Наследие Костяного Древа

Глава 1

В нашем роду существует неписаный закон — вести дневник.

Не просто записывать события, а обнажать душу, не скрывая ни тени, ни изъяна. Это зеркало, в котором отражается всё: и светлые порывы, и постыдные слабости. Я не могу отступить от этой традиции. Она передаётся из поколения в поколение, чтобы следующие ведьмы не повторяли наших ошибок.

Так начинается моя история. История юной ведьмы, получившей силу высшего ранга.

Меня зовут Ледникова Екатерина Викторовна. Мой отец — Ледников Виктор Николаевич, инженер-строитель с гением в крови. Мать — Ледникова Марина Владимировна, урождённая Прохорова, женщина с дипломом в сфере гостеприимства и хваткой бультерьера.

Я родилась под счастливой звездой, точнее, под созвездием родительского успеха.

После лихих девяностых мои предки не сдались после неудач. Они собрали оставшиеся силы и построили настоящую бизнес-империю. Благодаря силе духа и несгибаемой воле дела пошли в гору.

Отец строил гостиницы.

Высокие, красивые, устремлённые к облакам. Они появлялись в разных городах, как жемчужины, разбросанные по карте страны.

Мама умело всем руководила.

Следила, чтобы всё работало чётко, без ошибок.

Наши отели росли, как грибы после дождя, от роскошных пятизвёздочных дворцов до уютных мест, где могли отдохнуть уставшие путешественники.

Детство у меня было как в сказке или, скорее, как в хорошо поставленном спектакле.

Я посещала лучшие школы мира, ездила с родителями в экзотические страны. У меня было всё, от дорогих игрушек до персонального водителя.

Предки гордились мной.

Они с гордостью показывали мои грамоты гостям, хвастались успехами в школе и достижениями в кружках.

Но вот чего мне не хватало, так это простых семейных моментов. Душевных разговоров, тёплых объятий, обычного домашнего уюта.

Я росла в достатке, но без той самой близости, которая так нужна детям.

И всё же я не жаловалась.

У меня было много друзей, интересных увлечений и ярких впечатлений. Я с удовольствием занималась музыкой, рисованием, изучала языки. Жадно впитывала всё новое. В глубине души мне хотелось понять.

Кто я на самом деле?

Какая я за пределами этого блестящего, сверкающего мира?

Когда пришло время выбирать путь, я без колебаний пошла по стопам матери.

Поступила в престижный университет на факультет гостиничного менеджмента. Я не хотела просто пользоваться плодами чужого труда. Я мечтала внести свой вклад, преобразить наши отели, вдохнуть в них атмосферу настоящего уюта, где каждый гость почувствует себя как дома.

Постепенно пришло осознание. Богатство — это не только привилегии, но и огромная ответственность.

За каждого сотрудника наших отелей, за доверие гостей, за безупречную репутацию, которую родители создавали годами.

Учёба давалась легко, но настоящим испытанием стала практика. Я выбрала не самый престижный из наших отелей, но зато подальше от столицы и всевидящего родительского ока. Скрыв свой статус, работала наравне со всеми. Убирала номера, обслуживала гостей, решала бесконечные мелкие проблемы. Я хотела изучить бизнес изнутри, понять его суть, уловить те незаметные нюансы, которые делают сервис по-настоящему безупречным.

Время летело быстро.

Я училась, росла, осваивала азы семейного дела.

Планы были расписаны на годы вперёд, и я уверенно шла к цели…

Пока однажды на мой электронный адрес не пришло странное письмо.

От бабушки.

Той самой бабушки по материнской линии, о существовании которой я даже не подозревала.

Сердце дрогнуло, предчувствуя что-то неизведанное.

Собравшись с духом, я открыла скайп и набрала номер матери.

— Мам, у меня что, есть бабушка? И она живёт на Алтае? — выпалила я, не давая себе времени на раздумья.

Лицо матери вмиг посерело, словно пеплом покрылось. Руки задрожали, побелели костяшки. Она судорожно сжала их в кулаки.

— Откуда ты узнала? — голос прозвучал глухо, обречённо.

— Это не имеет значения. Просто ответь на вопрос.

Мать молчала долго.

Взгляд её ушёл куда-то сквозь экран. Не на меня, а на призраки минувших дней. В глазах плескались боль и страх. Столько, что по спине пробежал холодок. Никогда я не видела её такой. Растерянной, уязвимой. Та самая каменная стена, за которой я пряталась от невзгод, исчезла, ее больше не было.

— Да, у тебя есть бабушка, — наконец прошептала она, выдавливая из себя каждое слово. — И она живёт на Алтае. Но забудь о ней. Забудь, что я тебе это сказала.

— Почему? Что случилось? — тревога нарастала, оплетая меня, как липкая паутина. — Почему ты никогда не рассказывала мне о ней?

— Это долгая и очень страшная история, — мать отвела взгляд, будто пряталась от собственных воспоминаний. — История, которую я не хочу ворошить. Некоторые вещи лучше не знать, иначе они могут отравить жизнь. Поверь мне, это ради твоего же блага.

Но как я могла поверить?

Как могла забыть о родном человеке, который сам дал о себе знать?

Любопытство жгло меня изнутри, словно раскалённое клеймо. Я должна была разобраться в этой тайне, чего бы это ни стоило.

Алтай… Бабушка… Что там скрыто? Что за тень омрачила лицо моей матери? Раньше она была невозмутимой, как скала, ничто не могло её поколебать. А теперь я увидела напуганного ребенка.

— Хорошо, мам, — буркнула я, скрывая нетерпение, и отключилась.

Забыть? Никогда.

Через день я оформила отпуск.

А через два уже мчалась на крыльях самолёта к земле, взрастившей мою мать.

Волнение нарастало.

Кто она, моя бабушка?

Лучащаяся добром старушка или строгая хранительница древних традиций?

Самолёт мягко коснулся полосы, и меня пронзило странное чувство. Будто я не в аэропорт приземлилась, а шагнула в иное измерение. Воздух здесь был густым, живым, настоянным на ароматах цветущих садов и свежескошенной травы. Он дышал, в отличие от зловонной духоты мегаполисов.

Выбравшись из аэровокзала, я юркнула в такси, назвала водителю адрес деревни и откинулась на сиденье.

Машина плавно тронулась, унося меня навстречу алтайской мечте.

Сколько часов я провела, зачарованная фотографиями этого края! Величественные горы, зеркальная гладь озёр… Теперь я видела всё своими глазами. Распахнув окно, жадно вдыхала пьянящий воздух свободы с нотками трав и хвои.

Дорога вилась змеёй, уводя прочь от цивилизации. Серые городские пейзажи сменились бескрайними полями, затем густыми лесами. Солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на земле танцующие узоры. Я наблюдала за сменой декораций, и внутри зарождалось сладостное предчувствие. Будто вот‑вот случится что‑то невероятное.

Постепенно пейзаж становился всё величественнее. Вдали показались горные вершины, увенчанные снежными шапками. Они стояли, как древние стражи, оберегая покой этих земель. Реки с шумом прокладывали путь среди камней, а воздух делался всё чище и прохладнее.

Вскоре мы въехали в деревню.

Несколько десятков домов, разбросанных по склону холма, казались частью самой природы. Время здесь замедлило ход. Покосившиеся избы с резными наличниками, коровы на лугу, куры, деловито копающиеся в земле…

Выйдя из такси, я замерла.

Неужели я здесь?

Не сон ли это?

Вдохнула полной грудью и ощутила аромат диких цветов и нагретой солнцем древесины. Запах подлинного Алтая.

Свободы и умиротворения.

Навстречу вышла женщина с добрым, лучистым взглядом, сама жизнь в нём искрилась.

— Катенька? Приехала! — радушно произнесла она.

— Да, это я. А…

— Меня зовут Вера, — мягко улыбнулась хозяйка и распахнула дверь в уютный дом.

Так началось моё алтайское приключение.

Внутри царило деревенское очарование, домотканые половички, резные рамы на окнах, букеты полевых цветов в глиняных вазах. Всё дышало теплом и покоем.

После чаепития с ароматными травами Вера предложила прогуляться.

Мы вышли на тропинку, петляющую среди изумрудных лугов, усыпанных огоньками цветов. Вдали высились заснеженные вершины, суровые великаны, охраняющие этот край.

— Вера, когда я увижу бабушку? — не выдержала я, сгорая от нетерпения.

— Сегодня уже никак, милая. Егор Петрович, наш староста, вернётся поздно. Завтра утром он проводит тебя до границы владений Алефтины. А дальше сама пойдешь.

— До границы? — удивилась я.

— Да. Нам нельзя её пересекать, — ответила Вера.

Моё изумление только выросло.

Границы владений?

Да уж, бабуля даёт жару!

Вера заметила мой растерянный взгляд и улыбнулась, потрепав по плечу:

— Не удивляйся, Катюша. У каждой знахарки свои территории. Алефтина — женщина сильная и своенравная, с ней лучше не ссориться.

Знахарка с собственными владениями? Звучит как начало сказки! Но как добраться до её дома? Лес вокруг казался бесконечным, полным тайн.

— А если я заблужусь? — тревога сдавила грудь.

Вера достала из кармана искусно выполненный амулет:

— Возьми. Алефтина оставила его для тебя. Он станет оберегом. Не бойся, лес не причинит зла, если будешь чтить его законы. Иди с открытым сердцем и доберёшься до бабушки. Она ждёт тебя.

Сердце забилось быстрее. Страх смешался с волнением и любопытством. Но ждать придётся до утра.

Укладываясь спать, я перебирала события дня.

Почему мама назвала это страшной историей?

Кто моя бабуля на самом деле?

Мысли роились, не давая уснуть. И лишь перед рассветом я провалилась в беспокойный сон.

Первые лучи солнца робко коснулись лица, но разбудил меня не их ласковый свет, а пронзительный, раздирающий тишину визг петуха.

Удивительно, но после всего нескольких часов сна я ощущала небывалую бодрость, словно внутри меня открылся неведомый источник сил.

Я вскочила с кровати, умылась прохладной водой и надела удобную одежду для лесной прогулки.

Сегодня долгожданная встреча с бабушкой!

Сердце радостно трепетало, предвкушая тепло её объятий.

Вчерашние тревоги отступили, уступив место радостному ожиданию. Сколько раз я завидовала друзьям, у которых были бабушки с дедушками, хранителями мудрости и безграничной любви…

Войдя в столовую, я приветливо улыбнулась немногочисленным обитателям дома:

— Доброе утро!

За столом, во главе его, восседал мужчина.

Он словно сошел с экрана.

Староста из старинного фильма.

Кряжистый, с окладистой бородой, он излучал незыблемую силу. Его волевое, обветренное лицо дышало уверенностью, а взгляд, встретившийся с моим, казался всевидящим.

Заметив меня, он поднялся — и я поразилась его росту, моя макушка едва доставала до его плеча.

— Так, значит, ты и есть внучка Алефтины? — прогремел его голос, похожий на раскат весеннего грома.

Я кивнула, невольно робея перед этой могучей фигурой. Его взгляд изучал меня так пристально, будто пытался прочесть душу, проникнуть в самые потаённые её уголки. И всё же в глубине этих серьёзных глаз мелькнула искорка едва заметного тепла.

— Рад приветствовать тебя в нашем доме, Катюша, — произнёс он, протягивая огромную ладонь. — Я — Егор Петрович, давний друг твоей бабушки.

Рука у него была шершавой и крепкой, как кора старого дуба. Когда он пожал мою ладонь, я почувствовала себя крошечной щепкой в его могучих руках, и по коже пробежал слабый электрический разряд.

Егор Петрович указал на накрытый стол, ломившийся от деревенских угощений. Свежий пахучий хлеб, мёд в сотах, домашний сыр, ароматное варенье из лесных ягод.

— Садись, позавтракаем как следует и будем выдвигаться. Путь предстоит неблизкий.

Я ела с аппетитом, с удовольствием пробуя деревенские лакомства.

Хозяева с улыбкой наблюдали за мной, по очереди задавая вопросы о семье. При этом они загадочно переглядывались, и у меня в голове промелькнула мысль: «Здесь явно что-то нечисто».

— В чём дело? — прямо спросила я. — Вам что‑то известно о моих родителях?

В ответ лишь уклончивые фразы и туманные намёки. Было очевидно: они что‑то скрывают. Но я не стала настаивать, почти уверенная, что скоро всё узнаю сама.

Поблагодарив Веру за радушный приём, я поспешила вслед за Егором Петровичем.

Он уже миновал калитку и уверенно шагал по просёлочной дороге, ведущей к лесу.

«Слава богу, не взяла лишних вещей», — с облегчением подумала я, ощущая лёгкость небольшой сумки за плечом.

Быстро нагнав провожатого, пристроилась рядом.

Мой спутник оказался немногословен, и большую часть пути нас окутывала тишина, лишь шорох листвы под ногами да многоголосые звуки просыпающегося леса сопровождали нас в пути.

Спустя четыре часа Егор Петрович внезапно остановился.

— Здесь мы попрощаемся, — произнёс он, глядя прямо перед собой. — Дальше пойдёшь одна.

Я вскинула брови, недоумевая.

Как же я, совершенно незнакомая с этими краями, смогу продолжить путь?

Словно прочитав мои мысли, он указал на едва приметную тропку, нырявшую в изумрудную чащу.

— Иди этой тропой, она приведёт к ручью. Перейдёшь его вброд, а дальше уже владения Алефтины. Уверен, она тебя встретит.

Он говорил с такой уверенностью, будто это было для меня чем‑то само собой разумеющимся.

Превозмогая беспокойство, я поблагодарила Егора Петровича и, собрав волю в кулак, ступила на узкую тропу.

Лес встретил меня звенящей тишиной.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на земле танцующие узоры.

Я шла, стараясь не потерять тропинку, и с каждым шагом тревога сдавливала сердце.

Казалось, сам лес наблюдает за мной, оценивает, испытывает.

Наконец впереди блеснула вода. Ручей оказался нешироким, но течение было быстрым. Закатав штаны, я вошла в обжигающе холодную воду.

Оказавшись на другом берегу, я замерла в растерянности.

Куда дальше?

Вопрос гулко отдавался в голове, пока я, обессилев, опускалась на замшелый валун.

Просидела так минут пятнадцать.

Вдруг из‑за деревьев вышел огромный волк.

Сердце рухнуло в ледяную бездну.

Инстинктивно я приготовилась броситься обратно в реку.

Но волк в этот момент тихонько заскулил, будто окликнул меня.

Присев на задние лапы, он протянул переднюю вперед, и весь его вид излучал кротость.

Я стояла, парализованная ужасом.

В голове, как тараканы, метались мысли.

Увиденное никак не складывалось в картину безопасности.

— Тебя прислала бабушка? — вырвалось у меня.

В тот же миг я почувствовала себя полной идиоткой.

Волк склонил голову набок и... кивнул.

Я в шоке вглядывалась в морду зверя.

В его янтарных глазах плескалось что‑то странное, какое‑то необъяснимое понимание.

Или мне просто отчаянно хотелось в это верить?

Тихо заскулив, он повёл головой вправо, в тёмную глубь леса. Не дожидаясь ответа, медленно поднялся и, бросив на меня взгляд, полный невысказанного зова, двинулся прочь.

Что заставило меня последовать за ним?

Отчаяние?

Любопытство?

Или то необъяснимое чувство, которое коснулось сердца, когда я впервые увидела его глаза?

Мы шли долго.

Волк уверенно прокладывал путь сквозь чащу, обходил колючие кустарники, перепрыгивал через поваленные стволы. Я старалась не отставать, цепляясь за ветки и спотыкаясь о корни.

Лес словно испытывал мою волю.

Наконец сквозь завесу деревьев пробился робкий свет. Волк остановился и, повернувшись ко мне, тихонько заворчал, будто подбадривал двигаться вперед быстрее.

Я сделала последний шаг и замерла, ошеломлённая.

Передо мной раскинулась залитая солнцем поляна.

А в её центре возвышался… не ветхая избушка, как я ожидала, а вполне современный двухэтажный коттедж.

Неужели я добралась?

Неужели это и есть мой пункт назначения?

Дорогие читатели!

Если вам понравилась глава, не забывайте оценивать!

Буду очень признательна, если вы поставите «сердечки» и оставите комментарии.

Вам это ничего не будет стоить, а мне приятно!!!

Ваша поддержка поможет мне сохранить высокий рейтинг книги.

Благодарю вас!

Глава 2

Я замерла, не в силах отвести взгляд от дома.

Он манил меня тихой, ускользающей красотой, словно секрет, спрятанный посреди леса. В нём чувствовались уют и надёжность, обещание укрытия от любых невзгод. Мягкий кокон безопасности окутал меня, и, повинуясь внезапному порыву, я поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

— Бабушка, ты дома? — позвала я.

В ответ лишь звенящая тишина.

Уже собираясь постучать снова, я заметила, как дверь бесшумно приотворилась, открывая сумрачный холл.

Переступив порог, я огляделась.

Дом выглядел новым, современные обои на стенах, паркет, поблескивающий в полумраке.

Сняв сумку с плеча, я поставила её на пол. Глухой звук падения эхом отозвался в тишине.

Направившись в гостиную, залитую мягким рассеянным светом, я невольно залюбовалась её элегантностью. Каждая деталь, каждый предмет мебели дышали безупречным вкусом, таким знакомым.

«Неужели мама тайно навещала бабушку?» — мелькнула мысль.

Снова позвав бабушку, я услышала лишь усилившуюся тишину, давящую пустотой.

Может, она просто отлучилась?

Мой взгляд упал на окно.

Во дворе, как тень, всё так же маячил волк. Неподвижный, настороженный, без малейшего намерения уйти. Пожав плечами, я продолжила осмотр дома. Ноги сами привели меня на кухню.

Любопытство потянуло к плите.

В кастрюле стывала отварная картошка, сваренная совсем недавно.

На столе, под кружевной салфеткой, лежал свежий хлеб.

Значит, бабушка была здесь еще полчаса назад?

«Что ж, подождём», — решила я, чувствуя, как в животе урчит от голода.

Заглянув в холодильник, соорудила себе простой, но аппетитный перекус. Покончив с едой, устроилась в кресле-качалке у окна, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Волк всё ещё стоял во дворе, мрачный страж, неотрывно следящий за домом.

Внезапно в тишине что-то глухо ухнуло.

Я вздрогнула и замерла, прислушавшись.

Тишина.

И снова, отчётливее, ближе.

Звук шёл сверху.

Сердце бешено заколотилось.

Преодолевая страх, поднялась, направилась к лестнице, стараясь ступать бесшумно, но всё равно каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом доме, нарушая мёртвую тишину.

На втором этаже царил густой полумрак.

Звук повторился, теперь совсем рядом, из-за одной из дверей.

Сглотнув ком в горле, я медленно потянула ручку.

Комната тонула в глубокой тени, лишь узкая полоска света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы. У дальней стены стоял старинный комод, а на нём большая массивная шкатулка, окованная тёмным металлом.

Именно оттуда доносился глухой стук.

Будто кто-то отчаянно пытался выбраться наружу.

Дрожащими руками я потянулась к ней.

Что там?

Внутри что-то скреблось, билось о стенки, издавая сдавленные, жуткие звуки.

Затаив дыхание, я словно под гипнозом открыла крышку.

Внутри, на смятой бархатной подкладке, лежала старая потрепанная кукла. Фарфоровое личико с выцветшими щеками, на одной тонкая трещина, похожая на застарелый шрам. Пустые глазницы бессмысленно взирали в потолок. И именно она издавала эти странные, пугающие звуки.

Но как?

Я подняла куклу. Она оказалась на удивление тяжёлой, словно в её фарфоровом теле скрывалась какая-то неведомая тяжесть.

И вдруг...

Кукла вздрогнула в моих руках.

Её голова медленно повернулась, и пустые глазницы уставились прямо на меня.

Я отшатнулась, выронила куклу, и раздался хрустальный звон.

Фарфор треснул, ударившись об пол.

Сквозь трещину в фарфоре я увидела что-то тёмное, зловещее, живое. Маленькие красные глазки, как у крысы, уставились на меня с неприкрытой ненавистью. Тонкие костлявые пальцы принялись выцарапывать себе путь наружу, разрывая остатки оболочки с отвратительным хрустом.

Я закричала и отпрянула к двери, захлёбываясь ужасом.

Из разбитой куклы выползало нечто чудовищное, злобное, маленькое, жуткое, словно порождение ночного кошмара. Оно распрямилось, медленно повернулось ко мне и обнажило острые зубы в хищной ухмылке.

Во дворе завыл волк, протяжно, тоскливо, с тревогой, будто почувствовал, что древнее зло вырвалось на свободу.

Его вой разнёсся по тайге, эхом отдаваясь в лесу.

Паника сковала меня, пригвоздила к полу. Ноги словно вросли в доски, не давая сбежать. Потустороннее существо — то, что использовало куклу как вместилище, — сделало шаг вперёд.

Каждый его шорох, каждый скрип разламывающегося фарфора отдавался в голове, усиливая ужас до предела.

Оно двигалось неуклюже, будто только училось ходить, но в каждом движении читалась зловещая целеустремлённость.

Надежда на спасение таяла с каждым мгновением.

Я попыталась закричать снова, но горло пересохло.

Вместо крика вырвался лишь хриплый стон отчаяния.

В глазах потемнело.

В голове пронеслось: «Это конец. Тьма поглотит меня навсегда».

И вдруг, сквозь пелену ужаса я услышала стремительно приближающиеся шаги. Они звучали так, будто явились из ниоткуда.

В дверном проёме возникла фигура статной женщины.

Она вскинула руку и начала произносить слова.

Не речь, а древнее заклинание.

Реальность дрогнула, отступила, обнажая скрытые пласты бытия.

Прямо на моих глазах осколки фарфора начали собираться воедино. Осколок за осколком. Кукла восстановилась, целая и невредимая, и плавно опустилась в шкатулку. Крышка захлопнулась с тихим, зловещим щелчком.

— Ну, здравствуй, внученька, — произнесла женщина, поворачиваясь ко мне.

Я всё ещё дрожала, но теперь к страху добавилось удивление.

Неужели это и есть моя бабушка?

Она не была похожа на старуху, скорее зрелая женщина, исполненная силы и мудрости. Время, казалось, было не властно над ней.

— Бабушка?! — выдохнула я дрожащим шёпотом, не веря своим глазам.

Она стояла с гордо вскинутой головой, а в глубине глаз мерцал отблеск внутренней силы.

— Да, я твоя бабушка, — улыбнулась она мягко. — Вижу, ты уже познакомилась с моим маленьким секретом. Надеюсь, старая кукла не слишком тебя напугала?

Я попыталась сделать шаг, но ноги подкосились. Бабушка мгновенно оказалась рядом, проворно, легко, будто и не было за плечами прожитых лет. Она поддержала меня и усадила на ближайший стул. Её руки, сильные и тёплые, излучали успокаивающее тепло.

— Всё хорошо, солнышко, всё уже позади, — мягко проговорила она, опускаясь рядом. — Эта кукла… не просто старая игрушка. Она — своего рода хранительница. Иногда ведёт себя… несколько эксцентрично.

Я смотрела на бабушку, пытаясь разгадать тайну, что таилась в её облике.

Она совсем не походила на ту бабушку, какой я её представляла.

Передо мной была женщина, сотканная из загадок, облачённая в броню невидимой силы.

— Но как… Что это было? — наконец выдавила я, с трудом разлепляя пересохшие губы.

Бабушка вздохнула, глубоко, протяжно, и в этом вздохе явственно прозвучало эхо страшной тайны.

— Ох, внученька, это долгая история, — мягко произнесла она. — История о нашей семье, о древних знаниях, что спят под спудом веков… И о том, что не всегда стоит совать нос в пыльные сундуки прошлого. Но об этом потом. Сейчас главное, что ты цела и невредима. Пойдём, заварю тебе чаю с мёдом. Он успокоит нервы. А после, если ты будешь готова, я начну свой рассказ. Погружу тебя в историю нашего рода и наследия Костяного Древа.

Мы прошли в кухню, сияющую хромом современной техники.

Бабушка включила электрический чайник, достала из шкафа пузатый керамический заварник и бережно засыпала в него душистый травяной сбор. В тот же миг аромат мяты и чабреца наполнил пространство, окутывая нас успокаивающим, почти гипнотическим облаком. Пока закипала вода, бабушка извлекла из кладовой банку с мёдом.

Когда чай настоялся, мы устроились за столом. Бабушка наполнила мою чашку обжигающим напитком и протянула ложечку, щедро увенчанную золотистым мёдом. Я сделала несколько глотков и почувствовала, как напряжение постепенно покидает тело, растворяясь в горячей сладости.

Руки перестали трястись, дыхание вернулось в норму.

— Бабушка, расскажи, что это было? — решилась я задать вопрос.

— Ну что ж, — начала бабушка, глядя на меня своими добрыми, всепонимающими глазами. — С чего бы начать эту историю, чтобы не запугать тебя окончательно? Она тянется сквозь века, словно корни древнего дуба, уходящие глубоко в землю, в самую тьму веков. История о тайнах, великой силе и ответственности, что передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Готова ли ты открыть эту дверь? Готова ли услышать её?

Я кивнула. Внутри меня просыпалось нездоровое любопытство, щедро приправленное первобытным страхом.

Костяное Древо, древние знания…

Что всё это значит?

И какую роль во всём этом хаосе играю я?

— Всё началось давным-давно, — заговорила бабушка, — когда наши предки жили в глухих лесах, а цивилизация едва начинала робко зарождаться сквозь пелену дикости. Они были хранителями древних знаний, передаваемых из уст в уста. От матери к дочери, от отца к сыну. Знаний о силе природы, о целебных травах, способных исцелить любую хворь, и о магии, что дремлет в каждом из нас, ожидая своего часа. Но самое главное из всех. Знания о Костяном Древе.

— Костяное Древо… — повторила я, смакуя каждое слово, пробуя его на вкус и пытаясь уловить скрытый смысл.

— Да, Костяное Древо, — подтвердила бабушка. — Это не просто дерево. Это символ нашей семьи, символ неразрывной связи с предками и с той силой, что течёт в наших венах, в каждой клеточке нашей плоти. Оно выросло из костей древнего шамана, отдавшего жизнь, чтобы защитить свой народ от неминуемой гибели. И теперь оно хранит в себе мудрость и силу всех, кто когда‑либо принадлежал к нашему роду.

Бабушка умолкла, пристально вглядываясь в моё лицо.

В её глазах я увидела не только любовь и тепло, но и едва уловимую тревогу. Она боялась того, что собиралась открыть, боялась того, как я это приму.

И я вдруг остро почувствовала.

Эта история, словно ядовитый плющ, навсегда опутает мою жизнь, изменив её до неузнаваемости.

— Это дерево не просто источник наших сил. Это дерево — врата, портал, соединяющий миры, — продолжила бабушка после непродолжительной паузы. — Шаман отдал свою жизнь, запечатав проход, чтобы тьма не просочилась в наш мир, не осквернила его своим зловонным дыханием. С тех пор наш род хранит это древо, стоит на страже, не смыкая глаз. Время от времени нечисть, копошащаяся в тёмных углах вселенной, пытается прорваться сквозь завесу, желая вырваться на свободу. Наш долг — не дать ей этого. Иногда ей удаётся проскользнуть, и тогда мы должны приложить все силы, чтобы вернуть её обратно.

Тишина в доме стала настолько густой, что, казалось, её можно потрогать руками.

Я смотрела на бабушку, отчаянно пытаясь осознать смысл её слов, но разум отказывался принимать чудовищную реальность.

Дерево?

Портал?

Нечисть?

Это звучало как отрывок из старинной сказки, как легенда, но никак не часть моей обыденной жизни.

— Но как… Как такое вообще возможно? — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат губы, выдавая страх.

Бабушка накрыла мою ладонь своей рукой.

— Мир не так прост и понятен, как кажется на первый взгляд, внученька. Существуют вещи, которые не поддаются никакому логическому объяснению, но от этого не перестают быть реальными, осязаемыми и опасными. Наш род веками хранил эту тайну, передавая её избранным из нашего рода. Теперь пришла и твоя очередь. Мне предстоит многому тебя научить, открыть глаза на истинную суть вещей.

— Значит, кукла из шкатулки… Она не из нашего мира? — догадалась я.

По коже пробежал табун ледяных мурашек.

— Именно. Она из другого измерения.

Я замолчала, пытаясь вместить в себя обрушившуюся лавину откровений. Под их тяжестью я едва не задохнулась. Теперь я понимала, почему мама так отчаянно пыталась меня остановить, уберечь от правды.

— А мама…? — начала я.

Но бабушка, словно прочитав мои мысли, опередила меня.

— Она сбежала. Променяла долг перед родом на тихую гавань, ответственность — на блеск золота, на призрачную свободу.

Бабушка замолчала.

В её глазах плескалась глубокая, невыразимая печаль, от которой у меня сжалось сердце. Я вдруг осознала, какой непомерный груз она несла все эти годы, храня страшную тайну, от которой отвернулась даже моя собственная мать, её дочь.

— Но почему? Почему она так поступила? — прошептала я, не в силах понять мотивы матери, понять её выбор.

Бабушкин взгляд устремился куда‑то вдаль, сквозь стены комнаты, будто она пыталась разглядеть прошлое, увидеть истинные причины поступка дочери.

— Она всегда была другой, внученька. Жаждала яркой жизни, блеска, свободы, не обременённой никакими обязательствами. Тайна нашего рода — это бремя, непосильная ответственность, которую не каждый способен вынести. Она предпочла отвернуться, забыть, сделать вид, что ничего не существует, спрятаться в своём уютном мирке.

Я молчала, осмысливая её слова.

В душе не находилось места для осуждения.

Только смятение и боль.

— Но этот дом… Ведь это проект моего отца, а дизайном занималась мама, — прошептала я тихо, всё ещё в смятении. — Я безошибочно узнаю её почерк, её стиль. Значит, они всё‑таки бывали здесь?

Бабушка кивнула, и в её глазах отразилась глубокая печаль.

— Да, Катенька, ты всё верно поняла. Так Люда пыталась искупить свою вину, залечить раны, которые сама же и нанесла. Я не смогла прогнать её. Она моя дочь, а материнское сердце не ведает обид. Во мне теплилась робкая надежда, что в ней проснётся долг, что она примет своё наследие… Но чуда не произошло.

Её вздох эхом отозвался в тишине комнаты, многократно усиленный моей тревогой.

Я смотрела на бабушку, и в сердце моём крепла твёрдая решимость.

Никогда не покину тебя, бабушка. Никогда не предам.

— Кто мы? — нарушила я гнетущую тишину, сменив тему.

— Ведьмы, — торжественно ответила бабушка, и её голос наполнился непоколебимой силой. — Могущественные ведьмы, незримые стражи, стоящие на рубеже этого мира и оберегающие его покой от вторжения тьмы!

Она заметила моё выражение лица и ободряюще сжала мою руку. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки страха. Её глаза горели внутренним огнём, неземным пламенем, от которого невозможно было отвести взгляд.

— Не бойся, дитя моё, — прошептала она. — Это не проклятие, а бесценный дар. Древний, могущественный, но требующий огромной ответственности и глубокого понимания. Мы не творим зло. Мы свято храним равновесие сил. Используем силы природы во благо, помогаем тем, кто нуждается в нашей помощи, но главное, защищаем этот мир от тьмы, что таится за его пределами.

Бабушка вышла из кухни и вернулась через пару минут, держа в руках старинную книгу в потемневшем от времени кожаном переплёте. Фолиант казался невероятно древним, его страницы хранили дыхание веков.

Она протянула книгу мне.

Страницы были исписаны незнакомыми символами и сложными формулами. Запах старых трав и воска, исходящий от книги, заполнил комнату, создавая таинственную атмосферу.

— Это Книга Наследия Костяного Древа, — прошептала бабушка с благоговением. — В ней собраны знания наших предков, секреты нашего рода, бережно сохранённые на протяжении веков. Она станет твоим проводником в новый, неизведанный мир магии. Но помни, знания — это великая сила, а сила требует мудрости и осторожности. Будь осмотрительна с тем, что узнаешь, и используй свой дар только во благо.

Я зачарованно водила пальцами по страницам, испещрённым непонятными символами и причудливыми рисунками, отчаянно пытаясь разгадать их сокровенный смысл.

— Но я… Я совершенно ничего не понимаю, бабушка. Что здесь написано?

В её глазах блеснул озорной огонёк предвкушения.

— Скоро это изменится, внученька. Завтра с первым лучом солнца мы начнём твоё обучение. Я буду твоим проводником, наставником и советчиком на этом непростом пути.

Утро встретило меня робким золотым лучом, просочившимся сквозь резные ставни, украшавшие окна. Вскочив с кровати, я быстро приняла душ и оделась. Спустившись вниз, увидела бабушку. Она стояла у окна, закутанная в шаль цвета утренней зари, и казалась частью самого восхода, олицетворением нового дня. Рядом на журнальном столике стоял небольшой деревянный ларец, окованный старинным серебром.

— Сегодня ты увидишь, как магия слов оживает, как древние символы обретают силу, — промолвила она, открывая ларец.

Я подошла ближе.

Внутри лежали разноцветные камни, пучки сушёных трав, собранных в полнолуние, и старинные перья диковинных птиц.

— Каждый символ в Книге Наследия, это ключ к огромной силе, дремлющей в тебе, ожидающей пробуждения. Но чтобы его повернуть, чтобы открыть заветную дверь, нужна вера, усердие, неутолимая жажда знаний и неразрывная связь с миром вокруг.

— Бабуля, а завтрака не будет? — удивлённо воскликнула я.

Желудок предательски заурчал, напоминая о своей первостепенной потребности.

Бабуля усмехнулась и пригласила меня на кухню.

Завтрак уже был готов и терпеливо дожидался меня на столе. Расправившись с едой в мгновение ока, мы вернулись в гостиную, готовые приступить к таинственным урокам магии.

Обучение началось с азов.

Расшифровка вязи древних символов, постижение целебных свойств трав, искусство безмолвной концентрации.

Бабушка, словно заправская сказочница, поведала множество легенд о наших предках. В них было невозможно поверить. О великих подвигах и роковых ошибках, о сакральной силе Костяного Древа, оберегавшей род и дарующей помощь страждущим.

С каждой новой историей письмена в Книге Наследия проступали отчётливее, обретали плоть и кровь, словно древние духи пробуждались от векового забытья.

