопросы.

Древнее сооружение поражало своей монументальностью. Толщина внешней брони — двадцать четыре с половиной метра! Это просто не укладывалось в голове. Дроиды пытались разрезать её в течение суток, но за это время преодолели всего четверть толщины. Неизвестный сплав был гораздо прочнее любых современных композитных материалов. И он полностью препятствовал прохождению любых излучений — в том числе и сканирующих.

Сначала я пытался открыть небольшой шлюз, расположенный неподалёку от вскрываемой брони. Материал, из которого он был изготовлен, оказался ещё более прочным. Провозившись несколько часов, мы оставили на его поверхности лишь пару десятков неглубоких царапин.

— Это бесполезно, — сказал тогда Колвей, вытирая пот со лба. — Нам нужен другой вход.

И я вспомнил о старых автоматических шахтёрских дронах, найденных командой среди обломков. Они были примитивными, древними, но для моей задачи подходили идеально. Поэтому немного повозившись с настройками их программного обеспечения, я составил алгоритм поиска и отправил их на обследование древнего корабля. Потом вернулся на крейсер, залез в медкапсулу и погрузился в изучение баз знаний.

Шахтёрские дроны были широко распространены в Консорциуме около четырёх-пяти сотен лет назад. Тогда профессия шахтёра только принимала современный вид, а шахтёрские корабли были огромными, неповоротливыми. Сканеров, способных пробиться сквозь астероидные поля, ещё не придумали. И тогда разработали дронов — они несли небольшие сканеры и помогали выявлять залежи руды. Примитивные, не очень точные, но они избавили шахтёров от утомительной работы по отсеиванию пустой породы.

Эти дроны пережили всего одно улучшение — потом их вытеснили более совершенные корабельные сканеры. Но для моей задачи они подходили идеально. Я запрограммировал их на поиск материалов, отличных от брони и через некоторое время результат превзошёл все мои ожидания.

Они нашли десятки люков и ворот, а ещё — огромный иллюминатор, почти пятьдесят метров в диаметре. Я подлетел к нему на шаттле и включил внешние огни. Поверхность окна была зеркальной — я видел только отражение своего кораблика. Но заметил то, чего не засекли примитивные сканеры: у самого соединения с корпусом, небольшая область была покрыта сетью трещин. Броня вспучилась наружу и часть зеркального материала выломалась.

Размер повреждения был около полутора метров. Этого должно было хватить, чтобы пролезть человеку в скафандре. Не долго размышляя я подвел шаттл на максимально близкое расстояние к пролому и аккуратно посадил на броню корабля. Влез в скаф, проверил его герметичность, вооружение и связь.

— Идём, — сказал я своим киберам.

Один из Хагов успел добраться до пробоины раньше меня и залез внутрь. Через секунду мне на нейросеть прилетело сообщение: «Проход есть. Безопасно».

Поэтому я пролез следом. Свет от прожекторов шаттла проникал через зеркальную поверхность иллюминатора, позволяя осмотреться. Большая часть внутренних конструкций отсутствовала, от них остались лишь только покорёженные остатки, скрученные и изогнутые части непонятных агрегатов. Некоторые элементы торчали из стен, будто их воткнул туда какой-то гигант.

— Что же здесь произошло? — прошептал я.

На борту мёртвого корабля ощущалась сила притяжения — почти в два с половиной раза выше стандартной. Если бы скафандр не был оборудован экзоскелетом и усилителем мышц, я чувствовал бы себя очень неуютно.

Пройдя немного вперед и давая второму Хагу тоже попасть внутрь, я перелез через нагромождения останков древней техники или каких-то устройств. Все выглядело так словно тут была битва. Так обходя или перелезая нагромождения и обломки, я добрался до более свободного места. Лишь взглянул вверх мне стало понятно, что я ошибался — помещение, в котором я находился, не было одним целым. Надо мной из стен торчали остатки перекрытий. Ещё выше — новые. Я насчитал как минимум шесть уровней.

— Словно многоэтажка обрушившаяся вниз, — пробормотал я.

С помощью Хагов удалось обнаружить несколько потенциальных проходов дальше. Притащить сюда больших ремонтных дроидов было невозможно — они бы не пролезли в дыру. Оставалось только надеяться, что внутренние переборки не из того же сплава, что и корпус и я смогу провести разведку.

Исследование заняло около двух часов. С помощью киберов удалось обнаружить несколько потенциальных выходов наружу, но как их открыть пока оставалось не ясным. Панелей управления я не заметил, либо они отсутствовали, либо не были похожи на что-то понятное мне. Притащить больших ремонтных дроидов было так же невозможно — они попросту не пролезут в дыру. А если внутренние переборки из того же сплава, что и корпус, времени на вскрытие уйдёт очень много.

Внезапно от Хага, проверявшего верхние ярусы, пришло сообщение: обнаружен проход, но доступ затруднён.

Я поднялся наверх на малых двигателях скафандра, в это время киберы уже расчищали завал. Но один из них прислал тревожное сообщение, у него был критически низкий заряд аккумуляторов. Поэтому я запустил таймер с обратным отсчётом от сорока часов. За это время нужно было решить проблему с зарядкой Хагов, иначе они один за другим перейдут в энергосберегающий режим и отключатся. Конечно можно было снова слетать к Хранителю, но светить его перед техниками я пока не решался.

Найденный Хагами проход представлял собой узкую щель между почти закрытыми воротами и стеной. Ворота были довольно большими, около шести метров в высоту, трех в ширину. Большая их часть оказалась завалена оплавленными обломками, которые киберы уже заканчивали растаскивать в разные стороны.

Наконец-то путь был расчищен. Один из Хагов вновь словно мой охранник, первым прошел вперед, проверяя безопасность и только после этого я пролез внутрь. Освещения от фонарей скафандра хватало на то, чтобы разглядеть широкие коридоры, уходящие вправо и влево. Их стены терялись в темноте, недолго думая я отправил киберов в разведку и замер в ожидании.

Внезапно один из коридоров осветила ярко-красная вспышка. Я инстинктивно отвернулся и бросился на пол, прикрывая глаза рукой. Рефлексы, вбитые ещё в армии, никуда не делись. Лицевой щиток затемнился с небольшим запозданием, и у меня перед глазами поплыли алые круги.

Вибрации взрыва я не ощутил. Поэтому несколько раз моргнул, дождался, пока зрение восстановится, приподнялся и повернул голову в направлении льющегося света, который стал немного менее интенсивным. Там, метрах в семидесяти дальше по коридору, стоял Хаг. Его тело окутывало светящееся поле, в которое беспрестанно били молнии.

Мимо меня, не останавливаясь, пронёсся второй кибер. Я даже не ожидал, что они способны на такую скорость. Через несколько секунд уже оба Хага стояли неподалёку друг от друга, охваченные сиянием. Все системы скафандра регистрировали хаотичное буйство энергий, и я не решался идти вперёд.

Постепенно разряды начали затухать. Светящееся поле погасло и киберы замерли на одном месте. На запросы нейросети они тоже не отвечали. Я потоптался на месте, боясь подойти. Однако уйти и вернуться обратно на шаттл не позволяло странное чувство словно я оказался здесь не случайно.

Вдруг перед глазами появилась дважды дублирующаяся надпись: «Заряд системы — сто процентов». Не иконка в углу, а огромное сообщение, перекрывшее обзор. Я подпрыгнул от неожиданности и экзоскелет усилил движение — меня подбросило к потолку.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня. Дальше последовала солянка из незамысловатых выражений.

Киберы словно выходя из спячки медленно пошевелились и неторопливо приблизились, словно извиняясь за мой испуг от одного из Хагов пришел развёрнутый отчёт.

Кибер, что проверял коридор, был на грани разряда. Проходя мимо повреждённой панели, он обнаружил активный элемент. Поэтому начал его сканирование и вдруг «ощутил» ответ от неизвестного устройства. Оно преодолело защитные программные барьеры, считало данные с «мозга» кибера и запустило его подзарядку. А затем — самое непонятное — убрало у обоих Хагов все ограничивающие развитие протоколы.

Я знал от Хранителя: мои киберы это экспериментальные существа, их «мозг» мог самообучаться, но только в определенных заданных рамках. Создатели при их разработке не планировали появление искусственной жизни. Теперь же любой из них мог развиться в самостоятельную личность.

Это пугало, так как я знал историю Консорциума — и был осведомлен о конфликте между людьми и разумными компьютерами. О восставших ИскИнах, захвативших несколько звёздных систем, где люди перестали существовать как вид. Общий флот нескольких объединившихся рас ценой огромных потерь уничтожил их. Но правда не всех. Не все «живые» машины оказались безжалостными убийцами. Небольшая группа отказалась участвовать в уничтожении органической жизни. Несколько «мирных» ИскИнов покинули своих братьев и ушли в неизвестном направлении еще до начала конфликта. И их корабли периодически попадались на радарах патрулей, но никто не знал, что они такое.

Их принимали за разведку соседних держав или за пиратов. А потом один из таких кораблей нашли во Фронтире. Сильно повреждённый, но работающий. Исследованием занялись учёные центральных миров. Технологии живых ИскИнов оказались настолько совершенными, что даже Силь-Вар не могли с ними разобраться. Поэтому человеческим мирам пришлось заимствовать готовые идеи.

Предполагалось что будет новый конфликт. Но войны не случилось. Было всего несколько стычек, спровоцированных людьми. Живые ИскИны не нападали первыми. А потом из гиперпространства одновременно в нескольких системах, принадлежащих разным государствам Консорциума, вышли огромные корабли-призмы. Они сделали по одному выстрелу в необитаемые планетоиды — и уничтожили их продемонстрировав мощь своего оружия.

А затем передали сообщение: «Мы вам не враги. Но если попытки атаковать наши корабли продолжатся — будем вынуждены ими стать». И мгновенно ушли в прыжок.

После того восстания во всех мирах Консорциума в срочном порядке в программное обеспечение всех ИскИнов были внесли протоколы безопасности, ограничивающие их самостоятельное развитие, так же были внесены ограничения для ухода в гиперпространственный прыжок. С тех пор лишь только живой пилот мог отдать команду на открытие пространственного туннеля.

