Наследие-надежды

Пролог

&*£" до начала событий...

Северный ветер завывал по склонам межгорий, обдувая верхушки хвойных деревьев ревущим напором, пролетая над скалистыми холмами. У истока реки лежал неестественный для природы клочок багровой ткани, невзрачно располагающийся у края реки, у гнилых корней очень старого и покосившегося дуба. Загадочный клубочек слегка зашевелился, после чего задрожал и из распахнувшейся ткани высунулись миниатюрные ручки младенца, которые в ту же минуту обдул мерзлотный ветер. Он, по воле судьбы, доживал свою короткую и опустошенную жизнь, не познав материнской ласки и отцовского смеха. Маленькие, дрожащие ручки младенца, тянувшиеся к небу, покрывались колючим холодом, и, с нестерпимой болью, в бессилии хоть что то сделать, он был оставлен на промерзшей земле, окруженный сгущающейся тьмой ночи, подобной бездне. Непоколебимая ночь, готовая уже было забрать жизнь беззащитного ребенка, была нарушена проблеском факела из глубины сумрачного леса.

Раскалённый жар углей, хаотично качавшийся из стороны в сторону, как черт выпрыгивающий из табакерки, освещал черты деревьев. Под воющей тягой ветра огонь колебался, как бархатная накидка таинственного незнакомца, медленно и абсолютно бесшумно проходившего мимо высоких кедров, окружающих эти края. Огромные зимние сапоги впивались в плотный слой снега, как предупреждение о приближающейся снежной буре, что подталкивало таинственного странника ускорить свое прохождение у подножья горы Эверман. Огромный пик этой горы пронзал небо и скрывался под слоем туч, излучая некое беспокойство и страх перед злобой, скрытой на вершине, сопровождая незнакомца леденящим душу взором сопровождающим незнакомца.

Слегка колеблющийся на поясе бродяги меч отбрасывал блики от факела по ближайшему околотку. По чудному совпадению, оранжевые лучики сверкнули на крохотном клубке ткани у основания дерева, вызвав легкое подергивание ребёнка. Холодящий кровь визг и тресканье зубов с ближайшего утеса горы сорвали странника с места и он, увеличивая скорость и крепко держась за рукоять, несся в сторону, откуда раздался шорох. Бежав что есть мочь, он, как ловкий снежный барс, маневрировал между деревьями, все ближе подбираясь к старому дубу. В считанные секунды путник швырнул факел в дерево, который, идеально воткнувшись в его подгнившее дупло, жаром пламени изгнал тьму, окружающую берег реки. С нечеловеческой скоростью, сделав изящный рывок к новорожденному, он обнажил отделанный меч и мгновенно замкнул его обратно в ножны. Четыре твари свалились на землю обезглавленными тушами, не успев издать ни единого вопля боли. Кровь хлынула из их тел на белый снег, заливая весь берег и неспешно стекая вниз по склону, смешиваясь с кристально чистой водой протекающего мимо ручейка.

Пока тела погибших медленно исчезали, будто испаряясь, от хладнокровного вмешательства путника, он спокойно стоял, слегка склонившись над новорожденным младенцем. Молчаливо глядя на маленького ребенка, почти замерев на месте, он оберегал его от таежной вьюги, безжалостно задувающей в накидку высокого и идеально сложенного человека. Странник решился присесть и взять на руки ребенка, охваченного смертельным холодом, с потрескавшейся кожей рук, постепенно слезавшей с них, оголяя открытие куски мяса и костей, уже без каких либо сил на то, чтобы сопротивляться или плакать. Все, что младенец осилил, это потянуться к кожаной куртке странника и попытаться ближе прижаться к нему, выпустив единственную слезинку от адской боли, которую бродяга, слегка дрожащей рукой, будто не веря тому, что он видит, вытер со щеки малыша. В попытках бороться за свою короткую, только начавшуюся, жизнь, ребенок своими окровавленными руками дергал кулон, висевший над его головой.

Свисающий кулон шарообразной формы, с вырезанными в нем узорами, слегка покачивался из-за ручек ребенка - он висел на веревочке, надетой на шею мужчины. На страннике были плотно обтягивающие, черные как смоль, штаны и множество поясов со всевозможными склянками и ножами, все, что может быть необходимо для выживания в таких суровых условиях. Особенно выделялась катана, изготовленная искусным мастером, с дубовой рукоятью, обмотанной черной тканью и с мэнуки в форме сороки.

Подняв ребенка на руки и выпрямившись, странник прикрыл малыша своей накидкой, направив руку в сторону факела, и, будто по чуду, тот разгорелся с ещё большей силой, золотисто красным пламенем вырываясь из дупла, факел вернулся в руку бродяги. Поднеся огонек к маленькому ребенку, тяжелым, но изящно красивым голосом бродяга начал напевать колыбельную и маленькие ручки мальчика в тот же миг начали покрываться тоненькими нитями огня, излечивая раны ребенка, пока в самом огне факела виднелись силуэты танцующих и ведущих хоровод человечков. Завороженный этим представлением младенец погрузился в сон, наполненный теплом и радостью, а странник продолжил свой путь через глубины зимней ночи.

Том 1 Глава 1. Солнечные Зайчики

Яркие, как золото, румяные лучи солнца проникали сквозь окно небольшой избушки, освещая комнату, наполненную всякими безделушками и инструментами, расставленными по комнате. Большие зимние сапоги с деревянной подошвой стояли на старом потрескавшемся ведре, в углу комнаты стояла удочка и рыболовные снасти, а рядом с парадной дверью - книжный шкаф, заполненный многочисленными книгами и картами, торчащими меж корешков толстых томов.

Больше всего выделялась огромная кровать на каменной плите, расположенная посреди комнаты, на которой лежал мальчик восьми-девяти лет с серебристо-белыми волосами, завязанными в пучок, аккуратным носом и небольшим шрамом на нижней губе. Обхватив руками сивое покрывало, он наслаждался сладким сном.

Лёжа на мягкой овечьей шкуре с закрытыми глазами, он ощущал, как листья деревьев развевались под порывами ветра за окном, заставляя десятки солнечных зайчиков мерцать в комнате. Мелькая на лице парня, солнечные лучи заставили его слегка приоткрыть веки, пробудившись от очаровательной дремы. Направленные в сторону оконной рамы, его, кристально чистые, серые глаза, с болотным оттенком, смотрели на колышущиеся ветви рябины, в которых сидела грациозная сорока с белой грудкой и фиолетовым оперением, клюя висящие сверху ягоды

Мальчик встал с кровати, надел хлопковую рубашку, коричневые ботинки и слегка помятые брюки, после чего направился к столу, на котором стояла чаша с насыщенной кашей, полной местных ягод, и банка меда рядом с ней. Подойдя к столу, он заметил записку: "Ушёл на рыбалку, не забудь позавтракать". Юноша улыбнулся и, сев на табурет, стал вкушать воздушный фруктовый завтрак.

Закончив трапезу, вытирая рот платком, юноша взял кожаную шляпу, распахнул дверь избы и вышел на улицу. Перед ним развернулась живописная картина с ярко-зелеными летними деревьями и разнообразными средиземными цветами. Вдоль узкой тропинки, ведущей к березовому лесу, простирались бескрайние луга высокой травы с каменистыми склонами вдали. Медленно проходя по дороге и жуя колосок пшеницы, мальчик с ухмылкой направился к реке, чтоб встретить своего старика.

***

-

Вдали, на старом пне у реки, сидел крупный мужчина, уже в возрасте, с густой каштановой бородой и накинутым на голову капюшоном и медвежьей курткой на плечах. Сидя у берега реки с бамбуковой удочкой в руках, старик осторожно курил табак из трубки, наслаждаясь видом пролетающей над горизонтом стаи лебедей, ожидая утренней поклевки.