Я чувствовала, как во мне зреет нечто новое, доселе неведомое.

Мир вокруг преобразился.

Шёпот ветра обернулся песней, тени деревьев — причудливым танцем, а каждый камень — хранителем древних тайн.

Книга Наследия перестала быть набором непонятных знаков.

Она стала компасом, указывающим путь в мир магии, силы и неизбежной ответственности.

С головой окунувшись в этот чарующий омут, я потеряла счёт времени.

Год, словно мимолётная тень, промелькнул над алтайской землёй.

Я училась ведьмовству, отрешившись от всего, что лежало за пределами леса.

Вся моя жизнь стала принадлежать магии и познанию нового, населённого диковинными существами мира.

Я обрела гармонию с лесным зверьём. Волк, повстречавшийся мне в тот памятный день, стал моим верным альтер эго. Бабушка, не лишённая своеобразного чувства юмора, нарекла его Кафенкором «Ревун Сумерек». Для меня же он был просто Каф. Мы исходили лес вдоль и поперёк, вдыхая терпкий аромат хвои и внемля шёпоту вековых сосен.

Мама, встревоженная моим выбором, навещала меня не раз, пытаясь вернуть в привычный мир.

Но я стояла на своём, как скала.

— Мой дом здесь, среди лесных тайн и заповедных троп.

Ни тени сомнения, ни вздоха сожаления.

Я приняла своё наследие безропотно и с благодарностью, каждой клеточкой ощущая, что это мой путь, судьба, вырезанная на коре древних деревьев и прочитанная в мерцании звёзд над головой.

И вот, наконец, настал тот самый, судьбоносный день.

День моего посвящения.

Бабушка прошептала, что с первыми лучами восходящего солнца древняя, дремлющая сила ведьмы пробудится в моей крови.

Мы долго и тщательно готовились к этому мгновению.

Ещё до того, как рассвет тронул горизонт, мы отправились в путь.

Нашей целью было священное Костяное Древо.

Извилистая тропа петляла сквозь густой, влажный лес, где каждый шаг сопровождался шелестом листвы. Бабушка шла впереди, прямая и непоколебимая. В руках она держала резной посох, увенчанный лунным камнем, слабо мерцающим в предрассветной дымке.

Я следовала за ней. Сердце бешено колотилось в груди, смешивая волнение и трепетное предвкушение. Каждый звук, каждый шорох казались предзнаменованием.

Когда мы достигли поляны, первые лучи солнца, пронзив листву, озарили древнее древо.

Его могучие корни уходили глубоко в землю, словно удерживая на себе весь мир, а ветви тянулись к небу в безмолвной мольбе о благословении.

Кора, поросшая мхом и лишайниками, хранила неизгладимые следы времени, а на одной из ветвей алела выцветшая лента. Безмолвное напоминание о поколениях ведьм, приходивших сюда до меня.

В самом сердце ствола зияло огромное дупло, словно глазница, затянутая пеленой тайны.

Я подошла ближе, чувствуя, как прохлада дерева проникает сквозь одежду, обволакивая кожу ледяным прикосновением. Воздух вибрировал едва уловимой энергией, словно само древо дышало, вдыхая и выдыхая забытые истории. Рука, не повинуясь разуму, потянулась к шершавой коре, коснулась мха. Мягкого и влажного, как бархат. Под пальцами ощущалось биение. Не пульс, а глухое эхо минувших эпох, шёпот духов, заключённых в этом живом исполине.

Дупло манило меня как чёрная дыра.

Заглянуть в него означало…

Но любопытство взяло верх.

Я наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешном мраке.

Из глубины дупла повеяло леденящим душу холодом. Дыхание самой вечности вырывалось наружу. В нос ударил резкий запах прелой листвы и чего-то ещё, древнего и забытого. Казалось, внутри шевелится нечто живое, едва уловимое, но бесспорно присутствующее.

На мгновение мне почудился слабый свет. Меркнувший, как одинокий светлячок в глухой ночи. А следом донёсся шёпот: тихий, едва слышный, будто далёкий зов из иного мира.

Слова сорвались с моих губ непроизвольно, словно их продиктовала сама тьма.

— Я здесь.

В ответом было молчание.

Густое, всепоглощающее, как будто предупреждение, застывшее в воздухе.

Но я знала, что-то изменилось.

Я почувствовала это.

Я больше не была сторонним наблюдателем.

Я стала частью этой истории, частью древней тайны.

И цена этого знания могла оказаться непомерно высока.

Бабушка, остановившись перед древом, готовилась к ритуалу. Её движения были размеренными, отточенными веками традиций. Она достала из холщовой сумки небольшой глиняный сосуд, наполненный ароматным маслом, и, подозвав меня, начала наносить им символы на моё лицо, шею и руки.

Масло пахло альпийскими травами и влажной землёй. Запах, в котором смешались сила природы и древняя магия. По коже побежали мурашки, каждая капля масла пробуждала что-то дремлющее внутри. Бабушка заговорила и её голос звучал низко, ровно, произнося древние слова, передаваемые из поколения в поколение. В них чувствовалась мощь, сокровенная тайна, вековая мудрость, заключённая в звуках.

Когда она закончила, солнце уже поднялось высоко в небе. Его тёплые лучи ласкали кожу, согревая внутренним огнём, но это тепло смешивалось с чем-то иным, с энергией, идущей из глубин земли и от самого древа.

Воздух вокруг меня сгустился, наполнившись едва уловимой дрожью.

От древнего Костяного Древа ко мне потянулись нити энергии.

Тонкие, светящиеся, похожие на вены, пронизывающие мироздание.

Они окутали меня с головы до пят мерцающим коконом неземного света, сплетаясь в невидимую сеть.

Внутри что-то встрепенулось.

Древнее, незнакомое и в то же время родное.

Оно забилось в унисон с ритмом древа, потянулось навстречу этим невесомым нитям, и в один миг они сплелись, став единым целым.

Могущественная сила, пробуждённая последними словами заклинания, хлынула по моим венам огненной рекой.

Она не жгла.

Она наполняла, оживляла, раскрывала во мне то, что спало веками.

Подобно удару молнии, пронзившему меня насквозь, эта сила оставила после себя неземную лёгкость и абсолютную, всепоглощающую уверенность.

Я больше не была просто девушкой.

Я стала ведьмой.

Наследницей древнего рода, чьи корни уходят в глубь веков.

Хранительницей тайн, спящих в вечности.

Моим посвящением стало не просто слово, оно стало частью меня, частью мира, который я теперь видела иначе.

Я медленно открыла глаза.

Бабушка ахнула, заглянув в моё преображённое лицо.

В её взгляде отразились изумление, гордость и тревога, смешанная со страхом.

Будто она увидела не просто внучку, а воплощение чего-то большего, чего-то, что она не ожидала увидеть.

Дорогие читатели!

Я очень рада, что вы читаете мою книгу. У меня к вам огромная просьба: будьте активнее! Пожалуйста, оставляйте свои впечатления в виде лайков и комментариев. Также не забывайте подписываться на меня.

С любовью к вам, ваша Ольга Острова.

Глава 3

— Катерина! Глаза… Твои глаза! — прошептала бабушка, и в голосе её прозвенело не то потрясение, не то священный трепет. В нём читалось безмолвное признание чуда, свидетелем которого она стала.

Я вскинула голову, встревоженная её внезапным смятением.

Сердце ёкнуло, по спине пробежал холодок.

— Изменились? Как? — спросила я, невольно коснувшись своих век.

Бабушка не ответила сразу.

Она замерла, впившись в меня взглядом, словно пыталась прочесть что-то в глубине моих зрачков. Её пальцы слегка дрожали, а обычно мягкая линия губ напряглась.

— Сила… Твоя сила… — бабушка запнулась, пытаясь поймать ускользающие слова.

Взгляд её, всегда такой тёплый и любящий, вдруг заострился, стал оценивающим, пронзительным, как луч зимнего солнца.

Она молчала, нырнув в омут собственных мыслей, глядела на меня так, будто видела впервые.

Будто перед ней стояла не внучка, а неведомая, загадочная гостья из иного мира.

— Что с моей силой, бабуль? Что-то не так? — голос дрогнул, но я старалась не поддаться панике.

Бабушка глубоко вздохнула, собираясь с духом, и наконец произнесла:

— В тебе пробудилась сила ведьмы высшего ранга, внученька.

— Высшего ранга, — эхом повторила я за ней.

— Такое случалось считанные разы за всю долгую историю нашего рода. Если быть точнее, всего дважды…

Она сделала паузу, и я почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

— Твои глаза… Они теперь разного цвета. Но не страшись, дитя. В часы покоя они вновь обретут свой привычный оттенок.

Снова молчание.

Я стояла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть момент, когда мир вокруг меняется навсегда.

— Первое, что должна уяснить: сила — не самоцель, — продолжила бабушка твёрдо. — Она лишь инструмент, средство достижения цели. А цель должна быть чиста и благородна. Иначе сила обратится против тебя, и ты станешь своим злейшим врагом.

Её голос звучал так, будто она передавала древнее пророчество, высеченное в камне веков.

Я прилежно внимала ее наставлениям.

— Начнём обучение с малого. С покорения стихий. Научишься призывать дождь, разгонять тучи, усмирять пламя. Затем перейдём к более сложным искусствам. Целительству, прорицанию, защитным чарам. И помни, внученька, каждый шаг требует осмотрительности и предельной концентрации. Ошибка может дорого стоить. Но не бойся. Я буду рядом. И вместе мы сделаем всё, чтобы ты стала достойной наследницей нашей великой линии.

Сердце бешено заколотилось в груди.

Ведьма высшего ранга?

Это казалось чем-то немыслимым, близким к безумию.

Я читала о таких.

Об их мощи, лежащей за пределами человеческого понимания.

И теперь эта сила принадлежит мне…

Бабушка шагнула ближе, коснулась моей щеки дрожащей рукой. В её глазах плескались восторг и неприкрытый страх.

Страх за меня?

Или страх перед той неистовой энергией, что теперь клокотала во мне?

— Это огромная ноша, Катерина, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Сила ведьмы высшего ранга не только бесценный дар, но и тяжкое бремя. Тебя ждёт череда суровых испытаний, бесчисленные, неведомые опасности. Мир магии жесток, внученька, и он не терпит даже малейших оплошностей.

Я слушала её, затаив дыхание, силясь осознать всё сказанное. Мысли вихрем носились в голове, сталкиваясь и перебивая друг друга.

Что значит «испытания»?

Какие «опасности»?

И почему моя сила — это «бремя»?

Но я знала одно. Я не боюсь. Я готова принять этот дар, эту ответственность. Я готова стать той, кем мне предначертано быть.

Вернувшись с бабушкой домой, я поднялась в свою комнату. Без сил опустилась на кровать и провалилась в сон до самого рассвета.

Проснувшись, я жадно прислушалась к звукам пробуждающегося леса, доносящимся из распахнутого окна. Звонкие трели птиц переплетались с умиротворяющим шелестом листвы и тихим журчанием невидимого ручья, создавая неповторимую симфонию нового дня. Я ощутила, как волна свежести наполняет меня, изгоняя остатки ночных грёз.

Вскочив с кровати, я подошла к окну и вдохнула полной грудью чистый, настоянный на хвое и лесных травах воздух. Солнце только начинало свой восход над горизонтом, окрашивая верхушки вековых деревьев в нежные золотистые оттенки.

Я чувствовала себя неотъемлемой частью этого древнего мира, ощущала мистическую, неразрывную связь с окружающей природой. В голове вновь всплыли осколки вчерашнего дня.

Таинственный ритуал, проведённый Алефтиной. Пробудившаяся во мне сила ведьмы, что подобно раскалённой лаве пронеслась по моим венам…

Всё это казалось нереальным, как безумный сон, навеянный лунным светом.

Но теперь я знала.

Это не сон.

Это моя новая реальность.

Решив не терять ни минуты драгоценного времени, я быстро оделась и спустилась вниз. Бабушка уже хлопотала на кухне, готовя завтрак. Аромат свежеиспечённых блинов и душистого травяного чая наполнил дом теплом и уютом, создавая атмосферу безмятежного счастья.

За столом мы, как обычно, обсуждали планы на предстоящий день и делились сокровенными мыслями. Впереди меня ждало настоящее посвящение в тайны магии, полное открытий и испытаний.

Дни полетели стремительно, превращаясь в калейдоскоп ярких мгновений. Я училась подчинять себе непокорную природу. И, признаюсь, немало деревьев пало жертвой моих первых неуклюжих попыток.

Однажды во время особенно усердной тренировки я совершенно случайно вызвала небольшой, но вполне ощутимый торнадо. Вихрь поднимал листья, гнул траву и угрожающе кружил вокруг меня. Встревоженная бабушка выбежала на улицу, воинственно размахивая поварешкой, и принялась отчитывать разбушевавшуюся стихию, словно непослушного ребёнка.

— Ну-ка прекрати сейчас же! Разве так ведут себя воспитанные вихри?

К моему искреннему изумлению, торнадо, повинуясь её строгим словам, постепенно утих, развеявшись в воздухе, как утренний туман. Именно тогда я поняла, что истинная магия кроется не в громких и сложных заклинаниях, а в мудрости и гармонии с окружающим миром.

Бабушка учила меня не просто повелевать стихиями, но и видеть их неповторимую красоту.

Мы подолгу бродили по зачарованному лесу, внимательно прислушиваясь к таинственному шёпоту вековых деревьев, заворожённо наблюдая за причудливыми облаками и находя умиротворение в тихом журчании лесных ручьёв.

Она терпеливо показывала мне, что в каждой травинке, в каждом замшелом камне скрывается своя неповторимая история, свой собственный уникальный дух.

Постепенно мои хаотичные и неуклюжие попытки превратились в осознанное и целенаправленное управление энергией.

Я больше не ломала деревья, а помогала им расти и крепнуть, направляла живительные потоки воды, даруя жизнь увядшим цветам, и вела тихие беседы со свободным ветром.

В один из вечеров, когда солнце коснулось горизонта, окрашивая небосвод в багряные и лиловые тона, бабушка позвала меня к себе. Она взяла мою руку в свою, такую тёплую и родную, и сказала тихим, уверенным голосом.

— Теперь ты готова. Ты постигла основы, но истинная магия живёт в твоём сердце. Используй её мудро и во благо всего живого.

С этими словами она передала мне старинный амулет, бережно хранимый символ нашей семьи.

Серебро мерцало в последних лучах заката, а камень в центре пульсировал в такт моему сердцебиению.

Я поняла, что ещё один важный этап моего пути успешно завершён.

— Ба, ну когда же ты возьмёшься учить меня охоте на нечисть? — заныла я, в сотый раз повторяя этот вопрос. — И я так хочу снова увидеть Костяное Древо… Оно снится мне!

— Охота на нечисть — это не забава и не развлечение, дитя, — ответила она стальным голосом. — И Костяное Древо — не место для игр и праздного любопытства. Твоё время непременно придёт, не переживай, успеешь ещё вдоволь навоеваться с демонами и прочей нечистью. А пока учись чувствовать окружающий тебя мир, видеть то, что скрыто от глаз обычных людей, слышать голоса тех, кто давно покинул этот мир.

Я вздохнула с досадой.

Спорить с бабушкой — что воду в ступе толочь. Непреклонна, как кремень. Но сердце жаждало приключений, душа рвалась в бой с тёмными силами, чтобы встать на защиту невинных. В моём наивном, неискушённом воображении Костяное Древо было не просто древним местом силы, а священным символом нашего рода, неиссякаемым источником магии. Я мечтала о том дне, когда вновь прикоснусь к его корявым узловатым ветвям, почувствую, как мощный поток энергии опаляет меня изнутри, связывая невидимыми нитями с предками.

Изо дня в день я внимала каждому бабушкиному слову.

С жадностью поглощала пыльные фолианты, что хранили бесценные знания о мире духов и тварей, его населяющих.

Усердно практиковала медитацию, стремясь обуздать свой буйный нрав и направить энергию в нужное русло.

Верила, что рано или поздно заслужу право стать настоящей охотницей на нечисть, внести свой посильный вклад в защиту мира от зла, что рыщет по ту сторону портала, мечтая проникнуть в нашу реальность.

А пока оставалось лишь ждать и мечтать.

Я знала, что путь будет тернист и долог, но была готова пройти его до конца. В сердце моём горел неугасимый огонь — жажда приключений и стремление к справедливости. Я верила, что с помощью бабушкиных знаний и родовой магии смогу стать достойной наследницей своего рода.

Однажды утром, проснувшись, я спустилась вниз.

В доме непривычно тихо.

Из кухни не доносился дразнящий аромат травяного чая и свежей выпечки.

Сердце сжалось от неясной тревоги.

Где же бабушка?

Я прошла на кухню. На столе лежала записка, придавленная старинной серебряной ложкой.

«Милая, вынуждена отлучиться по срочным делам. Не волнуйся, скоро буду. Приготовь завтрак сама».

Корявые строчки, нацарапанные торопливым почерком, лишь усилили беспокойство.

За всё время, что я помню себя в этом доме, бабушка ни разу не покидала его внезапно, посреди ночи, как призрак, растворяющийся в тумане.

Что могло случиться?

«Не стоит паниковать раньше времени, — уговаривала я себя. — Нужно просто подождать».

С неохотой приготовив яичницу, я проглотила её без всякого аппетита. В гостиной, устроившись в старом кресле‑качалке, я попыталась отвлечься, углубившись в изучение древних рун. Время тянулось медленно, тревога не отпускала. Взглянув в окно, я увидела, что солнце уже в зените, а сумерки крадутся по земле длинными тенями. Бабушка всё ещё не вернулась. Дурное предчувствие обвилось вокруг моего сердца.

Выйдя на крыльцо, я опустилась на ступеньки.

В этот момент из леса вынырнул Каф и замер напротив. Его волчий взгляд был полон неподдельной тревоги, что лишь усугубило мои опасения. Я провела рукой по его мягкой лоснящейся шерсти.

— Ты знаешь, куда ушла бабушка? — спросила я зверя с дрожью в голосе.

В ответ послышался лишь короткий, встревоженный скулёж.

— Тогда веди меня! — воскликнула я, вскакивая на ноги.

Каф, не дожидаясь повторного приказа, сорвался с места и, оглядываясь, не отстаю ли я, помчался вглубь леса.

Я, не раздумывая, побежала следом, продираясь сквозь колючий кустарник, перепрыгивая через корявые корни деревьев.

Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились самые мрачные предположения.

Куда он меня ведёт?

Что могло случиться с бабушкой?

Лес становился всё гуще и темнее. Последние лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь плотную листву, окрашивая стволы деревьев багрянцем. Каф бежал уверенно, чувствуя дорогу нутром. Наконец он остановился у края небольшой поляны, и мои глаза увидели Костяное Древо. Его ветви, искривлённые временем, тянулись к небу, словно руки, молящие о помощи.

В этот момент до меня донёсся слабый, приглушённый стон.

С бешеной скоростью добравшись до дерева, я замерла, как громом поражённая.

Бабушка лежала, прислонившись спиной к шершавой коре, а на её груди алела зияющая рана, из которой медленно сочилась тёмная, почти чёрная кровь.

Застывшая на лице гримаса боли искажала знакомые, любимые черты.

— Бабушка! — вопль ужаса вырвался из моей груди.

Я рухнула на колени рядом с ней.

— Что случилось? Кто это сделал, бабуленька?

Её веки дрогнули, и она, узнав меня, попыталась улыбнуться.

Улыбка вышла слабой, жалкой.

— Всё хорошо, золотце, — прошептала она одними губами. — Не беспокойся, пустяки…

Я стояла на коленях в оцепенении.

Парализованная страхом.

Не в силах пошевелиться.

Лишь отчаянный вой Кафа, полный невыносимой тоски, вывел меня из ступора.

Очнувшись, лихорадочно принялась осматривать рану, силясь хоть как‑то остановить кровь. Наспех перевязав её подолом юбки, соорудила подобие носилок из веток и тряпья и осторожно уложила туда бабушку.

Вцепившись в край самодельного ложа, я потащила его по ухабистой земле. Каждый шаг отдавался мучительной болью в израненных ладонях. Спустя бесконечные часы, измученная и обессиленная, наконец дотащила её до дома.

Не теряя ни секунды, уложила бабушку на диван в гостиной, промыла и перевязала рану. Она лежала без сознания, бледная и неподвижная. Я опустилась на пол рядом с диваном, взяла её холодную, слабую руку в свои. Вглядываясь в родные черты, почувствовала, как отчаяние ледяной хваткой сжимает моё сердце.

Что делать?

Как её спасти?

Бабушка запретила мне звать доктора, сказав, что это бесполезно. Да и как я оставлю её одну на много часов?

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью, наполненной страхом и надеждой. Я металась по дому в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь. Лихорадочно перебирала сушёные травы, вспоминая все бабушкины рецепты. Заварила крепкий отвар из ромашки и зверобоя, попыталась влить его бабушке в рот, но она не глотала. Жидкость струйкой стекала по подбородку на подушку.

Я прислушивалась к каждому её вздоху, к каждому слабому биению пульса. Казалось, жизнь покидает её с каждой секундой. Каф, не отходя от дивана, тихо скулил, словно понимая всю серьёзность ситуации. Его преданные глаза смотрели на меня с мольбой.

Вдруг бабушка слабо застонала и открыла глаза. В её взгляде читалась усталость и какая‑то странная обречённость. Она с трудом подняла руку и коснулась моего лица.

— Послушай меня внимательно, внученька, — прошептала она. — В моей комнате, в тумбочке у кровати… ключ. Возьми его и спустись в подвал. Там… ответы. На всё… Прошу тебя… будь осторожна… и не мсти за меня. То, что случилось… неизбежно. Не вини себя… ни в чём.

Её слова ранили меня больнее любой раны. Я судорожно сжала её руку, пытаясь удержать её, удержать жизнь, ускользающую сквозь пальцы.

— Не говори так, бабуленька! Мы справимся! Я спасу тебя!

Она слабо улыбнулась и закрыла глаза.

Последний вздох сорвался с её губ, и её рука безжизненно упала на диван.

Тишина наполнила комнату.

Оглушительная, беспощадная.

Каф жалобно завыл, прижавшись мордой к её неподвижному телу.

Я осталась одна.

В отчаянии, с леденящей пустотой в сердце.

Похороны прошли как сквозь пелену мутного сна. Вся деревня, словно осиротевшая семья, собралась, чтобы проводить Алефтину в последний путь. Мама с отцом приехали, едва я успела сообщить им страшную весть. Молча, с каменными лицами, они взяли на себя все организационные хлопоты, ограждая меня от суровой реальности, в которой бабушки больше не было.

Земля тяжело ложилась в могилу, глухо ударяясь о крышку гроба.

Каждый ком отдавался болезненным эхом в моей голове, словно кто‑то методично выбивал из меня остатки надежды.

Я стояла, оцепенев, не в силах проронить ни слезинки.

Горе сковало меня ледяными цепями, превратив в безвольную куклу.

Каф, притихший и подавленный, лежал у моих ног, изредка вздрагивая всем телом.

После поминок родители в один голос начали уговаривать меня уехать из этого дома, вернуться в город и забыть всё, как страшный сон.

— Мама, о чём ты? Папа, он не понимает, насколько всё серьёзно, но ты‑то знаешь… Как можно бросить всё и сбежать? Кто станет стражем Костяного Древа? Кто защитит мир от тьмы, которая рвётся наружу? — слова сорвались с губ безжизненным эхом.

— Это не твоя ноша! — в отчаянии воскликнула мать, в её голосе звучала мольба.

— Правда? Не моя? А чья тогда? Предлагаешь мне поступить так же, как сама когда-то? Ты оставила бабушку в одиночестве охранять портал! — каждое слово звенело сталью, не оставляя места для жалости и сочувствия.

Мать отшатнулась, словно от пощёчины, на её лице отразилась боль давней раны.

— Катерина, не смей так говорить с матерью! — вмешался отец, нахмурив брови. — Твоего согласия никто не спрашивает. Ты едешь с нами, и точка.

— Не поеду! Не поеду! Не заставите! Здесь мой дом! — ярость вырвалась наружу, как лава из жерла вулкана.

Родители ахнули и попятились, в их глазах плескался первобытный ужас.

— Что… что с твоими глазами? — пролепетала мать, заикаясь, увидев нечто невообразимое. — Вы… вы уже провели ритуал?

— Да! Я — ведьма! — я наступала, гнев душил.

Предметы взмывали в воздух, повинуясь моей воле, танцуя в безумном вихре.

— Уезжайте!

После отъезда родителей дом опустел окончательно. Они уехали, оставив меня наедине с моей болью. Каждый угол, каждая вещь, казалось, кричали об Алефтине. Её любимая чашка на столе, недочитанная книга на прикроватной тумбочке, платок, небрежно брошенный на спинку кресла. Всё это было пропитано её присутствием, её теплом. Я ходила по дому, как призрак, касаясь этих вещей, пытаясь удержать ускользающие воспоминания.

Ночи стали самым страшным испытанием. В темноте, когда вокруг царила тишина, меня накрывала волна отчаяния. Я лежала в постели, уставившись в потолок, и видела перед собой её лицо. Доброе, улыбающееся, живое. Слышала её голос, её смех. И от этого становилось ещё больнее, ещё невыносимее.

Каф, словно чувствуя моё состояние, не отходил от меня ни на шаг. Он ложился рядом, клал свою морду мне на колени и тихонько поскуливал, пытаясь утешить, согреть своим теплом. Его преданность была единственным лучом света в этой кромешной тьме.

Я знала, что должна жить дальше. Что Алефтина не хотела бы, чтобы я сломалась, утонула в пучине скорби. Но как это сделать? Как найти в себе силы двигаться вперёд, когда часть меня умерла вместе с ней? Это был вопрос, на который у меня пока не было ответа. Лишь жгучая боль, разъедающая изнутри.

Неумолимый бег времени отсчитывал дни траура.

Девять дней пронеслось с тех пор, как бабушки не стало, а впереди уже вырисовывались тягостные сорок. Каждое утро, как приговорённая к каторге, я поднималась с постели, заставляла себя проглотить завтрак и шла заниматься, искать спасение в делах. Порой мы с волком, как две заблудшие души, часами бродили по лесу, ища приюта в его безмолвном величии. Там, в тиши лесных чащ, я оттачивала свои магические навыки. Ветер послушно трепетал в моих ладонях, повинуясь моей воле, и дождь по мановению моей руки омывал землю. Лишь стихия огня оставалась непреклонной, неукротимой, ускользая от моих отчаянных попыток покорить её яростное пламя.

Однажды, в глуши леса, у старого, обугленного пня, я вновь попыталась призвать огонь.

Сосредоточившись, я протянула руку, представляя в ладони крошечный уголёк, искру жизни. Но вместо ожидаемого тепла меня обдало лишь холодом разочарования. Огонь не приходил. Ярость закипела внутри, но я сдержала её, понимая, что злость — плохой советчик, тупиковый путь.

Волк, молчаливый свидетель моих тщетных попыток, тихо заскулил и положил голову мне на колени. В его глазах я видела отражение собственной боли. Тёплое дыхание зверя, касаясь моей кожи, стало якорем в бушующем море отчаяния, напомнив о живом существе, которое нуждалось в моей заботе. Я провела рукой по его густой шерсти, и с каждым движением боль утраты отступала, становясь приглушённой, как далёкая мелодия.

Внезапно мой взгляд зацепился за крошечный костёр, забытый кем-то в лесной глуши. Он почти погас, тлея едва заметным огоньком. Идея пришла внезапно. Я подошла к костру, села рядом и начала просто смотреть на пламя. Не пытаясь его контролировать, не стремясь подчинить. Просто наблюдала за его танцем, за игрой света и тени, за причудливыми узорами, которые он выписывал в воздухе. Постепенно я начала чувствовать его тепло, его энергию, его дикую, неукротимую природу, услышала биение его сердца. Впервые я не боролась с огнём, а пыталась его понять, ощутить его суть.

И тогда случилось чудо.

Пламя откликнулось на мой интерес, на мой искренний порыв.

Оно стало расти. Ярче и сильнее, но не угрожающе, а приветливо, принимая меня в свой круг. Маленькие язычки пламени потянулись ко мне, желая коснуться, обнять. Я протянула руку и ощутила тепло. Приятное, обжигающее, но не причиняющее вреда.

Я покорила огонь, но не силой, а пониманием, проникновением в его душу.

И в этот момент я почувствовала, как бабушка улыбается мне из другого мира, одобряя мой путь.

С новым пониманием я вернулась к старому пню. Волк, всё ещё лежавший там, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня, будто спрашивая: «Ну что, получилось?». Я улыбнулась ему и села рядом. На этот раз, протянув руку, я представила не крошечный уголёк, а отблеск большого костра, его живое, танцующее пламя, его неукротимую силу, его первозданную мощь.

И огонь пришёл.

Не вспышкой, не взрывом, а медленно и уверенно, пробуждаясь от долгого сна. Сначала едва заметная искра, дрожащая в воздухе. Потом робкий язычок пламени, неуверенно лизнувший воздух. И, наконец, полноценный костёр, согревающий меня своим теплом, дарящий ощущение уюта и покоя.

Я чувствовала себя частью этого огня, его продолжением, его союзником, а не его повелителем.

Волк тихо завыл, радуясь моему успеху, разделяя мою радость. Его глаза блестели в свете пламени, отражая танцующие блики.

Я поняла, что сила не в контроле, а в понимании и гармонии, в умении слышать голос природы.

Огонь, как и любая другая стихия, не терпит насилия, не прощает грубости. Его можно покорить только уважением и любовью, искренним восхищением его красотой. Бабушка всегда говорила, что огонь живой, что у него есть душа, что в нём заключена тайна мироздания. И только сейчас я по-настоящему поняла, что она имела в виду.

С тех пор я больше не пыталась покорить огонь силой. Я училась слушать его, чувствовать его, понимать его. И он всегда отвечал мне взаимностью. Согревал меня своим теплом и освещал мой путь, словно верный друг, готовый поддержать в трудную минуту.

На исходе сорокового дня ко мне во сне пришла бабушка.

Лицо её дышало умиротворением, а во взгляде плескались безбрежная любовь и доброта — те самые, что согревали меня при жизни, как ласковое солнце.

— Здравствуй, внученька, — прозвучал её тихий, ласковый голос, такой родной и знакомый.

— Бабуля, милая, как ты? Всё ли у тебя хорошо? — прошептала я, робко пытаясь коснуться её руки, боясь, что она исчезнет, растворится в дымке сновидения.

Её прикосновение оказалось таким же тёплым и родным, как и при жизни. Будто и не было этих долгих дней разлуки, время оказалось не властно над нашей любовью. Я почувствовала, как волна спокойствия накрывает меня, растворяя остатки горечи и печали, которые терзали меня последние недели, исцеляя мои раны, как целебный бальзам.

— У меня всё хорошо, родная. Я нашла покой и умиротворение, — ответила она, мягко улыбаясь, как ангел, посланный с небес. — Я пришла, чтобы ты знала: я всегда рядом, в твоём сердце, в твоей памяти. Я буду твоим ангелом‑хранителем, оберегающим тебя от бед. Не печалься обо мне, внученька. Живи полной жизнью, радуйся каждому дню, как я тебя учила, будто это последний день на земле. Наслаждайся каждым мгновением. Помни о тех ценностях, которые мы разделяли: о любви, доброте и сострадании, о том, что делает нас людьми, о том, что делает нашу жизнь осмысленной.

Я смотрела на неё, не в силах оторвать взгляд, боясь упустить хоть одну деталь её облика. Мне хотелось расспрашивать её обо всём, узнать, каково ей там, в другом мире, но слова застревали в горле, словно невидимая сила сдерживала меня.

Вдруг она протянула мне руку и вложила в мою ладонь ключ.

Старинный и потёртый, с витиеватым узором на головке. Металл был холодным, но в то же время будто хранил в себе частицу её тепла.

— Катя, вспомни, о чём я тебе говорила в свой смертный час. Это очень важно, дорогая. Ты должна научиться быть боевой ведьмой, иначе погибнешь, иначе тьма поглотит тебя.

Я крепко сжала ключ в руке, чувствуя его вес, его историю, его связь с прошлым.

В этот момент бабушка начала постепенно растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачной и невесомой.

— Люблю тебя, кровиночка моя, — прошептала она на прощание, словно последнюю молитву, словно благословение. — Я всегда буду рядом, в твоём сердце, в твоих мыслях, в каждом твоём вздохе.

Она исчезла, оставив меня наедине с тишиной.

Гулкой, всепоглощающей, где я осталась одна во всей вселенной. Пробуждение принесло ощущение её близости, будто невидимая нить связывала нас, обещая, что она всегда будет рядом.

И вдруг...

Озарение!

Воспоминание вспыхнуло яркой молнией в сознании.

Как я могла забыть? Ключ… Подвал…

Сердце забилось в предвкушении неизведанного, зовущего вглубь тайны.

Вскочив с постели, я ринулась в бабушкину комнату, лихорадочно ища ключ. Пальцы дрожали, когда я нащупала его в ящике тумбочки. Он лежал там, будто ждал этого момента.

Сжимая его в руке и вооружившись фонариком, я начала спуск в тёмный, зияющий провал подвала, полный загадок и тайн.

Что ждёт меня там, внизу?

Какие секреты хранит бабушкин подвал, какие сокровища он скрывает?

Спуск уносил меня всё глубже, пока я не оказалась на самом дне. Подвал оказался неожиданно просторным. Здесь царили чистота и дивный аромат трав и солений, создавая ощущение уюта, будто сам дух дома нашёл здесь своё пристанище. Полки вдоль стен были уставлены банками с сушёными растениями, мешочками с порошками и склянками с разноцветными жидкостями.

В дальнем углу притягивала взгляд массивная деревянная дверь, окованная железом.

Именно её должен был открыть этот ключ.

Именно она хранила заветную тайну.

Сердце забилось быстрее, когда я вставила его в замочную скважину. Ключ вошёл идеально. Ведь он был создан именно для этого замка. Лёгкий поворот и раздался щелчок, открывающий путь к тайне.

Дверь медленно подалась, открывая узкий проход, приглашая меня ступить в неизведанное.

Я толкнула её, и она распахнулась шире, открывая моему взору… длинный коридор, уходящий вглубь земли. Стены были выложены старинным кирпичом, а с потолка свисали мерцающие кристаллы, излучающие мягкий голубоватый свет.