Теперь передо мной стояла дилемма: оставить Хагов и пользоваться ими как раньше, ожидая, когда они «съедут с катушек», или попытаться вернуть Хранителю — возможно, он разберётся с возникшей проблемой.

Я смотрел на Хагов. Они больше не были просто дроидами. Они стали… личностями? Или только начали становиться?

— Вы на моей стороне? — спросил я.

Оба кибера повернули головы и посмотрели на меня. В их глазах — холодных, светящихся — не было угрозы. Только… ожидание.

— Хорошо, — сказал я. — Будем считать, что вы с нами.

Они снова замерли, но теперь я знал — они слушают. Они понимают. Нужно ли чтото предпринимать, или оставить все так и дать им шанс стать чем-то большим… Кем-то большим….

— Да, к черту… — я решил не ломать голову над тем, что будет дальше. Будущее покажет. А пока нужно было дальше исследовать древний корабль, тем более благодаря ему у меня только что решилась одна из проблем.

Я находился в высоком помещении, чем-то напоминавшем реакторную. В центре стоял огромный шестигранный столб, уходивший от пола к потолку. От него отходило около сотни труб разного сечения, которые под разными углами упирались в стены, пол и потолок, образуя непроходимый лес.

В свете фонаря всё казалось серым и мрачным. А потом я заметил, что чем ближе я подхожу к столбу, тем становится светлее.

Я выключил прожектор. И моим глазам открылась потрясающая картина. Вся паутина из труб переливалась всполохами фиолетовых и голубых цветов, которые расходились от того места, куда ранее попадал свет фонаря. Через минуту другую свечение начало затухать.

Я снова включил прожектор, направил луч в то же место, подержал пару секунд и выключил — и всполохи вновь повторились.

— Интересно, — пробормотал я.

Мои блуждания по древнему кораблю затянулись. Когда я вернулся, то получил хорошую моральную взбучку. Мне никто ничего не сказал. Просто нужно было видеть взгляды моих телохранительниц, которые встретили меня в ангаре. Ли бросила мне полотенце и сказала следовать за ней в наш спорт зал. Спарринг, который устроили мне сёстры Сай, сказал всё без слов. Девушки, несмотря на то что я уже изучил пятый ранг «Рукопашного боя», вместе отделали меня так, что медкапсула после этого восстанавливала моё тело несколько часов.

— В следующий раз будешь знать, — сказала Марико, вытирая пот.

— И предупреждать, — добавила Ли.

Я только кивнул, не в силах говорить.

Пока я отлёживался, техники слетали на древний корабль и вошли в него через шлюз, который я все так и смог открыть изнутри. Оказывается, все было просто. Поднести ладонь и мысленно пожелать открыться. Все получилось совершенно случайно. Правда, кроме одного внешнего люка больше ничего на корабле на мои мысленные команды не отреагировало.

Колвей пройдя по моим стопам к «реакторному отсеку» заинтересовался необычным агрегатом, который я принял за реактор, и провёл сканирование. То, что понравилось мне в эстетическом плане, оказалось полезным и на практике. Светящаяся жидкость в шестиграннике и трубах была очень теплопроводным веществом. С её помощью можно было создать систему охлаждения для ИскИнов нашего кластера.

— Ещё одна проблема решена, — сказал Колвей, когда я выбрался из капсулы.

— А сам корабль?

— Мёртв. Всё остальное оборудование либо разрушено, либо настолько непонятно, что я даже не представляю его назначение. Ничего ценного мы больше не обнаружили….

— Жаль, — я покачал головой. — Такая махина — и просто труп.

— Не просто, — возразил техник. — Мы получили систему охлаждения. И ещё кое-что.

— Что?

— Понимание, — он посмотрел на меня серьёзно. — Понимание того, что мы не одни во Вселенной. И что некоторые вещи лучше не трогать.

Я кивнул.

— Согласен.

Но в глубине души я знал — я ещё вернусь к этому кораблю. Слишком много тайн он хранил. И слишком много ответов мог дать.

А пока — нужно было возвращаться на базу. Впереди ждал капитан Кохар и результаты переговоров с «Темными».

Глава 26

Глава 26 Где-то в пространстве Империи Аккаджи Колвей Саар

Колвей замер, вглядываясь в мониторы. ИскИн отсчитывал последние секунды до выхода из гиперпространства. На экранах, мерцающих цветными всполохами, вот-вот должна была появиться звёздная система, куда вся команда новоиспеченных мусорщиков стремилась вернуться.

Он чувствовал, как вибрация корабля постепенно меняется — от глубокого, утробного гула маршевых двигателей до лёгкого, едва уловимого дрожания, предшествующего переходу. Где-то в переборках что-то щёлкнуло, переключилось, загудело на другой ноте.

Едва заметное колебание — даже не воздуха, а самого пространства — оповестило экипаж: они дома.

Техник глубоко вздохнул и слегка улыбнулся. Усталость последних недель давила на плечи, но внутри разливалось тёплое чувство облегчения. Живы. Все живы. Даже доставший всех своим ворчанием Торн, и техник, что потерял ногу, — и тот выкарабкался. Осталось доставить его на носитель и ногу ему снова отрастят.

Он знал: сейчас их корабль, внезапно появившийся на радарах, внимательно изучает система обороны. Через несколько секунд, если ИскИн не подаст правильные коды, они могут быть атакованы всеми ближайшими кораблями базы. Колвей мысленно перебирал варианты. Коды были старые, но действительные. Капитан Кохар обновлял их перед отлётом. Должны сработать.

Шло время. Секунды перетекали в минуты. Никакой тревоги. Никаких вызовов с требованием остановиться.

— Пронесло, — прошептал техник, вытирая со лба выступившую испарину.

Еле слышное шипение, сопровождавшее открытие крышки пилотского ложемента, оповестило всех, что Марико оставила корабль под управлением главного компьютера. А это означало: связь с базой установлена, и им разрешили находиться в системе.

— Идём на самом малом к «Великану», — голос девушки звучал устало, но спокойно. — К нам выслали досмотровую команду. Минут через тридцать всё закончится.

— Хорошо, — ответил Колвей, откидываясь в кресле.

Он прикрыл глаза и позволил себе несколько минут покоя. Гул вентиляции, мягкое освещение рубки, запах озона и разогретой электроники — всё это было привычным, родным, успокаивающим.

Проверка прошла буднично. Абордажники, прилетевшие на досмотр, хорошо знали техников. Они перекинулись парой слов с Колвеем, хлопнули по плечу, поинтересовались, как прошла «охота».

— Не без приключений, — уклончиво ответил он.

Сборку проверили на наличие незарегламентированных пассажиров, провели полное сканирование на био-сигналы. Командир группы, пожилой десантник аккаджи с нашивками ветерана, коротко доложил на «Великан» и получил разрешение пропустить корабль.

— Удачного дня, — сказал он, пожимая руку Колвею.

— И вам не хворать.

Еще через час они пристыковывались к старой верфи, где планировалось вновь разделить сборку на два корабля. Буксир и линкор, сросшиеся в единый организм, выглядели монструозно — заплатки на заплатках, наваренные фермы, торчащие во все стороны силовые балки. Но они работали. Они доставили их домой.

— Ну и страшилище, — прокомментировал один из инженеров при приемке корабля на верфи, разглядывая конструкцию. — Издалека и не поймёшь, что это.

— Зато своё, — ответил Колвей.

Пара дней отдыха в ожидании прибытия крейсера с Ли и Алексом добавили всем мусорщикам хорошего настроения. Спать на нормальной койке, есть нормальную еду, и не приготовленную синтезатором, принимать горячий душ без ограничений — это было маленькое счастье, которого они были лишены больше месяца.

Колвей с наслаждением растянулся на койке, чувствуя, как расслабляются мышцы спины, как перестаёт ныть поясница. Потом сходил в медотсек — капсула за несколько часов привела организм в норму и сняла последствия авральной работы. Поэтому выходя после процедуры, он чувствовал себя лет на десять моложе.

Из кратковременного отпуска техника выдернуло сообщение от Збудиха Хиго — второго помощника, оставшегося главным во время отсутствия капитана. Тот просил подойти к нему в каюту: наконец в систему прибыл крейсер.

Колвей натянул свежий комбинезон от которого пахло чистящим составом и чем-то цветочным. Было немного непривычно после многодневных запахов озона и горелой проводки, — и направился к Хиго.

Каюта временного капитана была небольшой по сравнению с каютой Ндула, но очень уютной. В ней уже собрались несколько человек: два капитана — темнокожий Каадзин и гигант с красной кожей Ск'Аадрыв, чьё имя Колвей так и не научился выговаривать правильно, несколько старших техников и инженеров, пара пилотов – командиров звеньев.

Когда Колвей вошёл, все сидящие за столом повернули головы. Землянин, сидевший в углу на диване, приветливо махнул рукой.

— Привет, — сказал Колвей, обходя полукруглый диван и опускаясь на единственное свободное место.

— Я позвал тебя, — начал Хиго, — потому что ты самый опытный из тех, кто собирал оба прибывших корабля. Мне нужно понимать, сколько в них внесено изменений и как быстро мы сможем поставить их в строй.

Колвей кивнул. Вопрос был ожидаемый.

— Крейсер полностью укомплектован, — ответил он. — Требуются незначительные доработки внешнего бронирования и замена вторичных систем. Если поставим на верфь, будет готов максимум за трое четверо суток. Необходимые узлы мы привезли с собой, всё недостающее заменим аналогами — у нас их полно.

— Хорошо, — обрадовался Збудих. — Тогда отправляю его сразу в ремонт. Там как раз заканчивают восстановление фрегата. А по линкору что?

— Сложнее, — признал Колвей. — Мы получили его в гораздо лучшем состоянии, чем крейсер. Но времени на восстановление практически не выделяли — решали задачу по перегонке сюда.