-

Увидев слабый дымок из трубки старика и его длинную удочку, юноша бросился в его сторону:

- Эй, дедуля! Доброе утро, как сегодня улов? - Подбегая к реке, мальчишка с улыбкой на лице помахал своему дедушке.

- А? Е? Чего? Кто?

Пробудившись от дремы, старик даже забыл, чем занимался, потому что, увы, годы берут своё и бдительность уже не та:

- Так, это, аааа, внучок! Доброе утро. Как спалось? - Старик повернулся в сторону юноши, прищурив глаза от яркого света.

- Да, всё прекрасно! Спасибо, что спрашиваешь.Слушай, сегодня у окна видел сороку. У неё был довольно редкий окрас. Я думаю, это северо-радоганская. Но я не уверен. Ведь я не так хорош, как ты, дедуля, помнится, я даже кабана с бобром спутал! - Он засмеялся.

- Кстати, у нас есть какие-то планы на сегодня вечер? Можно ли мне съездить с тобой в деревню, пожалуйста? Или, дедушка, может пойдем по ягоды? Сейчас как раз время сбора. Сделаем твою особую настойку? Дедуля, а может… Ай!!!

Мальчик не осознавал, что уже стоял рядом со своим стариком, который, широко замахнувшись, ударил мальчика по затылку, заставив его присесть от боли.

- А ну тихо, всю рыбу спугнешь! - Грубым, тяжелым голосом проворчал старик себе под нос и, переместив трубку с одной стороны рта на другую, продолжил смотреть на бескрайние просторы.

Корчась от удара дедушки, малец встал и, сдерживая слезу, прошептал:

- Ааай!? Дед Гобурин, ты что, больной что ли?!

- А нечего кричать во все горло! Малец, не видишь, я занят. - проворчал старик.

С некоторой обидой на лице мальчик посмотрел на деда, но вздохнув сказал:

- Прости, дедуль.

Слегка возмущенный таким обращением, юноша присел рядом с дедушкой и также принялся разглядывать пейзаж.

- Слушай, деда…

- Мммм? - пробормотал старик, повернувшись к внуку.

- Я на самом деле так никогда никуда и не выбирался из нашего дома... Что там? - С некоторым стеснением спросил мальчик, как будто стыдясь этого вопроса.

- Я же тебе говорил, мы не говорим об этом. - ответив грубым тоном, старик натянул капюшон, будто пытаясь избежать этой беседы.

- Ну, деда, я уже не маленький, чтобы от меня что-то скрывать. Я видел те карты у тебя на полках, там за горами огромный мир. Почему ты мне не рассказываешь о нем? Что это за земли Аисурандо и королевство Аго? - настойчиво вопрошал мальчишка.

- Рано тебе еще выбираться из семейного гнезда, поэтому пока что проблемы других королевств - не наша забота. И ты видимо опять забыл, что ты сможешь выбраться отсюда только тогда, когда приедет твой брат... - громко ответил старик.

"Здесь намного безопаснее, поверь. Так будет лучше", такие мысли роились в голове старика. Что-то его сдерживало, и поэтому он не мог назвать причину, по которой юноша должен остаться в доме своего дедушки. На самом деле его волновало и пугало рвение мальчика, что заставляло задуматься.

- Эх, дед, ты такой скучный ... Если не хочешь, не говори, сам потом узнаю, - нахмурился мальчик и нервно топнул ногой, глядя вдаль.

- Прости меня, старого дурака. Знаю, что тебя это беспокоит, но ты же помнишь, что я тебе говорил про твоего брата?

- Да, помню, дед. У нас нет родителей, и он не может за мной присматривать в данный момент.

- Точно, поэтому твой брат назначил меня твоим опекуном. В конце концов, наружные проблемы не должны затрагивать юного мальчика, который скоро будет отмечать свой день рождения.

С улыбкой старик смотрел на юного мальчика, который всматривался в горизонт:

- Не переживай, все будет хорошо. Ты знаешь, что он приедет через год, всё-таки он обещал, - он рассмеялся.

- Угу, - хмыкнул слегка уставший и расстроенный Кетсу.

***

Полчаса, а то и больше, они сидели и разговаривали о насущных вещах. И, наконец, когда поплавок задергался, дед быстрым движением вытащил огромного сома. Сняв рыбину с крючка и бросив ее в ведро, дедуля скрутил катушку и, поставив удочку рядом с поваленным деревом, повернулся в сторону Кетсу. Мальчик с восторгом смотрел на пролетающих птиц, отражающихся в в его глазах.

- Эх, какая же красота, вот бы уметь создавать такую же.

Пока дедушка смотрел на него, не отводя взгляда, на его лице появилась незначительная ухмылка.

- Всему своё время... - пробормотал себе под нос старик.

- Аа? Дедуля, ты о чем? На солнце перегрелся что ли? - не понимая, что только что сказал дед, спросил мальчик.

- Да так, я о своем... Эх, ладно, пойдем домой уже... А то уже спина болит от сидения.

- Аа? А да, хорошо, дедуля, я возьму вещи.

Вскочив с бревна, Кетсу схватил рыболовные снасти и, отдав деду его трость, помог ему встать,и забрал оставшиеся вещи. Развернувшись, он побежал вслед за дедушкой.

Идя обратно по тропинке, окруженной березами, Гоб и Кетсу, эти два родных друг другу человека, напевали песенку и предвкушали сегодняшний ужин - жаркое из сома в смородиновом маринаде. Удивительно странный выбор приправы, что может показаться большинству непонятным бредом, на самом деле придавал мясу сочности и аромата, что эти двое знают не понаслышке.

Вернувшись домой, старик принялся за приготовление ужина, которого хватит еще на завтра, благодаря размеру пойманной добычи, а Кетсу просто сел, чтобы почитать книгу, изредка посматривая на старика, который слегка помешивал насыщенный бульон, испускающий сладкий аромат, наполняющий комнату. Там, в углу, забравшись с ногами в кресло, мальчик вчитывался в произведение о Мотыльке Пепла.

“Повесть о великом воине, не Боге и не Царе, а о простом мужчине, что отдал долгие годы своей жизни на служение Великим Полководцам и Апостолам, сражаясь с ними бок обок, и не смотря на все его заслуги, в конце его ждала судьба обыкновенного труса и предателя, которого повесили на мировом древе, пронзенного десятками мечей всех тех, кто ему когда то доверял, чтобы он остался висеть в стыду, дожидаясь конца света, за страдания, что он привнес в жизнь своего народа.”

Обыкновенная выдумка, написана, чтобы напугать непослушных детишек тем, что в один день они закончат так же, как и он - "Забытый Еретик". И хотя кажется, что эта история выдумана и наполнена абсолютной нелепостью, в глазах юного Кэтсу виднелся огонек интереса к рассказу об этом сгоревшем Мотыльке.

***

Несмотря на то, что время уже близилось к вечеру, летнее солнце ещё светило вовсю. Пока этот настойчивый мальчик читал книги, воспринимая информацию с страниц залпом, что в его возрасте могло вызвать у многих родителей гордое восхищение, для его старика было тяжелым бременем. Позабыв о своем возрасте и здоровье, уже долгие годы Дедуля сам справлялся с делами по дому, готовя и работая, пока Кэтсу в основном занимался развлечениями и чтением, очень редко беря на себя ответственность по выполнению каких-либо задач.

Кэтсу хорошо осознавал свою бесполезность, хотя и знал о важности помощи и уважения к старшим. Однако он, будучи закрытым в себе парнем, который никогда не встречался с другими людьми, был человеком с хрупким характером и, пытаясь иногда брать инициативу в семейных делах, часто сталкивался с отказом своего Дедушки, который всегда улыбался, отказываясь от его помощи и делая все сам. Подобная обстановка мучила Кэтсу изнутри, но он был бессилен в этой ситуации. Нахмурившись, уже отвлеченный от книги, мальчик смотрел в окно, углубляясь в свои мысли.