В воздухе витал запах древности и магии.

Я сделала первый шаг вперёд, чувствуя, как сердце замирает от волнения и предвкушения. Что ждёт меня в конце этого коридора? Какие знания откроются мне?

Дорогие читатели!

Ваше мнение, ваши отзывы, ваша критика – все это бесценно для меня. Они помогут мне понять, удалось ли мне достичь поставленной цели, смогла ли я донести до вас то, что хотела. Ваша оценка станет для меня стимулом для дальнейшего развития и совершенствования как писателя.

Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями о романе. Напишите рецензию, оставьте комментарий на сайте, обсудите его с друзьями. Ваше мнение важно!

С искренней благодарностью и надеждой на вашу поддержку,

Ольга Острова.

Глава 4

Лишь мельком заглянув в пару книг, я почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб.

В них описывались создания, чья сила превосходит человеческое понимание.

Исполины тьмы, древние духи, демоны, способные захватить мир без труда, оставив людей без единого шанса на сопротивление. Иллюстрации поражали воображение. Многоголовые твари с горящими глазами, тени, пожирающие свет, существа, чьи очертания расплывались, не давая уловить их истинную форму.

Там же были и древние ритуалы, способные остановить демонов и их приспешников.

Но все они проводились с огромным риском для жизни ведьмы, требуя не только глубоких знаний, но и безграничной смелости, готовности пожертвовать чем‑то важным. Силой, памятью, годами жизни.

Застыв, я уставилась невидящим взглядом в стену, в то время как мозг лихорадочно пытался переварить обрушившуюся лавину жутких откровений. Перед глазами мелькали образы: битвы с тварями из глубин, заклинания, обращающие время вспять, жертвы, принесённые ради спасения мира.

В конце концов из меня вырвался истерический смешок, эхом пронёсшийся по помещению.

— Хотела приключений? — прошептала я, и голос дрогнул. — Так получай их сполна!

Осторожно вернув книги на полку, будто боясь потревожить их зловещую тишину, я направилась к столу.

Выдвигая ящики один за другим, жадно изучала их содержимое.

Засушенные лепестки неизвестных цветов, крошечные пузырьки с мерцающей жидкостью, свитки, перевязанные шёлковыми лентами, и… толстая тетрадь в потёртой кожаной обложке, испещрённой мелкими трещинками времени.

Открыв её, я поняла, что это бабушкин дневник . Летопись её жизни, полная тайн и загадок. Пожелтевшие страницы хранили записи, сделанные разными чернилами: то ровными, аккуратными строчками, то — нервными, порывистыми каракулями.

Захватив тетрадь, как драгоценную реликвию, я покинула подвал.

Занимался рассвет, окрашивая горизонт в нежные пастельные тона. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, обещая новый день.

Ложиться снова в постель не имело смысла.

Направившись на кухню, я заварила крепкий чай с мятой и чабрецом . Его аромат напомнил о бабушке, о наших утренних разговорах. Приготовила простые бутерброды с сыром и мёдом, устроилась у окна и принялась читать дневник, поглощая пищу и погружаясь в прошлое своей семьи.

Жизнь бабули была насыщена событиями, полна опасностей и невероятных приключений. Её многие боялись. Могущественная колдунья, она внушала трепет не только простым смертным, но и лесной нечисти, а порой даже более сильным, древним существам.

Меня особенно заинтересовала парочка созданий, находившихся в её подчинении: Леший по имени Путаник и его сварливая супруга, Кикимора болотная с ещё более звучным именем Смутьянка. И почему бабуля не познакомила меня с ними?

Пара была под стать друг другу. Оба заядлые любители сбить путника с пути, посеять в их душах смятение и хаос. А дети их, Лесавки, переняли озорной и пакостный нрав. Бабушке то и дело приходилось держать их в узде, иначе распоясавшаяся братия могла натворить непоправимых бед.

Я ахнула. Так вот почему в последнее время люди стали так часто плутать в лесу, часами кружа по знакомым тропам! Углубившись в чтение, я поняла, почему Алефтина не спешила рассказывать мне об этих лесных жителях. Они обладали коварным даром. Могли сманить юную ведьму с истинного пути, лишив её возможности вернуться назад. Потому знакомство с этими лесными проказниками откладывалось на самый крайний срок, когда я буду готова к их хитростям и уловкам.

«Вот и пришло время знакомства», — твёрдо решила я.

Спустившись в подвал, взяла нужную мне книгу, том, посвящённый лесным духам. Поднялась наверх и, устроившись в уютном кресле-качалке у окна, углубилась в чтение. Солнечный свет ложился на страницы, подчёркивая витиеватые буквы старинного шрифта.

С каждой прочитанной строкой крепло осознание. С этими созданиями шутки плохи. Они не просто духи леса, они его стражи, его голос, его воля. К встрече я готовилась дотошно. Запоминала правила поведения, заучивала слова приветствия, продумывала, что скажу и как себя поведу. Не хотела предстать профаном перед таинственным лесным народом, дабы не стать жертвой их коварства.

К полудню явился Каф, отсутствовавший целые сутки. Его шерсть была взъерошена, местами свалялась клочьями, на мощных лапах виднелись следы лесной грязи и царапины от колючих кустов, а в янтарных глазах читалась какая‑то затаённая тревога.

— Ты голоден? — спросила я, невольно протягивая руку, чтобы погладить его по лобастой голове.

В ответ прозвучал лишь короткий, утвердительный рык

Накормив волка, я вернулась к прерванному чтению.

Бабушкин дневник лежал раскрытым на столе, рядом потрёпанная книга по местной нечисти с затёртыми страницами и пометками на полях. Буквы плыли перед глазами, но я заставляла себя вчитываться, запоминать, сопоставлять.

Время пролетело незаметно.

Вечер уже был не за горами, небо на западе наливалось алым, длинные тени протянулись по полу. Но я всё равно решила не откладывать задуманное. Пора было приступить к переговорам с лешим и его семьёй сегодня же, пока не наступила ночь и луна не набрала полную силу.

В лесу обитали и другие жители, с которыми мне предстояло ещё познакомиться: болотные шептуны, древесницы, хранители родников… Но их черёд придёт позже. А сейчас…

Я глубоко вздохнула, закрыла бабушкин дневник и книгу, аккуратно сложила их на полку.

В груди билась странная смесь страха и решимости. Взяв небольшой узелок с угощениями и памятку с правилами общения с лесными духами, я вышла из дома.

Ступив на едва заметную звериную тропинку, я углубилась в чащу.

Воздух здесь был гуще, насыщеннее. Терпкий запах хвои смешивался с ароматом сырой земли и прелых листьев. Ветви старых елей сплетались над головой, образуя тёмный свод, а под ногами шуршали опавшие иголки и мелкие ветки.

Вскоре передо мной открылась небольшая поляна, залитая косыми лучами заходящего солнца. Золотистый свет пробивался сквозь кроны, рисуя на траве причудливые узоры теней.

Время ещё было.

Я расстелила на траве старую вышитую скатерть и разложила угощение: мёд в глиняной чаше, свежие ягоды, хлеб с травами и несколько кусочков копчёного мяса. Затем, выпрямившись во весь рост и собравшись с духом, громким, уверенным голосом прочитала заклинание призыва.

В воздухе затрепетало, будто невидимая паутина натянулась между деревьями. Лёгкий ветерок всколыхнул волосы, а где‑то вдалеке заухала сова.

Вскоре стал слышен треск сучьев под ногами невидимых существ.

Я замерла, стараясь дышать ровно и не выдать волнения, сковавшего всё моё тело. В воздухе усилился запах сырой земли, прелых листьев и чего‑то дикого, первобытного. Словно сама древняя сила леса пробуждалась вокруг.

Из‑за деревьев начали появляться тени.

Вот показался корявый силуэт с горящими немигающими глазами. Леший собственной персоной. Его фигура будто состояла из переплетённых корней и мха, а взгляд пронзал насквозь.

За ним, крадучись, вышла кикимора, вся в тине и болотной ряске, прям невеста из топи. Её длинные волосы свисали сосульками, а глаза сверкали хитрым огнём.

И, как будто искры от костра, вокруг них замелькали лесные чертенята, лесавки. Они хихикали, перешёптывались и строили мне рожицы, то появляясь, то исчезая в тени деревьев.

Мои глаза округлились от шока.

Да, я могла вызвать дождь или огонь, но настоящую нечисть видела впервые, не считая старой фарфоровой куклы. Та, кстати, была своего рода сигналом: когда демоны пытались прорваться в наш мир, она начинала скрестись и буянить, предупреждая об опасности.

Я постаралась сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди.

Медленно, подчеркнуто уважительно, я поклонилась лесным хозяевам, демонстрируя своё почтение.

— Приветствую вас, владыки леса, и приношу дары в знак уважения, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Леший окинул меня оценивающим, пронзительным взглядом, казалось, он видит меня насквозь, читает каждую мысль. Кикимора брезгливо скривилась, выражая своё презрение, а лесавки, напротив, с неутолимым любопытством рассматривали угощение, как голодные щенки, нашедшие кость.

Не прошло и минуты, как ребятня растащила еду, уплетая угощения с жадностью.

Кикимора осталась стоять в сторонке, поджав губы и неприветливо поглядывая на меня, оценивая меня как потенциальную жертву.

Леший же приблизился, сделав несколько шагов в мою сторону. Ростом он едва доходил мне до груди, но в его глазах горел древний, нечеловеческий огонь.

— Зачем звала, человечка? — выпалил он без приветствий.

«Вот тебе и пожалуйста, ни здрасте, ни до свидания, верх невоспитанности», — промелькнуло в голове, и я сердито сдвинула брови к переносице.

— Разговор есть, — отрезала я, переняв его резкий тон. — Если не прекратите безобразничать в лесу, мне придётся принять меры.

— И что ты сделаешь, бездарная колдунья? — проскрежетала жена лешего, не стесняясь в выражениях.

«Ну, началось. Перешли на личности», — подумала я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

— Смутьянка, ты мне не хами, а то горько пожалеешь, — огрызнулась я, поворачиваясь к ней.

— Не пугай, пуганые. Бабка твоя вызывала уважение, а ты так, пыль под ногами, — ощетинился леший, заступаясь за супругу.

— Эй, Путаник! Что ты мне чешешь? Какое уважение? Боялись вы её до чёртиков, вот и сидели тихо, как мыши под веником, — я чувствовала, как закипает злость. — А теперь вы решили разгуляться, почувствовав слабину? Зря. Я не бабка, но за лес свой глотку перегрызу.

Леший лишь фыркнул, а кикимора презрительно скривилась. Лесавки же, наевшись до отвала, затихли, с нескрываемым любопытством наблюдая за разгорающейся ссорой. Я чувствовала, как магия наполняет меня, пульсируя под кожей, готовая вырваться наружу. Не стоило им меня недооценивать.

— Слушайте сюда, — продолжила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало, будто в котле, готовом вот‑вот взорваться. — Я вас предупредила. Если ещё хоть одна жалоба до меня дойдёт, пеняйте на себя.

Леший нахмурился, задумчиво почесывая затылок, его корявые пальцы перебирали мох, вплетённый в кожу. Кикимора же злобно сверкнула глазами, но промолчала, лишь нервно дёрнула плечом, отчего с её волос осыпалась тина.

Резко развернувшись, я направилась прочь, чувствуя их взгляды, прожигающие спину, будто два раскалённых уголька. Нужно было уходить, пока гнев окончательно не взял верх. Но внутренний голос подсказывал: этим дело не кончится.

Возвращаясь домой, я пыталась унять бурю внутри.

«Вот же хамло! Пусть только попробуют что-нибудь выкинуть, я им устрою весёлую жизнь», — мысленно бушевала я, сжимая кулаки. Как только приду домой, нужно обезопасить себя от их козней, чтобы они не смогли заманить меня в свои тёмные игры.

Каф лежал у крыльца, лениво развалившись. Его шерсть блестела в лучах заката, а глаза были полуприкрыты. Он явно наслаждался теплом. Завидев меня, он глухо рыкнул в знак приветствия, но с места не сдвинулся, лишь слегка вильнул хвостом.

Войдя в дом, первым делом направилась к шкафу с травами. Нужно заварить успокаивающий чай. Ромашка, мята, немного зверобоя — идеальное сочетание для умиротворения разбушевавшихся нервов.

Заварив ароматный напиток, я сделала глоток, позволяя теплу разлиться по телу. Успокоив нервишки, приступила к укреплению защиты своего жилища. Прочертила мелом защитные руны на пороге, развесила пучки сушёных трав над окнами, прошептала обережные слова над входом и окнами. В общем, сделала всё, как учила бабуля. Дом наполнялся знакомой магией, тихой, надёжной, как щит.

Недоразвитых хватило ровно на неделю. Видимо, только страх и показательная порка способны заставить их вести себя прилично. Вооружившись знаниями из бабушкиного дневника о том, как приструнить эту парочку, напугав до икоты, но не причинив вреда, я отправилась к ним в гости без приглашения. Жили они в самой трясине, у края болота. Каф сопровождал меня, указывая дорогу. Он шёл впереди, принюхиваясь к воздуху, время от времени останавливаясь, чтобы бросить на меня взгляд.

Без стука распахнув дверь, я обалдела.

Эти лесные жители шагали в ногу со временем! Смутьянка хлопотала на кухне. Никакой русской печи и в помине не было. Вместо неё красовалась современная плита с конфорками. От увиденного мои глаза расширились до невероятного размера. «Ну хоть телевизора нигде не видно», — промелькнула мысль.

— Похоже, бабуля неплохо вас избаловала? — процедила я сквозь зубы, приходя в себя.

Кикимора резко обернулась, и на её лице отразился неподдельный испуг. Её пальцы, перепачканные в муке, замерли над тестом.

— Ты чего пришла? — пролепетала она, пятясь назад.

— Так вы же уговор нарушаете, — произнесла я, надвигаясь на неё. — Где леший, твой благоверный?

Кикимора попыталась юркнуть за спину, но я перехватила её за руку. Кожа у неё оказалась склизкой и холодной, как у лягушки. Брр!

Леший, услышав шум, высунулся из-за двери. И я во второй раз округлила глаза, да так, что, кажется, они чуть не выкатились из орбит. Он выглядел совсем не так, как при нашей первой встрече.

Тогда он напоминал ожившее дерево. Кора вместо кожи, ветвистые брови, волосы — спутанная поросль мха. А теперь… Теперь он больше походил на обычного человека небольшого роста. На нём был надет цветастый гавайский халат с пальмами и фламинго. Совершенно неуместный в лесной глуши. В руках он держал бокал с чем-то ярко-розовым, от чего поднимался лёгкий пар с ароматом малины и чего-то пряного.

— Ну и дела, — пробормотала я.

— Что тут за тарарам? — прорычал он.

Увидев меня, переменился в лице. Я одарила его хищной ухмылкой.

— Как ты отыскала наш дом? — процедил он, ставя бокал на стол. — Впрочем, это неважно, сейчас я разберусь с тобой, — прошипел он, демонстративно засучивая рукава цветастого халата.

Не теряя ни секунды, я вцепилась ему в ухо и дёрнула со всей силы. Он взвыл, пытаясь вырваться.

— Я кому говорила не безобразничать? — в бешенстве вопросила я, таща его на улицу. — Вам что, не нравится ваш дом?

— При чём тут дом? — проскулил он, взвыв от боли, когда я начала выкручивать ему ухо.

— Нет? Тогда сейчас от него не останется ни‑че‑го, — продолжала я угрожать.

Он верещал, перемежая ругательства с воплями. Сзади на меня попыталась наброситься Кикимора, но волк, рыкнув, отбросил её лапой в сторону, клацнув зубами у самого её лица. Она взвизгнула и вперед нас выскочила на улицу. Я же, всё ещё держа лешего за ухо, остановилась напротив их обиталища.

— Где дети?

— Отпусти, ненормальная! Ты ещё пожалеешь об этом, — шипел он, извиваясь.

— Где дети? — повторила я вопрос, не обращая внимания на его слова.

— Их здесь нет, — пропищала Кикимора, съежившись в комок.

— Вот и славненько, — отрезала я, отпуская лешего.

Воздев руки к небу, я начала громко читать заклинание.

Небо мгновенно затянулось зловещей чернотой туч. Поднялся штормовой ветер, срывая листья с деревьев. Стихии разбушевались не на шутку, являя свою первобытную мощь.

Краем глаза я взглянула на лешего и кикимору.

Если Кикимора дрожала от ужаса, вжимая голову в плечи, то леший лишь презрительно хмыкнул. «Вот же гаденыш, не из робких», — мелькнуло у меня.

Опустив руки, я укротила ветер и призвала стихию огня.

В моей ладони вспыхнуло яркое пламя.

— Не жалко домишко? Где вы ещё найдёте такие современные удобства? Я не бабуля, от меня подарков не дождётесь, — спросила я с издёвкой, подбрасывая огненный шар на руке.

Леший злобно смотрел на меня молча, но в его глазах уже мелькнула тревога.

— Ну как знаешь.

Я приступила к ритуалу изгнания, найденному в старинном дневнике.

Если жилище лешего будет сожжено ведьмой на его глазах, и при этом произнесены ритуальные слова, то ему придётся вечно скитаться по миру без крова над головой.

— Я изгоняю тебя из моего леса!

Я начала читать нараспев, слова заклинания срывались с губ, сплетаясь с потрескиванием огня в моей руке.

Леший побледнел, презрительность мигом слетела с его лица, сменившись паникой.

Кикимора завыла, забившись под куст.

Подбросив огненный шар вверх, я направила его на дом. Пламя мгновенно охватило бревенчатые стены, пожирая дерево с жадностью.

Леший закричал, бросившись к горящему дому.

Я стояла и цинично наблюдала, как он пытается потушить иллюзию.

Наконец до него дошло, что пожар ненастоящий, и он рухнул на землю, тяжело дыша.

— Ведьма-а-а! — выкрикнул он ругательство, стукнув кулаком по земле от гнева и бессилия.

Я вздохнула с облегчением. «Признали наконец».

— Ведьма, ведьма! Не забывай об этом! Никогда! — процедила сквозь зубы и, развернувшись, покинула болото.

Каф, рыкнув на этих горе-бунтарей, последовал за мной.

Удаляясь, я слышала за спиной приглушённые перешёптывания лешего и кикиморы.

Ну что ж, теперь они знают, с кем имеют дело.

Через три дня пришла Смутьянка.

Было раннее утро, солнце только-только поднялось над лесом.

Я делала зарядку во дворе. Глубокие приседания, махи руками, растяжка. Движения помогали прогнать остатки сна и настроиться на день.

Кикимора робко остановилась в полуметре от меня, неловко переминаясь с ноги на ногу. В руках у неё была небольшая плетёная корзина, источавшая тонкий травяной аромат. Отвлекшись от приседаний, я выпрямилась и посмотрела на гостью.

— Доброго утречка, Катенька! — произнесла заискивающе Смутьянка и поклонилась в пояс так низко, что её длинные, покрытые тиной волосы коснулись земли.

— Доброе, — ответила я, вытирая лицо полотенцем. — Чем обязана?

— Я вот травки тебе принесла, очень редкая, — кикимора приблизилась ко мне, протягивая корзинку. Её пальцы, склизкие и холодные, слегка дрожали. — Возьми, пожалуйста.

Я заглянула внутрь и ахнула. Там лежал Astragalus Lucens — и правда редкий вид. С латинского переводится как «Астрагал Сияющий» — эта трава окутана тайной и наделена целительной силой.

Листья Астрагала Сияющего, как изумрудные стрелы, тянутся к небу, впитывая энергию солнца и силу земли. Цветы его, собранные в золотистые кисти, источают тонкий аромат, напоминающий о мёде и горных травах. Но истинная сила растения скрыта в его корне. Золотом Корне.

Считается, что Астрагал Сияющий обладает уникальными свойствами, способными исцелять от множества болезней. Он укрепляет иммунитет, повышает жизненный тонус, замедляет процессы старения и даже помогает справиться с душевными ранами. Отвар из Золотого Корня пьют для восстановления сил после тяжёлых болезней, а настой из листьев используют для лечения кожных заболеваний.

Легенда гласит, что Астрагал Сияющий вырос на месте падения звезды, одарившей растение небесной силой. И действительно, после приёма целебного отвара люди чувствуют прилив энергии и ясность мысли, словно прикоснулись к самой Вселенной.

— Какой ценный подарок ты принесла! — воскликнула я, восхищённо рассматривая траву.

Тонкие стебли переливались в утреннем свете, а листья мягко шелестели, будто перешёптывались со мной. — Проходи в дом, чего стоять на пороге. Чайку попьём, — пригласила я гостью, чувствуя, как во мне просыпается искренняя благодарность.

Усадив Смутьянку на резной табурет у окна, я проворно накрыла на стол.

Поставила кружку с душистым чаем, тарелку с пирогами, варенье в маленькой вазочке.

Мы приступили к завтраку.

Кикимора стеснялась лишь мгновение. Уже через пару минут она аппетитно уплетала угощение за обе щеки, изредка поглядывая на меня с робкой улыбкой.

— Как ваши дела? Всё ли ладно в вашем болотце? — поинтересовалась я, разливая чай.

— Да всё нормально, — промычала она с набитым ртом, потом смущённо промокнула губы салфеткой. — Я вот пришла узнать, не нужно ли чего?

Я посмотрела на неё удивлённо:

— Чем вы можете мне помочь?

— Ну как же. Алефтина нас то и дело гоняла по всяким поручениям, — Смутьянка отложила вилку и выпрямилась.

— Это по каким же? — я подалась вперёд, заинтригованная.

— Ну, меня отправляла пугать грибников, которые мусорят или ломают деревья: запутывать тропы, издавать странные звуки, подкидывать фальшивые грибы. Также навести шороху на браконьеров, чтобы они убрались восвояси: прятать их вещи, ломать лодки, напускать туман. Иногда разрешала подшутить над теми, кто неуважительно относится к лесу: завязывать шнурки, путать направления, подкладывать шишки в карманы. Ещё я собирала травы для зелий, но только те, которые указывала Алефтина. Ухаживала за особыми растениями… — она загибала склизкие пальцы, перечисляя обязанности. — Поддерживала чистоту в укромных уголках леса — ну там убрать опавшие листья или следить за муравейниками.

А Путаник был ответственен за более важные дела. Он защищал лес от пожаров, следил за молниями, предупреждал животных об опасности. Ещё в его обязанности входило охранять редких животных и растения от браконьеров и вандалов. Поддерживать равновесие в природе: следить за популяцией животных, регулировать рост растений. Давать советы животным, помогать им решать проблемы — например, найти новое место для гнезда, помирить поссорившихся зверей. Наставлять заблудившихся путников на верный путь, если они чисты душой и уважительно относятся к лесу. Предоставлять информацию о состоянии леса и его обитателях. Собирать редкие ингредиенты для зелий, которые трудно найти. Помогать в решении сложных проблем, связанных с лесом.

Смутьянка выложила мне всё как на духу.

Я внимательно слушала, стараясь всё запомнить. Во бабуля даёт! Она ведь большую часть лесной работы спихнула на лешего и его супругу.

В голове уже начали складываться новые планы. Теперь, когда я знала, какие силы мне доступны, лес мог стать ещё безопаснее и гармоничнее.

— Понятно‑о‑о… Да ты пей, пей чай, вон ещё печеньки, — протянула я, подливая в кружку ароматный напиток.

Пар поднимался над чашкой, наполняя комнату запахами лесных трав.

— Спасибо, хозяюшка, — проворковала гостья, уплетая угощение за обе щеки.

Печенье хрустело, а кикимора блаженно прикрывала глаза после каждого глотка чая.

— Скажи, Смутьянка, а ты знаешь, как бабуля боролась со злом, что из портала лезло? — осторожно спросила я, внимательно наблюдая за реакцией жительницы болот.

— Не‑е‑т, — покачала головой Смутьянка. — Она нас и близко к тому месту не подпускала, боялась, что убьют. Берегла! — Кикимора понизила голос до шёпота, наклонившись ко мне через стол. — А ещё у неё наставник был, из этих… злых. Он Алефтину драться учил.

— Чего? — вытаращилась я на кикимору, чувствуя, как от удивления глаза на лоб лезут.

В голове новая информация никак не укладывалась.

Смутьянка, заметив мою реакцию, закивала с видом всезнающего человека:

— Ага! Злой! Но справедливый, — добавила она, жуя печенье. — Говорил, что без тьмы нет света, без зла нет добра. Философ, одним словом. Только вот имени его я не помню. Да и не называла она его никогда. Всё больше «Учитель» да «Наставник».

Я попыталась переварить услышанное. Бабуля и злой наставник? Да как такое возможно? Образ суровой, но справедливой ведуньи, защитницы леса, никак не вязался с тем, что она училась боевым искусствам у представителя тёмных сил.

— И что, он её всему научил? Магии какой‑нибудь злой? — с сомнением спросила я.

Кикимора пожала плечами:

— Магии не знаю, а вот чтоб драться, как леший в пьяном угаре, это точно. Она потом любого могла в бараний рог скрутить, коль кто перечил ей. Сильная была бабка, ох сильная! А всё Учитель этот…

Я откинулась на спинку стула, пытаясь собрать разрозненные кусочки информации в единую картину. Всё это было слишком странно и запутанно. Но одно я знала точно: бабуля была гораздо сложнее и интереснее, чем я думала. И мне предстояло узнать о ней ещё много нового.

Проводив Смутьянку и одарив её ворохом поручений — проследить за порядком у болота, предупредить животных о грядущем похолодании, собрать несколько редких трав, — сама принялась за уборку.

Но мысли хаотично носились в голове, не давая покоя.

Что за учитель такой и где его искать?

В дневнике точно должна быть информация о нём. Осенило меня.

Бросив тряпку посреди комнаты, я схватила тетрадь.

Пальцы дрожали от нетерпения, пока я пролистывала пожелтевшие страницы. Проскальзывая взглядом по строчкам, искала слова «Наставник» или «Учитель». И вот, наконец, нашла: «Сегодня я обрела наставника в боевых искусствах. Ибо вечно полагаться лишь на колдовскую силу — непозволительная роскошь, да и энергии отнимает много. С неимоверным трудом я сломила волю этого демона и заставила его подчиниться».

Далее следовала подробная инструкция, как это сделать.

Я внимательно несколько раз перечитала текст, вчитываясь в каждое слово. Взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что мне нужен этот демон. Выучила наизусть заклинание, собрала всё, что нужно для ритуала, и направилась к Костяному Древу.

Костяное Древо, как и прежде, возвышалось, исполненное незримой силы. Его ветви, похожие на костяные пальцы, тянулись к небу, а кора мерцала в лучах солнца. Я подошла и приложила ладони к стволу, ощущая, как он вибрирует в унисон с моей решимостью. Здесь, в этом священном месте, я собиралась призвать демона, дабы он стал моим наставником.

Я расставила вокруг свечи, образуя пентаграмму, и зажгла их мерцающие огоньки.

Очертила круг из соли — неприступную границу между мирами.

Сердце колотилось в груди, как бешеное, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, чувствуя, как прохладный вечерний воздух наполняет лёгкие. Вспомнила про себя заклинание, каждое слово, каждое ударение. Ещё раз сделав глубокий вдох, начала читать. Сначала тихо, почти шёпотом, затем всё громче и увереннее, наполняя каждое слово силой своей воли.

Ветер усилился, свечи затрещали, отбрасывая дрожащие тени на землю.

Дупло в дереве ожило, замерцав призрачным светом, и из него, подобно нитям тьмы, в центр круга потянулась субстанция.

Я продолжала читать, не отрывая взгляда от сгустка тьмы, что увеличивался передо мной.

Когда мой голос умолк, мрак медленно рассеялся, и передо мной, в круге очерченном солью, стоял он.

Демон.

Высокий, с темной кожей и глазами, в которых горел адский огонь.

Рогов, этого привычного знака демонической власти, не было. Но их отсутствие лишь усиливало его зловещее великолепие.

Идеальные черты, словно созданные рукой скульптора, скрывали ледяную надменность и насмешку над бренностью смертных.

Чёрные, как ночь, волосы обрамляли высокий лоб, ниспадая на плечи тёмным водопадом.

Глаза…

В них таился истинный ад.

Бездонные колодцы, наполненные первородным хаосом, в глубине которых мерцала чистая, всепоглощающая злоба, завораживающая своей мощью. Вокруг зрачков трепетали отблески пламени, раскрывая его истинную, демоническую природу.

Он смотрел на меня с презрением и любопытством, как на дерзкую мошку, посмевшую нарушить его покой.

— Ты осмелилась призвать меня, ведьма? — пророкотал он голосом, от которого задрожала земля, а свечи в круге вспыхнули синим пламенем.

Глава 5

— Что тебе нужно? — задал следующий вопрос демон.

По спине пробежал холодок, но я взяла себя в руки.

Страх здесь был бы неуместен, даже опасен. Он мог стать моей слабостью, лазейкой для противника.

Я подняла подбородок, встретила его взгляд и ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях:

— Мне нужен наставник. Я хочу научиться защищать тех, кто мне дорог. Мне нужна сила, чтобы противостоять тем, кто сеет хаос и разрушение.

Демон склонил голову, его пламенные глаза изучали меня с новой интенсивностью, сканируя душу, выискивая скрытые мотивы.

Лёгкая, почти незаметная усмешка тронула его губы.

— Сила, говоришь? — его голос стал тише, но не менее угрожающим, словно шёпот из бездны. — У всего есть своя цена, смертная, и у силы тоже. Готова ли ты её заплатить? Готова ли отдать что‑то столь же ценное, как та защита, которую ты ищешь?

Я смотрела на этого наглого демона, пытавшегося всучить мне фальшивку.

В голове всплыли строки из бабушкиного дневника: «Никогда не позволяй себя обмануть. Чётко формулируй свои условия. Они хоть и исчадия ада, но договор соблюдают неукоснительно».

— Никаких дополнительных сделок, — отрезала я. — Ты меня обучаешь, я тебя оставляю в живых.

Демон замер на мгновение, а затем расхохотался. Громко, раскатисто, так, что деревья вокруг вздрогнули, а свечи в магическом круге замигали, едва не погаснув. Пламя металось, отбрасывая на землю пляшущие тени, и воздух наполнился запахом серы.

— Похоже, ты такая же наглая, как и твоя бабка, — отсмеявшись, произнёс он, и его глаза сверкнули багровым огнём. — К тому же ещё и глупая.

— Похоже? — я вопросительно подняла бровь, сознательно проигнорировав вторую часть высказывания. — Так это не ты обучал бабулю?

Демон перестал смеяться и нахмурился.

— Нет, — отрезал он. — Если тебе нужен был тот неудачник, надо было точнее формулировать призыв. Чётче чертить круг, чётче произносить слова. А ты… — он окинул меня пренебрежительным взглядом, — допустила ошибку.

В воздухе повисла напряжённая тишина.

Я не отводила взгляда, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри бушевал ураган сомнений.

Кто был тот другой демон?

Неужели я сделала что‑то неправильно?

Как теперь поступить?

Мысли метались, как загнанные звери.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, но не успела.

— Я не намерен ничего тебе объяснять, — прорычал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Ты меня сюда для договора призвала или чтобы в чужие секреты лезть?

— И то, и другое, — парировала я, не отступая. — Знания — это тоже сила. И если я собираюсь доверить тебе свою жизнь, я имею право знать, с кем имею дело.

Он снова усмехнулся, на этот раз с оттенком чего‑то, напоминающего уважение.

— Ладно, смертная, — произнёс он наконец. — Я согласен. Научу тебя всему, что знаю. Но не жди лёгкой жизни. Будет больно. Будет страшно. И ты не раз пожалеешь о своём решении.

— Я готова, — ответила я, не раздумывая.

Кровь закипела в жилах, а в груди разрослось странное ощущение.

Предвкушение, страх, решимость — всё смешалось в один тугой узел.

Демон окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнул огонь.

— Тогда начнём прямо сейчас, — произнёс он, делая шаг вперёд.

— Эй, стоп! Какой прыткий выискался, — усмехнулась я, доставая из сумки листы пергамента, исписанные моим аккуратным почерком. Бумага слегка шелестела, когда я развернула её веером, демонстрируя все страницы. — Сначала заключим сделку. Оформим всё официально. Я уже заполнила все графы. Условия, сроки, обязательства с обеих сторон. Тебе осталось лишь вписать своё имя и скрепить договор кровью.

Я разрушила соляной круг, удерживавший демона.

Воздух вокруг задрожал, наполняясь новой энергией.

Демон шагнул за пределы круга и взял у меня договор. Его когтистые пальцы скользнули по пергаменту.

— Откуда у тебя эта мерзость? — прорычал он, вперив свой взгляд в написанное. В его голосе сквозило неподдельное изумление, а багровые глаза расширились. — Договор? Структурированный, с подпунктами? Да ещё и на пергаменте с оттиском высшего качества… Ты что, из гильдии юристов сбежала?

— Нет, — я скрестила руки на груди, стараясь не выдать волнения. — Просто моя бабушка всегда говорила: «Если имеешь дело с демоном, пиши чёрным по белому. Иначе он вывернет твои слова наизнанку».

Соврала я, не моргнув и глазом. Естественно, бабуля ничего такого мне не говорила, а зря.

Демон хмыкнул, пробегая глазами по строчкам:

— «Пункт 3.2: исполнитель обязуется не причинять вред заказчику, его близким и имуществу, за исключением случаев прямой угрозы жизни исполнителя…» Хм. Предусмотрительно.

— Ещё бы, — я приподняла бровь. — Никаких лазеек. Никаких двусмысленностей. Всё чётко.

Он перевернул страницу, и его губы дрогнули в подобии усмешки:

— «Приложение А: перечень допустимых компенсаций за превышение полномочий…» Ты серьёзно?

— Абсолютно, — твёрдо ответила я. — Я знаю вашу породу. Без чётких границ вы начинаете играть. А мне не нужны игры. Мне нужна помощь.

Демон откинул голову и снова расхохотался. Но на этот раз смех не сотрясал деревья, а звучал почти… одобрительно.

— Ты действительно это сделала, — прошептал он, словно обращаясь к самому себе. — Ты нашла способ обойти печати, вычертить слова власти, которые должны были быть преданы забвению. Кто научил тебя этому, смертная? Неужели старая карга была настолько умна?