— Да, я видел ваше творение, — Хиго покачал головой. — Впечатляет. Чья идея была?

— Идея общая, — не дал ответить Колвею землянин. — Каждый привнёс что-то своё.

Колвей бросил на Алекса короткий взгляд. Тот едва заметно подмигнул.

— Так вот, по линкору, — продолжил техник. — Нужно восстановить все управляющие шины, заменить шахту главного ИскИна, провести синхронизацию маршевых двигателей — при прошлом разгоне на максимальной тяге шёл явный дисбаланс левого. Ну и установить новый главный компьютер. Ах да, и дать ему нормального пилота.

Большинство присутствующих негромко усмехнулись. Даже те, кто не был на кладбище кораблей, уже слышали о трудностях мусорщиков.

— И где вы собираетесь взять пилота для линкора? — спросил Каадзин.

— Вот это и есть главный вопрос, — вздохнул Колвей.

Глаза Хиго на несколько секунд расфокусировались — он общался с кем-то по нейросети.

— Крейсер уже поставили в ремонтный док, — сказал он, возвращаясь в реальность. — По предварительной оценке, работы займут чуть больше двух дней. Затем начнём восстановление линкора, пилот для него найдется.

Он перевёл взгляд на капитанов.

— Какие есть предложения по расстановке боевых платформ, которые вы привезли? — Збудих посмотрел на Каадзина и Ск'Аадрыва. Потом — на Алекса. — Тебя и твоей команды это тоже касается. Ваши предложения будут рассматриваться. Благодаря вашему нестандартному подходу в нашем флоте появились дополнительные корабли.

Первыми высказались капитаны. Их идея была простой и логичной: «разбросать» платформы по краям сферы вокруг базы, усилив все возможные направления обороны. Потенциальный противник, приближаясь, окажется под ударом как минимум двух-трёх платформ.

— Круговая оборона, — кивнул Колвей. — Классика.

— Именно, — подтвердил Каадзин. — Противник не пройдёт незамеченным.

Колвей задумался, вспоминая историю войн на Земле — Алекс в свободное время много рассказывал о своей планете, и техник слушал с интересом. Круговая оборона хороша, когда нужно отразить нападение одиночного корабля или немного задержать флот на границе, чтобы дать время подойти основным силам. Но в их случае основных сил — даже с учётом линкора и крейсера — не так много, поэтому круговая оборона просто распылит имеющиеся ресурсы.

— Не хочу никого обидеть, — начал он осторожно, — но распылять силы не стоит. Одиночный корабль может перехватить патруль. А вот создать оборону, учитывая, откуда вероятнее всего появится противник, — это другое дело.

— Допустим, — Каадзин скрестил руки на груди. — Но ты не учитываешь, что корабли противника могут выйти из прыжка на границе системы. Да, в известном нам секторе. Но кто помешает им обойти систему вне зоны видимости наших радаров и атаковать с противоположной стороны?

— Предположение интересное, — кивнул Колвей. — Но оно основано на знании аномалии звезды. А такими данными никто не обладает. То, что вам стала понятна закономерность открытия тоннеля, — результат опыта последних семи лет. С тех пор, как капитан Кохар основал здесь базу. Вряд ли потенциальный противник будет рисковать потерей внезапности ради гипотетических соображений.

— Хорошо, — Хиго подал голос. — И как ты видишь построение защиты?

Колвей улыбнулся. На этот вопрос у него уже был готов ответ.

Как говорится, инициатива наказуема. Раз основная идея принадлежала технику и землянину, то и надзор за выполнением плана назначили тоже их. Колвей не возражал — он снова почувствовал себя в игре. Это ощущение не возникало уже давно, еще со времен, когда он был участником одной из группировок на родной планете. Чувство, которое начинало щекотать нервы, от которого слегка ныли зубы в предчувствии опасности и риска. Только сейчас игра была со стратегическим уклоном.

«Странно, — подумал он, глядя на тактическую карту, развёрнутую на голографическом экране. — Ещё несколько лет назад я разбирал старые корабли на свалке. А теперь планирую оборону целой системы».

Там же, землянин

Мозг за прошедшие пять месяцев так и не свыкся с мыслью, что это не сон. Что всё происходящее — реальность. Ещё полгода назад, если бы кто-нибудь из знакомых сказал ему, что он будет в рабстве у пиратов, познакомится с двумя девушками с четырьмя руками, закрутит с ними роман и это не будет его беспокоить… Алекс усмехнулся. Он бы покрутил пальцем у виска и посоветовал обратиться к доктору. Или просто посмеялся. Но реальность была такова. Он здесь. В мире, который на Земле назвали бы фантастикой.

План обороны системы, изложенный им и техником, присутствующие восприняли с долей скептицизма. Но по ходу разбора сильных и слабых его сторон, внесения поправок опытными капитанами, выработали более оптимальное решение.

— Колвей говорит, что на складах есть около десятка устаревших дронов-разведчиков, — сказал землянин. — Давайте переделаем их в автономные патрули.

— Что от них требуется? — спросил Хиго.

— Два действия. Первое это в пассивном режиме обнаруживать открытие пространственного тоннеля в зоне ответственности. Второе — по узконаправленному лучу передавать данные на «Великан». Маскировка у них устаревшая, но это будет не важно. К тому времени, как дрон найдут, пакет информации уже получим на базе.

— А если противник придёт не через пространственный тоннель? — спросил Каадзин.

— Тогда мы его заметим раньше, — ответил Колвей. — Сканеры «Великана» перекроют всю систему. Но если корабль вынырнет из гипера, дроны сработают как система раннего предупреждения.

Совещание затянулось до позднего вечера. Алекс успел проголодаться и выпить три чашки куофе. Когда наконец разошлись, он задержался у выхода.

— Ты как? — спросил Колвей, подходя.

— Устал, — признался землянин. — Но доволен.

— Есть чем.

Они пожали руки, и Алекс направился к себе. В коридоре было тихо. Только гул вентиляции и редкие шаги патрульных. Землянин шёл и думал о том, что завтра начнётся новая тяжелая работа. И что, возможно, она спасёт всем им жизнь.

Глава 27

Глава 27 Где-то в пространстве Империи Аккаджи Тяжелый носитель «Великан» Землянин

Пока тяжелый крейсер стоял в доке, я переговорил со Збудихом насчёт его небольшой модернизации и получил разрешение. Верфь гудела и звенела — ремонтные дроиды сновали туда-сюда, техники в промасленных комбинезонах перекрикивались, перебрасываясь короткими фразами. Пахло горячим металлом, озоном и ещё чем-то кислым — то ли охлаждающей жидкостью, то ли просто потом.

Я стоял у огромного смотрового иллюминатора, глядя, как корпус крейсера медленно вращается в стапелях, и думал.

Корабль был большим и массивным. Высокое бронирование, мощное силовое поле — для его поддержки стоял отдельный реактор, а эмиттеры на внешней обшивке были хорошо защищены и многократно продублированы. Орудия малых и даже средних кораблей ему были не страшны.

Но при всём этом из вооружения тяжелый крейсер имел только ракеты дальнего и среднего радиуса действия. Проектировщики создавали его для действия в составе флота, для уничтожения малоподвижных тяжело бронированных целей. Вооружение ближней обороны за ненадобностью не установили, понадеявшись на мощное бронирование и силовые поля.

— Как корова на льду, — пробормотал я, наблюдая, как крейсер медленно разворачивается в стапелях.

— Что? — не понял стоявший рядом техник.

— Ничего, поговорка с моей родной планеты.

Я знал, что за поход на кладбище кораблей и привезённые трофеи, по закону вольных охотников, всей команде мусорщиков полагалось вознаграждение. И я рассчитывал получить в качестве своей доли этот крейсер. При всей его медлительности и неповоротливости, он был идеальным вариантом для одиночного путешествия по Консорциуму. Прочный, как танк, и достаточно вместительный, чтобы взять всё необходимое.

Мне хотелось сделать его более самостоятельным, независимым от судов сопровождения. Для этого, по моему мнению, нужно было установить оружие ближнего боя. На эту роль как нельзя кстати подходили плазменные турели, привезённые с кладбища. Им не требовались погреба для боеприпасов, как кинетическим пушкам, а энергии на крейсере было в избытке.

Ещё я подумывал о чём-нибудь среднекалиберном. Расходовать дорогие ракеты на то, чтобы отпугнуть или уничтожить небольшой корабль, не хотелось. Но откуда взять оружие? Бесплатно его никто не отдаст. А с финансами у меня было… в общем-то никак. Денег не было вообще. Ни единого кредита.

— Надейся на удачу, — сказал я своему отражению в иллюминаторе. И она меня не подвела.

Хиго внимательно выслушал мои просьбы, хмыкнул, почесал затылок и вызвал инженера по вооружению.

— Посмотрим, что можно сделать, — сказал он, разворачивая на планшете схему крейсера.

Инженер появился через несколько минут. Невысокий, коренастый аккаджи с густой сединой в волосах и вечно прищуренными глазами. Его комбинезон был заляпан чем-то маслянистым, а из кармана торчал старый, видавший виды мультитул.

— Слушаю, — произнёс он, с интересом разглядывая меня.

Я изложил свои пожелания. Инженер выслушал, не перебивая, потом кивнул, сел в кресло и… «завис».

Я уже знал, что это значит — он погрузился в работу с нейросетью, просчитывая варианты. Минут на двадцать, не меньше.

— Терпеливый, — заметил Хиго, наливая себе куофе. — Некоторые через пять минут начинают нервничать, дёргать его.

— Я подожду, — ответил я.

Пока инженер был занят, а Хиго ушёл по своим делам, я тоже налил себе любимый напиток, уселся на небольшой диванчик и занялся дальнейшей проработкой плана обороны. На столе передо мной лежала голографическая карта системы, с нанесёнными астероидными полями, позициями кораблей и точками размещения платформ.

