Наследие предков – 1. Тайна Аненербе.

Пролог

Наследие предков. Часть 1.

Тайны Аненербе.

ПРОЛОГ.

Ирак, пригород Багдада;

Июнь–месяц, 1934 года.

__________________

Шараф Эль Дин проснулся, посмотрел на настенные часы. Два пятнадцать. Пора воплотить в жизнь то, что он должен сделать во имя Аллаха. Деяния его зачтутся, потомки с благодарностью будут вспоминать его имя, прославлять в веках. До восхода Солнца ещё больше двух часов, нужно к этому времени закончить все дела. Пятидесяти пяти летний мужчина, смотритель Национального музея Багдада, прошёл по коридору дома, остановился возле дверей комнаты младшего сына. Покачав головой и проведя двумя руками по лицу, Шараф приоткрыл дверь, произнёс:

— Салар, сынок, нам пора.

— Да, отец. Дай мне пять минут.

Шараф ножом приподнял доску пола в спальной комнате, достал оттуда шкатулку, изготовленную из сандалового дерева. Приоткрыв крышку шкатулки, погладил рукой кристалл чёрного цвета. Кристалл отозвался вспышкой красного света, по его граням пробежала череда красных искр, затем чёрный алмаз «успокоился и уснул». Завернув шкатулку в плотную промасленную бумагу, Шараф подошёл к шкафу, взял с полки белую простынь. Завернув в неё шкатулку с карбонадо, камнем космического происхождения, мужчина вышел на улицу. Проклиная жаркую липкую ночь, Шараф присел на ступени дома, посмотрел на далёкие звёзды. Они осуждающе смотрели на мужчину. Шараф покачал головой: небесный камень, подарок богов и безграничного космоса, и такая незавидная судьба. Шараф вздохнул, но потом взял себя в руки: за этим камнем тянется кровавый след, который смердя, начал свой путь с самих великих Гималаев. Сколько жизней канули бесследно, кто бы знал! Появились люди от которых этот камень обязательно нужно спрятать. Нацисты усиленно ищут похожие предметы, не оставляя никакого шанса выжить владельцам артефактов. Только по чистой случайности, в одна тысяча девятьсот двадцать шестом году, шкатулку с карбонадо удалось выкрасть из Багдадского археологического музея. Это произошло благодаря тому, что для музея было выделено огромное вновь отстроенное прекрасное здание, а переезды, как известно, всегда сопровождаются сумятицей и неразберихой.

Тогда ещё младший смотритель музея, Шараф Эль Дин, нашёл в одном манускрипте, датированным сто пятнадцатым годом до нашей эры, описание "небесного камня чёрного цвета". Когда он прочитал историю появления алмаза у людей, то ужаснулся. Рано или поздно, владельцы небесного камня заканчивали жизнь самоубийством, или их находили со следами насильственной смерти. География путешествия карбонадо впечатляла, все передвижения алмаза сопровождались смертями, обрастая всевозможными мистическими историями. Шараф сложил два и два, пришёл к выводу, что кто-то из проживающих в одной из стран Европы, предположительно в Германии, тратил просто немыслимые деньги, снаряжая экспедицию за экспедицией для поиска алмаза. Помимо описания драгоценного камня, в манускрипте было слова о том, что алмаз несёт в себе чудовищную разрушительную мощь, которую невозможно сопоставить ни с одним оружием, когда-либо созданным человеком, или с тем оружием, которое когда-нибудь будет создано на планете Земля. Первоначально Багдадский археологический музей располагался во дворце короля Фейсала, но экспедиций, которые находились в Месопотамии, с каждым годом становилось всё больше и больше, как и экспонатов. Музей благополучно собирался перезжать в новое просторное здание, но.....уже без чёрного алмаза. Шкатулка с карбонадо, почему-то долгое пролежавшая на складе, в запаснике, исчезла. По мнению многих археологов с мировым именем алмаз не представлял большой ценности для археологии. Было принято решение алмаз передать на хранение в Государственный банк Багдада, но когда хватились шкатулки с небесным камнем, её не обнаружили.

Шараф негромко рассмеялся, вспомнив громкое дело по расследованию кражи в музее. Прошло время, страсти утихли, виновным признали директора музея. Шараф, когда услышал эту новость, спокойно вздохнул и продолжил жить, работать, растить детей и продвигаться вверх по карьерной лестнице. Но последние две недели над головой смотрителя начали сгущаться грозовые тучи. Кто-то, очень влиятельный, инициировал повторное расследование случая пропажи чёрного алмаза. Шараф много раз ловил на себе странные взгляды своих сослуживцев. Так продолжалось до тех пор, пока его не вызвал в свой кабинет директор музея. Щарафа всего передернуло, когда он вспомнил взгляд человека, стоявшего у открытого окна в кабинете директора: Отто фон Шнитке, так представился светловолосый мужчина с голубыми, слегка прищуренными глазами. Директор вышел из кабинета, сославшись на срочные дела. Шнитке задавал вопросы, скользкие и неприятные: «где вы были, что знаете, как выглядел алмаз, кто из посторонних мог попасть на склад, что вы думаете по этому поводу»? Слава Аллаху, Шараф хорошо себя контролировал, отвечал на вопросы чётко и без задержек, почти не задумываясь. Отто фон Шнитке на прощание намекнул, что его, Шарафа, косвенно считают виновным в пропаже артефакта и, пока не закончится расследование кражи, за подозреваемыми будет установлено скрытое наблюдение.

В тот же вечер, придя домой с работы, Шараф нашёл своего сына Салара избитым, со связанными руками и со следами пыток. Какие-то мерзавцы, дети шакала, ему прижигали тело сигаретами. Что-то внятное сын рассказать не смог. О чём-то его расспрашивали, задавали идиотские вопросы. Но потом, не получив от Салара нужные сведения, сделали какой-то укол и у Салара наступил провал в памяти. В доме был полный разгром, и среди всего этого беспорядка, Шараф нашёл смятый спичечный коробок с рекламой ресторана в далёком Берлине. Всё стало на свои места: человек, организовавший обыск в доме и издевательство над Саларом, был Отто фон Шнитке, представитель Третьего рейха.

— Отец, я готов.

— Да, сынок. Ты говорил, что знаешь какую-то короткую дорогу?

— Конечно, отец. – Салар нёс в руке небольшую лопату, завернутую в плотный материал. Он свернул в один из тёмных переулков, остановился.

— Не знаю почему, отец, но у меня такое чувство, что мы с тобой сюда больше никогда не вернёмся.

Шараф сглотнул слюну, откашлялся.

— Что ты такое говоришь? Нужно поспешить, сделать все дела до рассвета Солнца. Веди, сын, да поможет нам Аллах!

Фигуры отца и сына лишь изредка появлялись в свете уличных фонарей. И когда они скрылись за очередным поворотом, в дальнем конце улицы зажглись фары автомобиля с откидным верхом.

— Трогай потихонечку, Ганс. – произнёс светловолосый мужчина, прикуривая от зажжённой спички сигарету.

Зашипела рация, раздался женский голос:

— Я вижу их. Мои действия?

— Эльза, ждать.

— Да, господин гауптштурмфюрер. Жду вашей команды.

— Шайза! Вот что ты с этими женщинами сделаешь? Договаривались же – никаких воинских званий, – произнёс Отто фон Шнитке. – Если всё сложится так, как я думаю, сегодня вечером мы будем уже дома, Ганс.

— Я их потеряла! – из рации раздался взволнованный голос снайпера.

— Что значит я их потеряла, Эльза? – удивлённо произнёс Отто.

— Их нет, как сквозь землю провалились, господин.....

— Чтоб вас всех разодрало на части! Жди здесь, Ганс, я скоро вернусь!

Отто выскочил из машины, доставая из кобуры свой любимый «Вальтер».

*****

— Сынок, почему мы возвращаемся домой? – спросил Шараф, останавливаясь.

— Отец, за нами следили, – ответил Салар. – Разве ты не услышал запах табака? Разве кто-то среди наших соседей курит?

— Никто, сын, это же богопротивное дело! А ты молодец, но что нам дальше делать?

— Пройдём по нашей улице, потом...потом увидишь, отец. Я же здесь, в этих местах, вырос. Доверься мне.

Отец и сын прошли по улице мимо своего дома, через триста метров Салар остановился, передал лопату отцу. Парень, подтянувшись на руках, оказался по другую сторону глиняного забора. Через минуту скрипнул засов калитки, она приоткрылась.

— Иди за мной, отец. Шаг в шаг, – шепотом произнёс Салар, закрывая калитку на засов.

Они прошли по двору своих соседей, вышли на задний двор дома и через несколько минут опять перелезли через забор, но теперь сплетённый из очень прочных жил листа пальмы. Примерно в километре от последнего дома посёлка росли три пальмы. Сколько им лет, никто точно на этот вопрос ответить не смог бы. Просто старые пальмы, каких множество, но как примета будущего захоронения смертоносного артефакта, они подходили просто идеально: деревья расположились в вершинах воображаемого треугольника. Определив на глаз центр этого треугольника, Салар начал копать яму. Шафар внимательно осматривал прилегающие окрестности, но ничего подозрительного он не обнаружил. Город спал, чтобы рано утром проснуться и заняться своими привычными делами.

— Хватит, отец? – спросил Салар. – Отец, почему ты плачешь?

— Да-да, хватит. Яма глубокая. Давай я тебе помогу выбраться, сынок, давай руку .....

Прозвучал сухой звук выстрела. Шафар, не проронив ни единого звука, упал на землю. Прозвучал второй выстрел, Салар схватился за грудь, осел на дно ямы. Рядом с пальмами, словно из ниоткуда, появился невысокого роста, крепко сбитый темноволосый мужчина. В тишине ночи прозвучали ещё два выстрела. Мужчина произнёс:

— Вот так хорошо! Так вы точно не оживёте. Мертвецы не склонны к болтовне.

Мужчина подтянул тело Шарафа к яме, сбросил вниз. Потом он, достав из кармана небольшой фонарик, развернул простыню и промасленную бумагу, проверил содержимое шкатулки. Мужчина взял в руки лопату, начал засыпать получившуюся могилу землёй. Разровняв землю лопатой, он забросил её подальше, куда-то в темноту. Мужчина наклонился, чтобы подобрать с земли шкатулку, но застыл неподвижно, услышав:

— Так-так! И кто это у нас здесь любитель рытья ям по ночам, проще говоря, могил? Ба! Да это же неуловимый Джек Саймонс, мой дорогой американский друг. Какая встреча, Джек! Я из-за тебя, паршивец, всю жизнь теперь хромать буду, а долги нужно отдавать. Как думаешь, Джек?

Прозвучал приглушенный выстрел винтовки, Джек упал на землю, держась руками за простреленную ногу. Он скрежетал от боли зубами, но молчал.

— Простреленная коленная чашечка, это очень серьёзно, Джек. Один – один. Теперь к делу. Я могу пристрелить тебя, как бешенную собаку прямо здесь. Но ты сделал за меня всю грязную работу, ковбой, поэтому имеешь право на снисхождение. Выбирай – или смерть, или ты мне всё рассказываешь: кто интересуется чёрным камушком, для каких целей и так далее и тому подобное.

— Иди ты в задницу, Отто! Ты же прекрасно знаешь на кого я работаю, да и меня ты знаешь. Так что лучше убей сразу.

— Эльза, повтори! – произнёс Отто.

Джек не выдержал, закричал от боли. Вторая нога теперь тоже была прострелена.

— Повторить вопрос? – поинтересовался Отто. – Стой, что ты делаешь?

Джек Саймонс раздавил зубами ампулу с ядом, вшитую в воротник рубашки.

— Ну, что же. Каждый выбирает свою судьбу, свою смерть. Я сжалюсь над тобой, прощай, Джек. – произнёс Отто, нажимая на курок «Вальтера».

_________________________________________________

Горный хребет Веттерштайн, Бавария,

Германия, 1944 год.

______________________

Шесть тентованных "немецких лошадок", грузовых автомобилей " Opel Blitz", натружено завывая двигателями в семьдесят три лошадиные силы, медленно двигались по серпантину горной дороги. Конец сорок четвёртого года, все прекрасно понимали, что не за горами конец войны.

«Чёртовы русские, им не страшен ни мороз, ни грязь раскисших дорог, не говоря уже о водных преградах. Они упрямо, цепляясь за каждую пядь земли, продвигались всё дальше и дальше на запад, к границам Германии. Полыхали огнем Венгрия, Румыния. Будь прокляты эти русские свиньи и их союзники!» – Штурмбаннфюрер СС Отто фон Шнитке сильно сжал рукой набалдашник трости, почувствовал тепло, излучаемое чёрным алмазом космического происхождения. Отто посмотрел на набалдашник, погладил алмаз: «всё хорошо, успокойся». Фон Шнитке выглянул в окно «Horch 830», передёрнул плечами: казалось, что стоит машине принять чуть правее и она сорвётся в пропасть, унося с собою двух человек и ту величайшую тайну, которая сейчас находится в кузове грузовых машин. Ту тайну, предмет, из-за которого пролито очень много крови.

«Одного Ирака хватило», – офицер усмехнулся, вспоминая события десятилетней давности.

Водитель автомобиля начал старательно выводить мелодию некогда популярной песни. Отто прислушался, потом резко произнёс:

— У тебя совершенно нет музыкального слуха, Гельмут! Если хочешь петь песню, или насвистывать мелодию, делай это, когда меня не будет рядом. Фальшь на фальши. Поверь мне – поёшь ты скверно, у меня абсолютный слух.

— Да, господин офицер. – Гельмут виновато посмотрел на офицера, замолчал.

«Horch 830», в кабине которой находился штурмбаннфюрер, замыкала колонну из шести грузовиков. Впереди идущая машина скрылась за очередным поворотом, Гельмут выругался, сбросил скорость.

— Ты чего чёрта не к месту вспомнил, Гельмут? – спросил Отто. – Что случилось?

Причину остановки он увидел сам – из-под капота автомобиля валил пар. Отто вытащил из нагрудного кармана швейцарские часы "Longines", одна тысяча восемьсот девяносто восьмого года выпуска, с любовью посмотрел на эмалированный циферблат, на резные стрелки. Ровно два часа дня и теперь, из-за этой дурацкой остановки машины, он, возможно, не успеет вернуться к вечернему чаепитию в свой родной Гармиш–Партенкирхен. Его любимая Ева и двое сыновей будут ждать мужа и отца допоздна, потом разойдутся по своим комнатам. Отто, не зная почему, следуя интуиции, положил старинные часы на приборную панель автомобиля, взялся рукой за набалдашник трости, но сразу же отдёрнул её – на ладони появился сильный ожог. Сам набалдашник стал светиться, карбонадо из угольно-чёрного превратился в кристалл ярко-красного цвета.

— Ай да монах, ай да суки сын! Зачем я, спрашивается, встречался с ним в Гималаях? Встречу – убью, – произнёс фон Шнитке.

Из-за поворота, куда повернули гружённые артефактами Древних грузовые машины, была видна вспышка яркого света, прогремел мощный взрыв. Затем последовали ещё четыре взрыва, на которые горы ответили раскатистым эхом. С одной из вершин самой высокой горы вниз устремился снежный поток, который с каждой секундой набирал скорость и чудовищную мощь, превращаясь в беспощадную снежную лавину.

Достав из кобуры "Walther PPK" и сняв его с предохранителя, Отто открыл дверь машины, спрыгнул на землю. Правая, больная, нога попала на камень, подвернулась, офицер, нелепо размахивая руками, начал крениться в сторону обрыва. Фон Шнитке ухватился за дверь, стараясь удержать равновесие.

— Вы в порядке, господин штурмбаннфюрер?

— Да какой там в порядке? Ты что, не слышал взрывы? Занимайся машиной, я разберусь, что там произошло, за поворотом.

— Да, господин офицер. – ответил Гельмут, поднимая капот машины.

Морозный ветер пригладил своей рукой волосы офицера и только сейчас Отто понял, что фуражка находится где-то там внизу, на дне отвесного обрыва. Офицер прошёл около сорока метров, прижался спиной к скале, за которой начинался поворот и потом – прямая дорога к секретной базе Аненербе. Из-за обожжённой ладони, Отто держал пистолет в левой руке, трость, с которой они не захотел расставаться, сжимал в правой руке. Выглянув из-за скалы, штурмбаннфюрер обомлел: кабины автомобилей были смяты, как после удара огромной кувалды, тенты машин горели, огонь перебросился на деревянные борта грузовиков. Но самое страшное и удивительное происходило над машинами: четыре деревянных ящика с артефактами кружили в воздухе над грузовиками на высоте, примерно, десяти метров.

Взрывы такой мощности должны были услышать на базе Аненербе, но стальные ворота оставались закрытыми, никакого движения не наблюдалось. В голубом и чистом небе послышался странный звук, из воздуха, как из ниоткуда, материализовались три странные существа. Глазомер у Отто был развит очень хорошо, он сразу определил, что существа не менее трёх метров роста. Одеты незнакомцы в облегающую серебристую форму, на головах – непонятно для чего надеты шлемы округлой формы с тёмными непрозрачными стёклами. Когда одно существо повернулось к Отто боком, он мог поклясться, что увидел шеврон с эмблемой его организации – овал, в котором находится меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой.

«Что, чёрт возьми, здесь происходит?»

Был только один способ это узнать. Отто вышел из-за скалы, направился к незнакомцам, которые не обратили на офицера никакого внимания. Тем временем, деревянные ящики с нанесёнными на них знаками секретной организации Аненербе, упали на землю, но от удара о землю не рассыпались, а почернели, превратились в золу, стало видно их содержимое.

Штурмбаннфюрер СС Отто фон Шнитке знал наизусть все параграфы инструкции по сопровождению грузов с литером "СС", поэтому он открыл огонь на поражение. Существо в серебристом костюме выставило в сторону приближающегося офицера правую руку, с ладони сорвался сгусток серебристо-серого цвета, ударивший Отто в грудь. Сделав в воздухе немыслимый кульбит, офицер ударился спиной о скалу, сполз на землю, на некоторое время затих. В этот момент камень чёрного цвета, который до этого времени служил украшением трости, вспыхнул ослепительно-красным светом, от него в сторону артефактов сорвались три изломанные молнии ярко-фиолетового цвета, четвертая молния ушла куда-то вверх, в небо, которое ответило молнии громовым раскатом и яркой вспышкой света. Где-то наверху раздался звук раздираемой плотной ткани и потом......Штурмбаннфюрер СС Отто фон Шнитке почувствовал, что его тело «распирает изнутри». Он закричал, когда увидел истончившуюся, расползающуюся на глазах и исчезающую кожу кистей рук. Из носа, ушей бежала кровь, перед глазами появились синие мельтешащие шарики. Мозг отказывался верить, что ему осталось существовать считанные секунды. Тело офицера СС «взорвалось», склон скалы стал красным от крови.

Жители города Гармиш–Партенкирхен единогласно засвидетельствовали, что в горах Веттерштайн, в июне одна тысяча девятьсот сорок четвёртого года, появилась яркая вспышка света, которая затмила свет Солнца, затем раздался мощный взрыв и появилось облако серого цвета, по форме напоминающее гриб – тонкая ножка и огромная шляпка. Гриб долгое время, раскачиваясь из стороны в сторону, находилась на месте, потом, по истечении восьми часов, исчез. Спустя десять лет после описываемых событий, местный житель одной из деревень, расположенных на склоне горного хребта Веттерштайн, нашёл на дне ущелья трость, в набалдашник которой был вставлен маленький, с ноготь мизинца, неогранённый камень чёрого цвета, предположительно алмаз космического происхождения, который специалисты не оценили по достоинству: карбонадо такого размера не представлял никакого интереса ни для ювелиров, ни для науки в целом.

Глава 1

Если когда-нибудь у человечества

появится возможность путешествовать

во времени, куда оно отправится в

первую очередь? В прошлое, чтобы

исправить свои ошибки, или в

будущее, чтобы посмотреть к чему

эти ошибки привели, к какой

трагедии?

(Созерцательно-мечтательные

мысли автора) ©

«… Кто они, эти спарды?

— Адепты, или Разящие. У них имен полно. Вот так и живем, ходим по краю обрыва. А они, Тёмные, наглеют все больше и больше, – ответил Вячеслав.

— Почему они такие? – спросил я у майора.

— Какие, Юра?

— Голова из не пойми чего, а тело – настоящее.

— Ах, вот ты о чем? Да, это их особенное умение похищать тела людей. Происходит «подсаживание» чужого сознания в матрицу любого существа. В сознание. Если это человек – то его очень трудно отличить от обычного человека, который ходит на работу, имеет семью, детей и так далее. Если нужно совершить преступление, примерно такое же, как сегодня, поступает команда от адепта и всё, человек перестает быть человеком. Он убийца, причём безжалостный и очень изобретательный. Вот представь, сидишь ты сейчас за столом и мирно кушаешь пельмени. Даже в компании своих домашних. Кто-то что-то плохое сказал о Тьме, о Падшем и тому подобное. У тебя активизируется особая программа, подсаженная к тебе в личностную матрицу сознания. Ты берешь нож со стола и хладнокровно убиваешь жену, детей, родственников. Потом открываешь окно на балконе и прыгаешь с пятого этажа. Всё, концы в воду! Преступление классифицируют, как бытовое, ну, и со всеми вытекающими. Вот такой мир у нас сейчас, Юра.

— Я с тобой не соглашусь! Ты мне закричал, чтобы я не смотрел спарду в глаза. А глаз то у него и не было, Славик! Одни темные провалы, из которых клубилась Тьма. Да и запах у них изо рта – не дай Бог какой! Такого человека, зараженного, сразу можно отличить от нормального».

Из воспоминаний Юрия Князева («Выбор только за тобой»).

Париж, Франция;

Декабрь 2017 года.

Времени на размышления у профессора не было. Он пересёк улицу, свернул в какой-то тёмный переулок, вышел на улицу Муфтар. Пожалуй, самую любимую профессором в Париже. Это очень красивое место загадок, тайн, легенд и чудес. На каждом углу здесь происходит что-то интересное: презентация духов, дегустация вин или конфет, флешмоб, вернисаж, сеансы массажа. Это улица уютных кафе, где можно выпить самый настоящий горячий шоколад и покушать традиционных круассанов. Монье втянул в себя «вкусный воздух» улицы, на несколько секунд остановился, мысленно прощаясь с Парижем. Предчувствие неотвратимой беды витало в воздухе, как казалось профессору, стоит протянуть руку и к этой беде можно будет прикоснуться.

Профессор Монье быстрым шагом прошёл мимо всей этой красоты, оглянулся назад. В этот предновогодний вечер, по улицам Парижа перемещалось просто неимоверное количество парижан и гостей со всего мира. Кто-то ходил по магазинам, кто-то прогуливался по вечернему городу, подолгу останавливаясь возле сказочно напряженных магазинов, кафе и ресторанов. Но были и такие люди, которые, отработав целый день, спешили попасть домой. Относительно тепло, в Париже в этом году, похоже, на Новый год снега не будет.

Монье, услышав какой-то шум, оглянулся назад. Далеко позади, расталкивая руками прохожих, шли люди с размытыми контурами лиц. Когда они проходили мимо какой-нибудь ярко освещённой витрины, вместо привычных лиц у них возникал чёрный овал, вместо волос – шевелящийся змеиный клубок. Люди возмущённо посылали им вслед проклятия, но шестёрка полузверей, страшно оскалившихся нелюдей, не обращали на прохожих никакого внимания. Профессор прижал к груди кейс с документами, итогом всей его научной деятельности, растерянно посмотрел по сторонам. Куда бежать, что делать?

— Я вам помогу, мсье, – услышал Монье мужской голос. Из тени дома, как из ниоткуда, появился темноволосый человек, лет тридцати пяти – сорока. Он улыбнулся профессору, добавил: – Со мной вы будете в безопасности, профессор Монье.

— Откуда вы.... Хотя, это мне уже безразлично. Они повесили на меня «маячок» и куда бы я не шёл, куда бы не уезжал, они меня обязательно находят.

— Мсье, доверьтесь мне, я сделаю всё очень красиво и быстро. Моя машина припаркована не так далеко отсюда, в подземном гараже. Мсье, решайтесь, у нас есть в запасе не больше двух минут иначе спарды.....

— Кто такие спарды, молодой человек?

— Нет времени на объяснение, профессор. Решайтесь.

Монье прижал к себе кожаный кейс, на ходу бросил:

— Ведите куда-нибудь, но подальше от этих уродов. Как вас зовут?

— Юра. Юрий Князев.

— Странное имя, но мне всё равно Юра вы, или Дитлер, Гебель, Поль, Кристиан.....

Монье отдышался только тогда, когда они сели в белоснежный "Пежо", припаркованный в подземном гараже. Не выпуская из рук кейс, профессор спросил:

— Раз мы уже в относительной безопасности, не могли бы вы, мсье, сказать, куда мы направляемся?

Ответ молодого человека его шокировал:

— В Россию. Не нужно бледнеть и волноваться, профессор. В нормальную Россию, в которой вы получите возможность заниматься своим любимым делом, изучать проблемы пространственно-временного континуума, искать способы перемещения во времени и так далее. Я не силён в науке, господин Монье, у меня дар перемещаться на большие расстояния с рождения. Ах, чёрт, похоже выехать мы не успеваем, спарды нас и здесь нашли. Вот же твари.

— Это звучит глупо, Юрий Князев, но могу ли я получить хоть какие-то гарантии…. Вот чёрт, в моём положении требовать гарантии это чистой воды идиотизм.

— Я гарантирую вам жизнь, – ответил темноволосый мужчина. – А теперь закройте глаза, профессор, если не хотите ослепнуть.

*****

Поль Лурье нёс на руках пятилетнюю дочь, которая обхватила руками шею отца и сладко посапывала. Кристина, жена, спускалась по ступеням, держа мужа под руку.

Когда до конца лестницы подземной парковки авто осталось несколько ступенек, Крис вскрикнула, как будто её кто-то сильно толкнул в спину. Из сгустившегося перед супругами воздуха, вышел странного вида человек, направляясь вниз, к стоянке.

— Нельзя осторожнее, мсье? – крикнула Крис.

— Тихо, милая, ты не заметила, что он из воздуха появился? Стой на месте, – шепотом произнёс Поль, погладив дочь по голове. – Возьми Николь и садитесь в машину. И без разговоров, милая. Я должен во всём этом разобраться.

— Ты же не на работе! Зачем тебе это всё нужно, Поль!?

— У меня работа такая, милая. Детектив всегда на работе. Даже после окончания рабочего дня, дорогая, он бдит. Из машины позвони Лео Бланше, он под номером три на быстром вызове, объясни ему ситуацию. Возьми телефон, иди в машину. Быстрее, Крис.