Я лишь пожала плечами, стараясь скрыть дрожь от злости, пробежавшую по телу. Не буду обращать внимания на его нелестные высказывания.

— Знание — это сила, демон. Так ты подпишешь или нет?

Он оскалился, обнажая клыки.

— Что ж, смертная, ты меня удивила. Это меня забавляет. Давай посмотрим, сможешь ли ты выдержать последствия своего необдуманного решения, — он выхватил у меня пергамент, словно боясь, что я передумаю, и взмахом руки призвал кинжал, сотканный из тьмы.

Капли его крови упали на древний папирус, вырисовывая имя демона.

Марбас.

Слова, написанные на пергаменте, начали светиться тусклым багровым светом, пульсируя в такт ударам моего сердца. Я почувствовала, как между нами возникла связь.

Тонкая, но прочная нить, которую невозможно разорвать без последствий.

Контракт был заключён.

Лишь дома, заглянув в пыльный фолиант о демонах, я осознала, с кем заключила роковую сделку.

Это был один из могущественных властителей преисподней.

Кровь стыла в жилах, когда я перечитывала древние письмена. Имя, выведенное кривым почерком на пожелтевшей странице, отзывалось леденящим эхом в душе.

Марбас.

Князь Тьмы, повелитель забвения, жнец душ.

Легенды описывали его как существо невообразимой силы, способное одним лишь взглядом обратить в прах целые города, стереть память о целых народах, оставив после себя лишь пустоту и тишину.

Как я смогла призвать такого демона?

Теряясь в догадках, я водила пальцем по строкам, впитывая каждое слово о его могуществе.

И с каждым новым абзацем всё отчётливее понимала: обратного пути нет. Контракт заключён, пергамент с печатью тьмы уже исчез, впитавшись в кожу моей ладони едва заметным узором.

Расторгнуть его невозможно, пока не будут выполнены все условия.

Он обязан обучить меня искусству борьбы с тьмой, не причиняя вреда напрямую. Надеюсь, этого достаточно, чтобы остаться в живых и стать той, кем я должна стать. Боевой ведьмой. Но почему один из самых могущественных владык преисподней согласился на эту сделку? Червь сомнения грыз меня изнутри, отравляя душу предчувствием неминуемой беды. Я чувствовала: в этой сделке таится подвох, зловещая уловка, готовая поглотить меня без остатка.

Марбас приступил к обучению, начав, по его словам, с «самого лёгкого».

Это «лёгкое» оказалось изнурительными тренировками, настоящей ковкой моей выносливости. Он превратил безмолвный древний лес в арену моей личной пытки, гоняя меня без устали.

Пушистые обитатели, почуяв присутствие могущественного демона, покинули насиженные места, оставив меня наедине с моей участью и беспощадным наставником.

Солнце заливало бликами мокрую от пота кожу, когда я, задыхаясь, пыталась не отстать от Марбаса. Он двигался с грацией хищника, сливаясь с лесом, его движения были отточены до совершенства. Ни одного лишнего жеста, ни одного неверного шага. Я же, неуклюжая и слабая, спотыкалась о корни, раздирая кожу о колючие кусты. Каждое моё падение сопровождалось лишь презрительным взглядом и коротким, как удар кнута, приказом:

— Поднимайся! Слабость — порок, который ты должна искоренить.

День за днём моё тело адаптировалось к нечеловеческим нагрузкам. Мышцы крепли под кожей, дыхание становилось ровнее, твёрже. Боль перестала быть врагом, превратившись в союзника, сигнализирующего о пределах моих возможностей.

Марбас, наблюдая за моими успехами, лишь скупо кивал, скрывая малейшее проявление одобрения.

В его глазах читалось: «Ещё рано. Ты всё ещё недостаточно сильна».

Тренировки становились всё более изощрёнными.

Бег по пересечённой местности сменялся акробатическими упражнениями, требовавшими нечеловеческой гибкости и координации. Я училась лазать по деревьям, перепрыгивать через поваленные стволы, бесшумно ступать по лесной подстилке, словно тень.

Марбас требовал совершенства, не прощая ни единой ошибки.

Один неверный шаг, и я снова бежала круг вокруг леса, пока ноги не начинали дрожать от усталости.

Иногда, в короткие перерывы между тренировками, он рассказывал о мире демонов: об их безграничной силе и скрытых слабостях, о коварстве и нечеловеческой жестокости, о сложной иерархии, царящей в их адских владениях.

Его голос звучал ровно, бесстрастно, но в каждом слове чувствовалась древняя мудрость и опыт тысячелетий. Он внушал мне необходимость быть сильной и безжалостной, чтобы выжить в этом аду, повторяя, что жалость — это непозволительная роскошь, которая может обернуться неминуемой гибелью.

Я слушала, впитывая каждое слово, понимая: только так я смогу обрести силу, необходимую для достижения моей цели.

Я должна стать сильнее, быстрее, беспощаднее.

Я должна стать достойной наследницей своего рода и защитить тех, кто дорог моему сердцу.

Однажды Марбас предстал передо мной с двумя мечами в руках.

Они мерцали в лучах утреннего солнца, отбрасывая причудливые блики на землю.

— Пришло время освоить искусство боя, — провозгласил он, и в его голосе звучал отголосок древней силы, заставляющий деревья склонять ветви в почтении. — Эти клинки станут твоими проводниками в этом нелёгком пути. Первый, выкованный из звёздной стали, научит тебя скорости и точности. Он будет лёгким, как порыв ветра, и острым, как мимолётная мысль. Второй, закалённый в пламени древних вулканов, дарует тебе силу и стойкость. Он будет тяжёлым, как сама земля, и непоколебимым, как вечная гора. Учись чувствовать их вес, их баланс, их дыхание. И тогда, когда они станут продолжением твоей воли, ты познаешь истинную мощь.

Я взяла мечи в руки, ощущая, как их энергия проникает в самую суть моего существа.

Звёздная сталь отозвалась прохладой и нежностью, словно прикосновение лунного света, — она заструилась по венам, делая движения лёгкими и плавными.

Вулканический клинок, напротив, обжигал теплом, пробуждая силу, спящую в глубинах земли. Его тяжесть напоминала о незыблемости гор, о мощи, способной выдержать любой натиск.

Марбас наблюдал, и в его глазах сверкал неподдельный интерес.

Не просто любопытство, а что‑то более глубокое, будто он разгадывал древнюю загадку, ключом к которой неожиданно стала я.

Он больше не давал наставлений, не указывал на малейшие промахи.

Он просто позволял мне чувствовать, экспериментировать, падать и подниматься, ошибаться и учиться на своих ошибках.

Дни сливались в недели, недели — в месяцы.

Я тренировалась без устали, стремясь превзойти саму себя.

Звёздный меч научил меня танцевать с ветром. Я научилась грациозно скользить в потоке, словно тень, сотканная из лунного света. Его удары стали продолжением моей воли. Молниеносными и смертоносными, подобно укусу гадюки.

Вулканический клинок, закалённый в самом пекле преисподней, превратился в оплот моей силы. Он научил выдерживать яростный натиск, стоять несломленной, как скала, и обрушивать на врага сокрушительную мощь ответа. Я чувствовала, как с каждым днём связь с клинками крепла. Они уже не были просто оружием, они стали частью меня.

И вот однажды, когда я стояла перед Марбасом, держа в руках оба меча, в уголках его губ мелькнула усмешка.

— Ты познала их, — пророкотал он низким, гулким голосом, от которого по спине пробежали мурашки. — Теперь ты готова к следующему этапу. Твоё тело обрело силу и гибкость. Ты постигла искусство защиты и нападения, достойное смертного воина. Но пришло время научиться сражаться с чудовищами, используя не только сталь, но и ту колдовскую мощь, что дремлет в тебе. Отдохни недельку, а после мы продолжим.

— Марбас, почему ты решил помочь мне? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать.

Демон одарил меня взглядом, полным снисходительного презрения, словно я была неразумным щенком, задающим глупые вопросы.

— Мы контракт заключили, память отшибло?

— Да, да. Но дело не в этом. Зачем ты его подписал? Эта сделка почти ничего тебе не принесла.

— Ты же грозилась превратить меня в ошмётки, — он оскалился, и в уголках его губ заиграла ядовитая усмешка.

Вот же демонское отродье, издевается! Он прекрасно знал, что моя угроза — пустой звук, лишь отчаянная бравада.

— Что тебя так удивляет? — вдруг продолжил Марбас, сменив тон, в его глазах, казалось, вспыхнули крошечные адские искорки. — Думаешь, я заключаю сделки лишь ради сиюминутной выгоды? Мои планы простираются дальше, чем ты можешь себе вообразить, смертная. Ты для меня лишь пешка, инструмент. Не льсти себе, мной не движет альтруизм или сострадание.

Я сжала рукояти мечей до побелевших костяшек. Его слова жалили, как ледяной ветер, но я не позволила им поколебать мою решимость. Я знала, что имею дело с исчадием ада, а от них не стоит ждать честности или жалости. Он играет свою игру, а я — свою.

— Хорошо, как скажешь, — смиренно ответила я, стараясь сохранить невозмутимость. — Тогда давай продолжим. Что ты подразумеваешь под «колдовской мощью»? Чему ты собираешься меня научить?

Марбас рассмеялся, и в его смехе слышалось предвкушение, тёмное, древнее, почти первобытное.

— Это будет болезненный, но необходимый процесс. Ты должна научиться обуздывать те энергии, что бурлят внутри тебя. Это сила, способная не только разрушить мир, но и создать его заново. Но помни, смертная, колдовство — это тебе не забава. Оно требует железной дисциплины, кристальной концентрации и абсолютного контроля. Одна ошибка — и ты обратишь себя в пепел.

— Но я уже умею вызывать ветер, призывать огонь. Могу заставить дождь пролиться из безоблачного неба, — перечисляла я свои таланты, пытаясь произвести на него впечатление.

Этот наглец расхохотался так, что земля содрогнулась.

— Твоими умениями ты сможешь напугать разве что глупую белку на дереве.

Я обиженно сверкнула на него глазами, молча вложила мечи в ножны и направилась прочь, стараясь не выдать, насколько его слова задели меня.

— Ты куда? — всё ещё сотрясаясь от хохота, спросил демон.

— На кудыкину гору, чтобы не видеть твою наглую морду, — огрызнулась я.

Его смех тут же оборвался. В воздухе повисло напряжение — тяжёлое, густое, почти осязаемое.

— Через неделю увидимся! — прорычал он со злостью.

Я обернулась. От него и след простыл, лишь запах серы щекотал ноздри, напоминая о том, с кем я связалась. В груди закипала смесь гнева и решимости. Пусть он считает меня пешкой. Но даже пешка может стать ферзём, если правильно разыграет партию.

Злость исчезла, когда я осознала, что Марбас дал мне настоящий отдых.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Целая неделя свободы от ненавистного подъёма ни свет ни заря, от этих изматывающих душу придирок и унижений!

Уголки губ сами собой тронула счастливая улыбка предвкушения.

Подходя к дому, я заметила Кафа.

Этот трусливый пёс, никак не тянувший на грозного смелого волка, сбежал с поляны при первом же появлении демона, и с тех пор я его не видела. Ни на утренних прогулках, ни у крыльца, ни даже в самых укромных уголках леса. Он словно сквозь землю провалился.

— Вернулся, предатель? — с ехидной усмешкой бросила я, скрестив руки на груди.

Волк виновато прижал уши и опустил голову, поджал хвост и сделал шаг назад, будто готов был снова сорваться с места. Его глаза, большие и тёмные, смотрели с такой мольбой и раскаянием, что сердце тут же предательски дрогнуло.

Я вздохнула, подошла ближе и нежно провела рукой по его мягкой, тёплой шерсти.

— Ладно, прощаю. Но только потому, что ты такой жалкий, — пробормотала я, стараясь сохранить строгость.

В благодарность Каф тут же вскочил на задние лапы, упёрся передними мне в грудь и одарил шершавым поцелуем в щёку.

— Фу, Каф! Что ты творишь? — взвизгнула я, теряя равновесие под его внезапным натиском и падая в траву.

Не успела я подняться, как из‑за деревьев появилась Смутьянка с детьми — двумя маленькими лесавками, которые тут же бросились исследовать окрестности. Они шустро перебегали от куста к кусту, хихикали и перекликались тоненькими голосами, то и дело прячась друг от друга за стволами деревьев.

Вскоре небеса наполнились звонким щебетом птиц, а из леса робко стали выглядывать любопытные мордочки зверей: белки с пушистыми хвостами, ежи, осторожно выставившие колючие спины, даже старый барсук высунул нос.

Невероятно, с какой скоростью разнеслась весть об уходе демона!

Лес оживал на глазах, возвращая себе привычную суету и радость.

Пригласив Кикимору в дом, я усадила её на стул у окна и принялась торопливо накрывать на стол. Аромат тушёного мяса смешивался с запахом свежего хлеба, и желудок предательски заурчал. Попутно я засыпала гостью вопросами:

— Куда вы все подевались? Почему бежали, словно от чумы? — выпалила я, накладывая пюре с мясом на глиняную тарелку.

— Так ты же демона призвала! — пробурчала Кикимора, насупившись.

Она машинально потянулась к тарелке и начала есть, сначала осторожно, потом всё с большим аппетитом.

— Все и дали дёру, испугались за свои шкурки. До сих пор себя корю, что проболталась про это. Кто меня за язык тянул, дуру? — сокрушалась она, но при этом уже уплетала салат за обе щеки.

— Да чего вы всполошились? — искренне удивилась я, хлопая ресницами. — Я же с ним контракт заключила. Он теперь не опаснее котёнка.

— Так это твой контракт, к нам он и боком не касается, — Кикимора укоризненно покачала головой, засовывая ещё одну ложку. — Мы-то тут при чём?

Я виновато отвела взгляд.

Н-да, не продумала.

Теперь все в округе перепуганы до смерти, и виной тому я.

В груди защемило от осознания: мои действия затронули не только меня, но и всех, кто жил в этом лесу. Нужно было что‑то предпринять, чтобы вернуть доверие пушистых соседей и успокоить их страхи.

Каф, всё это время крутившийся рядом, ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Я погладила его и вздохнула.

— Ладно, — решительно сказала я. — Раз уж так вышло, будем исправлять. Сначала — объясню всем, что демон больше не угроза. Потом… придумаю, как загладить вину.

Кикимора подняла глаза, в них мелькнуло одобрение.

— Ну хоть голова на плечах есть, — буркнула она.

— Где Путаник? — поспешила я сменить тему.

— Муж‑то? Другим дорогу домой указывает, — вздохнула Смутьянка. — А твой демон… Он навсегда ушёл?

— Нет, — задумчиво протянула я. — Через неделю вернётся.

— Как… через неделю?! — взвизгнула Смутьянка, чуть со стула не рухнув. — Не пускай его в лес! Он же опасен, как леший в бурю!

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается раздражение. Ну вот, опять начинается! Чуть что — сразу паника, сразу худшие сценарии.

— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Что этот тип может нам сделать? Ты преувеличиваешь, Кикимора. Я же пообещала вам свою защиту.

Смутьянка обиженно засопела, но возражать не стала. Доела всё, чуть ли не вылизав тарелку, вытерла крошки с губ, тяжело вздохнула и встала.

— Ладно, делай как знаешь, — проворчала она, недовольно скривившись. — Только потом не жалуйся, когда в лесу совсем никого не останется. А мне пора.

Бросив короткое «Прощай», выскользнула за дверь, оставив после себя лишь слабый запах болотной тины. Я проводила её взглядом, покачала головой и принялась убирать со стола.

Вечно они драматизируют.

Демон как демон, контракт есть контракт.

Не принесет он никакой беды, а если и принесет, я разберусь. Не зря же я ведьма, в конце концов. Каф ткнулся носом в ладонь, и я улыбнулась, потрепав его за ухом.

Настал день возобновления тренировок.

Я стояла на вершине холма, откуда открывался вид на раскинувшуюся долину: изумрудные луга, серебристая лента реки, тёмная полоса леса на горизонте. Ветер трепал мои волосы. Я чувствовала, как силы природы откликаются на моё присутствие.

Марбас появился из ниоткуда. Не шагнул из‑за дерева и не вышел из тени, а просто возник в пространстве, будто всегда был здесь, просто оставался невидимым. В его глазах плясал знакомый адский огонь, а на губах играла лёгкая усмешка.

— Ну что, смертная, готова к очередному марафону? — спросил он вместо приветствия, небрежно откидывая прядь чёрных волос со лба.

— Слушай, демон, — я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза, — мы с тобой сколько знакомы? Несколько месяцев? Почему ты до сих пор не называешь меня по имени? У меня вообще‑то имя есть!

— Оно мне без надобности, — отрезал тот.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Это было так в его духе — игнорировать мою индивидуальность, сводить всё к нашей странной, вынужденной связи.

— Без надобности? Ты серьёзно? — я повысила голос, не в силах сдержать раздражение. — Я не просто «смертная», Марбас. Я — это я. У меня есть прошлое, есть мечты, есть…

— Есть проблемы, которые ты отчаянно пытаешься решить с моей помощью, — холодно перебил он. Его голос стал чуть тише, но от этого не менее пронзительным. — И пока эти проблемы не будут решены, всё остальное для меня не имеет значения. Твоё имя, твои мечты, твои прошлые обиды — это лишь пыль на ветру, которую я могу развеять одним щелчком пальцев.

Он сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как земля под ногами едва ощутимо дрогнула. Его присутствие было настолько мощным, что казалось, оно искажает само пространство: воздух сгустился, тени стали глубже, а звуки приглушились. Сам мир затаил дыхание.

— Но я не пыль, — возразила я, стараясь говорить твёрдо, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Я — человек. И я заслуживаю уважения. Даже от демона.

Марбас усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, даже пугающее. Похоже, он уже видел исход нашей борьбы и знал, что победа будет за ним.

— Уважение? — его голос прозвучал насмешливо. — Ты просишь уважения у того, кто питается страхом и отчаянием? Ты до смешного наивна, смертная. Но именно эта наивность, эта твоя упрямая вера в лучшее и делает тебя… любопытной.

Но я упёрла руки в бока и демонстративно вздёрнула подбородок, не отводя взгляда.

— Ответь же наконец, зачем я тебе? — я вперила в него взгляд, требуя правды, как выбивают долг.

— Узнаешь, когда придёт время.

— Не юли давай. Скажи прямо: какую роль ты отвёл мне в своей демонской игре?

— До чего же ты упёртая, мул позавидует, — устало вздохнул Марбас.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, почти человеческую. Казалось, он решился на откровение. Слова, сорвавшиеся с его губ, заставили мурашки пробежать по коже. — Нужно покончить с одним… — он замолчал, оборвав фразу на полуслове, и в воздухе повисло тяжёлое молчание.

— Значит, ты тратишь время, обучая меня смертоносным приёмам, чтобы сделать орудием в своей личной войне? — догадалась я, и внутри всё похолодело от осознания.

— Что тебя так удивляет? — он приподнял бровь, искренне не понимая моего возмущения.

— Хочешь, чтобы я убила твоего врага?! — гнев поднимался внутри меня, застилая разум. — Это твой гениальный план? Использовать меня как оружие?

— Чем же ты так недовольна? — Марбас смотрел на меня, не мигая и не отводя взгляда. Сколько я ни пыталась прочесть что-то в его лице, оно оставалось непроницаемым, будто он надел идеально подогнанную маску. — Я обучаю тебя, а ты взамен окажешь мне крохотную услугу.

— Думаешь, я совсем дура? Не понимаю, что к чему? — ввизгнула я, ткнув в него пальцем. — Если даже ты, — мой голос дрогнул, но я продолжила, — такой могущественный демон, не можешь справиться со своим врагом, то что, скажи на милость, смогу я?

— Ты недооцениваешь себя, смертная, — его тон вдруг стал серьёзным, почти задумчивым. — Твой потенциал… весьма занимателен. А насчёт «не могу справиться»… Я просто предпочитаю элегантные решения. Прямой удар, знаешь ли, часто оставляет слишком много следов. А вот тонкая манипуляция, удар чужими руками — это настоящее искусство, — демон подмигнул мне, как будто предложил невинную шалость, но в его глазах не было и тени веселья.

Мои руки сжались в кулаки.

Ненавистное ощущение, что мной манипулируют, дёргают за ниточки, как марионеткой, вызывало жгучую ярость.

Но в голосе Марбаса я уловила что-то иное, кроме демонической уверенности в себе.

Я почувствовала что-то уязвимое, почти скрытое.

Неужели он и вправду не уверен в победе?

Не уверен в себе?!

— И кто же твой враг? — выдавила я сквозь зубы. — Назови его имя! Скажи, чего он стоит. И тогда, возможно, я решу, стоит ли игра свеч.

Марбас замолчал на мгновение.

В этой звенящей тишине повисло такое напряжение, словно натянутая тетива лука, готовая сорваться в любой момент. Деревья замерли, ветер стих, даже облака, казалось, остановились на миг. Затем его голос, тихий и зловещий, произнёс:

— Серафион.

— И кто это? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то о обладателе этого имени.

— Узнаешь в своё время, — отрезал он, и разговор был окончен.

Я стояла на холме, сжимая кулаки и глядя вдаль. Имя «Серафион» эхом отдавалось в сознании, наполняя душу тревожным предчувствием.

Дорогие читатели!

Буду признательна, если вы проявите активность: оцените роман, оставьте комментарии и поставьте лайки. Это займет всего минуту, а мне будет очень приятно. Не забудьте подписаться на меня.

С уважением, Ольга Острова

Глава 6

В голове мгновенно вспыхнули картины битвы с невообразимо могущественным противником — возможно, ангелом-отступником или древним божеством, чья сила превосходила даже демоническую. «Узнаешь в своё время» — эта фраза не сулила ничего хорошего. Скорее всего, он собирался использовать меня вслепую, не раскрывая всей правды, пока не станет слишком поздно.

— Узнаю в своё время? — передразнила я его с вызовом, шагнув вперёд. — Не слишком ли ты самоуверен? Кто такой Серафион? Почему ты сам не можешь с ним справиться? И что я получу взамен за это безумие? — вопросы вылетали из меня градом.

Марбас скривился, словно я задала ему самые неприятные вопросы на свете. Он отвернулся, прохаживаясь по поляне, и в его движениях чувствовалась сдерживаемая ярость — будто внутри него бушевала буря, которую он изо всех сил пытался укротить.

— Серафион… — начал он, помолчав, — это… сложный вопрос. Он не просто враг, — Марбас криво усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое. — Поэтому выбор и пал на тебя. А ты думала, я выбираю кого попало? Ты сильна, смертная. В тебе есть искра, которую нужно разжечь. Серафион — не обычный противник, и для победы над ним нужна не только сила, но и хитрость, и ум. Всё это в тебе есть.

Я молчала, переваривая его слова. «Искра», «хитрость», «ум»… Лесть? Возможно. Но, признаюсь, мне было приятно это слышать. Внутри меня боролись гнев и любопытство. Гнев от того, что меня пытаются использовать, и жгучее любопытство — кто же такой этот Серафион, что даже могущественному демону нужна помощь смертной?

— Хорошо, — наконец произнесла я, выпрямившись и глядя ему прямо в глаза. — Я согласна. Но у меня будут свои условия. И если хоть одно из них будет нарушено, я ухожу. И тогда тебе придётся искать другую марионетку.

— Окей, я тебя услышал, — спокойно ответил демон на мой выпад, но в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Потом озвучишь, а теперь, может, займёмся тем, за чем пришли?

— Ладно, начнём, — ответила я после минутного молчания, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах.

В следующее мгновение мир вокруг меня перевернулся — земля ушла из-под ног, воздух сгустился, а цвета смешались в безумном калейдоскопе. Когда зрение прояснилось, я оказалась в обычном школьном классе: парты, доска, плакаты на стенах. Демона нигде не было видно. Впервые я ощутила магическую силу Марбаса на себе, и от изумления у меня перехватило дыхание.

— Что это? — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Место, где реальность податлива, дитя моё. Где твои желания могут обрести форму, — насмешливый голос демона скользнул по моим нервам. Вот же гад, снова издевается! Я скрипнула зубами и опустилась за парту, пытаясь взять себя в руки.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в класс вошёл мужчина. Моя челюсть оказалась в районе пола. Никогда прежде я не видела такой ослепительной красоты.

Высокий, атлетически сложенный, со светлой кожей. Его короткая стрижка была безупречной. Каштановые волосы, казавшиеся мягкими, были слегка взъерошены, будто он только что вернулся с пробежки на ветру. В его светлых карих глазах, словно отражающих солнечный свет или янтарный мёд, читались ум и доброжелательность.

Но его истинное оружие — это обаятельная, жизнерадостная улыбка, способная мгновенно растопить лёд и озарить всё вокруг. Она освещала его лицо, располагая к себе с первого взгляда. Лёгкий изгиб губ обнажал ровные белые зубы, а в глазах вспыхивали озорные искорки, делая его ещё более притягательным.

В нём не было ни грамма искусственности. Ни показной силы, ни прилизанной красоты. Его привлекательность исходила изнутри — естественная уверенность, ощутимая в каждом жесте. Он располагал к себе, вызывая желание поделиться самым сокровенным.

— Кто вы? — вопрос сорвался с губ, прежде чем я успела его осознать.

— Неужели не узнаёшь? Я так изменился? — прозвучал до боли знакомый голос.

— Марба… ас, — прошептала я, растерянно выдыхая имя демона.

— Признала, — он усмехнулся, слегка склонив голову набок.

Сердце бешено заколотилось, отбивая панический ритм в ушах. Марбас? В обличье человека? И какого человека? Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но голос и интонации выдавали его. Это был он, демон, принявший облик ангела.

Он приблизился, и каждый его шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Аромат сандала и корицы, исходящий от него, дурманил и завораживал. Он остановился прямо передо мной, наклонился, и его дыхание коснулось моего лица.

— Удивлена? Разочарована? — прошептал он, и его голос заставил мурашки пробежать по коже.

— Но как… — я всё ещё тонула в омуте изумления, пытаясь осмыслить происходящее.

Низкий, гортанный смех разорвал тишину, и он отстранился.

— Это лишь одна из граней моего существования, моя более… приемлемая форма. Не могу же я разгуливать среди людишек в своём истинном «великолепии», не так ли?

— Офигеть, — выдохнула я, поражённая до глубины души. Я смотрела на него, пытаясь переварить этот новый, ошеломляющий факт. И, собравшись с мыслями, выпалила: — А сразу нельзя было явиться в таком виде? Обязательно было устраивать тот спектакль ужасов?

Марбас усмехнулся, и в его глазах мелькнули искры веселья, почти человеческие.

— А как же удовольствие? Пикантность момента? Твой испуг… Это было бесценно, — он обвёл меня оценивающим взглядом, словно рассматривая экспонат в музее. — Да не стоит так переживать, — произнёс он, как бы успокаивая, но в голосе не было ни капли сочувствия. — Теперь, когда ты познакомилась с моей второй сущностью, мы можем перейти к делу? Или ты предпочитаешь продолжать любоваться моим новым обликом?

Я встряхнула головой, пытаясь стряхнуть оцепенение.

— Демонский павлин! — буркнула я, но уголки губ невольно дрогнули.

Обучение началось с теории. Марбас, на удивление, оказался щедрым наставником: он делился основами магии и внутренней силы, раскрывал секреты их гармоничного взаимодействия для достижения невероятных результатов. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась глубина тысячелетнего опыта.

Я, словно губка, впитывала каждое его слово, тщательно фиксируя на бумаге крупицы знаний. Демоны, черти, ведьмы, обитатели небесных сфер… Оказывается, на всех можно найти управу. У каждого существа, даже самого могущественного, есть своя уязвимость. Никто из них не обладает истинным бессмертием.

— А как же те, кто утверждает обратное? — спросила я, поднимая взгляд от исписанного листа. — Те, кто говорит, что они вечны?

Марбас усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонёк, напоминающий отблеск далёкой звезды.

— Обычные слова, — пророкотал он низким, гулким голосом, — лишь пыль на ветру. Истинное бессмертие — это не отсутствие конца, а способность перерождаться, трансформироваться, не теряя сути. А это, поверь мне, доступно далеко не каждому. Даже самые древние и могущественные не всегда могут этого достичь. Они лишь продлевают своё существование, цепляясь за него всеми силами, но это не то же самое. Это лишь отсрочка неизбежного.

Слова Марбаса заставили меня погрузиться в глубокие раздумья. Я мысленно перебирала всё, что знала о мире, пыталась уложить новую информацию в голове — и совершенно упустила из виду, что он продолжал говорить.

Внезапно с оглушительным грохотом прямо передо мной рухнула увесистая книга. Я вздрогнула, подняла глаза на демона — и снова невольно залюбовалась его неземной красотой. В человеческом облике он казался почти ангелом: правильные черты лица, безупречная осанка, взгляд, в котором таилась бездна веков.

— Где ты витаешь, смертная? — прозвучал его голос, резкий, как щелчок кнута. — Домашнее задание: прочитай с пятой по двадцать седьмую страницы. Завтра будет тест. А теперь немного земной истории, — продолжил он, и в его словах отчётливо проскальзывало ехидство. — Поделишься своими знаниями?

Я сглотнула, стараясь не выдать раздражения. Вдохнула поглубже и начала:

— В незапамятные времена, когда мир дышал юностью, а люди обитали в шепчущих лесах, и цивилизация только начала зарождаться, — произнесла я, игнорируя его колкости, — жил шаман. В его жилах текла неведомая сила, делавшая его щитом для народа от сил зла. Однажды, чтобы навсегда запечатать врата между мирами, он призвал всю мощь своего естества. Цена оказалась высока: он отдал жизнь за покой своего народа. На месте его гибели, словно из самой крови земли, взметнулось к небу костяное древо. Сын шамана унаследовал древнюю магию, и с тех пор наш род — стражи этого древа, оберегающие мир от тьмы.

Марбас, стоя передо мной, скрестил руки на груди и задумчиво постучал пальцами по предплечью.

— Да уж, не густо, — протянул он, приподняв бровь. — За такой ответ я бы тебе и единицу не поставил. Ты рассказала обычную легенду. А где факты? Где детали? Где понимание сути того, что произошло на самом деле? Твой предок не просто «отдал жизнь» — он совершил ритуал, который изменил саму ткань реальности. И последствия этого до сих пор ощущаются в мире.

Я молчала, лишь злобно сверля его взглядом. Возразить было нечего: я прекрасно понимала, как мало знаю о своих предках. В груди закипала смесь стыда и злости — не на него, а на себя. Сколько ещё тайн скрыто в истории моего рода? И сколько из них мне предстоит открыть, прежде чем я стану достойной хранительницей древнего наследия?

— Ладно, — Марбас вдруг смягчился, и в его голосе прозвучала непривычная нотка. — Сегодня я расскажу тебе предысторию возникновения древа.

Он уселся за учительский стол, сложил руки перед собой и, сцепив их в замок, начал своё повествование. Его голос, обычно резкий и насмешливый, стал размеренным, почти гипнотическим — словно он не просто рассказывал историю, а оживлял её перед моими глазами.

— Начну издалека, с тех времён, когда Земля, юная и неискушённая, стала одной из драгоценных жемчужин в короне Арканума. Этот таинственный и всемогущий союз был создан ради общей цели объединившимися расами и раскинул свои знамёна над бесчисленными мирами. Обнаруженный, ваш мир был немедленно включён в состав этого звёздного братства.

Я невольно подалась вперёд, боясь пропустить хоть слово. Воздух вокруг как будто сгустился, наполнившись отголосками древних эпох.

— Земля была молодой, неосквернённой магией — и тем самым манила к себе взоры обитателей иных планет. Потоки иномирцев хлынули на Землю. Отсюда и ваши знания о богах, демонах и ангелах, вампирах и оборотнях, ведьмах, эльфах, орках… Список можно продолжать бесконечно.

Марбас сделал паузу, и я словно увидела: бескрайние небеса, рассекаемые кораблями невиданной формы, сияющие фигуры, спускающиеся с облаков, тени, скользящие в ночном лесу…

— Люди быстро адаптировались к новому соседству, и на Земле воцарилась эпоха небывалой торговли и процветания. Чистокровный человек был невосприимчив к магии, но искра волшебства могла вспыхнуть в ребёнке, рождённом от союза человека и эльфа или человека и мага. Остальные альянсы оказались нежизнеспособны. Но сама магия прижилась на Земле, пропитывая всё вокруг.

Его голос стал тише, в нём зазвучали тревожные ноты.

Однако, как это часто бывает, за периодом расцвета последовал закат. Союз Арканума, раздираемый внутренними конфликтами и кознями, начал распадаться. Земля, удалённая от центра власти, стала лёгкой добычей для тех, кто жаждал наживы. Вторжения участились, а некогда мирное сосуществование различных рас сменилось междоусобными войнами за территорию и ресурсы. Магия, щедро дарованная миру, теперь использовалась для разрушения.

Я затаила дыхание. Перед глазами вставали картины битв: сверкающие клинки, магические вспышки, рушащиеся города…

— Человечество, оказавшись между молотом и наковальней, было вынуждено бороться за своё выживание. Одни, обладая магическими способностями, встали на защиту планеты, другие пытались приспособиться к новым реалиям, заключая союзы с инопланетными расами. Но большинство просто пыталось выжить, прячась в тени рушащегося мира.

В этот тёмный период появились герои и злодеи, чьи имена навсегда вписаны в историю Земли. Маги и воины, эльфы и люди, объединившись, давали отпор захватчикам, жертвуя собой ради будущего планеты. Но их усилий было недостаточно, чтобы остановить надвигающуюся катастрофу.

И тогда, словно луч света во тьме, явился он — шаман, как вы его называете. Ратибор. Из всех миров он избрал Землю своим домом, полюбил её так, как любят родину. Здесь он обрёл счастье в браке с земной женщиной. И когда война достигла небывалой мощи, когда мир начал погружаться в хаос, он не смог остаться в стороне, не смог спокойно наблюдать, как гибнет его пристанище.

Марбас наклонился вперёд, и его глаза на мгновение вспыхнули алым.

— Ратибор был настолько могущественным, что сумел запечатать почти все порталы, ведущие в другие миры, навсегда, оставив лишь один. Его‑то ты и охраняешь. Ты — кровь от крови, потомок великого мага.