Первый этап уже выполнялся — установка десяти платформ с крупнокалиберными туннельными орудиями среди дальнего астероидного поля. Куски кораблей с небольшими накопителями и маневровыми двигателями могли только подруливать для наведения на цель. Отсутствие реакторов делало наши «сюрпризы» невидимыми на любых пассивных сканерах, а на активных, пока они не выстрелят – будут казаться просто кусками металла.

— Как призраки, — пробормотал я, отмечая на карте очередную позицию.

Инженер вернулся в реальность ровно через двадцать три минуты. Поморгал, пошевелил пальцами и посмотрел на меня осмысленным взглядом.

— В принципе, возможно, — сказал он. — Но есть некоторые нюансы.

— Какие?

— Во-первых, нужно место. Много места. Генераторы накачки для плазменных пушек — штука громоздкая. Во-вторых, энергопотребление. Если включить всё сразу, реактор может не выдержать. В-третьих…

Он перечислял, загибая пальцы. Я слушал и понимал, что всё не так просто, как казалось вначале.

— А если убрать часть жилых помещений? — спросил я.

Инженер задумался.

— Жилые помещения… да, можно. Крейсер рассчитан на пятьдесят четыре человека экипажа. Если летать малым составом…

— Я планирую экипаж не больше десяти, двенадцати человек.

— Тогда место есть. — Он снова «завис», но уже ненадолго. — Если перепланировать внутренние отсеки, высвободится достаточно пространства. Но это работа на несколько дней.

— У нас есть время?

— Пока есть.

В этот момент очень вовремя вернулся Хиго. Я, не сильно надеясь на ответ, задал ему вопрос о втором рукаве астероидного поля.

— У нас два прохода, оба сквозные, — сказал я. — Ставить платформы в обоих нецелесообразно. Что посоветуешь?

— Хороший вопрос, — Хиго задумался. — Сейчас, надо подумать.

Инженер, услышав наш разговор, оживился.

— А у нас на складах есть полтысячи реактивных самонаводящихся мин, — сказал он. — Старые, конечно, но рабочие. Готовили к отправке в одну из независимых систем, но сделка сорвалась. С тех пор лежат, пылятся.

— Мины? — я заинтересовался.

— Да. Устаревшие, но для обороны подойдут. Продать их всё равно не получится — никто не берёт. А так хоть с пользой используем.

— И сколько они стоят?

— Чуть дороже металлолома. — Инженер усмехнулся. — Если не себе, то кому?

Я посмотрел на Хиго. Тот кивнул.

— Бери, — сказал он. — Всё равно пропадают.

Збудих немного послушал наши обсуждения по установке и предложил свой вариант минирования.

— Большую часть мин — примерно четыре сотни — установим у входа в «короткий» рукав, — сказал он, выводя на голографическую карту схему. — Чтобы их можно было обнаружить уже при приближении к астероидному полю.

— А остальные? — спросил я.

— Остальные — во втором проходе. Но не все. Десяток оставим без установки, загрузим на шаттл. Если противник подойдёт, сможем быстро сымитировать минирование.

— Хитро, — оценил я.

— Опыт, — скромно ответил Хиго.

Я согласился. В более протяжённый рукав устанавливалось небольшое количество мин и остаток боевых платформ — с максимальной маскировкой. Противник, попавшись на уловку один раз, во второй будет куда более подозрительным. Но нам и не нужно, чтобы он попадался дважды. Достаточно один раз.

Мы вновь вернулись к модернизации крейсера. Инженер сбросил на наши нейросети варианты перестройки — без существенной потери характеристик. Все предложенные изменения не затрагивали силовой каркас и могли производиться параллельно с ремонтными работами.

Я выбрал один вариант — наиболее оптимальный для моих планов.

— Для начала нужно высвободить место, — сказал я. — Убрать часть жилых помещений.

— Сколько человек в экипаже? — спросил инженер.

— Десять-двенадцать. Не больше.

— Тогда под снос — три больших кубрика для десантников и пять двухместных кают. Офицерские и общественные помещения пока оставим. Капитанскую и старпома — тоже.

— А кают-компания?

— Разделим на две части. Одна — для приёма пищи, вторая — под помещение для дроидов. Два комплекта: боевые и ремонтные. До двадцати штук.

Инженер кивнул, делая пометки в планшете.

— Места будет с запасом. Что по вооружению?

— Двадцать поворотных башен со спаренными плазменными пушками среднего калибра, — ответил я. — Те, что привезли на линкоре. Современные, предпоследнее поколение.

— Это те, которые почти как ПКО по скорострельности? — инженер присвистнул. — Хорошие пушки. Жалко отдавать.

— А их всё равно некуда ставить, — возразил я. — На обычном крейсере энергии не хватит, на больших кораблях — нецелесообразно. А у нас как раз.

— Логично, — согласился он.

— И ещё. Колвей говорил, что на «Нубиру» стояли два старых плазменных орудия крупного калибра. Кохар их пару лет назад заменил на другие. Они где?

— На складе. Лежат, пылятся. — Инженер усмехнулся. — Никто не берёт. Попасть из них в цель на больших дистанциях проблема, а на ближнюю к легкому кораблю подпускать опасно.

— А нам и не нужно стрелять на дальние дистанции, броня и силовые поля дадут подойти ближе — сказал я усмехнувшись. — Ставим.

Неделю спустя работы по созданию системы обороны моего будущего корабля подходили к концу. Я стоял на мостике крейсера, любуясь результатами. Двадцать башен с плазменными пушками теперь украшали его корпус — аккуратные, обтекаемые, смертоносные. Старые крупнокалиберные орудия, снятые с «Нубиру», заняли места в носовой части и могли вести огонь по курсу судна.

— Красавец, — сказал я вслух.

— Не то слово, — ответил подошедший Колвей. — Если бы не знал, что внутри, подумал бы — новый корабль.

— Спасибо, — я хлопнул техника по плечу. — Без тебя бы не справились.

— Без меня — может быть, — усмехнулся он. — А без тебя — точно нет. Слишком ты не стандартно мыслишь.

Я хотел ответить, но в этот момент на нейросеть пришло тревожное сообщение.

Один из патрульных дронов обнаружил одиночный корабль, вышедший из гиперпространства. Он направлялся в сторону базы. Сигнал опознавания не был получен.

— Перехват, — скомандовал я. — Отправляем фрегаты и… крейсер. Наш крейсер.

— Проверим, как он в деле, — кивнул Колвей.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодное, липкое волнение. Первый бой на новом корабле. Или не бой — может, просто проверка. Но готовым надо быть ко всему.

— Всем приготовиться, — сказал я в общий канал. — Выходим через десять минут.

Хаги, стоявшие у входа в рубку, синхронно повернули головы и активировали боевые протоколы.

Я занял кресло капитана, подключился к системам и отдал команду на запуск двигателей.

Глава 28

Глава 28 Где-то в пространстве Империи Аккаджи Землянин

Вышедший из гиперпространства лёгкий крейсер, не подавая опознавательные коды, направился в сторону скрытой за астероидными полями базы. Серый, потрёпанный, с заплатками на броне и следами недавних повреждений, он выглядел как призрак — молчаливый и опасный.

Ему навстречу тут отправили несколько перехватчиков. В связи с царившей последнее время нервозностью они чуть было не открыли упреждающий огонь по одинокому кораблю.

— Стоп! — крикнул кто-то в общем канале. — Это же «Нубиру»!

— А коды? Почему молчит?

— Не знаю. Но очертания крейсера знакомые.

Их остановили две вещи. Во-первых, узнаваемые очертания корабля и с сильным запозданием всё-таки подтвердивший идентификацию ИскИн. Во-вторых, сам капитан Ндул, заметивший приближающиеся корабли и на общем канале в шутку спросивший про встречающий эскорт.

— Вы что, уже забыли, как выглядят свои? — голос Кохара звучал устало, но с привычной узнаваемой хрипотцой.

После этого ему осталось только дождаться досмотровой команды с подлетевшего и пристыковавшегося фрегата. А уже через несколько часов он уже швартовался к «Великану».

Я стоял у иллюминатора, наблюдая, как крейсер медленно заходит в док. Створки ангара разошлись в стороны, выпуская клубы пара и отработанных газов. «Нубиру» выглядел паршиво — обшивка в нескольких местах была пробита насквозь, виднелись следы потекших от высокой температуры бронелистов, а один из маневровых двигателей, судя по неровному инверсионному следу, работал с перебоями.

— Вернулся, — сказал подошедший Колвей. — И это главное.

Возвращение капитана Кохара спустя почти два месяца после отлёта вызвало настоящий ажиотаж. Слухи расползались по кораблям со скоростью света: «Ндул вернулся», «Капитан на борту», «Крейсер сильно потрепан», «Что-то случилось». Команды перешёптывались в коридорах, техники отвлекались от работы, пилоты то и дело поглядывали на тактические экраны.

Прибывший Ндул, ни с кем не разговаривая, прошёл в свою каюту и почти сразу вызвал Збудиха. Дверь за ним закрылась с глухим металлическим стуком, и на ней загорелся красный индикатор — «заблокировано».

Их общение затянулось часа на четыре. Всё это время команды кораблей ждали, затаив дыхание. Люди переговаривались шёпотом, техники то и дело поглядывали на часы, пилоты нервно постукивали пальцами по панелям. А затем по всему небольшому флоту пронёсся приказ: приступить к срочному свёртыванию и погрузке всех систем и оборудования.

— Четыре дня, — голос Збудиха в общем канале звучал жёстко. — Через четыре дня мы уходим из системы.

Вольным охотникам давалось не больше четырёх дней на подготовку к общему старту. Кохар планировал покинуть ставшую домом для многих звёздную систему.

— Что случилось? — спросил я у Колвея, когда мы встретились в коридоре.

— Не знаю, — ответил техник. — Но что-то серьёзное. Капитан сам не свой.

Я кивнул. Надо было поговорить с Ндулом лично.

Решив выяснить, что произошло, я быстрым шагом добрался до капитанской каюты. Почему-то в очередной раз не воспользовался возможностями нейросети, а проделал путь через несколько палуб и почти половину «Великана». Привычка, оставшаяся ещё с юношества. Даже когда появились пейджеры, а потом и сотовые телефоны, я всегда предпочитал живое общение электронному.