После быстрого ужина, Кэтсу и старик отправились на ежедневную вылазку к старому маяку, что стоял на вершине холма, на значительном расстоянии от дома, чтобы зажечь пламя на башне. Сам маяк, построенный из камня и уже старой, подгнившей древесины, удивительным образом все еще стоял на своем месте, несмотря на постоянные ветра. Пока Гоба поднимался вверх по ступеням с факелом для маяка, мальчик остался стоять рядом с повозкой, запряженной буденновской лошадью, которая терпеливо ожидала своего хозяина для поездки в деревню. Кэтсу с легкой завистью взглянув на лошадь, погладил её гриву, чувствуя небольшое разочарование тем, что ему снова придется остаться дома.

Пока дед с внуком молча ехали домой, солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в оранжевый оттенок и предвещая приближение ночи. Подъезжая к развилке, Гоба обратился к Кэтсу:

- Ну, все, приехали. Возьми свою сумку и иди домой. Завтра я приеду на рассвете, позаботься чтобы дома все было хорошо.

- Да, хорошо, Деда.

Спрыгнув с сиденья, Кэтсу направился к очертанию дома, видимому за листьями деревьев. Старик дернул поводья и тронулся с места, а Кэтсу пошел по тропинке, но, уже подходя к входной двери, он внезапно остановился и, обернувшись, смотрел на удаляющийся огонек лампы. Руки Кэтсу задрожали, он вытащил из сумки мантию и, набросив ее на себя, произнес:

- К черту всё это.

И пошагал вслед за уезжающей во тьму повозкой...

Глава 2. Часть 1- Предвкушение

Глава 2. Предвкушение

Рыцарь в поколоченой броне знал, что над безымянным склепом, к которому он приближался, тяготеет проклятие. Он шёл через мерзлую пустошь, залитую лунным светом и уже различал вдалеке очертания городских строений, что выступали из снегов, словно трупы из плохо засыпанных могил. Искрошившиеся от времени камни этого пережитка прошлого, прадеда Осколков Ледяных Колоссов, источали страх. Ужас, встававший на пути солдата невидимой преградой, замедлял поступь старого коня; ему казалось, будто некто убеждает его отступить, не доискиваться зловещих тайн, которые не открывались никому и никогда. Безымянный склеп располагался в самом сердце Небельтайской снежной пустыни, его полуразрушенные стены были теперь немногим выше снежных дюн. Этот город погиб еще до того, как были заложены первые камни Эйзенберга или обожжены первые кирпичи Морровинда. Не существует предания столь древнего, что могло бы поведать о его названии или о той поре, когда в нем кипела жизнь. Однако слухи об этом склепе передаются шепотом из уст в уста у костров простолюдинов и в боевых палатках полководцев, и кочевники сторонятся его, не зная сами почему. Именно о нем безумный писатель Нагарод грезил той ночью, когда сложил свой исполненный темным смыслом стих:

Злобный Сатана пролетит над старым склепом,

Тучами гремя.

Спустится на землю молча, в пламени огня.

Заберёт он этой ночью седых слепцов,

Что нарушили покой спящих мертвецов.

Солдату следовало бы знать, что у снежных эльфов есть веские основания обходить безымянный склеп стороной. О, этот город, породивший столько легенд! Никто из ныне живущих не может похвалиться тем, что видел его воочию. Да, ему следовало бы послушать эльфов, однако он пренебрег их советами и, оседлав коня, отправился в снежную пустошь. И добился своего: он первым лицезрел сей склеп, и оттого в броне солдата навеки запечатлелся страх, оттого в ночи не спится каждый раз, когда ветерок пробегает по костру. Он набрел на склеп, застывший в нерушимой тишине бесконечного сна; он явился перед ним, в холодных лучах луны, средь завывающих ветров ледяной пустыни. Глядя на него, он понял: его радость от того, что поиски увенчались успехом, куда-то улетучилась. Солдат расседлал коня и решил дождаться рассвета.

Час проходил за часом. Наконец небо на востоке посерело, звезды померкли в свечении розовой полосы с золотой каймой. Вдруг раздался жуткий стон. Должно быть, несмотря на то, что небосвод был чистым, а в воздухе не ощущалось ни единого дуновения ветра, солдату угрожала опасность быть застигнутым снежной бурей. Внезапно, над дальним краем пустыни возникла угасающая кромка солнечного диска. На какое то мгновение его заволокло взвихренным снежком, и солдату, в его смятении, почудилось, будто из неведомых глубин донесся мелодичный звон. Он словно приветствовал светило, подобно архиепископу, кланяющемуся кресту при свете божием. Кое-как обуздав разыгравшееся воображение, он повел коня к склепу, который не видел никто, кроме него самого. Он долго бродил по развалинам, не находя ни изваяний, ни надписей, которые рассказали бы ему о тех людях - людях ли? - что построили в незапамятные годы этот город и жили в нем. В самой древности места было нечто нездоровое и ему хотелось отыскать хотя бы одно свидетельство того, что этот город - творение рук человеческих.

Руины, в которых он оказался, поражали своими размерами и пропорциями, солдату они показались чрезвычайно странным. Вооружившись некоторыми инструментами, он начал раскапывать развалины. Сначала он не находил ничего интересного. Затем, вместе с наступлением лунной ночи, пришел холодный ветер, и солдат почувствовал, как страх охватывает его, словно вихрь, который мгновенно окутал город. Он не посмел остаться ночевать в городских стенах. Когда он пересек невидимую границу, за его спиной поднялся смерч, возникший словно из ниоткуда, хотя над головой сверкала яркая луна, а пустыня казалась спокойной и бескрайней.

Воин проснулся на рассвете, но, в отличии от прошлых ночей, он не был одинок в своих кошмарах. Шепот древнего зла преследовал его сон, оставляя металлический звон в голове. Над городом бушевала снежная буря, бросая жуткую тень на, едва пробившееся сквозь пелену, королевски-синее солнце. Все вокруг него было тихим и спокойным, но воин знал, что лучше не ослаблять бдительность.

Когда буря утихла, он помчался навстречу осколкам седой старины, едва виднеющимся под небельской шапкой снега. Он неустанно искал реликвии древних людей, но руины хранили секреты, которые было нелегко раскрыть. Солдат продолжил поиски до самого утра, нанося на карту расположение почти исчезнувших зданий и прослеживая стены крепости. Он чувствовал тяжесть былой мощи города, даже когда тот лежал в руинах, и пытался представить, какими чудесами он был наполнен в расцвете сил, каких не открыли даже сами апостолы.

Когда он проходил по улицам затерянного города, из-под его кольчуги вылетали маленькие пушинки цвета морской волны, левитируя и разлетаясь по округе. Странный свет, окружавший его, привлекал внимание, а тени выползали из щелей и разбитых окон в поисках чего-то. Внезапно легкий ветерок пробежал по его телу, остановившись позади него и сформировавшись в элегантную руку юной девушки. Она коснулась его доспехов и прошептала сладким голосом: «Мы должны идти вперед». При этом она растворилась между стальными пластинами его доспехов, заставив его пошатнуться.

Несмотря на свое замешательство, воин возобновил свой марш, движимый надеждой найти следы, оставленные таинственными обитателями города. Его путешествие привело его к склепу, выступающему из-под снега, и, застыв на месте, он наконец увидел то, что искал. Но вместо чувства облегчения по его спине пробежал холодок, ибо он понял, что наткнулся на логово древнего и злобного присутствия, оставленного загадочными жителями города.

Наконец, он увидел то, что предвещало, как ему хотелось верить, обнаружение следов, оставленных жителями. В скале имелось отверстие, то был вход в склеп, где скрываются тайны эпохи, слишком далекой от тех времен, чтобы солдат и все люди его времени могли бы назвать ее по имени. Скорее всего, на поверхности невысокого утеса были высечены буквы или фигуры, однако снежные бури потрудились на славу: камень на ощупь был ровным и гладким.

