Наследие предателя

Глава 0

Самолёт приземлился ровно к положенному времени, и люди стройной толпой стали наконец покидать железную птицу, направляясь в аэропорт и торопясь разойтись по своим делам. Погода стояла морозная, снег переливался лучами только-только восходящего солнца и местами даже слепил – оказывается, мрачные тучи Петербурга не так уж плохи при таком сравнении. Выйдя на улицу и сполна насладившись дохнувшим на него холодом, Аверин посильнее запахнул пальто и поспешил в тепло.

На этот раз работа привела его в Москву. Он и сам не ожидал, что согласится на внеплановую командировку, но любопытство взяло верх. Неделю назад его пригласила к себе графиня Третьякова с просьбой взяться за крайне необычное расследование – найти сбежавшего фамильяра. Она, конечно, называла его пропавшим, убежденная, что всегда послушный и заботливый див не мог уйти сам. Тем более, что хозяина он есть не стал, а просто бесследно исчез из дома под покровом ночи. Правоохранительные органы привлекать они пока не хотели, поэтому обратились к частному сыску. Местные так ничем помочь и не смогли, и тогда друзья посоветовали им «лучшего специалиста» из Петербурга.

В аэропорту Гермес Аркадьевич сразу направился к стойке выдачи багажа, решив, что выпьет утренний кофе уже в гостинице. Перед ним в очереди оказалась девушка с ароматом жасмина – новым модным парфюмом из Китая, совсем недавно захватившим высший свет Российской Империи. Благо, концентрат был достаточно лёгким и не жёг обоняние настойчивой резкостью, а невесомо витал, сопровождая хозяйку нежным шлейфом.

Когда подошла её очередь, девушка шагнула вперёд и оказалась в лужице растаявшего и смешавшегося с грязью снега. Этой ночью бывшая столица оказалась во власти чудовищного снегопада, задержавшего все вылеты и прибытия, поэтому теперь, продираясь сквозь сугробы, каждый пассажир на сапогах приносил немало воды, из-за чего хлюпал и чавкал каждый шаг. Получив свой багаж, девушка с явным усилием подняла чемодан и собиралась отойти, но покачнулась, и на мелкой льдинке ведущая нога неизбежно поехала, лишая равновесия.

Колдун среагировал мгновенно, преодолел расстояние между ними в один большой шаг и успел поддержать девушку до того, как она встретила бы затылком пол, однако тяжёлый чемодан всё же рухнул с грохотом на пол. Ахнув, но так и не встретившись с грязным кафелем, аристократка с силой вцепилась в плечи Аверина и уставилась на него широко распахнутыми глазами. От взгляда в глубокие васильковые радужки, графу на секунду показалось, будто он и сам испытал волнение от не случившегося падения, но это ощущение быстро прошло.

— Спасибо, — облегченно выдохнула она и, осознав своё положение, поспешила отстраниться.

— Аккуратнее, — как-то запоздало посоветовал колдун и, бросив взгляд на упавший чемодан, предложил: — давайте я вам помогу. Только заберу свой багаж.

— Да, спасибо, — всё ещё пребывая растерянности, пробормотала девушка и замялась, не зная, как лучше обратиться к незнакомцу.

— Гермес Аркадьевич, — тут же ответил, передавая документы работнику на стойке, — а вы?

— Василиса Дмитриевна, — вернув себе, наконец, вежливое спокойствие, отозвалась девушка. — Даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Не нужно, — граф взял свою сумку и подхватил чемодан новой знакомой, — идёмте. Вас встречают?

— Да, — она направилась к выходу первой и теперь со спины выглядела настоящей аристократкой – присмотревшись внимательнее, Аверин отметил множество деталей, указывающих на её благородное происхождение: гордая осанка, приталенное пальто с горностаевой оборкой, кожаные перчатки и крохотная меховая шляпка, не прикрывающая даже уши и скорее служащая больше деталью образа, чем действительно согревающая. – Признаться честно, я думала, меня встретят прямо здесь, — продолжила Василиса Дмитриевна, оглядываясь на графа через плечо, — но, похоже, что-то пошло не так. Может, дело в том, что сегодня в здание аэропорта временно не пускают посторонних дивов.

— Вас встречает див? — Девушка выглядела весьма молодо, к тому же, прилетела одна – возможно, приехала домой, и за ней прислали фамильяра.

— Возможно, — она легко пожала плечами и улыбнулась уголками губ, — я так и не поняла, кто всё-таки меня заберёт.

Они прошли большой многолюдный зал и через высокие резные двери вышли на улицу, где снова попали в объятия щиплющего щёки мороза. Василиса Дмитриевна тут же поёжилась и бегло огляделась по сторонам в поисках своего провожатого. Не успел Аверин задать ещё хоть один вопрос, как рядом с ними словно из ниоткуда вырос нужный человек. А человек ли? С таким-то внезапным появлением.

— Доброе утро, ваша светлость, — он поклонился, и сыщик мысленно внёс ещё один пункт к образу девушки «княжеский род». — Добро пожаловать в Москву.

— Доброе утро, — кивнула она и повернулась всем корпусом к Гермесу Аркадьевичу. Одетый в строгий уставной костюм див проследил за её взглядом и, быстро сообразив, с прозрачным намёком уставился на багаж подопечной в его руке.

— Всего доброго, Василиса Дмитриевна, — вежливо улыбнувшись, граф передал её чемодан диву и на прощание кивнул хозяйке.

— Ещё раз большое спасибо, Гермес Аркадьевич, — растянув губы в такой же обходительной, но несколько странной и даже неестественной улыбке, вторила она.

Перехватив сумку поудобнее, он спешно направился к стоянке такси, краем уха уловив отголоски их разговора:

— Поликарп, у тебя есть салфетка? Не хотелось бы запачкать служебную машину.

Глава 1

До смены хозяина оставалось меньше часа.

Для человека это время, возможно, показалось бы тревожным или волнительным. Для Велеса же подобная процедура давно превратилась в рутину. За свою долгую жизнь он проходил через неё столько раз, что перестал считать ещё после первых двадцати. С новыми законами о годовой службе хозяева менялись как кадры в фильме. Кто-то вызывал уважение, кто-то раздражение, а кто-то не вызывал вообще ничего.

Год проходил быстро и почти ничего для дива не значил. Люди успевали за это время изменить взгляды на жизнь, обзавестись морщинами и новыми страхами. А Велес оставался прежним. Он только надеялся, что успевал привнести в их головы хоть что-то полезное, ведь зачастую даже в почтенном возрасте колдуны Управления отличались безалаберностью и особой любовью к отлыниванию от работы. Велес возвращал их с небес на землю — каждого как новоиспеченного выпускника Академии.

И всё же этот раз отличался от других уже на старте. Связь с предыдущим хозяином была разорвана вечером накануне, а не прямо перед привязкой к новому, которая была назначена на следующее утро. Как главный колдун Сверидов решился целую ночь держать в общежитии демона, Велесу было невдомёк, да и так ли надо было ему это знать?

На завтрак его сопровождал Поликарп, главный див, и не скрывал своего тщательного наблюдения. Это и не удивительно, ведь Велес никогда не отличался послушанием, и приказывать ему способны были лишь особенно сильные колдуны, а уж оставшись без хозяина никто не знал, чего от него ожидать. Только он не собирался устраивать проблем ни Юрию Игнатовичу, ни другим служащим. Служба в Управлении ему нравилась, она была весьма интересной, даже когда заставляла сидеть за заполнением нескончаемых бумаг. Пользоваться человеческими штучками вроде ручки и письменности ему нравилось даже спустя столько лет.

— О, наставник, — дежуривший на раздаче в столовой Левей просиял и склонил голову. Он всегда приобретал такой благоговейный вид, когда в его поле зрения попадал Велес. Юного дива невероятно впечатляла его стойкость и сила. Жаль, что колдуны этого энтузиазма совсем не разделяли. – Тебя велели откормить как на убой.

Странно, раньше перед сменой хозяина завтрак был обычным. Дополнительную порцию выдавали лишь после истощающих обстоятельств, а тут… Может, его новый хозяин действительно едва выпустившийся из Академии колдун? Причем обязательно кто-то знатный, способный подсуетиться над увеличением пайка, чтобы див не сожрал его во время обряда.

Любопытно.

Закончив с завтраком, Велес, всё ещё сопровождаемый Поликарпом, спустился на подземные этажи, где располагались комнаты вызовов – полутёмные помещения из бетона и серебра. У дверей нужного зала стояли двое колдунов в форме Управления, оба были ему знакомы. Не лично, конечно, но лица их он знал. Заметив дивов, люди замолчали, один даже хотел что-то сказать и открыл рот, но отчего-то быстро передумал. Велес, как и Поликарп, переспрашивать не собирался. Проигнорировав обоих, он прошёл к двери, открыл её и, только заглянув внутрь, удивился по-настоящему.

В комнате находились князь Сверидов и незнакомая девушка. Судя по тому, как нахмурены были брови главы Управления, до появления дивов они вели разговор, причём неприятным.

— Заходите, — кивнул Юрий Игнатович и добавил дивам за спины: — а вы пока подождите.

Те просочились внутрь, прикрыв за собой дверь, и вытянулись по стойке смирно, не отходя от порога.

На несколько минут в комнате воцарилось напряжённое молчание, в котором что-то незримое будто пощекотало Велесу мозг, и внезапно тишину разрезал недовольный голос князя:

— Я всё равно с вами не согласен, — тяжело выдохнув, он покачал головой и повернулся полностью к собеседнице. — Велес слишком ценен для оперативной службы, чтобы на целый год списать его со счетов.

— Я понимаю вас, — спокойно отозвалась та, не сводя буравящих глаз с упомянутого.

— Он работает за троих, — проигнорировав её, продолжил Сверидов, — и обеспечивает минимальные, а то и нулевые потери. — Он на мгновение замолчал, затем добавил уже жёстче: — Использовать такого дива исключительно для исследовательской работы — это расточительство.

— Вы правы, Юрий Игнатович, — вновь согласилась она и даже кивнула, всё же обратив на мгновение внимание на него. — И именно поэтому он мне нужен.

Теперь Велесу частично становилась понятной заминка со сменой хозяина – похоже, речь шла не только о перепривязке, а о целом переводе.

Колдун поморщился.

— Неужели в вашей лаборатории он нужнее, чем государству?

— Учитывая, что мои исследования тоже служат на благо Империи? – Вопрос был явно риторическим.

— Может, вы расскажете, по какому принципу выбирали? — Он решил сменить тактику, всё ещё надеясь победить в этом споре. — У нас много достойных дивов, найдём вам наиболее подходящего – я выделю любого, даже особым приказом досрочно сниму со службы с нынешним хозяином. Только не Велеса. Он самый ценный актив Московского Управления!

— Ваш самый ценный актив занимает должность Главного Дива, — бесстрастно парировала она, после чего искоса посмотрела на князя с холодом. — Будь это Велес, мы бы сейчас спорили о Поликарпе.

Упомянутый остался совершенно неподвижным, но в этом не было ни спокойствия, ни равнодушия — скорее сдержанное раздражение, тщательно запертое внутри, в котором угадывалось желание резко ответить, сдерживаемое невозможностью позволить себе подобное поведение при хозяине.

— Давайте посоветуемся с ним самим, — вдруг улыбнувшись, предложил колдун и повернулся к дивам неожиданно воодушевленно. — Велес, познакомься, это княжна Аболенцева Василиса Дмитриевна. Она независимый учёный и проводит некоторые исследования, для которых и хочет получить тебя в услужение на год. Что думаешь?

— В Российской Империи женщинам запрещено вызывать и привязывать дивов любого класса и уровня, — будничным тоном ответил он и немного поднял голову, чтобы найти взглядом носки её туфель, — поэтому удовлетворение запроса Василисы Дмитриевны невозможно.

— А если у меня есть особый приказ Его Величества? — Спросила она, и её голос теперь отливал едва различимой хитрецой.

Несколько секунд див переваривал услышанное и пытался понять степень правдивости её слов, но для большей уверенности был вынужден уточнить:

— У вас он есть?

— Есть, — тут же ответила не задумываясь. — Юрий Игнатович тебе обязательно покажет. — На это Велесу было нечего ответить, ведь спорить с приказом Императора он права не имел, а напоминать колдунье об опасности владения дивом не хотел. Раз избалованная княжна так сильно возжелала себе разумного питомца, это её проблемы. Хоть и не верится, что Его Величество мог на это пойти из-за чьего-то каприза. — Не мог бы ты посмотреть на меня? — Попросила она, смягчившись, и спешно пояснила: — Мне в глаза.

Он не видел ни смысла, ни причин не подчиниться, и в следующую секунду наткнулся на ледяные озёра её васильковых глаз.

Девушка была совсем молодой — настолько, что на первый взгляд это даже не сразу считывалось как факт, а скорее угадывалось по едва заметной мягкости черт и той особой, ещё не закреплённой временем пластике движений, которая бывает у людей, не успевших обрасти ни усталостью, ни привычной жёсткостью взрослой жизни. Но взгляд… выбивался из остального образа и казался чужеродным. Она смотрела на него с такой сосредоточенной, клинической внимательностью, изучая каждую черту. В этом взгляде не было ни тепла, ни настороженности, ни даже обычного интереса — только ровное, бесстрастное внимание, лишённое эмоциональных колебаний.

Мозг дива снова что-то пощекотало, и теперь это настораживало.

— Я понимаю твоё недовольство, — спустя целую минуту молчания произнесла наконец Василиса Дмитриевна и, мелко вздохнув, направилась к небольшому столику у дальней стены, обогнув начерченный на полу алатырь по дуге. — Более того, на твоём месте я бы, вероятно, чувствовала себя точно также. Ты всю жизнь занимался понятным и привычным делом, а сейчас какой-то незнакомый человек предлагает всё бросить и заняться тем, что тебе кажется бессмысленным и совершенно далёким. – На столике стояла небольшая коричневая сумка, судя по всему принадлежащая колдунье. Она раскрыла её и стала что-то неторопливо искать. — Если бы меня сегодня отправили патрулировать улицы или участвовать в задержаниях, я бы тоже была не в восторге. Боюсь, пользы от меня там оказалось бы значительно меньше, чем вреда. Возможно, твоё мнение изменилось бы, если бы я могла рассказать, чем именно нам предстоит заниматься. — Она достала маленький стеклянный флакон, и по комнате сразу разошёлся резкий спиртовой запах антисептика с лекарственной горечью. Закатав рукава платья до локтей, княжна щедро плеснула жидкость на ладони и стала тщательно растирать. Сосредоточенно и методично, словно готовилась к хирургической операции. — Однако содержание проекта является государственной тайной, и я не могу раскрыть его даже Юрию Игнатовичу с его замечательным главным дивом. Поэтому все подробности ты узнаешь позже, после привязки, когда будет установлена хоть какая-то связь, и я смогу быть уверена, что информация останется между нами.