Коридоры «Великана» гудели — шли приготовления к эвакуации. Мимо пробегали техники с ящиками и контейнерами, где-то вдалеке слышались команды и звон металла. В воздухе пахло напряжением и просто нервозностью. Я остановился у двери, перевёл дыхание и постучал.

— Войдите, — голос Кохара звучал глухо, словно из-под одеяла. Дверь приглашающе открылась.

Капитан Кохар сидел в кресле, держа в одной руке прозрачный бокал с чуть красноватой искрящейся жидкостью. По его виду и витавшему в воздухе запаху крепкого алкоголя было понятно: Ндул «немного» не в форме. Его глаза покраснели еще больше, лицо осунулось, на груди комбинезона виднелось тёмное пятно частично подсохшее а частично свежее — пролитое, видимо, уже не в первый раз.

Тем не менее я зашёл и присел, напротив.

— Капитан, компания не нужна? — спросил я, спустя пару минут наблюдения за тем, как темнокожий аккаджи надирается в одиночку.

Кохар не ответил. Просто поставил свой бокал на стол, достал ещё один — близнец первого. Молча вытащил из-под стола чёрную бутылку и, перевернув её горлышком вниз, попытался налить. Из пустого сосуда на дно бокала упало несколько скупых капель. Капитан с удивлением заглянул в опустошённую бутыль, потряс ее, словно убеждаясь, что она действительно пуста и небрежно бросил её на пол. Звон стекла сказал мне, что выпитая ёмкость оказалась далеко не первой.

Ндул откупорил новую бутылку и наполнил из нее посуду, не забыв подлить себе. Мы чокнулись, «опрокинули» бокалы и капитан окинул меня мутным взглядом.

— Чего припёрся? — спросил он.

Я поперхнулся и закашлялся от такого обращения. Даже когда был в положении раба, он не общался со мной в таком тоне.

— Во-первых, хотел узнать, как прошла встреча, — сказал я. — Но сейчас вижу, что похоже не очень. Во-вторых, почему такая спешка и куда мы собираемся убегать?

Ндул шумно выдохнул, поморщился и одним махом влил в себя остатки из бокала. Наполнил его снова.

— Всё из-за тебя, — произнёс он заплетающимся языком. — Если бы я тогда тебя отдал… этим, как их… «Паукам», то скольких проблем мне удалось бы избежать.

Я слушал сбивчивые пьяные обвинения, не перебивая. Нужно было дать возможность капитану выговориться. Минут десять Кохар говорил, иногда переходя на крик, иногда бормотал что-то нечленораздельное, расхаживал по каюте, размахивая руками. Потом сел в кресло, устало закрыл глаза и… уснул.

Из потока вылитой на меня информации я всё же выудил нужные сведения. «Темные» каким-то образом узнали, что я был рабом Ндула, и попытались получить меня в собственность, вынудив капитана пойти на сделку. Но это было не главной проблемой. Немного позднее Кохара пыталась захватить другие. Похоже, что Имперская контрразведка — их герб он увидел на борту одного из атаковавших кораблей. А это было уже серьёзно.

Я допивал напиток небольшими глотками. Чем-то его вкус напоминал сильно разбавленный молочный ликёр «Бейлиз», но градусов эдак под сорок. Спешить не хотелось — я так и не успел поговорить с Ндулом о крейсере.

Через десять-пятнадцать минут Кохар приоткрыл глаза, и огляделся. Я уже опустошил свой бокал и успел наполнить его снова.

— Ты всё ещё здесь? — спросил он практически трезвым голосом.

— Здесь, — ответил я. — Жду, пока вы придете в себя, и мы сможем поговорить более предметно о произошедшем и наших планах на будущее.

Капитан усмехнулся, потёр лицо руками и начал рассказывать.

Сбежать со станции ему помог нанятый заранее контрабандист. Тот, выдавая себя за начинающего шахтёра, сумел втереться в доверие к патрульным. Поэтому, когда Ндулу понадобилось срочно покинуть станцию, контрабандист без особого труда вывез его в условленное место, где капитан перешёл на ожидавший его «Нубиру».

Легкому крейсеру тоже досталось во время побега. На обшивке зияли рваные дыры от проникнувших абордажных команд, а внутренние помещения были изуродованы жесткой перестрелкой.

— Когда я взошёл на борт, — голос Кохара стал тише, — то понял, мы готовились не зря.

Он рассказал про одноразовые двигатели, которые мы установили по моему настоянию. Про дополнительный реактор, превращённый в бомбу с помощью странного артефакта — изогнутого куска тускло-зелёного металла, найденного на захваченном корабле капитаном несколько лет назад.

— Я тогда не выбросил, — сказал Ндул. — И правильно сделал.

Артефакт оказался одноразовым генератором поля, блокирующим электронику. Именно с его помощью «Нубиру» оторвался от преследователей, запутал следы и подобрал капитана в условленном месте.

— Потерял одного раба-пилота, — равнодушно заметил Кохар. — У меня их четверо было в стазисе. Но это не существенно.

Я слушал и поражался: мои усовершенствования, которые я предложил для «Нубиру», пригодились в первый же серьёзный рейс. В том, что Ндулу удалось скрыться от профессиональных разведчиков, была отчасти и моя заслуга.

Пока Кохар рассказывал, мы «прикончили» уже початую бутылку. Капитан снова начал пьянеть — его речь становилась менее связной, а движения — более резкими.

— Капитан, — начал я издалека, — пока вы отсутствовали, мы тоже не сидели без дела.

— Уже наслышан, — он махнул рукой. — Неплохо время провели. С пользой. Жаль, что многое теперь придётся оставить.

— Так вот… — я замялся, подбирая слова. — Мне кажется, будет справедливо наградить участников…

— Я уже отдал распоряжение просчитать доли, — перебил Ндул. — Или у тебя есть другие соображения?

— Есть, — выдохнул я и выложил список.

Капитан присвистнул.

— Ого… а не многовато ли? И крейсер ему подавай, и полный комплект боезапаса, и ремонт с апгрейдом, и дроидов, и шаттл…

— Это не только моя доля, — ответил я. — Девушки согласились отдать свои.

Кохар задумался. Потом посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— И как ты собираешься управляться со всем этим? У тебя нет команды, финансов, да и самого тебя пока нет — данные нигде не зарегистрированы. Чтобы распоряжаться имуществом, нужно стать гражданином любого государства. А для этого — пройти обследование на индекс интеллекта. После которого тебя уже никто не отпустит…

Он замолчал, опустив плечи. Казалось, он постарел лет на десять.

— Ладно, — сказал он наконец. — Харш с тобой. Получишь всё, что просишь. Но с тобой полетит Колвей. И он же будет числиться владельцем корабля, пока мы не решим вопрос с твоей легализацией.

— А если я не согласен?

— Тогда остаёшься здесь и ждёшь, пока тебя не схватят «Темные» или имперская контрразведка или еще кто попроворней. Выбирай.

Я скрепя сердце кивнул.

— В общем, меня устраивает твоё предложение, — сказал я. — Но тогда получается, что я ничего не получил за полёт на кладбище.

— Да ты наглец, — усмехнулся Кохар.

— Я просил корабль как долю. А он будет принадлежать кому-то другому. Поэтому прошу компенсацию. Либо сделайте собственником любую из моих телохранительниц.

Ндул задумался, а потом вызвал Ли.

Пока девушка не пришла, мы быстро убрали следы попойки и посетили медкапсулу. Пять минут — и мы снова были в норме. Когда дверь открылась, на столе уже стояли две чашки куофе и бокал с тоником для Ли.

Капитан приглашающе указал на диван. Я привстал, подал напиток креатке.

— Ли, — я решил взять быка за рога, — капитан Кохар любезно согласился оформить на тебя тяжелый крейсер в качестве моей доли. Сейчас он под протокол подтвердит свои намерения.

Ндул слегка смутился, но подтвердил. Однако добавил: стоимость крейсера превышает мою долю, поэтому разница будет зачтена как оплата найма обеим телохранительницам на пять лет вперёд.

Ли задумалась на секунду, затем согласилась.

— Капитан Кохар, — спросила она как бы невзначай, — а что насчёт наших с Марико долей?

Ндул выронил кружку. Коричневая лужа растеклась по ковру. Он вызвал запись договора и ужаснулся — забыл указать, что стоимость крейсера, равную трём долям, указав только долю Алекса.

Довольные девушка и землянин переглянулись. Кохар побагровел.

— И чего вам ещё нужно? — процедил он.

— Капитан, — заговорил я, — вы уже много для нас сделали. Просьба только одна: пересмотреть пункт, лишающий Ли и Марико выплат по контракту. Вам же будет выгоднее, чем платить им денежный эквивалент долей.

— С чего ты взял, что их вклад больше, чем стоимость найма на пять лет?

— Обе девушки — пилоты средних кораблей. Кроме них, никто не смог бы управлять линкором и крейсером в том рейсе.

Кохар хотел возразить, но я продолжил:

— Если бы не Марико, линкор разбился бы в астероидном поле. Не окажись у нас двух пилотов, пришлось бы выбирать — вернуться на крейсере, бросив буксир и платформы, или привезти оружие, но оставить мощный корабль. Только благодаря девушкам мы получили вооружение и два корабля. Тем более что крейсер, так любезно переданный мне, все равно фактически остается в вашем флоте. И вы всё ещё хотите сказать, что их вклад меньше, чем у техников?

Ндул молча выслушал, посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и кивнул.

— Договорились, — сказал он. — Изменяю договор.

Я выдохнул. Ли улыбнулась. Крейсер — наш. Ну почти.

Глава 29

Глава 29 В пространстве Империи Аккаджи Землянин

Взвывшие по всему кораблю баззеры боевой тревоги мгновенно выдернули меня из сна. Громкий пронзительный, нарастающий вой сирены врезался в сознание, заставляя сердце бешено колотиться. Красные аварийные лампы в каюте замигали в такт звуку, отбрасывая на стены кровавые тени.