Я смотрела на демона, поражённая до глубины души. Неужели Земля когда‑то была центром вселенной? Это казалось немыслимым! А я… Я не совсем человек? В голове царил полный хаос, реальность рассыпалась на части, складываясь в новую картину мира.

— Но даже не сумев закрыть портал окончательно, он сделал его практически неприступным, — продолжил Марбас. — Никто не мог сквозь него прорваться… кроме демонов.

— Почему? — невольно вырвалось у меня. Марбас недовольно шикнул, но всё же ответил:

— Демоническая сила… Она особенная. Рано или поздно любой из нас способен проникнуть куда угодно, — в его голосе прозвучало неприкрытое хвастовство. — Не перебивай меня. На чём я остановился?

— На закрытии портала, — подсказала я.

— Ах да. Так вот, во время сотворения заклинания Ратибор постарался изгнать с Земли большую часть иноземцев. Ему это удалось. Лишь жалкие остатки смогли укрыться на планете. Время неумолимо текло, магия угасала, последние представители иных рас ушли в небытие, и Земля вернулась к своему первозданному облику. Магия исчезла, а иномирцы превратились в сказки и легенды вашего мира. Спустя столетия человечество вступило на путь технологического прогресса.

Я смотрела в пустоту, не мигая. Картины, словно из волшебной сказки, проносились перед глазами: иномирцы, магия, Ратибор… Всё это казалось невероятным, нереальным. Но вместе с тем я чувствовала — это правда. Каждая клеточка моего существа откликалась на эти слова, будто пробуждая древнюю память.

— Пожалуй, на этом закончим на сегодня, — ворвался голос Марбаса в мои мысли.

Миг — и класс исчез. Я снова была на опушке, меня окружал знакомый лес, шелест листьев и пение птиц вернули меня в реальность.

— Продолжим завтра, — сказал демон вместо прощания и растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах серы и вихрь новых вопросов в моей голове.

Я машинально шла по тропинке, не замечая ничего вокруг. Вечер окутал лес сумраком — тени вытянулись, а воздух наполнился прохладной влагой. Выйдя на поляну, где стоял мой дом, я остановилась, чувствуя себя всё ещё ошеломлённой.

Интересно, продолжают ли другие миры взаимодействовать друг с другом? Только Земля закрыла свои границы? Мысли метались в голове, перескакивая с одной на другую, сталкивались, рождая новые вопросы. Любопытство поглотило меня настолько, что я не могла избавиться от этих размышлений — они крутились в моем сознании.

Зайдя в дом, я направилась на кухню и заглянула в холодильник. Родители снова позаботились о моём пропитании — он был забит под завязку: свежие овощи, сыр, мясо, банки с вареньем, заботливо подписанные маминой рукой. Спасибо им — мне не нужно было беспокоиться о еде. Приготовив простой ужин, я утолила голод и спустилась в подвал.

Провела там несколько часов, пытаясь найти доказательства слов Марбаса. И я нашла их — хоть и немного, но они подтверждали рассказ демона. Перебирая пыльные тома, ветхие рукописи и пожелтевшие дневники предков, я тщетно искала хоть слабый отголосок тех событий. Страницы шелестели под пальцами, но записи хранили молчание.

Стоя посреди сумрачного подвала, в тишине размышлений, я почти потеряла надежду. Взгляд случайно упал на массивный сундук в дальнем углу — старый, потемневший от времени, до которого прежде не доходили руки. Сердце ёкнуло. Я подошла ближе, откинула тяжёлую крышку и принялась перебирать содержимое: старые ткани, потрёпанные свитки, какие‑то безделушки…

И вот, на самом дне, утопая в полуистлевшей ткани, обнаружилась шкатулка. Древняя, такая ветхая, что казалось, от одного прикосновения она рассыплется в прах. С замиранием сердца, стараясь не дышать, я приоткрыла крышку. Внутри лежал исписанный листок: причудливые рисунки, сплетение непонятных иероглифов. Большинство знаков были мне незнакомы, но некоторые символы… Я знала их.

Крупица за крупицей, слово за словом, я принялась за перевод. В одном из разделов говорилось о «Великом Разделении» — событии, которое, согласно тексту, навсегда изменило ход истории, оборвав связь Земли с космической сетью.

Сердце бешено заколотилось в груди. Это было именно то, что я искала. Не просто смутные слухи, пересказанные легенды, а конкретное свидетельство, пусть и обрывочное, спрятанное в тайниках времени. Марбас не лгал. Другие миры действительно существуют, и, возможно, есть способ восстановить утраченную связь…

Я тут же отринула эту мысль как опасную. Не хватало только повторения трагедии.

Доказательств моего внеземного происхождения я не нашла, но сомневаться в словах демона было бы верхом глупости. Магия текла в моих жилах, и мысль о могущественном колдуне из другого мира как моём предке казалась вполне реальной. Я выдохнула. Сегодняшний день принёс столько открытий — голова шла кругом.

Я думала, что не смогу уснуть, но как только голова коснулась подушки, я мгновенно провалилась в сон. Мои сны были яркими и волшебными: эльфы неземной красоты, их тонкие черты и сияющие глаза; драконы‑ящеры, чья мощь внушала первобытный страх; замки, города, неведомые миры, переливающиеся всеми оттенками радуги… И демон — мой наставник, пленительный до головокружения.

Я смотрела на него, затаив дыхание, и не могла отвести взгляд. Сердце на миг замерло, а потом забилось в бешеном ритме. Он скользнул ко мне, нежно обхватывая за талию, притянул вплотную, опалил ухо горячим дыханием и как рявкнет:

— Ты вставать собираешься?

От испуга я резко распахнула глаза и уставилась на нависшего надо мной Марбаса.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд и отделить явь от видений. Комната постепенно приобретала знакомые очертания: потолок с лепниной, массивная дубовая мебель, тусклый свет, проникающий сквозь плотные шторы, и Марбас — вполне реальный и ощутимый. Его чёрные, как смоль, глаза со злостью смотрели на меня, прожигая насквозь.

— Который час? — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краска. Воспоминание о его прикосновениях во сне вызывало неловкое смущение.

Он проигнорировал мой вопрос, обрушив на меня свой гнев.

— Ты заставила меня ждать, ведьма, — отрезал он, словно плетью хлестнул. Его голос, холодный и бесстрастный, не предвещал ничего хорошего. — Ещё одно опоздание, и наказание не заставит себя ждать. У тебя пятнадцать минут. Собирайся!

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с собственными мыслями и остатками волшебного сна. Я рывком села на кровати, прогоняя остатки дрёмы. «Чёрт!» — промелькнула мысль. Как я могла не услышать будильник?

Словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, я метнулась в ванную. Но, орудуя зубной щёткой, вдруг замерла, поражённая внезапным осознанием: как он проник в дом? Я же поставила защиту! Заклинание должно было предупредить меня о любом вторжении. Вопрос повис в воздухе, заставляя меня застыть в оцепенении.

— Поторопись! — донеслось снизу, развеяв мои размышления, и я с удвоенной скоростью принялась заканчивать утренние процедуры.

Забыв про все правила приличия, я выскочила из дома, на ходу застёгивая ветровку. На дворе было начало осени, и погода сегодня была ветреной — порывы холодного воздуха бросались навстречу, трепали волосы. На пороге меня ждал он — воплощение ночного «кошмара», облачённое в полувер и брюки. Его взгляд, пронзительный и холодный, окинул меня с ног до головы.

— Сегодня мы выберемся в город, — произнёс Марбас.

— Зачем? — я удивлённо посмотрела на него.

— Будешь учиться отличать одного человека от другого.

— Чего? — моё удивление возросло ещё больше.

Марбас вздохнул, закатил глаза и пояснил:

— Хочу посмотреть, насколько высока твоя интуиция. Это важно! Вы, людишки, очень хорошо умеете прятать свои худшие стороны. Вот и посмотрим, на что ты способна.

Я попыталась собраться с мыслями.

— И как я должна это делать? Просто смотреть на людей? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Демон ухмыльнулся, отчего его лицо стало ещё более зловещим.

— Ты должна почувствовать их. Обрати внимание на мелочи: взгляд, жесты, интонацию. Все эти незначительные детали выдают истинную сущность человека. Представь, что каждый из них — это запертый сундук, а ты должна подобрать к нему ключ.

Ветер взметнул опавшие листья у наших ног, и я вдруг осознала: сегодняшний день станет испытанием. Испытанием не силы, не магии — а чего-то гораздо более тонкого.

Мы перенеслись в город — в мгновение ока из лесной тишины в гул мегаполиса. Вклинившись в поток людей, я пошла в сторону центра. Марбас шёл рядом, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством — словно учёный за подопытным существом, которое вот-вот проявит неожиданный рефлекс.

Я стала всматриваться в лица прохожих, пытаясь уловить хоть что-то, что помогло бы мне выполнить задание. Вот женщина с уставшим взглядом и натянутой улыбкой. Что она скрывает? Боль утраты? Разочарование? А этот мужчина, одетый в дорогой костюм, с самодовольным выражением лица? За маской успеха наверняка скрывается что-то тёмное — долги, предательство, страх потерять всё…

Интуиция медленно пробуждалась, и мир вокруг меня начал меняться. Будто кто-то снял пелену: я видела не просто силуэты, а истории, скрытые за каждым взглядом.

Внезапно мой взгляд зацепился за девочку лет десяти. Она стояла чуть в стороне от шумной толпы, крепко держала в руке потрёпанного плюшевого медвежонка и жалась к матери, словно ища защиты. В её огромных глазах была не просто боязнь толпы — там жила глубокая, всепоглощающая печаль. Что-то случилось. Что-то, что ранило её маленькое сердце.

Я попыталась сосредоточиться на других прохожих, но образ девочки не выходил у меня из головы. Марбас, заметив мою растерянность, остановился и пронзительно посмотрел на меня. В его взгляде не было насмешки, лишь холодный, испытывающий интерес.

— Что ты видишь? — спросил он, нарушив молчание.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Я вижу боль, — ответила я, стараясь не отводить взгляд от девочки. — Боль в глазах ребёнка. И фальшь в улыбке матери, пытающейся её утешить. Она говорит что-то ласковое, но её глаза… Они пустые, отстранённые. Будто она где-то далеко.

Марбас медленно кивнул, и на его лице промелькнула тень удовлетворения.

— Ты начинаешь видеть, — произнёс он. — Но это лишь первый шаг. Истинная сила интуиции — в понимании причин. В умении расшифровать историю, скрытую за каждой эмоцией. Как ты сама подметила, знание — это несокрушимая твердыня. Овладей своей собственной интуицией, и ты станешь той силой, что сдвигает горы.

Мы брели по лабиринту городских улиц. С каждым новым лицом, промелькнувшим в толпе, я всё глубже осознавала смысл его слов.

В беспечном щебетании подруг я улавливала змеиный шёпот зависти. Влюблённая парочка — жалкая иллюзия: лишь она утопает в нежности, он же — циничный кукловод, играющий чувствами. Коллеги, друзья, родственники… Всего несколько часов блужданий по городу, и я была поражена, насколько глубоко фальшь пронизывает человеческие отношения.

Но были и светлые моменты: пара, муж и жена, чья любовь и забота были искренними — их взгляды, жесты, даже паузы в разговоре дышали гармонией. Отец и дочь, связанные нерушимой нитью: он держал её за руку, а она смеялась, глядя на него с обожанием. Бабушка и внук, воплощение любви и уважения — она гладила его по голове, а он прижимался к ней, чувствуя себя в безопасности.

Добро и зло сплелись в этом мире, и мрачный баланс сил неумолимо склонялся к роковой пропорции: пятьдесят на пятьдесят. Это открытие потрясло меня до глубины души. Неужели в мире так много плохих людей?

— Катя, ты в порядке? — Марбас потряс меня за плечо.

— Да… Нет… Я не знаю, — пробормотала я, но тут же резко вскинула голову. — Как ты меня назвал?

— Может, водички? А то на тебе лица нет, — съязвил демон, уходя от ответа.

— Обойдусь, — процедила я сквозь зубы. — Ты впервые назвал меня по имени, — констатировала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Обрывки сегодняшнего дня проносились в голове, как в калейдоскопе, и вдруг меня осенило. — Ты хотел, чтобы я заглянула в души людей. Зачем?

Марбас, словно тень, возник рядом, прижал меня к себе, и в следующее мгновение мы оказались перед моим домом. Он отпустил меня и отступил, оставив наедине с терзающими душу вопросами.

— Зачем? — снова спросила я, наступая на него.

— Чтобы ты поняла, кого собираешься защищать, — произнёс демон. — Лицемерных людишек, изображающих добродетель. Они предают, убивают и готовы на всё ради собственной выгоды.

— Не все такие, — бросилась я на защиту человечества.

— Не все, — протянул Марбас, задумчиво глядя на меня.

Внезапно демон метнулся ко мне. Его пальцы, словно стальные клещи, сомкнулись на моей шее. Он сжимал, не давая вздохнуть, и смотрел в мои глаза. В его взгляде читалось ледяное безразличие. Хрип вырвался из моей груди, тщетные попытки освободиться не приносили успеха. Почему? Зачем он напал? Ужас сменился гневом, когда я почувствовала, как жизнь уходит. Как он смеет нарушать договор?

Древняя сила, дремлющая во мне, сила ведьмы, пробудилась, вспыхнула яростным пламенем, и я…

— Твои глаза, — прошептал демон, и в голосе проскользнуло удивление.

Выгнувшись, я попыталась высвободиться, но хватка демона лишь усилилась. Темнота подступала, затягивая сознание в свои липкие объятия. Но в последний миг, когда надежда уже угасла, Марбас отпустил меня.

Я рухнула на колени, глотая воздух, чувствуя, как дрожит каждая клеточка тела. Вокруг меня мерцала призрачная аура, сотканная из магии, древней и могущественной. Моя сила, наследие ведьм, полученное от костяного древа. Но её оказалось недостаточно, чтобы одолеть этого демона.

Марбас стоял прямо и смотрел на меня. Его лицо исказила гримаса злобы.

— Ведьма высшего ранга! — прорычал он. — Ты скрыла это от меня?

Глава 7

С трудом поднявшись на ноги, я судорожно глотала воздух, прижимая руку к горлу. Дыхание вырывалось рваными всхлипами, а в груди всё ещё пульсировала боль от недавнего удушья. Этот мерзкий демон пытался меня убить? Но зачем? Его действия были мне совершенно непонятны — и от этого становилось ещё страшнее.

— Ты… — слова застряли в пересохшем горле. Вопрос о причинах его жестокости так и не прозвучал. Вместо этого вырвалось лишь: — Ты тоже не раскрыл мне всех секретов.

Марбас разразился хриплым хохотом — звук получился резким, режущим слух, словно скрежет металла по стеклу.

— Поджилки трясутся, а ты ещё огрызаешься? Похвально, ведьма!

Я сжала кулаки, заставляя себя не отводить взгляд. Гнев и страх боролись внутри, но я должна была получить ответы.

— Почему?! — наконец решилась озвучить мучивший меня вопрос.

Демон замолчал. Его лицо исказила гримаса, в которой смешались разочарование и горечь — настолько искренняя, что это поразило меня сильнее, чем его недавняя атака.

— До сих пор не поняла? — процедил он. — В жизни не встречал ведьмы глупее. С первой нашей встречи я пытаюсь вбить в твою твердолобую голову простую истину: демонам нельзя доверять. Никогда. А ты что? Потеряла бдительность и чуть не погибла.

— Так это был… урок? — пролепетала я, поражённая до глубины души.

— Именно, — Марбас склонил голову набок, изучая меня, словно диковинную зверушку. — Начинаю думать, что ошибся в выборе. Ты оказалась… слишком наивной.

Кровь прилила к лицу. Гнев захлестнул меня горячей волной, вытесняя остатки страха.

— Знаешь, Марбас, я усвоила твой урок! — выпалила я. — Я больше тебе не доверяю. — Пальцы дрожали, но я сжала их ещё крепче, стараясь унять предательскую дрожь. — Но это не значит, что ты можешь просто так меня бросить, не закончив обучения. У нас контракт! — не постеснялась я напомнить ему о наших договорённостях.

Он прищурился, и в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли презрение, то ли… восхищение?

— Тебе и с простыми смертными не справиться, — произнёс он спокойно, констатируя факт. — Обведут вокруг пальца, словно младенца. Как при таком раскладе ты собираешься противостоять демонам?

— И что, по‑твоему, я должна делать? — выкрикнула я вопросом на вопрос, не в силах сдержать эмоции. — Становиться такой же бездушной, как ты?

— На столь радикальные метаморфозы ты, увы, не способна, — в усмешке Марбаса прозвучало высокомерие, но в голосе проскользнула нотка… интереса?

Внезапно я осознала, что стою на краю чего‑то важного. Что сейчас решается не просто исход ссоры, а моё будущее. И я сделала шаг вперёд — навстречу опасности, навстречу неизвестности.

— Научи меня, — неожиданно для самой себя попросила я. — Обещаю, впредь я стану прилежной ученицей.

Демон молчал, сверля меня взглядом и задумчиво поглаживая нижнюю часть лица. Его глаза скользили по моему лицу, словно оценивая, взвешивая что‑то. Тишина затягивалась, и я уже начала сомневаться в своей смелости.

Неожиданно Марбас сменил тему:

— Оставим пустые препирательства и перейдём к делу. Домашнее задание ждёт.

— Задание? — прошептала я, потупив взгляд. Чёрт, я же совсем забыла! Книга так и осталась лежать в гостиной, нетронутая.

— Не готова? — рык демона резанул слух, заставив меня вздрогнуть. Да чтоб его! Сначала чуть не прикончил, а теперь муштрует, будто я в школе!

— У меня не было времени, чтобы сделать домашнюю работу, — я упрямо вздёрнула подбородок, с вызовом глядя в его глаза.

— Хамишь своему наставнику?

— Нет‑нет, что вы, учитель, и в мыслях не было! — пролепетала я скороговоркой, пытаясь унять раненое самолюбие и задобрить Марбаса. — Просто вчера я чувствовала себя неважно… Может, завтра продолжим?

Марбас на мгновение замер, затем тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Ладно, в последний раз прощаю твою дерзость. Но чтобы завтра задание было выполнено, иначе пеняй на себя.

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. Этот демон всерьёз решил превратить мою жизнь в ад? Мало того, что он едва не убил меня, так ещё и продолжает издеваться, как над школьницей…

Но я не сдамся. Я докажу ему, что чего‑то стою. Стану сильной ведьмой — такой, чтобы демоны и вся нечисть в округе боялись даже шёпотом произносить моё имя.

Марбас растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и едва уловимый запах серы. Я опустилась на ступеньки крыльца, закрыла лицо руками и всхлипнула.

Мерзкий демон… Как он посмел? Жалость к себе накрыла с головой, и слёзы хлынули потоком, обжигая щёки.

«Мне даже пожаловаться на него некому», — рыдала я, утопая в океане личной трагедии, имя которой — задетая гордость. В голове вихрем проносились самые цветистые ругательства, какие только могла родить моя фантазия. Я обложила Марбаса ими одно за другим, и постепенно, выпустив пар, начала успокаиваться.

Измученная, я, пошатываясь, вошла в дом. Не дойдя до своей комнаты, рухнула на диван в гостиной и тут же провалилась в беспокойный сон.

Мне приснился роскошный стол, ломившийся от яств: румяные пироги, жареный гусь с хрустящей корочкой, горы фруктов, хрустальные бокалы с рубиновым вином. Я ела, ела, но голод никак не отступал — словно всё, что я поглощала, растворялось в какой‑то бездонной пропасти внутри.

Открыв глаза, я уставилась в потолок. В животе предательски заурчало — из‑за этого дьявольского отродья я даже не успела позавтракать. Внутри тут же проснулось чувство справедливости:

«Не из‑за него, а потому что проспала», — пропищал робкий голосок в голове, словно адвокат моего мучителя.

«Ты на чьей стороне?» — мысленно огрызнулась я на саму себя и поднялась.

С кухни донёсся восхитительный аромат — густой, насыщенный, с нотками чеснока и свежей зелени. Меня тут же пронзило беспокойство: кто‑то в доме?

Стараясь ступать как можно тише, я прокралась к кухне. Увиденное заставило замереть на пороге: на моей территории хозяйничала Смутьянка.

— Ты… Как ты здесь оказалась? — выдохнула я.

Кикимора обернулась. На её лице мелькнула робкая, почти испуганная улыбка.

— Здравствуй, Катенька! Я вот покушать тебе приготовила. Иди мой руки, садись за стол.

Я застыла, поражённая. Кикимора, которую и силой не затащишь в дом, где обитает демон, теперь хозяйничала на моей кухне и готовила! Чудеса!

— Катенька, ну чего же ты стоишь? — проворковала Смутьянка, ловко орудуя половником. Аппетитный пар и восхитительный запах заставили мой желудок заурчать с новой силой, игнорируя душевные терзания.

— Я… Я ничего не понимаю, — пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями. — Как ты сюда попала? И почему готовишь для меня?

Кикимора потупилась, теребя край своего цветастого платья.

— Ну как сказать… Марбас… — В её голосе прозвучал животный страх. — Он… попросил меня. Сказал, что ты расстроена и тебе нужно хорошо покушать.

Во как. Смутьянка теперь знает его имя. Меня вновь передёрнуло от одного упоминания этого демона. «Вот же гад! Мало того, что унизил, так ещё и кикимору подослал, чтобы загладить вину», — пронеслось в голове. Ярость и недоумение закружились в безумном вихре.

Я подошла к раковине, машинально ополоснула руки и тяжело опустилась на стул. Аромат борща, густой и насыщенный, манил из тарелки. «Ладно, потом разберусь», — промелькнула мысль. Не удержавшись, я зачерпнула ложку. Было не просто вкусно — божественно! Кикимора, застыв у стола, наблюдала за мной.

— Это… Это просто невероятно! — выдохнула я, не отрываясь от тарелки. — Спасибо тебе огромное!

Лицо кикиморы расцвело довольной улыбкой.

— Я рада, Катенька! Я старалась. Ешь, ешь, не стесняйся! — засуетилась Смутьянка, подвигая ко мне плетёную хлебницу. — Марбас велел, чтобы ты всё до последней крошки съела.

Я закатила глаза. Ну конечно, Марбас! Видимо, он вообразил, что я голодаю в собственном доме, и отправил кикимору с гуманитарной миссией. Ирония ситуации зашкаливала.

— А что он ещё сказал? — спросила я, стараясь придать голосу нотки безразличия.

Смутьянка замялась, смущённо почёсывая затылок.

— Ну… Он сказал, чтобы я… Чтобы я присмотрела за тобой. Чтобы тебе не было одиноко.

Я едва не подавилась борщом. Присмотрела? Чтобы не было одиноко? Этот демон перешёл все границы разумного! Он что, вознамерился поселить кикимору у меня в доме на постоянной основе?

— Присмотрела? В каком смысле? — мой голос задрожал от возмущения.

Смутьянка съёжилась под моим взглядом.

— Ну… Он сказал, что ты… Ты ему дорога. И что он не хочет, чтобы с тобой что‑нибудь случилось.

Дорога? Ему? Да быть этого не может! После потока ядовитых слов, после его скотского поведения он вдруг возомнил, что я ему дорога? Это какая‑то изощрённая пытка, замаскированная под заботу?

— Смутьянка, — я отложила ложку и посмотрела кикиморе прямо в глаза. — Послушай меня внимательно. Я благодарна тебе за борщ, он действительно восхитительный. Но я не нуждаюсь ни в чьей опеке, особенно в опеке Марбаса. Ты можешь передать ему это?

Кикимора вытаращила на меня испуганные глаза:

— С ума сошла?! Я ещё жить хочу!

— Ничего он тебе не сделает, — пробормотала я, снова принимаясь за еду.

После борща я почувствовала прилив сил. Нужно было что‑то делать. Марбас не должен управлять моей жизнью. Обучение — это одно, но моя личная жизнь его не касается. Надо поставить его на место. Но как? Он же демон…

— Смутьянка, — сказала я, отодвигая тарелку. — А ты можешь мне кое в чём помочь?

Кикимора настороженно покосилась на меня.

— Не думаю, Катенька, — пробормотала она, пятясь к двери. — Смерти моей хочешь? Побойся бога, у меня дети…

Не прошло и минуты, как я осталась одна. И почему бабуля так защищала этих трусливых лесных обитателей?

— Хоть бы посуду помыла после своей готовки! — крикнула я ей вслед.

Прибрав на кухне, я приступила к домашнему заданию, которое задал Марбас. Нужно было изучить иерархию демонов.

Погрузившись в зловещий фолиант, переданный мне Марбасом, я оказалась в лабиринте демонологии. Иерархия адских созданий предстала передо мной сложной и запутанной системой, пронизанной интригами и беспощадной борьбой за власть. Марбас — «великий президент ада», как гласила книга, — занимал в этой иерархии внушительное положение, командуя легионами демонов. Чем больше я узнавала о нём, тем отчётливее осознавала, насколько опасен мой наставник.

Но отступать я не собиралась. Знание — моя броня и оружие, и я намеревалась использовать его против самого Марбаса. Если он полагает, что может безнаказанно манипулировать мной, то жестоко ошибается. Я найду способ отомстить за его коварство.

Отложив в сторону гримуар, я решила прогуляться по лесу. Мне необходимо было проветрить голову и упорядочить сумбурные мысли. Лес встретил меня прохладой и тихим шелестом листвы. Я шла по извилистой тропинке, вдыхая терпкий аромат хвои и наслаждаясь ускользающей красотой осенней природы: золотисто‑багровые листья кружились в медленном танце, опадая на землю, а в воздухе витала лёгкая горечь увядания.

Внезапно я ощутила на себе чужой взгляд. Неприятное, давящее чувство, словно кто‑то пристально наблюдает за мной, скрываясь в сумраке деревьев. Я оглянулась, пытаясь разглядеть хоть что‑то в густой тени, но никого не увидела. Возможно, это лишь игра воображения. Но тревога, словно ледяная змея, обвилась вокруг моего сердца.

— Марбас, это ты? — прошептала я, но в ответ была лишь звенящая тишина, не нарушаемая даже щебетом птиц.

Я ускорила шаг, стремясь как можно скорее вернуться в безопасные стены дома. Но преследующее ощущение лишь усиливалось — я чувствовала, что кто‑то идёт за мной, неотступно следуя по пятам. Страх закрался мне в душу, сковывая движения.

Я сорвалась на бег, но внезапно ощутила резкий толчок в спину. Мир перевернулся, и я рухнула на землю, сбивая коленки в кровь. Резко обернувшись, я увидела над собой незнакомца. Он возвышался, словно гора, заслоняя собой свет. В его глазах плясали отблески злобы и нескрываемой жестокости. Медленно наклонившись, он с интересом рассматривал меня.

— Кто вы? — прошептала я едва слышно.

Его губы скривились в подобии усмешки, от которой по спине пробежал озноб. Он не ответил, лишь протянул руку, схватил меня за запястье и рывком поднял на ноги. Отчаянная попытка вырваться не принесла успеха — сила его была чудовищной, нечеловеческой.

«Демон», — пронзила мысль, обжигая сознание. «Как он проник сюда?»

В голове замелькали уроки Марбаса. Так, нужно собраться и…

Мне удалось вырваться из его захвата. Не теряя ни мгновения, я обрушила удар ноги ему в грудь — демон отлетел на несколько шагов. Он в бешенстве вскочил на ноги и бросился в атаку, но я успела отскочить в сторону. Развернувшись, он окинул меня испепеляющим взглядом: из глаз его сочилась сама тьма, вселяя дикий страх. Он двигался с немыслимой скоростью, пытаясь достать меня, но я, словно танцующая с ветром, уклонялась от каждого удара.

В голове пульсировала мысль: «Нельзя дать ему поймать меня». Собрав волю в кулак, я по памяти начала плести защитное заклинание, произнося слова на древнем языке. Демон зарычал, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

Закончив заклинание, я ощутила, как вокруг завибрировал воздух и… ничего не произошло. Чёрт, где же я напортачила?

Демон недоумённо посмотрел на меня и через секунду разразился хохотом — зловещим и унизительным.

— Ты точно ведьма? — захлёбывался он в припадке смеха.

Гнев вспыхнул внутри, обжигая нутро. Я вызвала огонь — яркий, яростный — и метнула его в демона. Хохот стал лишь громче, превратившись в торжествующий рёв. Огонь, бесполезный и жалкий, просто растворился в его сущности, поглощённый без следа.

— Ну что, маленькая колдунья, иссякли твои фокусы? — прорычал он, приближаясь.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Вспомнить всё, чему меня учили. Силой его не одолеть, но, возможно, удастся обмануть. Или найти уязвимое место. Внезапно, сквозь плотную завесу страха, проступила иная мысль: а что, если не сражаться, а отвлечь его? Не нападать, а сбежать?

— Ты думаешь, это всё, на что я способна? — прошептала я, лихорадочно пытаясь придумать, как обмануть древнего врага.

И вдруг лес внезапно ожил. Словно из самой земли возникли его обитатели: мелкая живность волной хлынула под ноги демону, сбивая того с толку и лишая опоры. Каф, утробно рыча, бросился на него, свалив наземь. Птицы пытались выклевать глаза. Лисица, диким комком вцепившись в пах, рвала плоть. Демон взвыл — его крик разорвал тишину леса, заглушив гомон лесных обитателей. Отмахиваясь одной рукой от пикирующих птиц, другой он тщетно пытался сорвать с себя лису. Каф, воспользовавшись моментом, сомкнул челюсти на плече, впившись мёртвой хваткой.

Я зачарованно наблюдала эту дикую пляску смерти. Вот тебе и трусливые лесные жители…

Но вдруг из горла демона вырвался рык такой силы, что земля содрогнулась. Прямо на глазах его совершенная, но ложная форма начала трещать и рассыпаться, словно глина под палящим солнцем. Кожа натянулась и почернела, покрываясь буграми костяных наростов. Огромные рога проломили череп, вырываясь наружу с хрустом костей и клочьями окровавленной плоти. Каждый шип на спине, выросший с такой же чудовищной скоростью, походил на лезвие, готовое разорвать всё живое.

Но самое страшное было в его глазах. Больше не глаза, а два пылающих колодца нечеловеческого огня. В них не было ни разума, ни жалости — лишь концентрированная, всепоглощающая ненависть. Они светились так ярко, что отбрасывали зловещие тени на деревья. Воздух вокруг него заискрился от напряжения, предвещая неминуемую бурю.

— Бегите! — мой крик эхом разнёсся по лесу, и звери, словно по команде, бросились врассыпную. Зайцы, белки, лисы — все они, повинуясь древнему инстинкту самосохранения, устремились в чащу, подальше от надвигающейся угрозы.

Я рванула следом, но не успела сделать и нескольких шагов, как демон настиг меня. Он, поднявшись, молниеносно преградил мне путь. Его устрашающий облик пробуждал первобытный ужас. Огромный и сильный, он казался воплощением самой тьмы. Пасть, усеянная острыми, как бритва, зубами, оскалилась в злобной ухмылке. В голове запоздало промелькнула мысль: «Мне нужно узнать его имя. Тогда, возможно, я пойму, как с ним справиться».

— Не так быстро, ведьма, — пророкотал он, и его голос, казалось, сотрясал землю. — Мы ещё не закончили.

— Кто ты? Назови своё имя! — в отчаянии выкрикнула я.

Демон издал низкий, утробный смех, который заставил мои волосы встать дыбом.

— Имя? Ты думаешь, что простое имя может остановить меня? Я — тот, кто был до начала времён, тот, кто питается страхом и отчаянием. Я — Тень, что скрывается в глубинах твоей души, и сегодня я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву.

Что-то до боли знакомое прозвучало в его словах. Точно! Марбас изъясняется в том же напыщенном стиле. Интересно, они все там в аду такие самоуверенные?

— Назови своё имя! — настаивала я, не отступая.

— Не дождёшься! Тебе пришёл конец, ведьма, и ничто тебя не спасёт. — Он занёс когтистую руку для удара, когти блеснули, словно заточенные кинжалы. Я зажмурилась в ожидании неминуемого и непроизвольно прошептала: — Марбас, где же ты? Спаси меня!

Удар так и не последовал. Приоткрыв один глаз, я увидела, как демон смотрит на меня с неприкрытым любопытством, даже с каким-то… удивлением?

— Ты знаешь Марбаса? — прохрипел он.

— Назови своё имя, демон! — в третий раз потребовала я, игнорируя его вопрос.

— Да, Ксилокс он, — раздался за моей спиной насмешливый, до боли знакомый голос. Я вздохнула с облегчением. Марбас.

Ксилокс резко обернулся, его лицо исказилось от бешенства.

— Марбас! Что ты здесь делаешь? Эта ведьма — моя добыча!

Марбас неспешно вышел вперёд, словно прогуливался по парку, а не стоял лицом к лицу с разъярённым демоном. На его губах играла презрительная усмешка.

— Эта ведьма тебе не достанется.

Ксилокс зарычал, обнажив свои ужасные зубы.

— Ты всегда лезешь не в своё дело, Марбас. Но на этот раз я не позволю тебе вмешиваться. Я заберу её душу, чего бы мне это ни стоило.

Марбас вздохнул, закатывая глаза.

— Вечно ты создаёшь проблемы, — холодно бросил он. — Ладно, Ксилокс, если ты так хочешь, попробуй. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. И да, постарайся не сильно запачкать здесь всё кровью.

Ксилокс, игнорируя его слова, рванулся ко мне. Но Марбас успел перехватить его — молниеносное движение, и вот уже два демона сцепились в ожесточённой схватке.

Демон взревел, ярость исказила его черты, пока он бился в стальных объятиях Марбаса. Мускулы бугрились под лоснящейся от пота кожей, когти скребли по воздуху, но хватка наставника оставалась непоколебимой. Я наблюдала за этой битвой с затаённым дыханием, прижимаясь спиной к стволу старого дуба. Два демона: один жаждал моей смерти, другой… другой был моим учителем. И сейчас он защищал меня.

Ксилокс выл от бессильной ярости, его когти рвались к лицу Марбаса, но тот ловко уворачивался, парируя удары с грацией, совершенно чуждой его демонической природе. Марбас, казалось, не прилагал и доли усилий — словно играл с назойливым щенком, дразнил, провоцировал, вынуждая растрачивать силы впустую.