Лишь когда жидкость полностью испарилась, она снова полезла внутрь сумки, и через секунду выудила из неё серебряный нож. Свет ламп скользнул по металлу, и тот ответил холодным, безжизненным блеском. Поликарп напрягся, будто его ударило током, колдун Сверидов нахмурился, и в этом движении читалось уже не просто недовольство, а тревога и попытка оценить угрозу. Даже Велес, обычно сдержанный и собранный, невольно забеспокоился, уловив в происходящем что-то неправильное и опасное.

— Может, я могла бы попробовать убедить тебя другими способами, — Василиса Дмитриевна, словно не замечая произведённого эффекта, спокойно повернулась к ним лицом. Её движения оставались ровными и уверенными, взгляд сосредоточенным, лишённым суеты или сомнений. — Но, к сожалению, сейчас у меня совершенно нет времени продолжать этот спор.

Она подняла нож, примеряясь острием к собственной руке. Князь изменился в лице.

— Василиса Дмитриевна, подождите...

— Всё в порядке, — бесстрастно отозвалась она.

— Стойте!

Поликарп рванулся вперёд в ту же секунду. Его движение было стремительным, отточенным, но всё равно запоздалым на долю мгновения, которая в подобных ситуациях решала всё. Серебро уже вспыхнуло в свете ламп. Лезвие скользнуло по внутренней стороне предплечья колдуньи, движение было быстрым, точным, выверенным до пугающей аккуратности, словно она делала это не впервые и точно знала, где и как нужно провести линию, чтобы результат не заставил себя ждать.

Кровь выступила мгновенно плотной, живой волной силы. Она привлекла к себе всё внимание дивов, вытеснив из восприятия любые другие детали, и для Велеса мир перестал существовать так, как существовал секунду назад.

Запах ударил в голову. Он не был просто сильным — он был абсолютным, заполняющим всё пространство внутри сознания. Исчезли голоса, дыхание, даже собственные мысли растворились, не успев оформиться. И вместе с этим поднялось древнее, первобытное, не принадлежащее разуму и не подчиняющееся морали или страху желание. Оно было старше всего, что он в себе знал, и потому сильнее всего остального. Голод.

Див даже не успел осознать момент, когда перестал быть человеком и оказался в демонической форме. Где-то сбоку закричал Сверидов:

— Назад! — Резко, срываясь на командный тон, но в этом крике отчётливо слышалась паника. Поликарп был выброшен в коридор им же, а внутрь моментально влетели ожидавшие за дверью колдуны. Кто-то попытался набросить удерживающее заклинание пут, но с опозданием в необходимые диву первого класса доли секунды.

Велес рванулся к княжне напрямую, без расчёта и осознания последствий. Он не видел ничего вокруг, не различал силуэты и потому бросился прямо на середину начерченного алатыря, намертво приклеиваясь обеими когтистыми лапами к полу. Острый клюв щёлкнул в метре от несостоявшейся жертвы.

И даже в этот момент от Василисы Дмитриевны не повеяло ни страхом, ни удивлением. Перед ней с хищным оскалом застыла готовая к атаке огромная птица, отдалённо напоминающая изящного журавля, но с агрессивно расправленным хохолком на голове, багрово-красным оперением и совершенно свирепым взглядом.

Колдуны всё-таки сориентировались, и путы в три слоя сковали оперённое тело, прибивая его брюхом к алатырю и окончательно обездвиживая. И вместе с этим они смогли разглядеть из-за громадной туши, собственно, причину переполоха.

— Вы с ума сошли? — Изумлённо возмутился один из тех, что до этого оставались в коридоре. — Это самоубийство!

Девушка же уже никого не слушала. Завороженная одичавшими глазами дива, она присела на корточки, протянула ему раненую руку и стала ровно нашёптывать заклинание подчинения, сплетая свой первый ошейник на тонкой шее алого журавля.

Когда обряд закончился, княжна была одного цвета со снегом за окном, но держалась весьма достойно. Для женщины.

Князь Сверидов вызвался сопроводить её к чародею, и девушке ничего не оставалось, кроме как согласиться с его злющей светлостью. Она предложила Велесу пока вернуться в общежитие и взять свои вещи, запоздало оповестив, что написала прошение и берёт дива на год полностью на своё обеспечение.

— Как закончишь, встретимся в кабинете Юрия Игнатовича, — добавила и, получив в ответ мелкий кивок, последовала за главой Управления на верхние этажи.

Дождавшись, пока все колдуны покинут комнату, див позволил себе ещё минуту побыть в тишине и успокоить мысли, после чего тоже вышел в коридор, где его ждал Поликарп.

«Вот же больная, — оттолкнувшись от стены и выпрямившись, фыркнул он по ментальной связи и бегло оглядел сослуживца. Его взгляд остановился на расстегнутом вороте рубашки, из-под которого выглядывал новенький ошейник, и хмыкнул: — И самоуверенная.»

Повинуясь намёку, Велес наклонил голову вниз и, поддев пальцами, поднял блестящую в свете ламп цепочку. Она представляла из себя тонкое замысловатое плетение из множества звеньев, объёмное, но совершенно не внушающее доверия надёжности. Посередине с неё, конечно же, свешивался двуглавый орёл. Не будь это магический ошейник, такую цепь даже человек мог бы порвать одним неосторожным движением, и сразу после завершения обряда Велес, не постеснявшись ни князя Сверидова, ни остальных колдунов, проверил её на прочность, грубо дёрнув когтистой лапой. Но даже если плетение закреплено магией, — вернее будет сказать «тем более», — ошейник дива не должен выглядеть так безобидно. Похоже, эта дамочка совершенно не понимает во что ввязалась.

«Чувствую себя изнасилованным, — вдруг признался он, мысленно сопоставив произошедшее принуждение и человеческое преступление и получив практически схожие выводы. — Как будто с Пустоши выдрали и как дикого подчинили.»

«Да, очень было на то похоже, — задумчиво вторил ему Поликарп, пока его глаза застыли стеклом – он что-то искал в памяти. После нескольких секунд молчания он вернулся в реальность и поделился выуженной из головы информацией: — Кроме того, что она последняя рода Аболенцевых, мне ничего не известно.»

«Мне тоже, — мелко кивнув, пробормотал Велес и зашагал к лестнице. Даже если она ему не нравилась, назначение есть назначение, и отпущенное ему свободное время неумолимо идёт. — Помню только последнюю новость – о том, как в день казни заговорщиков, когда были расстреляны все Аболенцевы, Его Величество объявил о её помиловании, посчитав, что маленькая девочка – не угроза Российской Империи.»

«Теперь в этом есть некоторые сомнения, — заметил Поликарп, направившись следом. — Хотя особый приказ…»

«Что там написано?»

«Сам всё увидишь, — совсем по-человечески усмехнулся главдив и исчез.»

Собирать-то на самом деле Велесу было практически нечего. Что вообще может быть у государственного дива? Форменный комплект, который был сейчас на нём, и роба для сна. Свернув последнюю в рулон, он упаковал её в самую маленькую коробку, какую только нашёл, но и там кусок ткани неумолимо и жалко мотался из стороны в сторону.

Оповестив Кирилла, другого наставника, что переходит на домашнее содержание к новому хозяину, див направился в кабинет Главы Управления и даже за два этажа расслышал суровый бас колдуна, наставительно песочащий княжну. Он говорил правильные вещи, с которыми Велес был абсолютно согласен: нельзя пускать кровь в присутствии дивов, особенно если среди них демон первого класса восьмого уровня, пусть и заведомо накормленный. А ещё нельзя «начинать сотрудничество с угрозы массового сердечного приступа у колдунов». Но, кажется, их поучительная тирада подходила к концу.

— Ещё раз прошу вас запомнить: дивы – это не ручные питомцы, и тем более не люди. К ним нельзя относиться с пренебрежением. Любая, даже самая мелкая оплошность может стоить вам жизни, и глупость будет ваша, а последствия лягут на нас. Вы будете сожраны, Велеса казнят, а меня отправят в Лефортово.

— Будьте покойны, Юрий Игнатович, — тем же бесстрастным тоном, которым говорила в комнате вызовов, — а может она всегда так разговаривала? — произнесла Василиса Дмитриевна. – Я великолепно всё понимаю и осознаю. Мои методы могут быть для вас чужды, но они работают не хуже общепринятых. Если бы я была негодна для владения государственным дивом, Его Величество не дал бы своего разрешения, вы так не считаете?

— Я не смею оспаривать ваши методы, — стоял на своём князь, — и решения Его Величества, но заклинаю, будьте осторожнее.

Велес остановился у двери и неторопливо постучал. Получив разрешение войти, скользнул внутрь и остановился на пороге, склонив голову не столько в знак покорности новой узурпаторше, сколько из уважения к колдуну Сверидову. Взгляды людей лишь бегло мазнули по нему и вновь уперлись друг в друга.

— Василиса Дмитриевна, — глава Управления протянул ей раскрытую ладонь, а когда тонкие пальчики нехотя оказались в ней, накрыл второй на манер дружеского знака, — обещайте, что не будете дурить.

Столь фривольное обращение весьма ярко демонстрировало, что эти двое были знакомы и даже общались вполне близко и до сегодняшнего дня. Что бы это значило?..

— Уж в этом можете не сомневаться, — легко парировала колдунья и мягко отняла руку, — Велес наверняка не позволит мне чинить безрассудства. — Интерпретировав это как глухое игнорирование всех предостережений, Юрий Игнатович с досадой поджал губы и шумно выдохнул. Княжна поднялась, небрежно поправила складки платья и попросила: — Покажите ему, пожалуйста, особый приказ Императора. Или, может, лучше сделать копию, — задумчиво добавила и полуобернулась к диву, у него же и уточнив: — Тебе нужна копия?

— Прочтения оригинала будет достаточно, — сухо ответил тот, не поднимая головы.

— Ладно, — как-то настороженно отозвалась она и, не отрывая от застывшего каменным изваянием дива взгляда, передала ему документ, любезно протянутый князем. Что-то явно смутило её в его поведении, но разбираться что именно у Велеса не было никакого желания.

— Благодарю, — быстро пробежавшись глазами по написанному на плотной бумаге тексту и запомнив каждый знак, див самостоятельно вернул приказ на стол Главы Управления, и снова замер у входа.

— Полагаю, теперь мы можем идти? — Проследив за его действиями, княжна с едва различимой надеждой взглянула на хозяина кабинета и подняла оставленную ранее на соседнем кресле сумку.

— Да, — не скрывая недовольства, нехотя подтвердил Юрий Игнатович, — хорошего дня, ваша светлость.

— Всего доброго, — бесстрастно вторила девушка и направилась к двери, чтобы открыть её и кивком указать диву на коридор в приглашающем выйти первым жесте.

Сама она успела сделать лишь шаг за порог, когда колдун вновь окликнул:

— Василиса Дмитриевна. — Не выпуская ручку из пальцев, она обернулась и поймала его насильно смягченный до дружелюбного взгляд с оттенком беспокойства. — Я буду следить за вами.

— Упаси вас Господь, — приподняв уголки губ в подобии улыбки, она качнула головой. — Всё, что связано со мной, — государственная тайна. А вы ведь так не хотите в Лефортово.

И с этими словами вышла, закрывая за собой дверь.

Они покинули главный корпус, а когда вышли на парковку, колдунья притормозила и мягко взялась за локоть Велеса, заставляя поравняться.

— Не хочешь поесть? — Неожиданно обыденным тоном спросила, продолжая разглядывать окружающую территорию, но теперь ещё и сжимая пальцами плечо дива, что определенно вызывало в нём негодование. И этот тон, и жест были неподобающими, а возможно и вовсе нарушали субординацию, хотя колдуны в большинстве своём общались именно так между собой. Но не с дивами. Прежде чем он успел сформулировать мысли в нечто понятное, чтобы одним предложением высказать своё недовольство, княжна пожала плечами, словно его молчание было для неё ожидаемым, и добавила: — А я вот проголодалась. – Переведя на него стальной васильковый взгляд, она сжала пальцы чуть сильнее, настойчиво привлекая внимание. — Давай заедем в «Мираццо», здесь недалеко. — Остановившись у передней пассажирской двери белоснежной служебной ладоги, она полностью повернулась к Велесу и уточнила: — Ты же умеешь водить?

— Да, — сухо ответил он и бросил на неё мимолётный взгляд.

Она ещё несколько секунд так и стояла, разглядывая его лицо, будто чего-то ждала. Наверное, она надеялась, что он добавит в конце «хозяйка» или «ваша светлость», как и было положено, но ведь никаких правил ему ещё не оглашали, так что и нарушением с его стороны это не было. А если всё-таки надумает наказать за недогадливость… что же, пусть попробует.

— Хорошо, — наконец ожив, проговорила она и сама открыла пассажирскую дверь, — тогда ты за руль.

До ресторана и правда было не далеко. Всю дорогу они молчали, и не давало разрастись напряжённой тишине только негромко бормочущее радио. Когда они заняли парковочное место перед входом в ресторан, Василиса Дмитриевна не стала дожидаться, пока правила этикета или хотя бы хорошие манеры догонят насупленного Велеса, и, стоило тому заглушить машину, выскользнула наружу без всякой помощи.

Была лишь одна загвоздка – в подобных заведениях дивов сажают в отдельную от людей комнату, а колдунье хотелось с новым коллегой поговорить. И желательно тет-а-тет.

— Притворишься человеком? — Вновь уложив пальчики на его локоть и заставив замедлиться, предложила и заглянула в недовольное лицо с подлинным бесстрастием.

Велес поднял голову, чтобы взглянуть на вывеску ресторана, и уточнил, хотя и так уже предполагал ответ:

— Вы хотите посадить меня в одном зале с людьми?

— Ну, как с людьми, — она повторила маршрут его взгляда и хмыкнула: — со мной. И более того, я хочу сидеть с тобой за одним столом. Тебе не хочется поболтать и обсудить сложившуюся ситуацию? Уверена, вопросов у тебя накопилось много.

— Моя работа не предполагает пустую болтовню и лишние вопросы, — холодно прыснул, снова мельком подняв на неё янтарные глаза. — Как и маскировку для нарушения закона.

— Нет такого закона, который запрещал бы дивам есть за одним столом с людьми, — резонно заметила она, глянув на него в ответ через уголок глаза. — Скорее, это общечеловеческое пожелание. С которым я, кстати, не до конца согласна. Думаю, вас куда опаснее оставлять одних без присмотра в количестве больше одного. — Заметив нескрываемый отказ на его лице, княжна вздохнула и заявила об окончательном решении: — Ладно, ты же был разведчиком. Уверена, эта роль тебе по силам.