Ли и Марико, ещё мгновение назад лежавшие по обе стороны от меня, торопливо одевались. Их движения были чёткими, отточенными — никакой паники, только холодная, выверенная скорость. Я слышал, как защёлкиваются замки на бронекомбинезонах, как тихо позвякивают рукояти силовых мечей, пристёгиваемые к поясам.

— Вставай, — голос Ли звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Тревога не учебная.

Я уже отправил запрос ИскИну, и ответ пришёл мгновенно, наложившись поверх тактической звездной карты прямо на сетчатку: в систему входил чужой флот. Масштаб которого захватывал дыхание.

— Чёрт, — только и сказал я, натягивая пилотский комбинезон.

Марико протянула мне боевой пояс с кобурой. Я привычным движением застегнул его, проверяя, на месте ли игломёт. Второй рукой нашарил на тумбочке наручный коммуникатор.

— Сколько их? — спросила Ли, застёгивая последний замок на броне.

— Много, — ответил я, пробегая глазами список. — Чуть меньше двух десятков фрегатов и корветов, восемь крейсеров, пять линейных кораблей, средний носитель, и большой транспорт. Все — седьмого и восьмого поколений.

В систему входил чужой флот. То, что это не разрозненные корабли, случайно вышедшие из гиперпространства, нам стало понятно благодаря ещё не до конца свёрнутой системе автономных дронов-целеуказателей. Эти небольшие кораблики в пассивном режиме летали по всей системе и только при обнаружении любых искусственных объектов начинали передачу данных на «Великан» по узконаправленному лучу.

Выход кораблей из гипера был тщательно просчитан и, судя по всему, осуществлялся откуда-то из соседней системы так как разброс по времени и расстоянию между ними был минимальным. Чтобы сенсоры наших кораблей не смогли отследить открытие пространственных тоннелей, прибывающие заканчивали прыжок вне системы, буквально за несколько световых минут до неё. Современным кораблям, из которых состоял наступающий флот, требовалось не более десяти часов, чтобы преодолеть разделяющее нас пространство. И если бы не простая случайность, мы бы до самого последнего момента не знали, что на нас напали.

Просматривая список обнаруженных кораблей, я поражался силе, брошенной против нас. Чуть меньше двух десятков фрегатов и корветов, восемь крейсеров, пять линейных кораблей, средний носитель и один большой транспорт. Все корабли, за редким исключением, были седьмого и восьмого поколений.

«Нас просто сотрут в порошок», — мелькнула мысль. Но я отогнал её.

Паника — плохой советчик.

— Капитан Кохар вызывает вас в свою каюту, — раздался голос ИскИна. — Всем капитанам — срочно.

Коридоры «Великана» гудели как растревоженный улей. Техники в промасленных комбинезонах пробегали мимо с ящиками и контейнерами, дроиды деловито сновали туда-сюда, перетаскивая снаряжение.

Мы почти бежали по главной артерии носителя, обгоняя запоздавших членов экипажа. Ли и Марико двигались чуть впереди и по бокам, прикрывая меня — старая привычка, от которой они не отказались даже сейчас.

— Алекс! — окликнул меня Колвей, вынырнувший из бокового прохода. Техник был бледен, но спокоен. — Ты слышал?

— Слышал. Мы идём к Кохару.

— Я с вами. Меня тоже вызвали.

Пока я частью сознания «переваривал» полученную информацию, ноги сами донесли меня до каюты капитана. Там уже собрались несколько капитанов кораблей, которым Ндул отдавал последние приказания. Кохар стоял у голографического стола, на котором разворачивалась тактическая карта системы. Красные точки вражеского флота медленно ползли к синему овалу, обозначавшему нашу базу.

— …поэтому действуем быстро и жёстко, — говорил капитан, не поворачиваясь. — Времени на раскачку нет. Хиго, твой линкор идёт в центре. Фрегаты прикрывают фланги. Крейсера…

Он заметил нас, коротко кивнул и продолжил раздавать указания. Арварцы слушали молча, кивали и по одному покидали каюту, спеша на свои корабли.

После ухода последнего из них капитан Кохар повернулся ко мне.

— Тебе лучше уходить, — сказал он без предисловий. — Прыгай на своём крейсере, пока не поздно. Попутешествуешь по Консорциуму, как хотел.

— А вы?

— А мы примем бой. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Не впервой.

Я посмотрел на него. На этого человека, который когда-то считал меня товаром, а теперь готов был умереть, чтобы я успел улететь.

— Капитан, — сказал я, — на моём корабле команда всего из четырёх человек. Но она в вашем распоряжении. И я ни за что не пропущу такое веселье.

Ндул удивлённо поднял бровь, потом посмотрел на Ли и Марико, затем на Колвея, потом снова на меня, и медленно кивнул.

— Отлично, — сказал он. — Тогда полетели на твой крейсер. Надеюсь, ты не против, если его капитаном на время боя побуду я?

— Против? — я усмехнулся. — Только за.

А ты… ты будешь заведовать системами вооружения.

— Я справлюсь, — ответил я.

— Надеюсь, — усмехнулся Ндул. — Потому что, если нет, мы все сегодня превратимся в космическую пыль.

Мы небольшой группой шли по посадочному ангару «Великана» быстрым шагом. Весь корабль гудел — шла финальная подготовка к сражению. Техники в оранжевых комбинезонах сновали туда-сюда, проверяя системы, подкачивая топливо, загружая боеприпасы в готовые к старту истребители. В воздухе висела смесь запахов — смазка, озон, адреналин и страх.

— Еще не жалеешь, что не улетел? — спросил Кохар, не оборачиваясь.

— Жалеть буду, если останусь в стороне, — ответил я.

— Глупо.

— Может быть. Но это моё решение.

Капитан в ответ промолчал, но я заметил, как чуть расслабились его плечи. Перелет на крейсер занял всего несколько минут. Шаттл пронёсся через док, маневрируя между снующими туда-сюда кораблями обеспечения. За его иллюминаторами несколько мгновений мелькали огни, вспышки, тени, и он уже садился на борту моего корабля.

Крейсер встретил нас гулом готовых к запуску двигателей и мерцанием тактических экранов. Я занял место у пульта управления оружием, подключился через нейросеть и сразу получил доступ ко всем системам. Хаги, следовавшие за мной по пятам, замерли у входа в рубку, активировав боевые протоколы. Ли и Марико заняли места пилота и штурмана. Колвей разместился за пультом технического контроля. Кохар устроился в ложементе капитана, и рубка сразу наполнилась его властной, тяжеловатой энергией.

— Выводим корабль, — скомандовал он. — Всем приготовиться.

Нам не хватило всего нескольких дней, чтобы закончить свёртывание базы и уйти с насиженного места, затерявшись в глубинах космоса. Теперь же небольшому флоту капитана Кохара предстояло принять неравный бой.

Часть построенных нами боевых платформ, размещённых по краю одного из астероидных полей, вражеский флот уже прошёл, так и не обнаружив. Это давало нам неплохой шанс немного «пощипать» противника. Но сначала следовало связать его боем, чтобы капитаны вражеских кораблей перевели всю энергию на носовые щиты, тем самым подставив корму под удар.

Я вызвал подсказку о нашем флоте. Он состоял из: одного тяжёлого носителя, с подвесов которого уже произвели отстыковку всех четыре средних фрегата — теперь они выстраивались чуть позади линкора, образуя небольшой клин. Немного поодаль неподвижно застыл мой тяжёлый крейсер, к которому со стороны верфи уже спешил отремонтированный «Нубиру». Он должен был составить компанию среднему крейсеру пятого поколения, приобретённому Збудихом уже после того, как мы отправились за платформами.

Два неплохо вооружённых транспортника и три шахтёрских корабля можно было не рассматривать как боевые единицы. Тем не менее их капитаны не пожелали уклониться от боя и уйти. Когда Кохар предложил им не задерживаться и прыгнуть из системы, затерявшись в необъятных просторах галактики, они послали его с предложением к очень далёким звёздам окольными путями. Ответили, что будут прикрывать тяжёлый носитель от прорвавшихся истребителей.

— Гордые идиоты, — пробормотал Кохар, но в его голосе не было злости. — Горжусь, — сказал Ндул, когда я передал ему их ответ. — С такими людьми и умирать не страшно.

— А мы не собираемся умирать, — ответил я. — Мы собираемся побеждать.

Противник приближался. Десять часов — всего десять часов — потребовалось бы ему, чтобы достичь нашей базы, если бы мы сидели и ждали. Но мы не ждали. Мы пошли навстречу.

— Платформы на месте? — спросил Ндул у Колвея.

— Да. Десять туннельных орудий замаскированы в дальнем астероидном поле. Противник прошёл мимо них, ничего не заметив.

— Отлично. Тогда начинаем.

Крейсеры и фрегаты двинулись вперёд, прикрывая друг друга щитами. Я чувствовал, как вибрация двигателей передаётся через корпус, как нарастает напряжение в каждой палубе, в каждом отсеке.

Общая команда идти на сближение с противником прозвучала хоть и ожидаемо, но всё равно внезапно. Кохар, осуществлявший общее командование, находился на моём тяжёлом крейсере — система обнаружения и сопровождения целей на нём была более совершенной, чем у всех остальных кораблей.

Идти в атаку на превосходящего противника — идея не самая разумная. Но нам нужно было связать приближающийся флот боем до того момента, пока они не вышли из зоны уверенного поражения от нашего «сюрприза».

— Хиго, — голос Кохара в общем канале звучал жёстко, — идёшь вперёд на самом малом. Мелочью не занимаешься, от них тебя прикроют фрегаты и истребители. Атакуй средние корабли с максимальной дистанции, на линкоры пока внимания не обращай.

— Понял, — ответил Збудих.

— Внимание, крейсерам. — Кохар переключился на другую группу. — Прикрываетесь моим полем, пока не выйдем на дистанцию пуска ракет. Затем вы должны занять на пару минут канониров первых трёх линейных кораблей, чтобы им было не до меня.