— Ты не понимаешь, Марбас! — прорычал Ксилокс, слюна брызнула из его пасти. — Эта ведьма — ключ! Ключ к…

— К чему? — перебил его Марбас, сжимая руку Ксилокса так, что послышался отчётливый хруст костей. — К твоей ничтожной попытке выслужиться перед Владыкой? Не смеши меня, Ксилокс. Ты слишком примитивен, чтобы постичь истинную ценность этой… ведьмы.

Ксилокс взвыл от боли, пытаясь вырваться, но хватка Марбаса была железной.

— Ты ничего не знаешь, Марбас! Владыка обещал мне немыслимую силу, если я прикончу эту ведьму! Я стану его правой рукой!

Марбас усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что даже мне стало не по себе.

— Сила? От Владыки? Неужели ты настолько наивен, чтобы верить его пустым обещаниям? Ты хоть раз видел рядом с ним кого-то? Он использует тебя, как и всех остальных. Ты всего лишь пешка.

В глазах Ксилокса вспыхнула ярость. Он извернулся всем телом и, к полному изумлению Марбаса, вырвался на свободу. Оттолкнувшись от земли, Ксилокс ринулся на противника, обрушив на него шквал ударов. Марбас отступал шаг за шагом, парируя атаки с поразительной скоростью. Они неслись сквозь лес, словно вихрь, ломая вековые деревья под напором своих тел. Ветви хлестали по лицу, сухие сучья трещали под ногами, но я старалась не отставать, держась на безопасном расстоянии.

Затаив дыхание, я не сводила с них глаз. Схватка между двумя демонами разгорелась с новой, ещё более свирепой силой. Ксилокс, охваченный яростью и отчаянием, бил всё более безумно и яростно — его движения становились хаотичными, непредсказуемыми. Марбас же, напротив, оставался невозмутим и сосредоточен, отвечая точными, выверенными ударами. В какой-то момент Ксилокс совершил молниеносный манёвр и нанёс Марбасу сокрушительный удар, отбросив его к ближайшей скале. Марбас, пошатываясь, попытался восстановить равновесие, но Ксилокс не дал ему ни секунды передышки, обрушив на противника новый град ударов.

Я наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри нарастает леденящая тревога. Если Марбас проиграет… От одной мысли об этом кровь стыла в жилах.

Мысли метались в голове, словно испуганные птицы. Я прилагала неимоверные усилия, пытаясь выудить из памяти всё, что знала о Ксилоксе. Внезапно, словно молния, пронзившая тьму, вспыхнуло воспоминание:

«Ксилокс — демон, чьё имя шепчут лишь в самых мрачных и забытых уголках мира. Древняя и могущественная сущность, он властвует над искажением реальности. Его сила не ограничивается грубой физической мощью».

Я судорожно вздохнула. Если он пустит в ход свою ментальную силу, это будет настоящая катастрофа.

«Ксилокс известен своей способностью заключать сделки, — продолжала я вспоминать прочитанное, — предлагая смертным силу и знания в обмен на их души. Однако условия этих сделок всегда коварны и обманчивы, и рано или поздно жертва осознаёт, что заплатила слишком высокую цену. Существуют древние заклинания, способные ослабить или изгнать Ксилокса, но они требуют огромной силы».

Я до предела напрягла память, и обрывки текста замелькали перед глазами. Начала шептать древние слова, вытягивая их из самой глубины сознания. Ксилокс, услышав бормотание, повернул голову и скептически приподнял бровь.

— Опять заклинание? — насмешливо протянул он.

Игнорируя его, я продолжала читать. Холодный пот струился по вискам. Слова заклинания застревали в горле, теряя силу под его всепоглощающим взглядом. Но отступать было нельзя. Это был единственный шанс. Глубокий вдох. Сосредоточиться на последней строке — самой опасной, самой действенной. Я видела, как искажается пространство вокруг Ксилокса, как тени сгущаются, стремясь поглотить его. Скептицизм сменился настороженностью, а затем — явным раздражением.

— Ты играешь с огнём, ведьма, — прошипел он, и воздух вокруг меня стал тяжёлым, давящим. — И ты не представляешь, насколько он горяч.

Но я уже не слышала. Произнесла последние слова, вкладывая в них всю волю, всю надежду. Мир вокруг замер, а затем взорвался калейдоскопом искажённых реальностей — пространство дрогнуло, деревья заходили ходуном, небо раскололось на фрагменты. В ужасе от увиденного я отшатнулась вглубь леса. Ксилокс, не теряя времени, ответил своим заклинанием, и всё вокруг начало распадаться — реальность трещала по швам, как старая ткань.

К тому времени Марбас очухался. Прямо на моих глазах он перевоплотился в могучего льва — грива встала дыбом, когти удлинились, стали острее бритвы, а челюсти вселяли первобытный страх. Лес содрогнулся от его утробного, жуткого рева. Зверь бросился на Ксилокса, сбивая его с ног. Мощная лапа, ощетинившись когтями, обрушилась на поверженного демона и одним мощным ударом пробила грудную клетку, вырвав его сердце из груди.

Алая кровь хлынула фонтаном, окрашивая землю в багрянец. Ксилокс издал предсмертный хрип, его тело обмякло, а глаза, остекленев, уставились в никуда. Лев, тяжело дыша, возвышался над поверженным врагом, его янтарные глаза горели неистовым пламенем. Отшвырнув окровавленное сердце в сторону, он повернулся ко мне. Ярость схлынула, оставив лишь холодный, расчётливый взгляд.

Леденящий душу страх сковал меня. Во что он превратился? Что теперь ждёт меня? Зверь сделал шаг вперёд, хищно подавшись ко мне. Инстинктивно заслоняясь руками, я начала медленно оседать на землю. Ужас происходящего оказался настолько велик, что сознание, не выдержав, бежало в спасительную тьму. Последняя здравая мысль пронзила разум: «Завтра я возненавижу себя за эту слабость».

Глава 8

Мне снился сон, в котором я спала — диковинная матрёшка грёз, сон внутри сна. Проснувшись, сознание словно пробивалось сквозь густой туман, медленно возвращаясь. Мысли неохотно ворочались в голове, не желая покидать уютное лоно дремоты. Тепло… Уютно…

Не открывая глаз, я нежилась в коконе покоя, утопая в блаженном настроении. И вдруг, как удар молнии, меня пронзило осознание: чьи‑то сильные руки обнимали меня, прижимая к обжигающе горячей, мускулистой груди. Мой нос утопал в этой самой груди.

Мысли, словно всполошённая стая птиц, вмиг выпорхнули из дремоты, бешено заметались, пытаясь собрать осколки вчерашнего дня в единую картину. Как? Почему я не одна в постели? И кто это, чёрт возьми?

Паника ледяной волной захлестнула меня. Зажмурив глаза ещё сильнее из‑за страха увидеть нечто невообразимое, я попыталась высвободиться, но крепкие объятия лишь сильнее стиснули меня. Шёпот горячего дыхания коснулся моего уха:

— Тише, спи, смертная…

Голос… Знакомый, бархатный, обволакивающий. Резко распахнув глаза, я увидела перед собой идеальный профиль: точёные скулы, густые каштановые волосы — и… закрытые глаза.

Марбас. В человеческом обличье. И он спал. В моей постели! Как он здесь оказался?

Сердце забилось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Я задержала дыхание, пытаясь унять дрожь. Осторожно, дюйм за дюймом, я начала выбираться из его объятий. Марбас лишь чуть слышно вздохнул во сне, слегка пошевелился, но не проснулся.

Мне удалось выбраться из постели, и я неслышно выскользнула из комнаты. Крадучись спустилась по лестнице — каждая ступенька скрипела, будто нарочно выдавая меня. На кухне дрожащей рукой налила стакан воды и осушила его одним глотком. Наполнила снова и теперь пила медленно, утоляя не только жажду, но и терзавшие душу воспоминания.

Память возвращалась мучительно, обрывками: вчерашний бой демонов, чудовищный зверь, кровь на земле, последний миг перед тем, как сознание покинуло меня…

Рука, сжимавшая стакан, задрожала так сильно, что я поспешно поставила его на стол, боясь разбить. В зеркальной поверхности холодильника отражалось бледное, испуганное лицо. Я стала лихорадочно осматривать себя. Вроде бы цела… Руки, ноги на месте. На мне была пижама: майка и шорты. Кто меня переодел? Марбас? Этот… демон? Да чтоб его ангелы утащили на небеса!

«Да уж, дожила ты, Екатерина Викторовна! — мысленно выругалась я. — Сердечно поздравляю! Теперь просыпаешься в объятиях монстра».

Я обхватила голову руками, пытаясь удержать разлетающиеся мысли, и осела на стул. Что теперь? Неловкость волной накрыла меня, и мысль о побеге из дома показалась спасительной. Но упрямство, как всегда, оказалось сильнее.

— Никуда я не побегу! — вырвалось у меня тихим шёпотом. — Это мой дом. Кому и стоит убраться, так это Марбасу.

Воинственный запал быстро иссяк. Будить его я не решилась, вместо этого принялась готовить завтрак, раздумывая, как мне теперь вести себя с ним. Сковорода зашкворчала на огне, аромат жареного лука наполнил кухню, но мысли всё равно возвращались к демону наверху.

— Ммм, вкусно пахнет! — раздалось за моей спиной.

Я вздрогнула от неожиданности и выронила нож. Обернувшись, я едва не поперхнулась воздухом. Демон стоял в дверном проёме, источая свежесть. Похоже, он принял душ. Волосы были влажными, а от него исходил хвойный аромат — видимо, он воспользовался моим мылом.

— Выспался? — процедила я сквозь зубы, с угрозой в голосе.

— Вполне, — дружелюбно усмехнулся это исчадие ада. — У тебя удобная кровать.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я, стараясь говорить как можно твёрже. — Почему не провалишься обратно в свой ад?

— Какой смысл? Через полчаса занятие, — Марбас, не спрашивая разрешения, уселся за стол, словно хозяин. — Корми гостя.

— А не боишься, что я тебя отравлю?

— Думаешь, получится? — в его голосе прозвучала издевательская надежда.

Я окинула его оценивающим взглядом. Наглая ухмылка, казалось, приклеилась к его лицу. Самодовольный демон, уверенный в своей неуязвимости. Что ж, посмотрим.

— Может, и получится, — прошипела я, доставая из холодильника колбасу и сыр. Омлет на сковороде почти был готов. — Вообще‑то я весьма изобретательна.

Он лишь расхохотался, откинувшись на спинку стула, и кухня наполнилась низким, утробным звуком. В полумраке его глаза — два хищных уголька — опасно вспыхнули, прожигая тьму.

— Смертная, удивить меня — всё равно что заставить реку потечь вспять. Но ты попробуй. Потешь моё древнее тщеславие. Развлеки…

— Клоуна тебе на блюдечке? Может, скомороха с бубенцами? — огрызнулась я, закипая от ярости. — Сам себя развлекай, если скучно!

Я принялась с грохотом накрывать на стол, нарочито громко швыряя тарелки и звеня вилками. Каждое движение было пропитано клокочущей злобой. Как он смеет так себя вести? Как смеет вторгаться в мою жизнь, в мой дом?

— Приятного аппетита, — процедила я, подвигая ему тарелку и пытаясь скрыть ярость в голосе.

Марбас взял вилку и, не отрывая от меня взгляда, проглотил кусочек. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вкусно, — констатировал он. — Но недостаточно, чтобы убить меня. К твоему сожалению. — И продолжил есть с аппетитом, неторопливо, с какой‑то демонстративной расслабленностью.

Внезапно меня прорвало безудержным смехом. Ярость схлынула, словно её и не было — нелепость ситуации вдруг показалась до абсурда смешной. Наложив себе завтрак, я уселась напротив Марбаса и принялась поглощать еду с неожиданным удовольствием. Что ж, ситуация, конечно, далека от идеальной, но и не смертельная. В конце концов, он ведь не оставил меня погибать в лесу, а вполне мог. Убедив себя в этом внутренним диалогом, я решила не зацикливаться на негативе.

— Что сегодня в программе? — спросила я вполне миролюбиво, отпивая чай.

— Разберём твои вчерашние промахи, — ответил он, и лицо его мгновенно приобрело серьёзное выражение.

Я потупила взгляд. Память услужливо подбросила самые позорные моменты вчерашнего дня: неудачное заклинание, бесполезный огонь, панику, слабость… Румянец залил щёки, и я, не поднимая глаз, замолчала с убитым видом.

— Смертная, не драматизируй, — произнёс Марбас, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка… одобрения? — Тебе удалось выжить, а этим, знаешь ли, не каждый смертный похвастаться может.

Я вскинула голову. Демон сидел напротив, внимательно наблюдая за мной. Его пальцы выбивали нервную дробь по столешнице — единственный признак того, что он не так уж безразличен к происходящему.

— Ты ведь убил Ксилокса? — выпалила я.

— Я сокрушил лишь его смертную оболочку, — ответил он. — Искоренить демоническую сущность под силу лишь Верховному Владыке. Этот Ксилокс, как бы то ни было, отыщет себе новое пристанище. Но пройдёт уйма времени, быть может, целые века, прежде чем он вновь обретёт плоть. Поверь, это архисложная задача. Так что на какое‑то время мир избавился от гнетущего присутствия этого демона.

Я часто-часто заморгала и чуть не подскочила на месте. Перерождаются? За что им такие привилегии? Это вопиющая несправедливость! Мысли вихрем проносились в голове, не задерживаясь.

— Тебя тоже может уничтожить только Тёмный Владыка? — вкрадчиво спросила я у Марбаса.

— Поела? — задал он мне вопрос, не ответив на мой. — Пора за дело!

Я загрузила посудомойку и нажала кнопку. Тихий гул наполнил кухню. Марбас сидел на стуле, наблюдая за мной, его взгляд был непроницаем. Я поднялась наверх, чтобы переодеться. Когда спустилась, сухой щелчок пальцев Марбаса разорвал тишину. Комната вокруг нас дрогнула — и вот мы уже в знакомом учебном классе.

— Позёр, — прошептала я едва слышно, садясь за парту.

— Начнём, — усмехнулся демон. — Почему твои заклинания оказались такими слабыми?

— Не знаю, — буркнула я.

— Не знаешь? — Марбас театрально приподнял бровь. — Серьёзно, ты не понимаешь, почему твои многообещающие навыки провалились?

Я пожала плечами, чувствуя, как закипает раздражение.

— Твои эмоции, — медленно произнёс Марбас. — Твои чувства. Они тянут тебя вниз, как якорь. Магия — это чистая воля, абсолютная сосредоточенность и безграничная вера. А ты… Ты всё ещё сомневаешься. В глубине души ты смотришь на всё как на сон. Да, ты чувствуешь магию вокруг, но втайне ждёшь, что вот‑вот проснёшься, и всё развеется, как утренний туман.

Он встал, обошёл парту и навис надо мной. Его холодный взгляд пронзил насквозь.

— В тебе течёт сила, равной которой не найти, но она бесполезна, как меч из песка. Ты должна принять свою ведьмовскую природу безоговорочно, до последнего вздоха. Только тогда я смогу научить тебя ею владеть. Не поверишь в реальность этого мира — твой век будет недолог.

Я отвернулась, не в силах выдержать его испытывающий взгляд. Я понимала, что он прав. Я действительно до конца не поверила.

— Выбор за тобой, — его голос был ровным и бесстрастным. — Остаться пленницей своих сомнений или принять свою судьбу и стать той, кем тебе предначертано. Я не могу заставить поверить, но могу показать, что мир магии — это не сон, а реальность, которая ждёт тебя.

Марбас отступил, и гортанное заклинание сорвалось с его губ проклятием. В тот же миг мир вокруг меня рухнул — пространство исказилось, затрещало, и я оказалась в самом жерле преисподней…

Ад? Неужели этот змеёныш отправил меня в ад?!

Хаос терзал пространство. Солнце, казалось, умерло, и лишь серая, беспросветная мгла обволакивала меня. Ветер выл, проникая до костей, и каждый его стон отзывался дрожью в самой душе. Ландшафт являл собой обнажённые скалы, изъеденные ядовитыми кислотами. Под ногами хлюпала жижа, отдалённо напоминающая землю, но дышащая смрадом тухлятины и гнили. В ноздри ударил тошнотворный запах серы, заставляя кашлять и давиться. Куда ни глянь, простиралась лишь бесплодная пустошь, испещрённая трещинами и наполненная зловещим эхом.

Страх сковал меня ледяными оковами. В панике я оглядывалась, пытаясь найти хоть какую‑то зацепку, хоть малейшее указание на то, куда двигаться дальше. Но кругом царила лишь первобытная тьма и хаос.

И тут вдалеке я заметила движущиеся тени. Они стремительно приближались ко мне. Неожиданно на землю рядом со мной свалился пакет, наполненный чем‑то белым. Инстинктивно схватив его, я сорвала оболочку и, жадно втянув носом воздух, узнала запах, а затем коснулась языком — соль.

— Спасибо, Марбас, — с сарказмом выкрикнула я в пустоту, надеясь достучаться до его чёрствого сердца. — Очень помог.

В ответ лишь зловещая тишина повисла в воздухе. Не теряя ни секунды, я очертила круг солью и начала читать заклинание. Едва последние слова сорвались с губ, вокруг меня вспыхнула мерцающая плёнка, взметнувшись ввысь, словно купол. В тот же миг один из демонов, не заметив преграды, врезался в невидимую стену и отлетел, взвыв от ярости. Облегчённо вздохнув, я немного успокоилась. Всё сработало как надо.

Но не прошло и пяти минут, как круг облепили твари, сотканные из мрака и кошмаров. Их вид внушал первобытный ужас: злобные глаза, горевшие адским пламенем, буравили меня сквозь защитный барьер. Когтистые лапы царапали соль, пытаясь разрушить защиту, но безуспешно.

Я же, собравшись с духом, начала готовиться к следующему этапу. Этот ритуал требовал максимальной концентрации и точности — малейшая ошибка могла стоить мне жизни. Сердце билось часто и глухо, ладони вспотели, но я глубоко вдохнула и сосредоточилась. Сейчас или никогда.

Сосредоточившись, я начала читать следующее заклинание — на этот раз более сложное и мощное. Слова будто высекались из воздуха, проникая в самую суть тьмы, что окружала меня. Демоны взбесились: их вопли стали невыносимыми, а атаки на защиту участились. Я чувствовала, как моя энергия истощается с каждой секундой, но знала, что нельзя останавливаться. Пальцы дрожали, голос звучал всё тише, но я упрямо продолжала.

Внезапно один из демонов — самый крупный и свирепый — что‑то прорычал на своём мерзком языке, и остальные отступили. Он сам сделал шаг вперёд. Его глаза горели не просто злобой, а какой‑то зловещей насмешкой. Внутри меня всё похолодело: я поняла, что он знает. Знает, что мой круг слабеет, знает, что моя магия иссякает.

Собрав остатки сил, я ускорила темп заклинания, надеясь завершить ритуал до того, как защита падёт. Но было поздно. Гигантский демон ударил по барьеру своей когтистой лапой — и защитный купол разлетелся на тысячи осколков с пронзительным звоном. Теперь я осталась один на один с этим исчадием ада.

Сердце бешено колотилось, адреналин затопил кровь, обостряя каждое ощущение. Моей единственной надеждой оставались скорость и отточенные до автоматизма движения боевого искусства. Но этого мало. Страх сковывал разум, заставляя отступать. «Если бы только у меня был меч…» — промелькнуло в голове.

Стоп. А что, если призвать его? Заклинание вспышкой пронеслось в сознании. Произнеся его вслух, я мгновенно ощутила тяжесть в ладони. Меч словно пророс из самой плоти, став продолжением руки — холодный, надёжный, смертоносный. Крепче сжав рукоять, я впилась взглядом в надвигающуюся угрозу, затаив дыхание…

Монстр приближался медленно, смакуя мой ужас. Огромный, он возвышался надо мной, источая зловоние тлена и разложения. В открытом бою шансов не было никаких — это я понимала отчётливо. Но умирать без сопротивления? Никогда.

Демон занёс когтистую лапу для удара, и я, собрав всю волю в кулак, бросилась вперёд. Меч описал в воздухе сверкающую дугу, целясь в уязвимое место — сочленение лапы и туловища. Клинок встретил плоть, и мерзкий хруст разорвал тишину. Демон взвыл от боли, отшатнувшись назад.

Чёрная, густая кровь брызнула на землю, оставляя на ней дымящиеся пятна. Зверь отступил, его глаза горели яростью и злобой. Он явно не ожидал такого отпора. Слабая смертная, вооружившись магическим клинком, сумела нанести ему серьёзные раны. Но рано было праздновать победу.

Демон вдруг замер, и его тело начало меняться. Чешуя загустела, покрываясь шипами, когти вытянулись, превращаясь в серпы, а глаза налились багровой кровью. Он преобразился, став ещё более чудовищным и опасным. Это была его финальная трансформация, последняя попытка сокрушить меня.

Он ринулся вперёд, словно разъярённый бык. Его чудовищные когти рассекали воздух, стремясь достать меня. Я уклонялась, двигаясь с грацией кошки, стараясь не попасться в его смертоносные объятия. Каждый промах демона давал мне шанс на контратаку, и я не упускала возможности. Мой меч вонзался в его плоть, оставляя глубокие раны, но, казалось, они лишь распаляли его ярость.

Силы покидали меня. Дыхание сбилось, мышцы горели от напряжения, руки едва держали меч. Пот заливал глаза, но я не сдавалась. Внезапно демон допустил ошибку. Он замахнулся для удара, оставив свою грудь незащищённой. Это был мой шанс.

С криком я бросилась вперёд, вложив всю свою энергию, всю ненависть, всю волю к жизни в один решающий удар. Меч пронзил его сердце — демон на миг застыл на месте, удивлённо глядя на меня. Из его тела хлынула чёрная кровь, и он рухнул на землю, сотрясая всё вокруг.

Я стояла над поверженным врагом, тяжело дыша и глядя на него с ненавистью и триумфом. Битва была окончена. Я победила.

Резко обернувшись, я впилась взглядом в тварей, наблюдавших за схваткой. В их глазах читались одновременно изумление и ужас. Усмехнувшись, я сделала шаг вперёд. Дыхание выровнялось, и меня затопила волна незнакомой, чужеродной энергии — горячей, пульсирующей, почти живой. Взгляд скользнул к поверженному монстру, и я заметила едва уловимую нить, тянущуюся от него ко мне: серебристую, мерцающую, будто сотканную из звёздной пыли.

Неужели я забираю его силу? В изумлении я застыла, наблюдая за этим невероятным зрелищем. Нить пульсировала, передавая мне частицу его мощи, и с каждым мгновением я чувствовала, как во мне пробуждается что‑то новое, древнее, могущественное…

Волна силы нарастала, окутывая меня с головы до ног. Эта энергия пробудила во мне чужие древние воспоминания. Кадры проносились перед внутренним взором: таинственные символы, вычерченные на каменных плитах, могущественные существа с глазами, полными звёзд, битвы, масштабы которых невозможно вообразить — целые миры рушились и возрождались в вихре магических столкновений.

Нить между мной и поверженным чудовищем становилась всё тоньше, мерцая и подрагивая, пока не исчезла совсем. В тот же миг меня пронзила острая боль — тысячи игл вонзились в кожу, — а затем пришло невероятное облегчение. Энергия стабилизировалась, и я ощутила себя невероятно сильной. Я почувствовала, как изменилось моё тело: мышцы налились новой мощью, кости стали крепче, а дух — несгибаем.

Пока твари не успели опомниться, я рванулась вперёд. Ужас, поселившийся в их глазах, лишь подстегнул меня. Пусть знают, что не стоит злить ведьму. Пусть трепещут перед той, кто теперь несёт в себе их наследие.

Каждый удар, каждое движение было пропитано этой новой энергией — она текла по венам вместо крови, направляла руку, ускоряла шаги. Твари падали одна за другой, не в силах противостоять моей ярости. В каждом их предсмертном взгляде я видела лишь отголоски того ужаса, что они сами несли в этот мир.

Когда последний из них рухнул, тишина воцарилась вокруг — тяжёлая, осязаемая, почти живая. Я стояла посреди поля боя, оглядываясь вокруг. Больше никакого страха. Только сила. Только я.

— Ведьма! — раздался громогласный вопль.

Я резко обернулась и вскинула голову. Мои глаза распахнулись от нереальности происходящего. Прямо ко мне, с небес, на колеснице, запряжённой кошмарными тварями, спускался демон. Его облик был соткан из первобытного ужаса, из самой тьмы, что таится в глубинах мироздания. Иссиня‑чёрные крылья, переливающиеся, как нефть, рога, изогнутые, словно клинки, глаза — два провала в бездну. Всё виденное мною доселе казалось лишь бледной тенью, детской сказкой по сравнению с этим воплощением кошмара.

— Владыка… — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле.

Застыв на месте, я ощутила, как сердце бешено колотится, отбивая безумный ритм в ушах. Демон приближался, и вместе с его приближением сгущалась тьма. Кошмарные твари, влекущие его колесницу, изрыгали пламя, опаляя всё вокруг. Я видела их горящие глаза, полные ненависти и злобы.

И вот колесница опустилась на землю, прямо передо мной. Владыка спрыгнул с неё и окинул меня презрительным взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Его голос, как скрежет металла по стеклу, прозвучал в тишине:

— Ты — ведьма с Земли?

Я сглотнула ком в горле, пытаясь обрести дар речи.

— Я… я не понимаю, о чём вы говорите, — пролепетала я, чувствуя, как дрожат колени.

Но демон лишь усмехнулся, и от этой усмешки кровь застыла в жилах.

— Не притворяйся, ведьма. Я чую твою породу за версту. Последняя из рода, чья кровь пылает пламенем, способным испепелить меня. Но я не допущу этого. Ты станешь моей пленницей, и твоя сила обернётся проклятием для всего мира! — прорычал он, протягивая ко мне свою когтистую лапу, покрытую чешуёй.

— Она тебе не достанется, — прогремел голос Марбаса, возникшего из ниоткуда. Рывком притянув меня к себе, укрыл за своей спиной.

— Ах ты, непокорный щенок! Забыл, кто перед тобой?! — взревел Владыка, испепеляя его взглядом.

— Я помню, отец, — спокойно, но твёрдо ответил Марбас.

— Чего? Кто? Он твой отец?! — взвизгнула я, чувствуя, как мир вокруг начинает терять очертания.

— Не сейчас, — прошипел Марбас, бросив на меня предостерегающий взгляд. Я замолчала, потрясённая этой новостью.

— Уйди с дороги, — процедил Владыка. В голосе прозвучала тёмная угроза, от которой содрогнулась земля.

— Нет! Она — моя! — упрямо и вызывающе ответил демон.

Владыка зарычал, и воздух вокруг нас наполнился плотной, зловещей энергией. Земля содрогнулась под ногами, трещины поползли по каменистой почве. Я чувствовала, как магия плещется вокруг меня, сталкиваясь друг с другом, две разгневанные стихии: мощь Владыки — тяжёлая, давящая, древняя — и сила Марбаса — острая, гибкая, неукротимая.

— Ты посмел перечить мне, отродье?! Ты заплатишь за свою дерзость! — взревел Владыка, испепеляя сына взглядом. Марбас лишь крепче сжал мою руку за спиной, демонстрируя, что не намерен отступать. В его глазах горел огонь решимости, ничем не уступающий пламени ярости отца.

— Я выбираю свой путь, — ответил Марбас. Его голос был ровным и твёрдым, несмотря на всю напряжённость ситуации. — И она — часть этого пути.

Владыка, казалось, был готов разорвать нас обоих на куски. Но в его глазах мелькнула какая‑то другая эмоция — словно тень сомнения, или, может быть, даже… печаль? Но это длилось лишь мгновение. Ярость вновь захлестнула его, и он шагнул вперёд, готовый к битве.

Я затаила дыхание, понимая, что сейчас решится моя судьба. И судьба Марбаса. И, возможно, даже всего мира. Владыка и сын стояли друг напротив друга, два хищника перед решающим броском. В воздухе повисла зловещая тишина, предвещающая бурю.

Глава 9

Мир замер, когда наши взгляды столкнулись. В глазах Владыки бушевала ярость на грани чистой ненависти — тёмная, клокочущая, готовая выплеснуться смертоносным потоком. В глазах Марбаса же, напротив, сияла непоколебимая уверенность — готовность защищать меня до последнего вздоха, до последней капли крови.

— Ты решил бросить вызов родному отцу ради какой-то ведьмы? — прохрипел Владыка, обнажая острые, как бритва, зубы. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— Эта ведьма — не просто пешка в твоей жадной игре, — ответил Марбас с ледяным достоинством. — Её кровь хранит силу, способную переписать само будущее.

Владыка разразился низким, зловещим хохотом, от которого задрожали камни под ногами:

— Что ты знаешь о будущем? Ты всего лишь глупец, променявший наследие рода на призрачную любовь!

— Любовь — не призрак, — тихо, но твёрдо возразил Марбас. — Настоящая любовь способна сокрушить любые преграды, даже кровные узы.

Его слова поразили меня до глубины души. Я и представить не могла, что услышу такое признание от демона. Неужели они способны любить?

Отец, почувствовав слабость сына, тут же перешёл в наступление. Он взмахнул рукой — и на нас обрушился чудовищный заряд чёрной энергии, густой, как смола, и жгучей, как кислота.

Несмотря на мощный барьер, возведённый Марбасом, меня отбросило назад, словно лёгкое пёрышко. Я рухнула на землю, ударившись плечом, но благодаря его защите осталась в сознании — хоть и ощущала боль, пронзающую тело, словно тысячи игл.

Подняв голову, я увидела, как двое противников обмениваются смертоносными ударами. Их поединок превратился в схватку титанов, искажающую саму ткань пространства-времени. Каждый удар сопровождался вспышками ослепляющего света, заливающими округу, — то багрового, то иссиня-чёрного. Земля вздымалась, трескалась, и без того безжизненная, она превращалась в адский пейзаж: трещины, клубы пыли, дымящиеся камни. Ад разверзся в аду. Целый мир оказался втянут в конфликт двух могущественных существ.

Наконец силы оставили обоих. Битва затихла. Израненные, они продолжали стоять, готовые продолжить в любой момент. Я наблюдала за ними в ужасе, не в силах осознать происходящее.

— Признай поражение, сын, — прорычал Владыка, тяжело дыша. — Ты проиграл!

— Ещё рано говорить о победе, — мрачно отозвался Марбас, сжимая меч. Его пальцы побелели от напряжения, но он не опустил оружие.

— Я лишу тебя наследного титула! — грозно провозгласил Владыка, глаза его сверкнули яростью.

Марбас лишь презрительно фыркнул, сохраняя ледяное спокойствие.

Взбешённый таким пренебрежением, Владыка обрушил столь мощный магический взрыв, что земля под ногами начала разрываться. Перед нами разверзлась глубокая пропасть, изрыгая клубы пыли и камни.

Страх парализовал меня. Паника захлестнула сознание, мысли путались в вихре ужасающих образов: гибель, разрушение, утрата всего смысла. Беззвучный крик застрял в горле, когда безысходность сжала всё внутри. Казалось, сама Вселенная готова рухнуть, поглощённая хаосом.

Ещё один удар Владыки — и Марбас упал, как подкошенный. Я кинулась к нему, застыв на коленях у его неподвижного тела, и с тревогой вглядывалась в лицо, выискивая хоть слабые признаки жизни.

— Марбас, очнись, молю тебя! Не покидай меня здесь! — мой шёпот срывался от отчаяния, пока я трясла его за плечи.

Наконец тихий стон прорвался сквозь бледные губы. Веки дрогнули, и сквозь узкую щель пробился мутный, но живой взгляд. Он моргнул раз, другой, и взгляд прояснился. Увидев меня, он… подмигнул?! И начал подниматься. Я бросилась ему на помощь. Он пошатнулся, но встал, готовый продолжить бой. Собрав последние силы, Марбас двинулся на Владыку, занося меч над головой с отчаянной решимостью. Я воздела руки к небесам, молясь.

В этот миг над полем боя сгустилась зловещая тень. В небе разверзся колоссальный портал, извергая потоки немыслимой энергии. Из его глубин явилась фигура, облачённая в сияющие доспехи, отливающие серебром и золотом.

— Довольно! — прогремел незнакомец, и его голос, словно раскат грома, прокатился по скалам, заглушая даже вой ветра. — Ваша вражда ставит под угрозу само бытие миров!

Ошеломлённые противники застыли, уставившись на незваного гостя. В его присутствии ощущалась сила, превосходящая любого из сражающихся, — древняя, мудрая, непреклонная.

— Кто ты? — недоверчиво спросил Владыка.

Незнакомец снял шлем, открыв лицо поразительной красоты: золотые длинные волосы обрамляли лицо, ясные синие глаза смотрели строго, но без злобы.

— Я Азраэль, Хранитель Равновесия. Ваша борьба нарушает вселенскую гармонию. Это должно быть остановлено немедленно.

Азраэль воздел руки, и из них хлынули гигантские потоки энергии — не разрушительной, но упорядочивающей, словно сама ткань мироздания подчинялась его воле. Демоны ощутили невероятную мощь, подавляющую их ярость.

— Ваше противостояние должно прекратиться, иначе последствия будут катастрофическими для вас. Вы оба будете уничтожены, — сурово предупредил Азраэль.

Владыка и Марбас переглянулись, встревоженные надвигающейся угрозой. Они понимали, что у них не хватит сил, что им придётся подчиниться воле высшего существа. Смирившись с неизбежным, Владыка подал знак согласия — едва заметный кивок, полный горечи.

Портал захлопнулся, и Азраэль растворился в воздухе так же стремительно, как и возник. Не теряя ни секунды, я обхватила Марбаса за плечи.

— Переноси! — выкрикнула я.

Собрав последние крохи сил, он перенёс нас. Мы рухнули у подножия Костяного Древа. Я тут же обернулась, чтобы запечатать проход, а затем, присев рядом с обессиленным демоном, позволила себе перевести дух.

Марбас лежал без движения, словно изваяние, его демоническое тело было истерзано глубокими, кровоточащими ранами. «Чудо, что он вообще жив», — мелькнула мысль, пока я осторожно осматривала его повреждения.

— Эй, Марбас, — прошептала я, склоняясь над ним. В ответ — лишь тишина.

Растерянность и тревога сдавили меня: как доставить его домой? В таком облике он вдвое превышал человеческие размеры. К счастью, он не принял облик животного, иначе ситуация стала бы куда более безвыходной.