В «Мараццо» Василиса Дмитриевна попросила отдельный кабинет и весь путь до него продолжала держать Велеса под руку. Может, боялась, что тот сбежит, а может, соответствовала какой-то своей выбранной роли. Усевшись за стол, она пригласила его занять место напротив и заботливо пододвинула меню, сказав, что он может выбирать что хочет и в любых количествах.

— Назовём это маленьким празднованием начала совместной работы, — бросила как бы вскользь, уже углубляясь в изучение перечня блюд.

От такого предложения Велес растерялся, хоть и послушно взял книжицу, открыв на случайной странице. От обилия названий с подписями аппетитных составов глаза разбегались, а в животе жалобно урчало. Пусть его и накормили в столовой плотнее обычного, да и выпитая во время обряда кровь колдуньи была вполне сытной, и вообще до следующего приёма пищи оставалось не меньше 10 часов, попробовать невиданные для дива, тем более государственного, вкусности хотелось невероятно. К тому же, судя по ценам, этот ресторан был ориентирован даже не на все дворянские слои общества, а значит и готовят здесь соответствующе.

Закончив с выбором, Василиса Дмитриевна закрыла меню и подняла взгляд на Велеса. От того, как растерянно он выглядел, её брови поползли вверх в неподдельном удивлении. Почувствовав на себе чужой взгляд, нервничающий див тут же вскинул голову и даже не сразу понял, что смотрит хозяйке прямо в глаза.

— Что? — Спросила она, окончательно сбитая с толку. Опомнившись, он вернул всё внимание перечню блюд и усилием воли заставил лицо разгладиться в прежнем спокойствии. — Не знаешь, что выбрать?

Соврать, конечно же, он не мог, а говорить правду почему-то не хотел. Эта женщина… ворвалась как фурия, буквально смертельное торнадо из серебра, проточной воды и холода обрушилось на его голову, и это её демонстративно отличное от принятого поведение не просто выбивало из колеи, а натурально вышибало землю из-под ног. Чего она добивается? Чего ради ей приспичило показывать диву привилегии человеческой жизни? Подкупает? Задабривает, чтобы он закрывал глаза и на другие нарушения, подобные этому ужину? Ну уж нет.

— Давай попробуем всего по чуть-чуть? — Между тем предложила Василиса Дмитриевна, вновь взявшись за отложенное меню — Хотя, наверное, лучше разделить дегустацию на несколько дней. Здесь довольно большие порции, но дивы же вроде едят гораздо больше людей, да? Хм-м, но это если два раза в день, а раз ты будешь есть вместе со мной, то получится не меньше пяти. — Она подняла на него взгляд и продолжила размышлять вслух: — Но у меня-то порции совсем миниатюрные по сравнению с дивьими. Даже не знаю, — снова забормотала себе под нос. — Ладно, давай будем решать проблемы по мере их поступления. — Меню сложилось и было отодвинуто на край стола, а васильковые глаза вновь обратились к напряжённому собеседнику. — Сделать заказ за тебя, или хочешь просто услышать мои реко?..

— Должен вас предупредить, — бесцеремонно перебив её, заговорил Велес и тоже отложил свой журнал, — несмотря на всю вашу благосклонность, я не стану менять приоритеты службы и прикрывать вас в случае нарушения закона.

— А? — Её лицо исказило искреннее удивление, но уже спустя несколько секунд вернулось непробиваемое бесстрастие, лишь слегка приукрашенное утомленностью. — А. Да, твои умозаключения вполне логичны. Но ничем противозаконным я не занимаюсь. Насчёт приоритетов службы сомневаюсь, потому что нас с тобой ждут исследования, а не расследования.

— Тогда зачем вам меня задабривать? — Нахмурившись, он сложил руки на груди с видом истинного дознавателя.

— Извини? — Тонкие брови снова взлетели вверх, и девушка бессильно развела руками. — Хочешь, чтобы я морила тебя голодом, клала спать на коврике в прихожей и побивала по выходным? Так тебе будет привычнее? — Ждать ответа она не собиралась. — Мне претит столь жестокое обращение с тем, кто уже не одну сотню лет служит Империи и практически ничего не получает взамен. Кроме нового помыкателя каждый год.

— Вы, что же, — див подался вперёд и сощурил глаза, — анархистка?

— Весьма лестно, но нет, — прыснула она и тоже приблизилась, опершись локтями на стол. — Слушай, Велес, — доверительно заговорила, — твоё радение за сохранность старых порядков весьма похвально, но я имею полное право относиться к тебе так, как считаю нужным. Это ведь и есть общепринятый порядок, верно? Хозяева всегда поступают с дивами по своему усмотрению. И лично я хочу, чтобы рядом со мной был не безмолвный раб, а полноценный партнёр.

В дверь постучали, прерывая их бессмысленное противостояние, и внутрь скользнула милая девушка в форме официанта. С улыбкой поприветствовав обоих гостей, она вежливо представилась и выразила готовность принять заказ. Княжна продиктовала выбранные блюда и подняла вопросительный взгляд на дива, но получила в ответ лишь сухое:

— Благодарю, ваша светлость, я не голоден.

— Что за бунт? — Вкрадчиво шикнула она.

— Я позавтракал прямо перед вашим приездом, — сделавшись показательно покорным в присутствии не знающей об обмане официантки, Велес даже приподнял уголки губ в подобии скромной улыбки, — и пока больше ничего не хочу.

Тяжело вздохнув, колдунья повернулась к ожидающей девушке и любезно попросила:

— Мой спутник будет только десерт. Запеченные яблоки, пожалуйста.

— Почему ты так недоволен хорошим отношением к себе? — Как только дверь за официанткой закрылась, с искренним непониманием вопросила она.

— Потому что вы этим можете подвергнуть опасности не только себя, но и окружающих, — с ледяным спокойствием фыркнул он, — а защищать гражданских – один из приоритетов моей службы.

— И чем же?..

— Чрезмерное потакание диву первого класса неизбежно ведёт к захвату колдуна, — отчеканил Велес и с вызовом поднял янтарные глаза на новоиспеченную хозяйку. — А это в свою очередь ведёт к куда более масштабной катастрофе.

— Так ты хочешь меня захватить? — Склонив голову чуть набок, уточнила она. — Или боишься, что у тебя это получится? О, — в её взгляде мелькнуло наигранное любопытство, — наверное, тебя беспокоят мои сила и воля, ведь ты совсем меня не знаешь, а женщины в нашем обществе считаются слабой прислугой.

— Я видел много сильных женщин, — мелко качнул головой.

— Но я на них не похожа, да? Или мы в принципе не сравнимы с мужчинами-колдунами? — Беззлобно усмехнулась княжна и откинулась на спинку кресла. — Ах, Велес, не всё в этом мире решается силой.

— Чтобы удержать контроль над дивом, нужна именно она, — твёрдо припечатал.

— Добровольная преданность куда ценнее раболепия из страха, — не повышая тона, добавила Василиса Дмитриевна и повернула голову к одной из стен, как бы оповещая о завершении разговора. — И мне жаль, что ты этого не понимаешь.

«Да что вы знаете о преданности, — раздраженно буркнул про себя и тут же настороженно напрягся, когда васильковые глаза искоса вернули ему внимание, и мозг снова пощекотало непривычным трепетом.»

«Так твою враждебность вызывает моё происхождение? — Раздался в голове тот же самый голос, что секунду назад звучал вслух. Так она способна общаться с дивами по ментальной связи! — Думаешь, меня стоило казнить вместе с предателем-отцом?»

«Не в моих компетенциях оспаривать решения Императора.»

За трапезой в кабинете висело оглушительное молчание, но, кажется, оно не смущало ни одного из своих участников. Колдунья заговорила лишь закончив с основным блюдом и исключительно для того, чтобы попросить Велеса разделить с ней хотя бы чаепитие. Десерт, что она заказала для него, оказался невероятным: сладкий мёд, солоноватые орехи, и вкус яблок был таким необычным после печи. Кулинарное великолепие даже заставило его на какое-то время забыть о разногласиях с новой хозяйкой. Но это продлилось недолго, всё-таки государственный див не может забываться.

После Василиса Дмитриевна предложила прогуляться по парку недалеко от ресторана и на этот раз даже не пыталась прикоснуться или взять под руку, что лично Велеса, расценившего это как простую женскую обиду, всё же радовало.

Интересно, как быстро эта дамочка сдастся и попросит досрочно освободиться от вредного чёрта своих покровителей, невероятным образом выпросивших у Его Величества особый приказ, идущий вразрез с законом? Велес никогда не заботился о чувствах своих колдунов, и новенькой делать послаблений в силу каких-либо обстоятельств не собирался. Даже если она и правда будет всячески его баловать.

— Мы отвлеклись, — заговорила княжна, когда они прошли вглубь парка и свернули на безлюдную дорожку. — Давай обсудим вопросы, которые у тебя остались.

— Вы до сих пор не рассказали свои правила, — напомнил он, следуя строго в шаге позади за её левым плечом. — Могу я ознакомиться с ними сейчас? — Не то что бы ему так уж сильно этого хотелось или он внезапно стал покладистым за один десерт, но внести ясности всё же следует. — В Управлении государственные дивы работают по Уставу, но с переводом к вам, в новую специфику, мне необходимо уточнить свои обязанности.

— Их пока довольно трудно описать, — честно призналась она, полуобернувшись. — Первое время ты так или иначе будешь объектом исследований, а чуть позже… думаю, да, сможешь мне помогать в чём-то.

— Какого рода исследований? — Насторожившись, вопросил Велес. Князь Дмитрий Константинович Аболенцев прослыл не только предателем, но и настоящим истязателем. Не людей, конечно, а дивов, и перспектива попасть на стол к его дочери не прельщала.

— Это засекреченная государственная программа, — расплывчато протянула девушка, мельком окинув взглядом окружающий ландшафт. — Ты всё узнаешь со временем. Пока могу только сказать, что наша с тобой работа, если увенчается успехом, станет самой значимой в истории взаимодействия дивов и людей.

— Правильно ли я понимаю, что меня выбрали намеренно? — Вопрос, казалось, был глупым, ведь ответ очевиден, но Велесу казалось логичным перед узнаванием причин задать именно его.

— Да, — кивнула колдунья и остановилась, полностью повернувшись к нему. — За многовековую службу ты достойно показал себя как надёжный союзник Империи. Конечно, дело не только в этом, немалую роль сыграли твои физические показатели, но преданность нашему государству – важное преимущество. Если знания, которые мы получим в ходе исследований, попадут в руки третьих лиц, может произойти немало плохих вещей. А я всё-таки склонна нести благо.

— Его Величество мог обратить свой взор на другие города, где наверняка нашлись бы более подходящие кандидаты, — Велесу её объяснения было недостаточно, хотя верность русскому государству для Императора определённо была на первом месте. — К тому же, можно было выбрать из учёных дивов.

— Я буду работать в лаборатории Московского Университета, — добавила она и слегка сощурилась. — Не понимаю, ты умаляешь свои заслуги или просто не хочешь со мной работать?

Див хотел ответить, что второе ему всё же ближе, но не успел даже открыть рта, как в стороне послышались спешные шаги, скрипящие снегом под толстыми подошвами: кто-то бежал прямо к ним.

— Василиса Дмитриевна! — Издалека приветственно помахав рукой, к ним нёсся молодой колдун, румяный и едва ли не светящийся от радости.

Велес знал его, но лишь внешне, потому что мельком видел в Управлении. Обычный парень, хотя силы ему не занимать. Для своего возраста он был весьма умелым и здравомыслящим. Но как-то уж очень стремительно он бежал и, кажется, даже не собирался тормозить. А в особом приказе Его Величества был пункт о защите временной хозяйки…

— Это мой знакомый, — коснувшись плеча, успокоила Василиса Дмитриевна, когда див сделал шаг в сторону, чтобы преградить приближающемуся следователю путь.

Заметив настороженность государственного дива, колдун всё же притормозил, но оказавшись в шаговой доступности, бесцеремонно сгрёб княжну в удушающие объятия и, подхватив, закружил, воодушевленно тараторя:

— Так рад вас видеть, вы не представляете! — Поставив её на землю, парень просиял ещё сильнее. — Пришёл я на работу, а его светлость сообщил, что вы уже здесь, и отрядил меня показать вам город. Вы же не против моей компании?

— Я буду только рада, — внезапно улыбнувшись совершенно искренне и естественно, отозвалась колдунья, и Велесу показалось, что вместе с этим ему самому как будто стало легче и даже приятнее. И мир на мгновение стал теплее и добрее. У них ведь ещё только зародилась связь, как он может так отчётливо ощущать её эмоции? Что-то здесь не так.

— Привет, Велес, — наконец обратив внимание на ещё одного невольного участника происходящего, колдун повернулся и протянул руку с совершенно человеческой улыбкой, представившись: — Чайковский Артемий Евгеньевич, следователь Управления. Ты, наверное, меня не знаешь.

— Я слышал о вас, — спокойно ответил див и склонил голову, так и не приняв рукопожатие.

— Но вы его, конечно, знаете? — Догадалась Василиса Дмитриевна и, взяв инициативу на себя, сама подтянула за рукав ладонь дива к пальцам знакомого.

— Конечно, — сконфуженно выдавил тот и, коротко пожав руку, спрятал свою в карман форменной куртки, — он ведь наставник, к тому же один из сильнейших дивов в нашем штабе. В прошлом году они со старшим следователем за два дня поймали демона в лесах, пять лет жравшего жителей окружных деревень. Об этом вся Москва гудела.

— Настоящий герой, — покивала княжна и легко сменила тему: — Тогда мы едем домой? А вы приезжайте через пару часов, и отправимся смотреть бывшую столицу.

— Хорошо, — оживился Артемий Евгеньевич и тут же снова стушевался, — вы не против, если я возьму с собой Феофана? Он остался в Управлении закончить с бумагами. Ему бы тоже хотелось развеяться.

— Конечно.

Глава 2

В тот день вместо экскурсии по Москве Василиса Дмитриевна изъявила желание пройтись по магазинам. Хотя нет, перечисление впечатлений стоит начать не с этого.

Первым делом они, сама княжна и утянутый за ней Велес, поехали в арендованный ею дом. Он оказался не кричаще большим, но и явно не из дешевых, особенно если учесть, что располагался недалеко от центра города. Двухэтажный коттедж снаружи ничем не отличался от окружающих домов, но внутри… был полон красок.

Интерьер был ярким, но не хаотичным, а в едином контрастном стиле. Белые стены со светлыми древесными вставками, в тех же оттенках шкафы и стеллажи. В гостиной располагались тёмно-зелёные диван и кресла, а на них горчично-жёлтые подушки и вишневые пледы. Велес мог бы поклясться, что никто из соседей похвастаться столь же экстравагантным убранством не мог, хоть и ни разу не посещал жилища в этом районе.