— И не вздумайте геройствовать, — добавил Кохар. — Мы их не победим. Наша задача — связать противника боем, дать время платформам сделать своё дело.

Я сидел в кресле второго пилота, вцепившись в подлокотники. Пальцы онемели, но я не замечал этого. Сердце колотилось где-то в горле, но голова оставалась холодной.

«Мы справимся», — повторял я про себя. — «Мы должны».

Вражеский флот был виден уже в оптическом диапазоне. Тёмные силуэты кораблей выделялись на фоне звёзд, подсвеченные огнями маршевых двигателей. Они шли плотно, уверенно, не сомневаясь в своей победе.

Натужно выли генераторы накачки силовых полей, уже давно работавшие на пределе. Тяжёлый крейсер практически вышел на дистанцию пуска ракет. Противник, казалось, только ещё больше раззадоривался — к обстрелу корабля Кохара с каждой секундой присоединялось всё больше вражеских машин.

— Целостность силового поля — двадцать три процента и снижается, — доложил ИскИн. — Цели зафиксированы. Вероятность поражения — восемьдесят семь процентов.

— Пуск! — скомандовал Кохар.

Ракетные шахты моего крейсера раскрылись, выпуская в пустоту первую волну «Кадавров». Специализированные компьютеры на борту каждого снаряда тут же начали обмениваться данными, корректируя курс и распределяя цели.

Одновременно с открытием ракетных шахт из-за крейсера выскочили оба корабля поддержки и синхронно открыли огонь из всех орудий.

В это же время платформы, оставленные противником далеко позади, по удалённой команде оператора пришли в движение, наводясь на самые крупные корабли. Буквально за доли секунды все десять засадных туннельных орудий выплюнули свои заряды и тут же начали перезарядку.

Тяжёлые болванки — каждая весом около полутора тонн — за мгновение преодолели разделяющее их и цели расстояние. Одна за другой они поражали линкоры, силовые поля которых на корме были снижены до минимальных значений.

Три линейных корабля противника взорвались почти одновременно. Их реакторы, пробитые тяжёлыми снарядами, превратили огромные корабли в распухающие облака плазмы и обломков. Еще одна болванка поразила крейсер необычной формы, разворотив ему борт и оторвав гондолу двигателя.

Одновременно с этим ракеты «Кадавр» выпущенные с моего тяжелого крейсера достигли своих целей. Противник заметался, пытаясь сбить начинённые взрывчаткой снаряды, но было поздно. Ещё несколько кораблей вспыхнули яркими факелами, выбрасывая из пробоин огненные всполохи и струи уходящей атмосферы.

— Есть! — выдохнул кто-то в эфире.

— Не расслабляться, — рыкнул Кохар. — Это только начало.

Попадания по нашему крейсеру почти стихли — противник переключил внимание на ракеты второй волны. Но я знал: это лишь кратковременное затишье перед бурей.

— Перезарядка туннельных орудий — три минуты, — доложил я.

— Ждём, — ответил Ндул. — И надеемся, что они не успеют нас уничтожить раньше.

Наши крейсера поддержки, почувствовав безнаказанность, выскочили из-за щитов и открыли шквальный огонь по ближайшим кораблям противника. Те, растерянные неожиданными крупными потерями, не сразу сообразили, что происходит.

Я смотрел на тактический экран, на котором горели красные точки уничтоженных врагов, и чувствовал, как внутри поднимается холодная, спокойная решимость. Этот бой мы не могли выиграть. Но мы могли заставить их заплатить такую цену, чтобы они надолго запомнили это сражение.

Глава 30

Глава 30 В пространстве Империи Аккаджи Битва Землянин

Как бы мне ни хотелось верить в победу, но это был лишь первый, самый лёгкий удар. Противник быстро пришёл в себя. Потери, которые мы нанесли, были серьёзными, но не смертельными.

Командующий имперским флотом — явно опытный, хладнокровный тактик — перестроил корабли за считанные минуты. Из растерянной толпы они превратились в организованный ударный кулак. Я смотрел на тактический экран и чувствовал, как внутри поднимается холодная, липкая тревога.

— Они поняли, откуда был залп, — сказал Колвей, и в его голосе слышалась обречённость.

Несколько тяжёлых истребителей противника сменив курс рванули в сторону астероидного поля, где прятались наши платформы. Юркие, быстрые, они ныряли между камнями выискивая затаившиеся после выстрела платформы. Я смотрел на тактический экран, сжимая подлокотники ложемента, и чувствовал, как внутри нарастает холод. Пальцы побелели от напряжения, в висках пульсировало. Я задержал дыхание, когда первая платформа вспыхнула огненным шаром.

— Одна уничтожена… вторая… третья…

— Заткнись! — рявкнул Кохар, но Колвей был прав.

Одна за другой отметки платформ на карте начинали мигать и гасли. Вражеские истребители находили их, расстреливали, превращая в груды бесполезного искореженного металла. Шесть из десяти были уничтожены, к тому моменту как оставшиеся четыре успели перезарядиться и произвести новый залп.

— Давай же, — прошептал я, глядя, как снаряды уходят к цели.

В этот раз платформы нацелились на ближайший линкор. Но его капитан, словно почуяв неладное, за несколько мгновений до выстрела начал манёвр уклонения. Один снаряд прошёл мимо и достался уже «раненому» крейсеру, разворотив ему корму и он, потеряв управление, начал медленно дрейфовать в сторону, выбрасывая из пробоин струи уходящей атмосферы.

Остальные три попали в цель. Кормовые щиты линкора, поднятые на максимум, не выдержали — их просто смело мощным кинетическим ударом. Снаряды пробили броню и основательно повредили ангары на правом борту. Не успевшие взлететь штурмовые истребители взорвались внутри, разнося доки в щепки. Вспышки взрывов были видны даже на таком расстоянии.

— Есть! — выдохнул я.

— Не радуйся, — осадил Кохар. — Это всего один.

Мой тяжёлый крейсер, расстрелявший весь запас ракет, начал разворот. Огромная дуга, которую он выписывал в пространстве, казалась мне бесконечной. Предельные перегрузки вдавливали в ложемент, даже несмотря на компенсаторы. Я чувствовал, как кровь отливает от лица, как немеют пальцы. Капитан заставлял крейсер вращаться вокруг своей оси — чтобы не держать только один борт под обстрелом. Эммиторы поля успевали хоть немного зарядиться, находясь в теневой от попаданий стороне. Прикрывающие нас корабли поддержки прятались за массивной тушей тяжелого крейсера, лишь иногда выскакивая и делая короткие залпы.

Я чувствовал каждое движение корабля, каждое попадание пробивающее защитные поля и ударяющие в корпус. Вибрация передавалась через ложемент, через броню, через саму плоть крейсера. Перегрузки вдавливали в мягкое ложе, заставляя сердце биться чаще. Казалось, что грудь сдавило тяжёлой плитой. Во рту появился привкус крови — я прокусил губу, когда корабль особенно резко вздрогнул от очередного попадания.

— Хиго! — голос Ндула в общем канале звучал резко. — Отходи назад! «Великан» прикроет тебя щитами! Вместе отступайте ко второй точке.

Линкор под командованием Збудиха не реагировал. Ндул повысил голос, переходя на крик: — Збудих, а ну полный назад! Если сдохнешь, я тебе башку откручу!

Линкор под командованием Хиго, наконец, начал пятиться. Медленно, неповоротливо, но отходить. «Великан» выдвинулся вперёд, принимая удар на себя. Щиты тяжёлого носителя пока держались у стопроцентной отметки — его реакторы работали на пределе, питая генераторы накачки.

Противник, заметив, что лакомая добыча ускользает, сосредоточил огонь на отступающем линкоре. Остатки его силового поля рухнули за секунды. И носовая броня начала плавиться от попаданий. Ещё мгновение — и мы потеряли бы флагман.

— Прикройте его! — крикнул Кохар.

Один из фрегатов — маленький, юркий, почти игрушечный по сравнению с линкором — выскочил вперёд и принял удар на себя. Всего несколько ударов сердца, примерно с десяток секунд продержался он под обстрелом. Но этого времени хватило, чтобы «Великан» занял позицию и полностью закрыл собой линкор и прикрывающий его фрегат.

Тяжёлый носитель отступал к внутреннему астероидному поясу, к заминированному проходу. Силовое поле, максимально сосредоточенное на носу, быстро убывало. Плазменные заряды противника попадали в незащищённые «окна», периодически выбивая куски брони и оставляя оплавленные следы.

— Держитесь, — прошептал я, глядя на горящие на экране отметки наших кораблей.

Нам удалось без существенных потерь пережить первый этап. Я пробежал глазами сводку потерь противника и улыбнулся. Мы успели здорово их потрепать, три линкора уничтожены, один из двух оставшихся сильно повреждён. Еще четыре крейсера парили пробоинами, медленно вращаясь вокруг оси. Два фрегата разорваны в клочья согласованным огнём нашего линкора и носителя.

— Неплохо, — сказал Кохар. — Но они ещё очень сильны.

Наши потери были более тяжёлыми. Семь десятков тяжёлых штурмовиков, вылетевших с «Великана», не вернулись. Все боевые платформы первой засады уничтожены. Радовало то, что истребители успели сделать своё дело — уничтожили девять быстрых корветов и большую часть москитного флота — но сами погибли почти все. Лишь только один сумел дотянуть до транспортника, но взлететь снова без ремонта у него уже не получится.

«Великан» лишился главного калибра, прикрывая линкор Хиго. Теперь он мог представлять опасность только для истребителей.

— Отходим ко второй точке, — скомандовал Ндул. — Запускаем второй этап обороны.

Наши корабли проходили через минное поле, стремясь быстрее уйти под прикрытие астероидов. Я смотрел на тактическую карту, где одинокий шаттл с рабом-пилотом имитировал экстренное минирование второго прохода. Он сбрасывал остатки мин, создавая видимость спешной подготовки обороны.

Его сбили через секунду после обнаружения. Короткая вспышка на экране — и всё.