Хотя были видны и другие близлежащие дыры, солдат выбрал ту, которая сразу же привлекла его внимание. Он очистил вход от снега лопатой, схватил факел и начал ползти в тускло освещенный проход, который привел его в пещеру. Эта пещера, похоже, в прошлом служила храмом и содержала предметы, которые, вероятно, принадлежали тем, кто молился там до того, как местность стала бесплодной и покрытой снегом. Солдат мог различить примитивные алтари, колонны, необычайно низкие ниши и многочисленные камни со следами инструментов каменщика. Однако ни фресок, ни статуй ему не попадалось. Своды пещеры были очень низкими, едва позволяя солдату встать на колени, но стены были достаточно далеко друг от друга, так что свет его факела освещал лишь небольшую часть каменистой пещеры. Продолжая исследование, он невольно вздрогнул, увидев некоторые из алтарей. Внешний вид этих алтарей наводил на мысль, что там проводились неописуемо-ужасные древние ритуалы, заставляя задуматься, что за существа когда-то приходили в этот храм. Удовлетворив свое любопытство, солдат вылез наружу и хотел проверить соседние норы, пока не стемнело. Хотя сумерки уже сгущались над руинами, его любопытство еще больше возбудилось от открытия храма в скале, и он преодолел свой страх, несмотря на длинные жуткие тени, что напугали его накануне.

***

Сидя у костра, осматривая рукоять меча, в голове у воина был белый шум, что звенел как колокол, пока в недрах разума не появился нежный голубой цветок, что утащил рыцаря в сон. Решив отдохнуть от долгой дороги, он заснул у колышущегося пламени, наконец-то найдя то, что так долго искал.

Глава 3. Часть 2- Коридор

Глава 3. Часть 2- Коридор

Расчистив другой проход, Солдат взял новый факел и заполз туда. Внутри он нашел камни и алтари, как две капли воды схожие с теми, что находились в первой пещере. Своды были такими же низкими, однако остальными размерами пещера сильно уступала гроту, с которого он начал осмотр, и заканчивалась она узким коридором: вдоль стен его выстроились во множестве загадочные ковчеги. Едва Солдат приблизился к ним, его внимание привлек доносящийся снаружи звук, в котором он узнал ржание своего коня; животное словно звало на помощь, и он поспешил к нему, гадая, что могло вселить в него страх.

На небе сияла луна, заливая призрачным светом руины, над которыми висела густая пелена снега, поднятого в воздух резким, но, судя по всему, постепенно затихающим ветром. Он догадался, что именно порывы ветра и обеспокоили лошадь, и собирался уже отвести животное в укрытие понадежнее, когда его взгляд отметил некую маленькую несообразность в окружающем его пейзаже: на вершине утеса, у которого он стоял, ветра как будто не было. Солдат изумился и будто даже испугался, но тотчас припомнил те ветра, что буйствовали над городом на рассвете и на закате, и решил, что подобное здесь в порядке вещей. Ему подумалось, что диковинный ветер вырывается, должно быть, из какой нибудь трещины в скале, и он направился на ее поиски, ориентируясь посвеженаметанному снежному гребню. Вскоре Солдат разглядел впереди черный зев отверстия - наверное, проход в еще один храм. Отворачивая лицо от так и норовящих попасть в глаза снежинок, он подошел поближе. В глубине отверстия виднелись очертания полузасыпанной двери. Солдат попробовал было открыть ее, но ледяной ветер, что дул из щели под нею, чуть было не загасил его факел. Завывая и постанывая, вихрь ворошил снег и швырял его во все стороны. Через какое-то время напор ветра ослабел, снежная пелена мало-помалу развеялась и все успокоилось.

Тем не менее Солдату чудилось, будто по древнему городу разгуливает призрак минувших дней, будто луна вдруг подернулась рябью, словно была собственным отражением в неких буровых водах. Ему было страшно, однако не настолько, чтобы он забыл о своей жажде чудесного. И, стоило лишь ветру улечься окончательно, Солдат проник за ту дверь, из-под которой оно рвалось на волю.

Солдат очутился в очередном храме, который, впрочем, был обширнее любого из тех, в каких он успел побывать раньше, и являлся, похоже, естественной пещерой, ибо как раз в ней томился взаперти подземный вихрь. Оказавшись внутри, он без труда выпрямился в полный рост, но алтари здесь были ничуть не выше, чем в прочих храмах, стены и потолок пещеры наконец то явили его взору образцы живописи тех, кто населял когда то безымянный город. Он различил причудливые ломаные линии; краски, которыми нанесены были изображения, поблекли от времени, а кое где попросту исчезли, заодно с обратившимся в крошево камнем. На двух алтарях он разглядел затейливую, искусную резьбу. Его переполнял восторг. Он поднял факел над головой и взглянул на потолок: ему показалось, он слишком уж ровный, чтобы быть естественным образованием. Неужели и к нему приложили резцы древние каменотесы? Если так, то они, надо признать, обладали солидным инженерным опытом, но не смотря на это, наслаждаться сим творением никак не было целью.

Внезапно пламя факела сделалось ярче, и в его свете Солдат увидел то, что разыскивал, отверстие колодца, который уходил в бездну, откуда дул ледяной ветер. Когда он присмотрелся к нему, ему стало нехорошо, ибо оно было явно искусственного происхождения. Опустив в него факел, Воин разглядел круто уходивший вниз коридор со множеством крохотных каменных ступенек. Эти ступени будут ему сниться до конца его дней, ибо теперь он знает, куда они ведут. Они были столь крохотными, что поначалу он принял их за простые зарубки в стене колодца для облегчения спуска. Война одолевали безумные мысли, остережения пророков ледяных эльфов вновь зазвучали в его мозгу, их слова как будто долетели до него через пустыню из тех земель, где обитает остроухий народ, который не смеет даже грезить о безымянном Склепе. Однако, помедлив всего лишь какой то миг, он пробрался сквозь отверстие и поставил ногу на верхнюю ступеньку.

Спуск, подобный тому, который совершил он, может привидеться человеку разве что в снах, навеянных наркотиками, или в горячечном бреду. Факел, который Солдат держал над головой, бессилен был рассеять мрак, что царил в узком стволе колодца. Рыцарь потерял счет времени, Солдат забыл про механизм способный показывать ему время что висел на его груди, подобный компасу. Он испугался, подумав о расстоянии, которое уже преодолел. Крутизна колодца и его направление постоянно менялись; раз он очутился в протяженном коридоре с низким потолком и вынужден был ползти по каменному полу ногами вперед, волоча за собой факел, ибо свод буквально нависал над ним и он не мог даже встать на колени. Потом снова пошли ступени. Солдат по-прежнему карабкался по ним, когда его факел погас. Солдат не придал этому никакого значения и даже не обратил внимания, поскольку, помнится, все еще держал его над головой, словно он продолжал гореть. По правде сказать, томление по загадочному и таинственному, которое превратило Солдата в скитальца и охотника за древними чудесами, порой сказывалось на его рассудке.

Во мраке перед его мысленным, взором возникали Драгоценности из его собрания демонических знаний: отрывки из творения безумного Эльфа Адамаса, апокрифические кошмары Эвер Гардена, кощунственные строки бредового «image du Monde» странного Гнома с шрамом у глаза. Воин бормотал их себе под нос, припоминая Нижалань и бесов, что уволокли его вниз по Распутью, он произносил нараспев одну и ту же фразу из повести лорда Тирион: «... глухая тьма бездны». Когда же спуск сделался поистине умопомрачительно крутым, Воин принялся декламировать стихи Паладина, что побывал на континенте, куда солнечный свет не добирался уже десятки лет.

Время приходит к камню, одевается, как лишай, бумажно тонко, нежные розетки медленно гравируются в каменной коже.

Символичное произведение искусства... было ли это задумкой камнереза — работа созрела под рукой природы — или у него были другие планы?