— Зачем тебе Бланше, Поль?

— Во-первых, мы с ним встретились в магазине, шеф рядом; и во-вторых, мне нужен его авторитет и оперативность в расследовании преступления. Оно будет, поверь мне на слово, Крис. Я прям чувствую в воздухе эманации страха, запах крови.

Достав из плечевой кобуры пистолет, Поль прошёл мимо ряда автомобилей, встал за колонну. Мужчина, одетый в кожаный костюм чёрного цвета, стоял посреди парковки, жадно втягивая в себя воздух. Полю он сейчас напомнил хищника, который вышел на охоту. В дальнем углу парковки раздался звук закрываемых дверей автомобиля, странный мужчина оскалившись, пошёл в сторону авто, откуда раздался странный, пугающий, звук. Поль выглянул из-за колонны, по его телу пробежал озноб: вместо головы, у незнакомца находился овал серого цвета, над головой что-то шевелилось, сплетаясь в клубки. Змеи? Поль вышел из-за колонны, вышел в проход между рядами автомобилей. Мужчина в кожаном костюме уверенно шёл к белой машине. Поль успел разглядеть лица двух мужчин в салоне автомобиля, потом по глазам больно ударила вспышка фиолетового света, которая произошла внутри "Пежо". Проморгавшись и вытерев выступившие слёзы, Поль увидел, что салон белого автомобиля был пустым. Но как, чёрт побери?

— Поль, – Лурье услышал за спиной голос своего шефа, Лео Бланше. – Ты умеешь находить неприятности там, где их нет. Только собрался выезжать с парковки, позвонила твоя супруга, несравненная Крис. Это что такое? Что вообще происходит, Поль?

Мужчина со змеиным клубком на голове задрал голову вверх, прозвучал звериный рык раненого животного. Незнакомец подошёл к "Пежо", лёгким движением рук оторвал передний бампер, отбросил его в сторону. Затем он сложив руки в "замок", сильно ударил по крыше автомобиля. Крыша прогнулась, стёкла авто разлетелись в стороны множеством осколков. Соседние автомобили изошлись криком сигнализации.

— У меня, как всегда, оружия нет, Поль, – полушёпотом сказал Лео. – Я вроде как в отпуске.

— Ничего, шеф. У меня есть пистолет и сейчас я с этому засранцу устрою жизнь, полную сюрпризов.

Змееголовый мужчина поднял с пола оторванный бампер, бросил его в сторону приближающихся Поля и Лео, потом, сорвавшись с места, чудовищными прыжками, стал приближаться к полицейским.

Выстрел, второй. Пауза, потом опять прозвучали два выстрела. На парковке стало относительно тихо.

— Да, Поль, умеешь ты стрелять. Четыре из четырёх в цель. Даже я так не умею. Но куда эта тварь змееголовая делась?

— Никуда, шеф. Вон та кучка пепла – это всё, что от твари осталось. Мой телефон у Крис, шеф, нужно вызвать экспертную группу.

— Да, иди к жене. Только я тебе так скажу, Поль. Нам никто не поверит на слово о том, что здесь произошло. Мистика какая-то, честное слово.

— Поверят, шеф! Вы слишком долго в отпуске, пора выходить на работу. Это уже третий подобный случай за прошедшую неделю. Такие, или подобные, твари охотятся, в основном, за известными людьми. Я вспомнил, кто находился в "Пежо" до вспышки света. Это был профессор Монье, которого люди из его окружения называют сумасшедшим.

— Монье, Монье, – задумался Лео Бланше. – Это не тот чудак, который заявил, что находится на грани великого открытия, которому могли бы позавидовать и Ньютон и Эйнштейн? Открытие, если мне не изменяет память, связана с проблемами перемещения между мирами и во времени.

— Он. Все смеются над профессором, но я ему полностью верю.

— Да ладно, – усмехнулся Бланше. – В инопланетян ты тоже веришь, Поль?

— Не смешно, шеф. Вы помните, что произошло в «Четыре времени года»?

— Ещё бы. Какой-то сумасшедший русский спас от смерти тысячи парижан, – ответил Бланше. – Подожди, не хочешь же ты сказать, что. .

— Браво, шеф. Именно тот, как вы сказали, сумасшедший русский, находился с Монье в салоне «Пежо». И, шеф, не стоит принижать роль русского в спасении Парижа от катастрофы. Не называйте его сумасшедшим.

Бланше махнул рукой, подошёл к кучке пепла. По серым хлопьям пробегали красные искры, пепел исчезал на глазах. Выругавшись, Лео достал из кармана пальто пачку «Gitanes», высыпал сигареты на пол. Зачерпнув, не без брезгливости, пепел в пачку из-под сигарет, он положил её во внутренний карман пиджака. Потом, оглянувшись, посмотрев по сторонам, поднял сигарету, сунул её в рот, прикурил от зажигалки.

— Не понял, шеф! Вы же бросили курить! – засмеялся Поль Лурье. – Да вы проиграли отделу десять евро, шеф!

— Молчи, негодяй, – буркнул Бланше. – Дозвонился?

— Да, через пять минут эксперты прибудут. Шеф, а где прах твари?

— В бетонный пол… ммм… всосался.

— Шеф, с вами всё нормально? – спросил Поль, присаживаясь на корточки рядом с шефом. – Это же не вода, чтобы куда-то там «всосаться».

— Я всё меньше и меньше понимаю в произошедшем, – задумчиво произнес Бланше.

Он поднялся на ноги, посмотрел в сторону лестницы. Цокая каблуками, по ступеням спускалась высокая, стройная светловолосая женщина. Она остановилась на последней ступеньке, посмотрела по сторонам и, увидев полицейских, улыбнулась.

— Ух, какая! – сказал Лурье. – Блузка парусом, поймавшим ветер странствий, формы тела рвут юбку на лоскуты.

— Молчи, не дай Бог тебя Крис услышит. Сделает она тебе и порванный парус, и лоскуты кожи на твоём лице. Красивая, да, но почему она нам улыбается? Ты знаешь эту женщину, Поль?

— Нет, шеф. А хотя, подождите. Точно, это же женщина из «Четыре времени года».

— Нам её как раз и не хватало, – насупился Бланше.

Поль рассмотрел молодую, лет двадцать пяти-двадцать восьми, женщину, когда она вышла на хорошо освещённое место. Светлые, с пепельным оттенком, волосы чуть ниже плеч, голубые, с поволокой, глаза. Женщина, не обращая внимания на полицейских, подошла к тому месту, где совсем недавно был прах змееподобного создания. Она присела на корточки, провела ладонья над бетонным полом, закрыла глаза.

— Мадам, но .. – Поль сделал шаг к женщине.

— Мадемуазель, – поправила Лурье незнакомка. – Снегиня, если вам так интересно моё имя. Чуточку терпения, господа.

Воздух в подземной парковке загустел, из бетонного пола появилось изображение исчезнувшего создания со змеиным клубком на голове. Поль сглотнул слюну, Бланше на шаг отступил, когда увидел глаза полузверя, получеловека. Наполненные Тьмой, ничего не выражающие, эти глаза внушали людям животный страх. Лурье и Бланше одновременно почувствовали необъяснимое желание убежать куда-нибудь подальше от изображения страшного создания, от загадочной женщины. Чёрный костюм, выпирающие жёлтые клыки, звериный оскал… создание исчезло, Снегиня подошла к белому «Пежо», заглянула в салон.

— Ох, Юра-Юра! Не бережёшь ты себя, – произнесла на русском языке женщина, потом, повернувшись к полицейским, сказала:

— А что тут произошло, господа? Какой-то идиот разбил машину, но разве из-за этого нужно было поднимать такой шум?

— Нет, но.. – начал возражать Поль, но он понял, что мысли сплелись в огромный клубок, конец верёвки оказался надёжно спрятан в самом центре клубка. Поль попытался вспомнить детали произошедшего в подземной парковке, неожиданно для себя, согласился с женщиной: – Действительно, шеф, случай рядовой. Пусть этим занимаются…

— Так какого дьявола ты меня сюда позвал, Поль? Я что, не видел разбитых машин? Все, пора по домам. Привет Крис и маленькой Николь.

— Минуточку, – Снегина вплотную подошла к Блаше, протянула руку. – Отдайте то, что вам не принадлежит.

Бланше достал из кармана пиджака пачку «Gitanes», протянул её женщине.

— Не понял, шеф! Вы же бросили курить! – засмеялся Поль Лурье. – Да вы проиграли отделу десять евро, шеф!

— Молчи, негодяй, – ответил Бланше, направляясь в сторону своего автомобиля.

Поль Лурье повернулся к женщине, никого не увидев, посмотрел по сторонам и, пожав плечами, пошёл к своей машине, в которой его ждали Крис и маленькая Николь.

*******

… июля 2018 года; город Краснодар.

Полковник Свиридов включил ночник, с ненавистью посмотрел на телефон. Настенные часы, беспристрастно отсчитывая секунды, минуты и часы, показывали время три часа пятьдесят минут. Вспомнив, что сегодня воскресенье, полковник выругался, поднял трубку.

— Какого лешего?

— Товарищ полковник, вы предупредили о том, что…

— Скобеев, ты что ли? Не тяни кота за бубенцы. Что-то случилось?

— Да. Пожар в ломбарде на Сокольниковой. Внутри опергруппа обнаружила частично обгоревший труп шестидесяти летнего гражданина Скоридзе.

— И? – Свиридов зевнул, посмотрел на жену, которая продолжала спать, или делала вид, что спала. Полковник нащупал ногами тапочки, вышел в коридор, прикрыв дверь в спальную комнату. – Скобеев, ты там что, заснул? Говори..

— Личность Скоридзе определили по паспорту, найденному во внутреннем кармане куртки. Но Скоридзе официально мёртв уже два с половиной года. Вы курировали это дело в две тысячи шестнадцатом, товарищ полковник.

— Вот как? Да-да, что-то такое припоминаю. Это не тот маньяк, которого нашли повешенным в собственной квартире на Набережной? Громкое дело было.

— Так точно, – подтвердил дежурный по Управлению. – Я тогда с Прошиным и с Юрой Князевым работал, товарищ полковник, поэтому всё прекрасно помню. Скоридзе написал предсмертную записку, в которой раскаялся за все совершённые преступления. Он повесился на змеевике в ванной комнате на бельевой верёвке. Хозяин ломбарда, проживающий с семьёй на втором этаже здания, сказал, что услышал какой-то шум на первом этаже ровно в три часа ноль ноль минут. Камеры видеонаблюдения, установленные на входе в ночной клуб «Пегас», это через дорогу от ломбарда, зафиксировали яркую вспышку света в ломбарде в три ноль ноль.

— Понятно, – сказал Свиридов, включая электрический чайник. – Высылай машину, капитан. Хотя нет, ломбард от меня через три дома. Прогуляюсь. Да, чуть не забыл: ты подполковника Прошина нашёл? Нечего ему спать. Звони, буди и так далее.

— Прошин со своей группой в Сочи, товарищ полковник. Мобильный он на задании всегда отключает.

— Вот дьявол. Сам же подписывал командировочное Прошину. Ладно, отбой, капитан.

— Минуту, товарищ полковник. У трупа на обеих руках отрезаны фаланги пальцев, поэтому отпечатков ...

— Как интересно, – полковник посмотрел на насыщенный фиолетовый цвет воды в чайнике, подсвеченный снизу светодиодными лампами. – Попробуй дозвониться Прошину, капитан. Отбой.

— Минутку, товарищ полковник!

— Ну что еще, капитан? – недовольно спросил Свиридов.

— В кармане куртки, точнее в паспорте, опергруппа обнаружила послание некому профессору Монье, учёному из Парижа.

— И что там написано?

— Никто не смог разобрать букв, товарищ полковник. Сплошные завитушки, похожие на арабскую вязь.

— Час от часу не легче. Теперь-то всё?

На улице было душно и полковник пожалел, что надел спортивный костюм. Чтобы срезать путь до ломбарда, он обошёл пятиэтажку по отмостке, прошёл мимо гаражей, вышел на пустырь. Заметив слева от себя какое-то движение и тихий женский крик, Свиридов остановился. Глаза привыкли к сумраку: на земле лежали двое человек, над ними склонился мужчина в странном наряде. Деловой костюм, не пойми какого цвета, на голове шляпа. Мужчина нанёс сильный удар тростью по голове пытавшегося встать на ноги парня, потом оглянулся, улыбнулся полковнику:

— Поймите, это вынужденная мера. Я спасал жизнь девушке.

— Помогите.., пож-жалуйста, – прошептала молодая, лет двадцати, темноволосая девушка, прикрывая руками грудь. Светлая блузка и джинсовая юбка лежали на земле. Свиридов поднял вещи, отдал их темноволосой:

— Одевайтесь. А вы кто и что делаете на задворках, гражданин? Спасибо за помощь, конечно, но…

— Пожалуйста, господин Свиридов, – опять улыбнулся незнакомец, сняв шляпу и доставая из кармана пиджака носовой платок. – Жарко у вас, прогноз темплтоногов, как всегда, оказался ошибочным. У нас сейчас глубокая осень, господин Свиридов.

— Да кто вы, чёрт побери и откуда вы меня знаете? Мы раньше встречались?

— Нет, ну что вы, – незнакомец промакнул лысую голову платком, надев шляпу, подошёл к Свиридову вплотную. – Я оттуда, где вам в скором времени придётся побывать. Не вам лично, но вашему сотруднику. Юрию Князеву. Знаете такого?

— Естественно, – кивнул полковник. – Минуточку, сейчас вызову наряд полиции и мы с вами поговорим о Князеве, о том месте откуда вы прибыли. И вообще, кто вы есть на самом деле.

— Да, – произнёс незнакомец, отступая на шаг от Свиридова. – А ведь меня предупреждали, что в этом мире люди плохо идут на контакт. Печально. Придётся проблемы решать самому. В ломбарде вы увидите копрайка, по-вашему, клон человека. Он специально создан, чтобы найти и уничтожить сумасшедшего профессора Монье. Но так вышло, что телепортация прошла не совсем удачно, копрайк погиб.

— Были бы общие точки соприкосновения для контакта.. – усмехнулся полковник. Потом он запоздало крикнул: – Что? Какой «этот мир»? Что за клоны? Что за ерунда, уважаемый? Эй, а ну-ка подожди, не уходи!

Незнакомец повернулся спиной к полковнику и к девушке, воздух перед ним начал излучать сиреневый свет. Мужчина в костюме сделал шаг в сторону света, исчез. Свечение через несколько секунд пропало, полковник почесал затылок:

— Чертовщина какая-то, честное слово. Ты чего по ночам шастаешь, красавица?

— С работы возвращалась, – ответила девушка дрожащим голосом. – Я работаю в «Пегасе».

— В «Пегасе» она работает, – недовольно покачал головой Свиридов. – Живёшь далеко отсюда?

— В том же доме, что и вы. А он их не убил?

— Кто кого? – не понял Свиридов.

Девушка посмотрела в сторону лежащих парней, но увидела лишь примятую траву. В воздухе кружили крупные хлопья пепла.

— И правда чертовщина какая-то, – прошептала темноволосая. – Я пойду домой?

Но ответа от Свиридова девушка не дождалась: полковник, размашистым шагом, уже шёл в сторону девятиэтажного дома, рядом с которым находился злополучный ломбард.

Глава 2

Побережье Чёрного моря.

... июля 2018 года.

__________

"Море, море, мир бездонный – крутилось у меня в голове.

Я бросил бренное тело на лежак, не утруждая себя расстелить подстилку и припал к горлышку бутылки с пенным напитком. Первая бутылка ещё была наполовину полной, но моя правая рука уже нащупала в полиэтиленовом пакете вторую бутылку. Живительная влага наполняла рот, скользнула по пищеводу, между делом раздражая всевозможные рецепторы во рту. Я оторвался от бутылки, выдохнул воздух. Нет, пара изо рта не было, и это обнадёживало. Литр благоговейного напитка благополучно прижился в желудке, я похлопал себя по животу, выпуская на свободу углекислый газ, и сразу получил в свою сторону укоризненный взгляд пожилой женщины, который мне говорил.....а что он мне говорил?

«Какой с виду интеллигентный молодой человек, но в девять утра он уже пьёт пиво!» Захотелось встать во весь рост, расшаркаться ногой, левую руку приложить к груди, правую вытянуть и произнести спич: «Нет-нет, женщина, я не уже, я ещё! Попробовали бы вы не спать всю ночь, занимаясь борьбой без правил в одном из номеров гостиницы "Рэдиссон". Только у меня в спарринге был не напарник, а напарница, тридцати пяти летняя женщина из славного города Загреб. Чередуя водку, мартини и текилу, мы изучали основные отличия женского от мужского тела. И самое интересное, представляете, нашли эти различия! Не верите, женщина? Могу провести наглядно-показательный урок с какой-нибудь...»

Хотя, .. Сил нет, желания нет. Вру: есть, но оно банальное до неприличия – поспать. Что нас за публика здесь, на пляже, окружает? Привычная картина: качки, протеиносодержащие, демонстрируют друг-другу трицепсы-бицепсы и кубике на животе. Это не интересно. Так, а вот и представители некоего меньшинства, которое в последнее время не уменьшается, а наоборот увеличивается. Вот уж зараза, так зараза, привезённая к нам с Запада. Скоро, лет так через надцать, рожать детей некому будет. Вообще охамели: зонтики в цвет своего общества поставили и любуются ими. Я не гомофоб, но .. Отвесить волшебный пендель не отказался бы. Ага, а вот это класс, картина маслом, не иначе! Покачивая бедрами по пляжу, как каравелла под парусами, идёт молодая и горячая. О, нет! Она мама двоих детей! Нет-нет, это тоже мимо. Я люблю детей, но не до такой же степени.

Ну вас всех, буду я созерцать не созерцательное, обаять и обонять весь мир, этот дивный, смешной и грустный через донышко третьей бутылочки чешского. Вот не надо, женщина, бросать на меня взгляд, полный презрения. Вы бы попробовали всю ночь не спать....ах, да. Я это уже рассказывал. Тогда отбой. А может в море? Да ну его, оно солёное и грязное. Мне нужно поспать. Вот изверги, совсем превратили место чудесного отдыха моих соотечественников и не только соотечественников, в какое-то обжирательно-поедательное место под солнцем:

«Чурчхелааа, кому чурчхелллааа?»

«Кому гарачий кукуруз?»

«Кому пиво холодненькое?»

Хоть один нормальный продавец нашёлся, знает, что мужикам нужно. Уважаю! Борясь с соблазном купить пиво и нарваться на кислятину, я демонстративно перевернулся на живот, своим видом показывая всем и вся, что я только что вступил в общество трезвых холостяков.

— Привет, ковбой! – услышал я чарующе-завлекательный женский голос.

Оторвав голову от своей руки, на которой покоилась буйная головушка, скосил глаза вправо. Да, педикюрист, не знаю как правильно назвать этого специалиста, постарался на славу: на ногтях ног женщины были тщательно прорисованы пальмы, остров из жёлтого песка. Я хмыкнул. Робинзона Крузо не хватает и Пятницу, но только женского пола. Аккуратные лодыжки, которые переходят в очаровательные ноги. Так, уже интересно! Ноги длинные, может и не от ушей, но близко к тому. Шортики бирюзового цвета, какая-то распашонка, сумка через плечо, панама, а дальше ничего я не вижу. Обзор плохой.

— Привет, стюардесса! – Голос мой пропитый-прокуренный, но должен же я соответствовать.

— Если я стюардесса, а это так и есть, то разрешите произвести посадку на ваш аэродром?

— Детей нет? – спросил я голосом, в котором прозвучала надежда услышать слово «нет».

— Нет, детей нет!

Аллилуйя!

— Разрешаю посадку, борт с позывным....

— Вика! – девушка присаживается на край лежака. – Ковбою пора в водичку. Спина уже огненно-красная.

— Юра, – представился я. – Но многие меня зовут Джеймсом. Если посторожите мой пакет с пустыми бутылками, то буду вам очень благодарен. Я поныряю немного и вернусь. Обещаю, Ассоль!

Сбросив с себя шорты, зашёл в горячую воду, нырнул. Потом раскинул руки в стороны, начал дрейфовать по воде. Хорошо, благодать-то какая! Как сказал бы Иван Васильевич –«ляпота»! Я почувствовал в воде какое-то движение. Голубоглазое чудо вынырнуло из воды и сразу, с ходу, без предупредительного в воздух, выпалила:

— Вам привет от Вячеслава Юрьевича!

— Какого такого Вячеслава Юрьевича?

— Товарища подполковника, – засмеялась девушка. – Он там, на берегу, машет вам рукой, Юрий!

Я нашёл глазами Славика, уже подполковника интересного заведения, но сделал вид, что никого и ничего не знаю.

— Если с вами что-то странное произойдёт, то он сказал, чтобы вы действовали по плану номер три.

Это плохо, очень-очень плохо. План три – спасайся как можешь, иначе склеишь ласты. А Вячеслав самая настоящая сволочь, хоть и самый лучший друг. Опять он меня использует как приманку в ловле спардов.

— А вы...... – я посмотрел вокруг, но никого не увидел. – Меня ни с кем не перепутали?

Дьявол, весь отдых насмарку. Эти безликие вообще охамели! Я, полный негодования из-за испорченного недельного отпуска, вышел из воды на берег, окинув взглядом пляж. Теперь понятно, почему Вика ко мне «приземлилась». Пляж забит до отказа, нет ни метра свободного пространства. Вика сняла шортики, осталась в распашонке. Соблазнительная какая, чтоб мне пусто было. Как в этом райском месте со мною что-то может произойти, или случиться? Нет, я не против, если со мной что-то случится приятное.

— Как вода? – спросила Вика, снимая солнцезащитные очки.

Я сделал вид, что ничего не заметил: прекрасное лицо девушки потеряло свои очертания, вместо зелёных выразительных глаз чёрные провалы, рта нет, светлые коротких волосы – клубок шевелящихся змей. Безликий? Возможно. Я выдавил из себя улыбку:

— Отличная! – И добавил: – Спард!

«Вика» сделала вид, что не расслышала слово «спард», поднялась с лежака, сбрасила с себя распашонку. Смотрю на великолепную женскую грудь третьего размера, в голову лезут неприличные мысли, но я делаю шаг в сторону воды, потом ещё, ещё. Боковым зрением вижу, как с лежаков поднимаются с десяток спардов, безликих созданий, которые смотрят в мою сторону. Море ласково приняло в свои объятия, я выдохнул воздух, сделал полный вдох, лёгкие заполнились водой. Неприятно, больно, но куда деваться? Слившись со стихией Вода, начал работать руками-ногами, отталкивать от себя воду. Вынырнув далеко от берега, посмотрел в сторону пляжа: там было самое настоящее маски-шоу во главе с Вячеславом, товарищем с недавних пор подполковником. Меня вывернуло наизнанку, лёгкие освободились от солёной воды, наполнились воздухом. Опять больно, но нужно потерпеть. Услышав звук работающего двигателя скутера, я собрался опять спрятаться под водой, но увидел улыбку в тридцать два зуба, знакомое лицо. Тимур Гонгадзе, товарищ капитан собственной персоной. Уже находясь на скутера за спиной Тимура, вспомнил татуировку ниже левой ключицы лже-Вики: меч, который обвитый чёрно-жёлтой лентой. Знак Аненербе. Наследие предков.

******

— Тимур, тормози!

— Это тебе что, автомобиль, или мотоцикл? Сам остановится, – огрызнулся капитан.

Скутер неуклюже, как-то боком присоседился к белоснежной яхте " Queen of the Seas", вызвав у капитана яхты приступ неуправляемого гнева.

— Тимур, тебе только кобылой управлять! – выругавшись как-то задорно и непередаваемо–зажигательно, произнёс Гарик.

— Я им только хорошо хвосты кручу. Могу на твоей кобылке продемонстрировать! – бросил капитан, поднимаясь на низкую, находящуюся практически вод водой, ступеньку для подъёма на катер. Я, смотря на всё это великолепие, бросил: «буржуи, нет на вас власти и гнева народного».

Белоснежная яхта, синее море, по-летнему чистое небо и беспощадное южное солнце. Рай для северян и остальных отдыхающих, тяжёлый каторжный труд для местного населения. Но, перефразируя известное выражение, скажу: три-четыре месяца год кормит. С этим не поспоришь. Я поднялся вслед за Тимуром на верхнюю палубу яхты и у меня челюсть громко, по-праздничному, щёлкнула, оказалась в нижнем положении. Небольшой бассейн с изумрудной водой, вокруг него, на удобных шезлонгах, находились шесть «организмов». Все они женского пола, топлесс. Лежат и на появление меня, загадочного и красивого, никак не реагируют. Я сел на край бассейна, свесил ноги в почти горячую воду, громко сказал:

— Погоды нынче.....

— С кем вы разговариваете, мужчина? И давно с вами такое? Год, два, или с самого рождения?

— А вы кто, собственно? – спросил я, рассматривая подошедшую ко мне девушку. О таких говорят вся из себя и добавляют: всё при себе. Светлые волосы, зелёные глаза, ну, и приложение к этой красоте: брови вразлёт, нос, чувственные губы и ниже, ниже, ниже.

— Я? Ах, да! Мы же не знакомы! – ответила девушка. – Я кобылка капитана Гарика. Мне можно крутить хвост. Если есть желание, то можете попробовать.

— Да-да, капитан Гарик потом под днищем яхты пропустит и остатки меня, красивого и нарядного, скормит рыбам. Спасибо, это к Тимуру. У него хоть пистолет системы "Наган" в плавках где-то спрятан, он отобьётся, у меня ничего в плавках нет.

— Что, совсем? – притворно вздохнув, произнесла зеленоглазая, широко-круто-бедренная, третье-размерная собеседница.

— А вот это уже секрет, – ответил я, стараясь не хамить и не материться. – Кто они?

— Манекены, с почти натуральной кожей, ну, и всем остальным. Раз в час над нами появляется дрон-разведчик, решили подстраховаться. Пусть думают, что бездельники вышли в море чаек покормить, барабульку половить. Пойдём искупаемся?

— О, нет! Я сегодня уже накупался, спасибо, но без меня.

Да что же сегодня за день! День всемирного топлесса, что ли? Ни стыда у девушек не осталось, ни совести.

— Нравится? – ко мне подсел капитан Гарик. Памятуя, что Гарик горячий южный парень, я пожал плечами, ответил:

— Видал и покрасивше. – Потом, спохватившись, поинтересовался: – Это о чём был вопрос?

— Да ладно, не придуривайся. Я о своей сестре, Андре, спрашиваю, – капитан показал глазами на плавающую в бассейне девушку. – Все думают, что она моя подружка.

— Я твоя кобылка, братец, – произнесла Андре, опираясь грудью на борт бассейна. – Всё хозяйство на мне, между прочим.