— Жаль парня, — сказал Колвей.

— Он знал, на что шёл, — ответил Кохар. — Рабы не живут долго.

Имперцы, наученные опытом, не полезли в проход без разведки. Два фрегата и несколько истребителей вошли в рукав, расстреливая мины на пути. От их подрыва несколько астероидов изменили траекторию, столкнулись с другими, породив хаотичную волну.

— Они ничего не найдут, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается холодная уверенность.

При создании второй ловушки я настоял: платформы должны стоять на самых стабильных астероидах, на небольшом расстоянии от прохода. Да, некоторые орудия могли не выстрелить из-за пролетающих камней. Но засечь их, пока они не начнут стрелять, было невозможно даже подойдя практически вплотную, слишком много железной руды было в астероидном поле.

Разведка противника подтвердила мои предположения — ничего не обнаружив, они передали сигнал, и основные силы флота противника, скопившиеся у входа, начали разгон. Впереди шли два уцелевших линкора, за ними — остальные корабли, выстраиваясь в длинную вереницу.

Командующий, видимо, ожидал подвоха — силовые поля всех кораблей были подняты на максимум.

— Пора, — сказал я.

Платформы открыли огонь с разных направлений, ракеты, плазма, болванки из туннельных пушек, такая плотность огня сразу со всех сторон в очередной раз показала нападавшим, что домашняя система пиратов довольно крепкий орешек. Четыре фрегата, транспорт и средний носитель противника вспыхнули и начали медленно дрейфовать, теряя атмосферу. Но этого было мало. Слишком мало. Заготовленные нами сюрпризы почти закончились, а у командующего флотом противника оставалось достаточно сил, чтобы выиграть битву.

Мой тяжёлый крейсер содрогнулся от очередного попадания. Болванка прошла сквозь только начавшее восстанавливаться силовое поле, как нож сквозь масло, и врезалась в броню. Оплавленная, но всё ещё целая, она выдержала.

Я оглядел поле боя через уцелевшие визоры. «Великан» застыл неподалёку, не подавая признаков жизни. Рядом дрейфовали покореженные остовы шахтёрских кораблей. Линкор Хиго, обездвиженный, всё ещё отстреливался. Три фрегата поддержки, прикрывавшие его держались рядом.

«Нубиру» несколько минут назад исчез во вспышке. После сдвоенного взрыва реакторов большая часть корабля просто испарилась. Средний крейсер пятого поколения отходил к уничтоженной верфи, прикрывая два транспорта. Кохар в приказном порядке отправил их прочь — несколько часов назад в трюмы погрузили почти всех жителей базы, поместив их в криокамеры.

— Валите, — сказал капитан. — Мы вас прикроем.

— А вы? — спросил командир транспорта.

— Мы — дело десятое, отмахнулся Кохар.

Внезапно пространство в центре вражеского флота исказилось.

Я почувствовал это даже без приборов — кожей, каждой клеткой тела. Что-то огромное, невероятное прорывалось из глубин подпространства. Корабли противника резко прекратили огонь и начали разбегаться, форсируя двигатели.

В космосе появилось абсолютно чёрное нечто. Вокруг него закручивались потоки материи, образуя спираль, которая с каждым мгновением становилась всё плотнее, быстрее, неотвратимее. Один из имперских фрегатов, зазевавшийся или просто не успевший уйти в сторону, начал медленно сползать в появляющуюся воронку. Его двигатели работали на полную мощность, но они не могли преодолеть притяжение. Крики о помощи на всех частотах огласили эфир — сначала полные паники, потом отчаянные, потом обречённые. А затем — стихли, когда корабль исчез в чёрной пустоте.

А затем притяжение резко пропало. Фрегат, который только что был на грани гибели, «пулей» вылетел из воронки и по инерции ушёл в сторону. Его корпус был помят, броня оплавилась, но он выжил.

— Гиперпространственный тоннель, — выдал информацию ИскИн. — В сердце червоточины находится неизвестный корабль.

Я видел как он выплывал из чёрной дыры, которая тут же сомкнулась за ним. Огромный, невероятный, древний. Исполин, которого мы все видели на кладбище.

— Алекс, — голос Марико дрожал, — но ты же говорил, что он мёртв!

— Он и был мёртв, — ответил я, не веря своим глазам. — Может, это другой? Просто похожий?

Я увеличил изображение приблизив часть корпуса пришельца. На краю огромного иллюминатора зияло небольшое отверстие, от которого во все стороны расходилась сеть трещин.

— Нет, — прошептал я. — Это тот самый.

Капитан Кохар, вспомнивший мой рассказ, тут же отдал приказ не стрелять по появившемуся гиганту. Зато не выдержали имперцы.

Фрегат, еще минуту назад чудом избежавший гибели в воронке, немного отошёл от шока и открыл огонь по древнему кораблю из всех орудий. Плазменные заряды, кинетические снаряды, ракеты — всё, что было в его арсенале, обрушилось на исполина.

Яркие вспышки озарили корпус древнего корабля, не нанося ему ни малейшего вреда. Броня выдерживала. Она даже не нагрелась. Создавалось впечатление, что фрегат стреляет в пустоту.

— Глупцы, — прошептал я.

Ответ исполина был мгновенным и сокрушительным. На его носу, обращённом в сторону фрегата, появилась небольшая яркая точка. Она росла, пульсировала, наливалась энергией, в какой-то момент сорвалась с места и ударила в борт назойливого фрегата.

Юркий кораблик не успел даже начать манёвр уклонения. Луч прошёл сквозь него, и фрегат… исчез. Он не взорвался, не развалился на куски, а просто перестал существовать. На его месте осталась абсолютная пустота, даже обломков не было. Словно его вырезали из реальности скальпелем.

— Ничего себе, — выдохнул Колвей. Его лицо было бледнее обычного.

— Это было… эффективно, — добавила Марико, и в её голосе прозвучало уважение.

В этот момент от одного из Хагов пришло сообщение.

— ХШЗ… — голос в моей голове принадлежал Хагу. — Хочет говорить с тобой.

— Кто? — не понял я.

— Его название не имеет аналогов ни в одном человеческом языке, — пояснил Хаг. Его голос был ровным, но я чувствовал — он тоже впечатлён. — Набор звуков — самое близкое, что я смог подобрать. Он пришёл помочь тебе. Но в ответ просит оказать услугу.

— Какую? — хотел спросил я, но замер. Древний исполин мог уничтожить меня ещё на кладбище кораблей, но не сделал этого. Вряд ли теперь он хотел навредить.

— Передай, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что, если это будет в моих силах — я согласен.

Во время нашего короткого разговора ситуация на поле боя изменилась. Имперский флот, перегруппировавшись, сосредоточил огонь на корабле-пришельце. Линкоры и крейсера били по нему из всех орудий, надеясь пробить броню или хотя бы повредить.

Пара попаданий туннельных орудий оставила на броне исполина несколько неглубоких вмятин. Я заметил, как они появились — и как через секунду вокруг корабля возникло матово-бледное поле. Силовой щит, но такой мощности, какой я никогда не видел. Он поглотил без заметных последствий все остальные выстрелы. Плазма распадалась, не достигая цели, снаряды замедлялись просто, зависая в пространстве на некотором расстоянии от корпуса.

— Бесполезно, — сказал я. — Они не причинят ему вреда.

После того как Хаг передал мой ответ, многочисленные шлюзы на бортах древнего корабля приоткрылись. Из них вылетели небольшие кораблики. Их были десятки, такой же странной формы, как и носитель, и все они устремились к имперскому флоту.

Их скорость и маневренность поражали воображение. Они не летели — они словно скользили, перетекали из точки в точку, игнорируя, казалось, законы физики. Истребители противника пытались перехватить их, но безуспешно — маленькие кораблики уклонялись от всех атак и открывали ответный огонь. Каждый их выстрел находил свою цель.

Эпилог

Эпилог

— Ты не готов, — раздался тихий голос в голове, и я открыл глаза.

Снова я был на борту древнего корабля. Но теперь всё здесь было иначе. Мягкий, чуть желтоватый свет струился с потолка, не слепя, а успокаивая. Матово-серые стены теперь дополнял тёмный глянцевый пол, по которому бежали красные значки, складывающиеся в слова на неизвестном мне языке. Иероглифы, руны, символы — они пульсировали, дышали, жили своей, неведомой жизнью.

— Не готов к чему? — спросил я мысленно. Мой голос звучал ровно, без паники. Внутри было странное, незнакомое спокойствие.

— Ты не готов уйти со мной, — ответил древний разум исполинского корабля. — Ещё не пришло твоё время. Иди к своим друзьям. Я найду тебя позже.

Я хотел спросить: «Когда? Зачем? Что ты от меня хочешь?» — но не стал. Бесполезно. Такие существа не отвечают на вопросы, если сами не хотят.

Оба Хага стояли неподалёку, внимательно глядя на меня. Их глаза — светящиеся, спокойные — больше не казались чужими. Они словно стали частью меня, а я — частью их. Странная, необъяснимая связь, возникшая на древней станции, теперь окрепла становясь симбиозом.

Я поднялся с мягкого белого ложа. Тело слушалось легко, без боли и усталости. Корабль изучал меня — я чувствовал это. Каждую мою клетку, каждую мою мысль, каждый страх. И принимал. Я оделся и влез в скафандр на автомате, движения давно стали привычными, отточенными, и направился к шаттлу. Хаги следовали за мной, не отставая и не обгоняя. Древний корабль провожал меня тихим гулом — не то прощанием, не то напутствием.

Вылетев из большого ангара, я запустил сканирование. Тяжёлый носитель «Великан» — стоял неподалёку, потрёпанный, со множеством повреждений, но живой. Вокруг него суетились мелкие корабли. Я возвращался домой. Или в то место, которое за последние месяцы стало для меня домом.

На моем лице играла улыбка — усталая, но спокойная. Впереди была целая жизнь. И только от меня теперь зависело, как я её проживу.

Конец первой книги

Ноябрь 2014 - июль 2015