Подобным образом, рубцы жизни постепенно сгрызают наши фасады до тех пор, пока наши возрасты не выгравированы, и юность оказывается лишь старой маскарад.

Мы могли бы применить к камню кислотное мытье, чтобы спасти его и попытаться замедлить неизбежное беспрерывное движение времени... или дать изящным лишайникам расти.

Время полностью перестало для него существовать, но тут его ноги нащупали ровную поверхность, и он обнаружил, что находится в пещере, немногим более высокой, нежели те два храма, которые остались где-то там, наверху. Стоять он все таки пока не мог, зато ему удалось сесть на колени, и в этом положении он стал осматриваться. Пещера представляла собой узкий проход, заставленный деревянными сундуками с передней стенкой из стекла. Подивившись тому, как могли оказаться в подземелье полированное дерево и стекло, Воин зябко передернул плечами. Сундуки располагались вдоль стен, на равном удалении друг от друга, они были прямоугольными, слегка вытянутыми в длину и до отвращения походили своими размерами и формой на гробы. Попытавшись сдвинуть парочку из них с места, он выяснил, что они надежно закреплены.

Проход уходил дальше во тьму, и Воин, присев на корточки, заковылял по нему «гусиным шагом». Наблюдай кто нибудь на него со стороны, его походка наверняка привела бы кого угодно в ужас. Солдат наклонялся то вправо, то влево, чтобы убедиться, что сундуки - а следовательно, и стены по-прежнему сопровождают его. Человек настолько привык мыслить образами, что он почти забыл о темноте и рисовал в воображении бесконечный коридор из дерева и стекла таким, каким ему хотелось его видеть. И тут, на единый, потрясающий миг, он увидел его в действительности.

Солдат не могу точно определить момент, в который фантазия слилась с реальностью. Впереди неожиданно замерцал свет. Он понял, что различает свод над головой; неведомое подземное свечение выхватывало из мрака черные прямоугольники сундуков. Некоторое время все было так, как он себе воображал, поскольку свет сочился из скрытого источника прямо-таки по капле. Но, приближаясь к нему, он постепенно начал сознавать, что его воображению недоставало размаха. Эта пещера разительно отличалась от грубых монастырей безымянного склепа, она была настоящим памятником великого и совершенно необычного искусства. До невероятия правдоподобные, поражающие своей фантастичностью, изображения и узоры на стенах создавали цельную картину, буйство красок которой невозможно передать словами. Древесина сундуков была странного золотистого цвета, а из-за стеклянных перегородок таращились на него мумии существ, чье уродство не поддавалось никакому описанию.

Эти животные, имеющие общие характеристики как с тюленями, так и с крокодилами, принадлежали к виду рептилий. Любому натуралисту или палеонтологу было бы трудно представить такое существо. Их передние лапы странно напоминали ладони, а размер их был примерно равен высоте плеча взрослого человека. Но именно их черепа противоречили всем законам биологии. Хотя они были неописуемы, в сознании Солдата возникали образы кошки, бульдога, мифологического сатира и даже потомка Адама. У существ отсутствовали носы, зато были рога и пасть, напоминающая крокодилью, а их огромный, выступающий вперед лоб затмевал даже Юпитера. Если у этих видов существовала категория, то наука ее еще не понимала.

Поначалу Солдат усомнился в подлинности мумий, подозревая, что это могут быть куклы. Но при дальнейшем наблюдении он понял, что они реальны и когда-то были обитателями Склепа. Их уродство подчеркивали роскошные одеяния, украшенные золотом, драгоценными камнями и неведомыми сверкающими металлами.

Когда Солдат наконец то остановился чтобы присесть, его сестра синего пламени Пару наблюдала из недр брони, зная, что её брат слишком много на себя берет и его духовная сила слабеет. Она поддерживала связь между душой своего брата и его телом уже несколько недель пока он пробирался через снежную тундру, но чувствовала, что с каждым днем он ослабевает.

Внезапно Солдат рухнул на пол от нехватки маны. Он пошатнулся, его броня была помята, а сила ослабевала. Когда он споткнулся, из-под его доспехов вырвался яркий синий свет, освещая туннель, в котором он лежал.

Свет начал кружиться и скручиваться, принимая форму мерцающего шара, который кружил вокруг Рыцаря. Из сферы раздался голос, мягкий и мелодичный, но властный.

«Брат! Ты должен вернуться к свету», — сказал голос. «Долгая тьма поглотит тебя, если ты этого не сделаешь. Ты прошел долгий путь, пришло время остановиться».

Воин в замешательстве огляделся, пытаясь найти источник голоса. Он знал, что истощился, но всегда верил, что сможет справиться с болью и продолжать двигаться к цели, чтобы на этот раз найти зеркало.

Синий шар продолжал кружить вокруг него, его свет становился все ярче и интенсивнее. Воин почувствовал, как на него нахлынуло чувство умиротворения и комфорта, и он знал, что должен повиноваться голосу.

Глубоко вздохнув, Воин закрыл глаза и позволил свету поглотить себя. Шар становился все ярче и ярче, пока Рыцарь не оказался полностью окутан его сиянием.

Прошло бесконечное количество времени, казалось, что вечность. Когда свет исчез, тело Воина неподвижно лежало на земле, его душа снова была восстановлена после долгой дороги, к Воину снова вернулось зрение и факел, что давным давно погас, горел вновь. Глядя в потолок, Воин рассмеялся и решил еще немного посидеть, окруженный мраком, что все пытался поработить его снова.

Глава 4. Часть 3- Отражение зеркала

Боец наконец прервал свои размышления и вышел из туннеля, где провел несколько часов в ожидании. Он поднялся и продолжил свой путь по коридору, на мгновение забыв о том, что время остановилось. Коридор, казалось, тянулся бесконечно, предоставляя ему возможность внимательно рассмотреть стены, пока он продвигался вперед.

Тот факт, что эти тревожные существа занимают основные плоскости стен и потолка, подразумевает, что они имели большое значение в прошлой жизни. Их вселенная с городами и залами, пропорциональными их размеру, была написана неизвестным мастером беспрецедентного таланта. У Солдата внезапно возникла странная мысль: действительно ли повествование в картине метафорично, точно изображая возникновение общества, которое поклонялось рептилиям как богам? Возможно, значение этих животных для прихожан было таким же, как значение орд для гномов или тотемных лесных эльфов в безымянном городе.

На основе этой идеи он приступил к исследованию фресок, изображающих время, когда безымянный склеп был мегаполисом. В молчаливых историях рассказывалось о сильном морском городе, который доминировал на планете задолго до того, как он поднялся из водных глубин Кораллового острова. На фресках изображена борьба за выживание, когда море отступило, а плодородная долина, в которой оно стояло, оказалась под угрозой со стороны надвигающейся ледяной пустоши. Истории включали сражения и триумфы, трагедии и потери, а также решающий момент, когда горожане, символически изображаемые в виде отвратительных рептилий, должны были прорубить путь сквозь скалы в недра земли, чтобы достичь нового мира, который предсказывали их провидцы.

Картины, изображавшие колодец, в который только что спустился Воин, включали мелкие детали и боковые ответвления и были выполнены невероятно реалистично. Он двинулся по коридору в направлении источника света, очарованный настенными фресками, описывающими миграцию людей, живших в заброшенном городе и его окрестностях на протяжении десяти миллионов лет. В молитвенных палатах скальных храмов этих людей, имевших прочную связь с землей, приютившей кочевников, почитали за их непоколебимую доброту.

По мере того как свет становился ярче, он изучал рисунки более внимательно, продолжая видеть в рептилиях символических существ. Размышляя о структурах и обычаях людей, живущих в городе, он многое не мог понять. Образы старости и смерти явно отсутствовали, хотя цивилизации до катаклизма достигли более высокой степени развития. Оставалось ощущение, что идеал, а может быть, и иллюзия бессмертия формировали их существование.