— Ну да! – неожиданно задумчиво, даже для себя, произнёс я. – Кур накормить, коров подоить, хлеб испечь, бельё постирать и прополоскать в речке.

— Он мне нравится, Гарри, определённо в моём вкусе, – произнесла Андре, подтягиваясь на руках и умащивая свою.....себя рядом со мною.

— Сочувствую, брат, – произнёс Гарик, похлопав меня по плечу. – Ладно, идём в бухту, всем пристегнуть ремни.

Корпус яты едва заметно вздрогнул, плохо просматриваемый берег стал смещаться куда-то влево–вбок, яхта прибавила ходу, сделала зачем-то «петлю Нестерова», только на воде, понеслась в сторону берега.

— Куда мы сейчас? – спросил я, рассматривая изумрудную воду бассейна.

— В Турцию. У меня там дом шикарный и сад с райскими птицами.

— И деревья с райскими яблочками имеются? – спросил я.

— Точно. Что ты будешь пить? Водка, мартини, или...

— Коньяк, или виски "Джек Дэниэлс" без льда. Такую красоту разбавлять водой – извращение.

— Гурман, – бросила Андре, покачивая бедрами заходя за стеклянную раздвижную дверь.

Берег невероятно быстро приближался. Уж не знаю, не разбираюсь, какая сейчас скорость в узлах у яхты, но сам себе отметил, что она очень высокая. На такой яхте контрабандой можно смело заниматься, ни один пограничный корабль не догонит. А пуля да, пуля-дура догонит, а штык-молодец закончит начатое дело. Ну, слава Богу, Андре хоть подобие футболки на себя набросила. Иначе, никакой ни Джек, и ни Дэниэлс в глотку бы не полез, это точно. О, и конфетка, мерси!

— А правда, что ты самого Гуора в охапку взял и уничтожил? – спросила зеленоглазка.

— А то! И ещё хвост ему накрутил. Так что свой не подставляй.

— Нет, ну я правду хочу услышать, не вредничай. Из-за чего на тебя спарды ополчились?

— Гуор, по-нашему дьявол, сейчас находится в перстне Мунке-хитрого, если ты знаешь о чём я говорю.

— Знаю. Точнее читала отчёты. И твой и Славика.

— Ну вот. Перстень по праву наследства принадлежит мне, а спарды до сих пор думают, что я этот перстень с собой таскаю. Ищут меня, словно с цепи сорвались.

— А он находится в «Заповеднике». Ты там был, Юра? Или тебя лучше Джеймсом называть?

— Меня так называет только одна женщина.

— Снегиня, знаю, – закончила вместо меня Андре. – Это моя лучшая подруга.

— О, как! Так ты из Парижа?

— Нет, из Марселя. Не могу ни дня без моря прожить. Вот такая я романтическая натура, Юра-Джеймс. Тебя Снегиня, кстати, очень часто вспоминает. И теперь я поняла почему. Ладно, вон на пирсе стоит, руками машет твой любимый друг и товарищ Вячеслав.

— Приготовь тряпки, чтобы кровь с палубы стереть, Андре. Я есть буду мала-мала морду бить подполковнику Вячеславу Юрьевичу.

— Пожалуй, я поставлю сто евро на подполковника. Он начальник, у него должен пистолет побольше твоего быть. Ах, да! У тебя же его вообще нет, забыла, – засмеялась Андре.

— Смотря что ты называешь пистолетом, девочка.

— Не хами, мальчик!

Вода в бассейне оказалась действительно горячей. Хорошо что я, прежде чем упасть в бассейн, с виски разделался. Хороша деваха! Двумя пальцами меня, восьмидесяти килограммового, столкнула в бассейн. Эх, хороша! Только мне очень интересно, почему она сейчас в России, а не на пляже где-нибудь на побережье Средиземного моря? Что-то опять Славик замышляет. Хотя, что его организация хорошего может придумать? Вон, взяли и отдых мне испортили, изверги. А Марсель – красивый город. Что я о нём знаю? Город на юго-востоке Франции, Альпы, Лазурный берег и самый крупный порт Средиземноморья. Ещё что? Да чёрт его знает! На ум приходит только кухня какая-то особенная. Хотя, она везде своя и особенная. Взять хотя бы русскую кухню. Для иностранцев она экзотика, для нас самая привычная. Именно поэтому-то и едут к нам с запада, чтобы посмотреть на Мавзолей, Кремль, купить матрёшку, выпить водки и познакомиться с нашей кухней. Я тут же себя одёрнул: а сам ты не такой? Выпил кофе в комплексе "Четыре времени года" города Парижа, восхитился им и круассанами. Кстати, чего бы такого поесть? Желудок понимающе заурчал, над моей головой раздался знакомый смех.

— Не накупался сегодня, Юра?

— Нет, товарищ между майором и полковником. Так бы и жил в воде, только бы быть от вас подальше. Славик, сколько можно? Ты постоянно меня используешь как наживку, как кусок мяса при ловле акул. Славик, я не кошка, и у меня нет девяти жизней! И не брат ты мне с сегодняшнего дня, морда светлоокая!

— О, юморишь, значит всё нормально. А где Тимур?

— Без понятия. Исчез как призрак, чуть не разбил меня и скутер о борт яхты, – ответил я и, громко, чтобы было слышно на капитанском мостике, спросил:

— У вас на яхте кормят не членов постоянного экипажа? Товарищ подполковник толстый и сильный, он обедать не будет.

Откуда-то сверху, капитан Гарик ответил:

— Обед через час. Морской порядок, нарушать его не позволю.

— Во, как! – сказал я, погрузившись в воду с головой.

Когда я вынырнул, на месте Славика стояла моя сумка, которая сейчас должна находиться в гостиничном номере. Гарик, с длинной штангой в руках, раздвигал полосатый тент над палубой. В теньке стало на удивление прохладно и хорошо. Только сейчас я понял, что яхта отчалила от пристани и куда-то держит курс. Куда – только Славику и капитану яхты известно. Я по ступенькам поднялся на палубу, ссадил с шезлонга один из шести «организмов», лёг в шезлонг и блаженно закрыл глаза. Ровно на пять секунд, как мне показалось.

Я открыл глаза, сердце готово было вырваться наружу, разорваться на части. Холодный пот застилал мне лоб, я глубоко вдохнул, вспоминая, что мне приснилось за эти несколько секунд:

«Скорбите по невинно убиенным? Не стоит этого делать, молодой человек».

Я оглянулся. Высокая, очень стройная женщина, чёрное платье до пят. На голове небольшая шляпка и вуаль, в руках ридикюль. Что за мода нынче разгуливать по кладбищу в таком наряде? Кисти рук начало пощипывать. Перстень Мунке-хитрого, который я не решился оставить дома, в кармане моих джинсовых штанов очень сильно нагрелся. И тут меня прошиб холодный пот! Она! Сказала! Невинно убиенные! Так, успокоиться! Вдох-выдох, вдох-выдох».

Но как такое возможно? Это было в прошлой жизни, там, возле могилок моих родителей. Сейчас же мне приснилась встреча с призраком, которая происходила на высокой скале, рядом с могилкой. Я вздрогнул. На обелиске были закреплены фотографии: моя, Славика, Гарика, Тимура, Андре! Там, на памятнике из серого мрамора, были фотографии людей, присутствующих сейчас на яхте.

Волны непонятно какого моря, или океана, разбивались о скалу, разлетались на множество мельчайших брызг, чайки кружили над головой, от их крика закладывало уши. Женщина с ридикюлем показывала рукой в море, смеялась и говорила мне:

— Ты, ты меня убил, теперь моя очередь отплатить тем же! Сдохнешь на острове, никто тебя не спасёт! Умри, мразь!

Я посмотрел вниз, на гигантские волны, перевёл взгляд на безбрежные просторы моря-океана. К берегу спешила белоснежная яхта, на капитанском мостике стоял Гарик. Я увидел, как из глубины, с громким всплеском, появилось рогатое существо. Мина! Я начал махать руками, пытаясь подать сигнал тревоги, привлечь к себе внимание. Раздался взрыв и я повторно проснулся. Оттолкнув в сторону Тимура, упавшего в бассейн, перепрыгивая через две ступени трапа, поднялся на верхнюю палубу, осмотрелся в поисках двери капитанского мостика, или как его ещё по-другому называют. Рванул дверь на себя, от себя – они ни с места. Дверь сама скользнули вбок, я увидел удивлённое лицо капитана.

— Гарик, стоп машины! Потом объясню! Останавливай, нахрен, яхту!

Моё предпоследнее слово возымело действие, Гарик потянул какой-то рычаг на себя, оглянулся.

— Что это всё значит?

— Дай мне бинокль, и пока без объяснений, Гарик!

Я выхватил из рук капитана бинокль, приложил его к глазам. Буквально через десять секунд, прямо по курсу яхты, из глубины моря, с громким всплеском, поднимая вверх огромное количество воды, на поверхности появилась рогатая мина.

— Твою ж....

— И не говори. Как раз под нами бы рванула! – сказал Гарик, передавая бинокль, подошедшему к нам Вячеславу.

— И сюда добрались, сволочи!.

— Думаешь спарды, командир? – спросил капитан яхты.

— Гарик, я не верю в совпадения и ты слишком плохо знаешь нашего Юру! Он как магнит, притягивающий к себе приключения, потусторонние существа, которых мы уничтожаем.

Гарик повёл яхту в обход мины и, заглушив двигатели, сказал:

— Придётся здесь остаться на какое-то время, командир. Мне нужно с берегом связаться, объяснить что к чему.

— Гарик, делай, что положено. Нам спешить некуда. Так, Юра?

Я посмотрел на подошедшую Андре, на Вячеслава, Гарика, Тимура, схватился рукой за поручень. Мне, мягко говоря, стало не по себе.

— Опять начались видения, Юра? – спросил Вячеслав, поддерживая меня под руку.

— Да.

— Давно?

— Две недели как начались, – ответил я Славику, еле сдерживая дрожь в руках. Адреналин и энергия бушевали в теле, они искали выход наружу. Я вышел на палубу, набрал в лёгкие воздух и......

Моё тело охватил огонь, но почему-то он не обжигал, нет. Он успокаивал меня, красные искры мне нашептывали ласковые слова, напоминая о том, что мы с ними стали друзьями с того самого момента, когда я замерзал в заснеженной степи, стирая о наст в окровавленные лохмотья кожу на руках. Я это не забыл, это было как вчера. Возможность управлять и аккумулировать энергию мироздания ко мне вернулась, но я не знал радоваться этому, или нет. С моих рук сорвался бесформенный рваный ком огня, полетел в сторону мины, этого страшного «существа» времён Великой Отечественной войны. Раздался оглушительный взрыв, в небо поднялся огромный столб белой, вспененной воды. Стало тихо, на душе пусто.

— Ну, или так можно было поступить, – услышал я за спиной голос Славика. – С возвращением, Джеймс.

— Да идите вы все к чёрту! Кто мне покажет мою каюту?

Глава 3

Я прошёлся по каюте, моему временному убежищу: её содержимое полностью соответствовало внешнему виду белоснежной яхты. Позолота, красное дерево, плафон ламп освещения из хрусталя. Интересно, одтел, в котором служит Вячеслав Юрьевич Прошин, кем финансируется? Ответ напрашивался сам собой: государством, из особого фонда, который, скорее всего, контролируется Самим! «Сам» и сам из бывших (я засмеялся каламбуру), поэтому ограничений в финансировании, скорее всего, никаких нет. Я – внештатный сотрудник, маленький винтик в сложном механизме огромной машины, имеющей ответвления, своих представителей во всех, без исключения, кафедрах и факультетах огромного института власти. «Заповедник», о котором спрашивала Андре, аналог американской «Зоны 51». Скорее всего, эта зона – хорошо проработанный вымысел, фейк американцев, но «Заповедник», расположенный в особо охраняемой зоне в Подмосковье, это нечто и он реальный. Основанный правительством Советского Союза, безвременно почившего ( я смахнул слезу умиления и ностальжи), в одна тысяча девятьсот сорок третьем году, он до сих пор функционирует.

Работники и служащие контролируют температурный режим в хранилищах, поддерживают необходимую влажность воздуха, периодически проверяют сохранность артефактов, в основном вывезенных с территории тогда ещё фашистской Германии. Когда я передавал артефакт – наследство моего деда – перстень Мунке Хитрого в «Заповедник», то попросил Вячеслава организовать экскурсию, показать хоть какие-то артефакты Древних. Товарищ, тогда ещё майор, покрутил пальцем у виска и покачал головой, мол, я тебя считал умным человеком, Юра. Потом, в машине, когда мы ехали в сторону Москвы, он остановил «крузак», предложил прогуляться по небольшому лесу. Вячеслав чуть приоткрыл завесу тайны«Заповедника»: его сотрудники мало того, что никуда не имеют право выехать, но они, по большей части, не знают друг-друга, не имеют ни малейшего представления, что хранится на пятнадцати подземных этажах здания. Муж никогда не заговорит о работе со своей женой и наоборот. Хотел бы я, прикоснувшись к тайне, навсегда оказаться «невыездным»? А если нет, то стоит помалкивать, что мы увидели за шестнадцати метровыми стенами «Заповедника», а ещё лучше - как можно реже о нём вспоминать.

Я достал из сумки ноутбук, включил его «разогреться», потом запустил программу, позволяющую рассматривать любой предмет со всех сторон. Проще говоря – 3D-моделирование. Присланный файл из лаборатории Управления, по размеру был относительно небольшим, открыв его через разархиватор, я удобно устроился на откидной кровати, начал ждать, когда файл покажет мне карбонадо, алмаз космического происхождения. Появилось изображение чёрного кристалла, медленно вращающегося вокруг своей оси и нагонявшего на меня тоску. Что я, собственно говоря, знаю о перстне Мунке-хитрого? Кто такой, этот легендарный придворный маг Его Величества Отто Первого, позже ставшего первым Кайзером Германии? Воспоминания двухлетней давности накатили, как волны безбрежного океана: вот я нахожу дневник моего деда, с головой погружаюсь в короткие очерки-рассказы моего предка. Один из рассказов как раз и посвящён перстню Мунке Хитрого:

«Потсдам, Германия.

14 апреля 1945 года.

Восемь часов вечера.

Старый Шульке не любил огромные напольные часы, семейную реликвию, доставшуюся ему по наследству от отца. Часы своим громким боем в последнее время выводили Шульке из равновесия: вокруг война, гибнут люди, и какие люди, а этим часам хоть бы что. Мирное раскачивание маятника, тихая работа вечного, как его называли специалисты, часового механизма и веселый ежечасный перезвон. Казалось, часы показывали человеку, что только время бесценно и вечно, а всё остальное – тлен и подлежит забвению. Когда русские варварвары ворвутся в город, даже страшно представить, что здесь будет твориться. Слухи разные. Одни говорили, что советские войска наоборот стараются освобождать города без сильных разрушений, и что они очень хорошо относятся к мирным жителям. Другие рассказывали, что всех мирных жителей сгоняют в одно место и глумятся над ними как могут. Отбирают детей и поездами отправляют в Сибирь. Только для чего это нужно русским – непонятно.

Шульке всю жизнь работал смотрителем в дворце-музее Сан-Суси. Сколько себя помнил. Дворец это память о великих людях, королях Германии. Шульке с улыбкой вспоминал, что круглый год на каменной плите надгробья Фридриха II Великого, лежали не цветы, нет. Самые обычные клубни картофеля. Многие посетители очень сильно удивлялись этому, особенно иностранцы, но немцы-то знали правду: именно Фридрих и привил любовь всей Германии к картофелю. Долго народ сопротивлялся этой культуре, считая ниже своего достоинства ухаживать за растением. Тогда Король распорядился посадить картофель на территории Дворца и распустить слух, что посажен особый, королевский овощ, который подают на стол самому Фридриху. Простые немцы стали правдой и неправдой доставать, проще говоря воровать, клубни и высаживать его у себя на огородах. Так и привил Старый Фриц немцам любовь к картофелю, который позже спас от голода миллионы немцев.

Шульке подошел к окну из разноцветного стекла, открыл створку, прислушался к городу. Мертвый город. Тишина и ожидание чего-то страшного. Внук, восьмилетний Гюнтер-младший, сегодня бегал на базарчик за растительным маслом и принёс оттуда ужасающую новость, повергшую Шульке и его невестку Мадлен в самый настоящий шок: люди шептались между собой, судачили, что именно сегодня ночью начнется бомбардировка города. Больше чем половина города эвакуировалась, но остальным, таким, как его семья, бежать некуда. Да и куда бежать? Здесь корни старинного рода Шульке, здесь его и должны похоронить. В семьдесят лет начинать новую жизнь? Нет, это не для него. Старик взял в руки длинную палку с крюком, задернул гардины из плотного чёрного материала на окнах библиотеки. С керосиновой лампой он прошёл вдоль стеллажей, провёл тыльной стороной ладони по корешкам книг, словно прощаясь. Подтянув стремянку к третьему стеллажу, осторожно поднялся на самую верхнюю ступень и потянул на себя книгу в чёрном переплете. Сработал невидимый механизм, первый стеллаж от стены беззвучно повернулся вокруг оси, открывая вход в святую-святых дома. В потайной комнате хранились реликвии рода Шульке, которым было двести лет и больше.

Особое, центральное место всей коллекции, уделялось массивному перстню с чёрным камнем. О происхождении этого перстня ходило достаточно легенд, но лишь одна нашла подтверждение в реальной жизни. Этот перстень, дающий владельцу воистину неограниченную силу и могущество, принадлежал самому легендарному и загадочному придворному магу первого немецкого кайзера Отто I, Мунке Хитрому. Магу приписывали многие чудеса, которые позже обросли слухами, превратились в легенды и небылицы. В летописях говорилось о том, что Мунке мог ходить по небу, перемещаясь между городами за считанные секунды, что мог Мунке исцелять людей, умел поднимать из могилы даже мёртвых. По требованию Отто Первого, придворный маг самолично отлил из чистейшего золота перстень, на котором ювелир, позже умерщвлённым придворным магом, нанес надпись на никому не известном языке. Украшением перстня стал огромный чёрный ограненный камень, который периодически излучает красный свет. Перстень должен был продлить жизнь великого Кайзера десятого века, излечить его от всех болезней. Для того, что бы вдохнуть жизнь в чёрный алмаз, позже названный карбонадо, маг лишил жизни более пятисот человек. В другой летописи говорится, что Мунке изъял души у трёх тысяч человек.

Но к великому сожалению первого Кайзера Германии, его здоровье стало ухудшаться прямо на глазах. Появились такие болезни, которых у него не было до ношения перстня. Придворного мага схватили, привязали к огромному столбу, обложили хворостом и разожгли огромный костёр. Очень много людей присутствовало на казни, поэтому то, что произошло в дальнейшем, можно считать чистой правдой: великий маг одним взглядом потушил огонь, обратился к Кайзеру всемогущему, к присутствующим людям. В своей речи Мунке проклял правителя Германии и исчез с места казни, растворившись в воздухе. В ту же секунду с пальца кайзера исчез и перстень. Его, чисто случайно, нашёл стражник в дворце Отто I, далекий предок Шульке. Как гласит легенда, перстень появился из воздуха и упал к ногам стражника. Перстень передавался из поколения в поколение, тайна о нём хранилась в строжайшем секрете. В роду Шульке, по мужской линии, никто не обладал магическими способностями. Поэтому перстень, как и сейчас, хранился много веков в специальные коробке, отделанной изнутри красным бархатом.

Старик аккуратно взял перстень, завернул его в мягкую бархатистую тряпочку, положил в карман пиджака. Шульке вышел из потайной комнаты, стеллаж с книгами вернулся в исходное положение. Старик направился из библиотеки в гостиную комнату, где сейчас на диване сидела его невестка и внук.

— Гюнтер, внук, я хочу тебе передать реликвию, которую ты должен беречь до своей смерти, храня нашу родовую тайну. Если бы не эта никому не нужная война, владельцем перстня был бы твой отец. Но увы, его уже нет в живых.

Старик, смахнув с щеки слезу, достал перстень из кармана и вложил его в руку мальчика.

— Мадлен, нам пора спускаться в подвал дома. Постараемся выжить, это сейчас самое главное. Мне сердце подсказывает, что сегодняшняя ночь - последняя в моей жизни. Слишком я стар, мои дорогие.

Бомбардировка Потсдама американцами началась четырнадцатого апреля одна тысяча девятьсот сорок пятого года. За это время с пятисот самолётов, всего за тридцать четыре минуты, было сброшено одна тысяча семьсот пятьдесят тонн бомб. Бомбометание проходило широкой полосой. Погибло более четырех тысяч человек, мирных жителей и восемьдесят военных. Гарнизонная церковь, Городской дворец и ещё более восьмисот пятидесяти домов, превратились в руины, в то время как парки с их замками остались почти невредимыми, как и дворец Сан-Суси.

*****

— Старший лейтенант, ко мне! – подал команду полковник Мазур.

Подбежавший к нему молодой парень, с безобразным шрамом на правой щеке, отдал честь и застыл в ожидании приказа.

— Бери своих людей и начинайте обход вон тех трёх зданий, – полковник показал рукой на разрушенные союзниками, три жилых дома. Бывших жилых и бывших дома. – Смотри мне, все ценные вещи и утварь сносите в одно место. Выставишь для охраны двух человек и не дай Бог.....ты меня понял, старший лейтенант Князев?

— Так точно, товарищ полковник. Не первый раз разгребаем завалы.

Старший лейтенант отдал честь, направился к взводу, которым командовал. Полковник с удовольствием отметил, как из сопливого мальчишки, которого оторвали от студенческой скамьи, получился отличный офицер.

«Кем он хотел стать? По-моему геологом. Ну ничего, скоро война закончится, продолжит обучение», – подумал Мазур, направляясь дальше, по разрушенной улице.

Старший лейтенант поднял руку вверх, призывая бойцов к тишине. Все замерли неподвижно. В мёртвой тишине полуразрушенного дома отчетливо был слышен звук работающих часов. После того, как приподняли и убрали в сторону массивную деревянную балку перекрытия, всё увидели очень красивые старинные напольные часы.

— Вот это да! – протянул в восхищении сержант Подайло. – Это же сколько им лет, товарищ старший лейтенант?

Часы уверенно работали, из стороны в сторону раскачивался маятник, при этом груз в виде диска с закрученной спиралью, поворачивался вокруг своей оси. Даже стекло, закрывающее механизм часов и циферблат от воздействия пыли, осталось целым, как насмешка над погибшими в Потсдаме людьми, напоминанием о вечности времени. Ножки, как и сам корпус часов, были изготовлены из красного дерева. Поражало то, с какой любовью и мастерством изготавливались все мелкие детали, которые составляли на корпусе единую картину. Князев вспомнил, как эта картина называется: «Король Фридрих Первый охотится на оленя». На обратной стороне часов нашлась табличка из бронзы. «1864 год»

Снизу, с первого этажа, раздался голос:

— Товарищ старший лейтенант, мы нашли крышку подвала. Вас ждать?

— Иду! – крикнул Князев, бросив взгляд на напольные часы. Хороши, до чего же хороши!

Внизу, куда спустился офицер, на чудом уцелевшем кожаном диване сидели солдаты.

— Где вход? – бросил Князев, осматривая помещение.

— Вы на нём стоите, товарищ старший лейтенант, – ответил сержант Горчаков. – Мы сами еле увидели крышку.

Да, немецкие строители знали толк. Щель между крышкой и самим полом была едва заметна. Часть бетонного пола была обрушена, но эта часть, с крышкой, уцелела. Зная, с какой тщательностью немецкие мастера относятся к качеству построек, можно было не сомневаться, что открыть люк будет очень и очень сложно. Где-то должен находиться или скрытый от глаз рычаг, или какая-то вещь, с помощью которой приводится механизм открывающий и закрывающий крышку входа в подпол. Нет, на полу среди всего хлама найти что-то – бесполезная трата времени. Стены? Да, две остались относительно целые. Просто удивительно. Строили на века немцы. Так бы жили и жили себе спокойно, но нет, война перечеркнула все планы. На стенах висели две подставки под факела, самые обычные, в форме конических трубок.

Между ними, в небольшом углублении, на стене закреплена морда льва из желтого металла. Во рту хищника – большое металлическое кольцо. Тоже подставка для факелов, которыми пользовались в старину. Зачем такая красота в подвале? Князев подошёл к необычному украшению, взялся за кольцо. Попробовал потянуть на себя. Даже нет намека на какое-то движение. С силой офицер повернул кольцо вправо и морда льва совершила полуоборот. Крышка подпола дрогнула, начала открываться. В нос солдатам ударил запах разложения.

— Товарищ старший лейтенант, может ну его, этот подвал? – спросил сержант. – Там не должно быть ничего ценного.

— Откуда такая уверенность, Горчаков? Можете не спускаться, я сам полезу, посмотрю, – ответил офицер. – Самойлов, фонарик мне дай.

Вниз уходила капитальная лестница из камня. Глубина подвала – примерно пять метров. Старший лейтенант остановился на последней ступеньке лестнице, осмотрел помещение. Стол, стулья, два канделябра со свечами. В дальнем углу две огромные деревянные бочки, опоясанные кольцами из жёлтого металла. Князев поморщился: трупный запах стал усиливаться, он стал просто невыносимым. Старший лейтенант вздрогнул, когда увидел под обрушившимся перекрытием детскую руку. Ладонь открыта, на полу что-то поблескивает. Подойдя поближе к месту завала, офицер увидел перстень. Чёрный огромный камень, который неожиданно выбросил вверх сноп искр красного цвета.

— Что-то нашли интересное, товарищ старший лейтенант?

Князев вздрогнул от неожиданности. За его спиной стоял сержант Горчаков.

— Вам показалось, сержант. Руку ребёнка увидел, наклонился посмотреть. Мне показалось, что на полу что-то лежит, – ответил Князев, пряча перстень в карман галифе.

— Так точно, Вам показалось, но мне нет. Вы что-то подняли с пола, товарищ старший лейтенант! – настаивал Горчаков.

Князев посветил фонарем на то место, где недавно лежал перстень: возле руки ребёнка теперь лежала россыпь золотых старинных монет.

— Ага, вот что вы увидели! – протянул Горчаков, наклоняясь. – Значит не зря вам и мне померещилось что-то блестящее.

Сержант поднял с пола одну из рассыпанных монет, положил её во внутренний карман гимнастерки.

— Да как ты смеешь, сержант?

— Смею, старшой, смею. Не всё вам, офицерам, наживаться на войне. Нужно и о себе подумать. Или ты хочешь, чтобы я рассказал..

Горчаков замолчал: в подвал спустились солдаты.