— Надеюсь, тебе нравится, — когда див изумленно застыл на пороге гостиной с раскрытым ртом, Василиса Дмитриевна позволила себе мелкую улыбку. — Я старалась добавить максимум жизни в местную строгость. — Жадно разглядывая всё многообразие цветов наряду с приятными, — наверняка, ведь иначе и быть не могло! — на ощупь тканями, Велес так и не мог сформулировать хоть одну мысль, но янтарь его глаз говорил весьма красноречиво. — Дивам ведь нравятся яркие цвета, так что…

— С чего вы взяли? — Наконец выдавил он, прикладывая все усилия к тому, чтобы вернуть контроль над мимикой.

— Рассказали самые сговорчивые из вас, — хитро прищурившись, ответила она и всё же призналась: — второй класс. — Оставив чемодан в спальне напротив, она неспешно двинулась на кухню прямо так, в пальто и шапке. — Сначала я подумала, что это особенность их несколько детского восприятия мира, но потом созвонилась со своим фамильяром, и она всё подтвердила. Похоже, они меня не обманули, — добавила тише, явно довольная его реакцией, и снова вернулась в прихожую, чтобы наконец избавиться от верхней одежды.

Государственному диву княжна выделила отдельную комнату (если не отдельный этаж). Она находилась на втором этаже, имевшем отдельный санузел, и по площади больше подходила на роль гостиной или комнаты развлечений. Рядом с ней соседствовал небольшой кабинет, который Василиса Дмитриевна решила сделать временной библиотекой под папки со старыми исследованиями, а по другую сторону лестницы две гостевые спальни, меньше той, что отдали для отдыха диву.

На первом этаже оставались просторная светлая гостиная, уютная кухня, столовая и хозяйская спальня. И, конечно, ванная с ярко-розовыми полотенцами.

— Когда мы дома и не заняты работой, можешь заниматься чем хочешь, — критично оценивая обстановку выделенной Велесу спальни, продолжала говорить колдунья, хотя тот слушал её вполуха, попросту не веря, что всё это происходит с ним. — Поэтому предлагаю сегодня купить тебе книги или… что тебе нравится?

— Ваша забота слишком навязчива, — внезапно нахмурившись, констатировал див и полностью повернулся к ней.

— Это плохо? — Не поняв его резкую перемену в настроении, удивилась она. Что ж, по крайней мере он больше не злился.

— Я бы сказал, подозрительно, — честно ответил Велес. — Предполагаю, что всё это однозначно попытка склонить меня на свою сторону.

— Так и есть, — колдунья не стала отпираться и легко пожала плечами. — Я ведь уже говорила, что мне нужен партнёр, а не безвольный хвостик. К тому же, я уже дала понять, что вовсе не одобряю жестокое отношение к дивам.

Велеса её ответ явно не удовлетворил. Его зрачки сузились до вертикальных линий, что выдавало усиленный анализ окружающего мира.

— Вы недоговариваете, — к такому выводу он пришёл.

— Ты прав, — согласилась она и мелко вздохнула. — Дело ещё в том, что мои исследования могут… быть неприятными. Я приложу все усилия, чтобы избежать этого, конечно, но не всё можно смягчить. И в этих условиях мне бы хотелось, чтобы ты мог хотя бы отдохнуть с комфортом. Ну, и я всё равно надеюсь, что это хоть немного наладит атмосферу между нами, — сдалась окончательно и направилась к лестнице.

Пока хозяйка приводила себя в порядок после дороги и очень долгого утра, Велес был предоставлен себе и потому сумел обследовать дом с особой тщательностью. Что удивительно, комнату вызовов он так и не нашёл. Может, в этот дом давно не заселялись колдуны? А может, в арендованных домах и вовсе колдуны не водятся. На кухне вполне ожидаемо было совершенно пусто: присутствовала только посуда и прочая утварь, а вот еды не нашлось совсем, оттого появление колдуна Чайковского с угощениями было ещё приятнее.

Он пришёл с Феофаном к условленному времени, принёс с собой целую коробку ароматного печенья. И оба они в изумлении застыли на пороге, как только Велес их впустил. Было похоже, что яркий интерьер пленяет не только дивов. Дойдя лишь по коридору до столовой, активно крутящий головой Феофан едва не шипел от зависти.

— Вы настоящий профессионал своего дела, — негромко пробормотал Артемий Евгеньевич с неподдельным уважением, когда дивы отправились на кухню делать чай. Этот комментарий очень заинтересовал обоих, но никаких объяснений не последовало. Очевидно, опыты над Велесом Василиса Дмитриевна уже начала, и результат был написан у всех на лицах.

«У твоей хозяйки шикарный вкус, — не удержавшись, прыснул Феофан, когда они оказались наедине. — Похоже, и тебе наконец повезло.»

«Полагаю, колдун Чайковский не меньшее благоволение удачи, — бесстрастно парировал Велес, не удостоив собеседника даже взгляда, полностью занятый заварочным чайником.»

«Ты даже дверь подорвался открывать, — ядовито продолжил тот, явно не справляясь с теми чувствами, что одолевали его голову. — Как легко оказалось тебя подчинить. Всего четыре часа понадобилось.»

Велес понимал, что всё это лишь зависть, и она была вполне понятной. Но оставить безнаказанной дерзость наставнику не мог. Оставив чайник, в следующее мгновение он оказался перед Феофаном вплотную, прожигая строгим взглядом горящего янтаря.

«Див – это лицо колдуна, и он не имеет права его позорить ни при каких обстоятельствах, — его голос прогремел в голове, заполняя собой сознание, и вокруг словно запахло серой. — Я напомню тебе об этом, как только вернусь в общежитие.»

Феофан хотел ответить, но это обязательно повлекло бы за собой драку. В отличие от Велеса, он с новым хозяином работал уже несколько месяцев и мог хотя бы примерно предугадать его реакцию. Драке с дивом своей подруги и разгромленной в процессе кухне он рад точно не будет, а если они войдут в азарт, ещё и применит своё оружие, чтобы остановить схватку. Оно у него бьёт больно, это Феофан хорошо знал. Потом ещё накажет, и не видать диву печенья. А бросать вызов официально было ещё более бессмысленно, ведь Велес, хоть ненамного, но всё же сильнее.

Было принято решение рыкнуть в ответ и всё же промолчать, продолжая выкладывать угощенье на тарелку.

Василиса Дмитриевна пригласила дивов сесть за один стол и вместе с Артемием Евгеньевичем отчётливо заметила, как слаженно те напряглись. Велес без долгой паузы всё же опустился на стул, глядя исключительно в свою чашку, а вот Феофан так и остался, хмуро разглядывая предложенное место. Даже нынешний хозяин, отличающийся особой учтивостью, никогда не сажал временного подчинённого с собой за один стол, ведь так у колдунов не принято.

— Садись, Феофан, — растерянно улыбнулся Чайковский и спешно переглянулся с княжной в поисках поддержки. — Если в доме Василисы Дмитриевны так принято, мы не станем спорить.

«Не одобряешь? — Заметив вполне ожидаемое негодование в косом взгляде Велеса, по ментальной связи вопросила колдунья.»

«Вы кормите с руки хищника, — спокойно отозвался он, так же не глядя на неё, как и она не подавала вида, что у них происходит разговор, — и забываете, что он может укусить.»

«Ты, конечно, не веришь, — легко отозвалась она, — но я справлюсь, если вдруг ты надумаешь кусаться.»

«А что насчёт следователя Чайковского? — Резче, чем планировал, зашипел он, но по-прежнему исключительно внутри мыслей. — Вы уверены, что он сможет пресечь захват разбалованного вами Феофана?»

Вместо ответа колдунья подняла взгляд на упомянутого и, как бы заведя вежливую беседу, поинтересовалась:

— Как ваша связь? — После минуты напряжённого молчания её вопрос звучал невероятно естественно. — Вы уже чувствуете друг друга, или на это требуется больше времени?

— Она постепенно крепнет, — задумавшись, заговорил Артемий Евгеньевич, тщательно подбирая слова, — но до нерушимой прочности ещё далеко. Всё-таки на настоящую связь требуется гораздо больше времени.

— Я понимаю, — с видом эксперта покивала княжна и, откинувшись на спинку стула, закусила ненадолго губу. — Однако мне кажется, что у вас она будет на порядок крепче, чем средний показатель среди сотрудников Управления. Этому поспособствуют как минимум более лояльные порядки внутри вашего тандема и более глубокое доверие.

— К сожалению, срок службы решает не меньше, чем доверие, — смутился колдун, — но мы вроде справляемся, да?

— Да! — От неожиданного обращения к собственной персоне, Феофан вытянулся по струнке и с самым ответственным видом кивнул. — Вкладываем все силы в исполнение особого приказа Его Величества.

«Могу я задать вопрос? — Осторожно скребнув сознание Василисы Дмитриевны, попросил Велес, но был ею проигнорирован.»

— Как считаешь, Велес, — обратилась она к нему вслух в ту же секунду, — от чего ещё может зависеть скорость установления связи?

— От силы и воли колдуна, — по-прежнему глядя в свою чашку, негромко ответил он. — Не получится построить прочный фундамент на зыбучих песках: если колдун не способен удержать силу подчинённого дива, связь будет устанавливаться медленно и постоянно трескаться. И ещё важен совместно накопленный опыт. Необходимо полагаться не только на магию, но и понимать хозяина, а хозяину – дива. Сила дает потенциал, но только характер определяет качество.

И собеседники вдруг затихли, удивлённо уставившись на него. Подняв ненадолго взгляд на Феофана, чтобы понять, что произошло, Велес наткнулся на его хмурое отчего-то лицо и недружелюбное шипение по ментальной связи, а требуемых ответов так и не получил.

— Василиса Дмитриевна, ваша проницательность!.. — Артемий Евгеньевич воодушевленно подскочил и, протянув руку, с глубоким почтением поцеловал её тут же лёгшие в его широкую ладонь пальчики. — Для меня большая честь быть с вами знакомым.

— Не поверите, Артемий Евгеньевич, — в тон ему отозвалась та, — сама собой поражена.

— Если бы только мне удалось взять у вас пару уроков, — уже откровенно наигранно напуская на лицо благоговение, колдун опустился обратно на стул и прижал руку княжны к груди.

— Ох, — она неловко скривилась, не разрушая дружелюбную ноту, но отняла руку, — за этим езжайте к моему дядюшке.

— У меня как раз через два месяца отпуск, — не теряя рвения, продолжил он, — может, составите мне компанию? Уверен, граф Нелидов давно скучает за вами.

— Никаких сомнений, — согласилась Василиса Дмитриевна и грустно вздохнула. — Думаю, сильнее него тоскует только Персефона.

После этого все четверо отправились на затеянную княжной Аболенцевой прогулку по магазинам, где у каждой безделушки колдунья участливо спрашивала Велеса «нравится?» и всячески пыталась разговорить, заставляя настораживаться ещё сильнее. По итогу она уговорила его на пару книг и ярко-оранжевую пижаму – а вот за это спасибо колдуну Чайковскому, который посоветовал ей это с аргументом, что из общежития див взял только уставную робу.

Её подчёркнуто особое внимание дива только нервировало. Это совершенно точно было не к добру. Даже если колдунью действительно вели исключительно миротворческие цели, это было абсолютно неправильно, ведь див – просто инструмент, его не нужно обхаживать как девицу. Конечно, неподобающего отношения к себе он тоже не потерпит, и всё же вот так облюбовывать было слишком. То, что Василиса Дмитриевна предлагала за просто так, должно быть наградой, стимулирующей к ответственной работе. Посмотреть на того же Феофана: благодаря умеренному поощрению нового хозяина он во многом стал более покладистым, и это было отчётливо видно несмотря на все его попытки продолжать хорохориться.

Эта колдунья явно не смыслила ничего в воспитании дивов. Она знала как их умаслить, но не как подчинить. Что ж, наверняка потому Его Величество Александр II и выбрал для неё Велеса, чтобы он научил её как не допустить захват. Ведь у её светлости есть фамильяр, который наверняка уже спит и видит, как возымеет над ней власть.

На ужин её светлость снова хотела зайти в ресторан, только на этот раз расположенный в самом центре города, и провернуть ту же игру под прикрытием, что затеяла за поздним завтраком этим утром. Повезло, что теперь они были не вдвоём, а в компании ответственных сотрудников Управления, которые твёрдо отговорили её от этой идеи и предложили взять еду на вынос, чтобы поужинать в квартире колдуна Чайковского.

Жилище следователя было куда более скромным, чем арендованное княжной, — всего три комнаты, одна из которых совмещенная с гостиной столовая, — но это было ожидаемо, всё-таки зарплаты младших сотрудников не так велики, чтобы жить на широкую ногу. Зато у Феофана тоже имелась отдельная комната, хоть и не отличающаяся особым простором, а всё же больше спален в общежитии.

Из разговоров колдунов за день Велес понял, что Василиса Дмитриевна и Артемий Евгеньевич когда-то учились вместе в Коимбре, но всего год, когда Артемий Евгеньевич ездил туда по обмену. В их маленьком круге был ещё один колдун, но он служил в Петербурге, и с ним княжна обещала познакомить своего дива позже, когда он приедет поучаствовать в исследованиях. К слову, московский следователь тоже собирался в них участвовать. И оба со своими временными дивами.

Их история была вполне логична и банальна, ведь многие колдуны остаются друзьями именно после тесного взаимодействия в Академии, но ученики Академий разных стран, да ещё и знавшие друг друга всего год… Что-то не давало Велесу покоя. Конечно, он не был таким уж большим специалистом по человеческой психологии, но даже то, как господин Чайковский порывисто обнял давнюю подругу при первой встрече, говорило вовсе не о воспоминании из юношества, а о весьма близком общении. Возможно, они просто всё это время поддерживали связь и виделись в Петербурге, раз у обоих там живут родственники. Может, и так, и государственный див зря подозревает неладное. К тому же, то, как они вспоминали Коимбру и проведённое там время, звучало вполне естественно и правдоподобно.

К моменту долгожданного возвращения домой Василиса Дмитриевна уже была изрядно уставшей, её и так слабо фонящая сила теперь едва ощущалась, а в доме, который ещё не успел ею пропитаться, казалось пусто и даже безжизненно.

— Завтра предлагаю отоспаться, — не дожидаясь помощи дива, княжна стянула с себя и сапоги, и пальто. — А, не получится, — вдруг что-то вспомнив, на мгновение застыла и грустно вздохнула. — В десять придёт Эвелина, домработница. Значит, встаём примерно к девяти часам, — продолжая бормотать себе под нос, она побрела в кухню.

— Ваша светлость, — Велес направился за ней, глядя в каштановый затылок девушки с решительным требованием, — могу я задать вопрос?

— Конечно, спрашивай, — лениво отозвалась она, самостоятельно наливая себе воду, даже не прося об этом подчинённого.