Вдруг, ощутив посторонний взгляд, я обернулась и заметила Кафа, стоящего на краю поляны в тени деревьев. Он насторожённо смотрел на меня, уши прижаты, глаза полны тревоги.

— Каф, подойди, не бойся, — ласково позвала я волка. Он робко двинулся вперёд, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Присев на корточки, я обняла его, поглаживая и почёсывая за ухом. В ответ Каф лизнул меня, радостно повизгивая. — Я тоже очень рада тебя видеть, — приговаривала я. — Каф, приведи ко мне Путаника, — попросила я зверя.

После короткого колебания волк развернулся и стремглав понёсся обратно в лес, моментально скрывшись в густой зелени.

Оставшись одна, я вернулась к раненому демону и осторожно опустилась рядом с ним. Прошло немало времени, прежде чем из глубины леса послышался знакомый скрипучий голос:

— Эй, человечиха, зачем звала?

Передо мной появился Путаник — леший, чьи чёрные волосы венцом поднимались над головой, а хитрые зелёные глаза смотрели лукаво и подозрительно.

— Помоги мне донести его домой, — торопливо заговорила я, отводя взгляд от огромных ран Марбаса.

Путаник с опаской подошёл ко мне и с ненавистью посмотрел на демона, морщась и качая головой.

— Ха, ну дела‑а‑а, — протяжно протянул он, почёсывая бороду. — Совсем рехнулась? Этого демона добить нужно, а не спасать.

Я злобно сверкнула глазами, но тут же взяла себя в руки. Нужно было убедить лешего помочь.

— Выполню одну просьбу? — осторожно предложила я. В его глазах вспыхнула жадность.

— Три, — выдвинул он встречное предложение.

— Две, — уменьшила я его аппетит. — Торг закончен, — поспешно добавила, увидев, что он открыл рот.

— Хорошо, две, — согласился Путаник, немного подумав.

Расслабившись, я облегчённо вздохнула.

Леший стал обходить раненого демона, изучая его состояние с интересом и некоторой осторожностью.

— Раны серьёзные, крови много потерял, — проворчал Путаник, доставая из складок одежды небольшой мешочек. — Придётся наложить пару целебных чар, иначе дорога домой закончится плохо.

Я взглянула на демона с беспокойством, отмечая мертвенную бледность его лица и неровное, затруднённое дыхание. Грудная клетка едва заметно вздымалась, а на виске билась тонкая синяя жилка.

— Быстро действуй, — подтолкнула я лешего, сжимая кулаки от тревоги.

Путаник покряхтел, доставая маленькие бутылочки с зелёными настойками и пучки трав, собранных бог весть когда — некоторые выглядели так, будто пролежали в его закромах не один десяток лет.

— Сначала стабилизирую состояние, потом перенесём, — объяснил он, начертив сложный узор пальцами на груди демона. Кончики его пальцев засветились тусклым изумрудным светом.

Через несколько минут энергия потока волшебства прошла по телу Марбаса, и мертвенная бледность сменилась лёгким румянцем. Я облегчённо вздохнула, понимая, что ему стало значительно лучше — дыхание выровнялось, мышцы расслабились.

— Теперь перейдём к транспортировке, — сообщил Путаник, доставая большую сумку из-под куртки. — Я перенесу его прямо к дому.

Вскоре мы оказались около моего жилища. Укладывая Марбаса бережно на кровать, я поблагодарила Путаника и договорилась встретиться завтра, чтобы исполнить обещанное.

Я вернулась к постели демона и присела рядом, положив ладонь на его горячую грудь. Сердце билось ровно, дыхание выровнялось. Моё настроение тут же улучшилось: демон был цел, и, казалось, его ждало выздоровление. Путаник оставил мне свои загадочные настойки в глиняных пузырьках и подробные рекомендации на клочке бересты. Я провела у постели Марбаса всю ночь, но он так и не пришёл в себя. К счастью, ночь прошла относительно спокойно — лишь изредка он тихо стонал во сне, а я смачивала его лоб прохладной водой.

Следующее утро началось с суматохи. Мне предстояло выполнить обязательства перед лешим и позаботиться о Марбасе. Я нутром чуяла, что день будет насыщенным и полным приключений.

Как и ожидалось, леший явился ни свет ни заря, да ещё и с женой. Смутьянка вежливо поздоровалась со мной, склонив голову и улыбнувшись тонкими губами, в отличие от своего супруга, который с наскоку объявил:

— Значит так, — начал он, выставляя вперёд палец. — Первое: мечтаю создать уют в своём доме с помощью умной лампочки, которая будет освещать его тёплым, мягким светом, управляемым голосом или движением.

По мере того как Путаник говорил, моё лицо вытягивалось от изумления всё сильнее, превращаясь в маску немого вопроса.

— Для погружения в мир русских сказок, былин и старинных рассказов мне нужна электронная книга с русской народной мифологией, — продолжал он. — Она позволит мне иметь доступ к огромным библиотекам знаний даже в самой глуши леса.

— Термокружка с подогревом, — продолжил свой монолог леший, — станет незаменимой спутницей, позволяя наслаждаться горячим чаем или целебными отварами в любое время.

— Bluetooth-колонка подарит возможность слушать любимую музыку в лесу, отпугивать незваных гостей или устраивать музыкальные вечера для друзей-грибников.

— Портативный аккумулятор обеспечит надёжный источник питания для гаджетов, фонарей и навигационных приборов, где бы я ни находился.

— Спортивные наушники с беспроводным подключением позволят слушать аудиокниги или музыку во время прогулок, пробежек или грибной охоты.

— Цифровой диктофон поможет запечатлеть голоса редких животных, интересные истории грибников или новые рецепты травяных настоек.

— Компактный электрический обогреватель согреет маленькую избушку зимой или в ненастную погоду.

— С помощью экшн‑камеры я смогу запечатлеть уникальные кадры природы, редких животных и даже вести онлайн‑трансляции из лесной глуши.

— Электрический самокат станет лёгким и удобным средством передвижения по лесу, экономя мои силы и время.

— Это первое, — закончил Путаник свою бесконечную тираду, победоносно оглядывая меня.

Я молча хлопала ресницами, поражённая наглостью этого хитрого существа. В голове не укладывалось, как он мог составить такой список — будто готовился к переезду в XXI век, а не к жизни в лесной глуши.

— Совсем офигел? — спросила я шёпотом, находясь в лёгком шоке.

— А чего? — запыхтел этот плут. — Я ещё хотел…

— Так, стоп! — Я всё‑таки сорвалась на крик. — Ах ты гад ползучий! Вздумал на мне проехаться по полной? — В ярости наступала на него, сжимая кулаки.

— Катя, не кипятись ты так, — донёсся из дома голос Марбаса, слабый, но отчётливый. — Путаник, я всё исполню, только запиши, а то я не успел запомнить.

— Да вы не беспокойтесь, господин демон, — прошептал леший, в страхе пятясь к лесу. — Обойдусь.

«Вот же гад, — снова подумала я, злясь на Путаника. — Значит, меня можно лопухом накрывать, а как дело коснулось Марбаса, так «обойдусь»». Я закипала всё сильнее. Ладно, потом разберусь с этим лесным отродьем.

Я стремительно понеслась в дом. Остановившись возле кровати, провела беглый осмотр демона. Выглядел он значительно лучше: кожа приобрела здоровый оттенок, дыхание стало глубоким и ровным.

— Чего это ты такой добренький? Он, между прочим, предлагал добить тебя, — сдала я лешего, не моргнув и глазом.

— Предательница‑а‑а! — услышала я крик с улицы, полный ужаса.

Демон хрипло хохотнул и тут же болезненно сморщился, выдохнув жалкое «ой». Я склонилась над ним с тревогой на лице.

— Больно? Замри, дай взглянуть, — пробормотала я, быстро ощупывая его раны. Облегчённо выдохнула, констатируя: регенерация шла полным ходом. Через неделю, думаю, будет как новенький.

Схватив с тумбочки настойку, отмерила щедрую дозу и влила в Марбаса. Затем осторожно, стараясь не причинять лишней боли, протёрла его израненное тело, смывая липкие остатки лекарственной эссенции, и нанесла новую, пахнущую горькими травами. Марбас, стиснув зубы, мужественно терпел мои манипуляции, лишь изредка вздрагивал и кривился.

— Есть хочу, — заявил он, когда я накрыла его одеялом, закончив свой врачебный ритуал.

— Чего изволит его высочество? — съязвила я, но голос предательски дрогнул.

Я всё ещё не могла осмыслить его происхождение, его истинные мотивы, что скрывались в глубине этих демонических глаз. Слишком нереально, чтобы быть правдой. Сын Владыки Демонов. Влюблён в меня… Абсурд. Бред воспалённого сознания. Мысли вихрем проносились в голове, сталкиваясь друг с другом, пока я ждала ответа. Моё сердце замерло в предчувствии неминуемой бури. Что теперь будет? Владыка не забудет, не простит… О таком даже мечтать глупо. Я горестно вздохнула.

— Смертная, у тебя что, кто‑то помер? — проник голос Марбаса в мои мысли.

— Чего? — опешила я, отрываясь от своих мрачных дум.

— Я спрашиваю, кто‑то умер, что ли?

— Не‑е‑ет, — протянула я растерянно. — С чего ты взял?

— Вздыхаешь больно горестно, — пояснил он, и в уголках его губ промелькнула усмешка. Я невольно усмехнулась в ответ. Оказывается, пока я тонула в своих переживаниях, он внимательно наблюдал за мной.

— Ладно, будешь есть то, что приготовлю, — пробурчала я, поспешно покидая комнату.

На кухне я машинально принялась рыться в шкафах, пытаясь сообразить, чем накормить принца тьмы. В итоге выбор пал на кашу. Едва удержалась от тихого хихиканья, представив его кислое выражение лица.

Сварив рисовую кашу, украсив её ягодами и большим куском сливочного масла (не пожадничала, гулять так гулять!), вернулась в комнату, неся поднос. Демон лежал, уставившись в потолок, и казался на удивление спокойным. Заметив меня, он приподнялся на локте, с любопытством разглядывая мою скромную трапезу.

— Это что? — с подозрением поинтересовался он.

Я лишь пожала плечами:

— Каша. Не нравится?

Он хмыкнул, зачерпнул ложкой склизкую массу и отправил в рот. Проглотив, удивлённо вскинул брови:

— Недурно, — констатировал он, а затем жадно набросился на тарелку.

Я недовольно сморщила нос. Хотела позлить, а вышло…

— Гляди не подавись, ешь аккуратнее, — буркнула я, опускаясь в кресло и наблюдая за тем, как он с завидным аппетитом уплетает моё скромное угощение. Я снова погрузилась в свои невесёлые мысли.

Как меня угораздило ввязаться в эту дьявольскую круговерть, угодив в самое сердце злобных и могущественных сил вселенной? Может, я проклята? Бабуля, если бы узнала, что я выхаживаю отпрыска самого Владыки демонов, собственноручно развела бы под мной костёр. Н-да, наследница из меня хреновая получилась.

И эта любовь… любовь ли? Неужели этот демон и впрямь испытывает ко мне чувства? И кто его мать, чёрт возьми? Если есть отец, должна же быть и мать. Как бы выудить эту информацию из Марбаса?

Вопросы жалили моё сознание, роились в голове, сталкивались друг с другом, не давая покоя. Марбас… Этот загадочный, дерзкий демон с глазами цвета расплавленного золота и манерами утончённого аристократа. Что есть, то есть — в нём не было и капли простолюдина. Неужели он действительно испытывает ко мне нежные чувства? Смехотворно и опасно до безумия. Он — воплощение могущества, а я — всего лишь хрупкая человеческая женщина, вовлечённая им в паутину интриг.

Глупая, наивно полагала, что перехитрила его, что это он у меня на коротком поводке, раз подписал договор, срок которого, к слову, истекает. Марбас почти завершил моё обучение. А демонская сила, что я впитала в аду? Она всё ещё бурлила во мне, пульсировала где‑то под кожей, словно второе сердце. И во что это выльется — неизвестно.

Но больше всего меня интересовал вопрос о его матери. Владыка демонов — жуткое, почти мифическое существо, само воплощение хаоса и разрушения. Неужели у него есть жена? Мать Марбаса? Любила ли она своего сына? А он, Марбас? Вспоминает ли он о ней? Неужели в этом демоническом клубке родственных связей есть место для любви и привязанности?

Нужно хоть что-то выяснить. Вытянуть правду из Марбаса — задача не из лёгких, он искусный манипулятор. Но попытка не пытка. Поднявшись с кресла, я решительно направилась к кровати. Демон, умяв всё до последней крошки, допивал свой травяной чай.

— Наелся? — зашла я издалека.

— Было вкусно, но на обед я хочу получить отбивную, — прилетел ответ.

— Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулась я и замолчала, стараясь набраться смелости.

— Давай, задавай свои вопросы, — сказал Марбас, устраиваясь поудобнее на моей кровати. Мне же временно пришлось поселиться в бабулиной комнате. Впрочем, я не возражала. — Чего молчишь, спрашивай?

— Ты любишь меня? — выпалила я и застыла, сама офигевшая от своей дерзости. Демон поперхнулся последним глотком и поставил кружку на прикроватную тумбочку.

— Смертная, тебя только это волнует? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, конечно, — пролепетала я, краснея.

— Я не буду отвечать, — отрезал он и посмотрел на меня дерзким взглядом, ничуть не смущаясь.

— Почему? — удивлённо хлопнула я глазами.

— Мясо хочу! А после моего ответа, боюсь, не видать мне его, — был ответ.

Я нахмурилась. Развлекается, значит. Ладно, сыграем по его правилам.

— Будет тебе мясо, — пообещала я, стараясь скрыть раздражение. — Но сначала ответь хоть на один мой вопрос. Про родственников, например. Кто твоя мама?

— Мама… — протянул он, словно пробуя вкус этого слова на языке. — У меня её нет.

— Как это нет?

— Именно так. В нашем мире не рождаются. Нас творят. Есть только отец. Создатель.

Слова демона обрушились на меня, как гром среди ясного неба. Реальность пошатнулась, ноги предательски подкосились, и я безвольно осела на край кровати. В голове гулко застучало: «Творят…»

Эта мысль казалась настолько чудовищной и чуждой, что ум отказывался её принимать. Без матери? Без тепла и ласки первого прикосновения? Без колыбельных песен и бессонных ночей? Невозможно. В самом нутре поднималась волна протеста, горячая и яростная.

Я вперилась в лицо демона, пытаясь прочесть хоть намёк на ложь, на шутку, на что угодно, что могло бы облегчить этот удар. Но в его глазах отражалась лишь спокойная констатация факта. Он говорил правду. Его мир был мертворождённым, лишённым самой сути жизни.

Неожиданно меня пронзило острое чувство вины. Я задала этот вопрос, не подумав, не осознав, какую боль могу причинить. В своей наивной человеческой самоуверенности я считала, что все миры устроены по одному образцу, что у каждого должна быть мать. Но оказалось, что есть существа, лишённые этого священного дара.

В горле пересохло. Я постаралась собраться с мыслями, чтобы подобрать слова утешения, слова, способные хоть немного смягчить этот удар. Но что можно сказать тому, кто никогда не знал материнской любви? Что можно предложить взамен утраченного рая?

— Прости, — прошептала я, потупив взгляд. — Не стоило мне спрашивать.

— За что извиняешься, смертная? — в глазах Марбаса вспыхнула недоброжелательная искра.

— Действительно, за что? — огрызнулась я. Вот же, блин, нашла кого жалеть! — Марбас, когда ты, наконец, начнёшь звать меня по имени? — попыталась я сменить тему.

— Когда заслужишь!

— Ты уже дважды обращался ко мне «Катя», — парировала я, напустив серьёзное выражение лица, едва сдерживая смешок. — Значит, уже заслужила?

Марбас процедил сквозь зубы ругательство на языке, который я никогда прежде не слышала. В его взгляде читалось неприкрытое раздражение, как будто я ковырнула палкой в осиное гнездо.

— Это были исключения, — прорычал он. — Вызванные… необходимостью. Не стоит придавать им значения.

Я пожала плечами, стараясь скрыть довольную ухмылку. Мне нравилось его злить. Нравилось видеть, что даже такому могущественному демону, как Марбас, не чужды обычные человеческие эмоции.

— Ну как знаешь, — невинно ответила я. — Я подожду, пока заслужу. Интересно, что для этого потребуется? Круглосуточное усердие в твоих экспериментах? Или, может, признание моей исключительной важности для великого Марбаса?

Демон вскинул бровь, явно забавляясь моей наглостью.

— Не стоит испытывать моё терпение, смертная, — предупредил он, и в голосе прозвучали стальные нотки. — Я здесь не для того, чтобы забавлять тебя.

— Конечно, конечно! — ответила я, вставая с кровати.

Я смотрела на Марбаса, и внутри меня росло любопытство. Как же всё-таки создаются такие существа, как демоны? Вырастают ли они постепенно или появляются сразу взрослыми, словно из ниоткуда? А есть ли у них душа, эта эфемерная субстанция? Чёрт возьми, как же узнать всё это! В древних гримуарах и пыльных фолиантах не найти ни единого слова об этом. И убить их — задача не из лёгких. Так, стоп… Что же Владыка говорил о моей крови и родословной? Неужели я могу убить высшее зло?

Мои глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит и покатятся по полу.

— Что это тебе вдруг в голову взбрело, что ты так вытаращилась? — обеспокоенно спросил Марбас, нарушив тишину.

— Да так, ничего особенного, — небрежно отмахнулась я, стараясь скрыть возбуждение.

— Живо отвечай на вопрос! — прорычал он слабым, но требовательным голосом.

— С какой стати? Ты же на мои вопросы отвечать не спешишь, — парировала я, нагло ухмыляясь.

Мне показалось, что сейчас его хватит удар. Лицо побагровело, глаза налились кровью, словно рубины в оправе злости.

— Ты доигралась, смертная! — прорычал он с утробным рыком, словно дикий зверь. Шатаясь, поднялся с кровати и двинулся на меня.

Я резво отскочила от кровати, отпрянув к окну, инстинктивно ища спасения. Но силы демона стремительно покидали его. Марбас рухнул на пол без сознания, не дойдя до меня двух шагов, словно подкошенный.

Глава 10

Я смотрела на Марбаса, распростёртого у моих ног, и мысли в голове метались, словно потревоженные птицы. Чёрт возьми! Кажется, я довела демона до ручки.

Бросив взгляд в окно, я заметила кикимору — призрачной тенью она маячила во дворе, то появляясь, то исчезая среди кустов бузины.

— Смутьянка, поднимайся ко мне! — позвала я, распахнув створку настежь.

— Зачем? — донёсся едва слышный писк снизу.

— Не трусь, нужна твоя помощь, — отозвалась я, высунувшись по пояс из окна. Ветер тут же растрепал волосы, швырнув прядь в лицо.

Она нехотя переступила порог дома и с черепашьей скоростью поплелась на второй этаж. Я ждала её в дверях комнаты, постукивая ногой по половице.

— Помоги мне перетащить Марбаса с пола на кровать, — попросила я, когда она, наконец, остановилась напротив, нервно теребя край потрёпанного передника.

— Что он там делает? — прошептала Смутьянка, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в комнату. Её большие глаза блестели от любопытства и страха одновременно.

— Просто решил прикинуться барином — где захотел, там и прилёг, — буркнула я с усмешкой, но тут же посерьёзнела: — Давай, помогай.

Смутьянка робко вошла в комнату. Увидев неподвижного демона, она тихо ахнула и отступила назад, прижав руки к груди.

— А он… он не мёртв? — еле слышно спросила кикимора, глядя на меня испуганными глазами.

— Да не каркай! Живее всех живых, просто отключился, — отмахнулась я. — Поможешь или нет?

Кикимора тяжело вздохнула и осторожно подошла к Марбасу. Прикасаться к демону ей явно не хотелось — она морщилась, будто от кислого вкуса.

— Он точно не укусит? — с опаской спросила она, бросив косой взгляд на его неподвижное тело.

— Не укусит, успокойся, — заверила я. — Давай, бери его за ноги, а я подхвачу под мышки.

Мы взялись за дело. Демон оказался непомерно тяжёлым — словно отлитый из чугуна. Мы пыхтели, кряхтели, переступали, боясь уронить его на пол. Наконец, с огромным трудом водрузили Марбаса на кровать. Я вытерла пот со лба и устало опустилась в кресло, чувствуя, как гудят мышцы.

Смутьянка, всё ещё настороженная, застыла в дверном проёме, теребя край передника.

— Катенька, что же теперь будет с моим муженьком? — её голос дрожал от отчаяния.

— А что с ним не так? — я не сразу поняла причину её тревоги.

— Но… Путаник же хотел его убить, — прошептала она, испуганно кивнув на неподвижного Марбаса.

— Ты об этом? Ерунда, — я махнула рукой. — Ничего ему Марбас не сделает, и передай своему лешему, пусть запишет всё, что он здесь начирикал. Исполню. А вот насчёт второй просьбы… Это большой вопрос, — медленно произнесла я, вглядываясь в лицо Смутьянки. — Зависит от того, что он там надумал.

— Спасибо, Катенька, всё передам! Спасибо! Можно я пойду? — в голосе кикиморы зазвучала искренняя благодарность.

— Угу, — рассеянно кивнула я. Моё внимание привлекло движение: Марбас зашевелился.

Смутьянка поспешно скрылась за дверью, а я, затаив дыхание, наблюдала за демоном. Он застонал, перевернулся на спину и с трудом открыл глаза. Взгляд его был мутным и растерянным, словно он пытался собрать разлетевшиеся осколки памяти.

— Где я? Что произошло? — прохрипел демон, пытаясь приподняться. Я жестом остановила его:

— Что ты помнишь, Марбас? — мой голос прозвучал тихо, едва слышно, когда я поднялась с кресла и подошла ближе.

Он снова застонал, но теперь в его стоне слышалась уже не боль, а чистая злоба.

— Смертная, когда я наберусь сил, ты поплатишься за свою дерзость! — прошипел он, сверкнув глазами.

Вот уж действительно, память вернулась стремительно. Пятясь к двери, я не отрывала взгляда от пылающего яростью существа. Страха не было. Вместо него какая‑то странная, необъяснимая уверенность шептала, что он мне не навредит. Я усмехнулась, удивляясь собственной смелости.

— Сил? Судя по твоим жалобам, их у тебя сейчас кот наплакал, не так ли? — мой тон был нарочито пренебрежительным, и я видела, как в глазах демона вспыхнула новая волна ярости. — Пожалуй, пойду на кухню готовить обещанное мясо.

И я скользнула за порог, осторожно прикрыв за собой дверь.

Чего он так взъелся? Подумаешь, не ответила на его вопрос, размышляла я, спускаясь по лестнице. Или есть что‑то ещё, чего я не понимаю? В голове роились вопросы, но ответа ни на один пока не находилось.

Запах свежеиспечённого хлеба и жареного мяса уже витал в воздухе, смешиваясь с терпким ароматом специй, которые я добавила в блюдо. Я старалась не думать о Марбасе, но его образ, искажённый гневом, то и дело всплывал в сознании. Его слова о «дерзости» звучали как‑то особенно остро, эхом отдаваясь в голове.

В памяти всплыла первая встреча: Марбас, само воплощение мощи и величия, одним своим видом внушал такой страх, что подкашивались колени. Высокий, с горделивой осанкой, он казался не просто существом из иного мира — он был стихией, неукротимой и опасной. И вот теперь этот «могущественный» демон лежит в моей постели, израненный и беспомощный, а я готовлю для него еду. Ирония судьбы, не иначе.

Улыбка тронула мои губы, когда я помешивала в казане крупные куски мяса, источающие аппетитный аромат. Он жаждал отбивную, но я решила приготовить рагу по своему рецепту — с грибами, кореньями и щепоткой дикой мяты. Наконец всё было готово. Подхватив тяжёлый поднос, я толкнула ногой дверь спальни.

«Могущественный» демон лежал на кровати, и на его лице не было ни следа былой грозности — лишь безмятежное спокойствие, почти детская расслабленность.

— Наконец‑то! — обрадовался он, приподнимаясь и облокачиваясь на подушки.

Поставив поднос ему на колени, я присела на край постели.

— Приятного аппетита, — пожелала я.

Не успела и глазом моргнуть, как тарелка опустела.

— Готовишь ты отменно! — похвалил он, жадно доедая последний кусок. — Где научилась так виртуозно сочетать травы?

— В лесу много рецептов, если знать, у кого спросить, — ответила я с сарказмом, но не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Внезапно реальность исказилась, словно отражение в дрожащей воде. Марбас поплыл, распадаясь на призрачные частицы, но мгновение спустя мир вновь обрёл чёткость… Всё вернулось, кроме облика демона. Теперь он лежал передо мной в своём человеческом воплощении — черты лица смягчились, кожа приобрела естественный оттенок, а глаза, теперь обычные, но всё равно завораживающие, смотрели на меня с лёгкой насмешкой.

— Кажется, эта моя личина нравится тебе гораздо больше, — промурлыкал он, не спрашивая, а скорее констатируя факт с самодовольной ухмылкой.

Я растерялась. Его человеческая форма действительно была куда привлекательнее — в ней было что-то тёплое, почти родное. Но я тут же одёрнула себя: это всё ещё Марбас, демон, чья сила могла стереть с лица земли целый город.

— Откуда такая забота? — спросила я, пытаясь скрыть смущение и отводя взгляд.

— В знак благодарности за вкусный обед, — ответил он, улыбаясь ослепительной улыбкой, от которой у меня на миг перехватило дыхание.

— Это было излишне, — произнесла я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Под любым обличьем ты останешься демоном.

— Верно, — согласился он, но в голосе не было обиды, лишь лёгкая задумчивость. — Но разве это делает меня менее интересным?

Что ответить? Его слова звучали как вызов, словно он намеренно пытался меня спровоцировать. Но в то же время в его голосе слышалась искренность, и это заставляло меня задуматься.

— Марбас, кто твой враг? Зачем я тебе нужна? Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие и глядя ему прямо в глаза.

— Многое, — кратко ответил он, и в его глазах мелькнула искра, от которой по спине пробежал холодок.

Снова увильнул от ответа. В раздражении я смотрела в его глаза, но не смогла прочесть там ничего — только глубину, в которой тонуло сознание.

— И что я получу взамен? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Расскажу тебе важный секрет, — ответил он, загадочно улыбнувшись. — Знание которого изменит твою жизнь до неузнаваемости.

Я снова задумалась. Его предложение звучало заманчиво и таинственно, но я не была уверена, что могу ему доверять. В конце концов, он всё ещё оставался демоном, и кто знает, какие у него на самом деле планы.

— Не уверена, что хочу знать твой секрет, — произнесла я.

— Поверь мне, хочешь. Очень хочешь! — его голос звучал уверенно, почти гипнотически.

— Ладно, — сказала я, наконец решившись. — Но если ты попытаешься меня обмануть…

— Не собираюсь я тебя обманывать. У меня свои причины помогать тебе.

— И какие же это причины? — спросила я, приподняв бровь, в очередной раз пытаясь выведать правду.

— Позже. Сейчас мне нужно отдохнуть.

С этими словами он закрыл глаза и расслабился на подушках. Я осталась сидеть на краю кровати, размышляя о нашем с Марбасом разговоре. Ничего толком не решив, поднялась и покинула спальню.

***

Неделя миновала с тех пор, как Марбас был ранен. Внешне он заметно окреп: раны затягивались с невероятной скоростью, кожа приобрела здоровый оттенок, а движения стали увереннее. Однако он упрямо твердил о всепоглощающей слабости, о том, что силы его ещё не вернулись. И тут же, не давая передышки, гонял меня по дому, изматывая бесконечными тренировками. Практические занятия по магии возобновились с прежней интенсивностью. Вдобавок ко всему, я должна была ухаживать за ним и кормить с ложечки этого притворщика, чей аппетит был поистине зверским.

Подозрения закрались в мою душу, когда я однажды застала его в комнате, где он бодро вышагивал, словно и не было никакой слабости или ран. Его шаги были лёгкими, спина прямой, а лицо — расслабленным. Заметив меня, Марбас тут же согнулся в три погибели, издав жалобный стон, достойный лучшей сцены драматического театра.

Я прищурилась, наблюдая за этой комедией абсурда.

— Марбас, ты издеваешься? — спросила я, скрестив руки на груди и стараясь сдержать раздражение.

Он медленно выпрямился, его лицо оставалось непроницаемым, ни тени раскаяния.

— Ты серьёзно? Я тут день и ночь на тебя молюсь, а ты корчишь из себя умирающего лебедя!

— Я действительно плохо себя чувствую. Просто иногда наступает временное облегчение, но потом слабость возвращается, — он нахмурился, изображая обиду. Я скептически хмыкнула.

— Не верю ни единому слову, — отрезала я. — Ты притворяешься, чтобы мной манипулировать. Чтобы я бегала вокруг тебя, словно прислуга, и чувствовала себя виноватой.

Марбас вздохнул, закатил глаза и отвернулся.

— Как ты можешь так говорить? Я ведь ради тебя жизнью рисковал! А ты…

— А я вижу, что ты прекрасно себя чувствуешь! — перебила я его. — Просто тебе нравится, когда тебе все потакают.

Он повернулся обратно, его лицо вдруг стало серьёзным.

— Ты права, смертная, — признался демон. — Мне действительно нравится, когда ты обо мне заботишься. Мне нравится, когда ты рядом. Но это не значит, что я притворяюсь больным. Просто… мне нужно немного времени, чтобы окончательно восстановиться. И твоя забота очень помогает.

Я смягчилась, но решила не показывать этого.

— Ладно, — сказала я. — Но если я ещё раз увижу, как ты бодро вышагиваешь, когда, по твоим словам, еле стоишь на ногах, пеняй на себя. И кормить тебя с ложечки я больше не буду.

Марбас улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ. Он был таким несносным, но я не могла не признать, что привязалась к нему. И, честно говоря, мне даже нравилось о нём заботиться, хоть он и притворялся.

«О чём ты только думаешь? Глупая ведьма!» — осадила я себя, с ужасом осознав, какие мысли закрались в голову. Неужели он нравится мне? Демон, чьи руки обагрены кровью стольких невинных созданий? Да он и меня прикончит, не дрогнув, как только я перестану быть полезной ему в его жестоких играх. Не смей поддаваться жалости к демону. Они не знают сострадания, лишь холодный расчёт и жажда власти живут в его сердце. Он играет со мной, используя мои слабости. Он — хищник, а я — добыча, и рано или поздно он покажет свою истинную сущность.

Но что, если… — прокралась непрошенная мысль. — Что, если за маской демона скрывается нечто большее? Что, если его злодеяния — лишь способ выжить в этом жестоком мире, где каждый сам за себя? Что, если он просто нуждается в том, кто увидит в нём не монстра, а живое существо, способное на чувства?

— Хватит! — выдохнула я, отряхивая голову. Эта глупость, эти сказки… Только взбалмошная девчонка могла такое выдумать. Он — демон. Убийца. И я не имела права забывать об этом ни на секунду. Моя миссия — вот что имело значение, а не эти наивные иллюзии. Страх снова сдавил горло, когда я напомнила себе, с кем имею дело.

Я должна быть сильной. Осторожной. И, главное, помнить, кто я и чего хочу. Не позволить ему сломить меня, использовать. Вспомни: ты — ведьма. Наследница Костяного Древа.

— Смертная, ты в порядке? — Марбас смотрел на меня с явным удивлением. Я молчала, утонув в собственных мыслях. — Катя, ты как? — демон положил руку мне на плечо и легонько встряхнул.

Его прикосновение обожгло, словно раскалённое железо. Я резко одёрнула плечо. Демон нахмурился, но промолчал. Он ждал, изучая меня взглядом, в котором читалось неподдельное любопытство.

— Всё в порядке, — пробормотала я, пытаясь придать голосу ровность. — Просто задумалась.

Я отвела взгляд, чтобы он не увидел моей лжи. Но, кажется, он и так всё понял. В его глазах мелькнула насмешка и… что‑то ещё? Сочувствие? Невозможно.

— Не нужно притворяться героиней, смертная, — тихо произнёс Марбас. — Я вижу твой страх. Это нормально. Но он не должен тебя парализовать. Используй его. Пусть он станет твоим оружием.

Я снова взглянула на него. На этот раз в его глазах не было ни насмешки, ни сочувствия. Только… понимание? Как? Он же демон, чудовище. Ему чужды человеческие чувства. Или я ошибаюсь?

Его слова пронзили меня, словно ледяные иглы. Оружие? Страх? Звучало как насмешка, но в его голосе не было и тени издевки. Лишь холодная констатация факта.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос слегка охрип от волнения.

Марбас подался вперёд, его глаза вспыхнули неземным огнём. Он приблизился так близко, что я ощутила жар его дыхания на своей коже. Воздух наполнился запахом серы и чего‑то древнего, забытого — словно сама вечность шевельнулась рядом.

— Страх — это инстинкт, — прошептал он. — Он кричит тебе: «Беги!» или «Сражайся!». Не подавляй его, научись им управлять. Пусть он обострит твои чувства, сделает тебя быстрее, сильнее. Используй его энергию. Преврати её в ярость, в стальную решимость.

Он отстранился, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Его слова звучали как безумие, но в них была завораживающая сила. Что‑то, что заставляло меня поверить: страх можно использовать, а не быть его рабом. Может быть, этот демон не так уж и чудовищен?

Я смотрела на него, пытаясь разгадать тайну его слов. Ярость? Решимость? Я всегда считала страх своим злейшим врагом, парализующим и лишающим воли. Но, возможно, Марбас прав. Возможно, это лишь нераскрытая энергия, ждущая своего часа.

— Как? — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от его гипнотических глаз. — Как превратить страх в оружие?

Марбас усмехнулся, словно знал мой вопрос заранее. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на понимание, даже на мимолётное сочувствие.

— Это долгий путь, — ответил он. — Путь, требующий смелости и железного самоконтроля. Ты должна научиться смотреть своим страхам прямо в глаза, не отворачиваясь. Чувствовать их, но не позволять им властвовать над тобой. Практикуй концентрацию, оттачивай инстинкты. И помни: страх — это всего лишь инструмент. Как молоток или меч. Всё зависит от того, кто его держит.