— Ладно, сержант Горчаков. Монеты пересчитать и сдать все по описи нашему особисту. И организуйте здесь расчистку завала, я пойду посмотрю, что в других домах творится. Да, ещё! Если кого-то обнаружите под завалом, кроме погибшего ребёнка, нужно организовать похороны. У всех у нас вера разная, но все мы люди. Выполняйте.

Старший лейтенант заканчивал осматривать третий дом, когда прибежал рядовой Самойлов и доложил, что с сержантом Горчаковым приключилась беда: после окончания расчистки завала, были извлечены тела трёх погибших немцев – старика, лет семидесяти, молодой женщины, примерно тридцати лет и мальчика лет восьми–десяти. Солдаты закончили свои дела в подвале дома, всё были уже наверху, в подвале оставался один сержант Горчаков. Он решил последний раз всё тщательно осмотреть и только после этого подняться на верх, к своим товарищам. Когда сержант стоял на верхней ступени лестницы, неожиданно сработал механизм, который удерживал до этого люк подпола.

Много сот килограммовая крышка упала, Горчакова очень сильный ударило по голове, он упал с лестницы вниз, на пол подпола. Как потом стало известно руководству части, где старший лейтенант служил, сержант Горчаков до конца своей жизни остался прикованным к инвалидному коляске из-за повреждения позвоночника при падении с пятиметровой высоты. Во внутреннем кармане гимнастерки сержанта санитары обнаружили странную деревянную пуговицу с надписью на «мёртвом» языке, который в Германии уже давно не использовали. Перевод надписи был следующий:

«Алчному по заслугам его, ибо диаволу он душу продал»»

*****

Медленно вращался кристалл, программисты, явно талантливые специалисты, даже смоделировали череду красных искр, пробегающих снизу вверх по граням алмаза. И из-за этой хрени столько крови пролилось? Нет, мир точно сошёл с ума. Я поставил ноутбук на откидной столик каюты, любезно предоставленной капитаном Гариком и его верной помощницей, по совместительству – юнгой, Андре.

Андре. Странное имя, нужно узнать какое у неё полное, или настоящее имя. Этих иностранцев не поймёшь. У нас с этим всё проще. Иван, Иванов сын из рода Ивановых. Всё, все вопросы отпадают. Хосе Мартино Пабло Элизабет Гарсия Панаркорке. И попробуй потом разберись, кто из энтих мужиков принимал активнейшее участие в приятном, не отрицаю, процессе зачатия ребёнка. То ли Гарсиа, то ли Мартино какой-то является биологическим отцом. Не разобрать.

Мартино, Мартино.....какая-то ассоциация. Точно, с мартини. Нужно на сон грядущий что-нибудь принять. Кстати, меня же пригласила на вечерний коктейль сама госпожа юнга. Катер болтается где-то в районе Сочи, Вячеслав сейчас на берегу решает разрешительно-утрясательные паспортные вопросы. Указаний не было. Вечер, лето, яхта, мартини, оливки, её нежное «прости, но я замужем», а на прощание страстный поцелуй, от которого носки летних тапочек заворачиваются и становятся похожими на тапочки турецкого паши и еже с ним.

Я уже подошёл к двери каюты, но остановился, посмотрел на экран ноутбука. А что если? Я опять сел на кровать, добавил контрастность изображения, подвёл курсор мыши к ползуну скорости вращения макета. Увеличил её на пять, потом на десять процентов. На пятидесяти процентах кристалл превратился в размытый силуэт, по которому струилась красная спираль искр. Но, увы, ничего за этим не последовало. Я включил реверсное вращение изображения карбонадо, начал постепенно увеличивать частоту вращения макета. Десять, двадцать, сорок процентов. На пятидесяти кристал опять потерял привычное очертание, спираль красного цвета замедлила своё вращение, отделилась от силуэта кристалла, начала распадаться на отдельные отрезки. Они, в свою очередь, выстраивались в определённом порядке: сначала появилась огненно-красная цифра ноль, потом единица, ноль, шесть, один, девять четыре, ноль. Я попробовал ещё «поиграть» с макетом, со скоростью его вращения. Ничего интересного больше не происходило, я закрыл ноутбук, вышел из каюты: нужно было немного освежиться, привести мысли в порядок.

Я спустился по трапу на нижнюю палубу в поиске заветной стеклянной двери, ведущей в бар. Протянув руку к двери, услышал то ли бормотание кого-то, то ли песнь морской сирены. Подойдя к ступеням, ведущим прямо к воде, прислушался. Справа от меня, возле поверхности воды, появилось свечение сиреневого цвета. Потом появился прямоугольник света, из него в воду выпал человек. Я услышал громкий всплеск, потом жалобное всхлипывание и крик о помощи. Сбросив с ног шлёпанцы, я нырнул в воду. Вода показалась мне твёрже бетона, или у кого-то хорошо был поставлен удар с правой. Это было последнее, что я подумал прежде чем погрузиться в воду Чёрного моря…

Глава 4

Мир – 2.

_________

Я пришёл в сознание от того, что моё тело обожгло холодом. Юра опускался на дно Чёрного моря не в состоянии пошевелить ногами, руками. Сознание раздвоилось: одна его часть шептала, что покой, неотъемлемой частью которого является смерть, это то, что человек ищет и не находит на протяжении всей жизни. Вторая часть сознания кричала: «что ты делаешь, идиот? борись, греби наверх, к светлой воде, не сдавайся!» Мысли неторопливо перекатывались в голове, как небольшие камешки округлой формы на берегу моря под воздействием волн. Популярные социальные сети, в том числе Фейсбук, постоянно задают вопросы: «о чём вы думаете?», «у вас есть, что сказать?». Была бы у меня сейчас возможность ответить на эти вопросы, я бы ответил так, чтобы меня забанили на неограниченный срок, а может быть и совсем аккаунт заблокировали бы! В данный момент времени у меня на языке крутилось много слов, но они все были из разряда матерных. И вдобавок ко всему, я начал замерзать, тело неприятно стало покалывать иголками. И это летом, когда температура воды плюс двадцать пять – двадцать семь градусов по шкале Цельсия.

Элементаль Воды кружил где-то рядом, боясь приблизиться ко мне. Я «погладил воду», она ответила взаимностью и моё тело стало подниматься наверх, туда, где поиночам лунная дорожка, кипарисы и магнолии, огни неоновых реклам, громкая музыка и много влюблённых пар, разгуливающих вдоль моря. Когда до поверхности осталось совсем немного, я замер: лунная дорожка действительно есть, но её перечёркивает следы следы маломерных судов, или следы от скутера. Меня ищут? Конечно, кого же ещё? Был человек на яхте и не стало человека. Почти Иосифа нашего Виссарионыча процитировал. Ну что, последний рывок? Вперёд! Я усиленно гребу наверх, и когда до поверхности остаётся каких-то пара метров, остановился, замер: звука не слышно, но вижу, что в воду «вгрызаются» пули, выпущенные из автоматического оружия. Скутер, его силует я рассмотрел довольно-таки отчётливо, сдвинулся в сторону, «скутерист» выпустил в воду ещё несколько очередей. Я, стараясь сделать это как можно тише, вынырнул и сразу же посмотрел по сторонам. Вовремя: на меня, как бык на красную тряпку, несётся скутер. У него непривычно-отвратительно для восприятия, на кронштейне, в районе руля, закреплено оружие. Автоматическое, или полуавтоматическое. Сути это не меняет, потому что оно и то и это смертельное. Я нырнул вниз-вбок, затих.

Где-то в метре от меня брызнула стайка мальков. Идиот! Эти рыбки смертельные и называются они пули-дуры, от которых нужно держаться как можно дальше. Что же это получается? Меня не спасают, а открыли на меня, красивого и пока ещё молодого, охоту? Этакое морское сафари? Нет, я не хочу быть в роли дичи, сейчас я немного кого-то буду убивать. Вот только не надо мне о моей совести напоминать. Это я кому? Ах, да! Это я своей совести отвечаю. На войне, как на войне. Или ты его, или он, она, оно тебя. Третьего не дано и никогда не будет. Прямо надо мной дрейфует скутер. Вот и жертва. У меня преимущество: я умею сливаться со стихией Вода. Уверен, что охотник сможет меня увидеть через толщу воды. «Спасатель» хренов склонился над скутером, что-то высматривает в воде. Не что-то, а кого-то. Меня, то есть. Я аккуратно подплыл сзади скутера и, стараясь не шуметь, опершись на раму скутера, столкнул охотника за головами в воду. Он огрызается, нахал такой, хочет жить. Но при жизни охотник плохо ел, мало спал и поэтому стал тонким и звонким. Не то что я, восьмидесяти килограммовый в меру упитанный, но не воспитанный. Поборемся под водой? Нет, не хочет. Он бьёт меня, больно кстати, в солнечное сплетение, я на доли секунды отпускаю свою хватку, и охотник устремляется наверх. Но воздух в его лёгких закончился, тело замирает, руки повисли плетьми. Это называется смерть, дорогой. А не надо было в живого человека стрелять! Человек – венец творения Вселенной, а ты…

Испил, братец Иванушка, ты водицы солёненькой, превратился ты, братик, в планктон. Через некоторое время тобою рыбки будут завтракать, обедать и ужинать. Возможно, полдничать. Гурманы, они такие. Распробуют, потом за уши, то есть, за хвост не оттащишь. Так, дальше что? Я, со своим почти оголённым торсом, явно буду на скутере выделяться среди членов кружка морских охотников как белая ворона. На мне яркая футболка с не менее ярким исполнителем моих любимых песен. Мне ужас как не хочется надевать на себя одежду усопшего товарища, но куда деваться? На мёртвом человеке какая-то жилетка темных расцветок со множеством карманов и подкарманов. Все они закрыты на застёжки типа молния, что в этих карманах, меня пока не интересует. О, да что же это такое? Жилетка даже под водой весит прилично. Броник, что ли?

Поди разберись здесь. Мёртвые не разговаривают, с ними особо и не поговоришь. Так, жилетка-броник на мне, теперь попробую наверх подняться. Тяжело с таким балластом, но умение и труд, как известно, всё перетрут. Луна, сука, выкатила на небо просто огромная, как кусок сыра, как огромный фонарь прямо. Главное, чтобы яхта на месте была. Я, как Стивен Сигл, на яхте всех освобожу, и в мире одной угрозой станет меньше. Подтянувшись на руках, опершись ногой о раму скутера, бросил тело на сиденье. Моя лошадка одна в чистом поле. Куда, интересно, остальные мои нетоварищи, коллеги охотника за головами, делись? Решили, что я давно утоп? Правильно, столько времени под водой нормальный человек не может находиться. Но откуда им, убогим, знать, что я не совсем обычный человек? Яхты поблизости нет, конец кино и прощай Сигл! Что-то странное и непонятное произошло, только у о произошедшем спросить – непонятно. Ладно, нужно к берегу пробираться тайными тропами, там видно будет. Где наш заветный ключик? Вот он, родимый. Срвсем забыл освободить лёгкие от воды. Но они и сами, без меня, прекрасно справились с этой проблемой. Дважды за сутки заполнять лёгкие солёной водой, это больно. Даже не так: это очень больно.

По скутеру пробежала едва заметная дрожь. А скутер необычный, он без двигателя внутреннего сгорания: на нём не бензиновый двигатель, а электродвигатель. Странно! Я прикрыл глаза рукой, прячусь от луча яркого света. Мать честная, да ведь к городу, огни которого я хорошо различаю, поинебу двигается дирижабль. С каких таких пор дирижабль в России стал средством передвижения? Нет, всё это неспроста, поэтому я кручу-верчу «газульку», скутер рвёт из-под себя, оставляя белый след вспененной воды. Меня как обухом по голове приложило и не отпускает. Я сбросил скорость, скутер заложил вираж и в моём поле зрения появился дирижабль, этакая блестящая махина, со свастикой на гондоле. Я закрыл и открыл глаза. Нет, всё верно! Чёрный крест, белый круг и всё это безобразие на красном фоне. Мама, роди меня обратно! Зачем ты меня вообще зачала? Чтобы я вот так вот сразу с ума сошёл? Похоже, пришла пора ознакомиться с содержимым карманов куртки-жилетки-броника. Или потерпеть до берега? Луна хоть и яркая, но вдруг что-то в воду уроню, то, что поможет мне выжить и разобраться в ситуации, в которую я попал.

Скутер быстро мчится к берегу, ветер холодит кожу, я вижу череду причалов. И опять отпускаю «газульку», скутер по инерции некоторое время бороздит просторы моря. Пришвартована яхта. Белоснежная яхта, в свете фонаря вижу на верхней палубе капитана Гарика, собственной персоной, и его сестру Андре, в обнимку..... Чёрт, да что же это происходит? Девушка меня нежно обнимает! Она! Меня! Обнимает! И что-то нежно шепчет мне на ушко. На яхте та же свастика, только на флаге небольшое дополнение. Меч, обвитый чёрно-жёлтой лентой.

Аненербе, твою мать, через два колена не замай. Ладно, дорогие мои, с вами потом разберёмся. Я на малом газу протискиваюсь мимо яхты к причалу, туда, где собрались собратья моего, в кавычках, скутера. Никого в округе, и я немного расслабляюсь, перевожу дыхание. Рано! Всю бухту освещает огромный прожектор, который установлен.... а вот и не установлен, он одно целое с летательным аппаратом, который мы все привыкли называть «летающая тарелка». Точно-точно, как на картинках, или фотографиях. Это летающее чудо инженерной мысли бесшумно парит над бухтой, свет яркого прожектора на воде кого-то ищет. Не меня ли? Да с чего бы? Я для всех уже давно сгинул в мир иной, я уже разговариваю с рыбами на дне моря-океана, близ острова Буяна. Сыпишь прибауточками, Юра? Это плохо, нервы твои, значит, ни к чёрту. Другой бы на моём месте как бы поступил, интересно? С ума сошёл? Не исключено.

Пора идти, только куда идти? Я приподнял часть сидения скутера, где обычно находится отсек для всякой мелочёвки. Хорошая находка, и то уже серьёзно: небольшой автомат со складным прикладом, небольшого размера магазин на месте. Забрать с собой? А смысл? Ходить по набережной, изредка постреливая вверх, периодически спрашивая заикающихся от звука автоматных очередей прохожих "Я правильно иду в город Москву?" Нет, брать я ничего с собой не буду, а вот спрятать где-нибудь в укромном месте автомат – это то, что нужно. Причал, это лёгкая ажурная конструкция. Я стал на колени, провёл под настилом рукой, на металлической несущей раме нащупал какой-то изогнутый штырь. Сгодится, только можно ли этот автомат долго держать в воде, тем более она солёная? Как-то нехорошо унижать достоинство такого всего чёрного из себя, красивого и смертельно-великолепного автомата. Ничего, повисит и никуда не денется – выстрелит если что. Я в него верю, как верю в автомат Калашникова.

Я прошёл сорок метров причала затаив дыхание. Причал закончился, я вышел на узкую набережную. Извечная проблема: налево пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – жизни лишишься. Нет, всё-таки придётся налево повернуть: метров двести от меня находится стеклянное окно какой-то будки. КПП? Сейчас узнаем. А повернул бы направо, упёрся бы в тупик, кстати. Я одёрнул курточку-броник, сделал морду кирпичом, попытался пройти через подобие метрополитенского турникета. Не открывается. Откуда сверху раздался механический голос:

— Копрайк ноль три семнадцать, вы забыли сдать аккумуляторную батарею. Вернитесь к своему water bike и…

Ещё один минус этому миру. Скутер это скутер, а байк это что-то блестяще–никелированное, рычащее, красивое и очень дорогое. Делать нечего, ещё бы знать, где этот аккумулятор в баке вотер находится и как его снимать. А вот это уже засада и провал всей операции. По причалу, где недавно ступали мои ноги сорок третьего размера, шествует, слегка покачиваясь, влюблённая парочка. Я и Андре. На меня накатывает волна гнева праведного, но потом я сам себе признался: это элементарное чувство ревности себя к себе и себя к ней, Андре. И ко всему миру, кстати, который меня окружает. Я прошёл мимо поворота в сторону причала скутеров, упёрся в тупик, оперся на низкий заборчик, типа любуюсь морем. Погоды нынче.....ветра нет, Луна, море, тепло. Чего тебе ещё нужно? Живи не хочу. Но это чужой мир, а я хочу в свой, без свастики и без факельных шествий, без сжигания книг и без концлагерей, без идола-маразматика и превосходства одной расы над другой. Это у меня на генном уровне, от моего деда, который воевал и выжил всем назло.

Влюблённые уже миновали КПП, повернули куда-то направо. Мне к вотер байку, мать его так, искать батарею. А вот и мой скутер: в прямоугольной фаре, в правом верхнем углу, периодически загорается маленькая оранжевая лампочка. Батарею я нашёл в том же отсеке, где находился миниатюрный автомат. Аккумулятор удобно расположился в углублении, сверху его прижимала поворачивающаяся подпружиненная пластина. Приподнял пластину, повернул на девяносто градусов, батарея сама выскочила из углубления. Размер батареи – с пачку сигарет, не больше. Цвет угольно чёрный. По батарее пробегают искры красного цвета. Ассоциация с нераспустившимся бутоном из камня космического происхождения полная. Ай, да сукины дети! Вот зачем немцам и другим негодяям нужен карбонадо! Им нужен совершенно другой тип переносного источника энергии, с практически неограниченной, как сейчас говорят, ёмкостью. Я совершенно не удивлюсь, если в этом мире забыли, что такое нефть и газ. Если электроэнергия дешёвая и доступная, зачем понапрасну расходовать углеводороды? А вот это жирный плюс этому миру, даже два плюса и лайк плюс сто пятьсот.

В «моей »жилетке-бронике нашлось место для батареи. Я закрыл сидение, убедился что лампочка перестала моргать и уже сделал шаг в сторону набережной, но потом остановился и начал искать автомат. На яхте я видел капитана Гарика, почему бы не попытать счастье и не схватить Всевышнего за блестящие шары? Пробраться по сходням на яхту оказалось даже проще, чем я думал. Ничего не скрипнуло, никто не задал мне каверзных вопросов, не спросил парольь. Где-то играла лёгкая джазовая музыка, которая хорошо сочеталась с шумом моря и с атмосферой летнего вечера. Расположение кают на яхте и всего остального я держал в уме, прокручивая в голове всевозможные варианты встречи с капитаном Гариком..один из них:

«Привет, братан! Какими судьбами в этом мире?»

«Да вот, у вас здесь пиво всегда свежее и креветки, брат, вот такие! Пиво баварское, сам знаешь какое замечательное! Нефильтрованное зелёное!»

Я сглотнул слюну. Мечты-мечты! Жилые каюты на верхней палубе, туда я и пошлёпал своими босыми ногами. Но вместо длинного коридора с дверями кают увидел огромное помещение, разделённое стеклянными перегородками. Большие белоснежные столы, на них слегка изогнутые мониторы, на которых сами собою возникали и исчезали какие-то графики, вид Земли из космоса, непонятные летательные аппараты. Но везде. .....я выругался про себя, была свастика. Безумие какое-то, честное слово! Вместо коридора был узкий сквозной проход, который заканчивается каким-то щитом. То ли силовым, то ли щитом управления. Время на уточнение этих незначительных деталей у меня нет, я прошёл по узкому проходу, рассматривая комнаты слева-справа.

Последний, самый большой отсек отделён от всего помещения толстым бронированным стеклом. В нём огромные конденсаторные батареи (спасибо кружку «Юный техник»), которые соединены между собой по схеме "параллельно". То есть эта конструкция имеет чудовищную ёмкость и если, не дай Бог, произойдёт взрыв в этом отсеке, то будет больно от осознания своей бесцельно прос....прое.....прожитой жизни. А вот и капитан Гарик, собственной персоной. Он смотрит на показания каких-то приборов и с помощью стилуса в планшете делает какие-то записи, или отметки. Ну-ну, счетовод хренов, сейчас мы узнаем «ху из ху» и все остальное, вплоть до того, какому богу преклоняешь свои загоревшие колени. Вы нам ещё за Севастополь, кстати, не ответили, фашистские недобитки!

— Пишем? – я задал вопрос, как можно тише. Но реакция парня на мои слова превзошла все мои самые смелые предположения. Капитан Гарик, или как его в этом мире называют, упустил из рук стилус, планшет упал на пол.

— Юргалас, ты меня до смерти напугал! Разве так можно?

Парень нагнулся за планшетом и стилусом, но на мгновение замер, не подобрав с пола вещи, выпрямился:

— Ты не Юргалас. Копрайк, в чём дело? Это частная собственность и я буду жаловаться в Департамент полиции.

Гарик посмотрел на автомат, мазнул взглядом по жилетке-бронику, посмотрел мне в глаза. От его лица отхлынула кровь, губы задрожали, как и его голос:

— Ты не копрайк, ты самозванец!

Глава 5

В одна тысяча девятьсот сорок шестом году в Мадриде, где правил союзник Гитлера Франко, была создана организация «ОДЕССА» – в расшифровке эта аббревиатура звучит как «Общество бывших членов СС». Но члены СС, бывшими не становятся. И всю Европу накрывает тонкая сеть под кодовым названием «Паук», через которую из Германии в безопасные страны бежали десятки и сотни эсэсовцев. Приоритет в "Пауке" отдавался тем, кто запятнал себя кровью, особое внимание в организации уделялось сотрудникам "Аненербе".

Мир-1.

_______

Восточная Германия;

Город Дрезден;

… июля 2018 года.

_________________

— Дрезден это столица земли Саксония на востоке Германии, господа. Город знаменит художественными музеями и классической архитектурой реконструированного старого города. Одна из основных достопримечательностей – церковь Фрауэнкирхе с величественным куполом. Она была возведена в одна тысяча семьсот сорок третьем году, а после Второй мировой войны полностью перестроена, – произнесла экскурсовод, показывая привычным жестом на улицы города, здания.

Гид, молодая женщина, примерно тридцати пяти лет, посмотрела на экскурсантов, вздохнула. По-настоящему только один из двадцати человек, находящихся сейчас в автобусе, смотрел с интересом на достопримечательности города: седоволосый мужчина, с виду – лет семидесяти–семидесяти пяти, в добротном костюме тёмно-зелёного цвета, белоснежной рубашке. В руках мужчина крутил трость с набалдашником в форме орла–белохвоста. Что-то в нём притягивало, но что именно, Вирена никак не могла понять. Может быть взгляд серо-стальных глаз, которые многое говорили о человеке. В первую очередь то, что Дрезден очень дорог ему, и в этом городе когда-то этот мужчина жил, любил, творил?

— На территории архитектурного комплекса Цвингер, построенного по образу Версаля, расположено несколько музеев, в том числе Галерея старых мастеров. В последней представлены такие шедевры мирового искусства, как "Сикстинская Мадонна" Рафаэля. – Вирена сделал паузу, предосталяя возможность экскурсантам насладиться видом красивейших зданий города. – В честь Дрездена назван астероид Дрезда, открытый в 1886 году. Номер астероида двести шестьдесят три, – продолжил свою привычную речь экскурсовод.

Экскурсовод с кем-то поговорила по телефону, потом обратилась к экскурсантам:

— А сейчас, дамы и господа, мы с вами отправимся к основной достопримечательности Дрездена – Королевский замок.

— Извините, дорогая, почему мы отклоняемся от графика посещения других мест замечательного города? Почему сразу в Королевский замок? – произнесла недовольным тоном пожилая англичанка на ломаном немецком языке.

— Да, извините, господа! Мне только что позвонил смотритель замка–музея, он сообщил, что сегодня музей закроется раньше обычного. Посетим Королевский замок, потом вернёмся к экскурсии по остальным достопримечательностям. Возражений нет? – Вирена обвела взглядом экскурсантов.

Все молчали, седоволосый мужчина улыбался. Женщина посмотрела на трость мужчины и вздрогнула: глаза орла–белохвоста горели ярким красным светом. Когда оцепенение прошло, Вирена, выдохнув воздух, посмотрела в глаза мужчине. Мужчина всё так же улыбался, но его глаза......глаза были холодные и отчуждённые. Страшные глаза. Водитель автобуса остановился на парковке, открытыл двери. Вирена первой вышла на улицу, ожидая туристов. Но из автобуса вышел только мужчина с тростью, подошёл к экскурсоводу.

— Пойдёмте, дорогая, покажите мне замок. Давно мечтал побывать здесь. Ну-с, чего вы ждёте?

— Извините, герр...... – ответила Вирена.

— Ах, бросьте все эти ненужные приставки. Зовите меня Паулем. Пауль Шнитке.

— Хорошо, Пауль. Сейчас из автобуса выйдут остальные и мы..

— Никто не выйдет из автобуса. Всем уже не интересен этот загадочный и красивый Королевский замок, да и Дрезден больше никого не интересует, – ответил мужчина улыбаясь. – Не верите? Ну, так сами убедитесь.

Вирена сделала шаг к автобусу и остановилась. Ступени были покрыты изморозью, на окнах красовались морозные узоры. Поднявшись на верхнюю ступень автобуса и посмотрев на водителя и в салон, Вирена, с белым как мел лицом, вышла из автобуса, её согнуло пополам, тело содрогнулось в рвотном приступе. В автобусе сидели двадцать, включая водителя, скелетов, которые смотрели пустыми глазницами в окна автобуса.

— Что происходит? Кто вы, чёрт побери? За что вы их так? – прохрипела девушка.

— Да-да, понимаю вас, милая Вирена! Экий я не предусмотрительный, нужно было вас предупредить. Зачем? После того, что мы с вами сделаем, я не хочу, чтобы у полиции были хоть какие-то зацепки и описания меня, такого умного ,но старого и больного.

— Зачем я вам нужна? Вам нужны мои деньги? Что вы от меня хотите? – спросила Вирена, пятясь назад и стараясь отойти подальше от этого страшного человека. – Кто вы на самом деле?

— Вы умная и образованная женщина. Мы с вами, кстати, земляки. Я тоже из Гармиш–Партенкирхен. Мы туда с вами прокатимся, вы же не будете возражать?

— Да вы просто сумасшедший! Я никуда не поеду, я сейчас вызову полицию!

— Да-да. Только сначала ответьте своему мужу. Вам звонят.

Мужчина деликатно отошёл в сторону, рассматривая Королевский замок, эту своеобразную мекку для туристов в Дрездене. Потом он открыл путеводитель, прочитал: «Замок, расположенный рядом с Цвингером, поражает своей красотой. Когда-то здесь жили правители земли Саксония, изображённые на мозаичном панно, находящемся на одной из прилегающих улочек. Стометровую башню Хаусманнстурм видно издалека».