Да, её ещё воспитывать и воспитывать.

— Во время чаепития вас и Артемия Евгеньевича удивил мой ответ о необходимых условиях создания связи между дивом и колдуном, — внимательно наблюдая за её действиями, произнёс он. — Что я сказал не так?

— Ах это, — блестящие капельками губы слегка изогнулись в улыбке, и колдунья подняла на него непроницаемый васильковый взгляд. — Дело не в самом ответе, ты всё правильно сказал. Мы удивились твоей формулировке: обычно дивы не отличаются красноречием. Метафоры, эпитеты – как правило, никто из ваших не использует украшения речи, только если фамильяры, и те в крайне редких случаях и исключительно в той форме, которую запомнили когда-то из уст человека. Даже если ты просто повторил ранее услышанную фразу, это было красиво и уместно.

— Но тогда причём тут «ваша проницательность»? — Не унимался он.

— Это большой вопрос, — немного подумав, ответила она и направилась в спальню, уверенная, что Велес последует и без приказа или приглашения. — Если кратко, я же сама тебя выбрала. Причем за это пришлось повоевать и с Императором, и с вашим главой, — отвлекшись от темы и совершенно этого не скрывая, хмыкнула княжна, — но, как видишь, я всё же победила. Мне нужно почувствовать на себе связь колдуна с дивом, и ты верно заметил, для её быстрого создания и укрепления взгляды и принципы обоих участников должны хотя бы примерно совпадать. Артемий Евгеньевич лишь удивился тому, как ловко я попала в яблочко.

— Я полицейский див и храню общественные порядки, — неотрывно буравя её спину взглядом, прыснул он, — а вы их всячески нарушаете. Где же тут совпадение?

— Как минимум, мы оба верные слуги Его Величества, — спокойно парировала она и, открыв шкаф, выудила аккуратно сложенную одежду нежно-лилового цвета.

— Российской Империи, — хмуро исправил див.

— Да, — легко согласилась и, бросив пижаму на кровать, принялась расстёгивать пуговицы жилета. — Государь наш Император Александр и есть Российская Империя. Так вот, выбирать дива мне пришлось почти вслепую и только по записям в личных делах, и я много переживала как бы не ошибиться. И всё-таки, выбрав, тебя, я не ошиблась. Это и удивительно. Признаюсь честно, даже для меня. Между нами действительно немало общего, теперь, кстати, ещё знаем, что мы оба начитаны и красноречивы. Значит, почва для связи благородная. А нам её необходимо установить в кратчайшие сроки.

— Она не так работает, — фыркнул Велес и встретил её пустые васильковые глаза откровенно враждебно, — и вашим желаниям не подчиняется. Это не ремесло, чтобы строить по методичкам. Она крепится через совместную работу и испытания, через возможность доверить диву свою жизнь, зная, что он не отвернётся.

— Я доверяю тебе, — безэмоционально отозвалась, смиренно принимая его непокорность.

— И это ваша главная ошибка, — прошипел он и растянул губы в хищной улыбке, не скрывая внушительных клыков. — Что мешает мне сожрать вас прямо сейчас?

— Ошейник, высшие приоритеты, твоё воспитание, — не меняясь в лице, перечислила колдунья, но всё же сделала мелкий шаг назад, хоть пока и не источала запах человеческого страха. Её сердце отчётливо пропустило удар, и Велесу показалось, будто от этого он и сам занервничал, — и приказ Императора. Его Величество очень расстроится, если див, которому он доверил ценного приближенного, нарушит прямой приказ и сожрёт столь полезный актив.

— Я способен трактовать приказы…

— Да, я читала это в твоём деле, — перебив, кивнула она и скинула жилет, принявшись теперь за пуговицы блузки. — Занятный навык.

— …А ваша беспечность угрожает вашей же безопасности в первую очередь, — протянул и медленно сделал шаг навстречу княжне. — Не будет вас, не будет и угрозы.

— Но я не сопротивляюсь, — задумавшись на секунду, Василиса Дмитриевна склонила голову к левому плечу, — и в таком случае меня следовало бы арестовать и изолировать.

— Инстинкты заставят вас сопротивляться, как только я нападу, — прошипел Велес и для пущего убеждения выпустил когти. — А если не прямо сейчас, то в ближайший месяц уж точно вас не спасут ни мои высшие приоритеты, ни приказ Императора. Вы хоть знаете, почему женщинам запрещено владеть дивами?

— Потому что наше патриархальное общество считает женщин за безвольное украшение и положенную по праву рождения прислугу? — Елейно предположила она. — О, нет, — тут же спохватилась и выдала новую догадку: — потому что ведьмовство – это злое, жестокое и недостойное людей искусство. Или ты про менструальный цикл? Тогда можешь не переживать, у меня есть чародей – отличный поставщик отвара против женской природы.

— У меня остался ещё один вопрос, ваша светлость, — неодобрительно сощурившись, Велес вернул себе полностью человеческий вид и выпрямился. Разочаровывать Императора он и вправду не собирался. — Вы сказали, что выбрали меня самостоятельно. По каким ещё критериям, кроме преданности Империи, происходил отбор?

— Не было никакого отбора, — старательно скрывая облегчение, княжна опустила взгляд на свою одежду, вытащила низ блузки из-за пояса юбки и продолжила спуск по пуговицам. — Я искала единомышленника, который разделит со мной бремя мировых открытий. Ты показался мне подходящим, и теперь я в этом убедилась. Тебе нужно только вникнуть в суть работы, и мы поладим.

— Что именно в моём послужном списке заставило вас остановиться на моей кандидатуре вместо поиска среди лабораторных дивов? — Ему требовалась конкретика, потому что пока от этой женщины в голове было больше вопросов, чем твёрдых утверждений, а он совершенно не привык так работать. Ему нужны голые факты.

— Очень жаль, что ты сам не понимаешь своих заслуг, — тон её не изменился, и от этого фраза прозвучала будто надменно. — Хотя так уж устроено общество, а менять его уклад в мои планы не входит, пусть этим займутся радикалы. — Бросив к жилету и блузку, Аболенцева повернулась к нему спиной и сняла верхнюю часть нижнего белья, тут же облачаясь в пижамную рубашку и принимаясь ловко защёлкивать новомодные застёжки. — Меня впечатлило то, какими становятся колдуны после службы с тобой. Полагаю, ты являешься наставником не только для сородичей.

— Боюсь, ни один из моих бывших хозяев с вами не согласится, — парировал Велес, сложив руки за спиной и давая понять, что этот аргумент не принимает.

— Сейчас, может, и нет, — пожала плечами и села на кровать. Настало время стянуть чулки, от которых уже гудели ноги. — Всё-таки колдуны невообразимо горды, такая уж у нас культура, но со временем они ещё не раз вернутся мыслями к тебе и тому, чему ты их научил. Не обязательно будут благодарны, но точно вспомнят. Мне бы тоже хотелось в своей работе услышать мнение кого-то столь же мудрого и со свежим взглядом, не замыленным формулами и прочей лабораторной ерундой.

— Почему вам было доверено выбирать самостоятельно? — Диву хотелось добраться до истины как можно скорее, ведь непонимание ситуации в целом его нервировало даже сильнее, чем необходимость нарушать общий закон в процессе подчинения особому приказу Императора. — Почему именно вы стали первой колдуньей Российской Империи, получившей разрешение на работу вне скита и на владение дивом? Тем более государственным.

— Ни в коем случае, — сунув ноги в пижамные штаны, она покачала головой и поднялась. — Никакая не «первая колдунья Российской Империи». Это клеймо подразумевает всеобщую известность и место в истории, а моё имя обязательно уйдёт в забвение. На государственном диве мы с Его Величеством сошлись потому, что это безопаснее, чем вызывать дикого из Пустоши. Что, опять же, возвращает нас к теме твоей верной службы.

— В таком случае, почему не учёные дивы? — Его упёртости можно было позавидовать.

Княжна застыла и, уставившись на Велеса, медленно сдвинула брови к переносице.

«Ты, что, плохо меня слышишь? — Её голос в голове теперь был колючим и настораживающим на уровне инстинктов, как серебряная игла.»

Он ничего не ответил, стоически выдержав волну негодования, дохнувшую прямо в его мозг, и в итоге Василиса Дмитриевна удостоила его хоть сколько-то более внятного ответа:

— Мне нужен именно див Управления – сильный, имеющий свой взгляд на мир и никак не связанный с наукой, потому что именно на таких и будет в первую очередь ориентирована моя работа. — Васильковые глаза блеснули насмешкой. — Так что твоё сопротивление меня только радует. О природе исследований по сотому кругу можешь не спрашивать, я всё равно раньше времени не отвечу.

— Вы не ответили на вопрос об основаниях своего права заниматься колдовской деятельностью, — напомнил он.

— Разве не очевидно, что и это государственная тайна, в которую я тебя посвящу не раньше, чем буду уверена в полной конфиденциальности?

Глава 3

Дом Третьяковых оказался именно таким, каким Аверин и представлял себе жилище старого знатного рода — роскошным особняком почти в самом центре города с высокими потолками, тяжёлыми резными дверьми и изысканной лепниной повсюду. Граф встретил его лично скорее за неимением других вариантов, фамильяр-то пропал, и, кажется, надежд найти его он не оставлял, раз не нанял сразу на замену дворецкого. Выглядел он при этом вполне спокойно, да и вообще Николай Вадимович не производил впечатление человека, склонного к панике, однако напряжение всё равно присутствовало: пальцы время от времени сжимались на подлокотнике кресла, а взгляд часто уходил к двери, словно он подсознательно ожидал, что она вот-вот откроется и на пороге появится тот, кого они уже несколько дней ждали.

Его супруга, напротив, была бледна и явно держалась на грани рассудка и беспамятства. Она не плакала, говорила чётко и не позволяла истерике прорваться наружу, но было заметно, что последние несколько дней она практически не спала. Несколько раз за время разговора она машинально поправляла рукав платья, хотя тот лежал совершенно ровно, и каждый раз, когда Аверин произносил слово «фамильяр», её взгляд становился ещё более пустым и безжизненным.

— Когда вы в последний раз его видели? — Постукивая ручкой по блокноту, Гермес Аркадьевич без особого интереса оглядывал интерьер гостиной и отмечал детали, указывающие на то, что фамильяр здесь вообще был.

— Вечером, — сразу ответила графиня, — то есть перед сном. После ужина он набрал мне ванну, потом помог высушить волосы, мы как обычно пожелали друг другу спокойной ночи, и он ушёл к себе.

— Точное время не запомнили?

— Около одиннадцати, — задумавшись, она неуверенно повернулась к мужу в поисках поддержки. — Может быть, без четверти. Потом примерно к половине третьего я проснулась. Вы знаете, — она снова уставилась немигающим взволнованным взглядом на сыщика, — со мной такого никогда не было, но в ту ночь я так проголодалась, что решила спуститься на кухню. Там оставались эклеры с ужина, и я решила позвать Добрыню выпить со мной чаю. Он очень любил... — закусив губу, она осеклась и решительно исправилась: — любит сладкое. Но он так и не пришёл, сколько бы я ни звала. Тогда я поднялась к нему в комнату посмотреть, вдруг ему плохо или что-то случилось. А его там не оказалось, и... всё. Больше мы его не видели.

Аверин поднял глаза от блокнота.

— Сколько прошло времени с той ночи? — Записав необходимые сведения, перевёл взгляд на притихшего Николая Вадимовича.

— Четыре дня, — поспешно ответила Альбина Руслановна, так и не дав супругу возможности даже открыть рта.

Четыре дня — уже не тот срок, когда можно было предположить, что он где-нибудь гуляет и скоро вернётся. Конечно, при желании див мог исчезнуть и на неделю, и на месяц, если ему вдруг приспичило, и на это не стояло прямого запрета. Но не фамильяр, постоянно находящийся при семье и служащий ей уже не одно поколение. Надо будет обойти все места, куда его обычно посылали, и поспрашивать не видел ли кто беглеца.

— Ничего необычного в последнее время не замечали? — Сыщик не стал уточнять в чём именно, предоставляя нанимателям больший простор для размышлений.

На несколько секунд в комнате повисла напряжённая тишина, слышно было только тихое потрескивание поленьев в камине.

— Вот тогда, наверное, и началось, — горько пробормотала графиня, повернувшись к супругу, и втянула голову в плечи.

— Это никак не относится к делу, — строго одёрнул её Третьяков и тут же попал под внимательный взгляд Гермеса Аркадьевича.

— О чём речь? — Колдун только покачал головой, а Альбина Руслановна покорно промолчала, хотя поднимающаяся по шее краснота выдавала в ней нарастающее волнение. — Важна каждая мелочь.

— В последнюю неделю он вёл себя странно, — сдалась женщина и подалась вперёд, словно это могло уберечь её от грозного упрёка главы семьи:

— Не путай его сиятельство.

— А вдруг это поможет, — с нескрываемым отчаянием настояла она, резко обернувшись к нему. — Мы должны найти его во что бы то ни стало — потом можешь хоть до смерти меня забить!

Это было интересное замечание, однако Аверин приехал расследовать не семейные тайны Третьяковых.

— Альбина Руслановна, — вкрадчиво обратился он и ободряюще кивнул, — продолжайте, пожалуйста.

— В последние дни он вёл себя как-то странно, — доверительно заговорила она, понизив голос. — Мог не с первого раза услышать, что я его зову, а иногда застывал на несколько секунд прямо при мне. И взгляд у него был такой, как будто он растерян или пытается что-то вспомнить. Когда я спрашивала, Добрыня заверял, что всё в порядке, а я думала, что он просто о чём-то сосредоточенно размышляет, такое со всеми бывает.

— А на приказы он как реагировал? — Колдун обратился к главе семейства и непосредственному хозяину фамильяра.

— Без нареканий, — сухо отозвался тот, но под пронзительным взглядом супруги был вынужден добавить: — Я не замечал в нём ничего, о чём говорит Альбина. Мне за всю жизнь не приходилось звать его дважды или повторять приказ. И никаких ступоров или задумчивости я у него не видел.

— Расскажите о его обычном поведении, — немного подумав, попросил сыщик, снова берясь за ручку.

Графиня мелко вздрогнула и, стушевавшись, опустила взгляд на бледные ладони.

— Он очень заботливый, — глухо пробормотала, и пальцы сжали ткань платья, — и вежливый. Всегда улыбается, и от этого хочется улыбаться ему в ответ. Мальчиков он любит, и они его... — Плечи женщины затряслись сильнее, и она резко прижала руки в глазам, выдавив последнее, что могла, перед погружением в удушающие рыдания: — Он был частью нашей семьи.

Кажется, пока разговор придётся остановить.

— Покажите его комнату, — Аверин закрыл блокнот и поднялся.