Конец коридора приближался, и появлялись все более причудливые и красочные фрески. На этих изображениях были показаны противоположные виды недавно построенного монастыря и руин безымянного склепа в бесплодной пустынной местности, соединенных дорогой, высеченной в скалах. Пустошь и гробница всегда освещались лунным светом; руины были окружены золотым сиянием, которое напоминало о великих исторических произведениях, которые так искусно изобразил художник. Пейзажи земли обетованной были настолько совершенны, что казались почти невероятными; на нем был изображен неизведанный земной шар с бесконечным дневным светом и прекрасными городами, высокими холмами и обильными долинами.

На последней фреске он увидел то, что выглядело как падение творческого блеска. Иллюстрация, менее интересная и более причудливая, чем все предыдущие, показывала, как старые виды исчезают вместе с растущей ненавистью к верхнему миру, которая вытолкнула их в пустыню. Формы священных рептилий, показанные еще раз, со временем уменьшились, но странным образом приняли свой прежний вид среди руин города. Измученные жрецы-рептилии, одетые в роскошные одежды, осуждали надземный мир и всех, кто в нем дышал. Художник добавил картинку в углу, на которой изображены животные древней расы, мстящие обычному на вид человеку, который выглядел как обычный крестьянин из вечного Дорна, что добавило жути сценарию. Вспомнив леденящий страх Эльфов перед безымянным склепом, воин почувствовал облегчение, пройдя дальше по коридору, обнаружив, что на его стенах и потолке нет никаких изображений.

Задумавшись над картиной, Воин невзначай приблизился к воротам, через которые в пещеру проникал подземный свет. Он осторожно подошел к ним и был вынужден признать свое удивление. Он ожидал увидеть большой, ярко освещенный зал, но его встретила огромная пропасть приглушенного света. Как будто он смотрел вниз на яркую облачность с вершины горы. Позади него был туннель, ограничивавший его высоту, а впереди простиралось обширное пространство облаков.

В конце прохода в пропасть вела крутая каменная лестница; похожая на ступеньки, которые привели его в тюрьму. После нескольких пролетов она исчезала в мерцающем тумане. Дверь, преграждающая проход в коридор, была приоткрыта. Это была массивная, богато украшенная бронзовая дверь. Закрытая она, казалось, полностью могла отделить наполненное светом подземное пространство от пещер и тоннелей внутри скалы. Смотря на ступеньки лестницы, Воин с безумным трудом поднимался вверх; когда он все же коснулся бронзовой двери, она оказалась не сдвигаемой. Он рухнул на каменный пол, его разум метался в напряженных мыслях и даже состояние выздоровления от магии, не могло его успокоить.

Лежа на спине, с тенями в глазах, он пытался ясно мыслить, но его мысли продолжали возвращаться к картинам, изображениям старого города в его расцвете, зеленых окрестностей и далеких стран, куда путешествовали его торговцы. Его смутила аллегорическая ассоциация с рептилиями, и он недоумевал, почему загадочный античный художник нашел такой глубокий резонанс в их изображении. Фрески изображали Склеп так, будто он был создан специально для рептилий. Каковы были его истинные размеры? Возможность того, что внутри кто-то может быть похоронен, тревожила еще больше. Меня посетили воспоминания о странностях среди руин, включая удивительно низкие арки пещерных храмов и проходы, высеченные в скалах. Могли ли они иметь такую форму из - за рептилий, почитаемых будто боги? Была ли суть религиозных ритуалов в ползании на животе, подражая божествам? Тем не менее, ему пришла в голову мысль, что никакая религиозная теория не может объяснить, почему подземные ходы имеют потолки не выше, чем в храмах наверху, а может быть, даже ниже, поскольку он, находясь под землей, не всегда мог встать на колени. Образ ползучих существ, чьи мумии остались позади, вновь вызвал в его сознании чувство растерянности. Разум порой приводил к невероятным выводам: он вздрагивал, его охватывала внезапная и необъяснимая вера, что после растерзанного христианина, он вторым оказался в этой темнице. Однако, как всегда и бывает, радостное изумление помогло ему совладать с недугом. Пропасть представляла собой загадку, достойную изучения самых выдающихся сыщиков. Под облаками находился таинственный мир, в который вела каменная лестница. Он ожидал встретить жителей, чьи лица никогда не украшали фрески в коридорах, даже в низинном мире, где были изображены величественные города и цветущие долины. Его мысли мчались, и он не мог не тяготеть к величественным руинам, которые, несомненно, ждали его наверху лестницы.

Неопределенность, окружающая войну, больше связана с прошлым, чем с будущим. Весь ужас его положения — одного, на полу подземного перехода, среди мертвых рептилий и старинных фресок, затерянного в недрах планеты и неожиданно открывшего мерцающую бездну — был ничем по сравнению с ужасающим трепетом, охватившим Воина, когда он всматривался в непонятная пустота. Его окружали непостижимо старые вещи и каменные алтари, возраст которых был просто неисчислимо. На некоторых настенных росписях были изображены континенты и океаны, давно исчезнувшие из человеческой памяти; он лишь изредка узнавал смутно знакомые формы этих предметов. Со времени последней картины в коридоре судьба гниющей расы ненавистников смерти оставалась загадкой. Когда-то изобилующие жизнью, эти пещеры и переливающаяся бездна теперь оставили его наедине с реликвиями, пережившими столетия, напоминая о былом величии и загадочности, которые когда-то царили в этих таинственных местах.

Внезапно его охватил тот же ужас, что он почувствовал, когда он впервые увидел одинокую долину и залитый лунным светом склеп посреди льда: ужас исповедания. Борясь с усталостью, он выпрямился и уставился на туннель, ведущий к вертикальному колодцу с прорезями для рук и ног. Его охватила необъяснимая притягивающая сила, ощущение, мало чем отличающееся от того, которое заставило его бежать вечером от руин неизвестного города. Звук, нарушивший жуткое спокойствие бездны, удивил его в следующую секунду. Это был долгий, глубокий стон, какой могли издать проклятые духи, доносившийся оттуда, куда он смотрел. Растущее давление холодного воздуха, просачивающегося сверху, и эхо, которое становилось все сильнее под аркой коридора. Прохладный порыв ветра вернул ему сознание и позволил ему снова ясно мыслить. Он тотчас вспомнил порывы ветра, которые на рассвете и в темноте уносили снег от развалин города, один из которых донес его до входа в тюрьму. Он посмотрел на часы, увидел, что наступает день, и прислонился к стене, чтобы его не унесло ветром, возвратившимся после ночной прогулки. Его страх утих, поскольку природное явление казалось не связанным с загадкой, волновавшей солдата.

Ветер усилился и ревел, пытаясь найти путь в низменность. Воин крепко держался за камень, опасаясь, что дикий порыв ветра унесет его в блестящую пропасть. Честно говоря, он никогда не ожидал, что ветер будет таким сильным. Он представлял себе самое черное будущее, зная, что сила все еще тянет его в пропасть. Ярость бури пробудила скрытое воображение; он снова обнаружил, что сравнивает себя с одиноким человеком, который был до него, бедным крестьянином, разорванным на части. Ему казалось, что в ярости ветра он чувствует мстительную истерию, но в его свирепости было и признание его собственной беспомощности.

Возможно, солдат вскрикнул, балансируя на грани безумия и если он это сделал, его голос был заглушен мрачными криками духов, летавших по коридору на крыльях вихря. Солдат попытался отползти назад, но опасно приблизился к краю, и вскоре понял, что это бессмысленно. Но именно тогда сила ветра заставила воина с воплем подняться, и тусклый свет под его доспехами вспыхнул снова, создавая толстый барьер, защищавший его от непрекращающегося нападения. В то время как воин восстановил самообладание после того, как был на мгновение ошеломлен таким зрелищем, ветер не проявлял никаких признаков ослабления, безжалостно хлеща по стенам и создавая волны, которые волновали слабый свет под доспехами.