Но не внешний вид и внутренние украшения интерьера интересовали Пауля Шнитке, сына Отто фон Шнитке, штурмбаннфюрера СС, руководителя подразделения Аненербе в Баварии. Его, как ни странно, интересовал тайник в подвальном помещении замка. Пропавший где-то в горном массиве хребта Веттерштайн, Отто фон Шнитке оставил дневник своим родственникам, который совсем недавно был найден в родовом доме семьи Шнитке лично Паулем. Пожилой мужчина прислушался к разговору Вирены со своим мужем, усмехнулся.

— Да, Клаус....какая командировка в Италию....почему ты мне вчера ничего не рассказал о ней.....да-да, я понимаю.....да, ключи от машины у меня с собой.

Вирена бросила телефон в сумочку, посмотрела на Пауля, не зная какие можно ему задавать вопросы, какие нет. Но мужчина сам, подойдя к женщине поближе, начал отвечать на её же, неозвученные вопросы:

— Мы с вами, хотите вы этого, или нет, связаны одной незримой нитью. Это долгая история, Вирена, но вы – внучка человека, который очень хорошо знал моего отца. И он единственный, кто уцелел самым загадочным способом, при взрыве в декабре сорок четвёртого года в горах. Знаете эту историю? Вижу по глазам, что знаете и слышали её от своего деда Гюнтера, потом от своего отца. Так вот, у вас в семье хранится одна вещь, которая принадлежала моему отцу. Вы спросите откуда я знаю ваше имя? В наш век интернета это сделать очень просто, согласитесь. Так вот, в дневнике моего отца я нашёл одну интересную запись, в которой говорится, что в Королевском замке находятся очень ценные записи, которые помогут мне вернуть величие Германии, величие всего арийского народа и возродить Третий рейх. Вы знаете замок как свои пять пальцев, ведь именно здесь вы проводили всё время практических занятий во время учёбы в Берлинском..... хотя, зачем я всё это вам рассказываю?

— О, Боги! – прошептала Вирена. – Мой дед был сумасшедшим и вы такой же. Какая вас интересует вещь в доме моих родителей?

— Швейцарские часы "Longines" одна тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Вы, скорее всего, с ними игрались и не раз. Ведь так? Вот видите!

— Хорошо, я отдам вам часы. А в замке какая вас вещь интересует?

— Посмотрите на трость. Видите – это орёл–белохвост. Где-то в подвале должна быть каменная скульптура – копия моего друга, такого же орла. Идём?

— А если я откажусь? – спросила Вирена.

— Тогда вы умрёте, умрёт ваш муж. Выбирайте. Я вам плохого не желаю. Завтра суббота, никто вас искать не будет. Сегодня выйдем на машине, через шесть часов окажемся мы на месте. Всего пятьсот пятьдесят километров пути.

— Я не знаю зачем мне это всё нужно, но я вам покажу каменного орла. Он находится у входа в замок. Пойдёмте. – произнесла Вирена, поднимаясь по ступеням замка Королей.

Пауль, несмотря на свой возраст, не отставал от женщины. Когда до входа в Королевский замок осталось около десяти метров, Вирена впала в ступор: набалдашник трости мужчины вспыхнул красным светом, в воздух поднялась полупрозрачная фигура орла–белохвоста, которая села на голову каменной скульптуры. Пауль засмеялся, произносятся:

— Я думал, что всё будет гораздо сложнее, Вирена.

— Как видите, я здесь ни причём, герр Шнитке.

— Что-то вы совсем без настроения, фрау Вирена.

— Вам напомнить, что я увидела в автобусе? Или я должна радоваться и плясать?

— Ах, автобус?! Да все там живые, поверьте мне на слово. Это была иллюзия, не более того. Должен же я был вас убедить мне во всём помочь, – ответил мужчина, подходя к каменной скульптуре орла.

— Вы ещё более сумасшедший, чем я думала. А скульптуру орла только неделю тому назад вынесли из подвала, не знаю зачем. Она ни с чем здесь не гармонирует, – сказала Вирена, наблюдая за манипуляциями Пауля, или герр Шнитке. Как его правильно называть, она не знала.

Пауль взял трость в левую руку, большим и указательным пальцами с силой нажал на крылья орла–белохвоста, из трости, её опорной части, выскочил длинный ключ с очень необычным рисунком. Мужчина подошёл к каменной скульптуре, вставил ключ в раскрытый клюв орла, провернул два раза трость по часовой стрелке, в утробе скульптуры раздался мелодичный звук. Пауль провернул ключ против часовой стрелки три раза, голова орла на шарнире откинулась вниз. Показался рулон плотной промасленной бумаги. Достав рулон из полого тела скульптуры, герр Шнитке, надев очки, придирчиво стал рассматривать сургучную печать, которая скрепляла края бумаги. Вирена подошла поближе к мужчине, увидела то, что хотела. На сургучной печати чётко просматривался оттиск меча с прямой гардой, меч обвивала полосатая лента. Вирена вздохнула: это был знак самой секретной организации Третьего рейха, всем известной, как Аненербе.

Город Гармиш–Партенкирхен;

Бавария, Германия.

_____

— Как я люблю это славное местечко. Одно название делает меня моложе и словно возвращает в детство, – произнёс герр Шнитке. – Вы не устали, моя дорогая Вирена?

— Нет, – ответила женщина, припарковав машину возле дома своих родителей. – Я надеюсь, вы, не пойдёте следом за мной, Пауль?

— А смысл за вами идти?

— Вот и я не вижу смысла. Давайте договоримся сразу. Я вам отдаю часы, вы навсегда исчезаете из моей жизни.

— Как скажете. Но только вы меня потом подбросите до ювелирной мастерской "Maxim Anders", это рядом с мэрией. Хорошо?

— А туда-то вам зачем? Если не секрет, герр Шнитке? – спросила Вирена, доставая сумочку из отдела для перчаток.

— Какие секреты от вас, моя дорогая? У старого Шульке есть то, что.....

— Принадлежало вашему отцу, – закончила Вирена. – Вам все в городе что-то да должны, не правда?

— Не все, но многие, вы правы, – усмехнулся Пауль.

Женщина открыла калитку, но остановилась, услышав голос своего соседа. Поговорив с ним несколько минут, Вирена открыла дверь дома, зашла внутрь, прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. Сердце Вирены учащённо билось: находясь шесть часов рядом со страшным человеком, женщина постоянно испытывала животный ужас. Немного успокоившись, не снимая обувь, Вирена прошла в кабинет отца, отмечая по пути что нанятая ею женщина–прислуга выполняет свою работу на отлично: пыль отсутствовала, во всех комнатах был идеальный порядок. Родителей нет в живых уже три года, но в доме всё оставалось на своих местах. Вирена присела в кресло своего отца, нашла в подлокотнике едва различимое уплотнение, три раза на него нажала. Громоздкий с виду книжный шкаф чуть приоткрылся, отошел от стены. В нише стены находился небольшой по размерам сейф. Вирена набрала код, крышка приоткрылась. Часы как лежали на верхней полке, так и лежали. Вернув шкаф в исходное состояние, женщина вышла из дома и, сев в машину, отдала часы улыбающемуся Паулю.

— Теперь всё, герр Шнитке? Моя семья вам ничего не должна?

— Одну секундочку, девушка, – ответил Пауль, доставая из кармана перочинный нож. Он поддел концом лезвия заднюю крышку часов. На её внутренней стороне Вирена увидела выгравированых восемь цифр. Герр Шнитке с щелчком поставил крышку на место, сказав:

— Да, теперь всё. Так что, вы подбросите меня туда, куда я просил?

— Сделаю вам одолжение, – ответила сквозь зубы Вирена.

Машина выехала на проезжую часть, развернулась, поехала в сторону центра небольшого городка. Через несколько часов, уже поздно вечером, Вирена устало села в кресло, включила телевизор. После очередной рекламы диктор местного телевидения рассказал, что неожиданно для всех ювелирная лавка "Maxim Anders" сгорела дотла. Причина пожара пока неизвестна, но в лавке найдено обгоревшее тело старого Шульке. Раздалась соловьиная трель дверного звонка. Вирена, чертыхнувшись, пошла открывать двери. Она прекрасно знала, кого сейчас увидит на пороге дома своих родителей.

Женщина не стала сразу открывать основную дверь, и теперь смотрела на Шнитке через полупрозрачную дверь, точнее – через металлическую мелкоячеистую сетку.

— Это и есть ваше честное слово, герр Шнитке? – задала вопрос Вирена.

— Честность это понятие относительное, милая Вирена. Вы так и будете держать меня на улице? Это, по крайней мере, неучтиво с вашей стороны!

— Молите господа Бога, герр Шнитке, что вы находитесь в почтенном возрасте. Я бы вам рассказала, что такое учтивость и приличие. Извините, мне кто-то звонит. Прощайте.

— Но..

Вирена закрыла дверь, прошла в зал, села в кресло перед телевизором, увеличила громкость. Опять показывали новость номер один: сгоревшую ювелирную лавку старого Шульке. Чем он так не угодил Шнитке, Вирена не знала, но она чувствовала, что их связывает какая-то тайна, какая-то вещь, из-за которой произошла трагедия. Единственная здравая мысль, крутящаяся в голове, которая не давала спокойно отдыхать после чудовищно тяжёлого дня, была мысль позвонить в полицию. Вирена подошла к дивану, на котором лежал на зарядке мобильный телефон, но поспешно сделала несколько шагов назад: на спинке дивана сидела полупрозрачная фигура орла–белохвоста. Орёл открыл клюв, в комнате раздался голос Шнитке:

— Неужели вы, Вирена, думаете, что меня смогут остановить ваши двери? Не будьте наивной, выходите на улицу, нам есть о чём поговорить. Я жду.

Проклиная всё на свете, Вирена набросила на себя лёгкую куртку, вышла на улицу. Опершись о дверь, она смотрела в глаза человеку, который обладал паранормальными сверхспособностями, которых женщина не понимала и поэтому боялась. Её автомобиль, "Мазда 3", подпирал серо-стальной "Ниссан Патрол" с работающим двигателем.

— Я хочу вам предложить то, от чего многие не посмели бы отказаться, Вирена! – произнёс Шнитке. – Я даже больше скажу, я предлагаю вам увидеть то, о чём многие, на протяжении восьмидесяти лет, только мечтали увидеть У вас появится возможность побывать в Гималаях, посетить тайную лабораторию Аненербе, вы получите возможность побывать в других мирах, похожих на наш. У вас, Вирена, склад ума учёного человека, соглашайтесь. Прогулка на авто будет не слишком утомительной, нет. Заодно вы побываете на месте той трагедии, которая произошла в декабре сорок четвёртого и узнаете причину неадекватного поведения вашего деда Гюнтера.

— Герр Шнитке, откройте мне секрет: сколько человек вы собираетесь ещё убить? Тех туристов в автобусе вы начисто лишили памяти, как минимум четырёх часов их жизни. Но это так, всё мелочи. Зачем вы убили строго Шульке?

Шнитке стоял с широко открытыми глазами, его лицо побелело. Он отрицательно покачал головой:

— Нет-нет, клянусь вам, Вирена. Я вышел из лавки Шульке и он был жив и здоров. Эту новость я узнал только сейчас от вас. Значит проклятие чёрного алмаза это не выдумки. Шайзе!

Пожилой мужчина пошатнулся, прижал руку к груди, губы посинели. Вирена помогла Шнитке подняться по ступеням в дом, провела в зал, уложила на диван.

— Вызвать скорую помощь? – спросила Вирена.

— Нет-нет. Мне уже легче. Если не трудно, двигатель машины заглушите. Отвечаю на ваш вопрос: машину я взял напрокат, при этом никто не пострадал, никто не умер.

Вирена вернулась в дом, Шнитке, с порозовевшим лицом, уже сидел в кресле, поигрывая тростью. Женщина посмотрела на трость – она была совершенно другая, не та, с орлом–белохвостом. В набалдашник этой трости был вставлен чёрный неогранённый камень. Женщина вспомнила, как называется такой алмаз: карбонадо.

— Вас, я вижу, заинтересовал чёрный алмаз, Вирена? Да, его появление у людей на европейском континенте произошло самым странным образом. Этот алмаз нашли в одном разрушенном буддийском храме в Гималаях. На глиняной табличке, которая лежала рядом с карбонадо, был текст. Дословно уже не помню содержание таблички, но если в двух словах, то там было следующее: «Обладать небесным камнем можно до тех пор, пока им не завладеют люди со злым умыслом». Что значит эта фраза я не знаю, но скажу одно – все владельцы алмаза погибали самым нелепым образом. За алмазом охотились начиная с Ирака в тридцатых годах, в Египте, Испании, Италии. В Ираке этот алмаз попал в руки моему отцу, у него карбонадо крали несколько раз. В конце-концов, отец побывал в Гималаях, Далай лама провёл над алмазом какой-то обряд и карбонадо потерял все магические способности. Вы спросите зачем отец сделал это с чёрным алмазом? Он испугался за свою судьбу, скорее всего. Почему он не отдал камень в хранилище Аненербе? Вот именно из-за этой загадки я и хочу побывать на месте трагедии, точнее, взрыва в сорок четвёртом. Алмаз, его форма, имеют огромную роль и значимость. Скорее всего алмаз ключ к чему-то. Но не побывав в пещере–лаборатории там, наверху в горах, ничего не узнаешь. И я полагаю, что именно чёрный карбонадо и стал причиной взрыва.

— Но почему только сейчас вы начали поиски вещей своего отца? – спросила Вирена.

— В доме моих родителей множество тайников. Только случайно, несколько месяцев тому назад, вернувшись из Италии, где я вынужден был проживать, я нашёл один из тайников. В найденном мною дневнике с записями отца, было пояснение, что это за часы. Там же я нашёл трость с орлом. Странная она, правда? Управлять силой мысли, это ли не мечта всего человечества? Я знаю, у вас на языке крутится вопрос по старому Шульке. Он, будучи ещё молодым парнем, вы не поверите, был самым обычным пастухом. В пятьдесят четвёртом он нашёл вот эту трость с чёрным алмазом среди камней в низине ущелья. В газетах тогда много шума было, но я в те времена не мог по причине незнания не мог предъявить претензии на трость, времена сами знаете, какие были тяжёлые. Достаточно упомянуть словосочетание Баварская коммуна, чёрт бы её забрал. Обладая тростью, Шульке стал именно тем, кем стал: богатым и преуспевающим человеком.

— Как интересно, – задумчиво произнесла Вирена. – Вы сейчас выступаете по отношению ко мне в роли работодателя, так?

— Ну что вы, девушка! – Шнитке покачал головой. – У нас с вами будет равноправие во всём. Мы будем партнёрами. И вы мне можете полностью доверять.

— Конечно могу. Особенно после ваших слов «вы умрёте, умрёт ваш муж». Замечательно!

— Знаете, Вирена, Пауль может и обидеться, честное слово! Я вам предлагаю власть, богатство, бессмертие и неограниченные возможности, а вы себя так ведёте. Ладно, вы устали, мне пора ехать в гостиницу. Позвольте ключи от машины и отдыхайте. Я к вам завтра часов в десять утра заеду вы мне дадите ответ. Или вы со мною, или нет. До скорого, Вирена.

_______

«Ниссан Патрол», словно не замечал затяжных подъёмов, играючи лез вверх, объезжая всевозможные препятствия и небольшие завалы из мелких камней. Вирена управляла автомобилем, не забывая рассматривать сами горы, вид которых завораживал. Горы манили к себе людей всегда. Так было, так будет, пока существует само человечество. Космос манит и зовёт к себе, человек мечтает погрузиться с головой в неизведанные тайны Вселенной. Но, несмотря на близость земли, морей и океанов, на Земле очень много мест, куда до сих пор не ступала нога человека. Странное создание, этот человек. Очень странное, и явно неземное.

— Пауль, а что вы знаете о лаборатории? Я больше чем уверена, что все артефакты были вывезены Аненербе задолго до появления здесь американцев и русских. Нет?

— Так-то оно так, но судя по той карте, которая была в скульптуре орла, под самой лабораторией должна находиться система разветвлённых ходов. Этакие мини-лаборатории. Но, возможно, их судьба печальна. Кто знает?

Внедорожник миновал затяжной подъём, дорога пошла более или менее ровной. На обочине Вирена увидела ржавую, полуистлевшую раму-остов легкового автомобиля. Вся рама была перекручена несколько раз, словно побывала под воздействием большого огня и высоких температур.

— Вирена, за этой кучей хлама остановите машину. Нужно взять кое-какие образцы. Кстати, этой машиной, скорее всего, управлял ваш дед. Всего в тот день поднималось семь машин, но только одна уцелела. В ней ехали ваш дед и мой отец.

— Откуда вы это знаете, Пауль? – спросила Вирена, останавливая автомобиль. – Кто-то рассказал?

— О количестве машин я узнал из дневника, – ответил Шнитке, открывая дверь автомобиля. – Остальное лишь мои предположения, дорогая Вирена. Я, как и вы, учёный и привык анализировать факты, складывать из них мозаику.

Шнитке снял с плеча сумку, достал из неё брезентовый сверток. Развязав верёвки, он разложил на земле сумочку со множеством карманов. Инструменты блестели, как новые, но женщина была уверена, что им много лет и такое великолепие уже давно никто не выпускает.

— Набор у вас, герр Шнитке, интересный, – сказала Вирена, беря по очереди инструменты в руки и укладывая их обратно, по своим местам.

— Это типовой набор археолога. Аненербе не всегда ставило опыты над людьми, моя дорогая. В организации было просто невероятное количество одарённых учёных, которые занимались археологическими изысканиями, много времени проводили в экспедициях. Оккультные науки, мистика, загадки, это было основополагающее направление организации. И, должен сказать, успехи были колоссальным. Если бы у Гитлера было достаточно Урана 235, то неизвестно чем бы закончилась война. Атомная бомба появилась в Германии задолго до появления бомбы у американцев. И, кстати, именно благодаря тому, что в США попало столько специалистов Аненербе, в том государстве такое положение дел с наукой и производством.

Шнитке содрал слой ржавчины с остова автомобиля, взял в руки вполне современный инструмент.

— Не смотрите такими удивлёнными глазами на эту дрель. Она современная, я её купил сегодня в магазине, – засмеялся Шнитке. – Лучше подержите во этот пакетик. Стружку возьмём на анализ и поедем дальше. Хотя.... здесь неподалёку и лаборатория должна быть, можно и пешком пройтись.

— А вот это уже интересно, милая Вирена, – произнёс Шнитке. – Видите, под слоем ржавчины нанесён слой какого-то чёрного вещества.

— И что это может быть?

— Есть предположение, но его озвучивать пока ещё очень рано, – ответил мужчина, собирая инструменты в сумочку. – Только после лабораторных анализов станет всё известно. Но очень похоже, что в воздухе была взвесь порошка, по своей структуре похожего на карбонадо, даже структура напыления похожа на поверхность алмаза в набалдашнике трости. Да возьмите вы трость в руку, она вас не укусит.

Вирена согласилась с Паулем, что да, поверхность алмаза была такой же шершавой, как и налёт на раме грузовика. Алмаз был тёплым на ощупь и в нём чувствовалась жизнь. Чем больше Вирена всматривалась в карбонадо, тем больше ей казалось, что ещё немного и алмаз с ней начнёт разговаривать. Стряхнув с себя наваждение и посмотрев на Шнитке, Вирена поняла, что мужчина внимательно за ней наблюдает, слегка прищурив правый глаз. Что этот взгляд мог обозначать, женщина не знала, поэтому отвела взгляд в сторону, услышав вздох Пауля.

— Ну что, пешком пройдёмся, девушка, или нет… не будем рисковать, поедем, – Шнитке сделал шаг к машине, потом, посмотрев на скалу, которая была в двадцати метрах от автомобиля, присвистнул:

— А скала оплавлена, Вирена! Это какая же здесь температура была, ..... я вообще удивляюсь, что здесь что-то осталось после взрыва. Но одно могу с уверенностью сказать: произошло разрушение источника энергии огромной ёмкости. Эх, узнать бы что наши предки перевозили на тех машинах, Вирена, какие артефакты Древних.

Машина не завелась ни с первого раза, ни после пятой попытки. Создавалось такое впечатление, что под капотом находится не двигатель, а чугунная красивая болванка, или муляж. Двигатель не подавал признаков жизни, Вирена вопросительно посмотрела на Шнитке, тот не менее удивлённо – на неё. На вершине горы, на расстоянии пятидесяти метров от брошенной людьми легковой машины, опираясь на трость стоял человек в костюме из плотного материала тёмно-зелёного цвета. Сняв шляпу, достав из внутреннего кармана носовой платок, мужчина вытер с головы, лишённой даже намёка на волосяной покров, пот. Потом он что-то сказал в набалдашник трости, сделал шаг вперёд, исчез, словно растворился в кристально чистом, прохладном горном воздухе.

Глава 6

Мир – 1

Краснодар, …июля 2018 года.

______________________

Полковник зашёл в ломбард как раз в тот момент, когда труп обгоревшего мужчины уложили на носилки и собирались закрыть молнией чёрный мешок.

— Отставить. Кто старший?

— Я, – ответил молодой парень в штатском. – Капитан Морозов. Вы полковник Свиридов?

— Свиридов, Свиридов, – кивнул полковник. – Где документы погибшего и письмо?

— У нас, товарищ полковник, но..

Свиридов посмотрел в глаза капитану, тот побледнел:

— Только с моим начальством свяжитесь, пожалуйста, товарищ полковник. Вот, держите.

Свиридов взял из рук капитана пластиковый «конверт». Через полупрозрачную стенку полковник увидел паспорт гражданина России, конверт из белой бумаги, на котором размашистым почерком, по-французски, было написано: «A remettre personnellement au professeur de l’Institut de l’espace et du temps de Paris, M. Monier». Свиридов, со своими «глубокими» познаниями французского, перевёл это как «Передать лично в руки профессору Парижского института проблем пространства и времени господину Монье». Свиридов почесал затылок, вспоминая есть ли на территории России институт, или какая-то организация подобного профиля, направления.

— Расстегните, – потребовал полковник, показывая на носилки. – А ты, капитан, рассказывай. Где, кстати, хозяин ломбарда?

— Кац уложили в кровать. Сердце.. – развёл руками капитан. – Да, собственно, и докладывать нечего. Когда мы сюда прибыли, возле ломбарда стоял пожарный расчёт, скорая. Но пожара, как вы видите, не было и почему у…

Капитан достал блокнот, прочитал фамилию пострадавшего, потом продолжил:

— И как получилось, что у Скоридзе обгорела только нижняя часть туловища, непонятно. Да вы сами посмотрите, товарищ полковник.

Свиридов поморщился: вид трупа был тот ещё: до поясного ремня тело огонь не тронул, а вот ниже брючного ремня.. м-да. У полковника сложилось мнение, что человек провалился в кипящую жидкость ровно по пояс. На лице покойника, дважды покойника (Свиридов усмехнулся, капитан, услышав самех, попятился от полковника) застыла маска ужаса, глаза открыты, рот раскрыт в предсмертном гримасе ужаса .

— Ты что-то успел узнать у хозяина, Морозов?

— Так точно, успел, но ничего стоящего. Кац проснулся от шума, спустился по лестнице вниз, увидел труп. А дальше вы, скорее всего, знаете. Вам должен был позвонить дежурный по вашему Управлению.

— Позвонил, как видишь. Ладно, капитан, это дело мы у вас забираем, с твоим начальством я свяжусь. Бывай-здоров и не кашляй.

Свиридов вышел на улицу, с удивлением посмотрел на небо: за время, проведённое им в ломбарде, небо затянуло свинцовыми облаками, поднялся сильный ветер. С запада, со стороны моря, к городу приближалась гроза. Где-то, пока ещё очень далеко, заворчал гром, по улице, поднимая с асфальта пыль и зкручивая её в спираль, двигались небольшие «смерчи».

— Товарищ полковник, разрешите обратиться. По личному вопросу.

Полковник обернулся, посмотрел на капитана.

— Валяй.

— Как бы мне.. – Морозов замялся – перевестись в Управление? Я с вашим капитаном Гогнадзе вместе учился, да что там говорить, на одном горшке в детском садике сидели.

— С Тимуром ты знаком, что ли?

— Так точно, товарищ полковник.

— Хорошо, я с Гогнадзе поговорю о тебе, капитан. Специфику нашей работы ты, я полагаю, не знаешь.

— Ну.. Догадываюсь, – ответил Морозов. – Вы занимаетесь примерно такими делами. Загадочными и необъяснимыми. Как Малдер и Скалли из…

— Романтик, чёрт побери, – усмехнулся полковник. – Извини, скоро дождь начнётся. Бывай.

Возвращался домой Свиридов всё тем же, коротким путём. На пустыре, где он встретил странного типа в костюме, полковник споткнулся о женскую сумочку.

— Вот же курица, – покачал головой полковник, когда среди всяких-разных женских безделушек увидел паспорт своей соседки.

Уже находясь под козырьком подъезда, Свиридов увидел, как тёмно-синее небо прорезала яркая вспышка света, раздался продолжительный раскат грома, начался ливень. Свиридов достал мобильный телефон, позвонил дежурному по Управлению: «Через два часа машина должна стоять у подъезда моего дома».

Не зажигая свет в прихожей, Свиридов направился на кухню. Когда он протянул руку к выключателю, услышал:

— Не стоит включать свет, господин Свиридов.

Полковник узнал этот голос и негромко выругался:

— Как вы попали в мою квартиру, уважаемый?

Тень в углу кухни шевельнулась, свет от очередной молнии осветил лицо незнакомца. Он улыбнулся:

— Долго объяснять, да и я, если честно, не уверен, что вы поймёте. Только без обид.

— Куда уж мне со своим двумя высшими, – махнул рукой полковник, включая электрический чайник. – Чем обязан и, кстати, как вас зовут?

— На вашем языке моё имя звучит как Дум. Полное? Пожалуйста.

Из всей тарабарщины полковник вычленил только последнее слово: «Ду-ю-м».

— У вас отменная выдержка, полковник. Другой на вашем месте схватил бы нож со стола и..

— Это никогда не поздно сделать. Извините, мне нужно проведать больную супругу.

— Вы и ваша супруга больше никогда не вспомните о болезни, о раке грудной железы. Это мой подарок за вашу сдержанность, господин Свиридов, и небольшой аванс за наше будущее сотрудничество.

— Но как? Это же онкология! – возразил Свиридов. – Грешно этим заниматься, Дум. С такими вопросами у нас не принято шутить. Вообще от слова совсем.

— Чем заниматься, не понял, и я не шучу? Можете убедиться, что я вас не обманул.