Спальня дива находилась на втором этаже, в конце коридора. И действительно была небольшой, особенно по сравнению с остальными помещениями дома, но для фамильяра вполне достойной. Кровать, письменный стол, шкаф, небольшой комод и кресло у окна. На стене висело несколько старых фотографий семьи, на одной из которых сыщик заметил обоих сыновей Третьяковых ещё совсем малышами. В комнате не было ничего роскошного, но она была обжитой. Не клеткой, а именно личным пространством.

Вещи аккуратно разложены, всё на своих местах, выверенное едва ли не по линейке. Если он действительно ушёл сам, то явно не спешил. В шкафу одежда висела стройными рядами: пальто, несколько рубах, брюки, внизу стояла пара обуви.

— Вы заметили, в чём он мог уйти? — Обратился Гермес Аркадьевич к стоявшему на пороге Третьякову. Его супруга осталась приводить себя в порядок в гостиной.

— Вся его одежда на месте, — несколько сдавленно произнёс граф. — Полагаю, он принял истинную форму косули, — и совсем тихо пробормотал себе под нос: — что может доказывать, что он ушёл сам.

— В этом я разберусь.

Начать расследование было решено с опроса владельцев домов вокруг. Для сохранения конфиденциальности и исключения паники среди жителей, Аверин не посвящал их в детали: не называл ни фамилию хозяев, ни тем более причины своего интереса. Он задавал несколько вопросов о ночи исчезновения, как бы кстати упоминал диких животных и интересовался не выходят ли те к людям — а может кто-то и вовсе видел их как раз несколько дней назад? Какую-нибудь косулю, например?

Никто ничего полезного не сказал. Одна пожилая женщина, жившая через дом, вспомнила, что ночью слышала шорох возле своего двора, но решила, что это кошки. Другая уверяла, что около двух часов ночи видела в конце улицы крупную тень, однако тут же призналась, что была без очков и вообще выглядывала из окна всего несколько секунд. Какой-то чиновник, которого Гермес Аркадьевич застал уже собирающимся на службу, пожал плечами и сказал, что ночью спал, и пусть хоть сам император по улице ходит — он этого не заметит. Ещё один сосед слышал странное поскребывание у стены, но списал его на мышей. На этом всё и закончилось.

Если бы Добрыню пытались выкрасть, — пусть это и звучит сюрреалистично: кто сможет "украсть" дива первого класса, тем более фамильяра на его территории? — шум бы точно привлёк внимание. А вот при самостоятельном побеге скрыться тихо вполне логично. Но если див собирался бежать, почему не взял одежду, деньги, обувь? Не будет же косуля охотиться на кабанов в лесу.

Конечно, и это ничего не гарантировало: див мог изменить облик на человеческий позже где угодно, а потом раздобыть одежду, купить её, украсть или получить от подельника. Но тогда возникал следующий вопрос — где именно?

Не растрачивая лишнего времени на создание хлипких версий в среде без чётких фактов, колдун взял у Третьяковых список мест, куда фамильяра обычно посылали в одиночку, и отправился на новые опросы по указанным адресам.

Первое время это занятие казалось комичным. Люди узнавали дива, кивали и говорили одно и то же: вежливый, улыбчивый, пунктуальный. Некоторые, к удивлению Аверина, вообще считали его человеком. Видимо, манеры и воспитание выдавали в нём дворянина так отчётливо, что никто не видел причин сомневаться. В районной химчистке работница даже возмутилась, когда Аверин осторожно уточнил, действительно ли речь идёт о фамильяре.

— Да вы что, господин сыщик! — всплеснула она руками. — Каком ещё фамильяре? Вы, верно, путаете добросовестного дворецкого с чёртом. Добрыня — совершенно приличный человек.

После этого сыщик перестал даже пытаться развеять иллюзии простого народа. В конце концов, ему было совершенно всё равно, кем именно беглеца считали обыватели. Он собирал сведения о его поведении и привычках, и пока они складывались в один и тот же портрет ответственного работника. Никто не замечал за ним странностей. В том числе в последние дни.

К вечеру Аверин уже порядком устал. Сил было приложено много, а результатов никаких так и не появилось. Ему осталось посетить последний адрес из списка, а потом он собирался вернуться в гостиницу.

На проходной площади был размещен базар с самыми разными ларьками и немалой толпой. Торговали всем подряд — от дешёвой посуды и старых книг до зачарованных безделушек, пряностей, тканей и еды. Между рядами ходили люди, перекрикивались продавцы.

Как только граф остановился у прилавка с мясом, к нему подошёл крупный мужчина в грязном холщовом фартуке поверх тулупа и с огромным рубилом в затянутой варежкой руке.

— Чего вам отрезать? — Участливо спросил он с дежурной улыбкой, отчего на раскрасневшихся от холода щеках проступили ямочки. — Всё свежее, ещё вчера сено в стойле жевало.

— Прошу прощения, я по другому поводу. — Колдун выудил из кармана фотографию, позаимствованную у Третьяковых, и протянул мяснику. — Я бы хотел узнать, знакомы ли вы с этим юношей?

Стянув варежку, мужчина взял снимок и внимательно вгляделся. Много времени для размышлений ему не понадобилось.

— Это ж Добрыня, — улыбнувшись изображению как старому другу, он вернул фото сыщику и поднял на него заметно потеплевший взгляд, — фамильяр графа Третьякова. А чего он вам? — Густые брови в волнении сошлись у переносицы. — Натворил, что ли, чего?

— А мог? — Заинтересованно уточнил Аверин.

— Да нет, — подумав пару секунд, мясник тряхнул головой, — хороший он парень. Помогает мне порой. — На удивлённый взгляд собеседника пришлось пояснить: — Он когда приходит за мясом хозяину, я его угощаю тем, что не жалко, а он мне то коробки перенесет, то стол подвинуть поможет.

— Угощаете сырым мясом? — Спросил колдун, хотя ценности эта информация не представляла никакой.

— Ну, да, — легко отозвался мужик, — а чем ещё? Обрезки, там, или суставы. Уши ему особенно нравятся.

— А как часто он приходит, не подскажете? Один или с сопровождением?

— Один всегда, да, — то, как легко мясник шёл на контакт, сыщику определённо нравилось. — Раз или два в неделю точно появляется. Вечно раскланивается перед моей женой — она у меня баба сердобольная, как-то раз накормила его своими пышками, так почестями теперь и умывается.

— Когда вы видели его в последний раз?

Мужчина задумался, почесал подбородок и посмотрел куда-то за плечо Аверина, словно там на пустом месте могла висеть подсказка.

— Дня четыре назад.

— Уверены? — Конечно, это ещё ничего не значило, но определённо могло стать зацепкой.

— А чего мне не быть уверенным? — Мясник стряхнул с усов иней и под пристальным взглядом графа всё же раскрыл учётную тетрадь, чтобы удостовериться. — Ага, во вторник приходил. Там и доставка с фермы как раз была, с его помощью управились быстро. Угостился в награду да пошёл дальше по своим делам.

— Не заметили ничего странного в нём? — Надежда таяла на глазах, но отчаиваться всё равно было нельзя.

— Странное в фамильяре? — Мужик вдруг рассмеялся, отчего его щёки порозовели ещё сильнее. — Так черти все сами по себе чудные. Как неживые. Ну, и Добрыня, чего греха таить, нет-нет да пужал меня своими глазищами. — Он демонстративно насупился и вытаращил глаза. — Как задумается, так и смотрит как насквозь тебя видит. Поначалу-то я дёргался, потом привык. Нормальный он, ваше благородие. И людей уважает, ни разу никого не обидел. А коль подозреваете его в чём, лучше разберитесь дотошно во всём, прежде чем наказывать. Я вам гарантирую, ничего плохого он сделать не мог.

— Василий Прокопьевич! — На другом конце стола из толпы вынырнул новый клиент и махнул рукой, чтобы уж наверняка привлечь внимание.

— Иду, — с улыбкой махнув господину в ответ, мясник взялся за оставленный ранее нож и кивнул на прощание Аверину, наказав: — Не обижайте его, хороший он чёрт.

Проводив его взглядом, Гермес Аркадьевич достал блокнот и вписал новые обрывки чужой рутинной жизни. Мясник только повторил всё то же самое, что сыщик слышал ранее в других местах. Все воодушевленно хвалили Добрыню и были уверены, что примерней него никого нет. А конкретно эту лавку он умудрился очаровать настолько, что его не боялись даже зная истинную природу.

И всё же этот образец непорочности покинул подопечную семью. Или был вынужден покинуть. Аверин точно что-то упускает. Неужели всё-таки придется привлечь Управление, чтобы обследовать дом с дивом? В аренду-то его никто не даст. Или, может, попытать удачу и вызвать самостоятельно второй класс? Правда, если не повезёт, то силы и время будут потрачены впустую.

Обернувшись к гудящей среди рядов толпе, колдун окинул взглядом базар и задумался, стоит ли попытать удачу и поспрашивать другие ларьки. В конце концов, Добрыня наверняка не ограничивался одним мясником: покупал что-то для дома, мог заходить за сладостями и какими-нибудь мелочами, без которых не обходится ни одно хозяйство. Кто-нибудь обязательно должен был его запомнить. Вопрос только в том, что именно этот кто-нибудь сможет рассказать.

Правда, так можно и до самой темноты ходить от прилавка к прилавку, выслушивая одну и ту же историю о примерном фамильяре.

Он уже собирался двинуться вдоль ряда, когда среди общего гула голосов сознание вдруг выхватило обрывок фразы:

— Давай ещё здесь посмотри.

Неудивительно, что он обратил внимание: голос был ему знаком, и мозг, до того безуспешно пытавшийся вычленить из базарного шума хоть что-нибудь полезное, с готовностью зацепился за знакомый тон.

Неподалёку, через один ларёк от мясного, остановилась пара – случайная знакомая из аэропорта и суровый мужчина. Они склонились над прилавком, на котором рядами лежали сыры, колбасы и какие-то копчёности, и, судя по выражению лиц, обсуждали покупку с куда большим азартом, чем она того заслуживала.

— Ты вообще хоть что-нибудь выберешь? — Вопросила Василиса Дмитриевна, глядя на спутника, и указала пальцем на прилавок. — Я хочу вот этот. А ты?

Аверин не сразу понял, что именно его удивило: встретить княжескую особу здесь, в шумной торговой толчее, или тот, кто её сопровождал. На первый взгляд он выглядел совершенно непримечательным, но присутствовало что-то такое... Он держался сдержанно, даже как будто скованно и нервозно, и время от времени сосредоточенно скользил взглядом по окружающим, словно что-то искал.

— Ваша светлость, — мужчина чуть склонил голову, и в его голосе прозвучала безупречная, нарочитая вежливость с нотками снисхождения, — берите себе всё, что пожелаете, я никак не препятствую. О своих предпочтениях я уже говорил.

Аверин вовсе не собирался подслушивать чужой разговор, но было в их бессмысленном противостоянии нечто неестественное. Тема спора показалась ему глупой, да и где это видано, чтобы дама уговаривала мужчину купить что-то для себя? Ему такие точно не встречались.

— Ты ничего не хочешь, — констатировала Василиса Дмитриевна, наконец сформулировав главную претензию.

— В моём рационе есть всё необходимое, — ровно ответил мужчина, выпрямившись и заложив руки за спину, — список ингредиентов я вам предоставил. Дополнительные продукты мне не требуются. И я настоятельно рекомендую вам вспомнить КОГО вы пытаетесь разбаловать.

— Что ж ты так упираешься, — буркнула она и, развернувшись, зашагала в сторону мясного ларька, неспешно разглядывая представленные товары. — Уж раз в сто лет можно поесть вкусно, а не просто питательно, не находишь? И не вздумай мне снова читать нотации про чрезмерное потакание, — она подняла раскрытую ладонь, заставляя того закрыть рот так ничего и не произнеся. Похоже, они были близки, раз она могла предугадать его реакцию даже не видя лица. Что уж говорить о её фривольном и невзаимном обращении к нему на «ты». — Я сыта твоими предостережениями по горло и без всякого сыра.

— Ваша забота слишком навязчива, — негромко фыркнул тот, всё же оставляя последнее слово за собой.

Василиса Дмитриевна медленно закрыла глаза и тяжело выдохнула. Это движение было настолько выразительным, что Аверин едва удержался от улыбки. Он не раз встречал людей, способных довести собеседника до белого каления за пару фраз, не повысив голос ни на полтона, и, судя по всему, этот молодой человек принадлежал именно к их числу. И всё же граф не уловил в его голосе ни насмешки, ни желания позлить девушку. Он говорил совершенно серьёзно.

Распахнув глаза, девушка на мгновение встретилась взглядом с графом, но не придала этому значения и обернулась сказать спутнику что-то ещё, однако решила промолчать и вновь вернуть внимание неожиданному знакомому.

— О, Гермес Аркадьевич, — растянув губы в пустой вежливой улыбке, она уверенно подошла ближе, — добрый день.

— Добрый день, — поняв, что отступать уже некуда, в тон ей ответил колдун. — Простите, я не хотел встревать в ваш разговор, — поцеловав её тут же освободившуюся от перчатки руку, произнёс он и посмотрел на мужчину, держащегося теперь значительно ближе к спутнице, чем раньше.

— Всё в порядке, — она отмахнулась и любезно представила собеседника: — Это Велес... — Быстро переглянувшись с ним, решительно добавила: — Филиппович. Мой помощник.

Упомянутый склонил голову, и на лице его не отразилось ни одной эмоции, однако Аверин успел заметить, как на мгновение напряглась линия челюсти. Мелочь, почти ничего не значащая, но в сочетании с тем, как он прежде держался возле Василисы, она почему-то заставила сыщика насторожиться. Впрочем, возможно, Гермес Аркадьевич просто устал и начинал искать тайный смысл там, где его не было. Хотя почему бы Велесу Филипповичу, на вид лет тридцати пяти, быть помощником явно совсем молодой девушки, даже если она княжеского рода?

— Граф Аверин, — представился в ответ, протянув молодому человеку раскрытую ладонь.

— О, так вы граф? — В васильковых глазах промелькнуло неподдельное любопытство, совершенно не складывающееся с натянутой улыбкой в единую картину. — Должно быть, приехали отдохнуть? Я слышала, на Крылатских холмах сейчас не протолкнуться.

— К сожалению, в Москву меня привела работа, — он покачал головой. — А вы, Василиса Дмитриевна? Может, вам повезло больше, и вы прокатитесь на лыжах за нас обоих?

— Нет, — улыбнувшись капельку искреннее, она мелко вздохнула, — я такой же трудолюбец, как и вы.

— Что ж, теперь понятно, почему судьба нас с вами так настойчиво сталкивает, — беззлобно усмехнулся сыщик и объяснил: — подобное притягивается к подобному.