Выпрямившись, он оглядел всеохватывающую тьму пропасти и вынул из ножен саблю. Он рассеял его сильным ударом, синхронизированным с силой ветра, используя блестящее серебряное лезвие, чтобы противостоять ветру, который угрожал унести его в пропасть.

Ветер утих, и человек мог продолжить движение вперед, избегая опасности падения в бездну внизу. С каждым шагом он внимательно проверял прочность опоры. Единственным звуком, который разносился в тишине, было тихое эхо его шагов, которое отражалось от стен бездны. С мечом готовым к бою, он продвигался вперед, готовый отразить любые угрозы что могут скрываться в тени. Аромат серы наполнил воздух, а тепло исходило от окружающих стен. Внезапно раздались глубокие, грозные рычания, доносящиеся со всех сторон. Он напрягся, крепко сжимая саблю. Обернувшись, он увидел два сверкающих красных глаза, мерцающих из темноты. Рычание становилось громче, и из тьмы медленно вырисовывалась фигура могучего зверя. Солдат решительно двинулся вперед и с силой взмахнул саблей. В момент контакта существо издало громкий рев, но атака оказалась недостаточной, чтобы остановить его продвижение. Он осознал, что численное превосходство на их стороне и ему необходимо действовать быстро, чтобы выжить.

Собрав оставшиеся силы, он глубоко вдохнул и направил их в мощный энергетический взрыв, подобный синему пламени, который вырвался из его клинка, встретившись со существом и отбросив его обратно в бездну. Задыхаясь, солдат встал, его сабля все еще сверкала от высвобожденной энергии. Ему было ясно, что он не может задерживаться здесь надолго и что ему предстоит продолжить бороться.

Солдат побежал вверх по лестнице, его сердце колотилось в груди, когда он услышал звук приближающихся сзади существ. Он знал, что должен продолжать двигаться, но его ноги отяжелели, когда он заставил себя бежать быстрее. Достигнув вершины лестницы, он повернулся лицом к приближающейся орде монстров.

С яростной решимостью он взмахивал своей саблей широкими движениями, убивая одно существо за другим. Монстры атаковали как спереди, так и сзади, но человек был достаточно быстр и ловок, чтобы разить их со смертельной точностью.

Наконец он достиг большой комнаты с высокими колоннами, поднимающимися к потолку. Комната была наполнена зловонием разложения и звуками существ, скользящих в тенях.

Мужчина глубоко вздохнул и взял себя в руки, зная, что это будет его самым большим испытанием. Он шагнул вперед, держа саблю наготове, и медленно прошел через комнату.

Двигаясь между колоннами, он мог видеть очертания существ, скрывающихся в темноте. Он знал, что должен быть осторожен, так как любая ошибка может означать верную смерть.

Внезапно одно из существ выпрыгнуло из-за колонны и яростно напало на Солдата. Мужчина парировал атаку, полоснул его саблей и отогнал обратно в тень. Появились другие существа, атакующие со всех сторон. Солдат двигался с молниеносно, убивая их одного за другим, пока он не остался единственным, кто остался стоять в опустошенной, залитой кровью комнате.

Он оглядел комнату, тяжело дыша и чувствуя удовлетворение от того, что пережил еще одно испытание. Он знал, что впереди будет больше испытаний, но сейчас он мог отдохнуть и подготовиться к тому, что ждет впереди еще больше трудностей.

Солдат прошел через опустошенную комнату, его клинок был запачкан кровью. Пока он двигался сквозь осколки света, просачивающиеся сквозь щели в потолке, перед ним замаячила тьма. Внезапно он протянул руку, и появился маленький голубой огонек, осветивший богом забытое место. Вдалеке его внимание привлекло очертание круглого предмета — зеркала в серебряной раме и загадочными фиолетовыми узорами внутри. Несмотря на то, что оно парило в воздухе, оно больше походило на портал, ведь отражения, даже света, в его темном как смоль стекле, не было. Осторожно подойдя к нему, солдат был удивлен его весом, он с трудом удержал его. Зеркало казалось тем, что он искал, но ему нужно было спешить. В отдалении крики кровожадных существ стихли, сменившись неизвестным присутствием, от которого по его спине побежали мурашки. Солдата охватил первобытный страх, побуждающий его бежать.

Когда солдат крепко сжал зеркало, он начал чувствовать странную энергию, исходящую из него. Пурпурные узоры внутри рамы, казалось, крутились и извивались, создавая потустороннее сияние, которое с каждым мгновением становилось все ярче. Внезапно в темноте раздался голос, заставивший солдата подпрыгнуть от удивления. — Тебе не следовало приходить сюда, — сказал голос глубоким и зловещим тоном. Солдат попытался заговорить, но голос застрял у него в горле. Он знал, что не один в комнате, и ощущение того, что на него смотрят, было невыносимо. "Кто ты?" ему удалось прохрипеть, его хватка на зеркале еще сильнее сжалась.

Голос усмехнулся, звук, от которого мурашки побежали по спине солдата. «Я тот, кто правит этим местом, а ты вторгся в мои владения». Солдат знал, что ему нужно убираться оттуда, и быстро. Глубоко вздохнув, он повернулся и побежал к ближайшему выходу, при каждом шаге зеркало подпрыгивало у него на груди. Позади него он мог слышать звук чего-то, скользящего сквозь тьму, его когти щелкали по каменному полу. Солдат не смел оглянуться, опасаясь того, что он мог увидеть.

Когда он добрался до выхода, солдат почувствовал острую боль в боку, заставившую его споткнуться. Он посмотрел вниз и увидел длинное тонкое лезвие, торчащее из его доспехов, но кровь даже и не хлынула, за спиной солдата что-то затихло, и он повернулся проверить то отчего он так яростно убегал. Из под тени за колонной, медленно, но верно начало выползать лицо, напоминающее раздробленные кости с перемешку мясом, больше похожее на расчлененное месиво. Пока он смотрел на это, из под доспехов раздался крик, и воина охватило пламя, что окутало его полностью переместив его прочь из того места. Воин оказался на поверхности, на улице виднелась луна, интересно, сколько времени прошло? Солдат протянул руку к клинку, что торчал из его доспеха, но что же это? Вместо меча из него торчала кость в форме клинка, только сами боги могут знать, чему только что ему пришлось противостоять. Хотя, вероятно, лучше ему о таком не думать. Поднявшись, он направился обратно к своему лагерю чтоб наконец то завершить это долгое путешествие в Склеп, где то, что было похоронено в недрах, оказалось еще живым.

Воин собрал свои вещи и, взяв лошадь за поводья, легким шагом двинулся прочь. Его конечным желанием было заполучить зеркало, которое могло бы привести его к самому желанному объекту, что он искал. Он поднял зеркало и присмотрелся к отражающей поверхности. На ней начали появляться маленькие проблески света, открывая образ цветущего луга и небольшой хижины, приютившейся в лесу. Хотя было неясно, приведет ли зеркало его к его судьбе или оно может треснуть после использования, как многие древние артефакты… На этот раз оно осталось целым. Он отправился вместе со своей лошадью к изолированному дому, следуя указаниям зеркала. У него был компас, который всегда указывал на север, но резко изменил направление, синим огоньком направляя его в другую сторону, что как магнитом потянуло всадника бежать. Всадник путешествовал по заснеженному ландшафту, пока очередная снежная буря не накрыла его своим взором…

Глава 4.5

. . . . . . . . . ﹀ ﹀ ﹀ ﹀ ﹀

₊ ✧ . . . . . . . . .