На прикроватной тумбочке горела светильник, Марина, раскинув руки в сторону, безмятежно спала. На щеках разлился здоровый румянец, жена во сне улыбалась. Свиридов плотно притворил дверь, некоторое время постоял с закрытыми глазами. Такого лица у жены не было на протяжении четырёх месяцев. Перекрестившись, полковник зашёл на кухню, на столе лежала аккуратная стопка исписанной бумаги, какие-то фотографии. Предложив гостю чай, кофе, Свиридов занялся приготовлением приборов, но когда услышал слово «итак», он, обернувшись, сказал:

— Ненавижу это слово, Дум. Итак это сродни итого. Конец чего-то, словно мы сейчас подводим итог нашего разговора, встречи. Мы в начале нашего совместного пути. Не так ли?

— Не совсем. Вы большую часть сложного пути проделали сами, без нашей помощи. Но сейчас мы вынуждены вмешаться. Всё плохое началось очень и очень давно, господин Свиридов. А именно, в одна тысяча девятьсот восьмом году.

— Минуточку, – Свиридов налил в чашки кипяток, поставил на стол сахар, кофе. – В девятьсот восьмом году произошло значимое событие не только для России, но и для всего мира.

— Всё верно. Тунгусский метеорит. Но я предпочитаю говорить, как это сейчас многие делают, так называемый Тунгусский метеорит.

— Удивите меня, Дум, – Свиридов открыл дверь на балкон, закурил сигарету. – Ломайте стереотипы, разрешаю.

Дум улыбнулся, покачал головой:

— Я начну с другого, господин Свиридов, а именно с вопроса о некой организации Аненербе, Наследие предков и вот с этой фотографии.

Перед Свиридовым появилась фотография седовласого, голубоглазого мужчины, опирающегося на трость и ещё молодой женщины приятной внешности. Люди были сфотографированы на фоне гор, в руках мужчины находилась брезентовая сумка, явно тяжёлая, у женщины в руках был рюкзак. Следующая фотография: мужчина и женщина стоят на фоне огромных ворот, с зарисованными коричневой краской нацистскими знаками. Третья фотография запечатлела въезжающие в ворота немецкие «Опели», зигующих людей. На четвёртой фотографии, на фоне голубого неба, был сфотографирован летательный аппарат сферической формы с утолщением в центре. Как снизу, так и сверху.

— Это, как я понимаю, секретная база Аненербе, Дум?

— Совершенно верно. А вот на этот аппарат вам следует обратить особое внимание, господин Свиридов. Когда мы будем смотреть фотографии с места падения так называемого Тунгусского метеорита, то.. – Дум сделал паузу, наблюдая за полковником.

— Он, этот аппарат, эта летающая тарелка, будет на фотографии девятьсот восьмого года, так?

— Не совсем. Экспедиция на берега реки Тунгуски состоялась гораздо позже, первыми, кто прибыл к месту падения э-э-э..метеорита были монахи из монастыря Лю-Го. Гималаи, или как эти горы ещё называют Тибет. А нашли эти монахи странные предметы иссиня-чёрного цвета, разбрасывающие в стороны снопы искр. Ладно, теперь по порядку. Слушайте, господин полковник: …

Марина Сергеевна Свиридова проснулась в прекрасном расположении духа, с телом, полным энергии. Таблеток с обезболивающим эффектом, которые уже почти год лежали на тумбочке, не было, как и неизменной кружки с водой. Часы показывали девять утра, за окном светило яркое солнце, ветер шевелил занавески, в квартире было свежо. Относительно, конечно. Муж Марины Сергеевны сидел за кухонным столом, смотря в точку на потолке. На столе стояли две чашки, кофе, сахар, пепельница, наполненная окурками.

— Юра, что с тобой?

— Что? Нет-нет, ничего, милая. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Мне кажется возле подъезда стоит служебная машина. Ты собираешься на работу?

— На работу. И сегодня же в Москву. Не спрашивай зачем, почему и к кому.

Яхта "Королева морей";

Россия; Сочи

… июля 2018 года.

__________________

Гарик проснулся как всегда задолго до восхода солнца. Изобразив какое-то подобие утренней зарядки, он поднялся на капитанский мостик, запустил компьютерную диагностику механизма управления яхты. Капитан несколько минут смотрел на дисплей компьютера, наблюдая за показаниями, которые появлялись на дисплее с секундным интервалом. Гарик почесал затылок, сбросил показания на ноль, перезапустив диагностику систем диагностики яхты.

— Что за чёрт? – произнёс парень, открывая папку с расшифровкой кодов неисправностей, которые имели свой персональный номер.

— Привет, братик! – раздался голос Андре. – Ты чего с утра пораньше хвостатого вспоминаешь?

Девушка подошла поближе к дисплею и застыла неподвижно, впав в ступор: все показания работоспособности системы управления яхтой были в красной зоне. Рядом с шифрами неисправностей появились восклицательные знаки, что означало критические повреждения.

— Это как такое возможно, Гарик? За ночь все системы яхты вышли из строя? – спросила Андре.

— Как видишь, сестричка. И самое интересное, нигде нет пояснений по этому поводу. Представляю, как отреагируют в твоём любимом Марселе, на родине яхты, когда узнают о произошедшем. Скажут, опять русские водки перепили, не иначе.

— Может сам компьютер поставить на самодиагностику, Гарик? – предложила Андре. – Ладно, господин капитан, занимайтесь своими делами, пойду-ка я искупаюсь. Юра ещё не проснулся?

— Нет, не видел никого.... – произнёс рассеянно капитан. – Да, иди купайся.

Через несколько минут Гарик услышал крики своей сестры. Он посмотрел через стекло надстройки на корму, вспомнив опять рогатого, спустился по трапу на нижнюю палубу, рассматривая незнакомца, который прижимал к груди подобие планшете со странно изогнутым экраном.

— Что здесь происходит, Андре? – спросил капитан и потом добавил по-английски. – Кто ты такой?

— Профессор Монье, – ответил незнакомец. – Я нахожусь в России? В Коммуне Россия?

— Погулял ты вчера знатно, дружочек, – покачал головой Гарик. – Ты сейчас в России, но не в коммуне. Что за бред ты несёшь?

Лицо профессора исказила гримаса испуга, смешанного со страхом. Он посмотрел по сторонам, в сторону Сочи, и потом тихо сказал:

— Что же я натворил! Сейчас мир начнёт закрывать свои двери! Что же я натворил!

— Что за утро сегодня чудесное? Андре, ты бы грудь чем-нибудь прикрыла, бесстыдница. Этот Монье сейчас в кому впадёт от вида твоих....хм, от твоего вида, – сказал капитан.

— Да ладно тебе, Гарик. Ты лучше послушай, что он говорит. Ах, да! Ты же по-французски не шпрехаешь. Так вот, он говорит, что это не его мир! Как тебе это?

— Ох ..ть! А вон и наш господин подполковник несётся, поймав парусами ветер, – ответил Гарик, показывая рукой на приближающийся скутер. – У меня четыре звёздочки, но они маленькие, у Славика две, но огромные! Он сейчас всю ситуацию разрулит одним щелчком пальцев.

Вячеслав с разгона загнал скутер на причальную ступень яхты, Гарик скривился, наблюдая за «парковкой». Андре улыбнулась подполковнику и, как заметил капитан Гарик, набросила на себя полупрозрачную майку.

— А Тимура списали на берег, товарищ подполковник? – спросила Андре.

— Точно так, прекрасная .... это что за явление Христа народу? – спросил Славик, рассматривая незнакомца.

Сухощавый, в бриджах цвета хаки, и такого же цвета футболке, этот уже не молодой, с залысинами, мужчина напоминал Вячеславу заморыша, или нахохлившегося воробья-переростка.

— Ну, чего вы застыли, как статуи и молчите. Гарик, кто это?

— Сами недавно обнаружили. Сидел на корме, ножки в воду свесив, – попыталась объяснить Андре. – Спрашивал, как в коммуну Россия добраться, Вячеслав. Нет-нет, с утра я не пила, солнце мне голову не напекло. Сами с ним пообщайтесь, вы же с английским на ты?

— На два «ты».. Кто из вас будет переводчиком?

— Если доплата будет, грозный начальник, то я, – ответила Андре.

После часа безуспешных переговоров с профессором Монье, удалось выяснить, что он самовольно включил какую-то адскую установку, в результате чего был переброшен в этот мир, а Юрий, скорее всего, оказался в другом мире. В каюте Юры лежал включенный ноутбук и 3Д-модель карбонадо из перстня Мунке Хитрого.

— Юра как магнит, все неприятности к себе притягивает. И как его теперь вернуть, скажите на милость? Что скажете, господин профессор?

— Как я понимаю, в вашем мире масштабные эксперименты со временем и перемещением между мирами не проводились? – спросил Монье.

— Если и проводились и проводятся, то они, скорее всего, засекречены, – ответил Вячеслав. – Придётся ждать одного, как я понимаю: чтобы в вашем мире провели удачный эксперимент и вернули Юрия сюда, так?

— Всё верно, только так, – ответил профессор. – Но не знаю, что теперь делать со мною. Наверняка в вашем мире есть второй я. Мир не потерпит пребывания одинаковых объектов в одном месте. Всегда происходит эффект «закрывающихся дверей», господа. Это знают и ваши двойники и, скорее всего, они постараются избавиться от Юрия, отправив его если не в этот мир, то в другой.

— И когда наступает этот эффект, что со скользящим происходит во время перемещения, в другом мире? – поинтересовался Вячеслав.

— Он будет попадать во всякие нелепые ситуации, которые могут привести к его гибели, – ответил Монье, смотря на Вячеслава и Андре обречёнными глазами. В них не было надежды, и это, как подметила девушка, было отвратительно.

Славик стал ходить по кают-компании, заложив руки за спину. Андре знала, что это признак сильного переживания командира. Но она так же знала, что это и признак "мозгового штурма".

— Подождите, а ведь я фамилию профессора где-то в сводках встречал, – произнёс Вячеслав. – Но это было очень давно. Ну, как давно? В прошлом году. Сейчас в Управление позвоню, пусть найдут файлы.

У Вячеслава зазвонил телефон, он ответил. О чём был разговор, Андре не слышала, но по лицу подполковника она поняла, что произошло что-то серьёзное.

— Кажется нашлась наша потеряшка, точнее, ночью зафиксировали сильнейшее астральное возмущение. Кто ещё мог такой переполох устроить, кроме нашего Юры? Только он, и никто другой.

Через несколько минут поступил повторный вызов, Вячеслав долго слушал кого-то, потом бросил в трубку:

— Сбросьте мне на почту файл, я посмотрю. Что? Позвонить Свиридову срочно? Хорошо, звоню.

С полковником Свиридовым Вячеслав разговаривал не менее получаса, изредка бросая взгляд на профессора Монье. Открыв файл, пришедший по электронной почте, Андре хмыкнула, показала изображение на планшете профессору.

— Никого не узнаёте, господин Монье? В белой машине.

Камеры видеонаблюдения, по всей видимости подземной парковки, зафиксировала в машине двух человек, яркую вспышку и потом пустой салон автомобиля. Совершенно отчётливо читались регистрационные французские номера, установленные на автомобиле и дата произошедшего странного случая – декабрь две тысячи семнадцатого года. Подошедший Вячеслав попросил перемотать назад видео, увидев сидящего в авто Монье и дубль-Юру, выругался. Но следующие кадры видеосъёмки заставили Вячеслава напрячься: к автомобилю тяжёлой поступью приближался человек с размытым контуром головы. В один момент присутствующим в кают-компании показалось, что вместо головы у существа шевелящийся змеиный клубок.

— Спард, – тихо сказал Славик. – Они при каких интересах в этом деле? И кто тот парень рядом с профессором? Он, похоже, как и наш Юра «скользящий», или «странник». Ничего не боятся, никакого принципа "невмешательства". Ого, а что это со спардом? Андре, ты видела?

После того, как спард играючи оторвал бампер «Пежо», произошла странная вспышка, из авто исчезли люди, а спард ударил по крыше машины. Появились два человека, которых до этого момента не было видно, у одного из них было оружие. Четыре выстрела, спард превратился в пепел. Перемотав запись, Вячеслав увидел женщину, точнее, смазанный силуэт.

— Чёрт знает что происходит в мире, – произнёс Вячеслав. – Непонятно одно, почему эти файлы нам не переслали из парижского филиала? Андре, для тебя есть работа. Угадай какая.

— На метле смотаться в Париж и обратно. А нельзя той же Снегине позвонить и попросить разобраться с этим странным случаем?

— Точно! Вот что с человеком лень животворящая делает: мозги начинают хорошо работать. Отлично, перешли Снегине файл и поговори с ней. Вы же подруги, как я понимаю. Главный упор сделай на появление спарда. Что он хотел от профессора. Я вижу, профессор, что вас какой-то вопрос очень сильно донимает, – Вячеслав посмотрел в глаза Монье. – Андре, переведи мой вопрос, потом свяжешься со Снегиней.

— Да. Какой у вас сейчас год? – спросил Монье.

— Две тысячи восемнадцатый, – ответил подполковник.

— О, Всевышний! Я попал в прошлое! – воскликнул профессор. – На семьдесят лет! Всё ещё хуже, чем я предполагал! Ваш Юрий провёл в чужом мирах не несколько часов, как вы думаете, а дни, недели, или даже месяцы.

— Да......дела, – протянул Вячеслав. – Одна надежда на то, что Юра уже неоднократно путешествовал по мирам, и я думаю, что с ним всё будет нормально.

— А что с яхтой, точнее, с оборудованием произошло, вы не знаете, профессор? – спросила Андре. – Шеф, я файл Снегине отправила и списалась с ней. Через пару-тройку часов всё станет известно о случае на парковке Парижа.

Монье ответил, но через некоторое время:

— При переходе через тонкую грань миров происходит очень сильное возмущение электромагнитного поля. Оно, скорее всего, вызвало сбой в работе вашей электроники. Если мне будет дозволено господином полковником, то я разберусь со всеми поломками. Я хороший специалист в области электроники.

— Не возражаю. Яхта нам нужна на ходу. Андре, отведи профессора к Гарику. Кстати, я в вашей реальности, в вашем мире, какое место занимаю? – спросил Вячеслав.

— Я вас, точнее ваш образ, первый раз вижу, – ответил профессор. – В моём мире Андре – Айна, Юра – Юргас, Гарик – Гарри. Может быть вы до сих пор в маточном хранилище?

Вячеслав, в это время пивший из стакана воду, поперхнулся и закашлялся. Андре с интересом посмотрела на Монье, потом, немного подумав, спросила:

— У вас что, разрешено клонирование людей?

— Да, мадам, другого варианта, как выжить, у нас не было. Та трагедия в девятьсот восьмом году заставила нас задуматься о выживании. Но давайте пока решим проблему с яхтой, я себя чувствую виновным во всех смертных грехах.

Париж, Франция;

Полицейский участок в квартале

Goutte d'Or ("Золотая капля") в XVIII округе Парижа.

… июля 2018 года.

Поль Лурье всегда приезжал на работу рано утром. Но причина его раннего появления была вовсе не та, о которой судачили его сослуживцы, нет. Поль выполнял свою работу честно и не выслуживался перед начальством, как думали остальные детективы. Причина появления Лурье на работе в ранние часы была очень простая: он любил этот район Парижа, особенно утром. Любил посмотреть на Базилику Сакре-Кёр, на здание Мулен Руж и музея Дали, Церковь Сен-Пьер-де-Монмартр. В этом районе был особенный воздух, не зря площадь Тертр облюбовали свободные художники. Поль припарковал машину на стоянке для служебного транспорта полицейского участка, вышел из авто и кисло улыбнулся: стёкла окна первого этажа участка были разбиты, стены разукрашены яркими красками. Скорее всего стреляли из пейнтбольных ружей, мерзавцы. Поль уловил запах женских духов, повернулся лицом к женщине, которая незаметно, как призрак, появилась рядом с ним.

— Мадам, разве можно так пугать человека?

Высокая, светловолосая женщина с голубыми глазами, ответила:

— Разве в полиции работают люди, которых можно чем-то испугать?

Поль засмеялся, улыбнулась и незнакомка.

— Вы мне нужны, мсье Лурье, – произнесла очень красивая женщина. – Я с утра совершила героический подвиг, преодолела половину города, чтобы с вами побеседовать. Вы не возражаете против чашечки кофе? У вас же рабочий день ещё не начался?

— Я почему-то уверен, что вы знаете все мои пагубные привычки, мадам...

— Снегиня, мсье Лурье. Давайте посидим в вашем любимом кафе, у нас есть что обсудить. Не против?

В кафе у старого Дюпо не было ни выходных, ни всевозможных перерывов. Кафе работало всегда, как утверждал сам Дюпо, так было даже во время Второй мировой войны.

— Итак, прекрасная и обворожительная Снегиня.....

— Я хочу, чтобы вы посмотрели вот на это, мсье Лурье, – произнесла девушка, поворачивая к Полю ноутбук. – Я больше чем уверена, что эти кадры вам знакомы и у вас появятся ко мне вопросы.

Поль откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо собеседницы.

— Даже этого мне достаточно, чтобы вас арестовать, Снегиня, – произнёс Поль. – Эти материалы изъяты из свободного доступа. Кто вы, чёрт возьми?

— Ну-у...., – Снегиня сделала неопределённый жест рукой. – Скажем так, я представляю организацию, которая охраняет не только Францию, Германию, или Италию. Организация охраняет всю старушку Землю от вторжения всякой нечисти, от использования артефактов Древних не по назначению.

— Наслышан-наслышан о вас, Снегиня! – сказал Лурье, поблагодарив официанта за кофе. – Дело годичной давности в комплексе "Четыре времени года", предотвращение самого крупного теракта во Франции. Это ваших рук дело? И мне кажется, что мы с вами совсем недавно встречались, разговаривали. Нет?

Снегиня улыбнулась в ответ.

— Ну, что же, – произнёс Лурье, делая глоток кофе. – Я думаю, что мы будем друг-другу полезны. Расследование зашло в тупик, может быть теперь мы сумеем во всём разобраться вместе? Я вам помогу, вы мне поможете. Хорошо?

Глава 7

Мир – 2.

Гарик посмотрел на автомат, мазнул взглядом по жилетке-бронику, посмотрел мне в глаза. От его лица отхлынула кровь, губы задрожали, как и голос:

— Ты не копрайк, ты самозванец!

— Ну надо же, какой сообразительный капитан Гарик! Или тебя по-другому здесь называют? Но-но, мущина-а, руки держите у меня на виду. В противном случае, расстреляю ваше капитанское и ещё очень молодое тело, нашпигую пулями по самое немогу. Как понял, первый? Приём!

— Да ты сумасшедший клон Юргаласа! Я сразу и не догадался. Сегодня на сбежавшего из маточных яслей копрайка объявлена охота. Не на тебя?. Но как ты..... Хотя, стоп! Если бы ты был клоном, то знал бы, что в автоматах давно уже не используются эти архаичный пули.

Час от часу не легче. Чем же они стреляют, здешние автоматы? А ведь да, мне магазин сразу показался чересчур маленьким, да и сам автомат весил не больше килограмма.

— Бинго! – произнёс я. – Долго соображаешь, капитан Гарик.

— Гарри, – поправил меня капитан. – Но как могло такое...... Чёрт! Монье, сукин сын! Пока мы были на берегу, он, скорее всего, активировал установку телепортации и сбежал.... В твой мир, так получается. Ты хоть понимаешь, что теперь может произойти? Как тебя зовут?

— Юра. Меня зовут не Юргаласом, не Николасом и уж никак не Нельсоном Манделлой. Та сладкая парочка когда вернётся на яхту, капитан?

— Минут через десять. А что?

— Ничего. Марш в рубку, грязный Гарри, выводи яхту в море, отходи подальше от берега.

— Зачем?

— Одни вопросы. «А что»,«а зачем»! В автомате хоть и не пули-дуры, но я так думаю, что не менее смертельные штуковины. Ведь так, Гарри?

— Да, там вольфрамовые иглы. Хорошо, я согласен. Ситуация неоднозначная и нетривиальная, поэтому спешить нельзя.

Я следовал за Гарри, как тень. Он поднял сходни лёгким нажатием на кнопку незаметного для глаз блока управления, мы поднялись наверх, на капитанский мостик.

— А где же «рубить канат» и знаменитая команда «отдать швартовы, якорь вам в глотку, тысяча чертей на сундук мертвеца?» – решил я блеснуть эрудицией. Но ответ Гарри меня озадачил:

— Это тоже далеко в прошлом. Яхту удерживало силовое поле до того момента, пока я не убрал сходни, Юра! В странном мире ты живёшь, в отсталом.

Мне стало до соплей обидно за мой мир, но я промолчал. Яхта была уже в пути, нужно было как-то предупредить дубль-меня, того загоревшего парня и Андре, чтобы они, не найдя яхту на месте, не подняли шум и не ломанулись в полицию писать заяву об угоне. С них станется.

— Гарри, нужно......

— Уже звоню им, Юра. Я с ними поговорю, а потом ты. Идёт?

— Ес-сно!

— Что? – переспросил Гарри.

— Да, я согласен.

Прошло несколько минуту, капитан включил громкую связь, но были слышны звуки вызова и на этом всё. С Гарри никто не хотел разговаривать. Я подошёл поближе к капитану, посмотрел на небольшой дисплей. На нём была нарисована трубка зелёного цвета, которая парила в воздухе, поворачиваясь вокруг оси.

— Не отвечают, – произнёс Гарри. – Скорее всего в какой-нибудь бар зашли, вызов не услышали. Плохо.

Яхта отошла от берега на приличное расстояние, Гарри заглушил двигатели.

— Скажи, Юра, в твоём мире всё точно такое же? Я имею в виду море, берег, города и люди?

— Не поверишь! Я дальше будки какого-то КПП в вашем мире не был. Меня вернули назад, за аккумуляторной батареей скутера. Но так-то, да. Есть и море и берег и город Сочи, где тёмные ночи.

— Не пойму, какого скутера? – Гарри, наконец-то, рассмотрел на мне жилет-броник цвета хакки. Он не договорил предложение, осёкся. – Ты убил человека, Юра? Ты убил копрайка? А где батарея?

Я похлопал по карману жилетки-броника. Лицо Гарри стало бледное, я улыбнулся, услышав привычную матерную речь. Удивительно, два разных мира, а маты одни и те же.

— Зря улыбаешься. Такие батареи на особом учёте, Юра, и я так думаю, что за нами скоро организуют погоню. Скутер передал на базу сообщение, что ты снял аккумулятор, но он так и не появился на складе. Поэтому, скорее всего, Айна и трубку не подняла из-за тревоги на берегу. Она у меня понятливая сестра. Придётся рисковать.

Яхта сделала крутой вираж-разворот и мы помчались в сторону берега.

— Это что за манёвр, грязный Гарри? Нам не нужно идти в бухту.

— Как будто я этого не понимаю. Мы знаем одно место, где нас никто, никогда, при всём желании не найдёт. Скрытый грот, мы там спрячемся.

Гарри погасил на яхте свет, на мостике ярко светился только дисплей прибора, похожего на навигатор. На нём чётко была видна береговая линия, как мне показалось, я даже различал крупные и среднего размера камни на берегу.

— Нас не засекут из-за этого прибора, Гарри?

Я ткнул пальцем в навигатор.

— Нет, конечно. Гарри хитрый, он сбросил в воду передвижной маячок, который сейчас быстро удаляется от берега, уводя за собой погоню. А потом – пшик, маячок взорвётся, все концы в воду.

— Чёрт знает что! – произнёс я. – Бондиана какая-то.

— Что такое бондиана? – спросил Гарри, прижимая яхту вплотную к берегу.

— О, это сериал о супер разведчиках, шпионах и диверсантов в одном флаконе. Причём, это всё сочетается в одном человеке. Погони, убийства. Главного героя зовут Джеймс. Джеймс Бонд. Ваш мир много потерял, не сняв такой сериал. Во время Великой Отечественной войны был разведчик Ян Флеминг. После войны, когда разгромили фашистскую Германию и Японии трендюлей наставляли, он начал писать книги. По ним сняты фильмы. Убойная вещь, должен сказать.

Гарри как-то странно молчал некоторое время, но потом выдал такое, от чего мне стало не по себе:

— Юра, у нас не было такой войны, чтобы против нас выступила фашистская Германия. Япония и Китай объединились между собой, но мы им рот заткнули надолго. Погибло около ста человек в том конфликте, не более. А в вашей войне сколько погибло?

Я замолчал не зная, что ему ответить. Этому человеку, у которого никто из родственников не пострадал в ту чудовищную войну, человеку, который живёт в мире, в стране, где каждый год не возлагают цветы и венки к памятникам солдатам, не вернувшимся с той войны. Разве он это всё поймёт?

— Много, Гаррик, очень много. Ты даже и не поверишь, сколько много.

Назови я ему реальную цифру погибших, он бы назвал мой мир не просто отсталым, но и варварским. И он, скорее всего, был бы прав. Хотя, что я знаю о его мире? Здесь так же убивают людей, да ещё и вовсю их клонируют. Да, но как же свастика?

— Это что за строение интересное, Гарри?

— Ты о чём?

Я прикоснулся пальцем к дисплею навигатора–маршрутизатора: на дисплее был виден огромный ангар, который начинался от отвесной скалы, и на метров сто- сто пятьдесят выдавался в море.

— А, это.... – Гаррик отвечал неохотно, он сейчас работал ювелиром, пытался нос яхты разместить напротив раздвижных ворот ангара. Волны прибоя мешали ему, как могли. Через несколько минут капитан произнёс:

— Когда-то общество рыболовов построило это чудесное сооружение, но потом у них что-то пошло не так. Муж Айны… то есть ты, но другой ты, выкупил ангар за смехотворные кредиты.

— Зачем? – спросил я.

— Под основную темпоральную лабораторию. На яхте это так, жалкое подобие.

Так, новая зарубка. Кредиты. Узнать. Темпоральная лаборатория. Узнать.

Над раздвижными воротами загорелись мощные прожектора, Гарри поднял рукой какой-то прибор на уровне груди, прошло секунд пять, ворота дрогнули, поползли в сторону.

— И как опыты со временем, удачно проходят?

— Похоже, что опыт с твоим перемещением из мира в мир это первый положительный результат, но он никак не связан с перемещением во времени. Вот и думай, о чём хочешь! Да у нас их, опытов, собственно говоря, было раз, два и обчёлся. Мы только в начале пути, – ответил капитан.

Яхта, как настоящая Королева моря, не спеша, вальяжно, раздвигая перед собою воду, зашла внутрь ангара, ворота закрылись.

— Гарри, ты уверен, что об этом ангаре не знают те, кто за мной охотится?

— Смело добавляй «за нами», Юра. Ты сам, хотел этого, или нет, сделал меня сообщником. Меня теперь вся Коммуна будет искать. Дела. Нет, не найдут: сейчас минуем ангар и войдём в грот. Мы специально прорыли тоннель между ним и ангаром. Так, на всякий случай. Как видишь, такой случай настал.