— Это точно, — хмыкнула Василиса Дмитриевна в тон ему и многозначительно перевела взгляд на прилавок, словно только сейчас вспомнила, зачем они, собственно, сюда подошли. Светская беседа, как и большинство разговоров, в которых двое малознакомых людей обменивались любезностями исключительно из вежливости, исчерпала себя довольно быстро. Всего пара ничего не значащих фраз — и можно с чистой совестью вернуться к покупкам, оставив приятное впечатление друг о друге и не обременяя случайное знакомство излишней близостью.

Аверин, впрочем, не торопился прощаться. Он и сам не мог толком объяснить, что именно его удерживало рядом с ней. Он уже собирался задать какой-нибудь очередной пустяковый вопрос, чтобы ещё немного понаблюдать за девушкой, когда перед ними появился Василий Прокопьевич.

— Подсказать вам чего, сударыня? — Участливо спросил он, улыбаясь во все усы от того, как внезапно встретившаяся троица создала у ларька ощущение очереди. — Вон та вырезка хорошая, мягкая. А коли для жаркого, так я бы вам вот этот кусок посоветовал, с жирком. Не пересохнет. — Пока она выбирала, он решил не тратить времени зря и поднял взгляд на следующего потенциального покупателя, которым оказался уже знакомый ему Аверин. — А-а-а, так это с вами, — сделав какие-то свои выводы, протянул с пониманием, не став обращать внимания на застывшего за плечом девушки помощника. — Знаете, ваше благородие, я тут вспомнил кое-чего. Вы спрашивали, не заметил ли я чего странного в Добрыне. А я тогда и не сообразил толком. Особенно тихим он был в последний раз, в понедельник-то. Стоял, смотрел на стол, как забыл зачем пришёл. Я уж его спрашиваю: «Добрыня, тебе чего положить?» А он не отвечает. Ну, я подумал, задумался или тревожится о чём. У всех свои заботы, и черти, вон, не бездумные камни, тоже о чём-то кумекают.

Аверин едва заметно напрягся. Он не любил, когда его дела всплывали в случайных разговорах, особенно в присутствии людей, которым он предпочёл бы не объяснять, чем именно занят. Впрочем, вины мясника в этом не было, тот говорил добродушно и совершенно не задумывался о том, что его слова могут оказаться кому-то неудобны. На базаре вообще мало кто привык считать разговоры частным делом. Жаль только, что полученная информация всё равно не давала ничего нового.

— Конечно, они ведь тоже разумны, — легко отозвалась Василиса Дмитриевна, когда взгляд мужика вернулся к ней, ожидая хоть чьей-то реакции. Её тон был беззаботным, но васильковые глаза мгновенно налились свинцовой озадаченностью. Вот и приехали. Сейчас она начнёт расспрашивать, а Гермесу совершенно не хотелось отвечать. — Но так глубоко в размышления, чтобы не услышать обращённый вопрос, как правило, не погружаются.

Её взгляд ненадолго задержался на куске мяса, словно она пыталась сопоставить услышанное с чем-то, что уже знала. Колдун успел заметить эту короткую паузу и то, как девушка мысленно проверяет услышанное и примеряет к какому-то своему опыту.

— Может, его всё-таки кто-то обидел? — Обратился Василий Прокопьевич уже к Аверину, как бы втягивая в общее рассуждение, пока его предыдущая собеседница усиленно размышляет. — Вот и утоп в мыслях. А то люди как думают: раз фамильяр, значит, ему всё нипочём. А он ведь тоже живой, что ни говори. Может и слово неосторожное задеть.

— Задеть фамильяра? — Василиса Дмитриевна мгновенно вернулась в реальность и подняла голову.

— Ну а что? — Мужик пожал широкими плечами. — Вы попробуйте каждый день слушать, что ты не человек, что тебе положено и чего не положено. Любого можно задеть, сударыня. Иной раз скажешь человеку что-нибудь сгоряча, а он потом всю ночь места себе не находит. С дивами, может, и не так, как с нами, но уж совсем бесчувственными их считать не стоит. Ласковое слово и кошке приятно, а уж худое кому угодно поперёк горла встанет.

— У фамильяров немного другое мышление, — она покачала головой и мельком взглянула через плечо на сосредоточенно молчащего Велеса Филипповича. Аверину начало казаться, что здесь явно не хватает Маргариты. — Они служат роду не одно поколение и привыкают к установленным порядкам, поэтому не принимают близко к сердцу каждое неосторожное слово. Для них хозяин представляется статичной и незаменимой единицей, которую они в любом случае принимают как естественный уклад вещей. Это как любить питомца — вы же не будете злиться на кошку, если она не захочет, чтобы вы её гладили.

Она произнесла последние слова с такой естественной уверенностью, что мясник даже перестал улыбаться, впав в ступор. Хотя, скорее, он был впечатлён ходом её мыслей и даже растерян.

— Это, что же, они хозяев за зверушек считают? — Переспросил тот, совершенно сбитый с толку.

— Наверное, я подобрала неверную аллегорию, — закусив губу, пробормотала Василиса Дмитриевна.

— Её светлость пытается сказать, что увиденное вами поведение дива было вопиющим несоответствием их мышлению и веским поводом для беспокойств, — услужливо пришёл ей на помощь Велес Филиппович и повернул голову к сыщику: — Я бы рекомендовал присмотреться к этому фамильяру внимательнее, это может быть опасно.

— Да, — кивнула она и демонстративно обратила взгляд на разложенное на прилавке мясо, — полностью поддерживаю. Скорее всего, у него и правда что-то случилось, но что-то гораздо более глубокое, чем всем нам кажется.

Аверин с особым вниманием разглядывал случайную знакомую и чувствовал, как первоначальное любопытство постепенно уступает место профессиональному интересу. Она не сомневалась в своих словах и со стороны казалась лектором, вещающим научный материал перед обывателями. Такая осведомлённость не рождается из простой наблюдательности, даже если она выросла рядом с представителем обсуждаемой расы.

Она явно знала о дивах больше, чем большинство людей, и, судя по её рассуждениям, умела интерпретировать их поведение. Возможно, она могла бы подсказать, что именно стоит искать в истории Добрыни. А возможно, её знания подтвердили бы то, что он пока лишь смутно подозревал.

— Василиса Дмитриевна, — спешно вклинился колдун, пока появилась такая возможность, — раз уж мы встретились, позвольте пригласить вас на ужин. — Девушка мгновенно забыла о покупках и повернулась к нему. — Здесь неподалёку есть неплохое заведение. Не могу поручиться за изысканность кухни, но, судя по количеству гостей, кормят там вполне прилично.

Она на несколько секунд задумалась, не торопясь отвечать, и повернулась к Велесу Филипповичу, словно ожидая его разрешения.

«Мне не нравится эта идея, — тут же произнёс он по ментальной связи, глядя на подопечную спокойно и без лишней строгости. — Граф ведёт себя подозрительно: он наблюдал за нами до того, как вы заговорили с ним.»

«Но не пытался скрыться, — заметила колдунья, не спеша отмахиваться от опасливости дива. — Может, просто узнал меня издалека. И всё-таки я тоже сомневаюсь, что это приглашение на свидание. Готова поспорить, он хочет продолжить этот разговор, но уже не здесь и наедине.»

— Возьми, пожалуйста, что осталось по списку, — чтобы не затягивать паузу, вслух попросила она и выудила из крошечной сумочки изящный дамский портмоне, надеясь, что графа не слишком смутит её настойчивая уверенность, что ужин подразумевается романтичным, и оплата ляжет на его плечи, — и отнеси домой. Пусть Эвелина готовит только на тебя.

«Ты же сможешь найти меня? — Уточнила она, передавая кошелёк.»

«Буду держаться поблизости, — верно истолковав её мысль, отозвался Велес.»

— Будет сделано.

Повернувшись полностью к графу, колдунья вновь растянула губы в пустой вежливой улыбке и с готовностью взялась за любезно предложенный локоть.

— Благодарю за честь, княжна, — произнёс Аверин, тут же утягивая девушку наперерез толпе, понадеявшись только, что не ошибся с титулом. С другой стороны, будь она замужем, не согласилась бы на ужин вдвоём, верно?

— О, перестаньте, — она махнула рукой на дружеский манер. — Может, и правда нас с вами сводит судьба.

— Надеюсь, это ничего, что я фактически украл вас у Велеса Филипповича? — С лёгкой улыбкой заметил Гермес Аркадьевич, когда они устроились за столиком и сделали заказ.

— Не принимайте его угрюмость близко к сердцу, — отозвалась Василиса Дмитриевна, выуживая из сумки маленький стеклянный флакончик с резким запахом спирта и лекарственных трав. — Дело не в вас. Он всегда такой.

Аверин усмехнулся, но ничего на это не ответил. Василиса заметила, что он вообще довольно много улыбается: не широко и не назойливо, а именно так, как улыбаются люди, привыкшие нравиться собеседникам и знающие, что им это обычно удаётся. Он определённо пытался навеять непринуждённость в их общение, и даже немного жаль, что княжна не способна ответить ему бóльшим расположением. Сам по себе мужчина был приятен. Хорош собой, достаточно уверен в себе, явно не глуп, умеет поддерживать разговор и, что особенно бросалось в глаза, не нуждается в постоянном подтверждении собственного превосходства.

С первого взгляда было понятно, что он колдун и далеко не слабый. Магия чувствовалась в нём как хорошо заточенный клинок в ножнах – заточенная и надёжно запечатанная под слоем выдержки. Аболенцева встречала таких людей и раньше, и обычно они были опаснее тех, кто любил показывать окружающим каждую искру собственных способностей. Сильный колдун, не испытывающий необходимости доказывать свою мощь, — всегда повод держать ухо востро.

Она нанесла немного антисептика на ладонь и привычно принялась растирать его между пальцами. Запах спирта быстро перебил все остальные ароматы ресторана. Уже закончив, она заметила, как Гермес Аркадьевич несколько отстранённо наблюдает за её действиями, и предложила:

— Хотите обработать руки?

Похоже, в этой заминке он о чём-то задумался, возможно уже продумывал ход диалога и подбирал слова. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы понимать: граф позвал её не столько познакомиться поближе, сколько выведать нечто выгодное для себя. Ещё очевиднее было то, что речь пойдёт об упомянутом мясником фамильяре, иначе он высказал бы своё предложение ещё до того, как торговец подошёл. Можно было, конечно, предположить, что граф Аверин действительно заинтересовался ею без всякого подтекста и тянул с приглашением просто потому, что выбирал корректную формулировку, однако в это Василиса верила с трудом. Он вовсе не походил на того, кто мог бы тушеваться перед женщиной.

— Благодарю, — он не стал отказываться и протянул ладони. — Так вы хорошо разбираетесь в дивах? — Спросил как бы кстати, растирая средство и сохраняя нейтрально дружелюбное выражение лица.

Вопрос был сформулирован достаточно любезно, чтобы не звучать допросом, и достаточно прямо, чтобы не тратить время на ненужные обходные пути. Филигранная работа опытного мастера.

— Я к этому стремлюсь, — спокойно ответила она, пряча флакон обратно в свою крошечную сумочку. — Мне нравится наблюдать за тем, как они ведут себя в человеческом обществе. Они категорически отличны от нас, но старательно подражают и по-своему становятся неотъемлемой частью нашей жизни. Чтобы жить в симбиозе, нам рано или поздно всё равно придётся их понять. И лучше не тянуть с этим.

— Именно это я и подумал, — легко произнёс он, и в глазах его мелькнуло удовлетворение. Что ж, хотя бы в своей разборчивости в людских намерениях Василиса ещё может не сомневаться. — Могу я спросить ваше мнение по этой теме? — Гермес Аркадьевич подался вперёд, и голос его стал вкрадчивым.

— Пока я не могу построить внятных гипотез о том, что могло привести Добрыню к непробиваемой задумчивости, — бесстрастно отозвалась она, глядя на собеседника немигающим взглядом. — Мне не хватает вводных, чтобы вынести хоть какие-то предположения.

— Я понимаю, — с готовностью кивнул граф, не выдавая истинной реакции на её догадливость. Не то чтобы она нуждалась в овациях, однако знать, какой видит её Аверин, не помешало бы. На несколько секунд мужчина замолчал, откровенно выбирая, сколько информации выдать, и княжна не стала его торопить. Всё же ей до его забот и секретов не было никакого дела — своих хватало с головой. — Добрыня давно служит одному графскому роду, хорошо обучен, прекрасно знает свои обязанности, с хозяевами, насколько мне известно, отношения имел приемлемые. Четыре дня назад он бесследно исчез предположительно в истинной звероформе.

Аверин не стал пересказывать ей всю историю. Он говорил достаточно, чтобы обозначить проблему, и достаточно мало, чтобы сохранить за собой возможность не раскрывать лишнего. Обычный человек, оказавшись в подобной ситуации, скорее вывалил бы перед собеседником все известные ему подробности, особенно если хотел получить совет. Этот же сначала проверял, насколько много она сможет понять из минимума информации.

Что ж, взаимное недоверие было вполне справедливым.

— Для фамильяра это серьёзно, — сказала Василиса Дмитриевна после короткого размышления. — Особенно если он действительно ушёл сам. Фамильяр может быть недоволен, может замыкаться и даже демонстративно отстраняться от людей, если в доме происходит что-то, что ему не нравится. Но для него служение семье — не просто обязанность, от которой можно отказаться по собственному желанию. За долгие годы привязка к роду становится частью его естественного восприятия мира, поэтому внезапно исчезнуть, не предупредив хозяев и не оставив никаких объяснений, — это не обычная реакция на плохое обращение. Если бы хотел освободиться, ему было бы проще сожрать хозяина или захватить семью.

— Я тоже так считаю. — Гермес Аркадьевич слушал внимательно и не скрывал того, как мысленно сопоставляет сказанное ею с тем, к чему уже пришёл сам. — И его задумчивость в течение недели до этого точно была предпосылкой к случившемуся.

— Здесь важен не сам факт рассеянности, — колдунья задумчиво покачала головой, — а резкая перемена в поведении. Если див регулярно совершает одно и то же действие, а потом внезапно начинает выпадать из привычного порядка, значит, в этот момент его внимание занято чем-то более значимым.

— Это я и хотел бы с вами обсудить, — выдохнул граф, испытав облегчение от того, что разговор наконец дошёл до главного вопроса. — Как думаете, что могло так сильно на него повлиять?

— Буквально всё что угодно, — прыснула она и неопределённо пожала плечами. — Внутренний конфликт или диссонанс, столкновение интересов или воздействие другого дива или колдуна. Да даже физическое состояние. Если у него что-то произошло с телом, он мог быть занят восстановлением настолько, что временно выпадал из окружающей действительности.

— Что-то в организме могло периодически беспокоить его и возвращаться к восстановлению урывками? — Аверину это предположение было не до конца понятно, но, возможно, при детальном рассмотрении могло стать ключевым.