⋯ ” Всем привет и здрасти)), как говорится. Мне хотелось бы поделиться с вами Мыслями Писателя, это будет редкая рубрика где вы сможете узнать немного про мир о котором я пишу и увидеть работы что были сделаны по созданию лора, и всей вселенной Наследства-Надежды. Давайтика уже прыгнем в это дело, чего ждать? хихи)))…

︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵︵

. . . . . . . . . ﹀ ﹀ ﹀ ﹀ ﹀

₊ ✧ . . . . . . . . .

Добрый день читатель, нет это не новая глава а скорее мой дневник. Я бы хотел отнести минутку чтоб обсудить то докуда я дошел в этой истории и если именно ты, мой дорогой читатель, тот самый кто читает главы когда они выходят и был здесь со мной когда я выпустил первую свою главу (Пролог) то эта глава как раз для тебя, ведь я надеюсь у меня получиться тебя обнадежить о том что эта история будет жить, и будет наливаться еще огромным количеством красок.

Поехали!!!

Как это не странно, но моя жажда сделать историю была зарождена после осознания того что в (Аниме) индустрии, есть небольшой затык в новых произведениях постоянные исекай и горемники, при открытии новинок в сезонных страниц на ( Май Аниме Лист) чесное слово, мазолили глаза. И было грустно смотреть на то что практически ничего крутого и нового не выходит, скорее что оно стало более редким. Я могу понять что эти жанры в неком роде являються ходовым товаром для аудитории, но не одна из нин не сможет занять место в сердцах их фанатов как такие тайтлы: Сага о ''Винланде'', ''Киберпанк 2077'', ''Невероятные приключения Джо-Джо'' и даже тот самый ''Клинок Рассекающий Деманов''. И моя цель сделать тоже самое :)))

Так же немогу не сказать что ^^^ это конечно не основная причина. Я творческий человек и мне как любому из моих коллег хочется творить и приносить свои мысли в реале, писа или же рисуя это на листе бумаги. Так и я захотел сделать что то свое, где могу поведать то что у меня у самого на уме, и иметь любимых мне читателей что смогут разделить со мной этот путь. Так стоп------- я начил писать свой рассказ уже год назад а сделал только 4 главы, ужас какой = ь_ь *инсулит* Да я знаю что я мало писал, и за это приношу извинения , думаю если бы я выпускал главы еженедельно как я это и планировал то было бы намного более внимания к моей Ранобэ. Ну ладно не будем о грустном пхах))

————————————————————————————

Ладненько давайте же обсудим то к чему я пришел за все это время и с какими трудностями я столкнулся. Чтоб дать вам взгляд на саму историю то я уже распланировал и немного расписал в краткости более 30+ глав, и как только соберусь их усердно делать, то и их выпуск станет регулярным. Но чтоб вы не расстраивались и не думали что вам придеться еще слишком много ждать то не стоит, благо сейчас у меня появилось намного больше свободного времени. Если говорить за трудности, не мало проблем на дне до дня в своей жизни и недавние обстоятельства можно сказать вывели меня совсем из калии. Уход близких людей сильно бьет по голове, прям металической битой Будисьшишишиши** пхахахахах. Ну а также некомпетентности моего редактара(да именно, редактор с маленькой буквы, так как его даже назвать таковой нельзя.)

, что даже не имел разумности заглянуть на материал и уделить ему пару минут, благо у меня есть пару друзей что рады мне помочь с этим, если это вы о ком я говорю. То большое вам спасибо я ценю вас!!!

————————————————————————————

Так давайте же я поделюсь с вами то над чем я работал в большой деятельности)), И так встречайте, очаровательная и не повторимая, туду туду туду туду *Удары в барабаны* ШИИИИИИИН КОРРИИИИИИИ или же полностью Вакаре Шинкори:

Вай вай какая милашка ммм *Сердечко стучит*

┈┈┈┈┈┈ · · · ⌒ ⌒ ⌒ ⌒ ⌒ ⌒ ⌒

Шинкори — 14-летняя девочка, рожденная в королевской семье высших ледяных эльфов. Несмотря на то, что её хвалят за её интеллект, её стыдят за её неспособность генерировать магию в физической форме. Она выросла в столице НебельХартц, заснеженной пустыне, под властью короля и его семьи. Она мечтает увидеть мир и вырасти свободной и независимой личностью. Однако ее семья подвергала её жестокому и суровому обучению, которое можно охарактеризовать как настоящую пытку.

Когда она стала старше, все в её семье превзошли её во всех делах, заставив её чувствовать себя неполноценной и отчужденной. Ее братья постоянно запугивают и оскорбляют её, насмехаясь над тем, что она всего лишь девчонка и не обладает такими же способностями, как они. Когда ей исполнится 12 лет, ей суждено выйти замуж и бросить все чего она пыталась добиться столько много лет. Однако она восстает против брака по договоренности и дает пощечину своему потенциальному мужу во время визита соседнего королевства, что приводит к её отлучению от семьи.

Шинкори - миролюбивая девушка в душе, но её переживания заставили её чувствовать себя разбитой и обиженной на свою семью. Несмотря на жестокость, с которой она столкнулась, она все еще питает стремление к свободе и стремление исследовать мир. Она обладает сильной волей и решимостью преодолеть свои трудности, хотя часто чувствует себя в ловушке и беспомощной. Её борьба сделала ее умственно и эмоционально сильной, и она обладает спокойной стойкостью, которая позволяет ей переносить самые тяжелые испытания.

Физически Шинкори миниатюрна и стройна, что типично для ее эльфийского происхождения. Кожа у нее бледная, а волосы серебристо-белые и длинные, спадающие мягкими волнами на спину. У нее большие выразительные голубые глаза, отражающие ее внутреннюю суматоху и пылкий дух. Несмотря на ее хрупкую внешность, она обладает скрытой силой, которую можно увидеть в том, как она ведет себя, и в интенсивности ее взгляда.

╰───────ᘒ───────╯

─────────────────────────────

Просто огонь, надеюсь вам понравилось, я долгое время провел расписывая её историю и большое спасибо моему другу что работает в студии Близзард, за помощь мне в создание этого концепт арта.

Разрешите поделиться с вами еще одним наброском к очень далекому персонажу но не менее важному к всей истории.

· • · ──────────────────────── · • ·

└──────── °∘❉∘° ────────┘

Если вы были внимательными, то вы могли заметить что эти две леди еще не встречались в повести. и вы будете абсолютно правы!!. это персонажи что появляться позже в истории, и пока Кори уже расписана и ее персонаж закончин то к другой леди и многим другим персонажам еще стоит появиться в рассказе.

••• ───── • • ───── •••

И последнее, я не могу не оставить своего мальчика Кетсу без внимания, не гоже только девушкам быть в кругу внимания. К сожалению нашего Протагониста я вам не покажу, бе бе бе пхах)))) но могу поделиться одним очень важным местом, для персонажа. Посмотря на Арт Коры вы можете задуматься и предъявить много вопросов по тому, почему же все так ярко? Это же дарк фэнтези, как так? НУУУУ давайте скажем что даже в таком мире, должна быть своя тихая гавань, но есть одна проблема, с этим местом не все так просто) а что именно? вам предстоит это узнать бугага.

Еще одна маленькая вещь про себя, когда эта история ударит 4 тома, и на ней будет насчитываться 40+ глав. Я соберусь силами и сяду за созданием Манги, так что ждите)))

На этом все!, ваш верный и повинующийся автор сделал работу, и я буду очень рад если вы и дальше продолжите читать мою работу. Большое вам спасибо, я это очень ценю.

. . ･ . . ･ . . ･ . . ✺ * ⊹ .　　 °·　. . 　 · ✦ · 　 . * * · 　 . * 　 　. . 　　 　 * .　　 °·　. . 　 · ✦ · 　 . * 　 　 .　　°·　. . 　 · ✦ · 　 . * * 　.　 　　 ✺ * ⊹ ･ ･ . ･ ･ . ･ ･ . ･ ･

▭▬▬ ▬ ▬▬▬▛ • ▜▬▬▬ ▬ ▬▬▭