Коммуна? Запомнить. Узнать.

Снаружи ангар выглядел огромным, но изнутри его размеры превзошли все мои ожидания. Таких яхт, как «Королева морей», здесь могло поместиться, как минимум, пять-шесть. Вдоль канала, который проходил через весь ангар, зажглись мощные фонари освещения. Надводная часть сооружения была заставлена разноцветными помещениями непонятного предназначения. Они имели форму куба, соединялись между собой гофро переходами. И слева от канала и справа всё помещение было заставлено этими кубами и создалось впечатление, что какой-то ребёнок рассыпал по полу кубики, но поленился их собрать в одно целое.

— Рыбаки, придя с промысла, собирались в этом ангаре рыбу перерабатывать, превращать в полуфабрикаты, отправлять на берег. И задумка была хорошая и сам ангар вышел на славу, но.. Мы здесь часть модулей пустили под жилые помещения, остальные кубы это лаборатории, мастерские.

Яхта прошла по каналу, впереди были очередные ворота, процедура их открытия была похожа один в один на предыдущую. Яхта вошла в подземный грот, от вида которого я на некоторое время потерял дар речи. Освещения здесь не было, но света прожектора яхты вполне хватало, чтобы всё рассмотреть. Стены, потолок, каменное дно и сама прозрачная вода искрились разноцветными чёрточками-искрами. Причём, их цвет менялся от угла зрения.

Прозрачная вода, выход на обустроенный берег. Ступени, вырубленные в скальной породе, вели к небольшому бревенчатому домику.

— Как в сказку попал, честное слово, – не удержался я от реплики. – Только одного не пойму, зачем здесь дом построили, Гарри?

— А чем он плох, Юра? Ты разве отказался бы здесь пожить в одиночестве суток этак несколько? Полное единение, слияние с природой и всё такое.

Прожектор выхватил из мрака небольшой причал, через пять минут мы уже шли в сторону бревенчатого дома. Самое интересное, что дорогу нам подсвечивал прожектор яхты, но как только мы поднялись по ступеням и Гарри открыл двери домика, прожектор погас. Яхта, светившаяся изнутри неоновым зелёным и фиолетовым цветами, смотрелась как дорогая игрушка в праздничной обёртке. Красота.

— Будь как дома.

— Но не забывай, что ты в гостях, – добавил я.

Дом как дом, мебель как мебель. Пол – паркет, окна стеклопакет, но не из пластика, явно из дерева. Удобная мягкая мебель, цветы, натяжные потолки, изящная люстра. Гостиная комната, одним словом. Отдельно от этой комнаты находился кухонный блок, а вот тут меня ждал сюрприз. Кухонный синтезатор. Я повесил автомат на спинку стула, не зная куда его ещё можно деть-поставить.

Посмотрев на синтезатор ещё раз, я пожал плечами. Что это за диво-дивное, узнаю чуть позже. Гарри мне сразу показал ванную и туалетную комнаты, две спальни. В принципе, всё. Я искал глазами хоть что-то напоминающее привычный телевизор, но из-за врождённой скромности, не увидев в доме этого блага цивилизации, промолчал. Но не забыл о этом. Время покажет, как в этом мире дела с мультимедийными средствами обстоят. Пока я принимал в душ, смывая с себя соль дневного и вечернего приключений, Гарри приготовил вкусный, судя по запаху, ужин. На столе стояла бутылка явно не буратинистого и не тархунистого, а вполне по виду крепко-алкоголистого напитка. Слюна наполнила мой рот, ноздри жадно вдыхали запах специй и запах жаренного мяса, как приложения к специям. Не знаю зачем, но новую курточку-жилетку-броник в ванной комнате я не стал оставлять, поступил гораздо проще: надел на себя, не застёгивая.

— В ванной комнате ничего странного не заметил? – спросил капитан, который сошёл на берег.

— Нет, всё привычное и до соплей знакомое. А что?

— Да так, ничего. Всё думаю о твоём мире, вдруг там такого нет: душа, ванны, или того же унитаза.

— Как скажешь тоже. Всё у нас есть...

Я осёкся, рассматривая футболку Гарри, которую он сменил за время моих околоводных процедур. Как и в моём мире, на ней был фирменный знак производителя. Но рядом с этим знаком красовалась свастика. У неё, как символа, много значений: у древних народов она была символом движения, жизни, Солнца, света, благополучия, и способна символизировать философские категории. Я всё это знал из уважающей мною и многими людьми Википедии. Но в моём понимании свастика была, есть и будет символом нацизма и гитлеровской Германии. Не зря же свастика во всём мире стала устойчиво ассоциироваться именно с гитлеровским режимом. Я, как человек из СССР, всё это прекрасно знал и понимал и, к сожалению, ничего с собой поделать не мог. Свастика она и в Африке, свастика. Заблуждение, переходящее в далеко не в старческий маразм. Но что есть, то есть, мля....

Гарри, в свою очередь, уставился мне на грудь, пристально рассматривая изображение Фредди Меркьюри. На футболке певец был запечатлён в прощальном жесте, обращенным к своим почитателям. Полукругом, снизу изображения певца, шла фраза из песни «The Show Must Go On...»

— Гарри, ты своим взглядом прожжёшь в майке дырку и я вынужден буду тебя убить, – произнёс я, хоть как-то пытаясь вывести капитана из состояния транса.

— Что? Нет, не прожгу.

— Мясо, похоже, горит, Гарри, – сказал я, показывая рукой на странный прибор, который Гарри обозвал кухонным синтезатором.

— Нет, в синтезаторе ничего не пригорает. Какую программу задал, то блюдо и получишь. Кто он у вас там? – Гарри поднял палец вверх.

Я удивился, почему он не показал пальцем на паркетный пол, ведь я жил в прошлом; в отсталом мире, по отношению к этому миру, в котором собирался вкушать мясо, пить алкоголь и валяться на мягких подушках, разбросанными полу гостиной комнаты.

— Певец, музыкант и просто талантливый человек, – наконец-то ответил я капитану. – А кто он в твоём мире, ведь тебе Фредди явно знаком. Или я ошибаюсь?

— Да, знаком. Но в нашем мире он не певец и не музыкант, Юра, – задумчиво произнёс Гарри и я заметил, как у него слегка подёргивается веко правого глаза. В таком возрасте иметь такую неприятную болячку как невроз, это отвратно, если не сказать больше.

На запястье руки капитана находился узкий чёрный браслет-змейка, сейчас он переливался красно-синими огоньками. Гарри прикоснулся к браслету и ткнул зачем-то указательным пальцем правой руки себе в ухо.

— База торпедных катеров слушает..... извини, Юра, мне нужно кое с кем поговорить. – сказал Гарри, выходя из кухонного блока.

Я принялся рассматривать пока не появившийся в моём мире кухонный синтезатор. На дисплее мигала надпись: «стейк сильной прожарки», которая чередовалась с надписью: «не забудьте поменять катридж M – 0996». Чёрт его знает, что всё это значит, из чего состоит этот катридж. Сам синтезатор был чем-то похож на огромную хлебопечку с кучей кнопок, которые сейчас почти все моргали и игриво мне подмигивали. Вернулся Гарри ещё более задумчивым, я бы даже сказал, что он был в подавленном состоянии.

— Что, всё плохо, Гарри?

— Ты не представляешь как. Давай сейчас поужинаем, я отвечу на все твои вопросы, ты ответишь на мои. Идёт?

Гарри нажал на одну из множества кнопок, синтезатор выкатил из боковой стенки две порции шкварчащих кусков мяса, уложенных на овальные формой неглубокие тарелки. С противоположной стороны синтезатора появились две тарелки с салатами.

— Юра, достань вилки из шкафа, совершенно о них забыл

Я, как послушный помощник по кухне, нашёл в выдвижном ящике шкафа вилки, прихватил на всякий случай ножи. Как здесь едят я не знал, буду есть как привык это делать дома. Точнее, как меня научила это делать моя бывшая супруга Марина.

— А ножи тебе зачем? – удивился Гарри. – Мясо уже поделено на небольшие порции.

— Ну извини, Гарри, не знал.

— Давай выпьем за знакомство, Юра.

— За знакомство!

Что-то обжигающее, я бы даже сказал огненное скользнуло по пищеводу. Я крякнул, вытирая слёзы, выступившие из глазах. Хороша. Теперь поесть.

— Ну и нахрена ты это сделал, грязный Гарри? – прохрипел я, хватаясь за горло. То, что меня отравили, к бабушке не ходи. Я не Бонд, который Джеймс, не ношу с собой противоядие, поэтому тело перестало меня слушаться, руки начали исполнять тремоло, время остановилось, и я за всеми выкрутасами своего тела и организма наблюдал как бы со стороны.

— Так будет лучше и для тебя и для нас всех, Юра, – услышал я глухой голос Гарри, раздающийся откуда-то сверху, из-за облаков, которые сейчас кружили под потолком кухонного блока. – Никто не знает, как отреагируют два мира, между которыми произошёл обмен объектами. Это очень опасная, обратная сторона красивой медали и мы к этому ещё не готовы, извини. Да и мне ближе Юргалас, чем Юра и какой-то Монье, отработанный материал. Два объекта в одном мире остаться никак не могут. Извини ещё раз.

Я начал заваливаться набок, правая рука вцепилась в ремень автомата, который всё так же висел на спинке стула. Только благодаря этому я не упал на пол. В глазах двоилось, троилось, потолок раскачивался из стороны в сторону норовя поменяться местами с полом, сердце частило и бухало в район горла.

— Мы на свой страх и риск попробуем отправить какого-нибудь никчемного копрайка в ваш мир, чтобы он уничтожил Монье. Нельзя секреты перемещения между мирами и во времени передавать такому отсталому миру, в котором ты жил.

— Вот как? Ты знаешь, я начинаю понимать почему в моём мире клонирование людей запрещено, – прохрипел я.

— Почему же?

— Клоны никогда не станут полноценными людьми, они станут отбросами общества, этакими недолюдьми. Мы это проходили, грязный ублюдок, пережили уничтожение уберменшами в лице фашистов. А вы фашисты и есть: никчемный копрайк, отсталый мир, ваш мир превыше интересов другого мира, отработанный материал. Для вас человек – назойливая муха, которую можно прихлопнуть мухобойкой и забыть о нём спустя минуту.

— М-да, над твоими словами стоит подумать. Ладно, мои коллеги и друзья предлагают тебя отправить обратно, но шанс на благополучный исход перемещения примерно один к десяти. Да и непонятно, что произойдёт с мирами при повторном перемещении объектов за такой короткий промежуток времени. Я сжалюсь над тобой, Юра.

— Спасибо. Что меня ожидает?

— Смерть. Смерть безвозвратная и необратимая. Скоро яд сделает своё дело и ты отправишься в вечное путешествие по Вселенной.

Язык во рту уже не помещался, пот, холодный и липкий, застил глаза. Но я держался, не знаю каким образом, возможно, на силе воли и благодаря чувству ненависти к сидящему Гарри. Этот мир должен исчезнуть, дай Бог мне выжить и тогда..

— Нет, не делай этого! – закричал Гарри.

Но было уже слишком поздно. Откуда-то снизу, из района моей подмышки, послышался шипящий звук, мир вокруг заполнили звуки бьющейся посуды, взрывы чего-то там взрывающегося, крики Гарри, но я жал на курок автомата не останавливаясь. Меня поглотила Тьма, мне стало хорошо, в голове крутились фразы «Вы нам ещё за Севастополь не ответили», «А вот нехрен было меня травить некачественным алкоголем» и кадры из фильма «Казино Рояль», в котором Бонда отравили чем-то убойно-серьёзным и необратимо-смертельным. Но у Дэниеля Крейга был чудо-автомобиль и спрятанный реанимационный комплекс в бардачке. Ему проще. У меня, кроме желания жить, ничего не было. Но аптечка, даже если она и не чудо-аптечка и совсем уж не реанимационный комплекс, обязательно должна быть на яхте. Что же это за яхта без аптечки? Это не яхта, а так.. посудина, хоть и красивая.

Я на четвереньках, волоча за собой автомат, переворачивая всё переворачиваемое, роняя предметы и вещи, мешающие моему движению, скрепя зубами, превращая их в кроваво-белое крошево, полз по дому, чуть позже по причальному мостику и сходням яхты. Сколько раз я терял сознание? Много, и с каждым моим «воскрешением» я понимал, что оно может быть последним. Подтягиваясь на руках, цепляясь зубами за воздух, я поднялся на верхнюю палубу. В просторной комнате, среди множества компьютеров и приборов, показывающих, указывающих стоял парень, лет двадцати. Он держал в руках планшет, который Гарри выронил из рук при нашей встрече. Парень смотрел на монитор, качал головой. Белобрысый, высокий, худощавый. Такого рука не поднимется убить, это точно. Я, опершись спиной о стеклянную перегородку, облизнув губы, спросил:

— Который час, бой?

Парень подпрыгнул на месте, обернулся:

— Кто вы? А где Гарри?

— В стране вечной охоты, ковбой. Умеешь управлять этой адской машиной? – Я указал стволом автомата на нагромождение приборов, конденсаторы.

— Да, но…

Я приподнял автомат, у парня ко мне вопросов больше не было.

— Я не умею вводить координаты перемещения. Я всего лишь ученик Юргаласа. Честно-честно! Не убивайте меня!

Эти глаза напротив не могут лгать.

— Открой историю в главном компьютере, найди ту последовательность действий, совершённых профессором Монье, сынок.

Я на пару секунд потерял сознание, когда мир опять расцвёл красками, парень стоял в метре от меня:

— Я помогу вам. Только не убивайте.

Белобрысый оказался не таким уж хилым, тонким и звонким. Он помог мне подняться на ноги, подставив своё богатырское плечо, помог сесть в кресло из которого выходило несколько шлейфов проводов.

— Ты узнал координаты, парень?

— Компьютер предложил последние, которыми воспользовался Монье.

— Координаты моего мира. Так чего ты ждёшь, отправляй меня, мать твою!

Я перехватил автомат, он «нечаянно» выстрелил, стал неким катализатором: парень, с ловкостью обезьяны и со скоростью леопарда, начал передвигаться между столами и креслом, постоянно смотря мне в глаза. Глаза в глаза и глаз не отвести. Чего он ждал-ожидал? Что я отброшу коньки? Хрен вам! Я жилистый, даже многожилистый. Меня многие хотели убить, но у них убивалки маленькие оказались.

— Всё готово!

— Так чего ты ждёшь, сукин ты сын?

Мир вокруг меня распался на множество отдельных фрагментов. Они, как осколки огромного зеркала, начали кружить вокруг меня в неистовом хороводе. Исчезли мои ноги, затем руки. Сознание кричало о помощи, оно никак не могло свыкнуться с тем, что через несколько мгновений исчезнет, превратится в Ничто и отправится в Никуда.

Глава 8

Мир – 3.

«Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в международном аэропорту города Сочи. Температура за бортом двадцать девять градусов Цельсия, время двадцать три часа сорок пять минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолёта».

Через некоторое время началось дублирование текста на английском языке. Пассажиры, как всегда не дождавшись полной остановки самолёта, потянулись за своими вещами, открывая верхние полки для хранения багажа. Дети, разбуженные родителями, непонимающими глазами смотрели на оживление в салоне воздушного судна. Многие пассажиры включили мобильные телефоны и, перекрикивая друг-друга, кому-то докладывали о благополучном приземлении, с кем-то договаривались о встрече. Мужчина крепкого телосложения был очень сильно удивлён, когда неведомая сила оторвала его от пола самолёта и отбросила далеко назад, по проходу между креслами. Все пассажиры замерли на мгновенье, никто ничего не мог понять, что произошло с мужчиной. Раздалась яркая вспышка света, вторая, в воздухе появился запах озона. Многие пассажиры закричали от страха, прижимая к себе детей, любимых и даже незнакомых людей. На том самом месте, где недавно стоял мужчина крепкого телосложения, воздух загустел, задрожал, окутался сетью тонких молний ярко-фиолетового цвета. Когда у людей зрение пришло в относительный порядок, они увидели в проходе между рядами сидений лежащего на боку молодого мужчину, примерно тридцати пяти лет.

Он был одет в жилетку цвета хакки со множеством карманов. В полной тишине было слышно, как мужчина постоянно повторял одну и ту же фразу: «Так чего ты ждёшь, сукин ты сын, отправляй меня обратно, в мой мир!»

****

— Встать! Руки за спину, лицом к стене! На выход! Лицом к стене! Пошёл!

Эй, дядя, я иду, иду я! Не нужно меня в спину подталкивать. Эх, где же моё здоровье, и куда вся Сила делась? Почки после «гостеприимного и радушного» приёма в аэропорте Сочи постанывали и побаливали, печень тянула заунывную песню, позвоночник слегка поскрипывал, радовало одно – синяки с пол лица сошли, под глазами остались жёлтые круги. Но жёлтое, это далеко не чёрное и тёмно-синее. Переживём, не в таких передрягах бывали. Куда на этот раз меня привели? В медицинском отделении тюрьмы комната была обшарпанной, полы заплёваны, а здесь, почитай, барские хоромы, только на окнах занавесочек не хватает, вазы со свежесрезанными розами и чайного сервиза на столе. Можно и кофейный сервиз поставить. Кофе хочу, умираю.

Комната, довольно-таки симпатичная. Два зарешеченных окна, пол дрянь, конечно, из дешёвого ламината, но для СИЗО очень даже хорошо. Комната шесть на шесть метров для одного стола, прикрученного к полу и двух стульев? Ага, вот оно что! Стена, слева от входа, зеркальная. Стоят люди, любуются на меня, всего до безобразия небритого и с жёлтыми, вурдалачьими кругами под глазами. Хоть бы кофе предложили и сигарету. Нет, трое суток маринуют, изверги, век воли не видать. Ни стыда ни совести. Я повернулся к зеркальной стене и очень вежливо, с оскалом дикого животного, улыбнулся. Или мне показалось, или нет, но там, за односторонним зеркалом, кто-то громко заржал.

Посмейтесь, я артист одного известного бродячего цирка. От нечего делать, принялся рассматривать наручники. Добротные, что я могу сказать. Блестящие, какой-то фирменный знак выбит. По-немецки, что ли? Да, всё верно – «Dr.Gluck». Шутники хреновы. Доктор счастье, говорите? Ну-ну, вы мне только предоставьте малейшую зацепку и возможность, я вам покажу счастье. Я поёрзал на стуле, опять посмотрел в сторону зеркала. Нет, хулиганить больше не буду. Дверь открылась, в комнате для допросов сразу стало тесно: подпрыгивая на месте, держа в руках кейс тёмно-коричневого цвета, одетый в приличный с виду костюм тёмно-синего цвета в мелкую серебристую полосочку, белоснежную рубашку и ярко-красный галстук, ворвался мужчина лет сорока. Образец преуспевающего человека, сам мистер Лояльность и Внимательность. Ну-ну, посмотрим, что он нам сейчас запоёт, фраер сладкоголосый.

— Здравствуйте, молодой человек! — произнёс медовым голосом резиновый мячик. Шило у него в заднице, что ли?

— Здравствуйте. С кем имею честь? — я сделал суровое лицо, сдвинул брови, из моих глаз, как мне самому показалось, полетели молнии.

— Я ваш адвокат. Господин Снегирёв, к вашим услугам. Ну-с, приступим?

— Господин Снегирёв, вы курите, кофе пьёте?

— Да, а что? Это законом не запрещено, — осторожно произнёс резиновый мячик.

— Вам, значит, повезло. А меня травят какой-то баландой, от которой у меня обострился гастрит, но мало этого: здесь никто не угощает сигаретами. Ни разу не предложили, представляете? Я хочу, нет, требую, чтобы сей факт глумления надо мною, как над личностью, был отражен в материалах дела: мне не предоставили надлежащих условий для проживания. Душа нет, телевизора нет, книг нет!

Молчание затянулось, адвокат смотрел на меня, как на привидение. Потом он произнёс что-то похожее на «дело будет трудным»0, открыл кейс, достал пачку сигарет, зажигалку, из листа бумагам скрутил кулёк для пепла. Я взял в руки пачку сигарет с неизвестным для меня брендом. Лёгкий щелчок по пачке, сигарета оказалась во рту, адвокат хмыкнул, посмотрел уважительно, поднёс горящую зажигалку. Я сейчас, вот именно в этот момент, почувствовал себя человеком. И сам удивился как мне, оказывается, мало нужно для счастья. Пусть и совсем небольшого, мимолётного, но счастья.

— Ну-с, приступим? — повторил адвокат. — Первый вопрос под протокол: как Вам условия содержания? Вопрос и ответ войдут в хронику событий вашего дела, э-э, Джеймс.

Я поперхнулся дымом, но промолчал. Джеймс, значит Джеймс. Мне какая разница?

— Что мне вменяют в преступление, господин Снегирёв?

— Незаконный пронос на борт воздушного судна взрывчатого вещества. Разве этого Вам никто не объяснил, Джеймс?

— Вы первый, с кем я разговариваю за трое суток моего незаконного ареста.

— Сильный ход с вашей стороны! – задумчиво-созерцательно произнёс адвокат Снегирёв.

— Вы вообще-то нормальный? – взорвался я. – Я не знаю, как оказался в самолёте, я ничего не помню, если и были у меня какие-то запрещённые к провозу предметы, то это вышло случайно. Я не собирался никуда лететь, ехать, или плыть. Вы это можете понять?

Я это произнёс явно не для адвоката, и он это, слава Богу, понял. В его глазах заплясали весёлые чёртики, Снегирёв опустил голову вниз, чтобы никто из наблюдающих за нашей беседой не понял, что он смеётся. В моих глазах Снегирёв вырос до размеров колосса, главное, чтобы его ноги оказались не из глины. Адвокат что-то быстро написал в своём блокноте, я прочитал его записку, кивнул, соглашаясь. Там было написано: «Двести кредитов и вы завтра на свободе. С вами не знают, что делать». Оставался только один вопрос. Что из себя представляют эти самые кредиты и откуда мне их брать. Но, как говорил наш бессмертный генералиссимус, нужно ввязаться в драку, а там посмотрим. Два часа меня мурыжили следователи, один из них, ессно, был добрый. А вот другой, держа в руках «демократизатор» – резиновую дубинку, наклонился к моему уху и, подражая голосу Михаила Пореченкова, кричал: «А ты мне на ухо это скажи!»

Я понимал, что каждое моё слово записывается, перепроверяется, каждый мой взгляд ловит объектив камер. Но мне очень трудно было что-то соврать, или в чём-то запутаться – я говорил чистую правду и только правду. Вывалив на стол «мои» личные вещи из куртки–броника, следователи задавали вопросы по каждому предмету. Первый вопрос был по пластиковым картам, самым обычным с виду, но с чипом считывания и распознавания рисунка пальцев. Я не стал отрицать, что это мои карты, мало ли что.. Никто принадлежность мне карт, к моему удивлению, проверять не стал. А ведь могли, и обязаны были это сделать. Но, как говорится, на нет и суда нет.

Основной вопрос, естественно, был по аккумуляторной батарее, но всполохи искр красного цвета на ней уже не было видно, поэтому я сказал, что это самый привычный и обычный аккумулятор, обратив внимание, что он давно разряжен и не представляет никакой опасности ни для кого. На вопросы о том, как я оказался на борту самолёта, я отвечал, что не знаю и ничего не помню. Шёл по улице, увидел яркую вспышку света и на этом всё. Получилось фальшиво-наигранно, как в фильме: «упал, очнулся, гипс».

Меня проверяли по адресной базе данных, но адреса моего места проживания в ней не обнаружили. Я убеждался вновь и вновь, что меня опять занесло в параллельный мир и как себя вести в нём я не знал. Одна надежда была на моего адвоката, который всё это время находился рядом со мною. «Плохой» следователь долго смотрел мне в глаза, потом, вздохнув, он нажал на кнопку вызова, со злостью бросил конвою: «заберите, чтобы мои глаза его не больше видели».

Я обрадовался словам следователя и надеялся, что на сегодня мои мучения закончены. Но я очень сильно ошибался. После обеда ко мне пожаловала целая делегация благообразных дедушек и бабушек с кучей каких-то навороченных приборов. Облепив меня датчиками, как новогоднюю ёлку игрушками, они колдовали над приборами, не забывая задавать мне кучу каверзных вопросов. Я не возражал над проведением научных экспериментов с моим бренным телом, так как они происходили в моей камере–одиночке, а я находился в состоянии покоя на откидной кровати.

День закончился, наконец-то наступила тишина! Я, лёжа на кровати, прикрыл глаза, стараясь сделать хоть какой-то анализ услышанного-увиденного. Но опять загремел отодвигаемый засов двери, я, чертыхнувшись, присел на кровать. Посмотрев на вошедшего человека, еле удержался от смеха, вспомнив фильм "Собачье сердце".

— Здравствуйте, молодой человек, – произнёс мужчина профессорской наружности.

— Здравствуйте, профессор Преображенский, – ответил я, не удержавшись от колкости. Но реакция мужчины превзошла все мои ожидания.

— Откуда вы знаете, как меня зовут, молодой человек? – профессор внимательно смотрел на меня через толстые стёкла очков–пенсне. – Мне коллеги сказали, что вы ничего не помните и не знаете. Ну-с.... я задал вам вопрос, от которого, скорее всего, будет зависеть ваша судьба.

— Фильм есть очень хороший. В нём.... впрочем, какая разница. Просто хороший фильм, где есть такой Преображенский, как и вы профессор. Вот и весь секрет.

Преображенский, пожевав губами, произнёс:

— Вы ведь «скользящий», не так ли? – профессор предостерегающе поднял руку вверх. Я напрягся не по-детски. – Лучше промолчать, чем быть соврамши.

Я засмеялся, но увидев растерянный вид этого явно умного и доброго мужчины, замолчал.

— Опять что-то из фильма? – спросил профессор.

— Точно. Такая фраза есть в фильме, который называется "Мастер и Маргарита". Немного видоизменённая, конечно. Что такое «скользящий», профессор? Объясните мне и тогда я вам отвечу на ваш вопрос.

— Хорошо. «Скользящие» — люди, которые имеют врождённую способность к мгновенному перемещению между мирами.

— Если бы я имел такую способность, находился бы я в этом здании, профессор?

— А почему бы и нет? Вам должно самому быть интересно, куда вы попали, в какую страну, в какую эпоху и тому подобное. Нет?

Я, как мантру, начал повторять слова о том, что я ничего не помню и ничего не знаю, периодически бросая свой взгляд на висевшую в углу видеокамеру. Профессор едва заметно кивнул.

— Ладно, голубчик! Завтра вас доставят в «АВиПП», где мы досконально изучим ваш феномен появления в нашем мире. Все условия нашего сотрудничества вы прочитаете вот здесь.