— Если его наказали, — абстрактно ответила Василиса Дмитриевна и ненадолго отвела взгляд, подбирая самую яркую аналогию. — Оставили в теле серебряную иглу, например. Или вшили под кожу, чтобы не оставить выходного отверстия. — Лицо графа дёрнулось в странном жесте, интерпретировать которое она не смогла с ходу и, приняв за сомнение в её словах, уверенно кивнула: — Да, такой метод воспитания применяется до сих пор. Серебро используется как ограничитель силы, если это можно так назвать. Оно прожигает постоянно заживающую плоть и (а) – болезненными ощущениями не даёт в полной мере трезво мыслить и сосредоточиться, (б) – заставляет расходовать практически все силы на бесконечную регенерацию. Но в таком случае эффект заторможенности будет постоянным, а не в случайных моментах, как было у Добрыни. Я восстанавливала немало дивов после самых разнообразных изощрений, и пока не могу вспомнить ни одного похожего на этот случай.

Высказав последнюю мысль, Аболенцева запоздало спохватилась и едва не застонала от досады. Она погрузилась в заинтересовавшую тему так глубоко, что сболтнула лишнего – какая абсурдная глупость! Даже если она откажется говорить где именно могла получить такой опыт, сама формулировка выдавала куда больше, чем обычную начитанность. Как же теперь выкручиваться?

Но с другой стороны... В какой-то степени этого можно было ожидать, ведь она совершенно не привыкла взаимодействовать с людьми, от которых необходимо что-то скрывать. Большую часть жизни её круг общения замыкался на императоре, его доверенных людях и собственном дяде. Перед ними не существовало нужды утаивать то, что она знала и умела. Ей не приходилось каждый раз думать можно ли произнести вслух «я видела», «я делала», «я знаю, как это устроено». Они либо и без того это знали, либо понимали, что задавать уточняющие вопросы опасно.

А в данный момент перед ней сидел посторонний человек, которому она едва не подписала приговор своим неосторожным высказыванием. Император Александр не оставляет лишних свидетелей, и если Гермес Аркадьевич окажется настолько глуп, чтобы влезть в это…

Ладно. Надо решать проблемы по мере их поступления. Самое разумное сейчас — не заострять внимание на собственной оговорке. Чем сильнее она начнёт оправдываться, тем подозрительнее это будет выглядеть.

— Так что даже если Добрыню наказали в подобном духе, это никак не объясняет его периодические ступоры, — она вздохнула с напускной утомлённостью и перевела скучающий взгляд на окно, за которым гудела вечерняя Москва. — Информации по-прежнему критически мало.

На несколько минут между ними повисло молчание. Аверин задумчиво блуждал взглядом по столу, и колдунья изо всех сил надеялась, что он размышляет в правильном направлении, а именно – о своём изначальном вопросе. Он же профессионал, значит должен уметь разделять информацию на полезную и лишнюю.

Лучше отбросить худшие мысли, взять себя в руки и успокоиться. Иначе Гермес Аркадьевич тоже разволнуется, а это только всё усугубит.

В их напряжённую тишину как нельзя кстати вклинился официант, принеся горячие блюда и чайник с двумя чашками. Теперь можно будет хотя бы отвлечься на еду.

— Василиса Дмитриевна, — заговорил колдун, как только парень с подносом покинул их столик, и выглядел при этом угрюмее, чем до этого. Вот чёрт, похоже, его всё-таки настигло её волнение, — простите мне бестактный вопрос. У вас есть фамильяр?

— Конечно, — спокойно ответила она, берясь за ложку.

— Как думаете, что могло бы его, именно вашего дива, заставить покинуть семью? Я осознаю, что всё это индивидуально, но давайте предположим. А я поделюсь с вами своими мыслями.

Она набрала в ложку немного супа и, тщательно подув, отправила в рот.

Перед внутренним взором мгновенно всплыло родное, с детства знакомое лицо Персефоны. Она передавалась по женской линии и после казни родителей временно отошла дяде Василисы, брату её матери, смиренно дожидаясь, когда та выйдет замуж и заберёт наследство в новый дом. Сколько колдунья себя помнила, фамильяр всегда была одинаково любезной, исполнительной и пугающе преданной. За всю жизнь княжна не слышала от неё ни единой жалобы не только на хозяев, но и вообще на что-либо.

Персефона не просто служила семье, а самоотверженно оберегала её. Даже несмотря на то, что глава семьи Аболенцевых и непосредственный её хозяин не отличался особой сердечностью к дивам, мягко говоря. Дмитрий Константинович не видел в них ничего, кроме инструмента, которым можно пользоваться до тех пор, пока тот не перестанет быть полезным, а его не слишком гуманные опыты над ними были хорошо известны в учёных кругах. Само собой разумеющееся, что и Персефона была подвергнута этим пыткам во имя науки. Что уж говорить, последняя Аболенцева и сама являла собой результат отцовских амбиций и одержимости противоестественными экспериментами.

И всё же у Василисы ни разу не было ощущения, что фамильяр не то что отвернулась, а хотя бы хотела отвернуться от семьи. Наоборот, чем жестче с ней обращались, тем поразительнее была её неизменная преданность. Она терпела всё, чего хотел хозяин, и только усерднее трудилась на благо подопечного рода. Для неё это было чем-то большим, чем просто служба.

И, пожалуй, именно поэтому представить, что однажды ночью Персефона просто исчезла, Василиса не могла вовсе. Это было настолько противоречиво самому её образу, что разум отказывался складывать подобную картину. Конечно, могло случиться что угодно: приказ, несчастный случай, принуждение, даже смерть. Но просто исчезнуть по собственной воле без попытки предупредить и не оставив после себя ничего? Нет, это невозможно.

— Мне трудно даже гипотетически это представить, — честно призналась княжна и покачала головой. — Наш фамильяр скорее умрёт, чем оставит семью, и это было неоднократно доказано.

Она даже скорбела по своему мучителю. В день казни предателей Империи Персефону заперли в защищённой комнате, где стены были отлиты из раствора с серебряным порошком и имели внутри серебряные прутья, а на весь пол нарисован алатырь, в центр которого её и поместили, снаружи поставив охрану на время исполнения приговора. Василиса не знала всех подробностей тогда, конечно. Ей было десять, и взрослые старались оградить её от всего, что происходило в тот день, но полностью игнорировать те события она не могла.

Когда стрелок произвёл смертельный выстрел, Персефона взревела, с диким рычанием захлёбываясь каким-то нечеловеческим, отчаянным звуком, будто сама боль утраты могла физически разорвать её изнутри. Она пыталась вырваться из алатыря и в конце концов действительно смогла ценой собственного тела. Оторвав конечности от остальной части себя, она хотела броситься в угол, где обрывался рисунок, но завалилась на бок, вновь намертво приклеиваясь к полу, и снова попыталась провернуть ту же стратегию, меняя формы и отчаянно борясь за свободу, оставляя за собой кровавые пятна и куски плоти.

Говорят, полицейский див, стоявший на охране со своим колдуном, едва не потерял самообладание. Никто не ожидал от Персефоны ничего подобного. Она всегда считалась образцовым фамильяром, и её не считали опасной для окружающих, по крайней мере до того дня. Она регенерировала с чудовищной скоростью и снова калечилась, затрачивая колоссальный объём энергии — её словно перестало волновать, останется ли она жива, и единственным желанием было выбраться из клетки.

Человек, который годами держал её в подвальной лаборатории на препаровочном столе, а в перерывах между опытами жестоко наказывал, для неё всё равно оставался хозяином и членом семьи, после смерти которого Персефона потеряла часть самой себя.

Её успокоило лишь напоминание о Василисе. Когда стало ясно, что удержать её силой не получится, граф Нелидов привёл племянницу, чтобы фамильяр смогла отчётливо почувствовать последнего члена рода и хоть сколько-то вернуться в реальность. Конечно, никто не собирался показывать ребёнку то, во что превратилась её защитница после нескольких часов безумия, и Василиса только слышала её тяжёлое дыхание и видела в узкой щели двери два глаза, в которых больше не было ничего от той, кто не так давно заботливо укладывал её спать.

— У тебя ещё осталась хозяйка, — сурово напомнил Владислав Романович, глядя в её горящие ненавистью и отчаянием глаза. — А если ты погибнешь, у неё не останется никого.

— Мне тоже не удаётся придумать реалистичных причин, чтобы наш фамильяр сбежал, — с тяжёлым вздохом произнёс Аверин, не спеша приступая к ужину. — А причин и доступных способов выкрасть его я не вижу.

— При живом хозяине это бессмысленно, — поддержала колдунья, выныривая из безрадостных воспоминаний. — Только если для шантажа.

— Никаких требований не поступало, —опроверг и это предположение он, — по крайней мере пока.

«А ты что думаешь? — Воспользовавшись заминкой, Василиса Дмитриевна мысленно обратилась к уже какое-то время ощущаемому неподалёку Велесу. Он быстро справился с покупками и их доставкой домой и подслушивал разговор примерно с середины истории Добрыни.»

«Никогда нельзя быть уверенным в верности дива на сто процентов, — вполне ожидаемо отчеканил он ровным тоном. Ну надо же, он и тут нашёл как вставить свои поучения. — Даже если он исправно служит сотни лет одному роду.»

«Даже тебе?» — Без особого энтузиазма хмыкнула она, прекрасно понимая, что тот без сомнений ответит:

«Да. — Что ж, она сама нарвалась на новую волну лекций. А вообще, читающий морали государственный див выглядел странно. — Любое орудие может выйти из строя, и нужно быть готовым его вовремя заменить.»

«Молю, Велес, избавь, — абсолютно искренне вздохнула она и потёрла пальцами лоб. — Не прошло и двух суток с твоего назначения, а ты уже выел мне весь мозг чайной ложечкой.»

«Его Величество оказал мне высочайшее доверие, — он вновь завёл свою шарманку, возомнив её упрямую прихоть за какую-то важную миссию от Императора, — и я не посмею разочаровать его.»

«Пресвятая Дева Мария, — измученно протянула и настоятельно попросила: — Давай вернёмся к Добрыне. Есть у тебя предположения, что могло заставить его уйти?»

«Это не ваше расследование, — резонно заметил он, сохраняя возвышенное спокойствие. — Не вижу поводов для вашего беспокойства.»

«Сбежавший фамильяр может натворить много бед, — не согласилась она, — тебя это не волнует?»

«Позаботиться об этом и уберечь гражданских – мой долг. Но поводов для вашего беспокойства нет. Провожу вас домой и отправлюсь с докладом к главе Управления. — Немного подумав, добавил: — С вашего позволения.»

Это было логично. Другого от Велеса ожидать и не стоило. И всё же Аболенцева имела право тревожиться: при поимке бедному Добрыне точно навредят без выяснений обстоятельств, а ей отчего-то уверенно казалось, что его вина в случившемся лишь частична.

— Василиса Дмитриевна, — прервав их мысленную перепалку, о которой не подозревал, заговорил граф Аверин, подняв на собеседницу сосредоточенный взгляд, — могу я попросить вас об услуге?

— Просите, — кивнула она, введя такой формулировкой колдуна на пару секунд в смятение.

— Я бы хотел пригласить вас с вашим фамильяром осмотреть место происшествия, — осторожно произнёс, теперь внимательно наблюдая за продолжающей трапезу княжной. — К сожалению, даже со всеми современными средствами человеческие органы чувств сильно ограничены. Див точно сможет заметить новые детали.

Да, она тоже об этом подумала.

— Лучше передать это дело Управлению, — спокойно парировала колдунья, покивав в знак согласия его мыслям. Уж с Юрием Игнатовичем она сможет договориться о более деликатном обращении с беглецом.

— Боюсь, у нас нет времени ждать, пока раскрутится маховик правосудия, — вздохнул Гермес Аркадьевич и откинулся на спинку стула. Его спутница оставила этот комментарий без какой-либо реакции, и для большей аргументации он был вынужден признаться: — И хозяева категорически не хотят привлекать Управление.

Вот теперь он добился её полного внимания. Замерев, Василиса Дмитриевна вскинула на него заинтересованный взгляд и, едва заметно вскинув брови, уточнила:

— С чем связано это нерациональное условие?

Если это действительно так, причина могла быть вовсе не в желании избежать бюрократии. Они, определённо, знают куда больше, чем рассказывают, и отказываются от официального расследования во избежание обнародования каких-то тайн.

— Я тоже задавался этим вопросом, — ничуть не удивившись, хмыкнул он и развёл руками. — Говорят, потерять фамильяра позорно.

— И много вы сплетен о пропавших фамильярах слышали? — Скептически выгнув бровь, она усмехнулась одними губами, в то время как глаза так и остались пустыми, отчего лицо княжны казалось искусственным.

— Не нам их судить, — пресекая бессмысленную полемику в зародыше, резюмировал граф и в ожидании уставился на неё.

Не разрывая зрительный контакт, колдунья мысленно обратилась внутрь себя, нащупала разум Велеса и задумчиво спросила:

«А теперь что думаешь?»

«Это очень подозрительно, — тут же ответил див, и по едва зародившейся связи до девушки донеслись отголоски его замешательства.»

«Если это не ловушка на беззащитную женщину с фамильяром, — не скрывая ироничной насмешки, рассуждала она, — то звучит как отличный шанс укрепить нашу связь совместным опытом, как ты и говорил, и заодно умаслить тебя ещё сильнее, позволив позаниматься самостоятельным расследованием как настоящий колдун.»

«Не думаю, что это ловушка, — усиленно анализируя все полученные данные снова и снова, вставил Велес. — Граф не испытывает волнения: пульс ровный, дыхание не сбивается.»

«И глаза не бегают, — озвучила она свои наблюдения.»

«Из этого смею предположить, что он действительно нуждается в помощи, — логично подытожил див. — Но на самостоятельное расследование я не имею права.»

«Я буду с тобой.»

«Вы не следователь.»

«Это вообще расследование Гермеса Аркадьевича, — фыркнула она и перевела взгляд с графа на окно, за которым где-то там скрывался её упрямый собеседник. — Мы можем помочь ему, и заодно это поможет нам. — Ненадолго повисло оглушительное молчание, сочащееся невысказанными «но», и в нём, внезапно опомнившись, Аболенцева торопливо добавила: — Только придётся сказать, что ты мой фамильяр. Не можем же мы раскрыть ему нашу тайну.»

Велес не ответил, а Василиса вернулась к реальности и обнаружила, что Аверин всё это время не сводил с неё сосредоточенных глаз и терпеливо ждал. Позволяя ей принять решение самостоятельно, он даже не пытался заполнить тишину новыми аргументами почему она должна согласиться. Хорошая выдержка.

«Как скажете, — нехотя произнёс див.»

— Я согласна, ваше сиятельство, — спокойно кивнула колдунья и отодвинула от себя опустевшую тарелку.