Преображенский положил на край кровати листы бумаги в прозрачной пластиковой папке. Я успел прочитать: «Договор N – 005» и на душе стало немного легче, мир заиграл новыми красками: во-первых, я буду находиться в этом «АВиПП» не в качестве арестованного, а в качестве сотрудника, и второе: если есть договор с номером "005", обязательно должен быть договоры с номерами "001, 002, 003, 004". Что из этого следовало? То, что не я один такой «скользящий». Скорее всего кого-то уже изучают. Пришельца из другого мира. И третье, самое главное: я не должен адвокату платить двести кредитов. Тем более, не зная, что это такое и не предполагая, как сложится моя судьба после освобождения из СИЗО.

Уходя, профессор повернулся и спросил:

— Как фильм с профессором Преображенским называется, молодой человек?

— «Собачье сердце».

— Нет, даже не слышал о от таком фильме. Хороший?

— Очень! Классика. А автор книги Булгаков.

— Нет, и автора такого не слышал. До завтра.

— Один вопрос, профессор, если можно! У вас в мире распространена свастика?

— Нет, конечно! – ответил Преображенский. – Значит, я не ошибся в вас. Вы.... впрочем, завтра поговорим, отдыхайте. Я бы вас прямо сейчас с собой забрал, но сами понимаете, оформление бумаг занимает просто чудовищно много времени. Потерпите, голубчик. Забыл спросить: вы профессора Монье случайно не знаете?

— Первый раз слышу такую фамилию, – соврал я и почувствовал, как краснеет лицо.

Двери закрылись и я, заложив руки за голову, лежа на кровати, начал складывать все пазлы в один красивый рисунок. Крутил ситуацию и так и так. Вот, что в моей бестолковой голове получилось: существует неопределённое количество миров. Каждый в чём-то отличается друг от друга. Пусть и не на много, но отличается.

Мир номер раз. Это мир, в котором я родился и вырос. Мир номер два: мир, в котором не было Великой Отечественной войны, мир не на много, но ушёл вперёд в плане развития техники. С энергетикой у них полный ажур, вот только откуда в этом мире столько карбонадо? Ладно, позже разберёмся. Со свастикой всё понятно, это не символ нацизма, а скорее всего знак движения Солнца и благополучия, достатка. А ведь я хоть и был в невменяемом состоянии, но Гарри правильно сказал: образ мышления у людей мира номер два мало чем отличаются от идеологии нацистов. О мире номер три, в котором я сейчас мотаю срок, мне ничего не известно. Пока не известно.

Но! Во всех трёх мирах есть некий профессор Монье, который, скорее всего, совершил прорыв в области темпорологии. Другими словами – открыл возможность перемещения во времени и, скорее всего, в пространстве. Эти две величины, как известно, не разделимы друг от друга. Так, что мы имеем? Чтобы мои мысли-скакуны от меня не убежали далеко, я достал папку с документами, нашёл в ней карандаш ( случайно оставленный профессором?) нарисовал на обратной стороне листа три кружочка с номерами один, два, три. С чего начались мои злоключения? Естественно, с идиотского поступка Монье. Я соединил цифру два с единицей. В разрыве линии влепил букву «М». Меня, любимого, затянуло в пространственно-временную воронку и перебросило в мир номер два. Так? Так! Я нарисовал очередную линию, соединив два мира. В разрыве линии поставил букву «Я». Что дальше? Из второго мира, с помощью белобрысого паренька-недоучки, я перебрался в мир номер три. Появилась новая линия. В третьем мире есть Монье, иначе Преображенский о нём меня не спросил бы. Логично? Очень. И что дальше? А ничего. Одни прыжки беременных тараканов. Что Монье прыгает из мира в мир, что я. А зачем Монье прыгать из мира Коммуна в отсталый мир? Ну-ка, ну-ка! Если Коммуна, несмотря на свастику, благополучный и высокотехнологичный мир, то какого хрена…

От мысли, пришедшей мне в голову, я даже подпрыгнул на кровати. На мои телодвижения камера видеонаблюдения отреагировала мгновенно: ниже объектива на несколько секунд зажглась красная лампочка. Миры разные, своеобразные но их всех объединяет одно, точнее, один человек: загадочный профессор Монье и, судя по фамилии, он француз. По спине пробежало стадо муравьёв: я вспомнил, как в конце декабря прошлого, две тысяча семнадцатого года, ко мне в квартиру нежданно-негаданно заявилась Снегиня. Она не возражала против «остаться на ночь» со всеми втекающе-вытекающими. Уже под утро Снегиня спросила у меня, измученного бессонной ночью, давно ли я был в славном городе Париже. А если был, то почему ей не позвонил. Я, как сейчас помню, ответил Снегине, что был в её родном городе полгода тому назад. Рассказ девушки меня ошеломил: в конце декабря камеры видеонаблюдения подземной парковки запечатлели мой фейс в салоне авто с…

Я уставился в зарешеченное окно невидящим взглядом. Пазлы начали складываться в одну страшную картинку: Монье каким-то, самым наглым, образом выкрали из мира номер один в мир номер два, в котором он провёл довольно-таки продолжительное время, занимаясь своей любимой работой. Согласно теории Альберта нашего Эйнштейна, время величина нелинейная. Монье, возможно, провёл в мире два не один десяток лет и добился значимых результатов. Хорошо, пока всё логично! Монье задумал побег. Причина? Мотив? Это пока не понятно. Хотя… А что если Гарри мне врал и в мире номер два надёжно обосновались выходцы из Германии. Вот же… ть! Опять вижу усы Аненербе. Наследие предков. Только откуда у них неограниченное количество энергии! Аненербе, возможно, во время войны, или раньше, нашли огромный небесный алмаз, то есть, карбонадо. Монье заставили сделать то, что ему очень не понравилось: допустим, как-то воздействовать на мир номер один, в котором фашисты когда-то проиграли войну. А что? Возможность переместиться во времени, благодаря открытиям Монье, у выходцев из Аненербе теперь есть, почему бы не вернуться во время создания немцами атомной бомбы и не повернуть историю вспять? Да, в логике мне не отказать! Задолго до войны, Аненербе усиленно начало искать альтернативный источник энергии вместо Урана – 235. Гитлеру его не хватало, чтобы создать «оружие возмездия». Это факт неоспоримый и доказанный. Просто страшно представить что будет, если если фашисты воспользуются оружием, в котором в качестве источника энергии будут алмазы чёрного цвета. Нет никакой уверенности, что я вообще появлюсь на свет белый и буду жить-сушествовать, как и все мои близкие и друзья. Вопрос? Нет, вопросище! Вывод: мне нужно расшибиться в лепёшку, но вернуться в свой мир раньше времени похищения Монье из авто, припаркованного в подземной стоянке. Тогда всё станет на свои места. Сумею ли я убить самого себя, дубль-Юру? Возможно. Теперь вся надежда на старика Преображенского. Если он найдёт способ вернуть меня в мой мир и в небольшое прошлое, тогда будет хорошо. А не найдёт этого способа? Тогда будет полный швах. С этой мыслью я заснул, с этой мыслью я проснулся, когда услышал звук ототдвигаемого засова соседней камеры.

Глава 9

«..Только что от того, что узнаем – есть он, есть такой мир как мечтаем,

Есть он где-то в огромной Вселенной… Только нам не найти его… верно?

Не отмечен на звёздной он карте, нет нигде в безвоздушном пространстве

Указателей и перепутий… И для нас он родным не будет.

Никогда и нигде не найти нам, окунись хоть в какие глубины,

Необычных, цветных, прекрасных, разновозрастных и разнообразных

Переменчивых, как погода, человеческих судеб… Природа

Так задумала, спорить напрасно, — в человеке всё многообразно…

Ничего нет прекрасней на свете, чем миры многоликие эти,

Ничего нет прекрасней, я знаю, чем миры, те, что я открываю,

Каждый день, каждый час восхищаясь, я с мирами- людьми вращаюсь

в избалованном чреве Вселенной… и я счастлива необыкновенно...»

Юлия Покровская.

Мир – 1.

Москва, Кремль.

… июль 2018 года.

— Проходите, господа, президент скоро будет.

Свиридов поблагодарил секретаря, пропустил вперёд Прошина. Кабинет, небольшого размера, но довольно-таки уютный. Окна, выходящие на Сенатскую площадь и здание Арсенала, зашторены. Несколько деревянных шкафов с книгами, деревянная мебель, стены облицованы деревянными панелями. Рабочий стол, Т-образной формы, стол для совещания и картины. Полковник подошел к одной из них, остановился.

— Интересуетесь живописью, Юрий Сергеевич? – полковник услышал за спиной голос президента, обернулся.

— Поскольку постольку, господин президент. Вы специфику работы нашего Управления знаете.

Президент поздоровался за руку со Свиридовым и Прошиным, пригласил присесть за стол.

— Мне нравятся картины из студии Сергея Андрияки. Рекомендую, хороший художник, талантливый организатор. А насчёт вашей «Сигмы».. – президент задумался. – Знаю. «Сигма» в девяностые прекратила своё существование по понятным причинам, которые я вам объяснять не хочу и не буду. «Заповедник» просто чудом удалось спасти от разграбления, вездесущие американцы хотели «объект семнадцать» прибрать к рукам, но им не обломилось. А то что вы делаете, Юрий Сергеевич, по-настоящему бесценно. Кто этот молодой человек?

— Подполковник Прошин, господин ..

— Называйте меня сейчас по имени отчеству, – махнул рукой президент.

— Так точно. Это подполковник Прошин, мозг и руководитель первого отдела «Сигмы».

— Вот как? Наслышан-наслышан. Из молодых да ранних? Молодец, э-э-э... Как ваше имя?

— Вячеслав, – представился Прошин.

— Хорошо. Приступим к делу, но сразу хочу вам сказать, товарищи офицеры, на весь разговор у нас от силы полчаса. Я и так все мыслимые и немыслимые отступления от протокола сделал. Юрий Сергеевич?

— Чтобы не чувствовать себя стеснёнными во времени, нам придётся пригласить ещё одного человека.

— Хорошо, если это нужно для дела, приглашайте, – кивнул президент.

— Ду-юм.. – произнёс Свиридов.

В центре кабинета президента спустился воздух, появился светящийся сиреневым свето силуэт двери. Дверь открылась, в кабинет президента вошёл мужчина в костюме зелёного цвета, белой рубашке со шляпой на голове. По ту сторону двери люди увидели заснеженные пики гор, чистое голубое небо. По грунтовой дороге, в сторону склона относительно невысокой горы, шли два человека. Пожилой, седовласый, с большими залысинами мужчина лет семидесяти пяти, и молодая женщина с рюкзаком за плечами. Мужчина держал в руках по трости: одна трость с набалдашником в форме орла, вторая с самым обычным с виду навершием. Дум поклонился президенту, застыл неподвижно.

— Всё что угодно от вас ожидал, но только не этого, – покачал головой президент. Потом он рассмеялся: – Скажу начальнику ФСО о произошедшем, он.. Нет, нужно поберечь его нервы. Итак..

Свиридов, как и незнакомец, посмотрели друг на друга, улыбнулись. Президент посмотрел на часы: секундная стрелка никак не могла сдвинуться с места, время, как показалось президенту, замедлило свой неторопливый ход, стол, за которым сидели люди, окружил барьер из слегка флуоресцирующего воздуха.

— Не удивляйтесь, Владимир Владимирович, пока с нами Дум, время остановлено, купол защитит нас от..

— Я догадался. Начинайте доклад и объясните, что вас привело ко мне. Кстати, откуда у нам прибыл господин Дум, я тоже догадался.

Разговор в кабинете президента продолжался более часа. Когда он подошёл к логическому завершению, президент посмотрел в сторону окна, тихо произнёс:

— Я иногда задаюсь вопросом: почему наши танки не перешли через Эльбу? Может Иосифу Виссарионовичу нужно было прислушаться к словам Жуков?

— «От Бреста до Бреста»? – спросил Свиридов.

— Да. Многие ярые сталинисты и антисталинисты сошлись в одном: Сталин тогда сделал роковую ошибку и весь мир сейчас черпает дерьмо полной ложкой. Вся зараза, эта раковая опухоль с метастазами, медленно, но уверенно расползается по Земле. И как катализатор всеобщей трагедии может стать то, о чём вы мне рассказали. Не дай Бог источник энергии попадёт в руки фашистов, не дай Бог. Хорошо. Разговор с фрау Меркель я беру на себя и он произойдёт в ближайший час, от силы два. Как вы собрались добираться до Баварии?

— По Королевским дорогам, – ответил Прошин.

— Это по тем энергетическим нитям, соединяющим миры и города на Земле? Так, Вячеслав? – спросил президент.

— Так точно. Плохо, что один наш товарищ пропал в одном из параллельных миров, но он, я уверен, просто так, сложа руки, не сидит и, возможно, занимается решением той же проблемы, что и мы. Главное, что нам нужно, это чтобы власти Германии не мешали после проведения операции. Ну, и после неё, естественно. Остальное мы сделаем всё сами.

— Что-то ещё от меня нужно, полковник? Нет? Тогда закончим наше совещание. Господин Дум, верните президенту России время. Вот уж не хотел видеть во врагах таких Думов, – усмехнулся президент, выходя из-за стола и прощаясь с офицерами и человеком из параллельной реальности. – Вам, господин Дум, огромное спасибо.

— Ну что вы, – ответил Дум. – Я нарушил основные пункты «принципа невмешательства», получу взыскание, но оно того стоит. Мир превыше всего, не так ли?

Мир –1.

Горный хребет Веттерштайн, Бавария,

Германия;

… июля 2018 года.

Двигатель не подавал признаков жизни, Вирена вопросительно посмотрела на Шнитке, тот, не менее удивлённо, – на неё.

— И.....? – многозначительно спросила женщина.

— Да-да, именно это и означает, – ответил Шнитке. – Что-то, или кто-то явно не желает, чтобы мы просто так взяли бы и уехали отсюда. Я вам даже больше скажу, девушка, всё тайное когда-нибудь становится явным. По всей видимости, пришло узнать самую сокровенную тайну двадцатого и двадцать первого веков. Я предлагаю взять те вещи, которые мы взяли с собой и проследовать к бывшей лаборатории Аненербе. Как вам такой вариант?

— Мистикой попахивает, герр Шнитке. Аненербе, тайны, кто-то, что-то разумное, или полу разумное. У меня, как у учёного, аналитическим складом ума и мой мозг отказывается что-либо воспринимать из набора этих догадок. Ни одного факта, только предположения. Найдём мы тайные, скрытые лаборатории под основной, дальше-то что, герр Шнитке? У меня вполне нормальное, для данной ситуации, предложение: вы, ничего не утаивая, рассказываете мне, что именно вы прочитали в дневнике своего отца об артефактах, которые здесь хранились, а потом я приму решение, пойду я куда-нибудь, или нет. Может мне проще будет прямо сейчас вызвать спасателей и полицию, герр Шнитке? Только как мы им, спасателям, будем объяснять наше появление в этом месте, я не знаю.

— Во-первых, мы договаривались, что вы меня будете называть по имени, Вирена. И во-вторых, это похоже на откровенный шантаж, а шантажистов, как известно..

— Но-но, Пауль! Не делайте и не говорите глупости! Если я не вернусь в дом отца завтра к вечеру, то письмо, которое я оставила в одном всеми уважаемом заведении, послезавтра ляжет на стол шефа полиции города Гармиш–Партенкирхен.

— Хорошо, хоть вы и блефуете, но я сделаю так, как вы сказали, Вирена. Только не знаю, понравится вам всё это, или нет. Итак, далёкий одна тысяча девятьсот восьмой год, Россия...

— Тунгусский метеорит? – спросила Вирена. – Он здесь причём?

— Когда вы выслушаете мою историю до конца, всё поймёте, – ответил Пауль. – Но ответьте на мой вопрос, девушка. Что вы знаете о теории параллельных миров?

— Только то, что существует множество миров, которые разделены между собой очень тонкой гранью. Эти миры в чём-то похожи между собой, но это не значит, что ход истории в них может идти по какому-то шаблону, двигаться в олном направлении, – ответила Вирена.

— Совершенно верно! – согласился Пауль. – Так вот, катастрофа произошла в 1908 году, но первая экспедиция добралась до места падения небесного тела только в 1927 году. В то время в России экспедиция не могла состояться априори, по известным всему миру и истрии причинам. Но это не говорит о том, что поисками упавшего небесного тела никто не занимался. Первым, кто снарядил грандиозную экспедицию, был тибетский монах Анкун–ро. Никто до сих пор не знает откуда появился этот монах с таким странным именем. Но факт есть факт, экспедиция прибыла на место и вот что она увидела: вокруг места падения загадочного небесного тела, лес был повален веером от центра, причём в самом центре падения часть деревьев осталась стоять на корню, лишенная ветвей и коры, – Шнитке замолчал на некоторое время, потом продолжил: – тВ результате взрыва были повалены деревья на территории более двух тысяч квадратных километров, оконные стёкла в домах были выбиты в нескольких сотнях километров от эпицентра взрыва. Монах Акун–ро, возглавивший экспедицию, самолично встретился с очевидцем падения тела на Землю. И вот, что он рассказал, я цитирую: «...В тот момент, когда раскрылось небо, с севера пронёсся горячий ветер, как из пушки, который оставил на земле следы в виде дорожек. Потом оказалось, что многие стёкла в окнах выбиты, а у амбара переломило железную закладку для замка двери...» Вы не устали, Вирена?

— Нет-нет, очень занимательная история, Пауль, продолжайте, – ответила женщина.

— Хорошо, я скоро подойду к главному, Вирена. Так вот! Семён Семёнов, житель фактории Ванавара, находившейся в семидесяти километрах на юго-востоке от эпицентра падения космического тела, известного как Тунгусский метеорит, согласился стать проводником экспедиции. И вот, что он потом, в далёком тридцать втором году, рассказал учёным из России: «Когда я привёл странных людей к месту взрыва, на небольшой поляне, на пригорке, мы увидели чёрный камень, по которому пробегали яркие всполохи красного цвета. Очень сильно разболелась голова, захотелось спать, ноги дрожали, как и руки. Сам камень был правильной прямоугольной формы, если бы не отколовшийся правый верхний угол. Камень лежал на земле, на его плоской стороне ....»

Шнитке сделал паузу, откашлялся.

— А вот теперь – внимание, Вирена. Из камня, так всем показалось, произрастали цветы, причём цветы были похожими на привычные нам розы, бутоны которой не раскрылись. Чёрные розы, Вирена!

Женщина посмотрела на трость, которую сжимал в своих руках Шнитке, на лице Вирены отразилось неподдельное удивление.

— Да-да, вы правы, милая девушка.. Это и есть один из пяти нераспустившихся бутонов розы. Я смею предположить, что, отыскав секретные лаборатории, мы найдём оставшиеся розы. Но очень интересная история, которую рассказал сам монах, который встретился с экспедицией Аненербе. В эту экспедицию входил и мой отец. Так вот! Когда монахи обследовали чёрный камень, с небес опустился странный летающий объект. Из него вышли очень высокие существа в серебристых скафандрах, как это принято сейчас говорить. Существа были около трёх метров ростом, их лиц не было видно из-за непрозрачных шлемов. Как понял мой отец из рассказа монаха Акун-ро, пришельцы потребовали отдать им отколотый кусок чёрного камня. Монах согласился на такую сделку при условии, что пришельцы помогут доставить чёрные розы и большой кусок чёрного камня, э-э-э..обгрызанного, так скажем, в Гималаи. Сделка, как я понимаю, состоялась. Ну а потом, во времена расцвета Аненербе, уж не знаю каким образом, но букет «чёрных роз», без одного бутона и камень, куда-то исчезли из Гималаев, предположительно они находятся именно в той лаборатории, куда мы с вами сейчас пойдём.

— Так вот для чего ваш отец так долго искал этот карбонадо? Чтобы соединить бутон с остальным букетом. Хорошо, я согласна на нашу экспедицию. По дороге вы мне расскажите при чём тут теория о параллельных миров.

Вирена, беря в руки рюкзак, не могла отделаться от впечатления, что Пауль что-то недоговаривает. Вот только что он утаивает, женщина не могла понять. Повернув за поворот, Пауль остановился, потрогал рукой оплавленную сторону скалы. Он покачал головой, потом произнес:

— Как я вам уже говорил, скорее всего, здесь был неконтролируемый выброс колоссального количества энергии. Ну, да ладно!

— Зачем вам этот чёрный камень, Пауль? Их называют, если меня память не подводит, мегалитами? Они что, являются источниками энергии, розы – что-то типа пульта управления?

Шнитке засмеялся.

— Может быть вы и правы, милая девушка. Но, как я понимаю, с помощью этого мегалита, у нас появится возможность путешествовать между мирами. Я очень хочу побывать в мире, откуда прибыли пришельцы на летающей тарелке. Я догадываюсь, кто они на самом деле.. – Пауль замолчал на полу слове. – Что-то я стал слишком болтливым в последнее время. Это не к добру.

Вирена задумалась ненадолго, потом в её голове произошла яркая вспышка, осознание того, что хочет предпринять Шнитке. Этот старый маразматик, встретившись с представителями другого мира, мира, в котором ещё в прошлом веке знали, как перемещаться в пространстве и времени, предложит им выгодную сделку. Часть мегалита, как источник огромного количества энергии, на возможность побывать в прошлом, предоставив фашистской Германии неиссякаемый источник энергии. Тогда вопрос с атомной бомбой в Германии будет решён и потом.......Вирену пробрал озноб от понимания того, в какую историю она влипла. Она, добровольно, согласилась помогать сумасшедшему ученому изменить прошлое всей Земли, всех стран. Ну что же, придётся играть по своим правилам, позволить Паулю найти мегалит и розы, а потом. ..... А потом видно будет.

— Вы страшный человек, герр Шнитке, вам никто об этом не говорил? – спросила Вирена.

— Конечно, те кто меня знает очень хорошо и близко, так и называют –«безумный немец». Что-то мне ваше настроение не нравится, девушка. Не задумали ли вы против меня какую-то пакость совершить? Не советую! В моих руках, как вы заметили, две трости. С помощью одной из них, я смогу управлять вами на любом расстоянии. Вы в этом убедились, когда не хотели пускать меня в свой дом. Ещё один убийственный аргумент, – Шнитке отодвинул полу куртки, Вирена увидела кобуру, и торчащую из неё рукоять пистолета.

И только сейчас, женщине стало действительно страшно. В глаза Шнитке горел огонь безумия. Дорога, по которые шли мужчина и женщина, неожиданно стала гладкой и скользкой, как лёд.

— А вот здесь, по всей видимости, произошёл взрыв тех машин, ехали впереди машины наших родственников. Удивительно! Столько времени прошло, но здесь до сих пор не растёт трава. Удивительно! – произнёс Шнитке, рассматривая дорогу.

Последовал небольшой изгиб дороги и теперь был виден прямоугольный вход в засекреченную лабораторию Аненербе. Ворота, некогда огромные и массивные, зияли прорехами: время безжалостно ко всему и всем. Прямоугольный проем в каменной стене, обрамлённый металлическим профилем, впечатлял своими размерами. Слева и справа от проёма находились металлоконструкции крепления турелей пулемётов.

Вирена, стоя в проёме, прикинула его размеры. Высотой он был никак не меньше шести метров, в ширину около двенадцати. Женщина вздохнула, посмотрела на Пауля. Тот внимательный осматривал огромное помещение, совершенно пустое и безжизненное. Стены бывший пещеры–лаборатории были облицованы шести метровым плитами из серого песчаника, потолок поддерживали стальные колонны, которые были подведены под несущие балки. Вирена отметила тот факт, что несмотря на время, стальные металлоконструкции находятся в хорошем состоянии. От въезда в пещеру, до её видимого окончания, это приблизительно сорок метров, вдоль стены располагались двухъярусные стеллажи. Естественно, пустые.

— Вы хотите сказать, герр Шнитке, что в этом помещении нацисты проводили свои опыты с артефактами Древних?

— Побойтесь Бога, милая! Естественно, когда всё самое ценное было вывезено отсюда русскими и союзниками, вход в подземные лаборатории был разрушен взрывом огромной мощности. Но в дневнике своего отца, я нашёл то, что не знает никто, кроме меня: это место запасного входа в лаборатории. Нам остаётся найти на одной из стен изображение орла–белохвоста. Всю остальную работу он проделает сам.

В пещере дневного света было явно недостаточно, чтобы рассмотреть рисунок орла, нанесенный на одну из стен, поэтому Шнитке достал из своего рюкзака два фонаря, один из них протянул Вирене.

— Нужно всё внимательно осмотреть, девушка. Плохо, что отец не указал точное расположение входа. Ну, ничего, время у нас неограниченное количество.. – Шнитке споткнулся. Под ногами валялись куски какого-то полуистлевшего чёрного метериала, похожего на плотную ткань, с вплетёнными в него нитями серебристого цвета.

Вирена шла вдоль правой от входа стены, направляя луч света фонаря на стены, потолок, иногда возвращаясь назад, пытаясь найти что-то похожее на рисунок орла. Но всё время в её голове крутилась одна мысль как помешать Шнитке сделать то, что он задумал. Ведь безумец прав, управлять людьми на расстоянии с помощью трости он мог и продемонстрировал это с экскурсантами в Дрездене. Вирена почувствовала лёгкое дуновение ветра, затем какое-то шуршание и инстинктивно сделала шаг назад от источника шума. Летучие мыши, побеспокоенные людьми, кружили над Виреной в воздухе. Женщина медленно отступала ко входу, правая нога за что-то зацепилась, Вирена, оступившись, еле удержала равновесие. Она внимательно посмотрела на пол, из него, чуть выступая, буквально на несколько миллиметров, находилось то, что искал Шнитке: объёмное изображение орла. Размах крыльев – около четырёх метров, в сторону повёрнутая голова и приоткрытый клюв.

— Я кажется нашла вашего орла, герр Шнитке. – сказала Вирена, убирая с пола обрывки какой-то полуистлевшей ткани, доски.

Когда Шнитке подошёл на расстояния нескольких метров от места рисунка, он остановился, поставив трость с набалдашником в форме орла вертикально вверх. Глаза орла загорелись красными огоньками, в воздух поднялась полупрозрачная фигура птицы, которая, сделав круг над изображением, села на него, расправив крылья.

— Почему ваш отец сказал, что изображение должно быть на стенах, герр Шнитке?

— Это я так думал. Отец просто написал слово "находится". Вирена, отойдите подальше от орла, кто знает, что сейчас произойдёт.

Пол под ногами задрожал, плита с изображением орла, примерно, два на четыре метра, скользнула вниз–вбок. Шнитке посветил фонарём в образовавшийся проём: вниз уходила стальная спиральная лестница.