Он замолчал, ожидая. Внутри меня разгоралось хрупкое чувство надежды. Может быть, я действительно смогу измениться. Стать сильнее. Превратить свой главный недостаток в самое мощное оружие. Я вспомнила, как беспомощно стояла перед Владыкой и от страха не могла пошевелиться. Если бы не Марбас…

Комната замерла, погружённая в тишину, в которой эхом отдавались слова демона. Я перебирала их в голове, пытаясь уловить суть. Концентрация, инстинкты, самоконтроль… Звучало как непосильная задача, как рецепт невероятного алхимического зелья. Но что‑то внутри меня упрямо цеплялось за эту возможность.

— С чего начать? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Марбас наклонил голову, его взгляд стал ещё более пронзительным. Он не ответил сразу, давая мне время осознать всю глубину его слов. Тишина в комнате сгустилась, наполняясь ожиданием.

— Начни с малого, — наконец произнёс он, и его голос стал мягче, но не менее весомым. — С того, что вызывает у тебя лёгкое беспокойство. Не панику, а именно лёгкое волнение. Закрой глаза. Представь себе эту ситуацию. Почувствуй, как поднимается волна страха. Не пытайся её остановить. Просто наблюдай. Позволь ей пройти сквозь тебя. Запомни, как она ощущается: где сжимается грудь, где холодеет кожа, где напрягаются мышцы. Когда волна отступит, открой глаза и проанализируй. Что изменилось? Что осталось? Где страх оставил след?

Он говорил медленно, размеренно, и каждое слово оседало во мне, словно крупицы драгоценной руды. Я невольно кивнула, чувствуя, что впервые за долгое время получила не просто совет, а настоящий план действий.

— А потом? — прошептала я, боясь разрушить хрупкую магию момента.

— Потом повтори. Снова и снова. Пока не научишься чувствовать страх как часть себя. Пока он станет не врагом, а союзником. Пока ты не сможешь вызвать его по своему желанию — и тут же отпустить.

Я глубоко вздохнула, пытаясь уложить всё это в голове.

— Я попробую, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Я сделаю это.

Марбас улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без насмешки и игры. И в этой улыбке мне почудилось что‑то… почти человеческое.

Он сделал паузу, позволяя мне представить. Я закрыла глаза, и в голове тут же возник образ: я стою на краю высокой скалы, ветер треплет мои волосы, а внизу — бездонная пропасть. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели, дыхание участилось. Я ощутила, как по спине пробежал холодок, а колени едва заметно задрожали.

— А теперь, — продолжил Марбас, и его голос прозвучал ровно, почти убаюкивающе, — вместо того чтобы позволить этому чувству захлестнуть тебя, попробуй его изучить. Откуда оно исходит? Какие мысли его подпитывают? Это не враг, помни. Это сигнал. Сигнал о том, что ты находишься на грани чего‑то нового, чего‑то, что требует от тебя большей бдительности.

Я старалась следовать его указаниям. Волнение было, но оно не парализовало. Я чувствовала, как дрожат колени, как учащается дыхание, но при этом могла анализировать эти ощущения — словно смотрела на них со стороны. Это было странно. Неприятно, но… управляемо. Впервые я не пыталась подавить страх, а просто наблюдала за ним.

— Когда ты научишься наблюдать за страхом, не поддаваясь ему, начни направлять его энергию, — голос Марбаса стал чуть ниже, обволакивая. — Представь, что это поток, который ты можешь повернуть в нужное русло. Если страх кричит «беги», попробуй направить эту энергию в ноги, чтобы они понесли тебя быстрее — но не в панике, а в стремительном, контролируемом движении. Если он кричит «сражайся», направь эту энергию в руки, в кулаки, чтобы они стали сильнее, точнее.

Его слова звучали как откровение. Я всегда боролась со страхом, пытаясь его подавить, уничтожить. А он предлагал его принять, понять и использовать. Это было так… нелогично, но в то же время завораживающе. В груди что‑то дрогнуло — будто заржавевший механизм начал медленно поворачиваться, пробуждаясь к жизни.

— Это требует практики, — добавил Марбас, словно прочитав мои мысли. — Много практики. Каждый день. В мелочах. В каждом моменте, когда ты чувствуешь лёгкое волнение. Не бойся ошибаться. Ошибки — это тоже часть пути. Главное — не сдаваться.

Я открыла глаза. Взгляд Марбаса был спокоен, но в нём читалось нечто большее, чем просто наставление. Это было приглашение — приглашение в мир, где страх не приговор, а возможность, инструмент, который можно освоить.

— Я… я попробую, — прошептала я, и на этот раз мой голос звучал увереннее. В нём появилась новая нотка — решимость, едва уловимая, но настоящая.

Марбас кивнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Улыбка, которая не предвещала ничего зловещего, а скорее — понимание, даже одобрение.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь, когда ты готова начать свой путь, мы можем перейти к следующему шагу. Шагу, который потребует от тебя ещё большей смелости.

Я почувствовала, как внутри меня закипает смесь волнения и любопытства. Что же это за шаг, который потребует смелости? Я готова была узнать, но в то же время меня охватывало лёгкое беспокойство — как перед прыжком в холодную воду.

— Следующий шаг, — продолжал Марбас, — заключается в том, чтобы столкнуться с тем, что ты боишься больше всего. Это может быть ситуация, которая вызывает у тебя сильный страх, или даже человек, который ассоциируется с негативными эмоциями. Но помни: ты не будешь делать это в одиночку. Я буду рядом.

Я кивнула, хотя в душе всё ещё колебалась. Столкнуться с самым большим страхом? Это казалось чем‑то невыносимым, почти невозможным. Но в то же время слова Марбаса звучали как вызов, который я не могла проигнорировать. Он словно протягивал мне руку, предлагая шагнуть за пределы привычной зоны безопасности.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове всплывали образы: страх перед публичными выступлениями, страх перед отказом, страх перед неудачами. Всё это было знакомо, но теперь, когда я смотрела на них под другим углом, они казались менее устрашающими — как будто тени, которые теряют силу при ярком свете.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Я… я готова попробовать. Но мне нужно время, чтобы понять, что именно является моим самым большим страхом.

Марбас одобрительно кивнул.

— Это нормально. Не торопись. Главное, чтобы ты сама поняла, с чем хочешь бороться. Это твой путь, я лишь проводник.

В последующие дни я погрузилась в самоанализ. Я перебирала в памяти моменты, когда чувствовала себя наиболее уязвимой, наиболее испуганной: провальные презентации, несбывшиеся мечты, разорванные отношения, мгновения беспомощности перед лицом обстоятельств. Постепенно кусочки мозаики начали складываться в общий рисунок. Мой самый большой страх — не неудача, не отказ, а… потеря контроля. Боязнь того, что я не смогу управлять своей жизнью, что обстоятельства окажутся сильнее меня.

Осознание этого стало для меня настоящим откровением. Теперь я понимала, почему так отчаянно пыталась контролировать каждую мелочь, почему так боялась довериться другим — я боялась потерять власть над собственной судьбой. Но теперь, благодаря Марбасу, у меня появилась возможность это изменить. Я знала, что путь будет непростым, но я была готова к нему.

Я поделилась своим открытием с Марбасом. Он внимательно выслушал меня, не перебивая и не оценивая. В его глазах я видела понимание и поддержку — без осуждения, без снисхождения.

— Потеря контроля, — повторил он задумчиво. — Это довольно распространённый страх, особенно среди тех, кто привык полагаться только на себя. Но позволь спросить: что именно ты подразумеваешь под контролем? Разве жизнь не состоит из череды случайностей и неожиданностей?

Я задумалась над его словами. Действительно, разве возможно полностью контролировать свою жизнь? Разве не в спонтанности кроется часть её прелести?

— Я думаю, я боялась не самой непредсказуемости, а своей реакции на неё, — ответила я после долгой паузы. — Я боялась, что не смогу справиться с тем, что выйдет из-под контроля, что это меня сломает.

Марбас улыбнулся — искренне, без тени насмешки.

— Вот в чём корень проблемы. Не в отсутствии контроля, а в отсутствии веры в свои силы. Но раз ты это осознала, ты уже на полпути к победе. Теперь тебе предстоит научиться отпускать ситуацию, доверять миру и, самое главное, верить в свои силы.

Глава 11

Марбас заметно шёл на поправку, и, как бы он ни тянул время, даже ему становилось ясно: вечно притворяться не выйдет. Этим утром у меня была физическая тренировка. Во дворе я оттачивала удары клинков — мечи свистели в воздухе, выписывая замысловатые узоры. Демон, расположившись на ступеньках крыльца, наблюдал за мной и явно думал о чём‑то своём. Его взгляд то и дело скользил по лесу, будто он прислушивался к чему‑то, недоступному моему слуху.

Удивительно, но все звери постепенно вернулись в лес, и таёжная жизнь вновь забурлила. Никто больше не бежал в страхе без оглядки. Смутьянка осмелела настолько, что непринуждённо болтала с представителем преисподней, а порой даже кокетничала с ним — хихикала, поправляла лохматую причёску и бросала кокетливые взгляды. Лишь Путаник, как и в первый день, не доверял ему ни единым словом: хмуро косился из‑за кустов и бурчал что‑то себе под нос. Я тоже старалась держаться от Марбаса на почтительном расстоянии — по крайней мере, делала вид. Так и жили мы: Марбас, я и лесная нечисть в глухой тайге, где время текло незаметно, словно вязкий мёд.

На улице была почти середина осени — время, когда звери начинают готовиться к долгой зиме. У Путаника со Смутьянкой дел невпроворот: они хлопотали, помогая лесным обитателям пережить грядущие морозы — утепляли норы, запасались едой, проверяли укрытия. Так что большую часть времени мы с Марбасом оставались наедине. Занятия наши проходили ежедневно, и всё больше Марбас концентрировался на теоретической стороне — укреплял мой дух, как он сам выражался. Однажды я заикнулась о Владыке, но он лишь отмахнулся, сказав, что мне рано об этом знать. Я не стала настаивать: уже хорошо, что не отфутболил с порога.

Я описывала мечами плавные круги перед домом, танцуя в безмолвном поединке, а Марбас, погружённый в молчание, наблюдал за каждым моим движением — его глаза следили за полётом клинков с холодной сосредоточенностью хищника. Внезапно издалека донёсся отчётливый звук вертолёта. Не придав этому значения — вертолёты часто пролетали над тайгой, доставляя грузы на дальние базы, — я продолжила свой воображаемый бой с противником. Но звук нарастал, становился всё ближе, и вскоре над поляной навис знакомый силуэт машины.

— Марбас, прячься, живо! — крикнула я, резко обернувшись к демону.

— Зачем? — прикинулся он дурачком, лениво потягиваясь.

Я тяжело вздохнула. Если Марбас чего‑то не хотел делать, его было не сдвинуть с места — упрямство в нём было заложено на каком‑то глубинном, демоническом уровне. Не стала тратить нервы на бессмысленный спор. Подняв голову, я с тревогой наблюдала, как вертолёт опускается прямо на поляну, поднимая вихрь опавшей листвы. Из него вышел отец и направился ко мне.

— Папа, привет! Ну что за сюрприз? Почему не предупредил? — бросилась я навстречу и крепко обняла его, вдыхая знакомый запах.

— Привет, моя дорогая! Решил навестить дочь, соскучился. А тут ещё и список этот интригующий прислала. Зачем тебе все эти гаджеты? Ты ведь даже сотовые не особо жалуешь.

Взгляд отца переметнулся на демона. С удивлением разглядывая Марбаса — его высокие скулы, пронзительные глаза, непривычную стать, — он сделал осторожный шаг вперёд.

— Это ещё кто? — спросил он, поворачиваясь ко мне с недоумением в глазах. Не дожидаясь ответа, бросил: — Для него попросила достать технику?

— Пап, это… Марбас. Мой гость. А гаджеты не для него, — выпалила я скороговоркой, понизив голос до шёпота, добавила: — Леший заказал.

— Кто? — Отец растерянно хлопал глазами, будто пытаясь понять, говорю я правду или нет. — Тот самый, настоящий?

— Самый что ни на есть, — я не удержалась от смешка, и демон тихо хихикнул в унисон, чем заставил отца вздрогнуть.

— Никак не привыкну к твоему новому… положению. Моя дочь — ведьма, бррр. Он не опасен? — с тревогой в голосе спросил родитель, невольно делая шаг ко мне.

— Пап, всё в порядке, волноваться не о чем, — заверила я, чмокнув его в щёку.

В это время отцовские люди выгружали из вертолёта коробки, образуя возле дома внушительную гору. Рядом громоздились пакеты и мешки с провизией — видимо, мама не могла смириться с мыслью, что я питаюсь одними грибами и ягодами. Отец обнял меня за плечи и, отведя в сторону, заговорил тише:

Кать, кто такой этот Марбас? — кивнул он в сторону демона. — Имя ещё такое странное, иностранец? Я переживаю, ты здесь совсем одна, беззащитная. А вдруг он преступник?

— Пап, кто я — беззащитная?! — усмехнулась, фыркнув. — Не волнуйся, он был ранен, я ему помогла, скоро уйдёт. Он… хороший, — попыталась я усмирить разбушевавшееся отцовское воображение. Знал бы он, на кого сейчас смотрит!

— Всё равно я беспокоюсь. Может, охрану оставить?

— Пап! — возмущённо воскликнула я.

— Ладно, как скажешь, — сдался он.

— Идём в дом, — пригласила я.

— Катюш, прости, времени совсем нет. Срочная встреча, — виновато произнёс он.

— Да ладно, не переживай. Как мама? Как вообще дома дела?

— Всё хорошо, только мама очень скучает. Может, вернёшься? — с надеждой в голосе спросил он в который раз.

— Нет, пап. Здесь мой дом, — твёрдо ответила я.

— Всё, всё, не уговариваю. Не забудь продукты в морозилку убрать, чтоб не испортились, — наставлял он, целуя меня в макушку. — Мне пора. — И ловко запрыгнул на подножку вертолёта. — Звони почаще! — прокричал он, пытаясь пересилить шум лопастей.

— Хорошо, маме привет! — крикнула я в ответ.

Не прошло и минуты, как вертолёт исчез за горизонтом. Лишь гул ещё висел в воздухе, постепенно стихая, пока не умолк совсем. Взгляд упал на хаотичное нагромождение вещей перед домом, и невольный вздох сорвался с губ: предстояло разобрать эту гору и всё занести в дом.

— Марбас, будь добр, помоги перетащить всё это внутрь, — обратилась я к демону.

— Что, смертная, склероз одолел? Я, между прочим, нездоров! — проворчал он, делая жалкую попытку увильнуть от работы.

— Забыл, кто в доме хозяйка? Или без обеда решил остаться? — прозвучал мой спокойный, но предостерегающий голос.

— Вот только не надо переходить на шантаж, — проворчал он, хватая самый невесомый пакет.

«Вот же гад», — подумала я со злостью. Мало того что теперь мне предстоит держать ответ перед родителями за этого незваного „гостя“ — а что придётся, я не сомневалась ни секунды. Отец, если бы не вечная занятость, уже устроил бы мне допрос почище инквизиции. Так он ещё и помочь отказывается! Подхватив пакет с овощами, я понесла его на кухню. Разложив всё по местам, вернулась за следующим и застыла, удивлённо глядя на пустое место, где ещё пару минут назад была сложена куча пакетов и коробок.

Украли что ли? — пришла первая мысль.

— Марбас! — взвизгнула я во всю мощь лёгких, голос сорвался на визгливую ноту.

— Что случилось? — он вылетел из дома и остановился рядом со мной, брови сошлись на переносице, в глазах — мгновенная готовность к бою.

— Нас обокрали! Ты куда смотрел?

— Обокрали? Кто посмел? — в его голосе зазвучали низкие, угрожающие ноты.

— Вот и мне не терпится узнать, кто решил, что бессмертен, — процедила я сквозь зубы.

Я, словно вихрь, ворвалась в дом и, схватив пыльный фолиант с заклинаниями — тот самый, с потрёпанной кожаной обложкой и пожелтевшими страницами, — начала лихорадочно перелистывать страницы. Злость клокотала во мне, как лава в жерле вулкана, обжигая изнутри, заставляя пальцы дрожать. Наконец, вот оно! Несколько раз прочла поисковое заклинание, запоминая слова наизусть — они ложились на язык тяжёлым металлом, гулким эхом отдаваясь в голове. Отбросив книгу, я пулей вылетела на то место, где в последний раз видела пропавшие вещи.

Прикрыв глаза, сосредоточилась, мысленно представляя себе гору коробок и пакетов — их очертания, цвета, даже запах свежих овощей из одного из мешков. Шепотом произнесла заклинание, чувствуя, как магическая энергия пронизывает меня, пробегает по венам ледяными искорками. Воздух вокруг слегка задрожал, завибрировал, и в моём сознании возникло слабое, размытое изображение. Оно было похоже на отпечаток, эхо прошлого события — словно кто‑то провёл кистью по влажной краске, оставив бледный след. Я постаралась удержать его, сфокусироваться на деталях, ухватить ускользающую нить.

Изображение стало чуть чётче. Я увидела силуэт, крадущийся с моими вещами — он двигался быстро, почти бесшумно, и нёс коробки в сторону… дома?!

— Марбас, твою мать! — вырвалось у меня.

Демон, ухватившись за живот, ржал как безумный — его смех раскатился по поляне, звонкий и совершенно неуместный.

— Так это твоих рук дело?! — взревела я, подлетая к демону и тыча в него пальцем.

Он, давясь от смеха, попытался что‑то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы и бульканье. Наконец, немного успокоившись и утирая выступившие слёзы, он выдавил:

— П‑прости… Просто… лицо у тебя было такое… угрожающее. Я решил разрядить обстановку.

— Сейчас я тебе разряжу! — взвизгнула я, в ярости схватив первое, что попалось под руку. Это оказалось обычное помело, но в моей решимости оно превратилось в оружие возмездия, и я ринулась на демона, словно фурия, с развевающимися волосами и сверкающими глазами.

Он ухмыльнулся, самодовольно наблюдая за моей атакой — в его взгляде читалось чистое, беспримесное веселье. Помело просвистело в воздухе, но он легко, почти лениво, увернулся — движение было настолько плавным, что казалось, он заранее знал, куда я ударю. Искры злости вспыхнули во мне с новой силой. Это не просто демон, это воплощение наглости!

Я замахнулась снова, но он, словно дикий зверь, сорвался с места — резко, без предупреждения — и я ринулась следом. Марбас бежал с бешеной скоростью, легко перепрыгивая через корни и кусты, а я мчалась за ним, задыхаясь от ярости и азарта. Вскоре мои силы иссякли, в груди саднило от нехватки воздуха, ноги стали ватными. И, споткнувшись о торчащий корень, я полетела лицом вниз. «Капец», — бешено пронеслось в голове.

Но до земли я не долетела: Марбас молниеносно оказался рядом и подхватил меня. Нежно прижав к себе, он медленно наклонил своё лицо ко мне.

— Катя, ты в порядке? Не ушиблась? — в голосе демона слышалось неприкрытое беспокойство, искреннее и оттого ещё более неожиданное.

Его безупречное лицо было так близко, и в глубине этих бездонных глаз плескалась тревога — настоящая, неподдельная. Моё сердце замерло на миг, а затем забилось в бешеном ритме, отдаваясь гулом в ушах. Лёгкая дрожь пробежала по телу, заставляя кончики пальцев покалывать. Не в силах сопротивляться, я приподняла руку и робко коснулась его щеки. Кожа была гладкая и обжигала жаром, словно под ней текла раскалённая лава. Судорожно вздохнув, я не могла отвести взгляда от его притягательных губ — они были чуть приоткрыты, манили, гипнотизировали.

Он склонялся всё ниже, как будто повинуясь невидимой силе, и его губы накрыли мои. В этом поцелуе было столько нежности, такой сладостной истомы, что из моей груди вырвался глухой стон наслаждения. Забыв обо всём — о злости, о коробках, о том, кто он и кто я, — я обвила его шею руками, притягивая к себе всё ближе, желая раствориться в этом моменте, стать его частью.

Время словно замерло, оставив нас наедине в этом сладостном танце губ. Вкус его поцелуя был опьяняющим — терпким и сладким одновременно, словно запретный плод, который хочется вкушать снова и снова. Каждое прикосновение обжигало, пробуждая во мне неведомые ранее чувства, будто внутри просыпалось что‑то древнее, дикое, необузданное. Я чувствовала, как внутри разгорается пламя, поглощающее меня целиком, вытесняющее все мысли, кроме одной: «Ещё».

Его руки, сильные и уверенные, обвили мою талию, прижимая к себе так, будто боялся отпустить — как будто я могла растаять, исчезнуть, раствориться в воздухе. Я ощущала тепло его тела, его силу, и это пьянило меня ещё больше, кружило голову, лишало воли. Хотелось утонуть в этом океане страсти, забыть обо всём на свете, лишь бы этот момент длился вечно.

Мы отстранились друг от друга, тяжело дыша. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела отражение собственных чувств — желание, страсть и что‑то ещё, неуловимое и глубокое, будто за этой страстью скрывалась целая вселенная. Он провёл большим пальцем по моей щеке, нежно поглаживая кожу, и этот жест был таким бережным, что у меня перехватило дыхание.

— Катя… — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, низко, почти шёпотом, от которого по спине побежали мурашки.

В этот момент я поняла, что пропала. Я пропала в его глазах, в его объятиях, в его поцелуях. И мне не хотелось спасаться. Я хотела остаться здесь навсегда, в этом мгновении, где не было ни демонов, ни ведьм, ни опасностей — только мы двое.

Закрыв глаза, я пыталась вернуть себе самообладание. Так нельзя. Это неправильно. «Вспомни, он демон!» — кричал разум, но сердце не желало слушать, оно предало меня, отдавшись во власть чувств.

— Марбас, — ответила я и сама потянулась к его губам, позволяя себе последний раз — или, может, первый — полностью отдаться тому, что так долго пыталась подавить.

***

Лесные звуки настойчиво вторглись в моё сознание, вырывая из объятий сна. Я отчаянно пыталась удержаться на его зыбкой границе — там, где реальность ещё не вытеснила сладкие грёзы, — но неумолимая трель птиц за окном развеяла остатки дрёмы. Ленивые мысли вяло копошились в голове, тело обволакивала приятная лёгкость, хотя странная ноющая боль пронизывала мышцы — отголосок вчерашней страсти.

Перевернувшись на спину, я распахнула глаза, и в голове замелькали кадры вчерашнего дня: Марбас, его обжигающие прикосновения, его нежные ласки… Волна трепетного восторга прокатилась по телу, покрывая кожу мурашками от одного только воспоминания о ночи, проведённой с ним.

Невольная улыбка тронула мои губы. Я потянулась, ощущая приятную истому в каждой клеточке тела. Вчерашний день был полон новых ощущений, открытий и, безусловно, любви. Марбас… Само это имя звучало как музыка, вызывая в душе трепетные вибрации. Вспоминая его взгляд, полный нежности и страсти, мои щёки заливались румянцем.

В голове рождалась картина: мы, сидящие у костра под звёздным небом, его рука, переплетённая с моей, тихий шёпот признаний, растворяющийся в ночной тишине. А потом… поцелуи, жаркие объятия, ощущение безудержной свободы и полнейшего единения. Я почти ощущала тепло его тела, слышала биение его сердца рядом со своим.

Внезапно в сознании прогремел голос бабушки:

— Что ты натворила, окаянная? Предки не смирятся с этой скверной связью. Ты себя погубила… навеки.

Голос, наполнивший меня ледяным ужасом, угас так же стремительно, как и возник. Я в шоке смотрела перед собой, не в силах пошевелиться, словно окаменела.

— Катя, Катя, что с тобой? — голос Марбаса словно пробивался сквозь толщу воды, достигая меня приглушённым эхом. Звук, лишённый чёткости, неспособный проникнуть сквозь пелену оцепенения. Резкая тряска встряхнула моё сознание, и я перевела взгляд, затуманенный болью, на Марбаса. Он снова тряхнул меня, словно пытаясь вырвать из объятий кошмара. — Милая, очнись!

— Марбас, — прошептала я, и предательские слёзы хлынули из глаз. — Марбас, что мы натворили?

— Катя, я ничего не понимаю. Что случилось? О чём ты говоришь? — в его голосе звучало искреннее недоумение.

— Бабушка… Она приходила… И прокляла меня, — прошептала я, захлёбываясь в рыданиях, размазывая слёзы по щекам.

— Вот же старая карга, — прорычал демон сквозь зубы. Он мгновенно всё понял.

— Не говори так о ней, — слабо возразила я, неожиданно вступаясь за бабушку. — Мне кажется… Она права.

Марбас медленно поднялся с кровати, отступая назад, словно я была зачумлённой. Его лицо застыло, превратившись в безжизненную маску, а в глазах вспыхнул ледяной огонь.

— Права, говоришь? — Я вздрогнула от зловещего оттенка в его голосе, в котором сквозили насмешка и равнодушие. — Смертная… Пожалуй, я соглашусь. Это была ошибка.

Я метнула на него полный ужаса взгляд. Отчуждённость и презрение, застывшие на его лице, пронзили моё сердце, как острый кинжал. Боль затопила всё тело, перехватила дыхание. В одно мгновение он исчез, оставив меня в пугающей пустоте. Из моей груди вырвался отчаянный, полный агонии крик.

В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Я съежилась на кровати, чувствуя, как холод проникает в самую душу. Слова Марбаса эхом отдавались в голове, терзая хуже любой физической боли. Ошибка. Я была ошибкой.

Как же я могла быть такой глупой? Ведь он демон. Бесчувственный, бессердечный демон. Что я ждала? Что он останется со мной навсегда? А мне так хотелось, чтобы он сказал, что всё будет хорошо! Наивная дурочка. Я прижала колени к груди, пытаясь хоть как‑то согреться, но холод шёл изнутри, из самой глубины моего разбитого сердца.

Я не заметила, как наступила ночь. Внезапно в комнате стало ещё холоднее — воздух словно сгустился, наполнившись могильным холодом. Я подняла голову, всматриваясь в темноту, но ничего не увидела. Неужели он вернулся? Чтобы добить меня? Я горько усмехнулась.

Из темноты возникла бабушкина фигура. Она смотрела на меня с непроницаемым выражением лица, и я не могла понять, что она чувствует. Сожаление? Злорадство? Или просто равнодушие?

— Не стоило тебе якшаться с нечистью, Катерина, — прошептала она, и в голосе сквозила ледяная неотвратимость приговора. — Сколько раз я предостерегала…

— Бабушка, прости, — пролепетала я, обуреваемая чувством вины. — Прости, что не оправдала… Я люблю его! — сорвалось с губ, словно исповедь.

— Безумное дитя, — в её словах звучала печаль, — забудь эту любовь. Тебя ждёт иное предназначение. Я пришла напомнить. Избавься от прошлого, и мы поможем тебе. Твоя судьба — судьба ведьмы, стража этого мира. Никогда не забывай об этом. Ты должна уничтожить демона, наследника преисподней.

Призрачный силуэт растаял в воздухе, лишь эхо последних слов терзало слух. Убить Марбаса. Убить Марбаса. Убить Марбаса. Эти слова молотом врезались в сознание, обжигая разум. Я вцепилась в голову, пытаясь вырвать эти навязчивые мысли, стереть их из памяти. Силы покинули меня, оставив лишь зияющую пустоту, и я провалилась в сумрачный, беспросветный сон.

Рассвет прокрался ко мне в спальню, окрасив стены в бледные розовые тона, но подниматься не было сил. Душу раздирала боль, острая, невыносимая. Тоскливый взгляд скользнул по комнате, словно ища ответ: как это произошло? Как моя жизнь сорвалась в пропасть? Слёзы, непрошеные и горькие, вновь затопили глаза, обжигая кожу лица. Я была бессильна остановить этот поток горя и потери.

Марбас, предки… Два непримиримых врага. Выбрать одних — предать другого. И вдруг, словно злая шутка, промелькнула мысль: а что, если бросить их обоих? И семью, и любимого… Но это не принесло облегчения, лишь удушающие рыдания сотрясали тело, переходя в болезненную икоту. Не в силах выдержать этот шторм чувств, я накрылась одеялом с головой, пытаясь спрятаться от самой себя, от мира, от судьбы, которая, казалось, решила раздавить меня окончательно.

— Не знал, что ты такая слабая, — раздался голос над ухом, прозвучавший словно удар хлыста.

Я резко скинула одеяло и уставилась на демона, стоявшего возле кровати. Он насмешливо смотрел на меня, а в его глазах плясал отблеск презрения — и чего‑то ещё, неуловимого, будто он сам не мог решить, как ко мне относиться.

— Марбас… — выдохнула я в шоке, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Хм, неужели и правда влюбилась? — усмехнулся он, и это прозвучало как пощёчина, острой болью отозвавшись где‑то в груди.

— Ещё чего, не дождёшься, — воинственно ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но предательская икота выдала моё смятение. Смутившись, я отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшие от слёз глаза и сделать вид, что разглядываю узор на занавеске.

— Ну‑ну. Смертная, к тебе тут гости направляются, поторопись, если не хочешь принять их в таком виде, — его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучала насмешка.

— Кто? — спросила я удивлённо, резко повернувшись к нему. Сердце забилось быстрее: кто мог прийти сюда в такую рань?

— Человек, — кратко ответил он, небрежно усаживаясь в кресло с видом хозяина положения. Осмотрев комнату, его лицо скривилось в гримасе отвращения. — Хоть бы убрала, неряха, — процедил он сквозь зубы, кивнув на беспорядок.

Я проследила за его взглядом. На полу валялся перевёрнутый поднос, а вокруг была разбросана еда — кусочки хлеба, крошки, лужица остывшего чая. Он что, вчера мне завтрак готовил? Меня словно ударило током. А я ему тогда такое сказала… В горле встал ком вины.

— Ты чего припёрся? — грубо спросила я, отворачиваясь и нервно копаясь в шкафу в поисках одежды. Ответа не последовало. Достав первую попавшуюся футболку и старые джинсы, я почти бегом направилась в ванную комнату.

— Спинку потереть? — донеслось до меня его наглое предложение, сопровождаемое тихим смешком.

Я поморщилась, регулируя кран и пытаясь настроить нужную температуру воды. Зачем он пришёл? И почему ведёт себя так странно? — размышляла я, заходя в душевую кабинку и включая воду. Шум льющейся воды заглушал все звуки, но не мог заглушить тревожные мысли.

— Так потереть? — раздался голос совсем рядом, проникший сквозь шум воды так отчётливо, будто Марбас стоял прямо за стеклом кабинки.

— Марбас, не смей заходить! — вскрикнула я в панике, инстинктивно прижимаясь к стенке.

— Ну как знаешь, — разочарованно протянул он.

Быстро приняв душ, я выскочила обратно в комнату. Демона нигде не было. Ушёл? Высушила феном волосы, заплела их в небрежную косу и направилась на кухню. Спускаясь по лестнице, я всё думала о том, кто решил меня навестить. Неужели в деревне случилось что‑то серьёзное, и им понадобилась моя помощь? Никто просто так не пересекает границы моих владений. Предчувствие беды сдавило грудь, заставляя дышать чаще.

Приближаясь к кухне, я вдруг почувствовала аппетитный аромат жареного бекона и яичницы. Ускорила шаг и застыла на пороге, как громом поражённая. Марбас, в дурацком кухонном фартуке с вышитыми клубничками, колдовал над плитой, ловко переворачивая бекон лопаткой, словно это было его самое любимое занятие.

Мой мозг отказывался верить увиденному. Демон, Марбас, у плиты? Это какой‑то сюрреализм, будто я попала в чужой сон. Он обернулся, заметив моё замешательство, и ухмыльнулся — но в этой ухмылке не было прежней насмешки, скорее что‑то вроде самодовольства.

— Что стоишь, как истукан? Я подумал, тебе не помешает немного подкрепиться перед встречей с гостем, — бросил он будничным тоном, будто каждый день готовил завтрак для ведьм, которые накануне плакали из‑за него.

Автоматически кивнув, я присела за стол, всё ещё не в силах произнести ни слова. Марбас ловко разложил яичницу с беконом по тарелкам и поставил передо мной чашку с ароматным кофе — над поверхностью поднимался лёгкий пар, а запах был таким манящим, что желудок предательски заурчал.

— Ешь, — коротко приказал он, усаживаясь напротив и скрещивая руки на груди.

Я послушно принялась за еду, пытаясь осознать происходящее. Почему он так заботится обо мне? Ещё десять минут назад он презирал меня, а теперь готовит завтрак. Это какая‑то игра? Но зачем? Каждый кусочек яичницы казался мне загадкой, каждое движение Марбаса — намёком на что‑то большее. Закончив есть, я отодвинула тарелку и посмотрела на Марбаса. Он внимательно следил за мной, и в его глазах промелькнуло что‑то, похожее на… беспокойство? Невозможно.

— Кто придёт? — наконец спросила я, нарушая молчание. Голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— Я откуда знаю, — ответил он, пожимая плечами. — Это твои гости.

Глава 12

Оставив Марбаса на кухне, я шагнула на крыльцо и направилась к лесу — навстречу незваному гостю. Каф, мой верный волк, бесшумно пристроился рядом. Он безошибочно вёл меня по едва заметной тропе, ловко перепрыгивая через корни и огибая кусты.

Вскоре тишину леса прорезал хруст сучьев — приближение нежданного визитера становилось явным. Я замерла на мгновение, собираясь с силами, и вышла на небольшую поляну.

— Егор Петрович, какими ветрами? — произнесла я, стараясь скрыть подступающее раздражение. В голосе невольно проскользнула колкая нотка.

— Катенька, здравствуй! Сколько зим, сколько лет, — выдохнул он, и я сразу заметила, как измученно выглядит староста: лицо посерело, под глазами залегли тёмные круги, а обычно прямая спина слегка сгорбилась. — Прости, что вторгаюсь без предупреждения, но беда у нас стряслась. Без тебя никак не обойтись.

Остановившись напротив, я с тревогой спросила:

— Что случилось?

— Мор у нас, Катерина, — голос Егора Петровича хрипел от отчаяния. — Скотина мрёт, как мухи в октябре. Ветеринары руками разводят, бессильны. Одна надежда на тебя… Помоги, молю…

Мор… Эти два слога отозвались в груди ледяным уколом. Перед глазами мгновенно всплыли картины: опустевшие хлева, блеющий в тоске скот, лица селян, застывшие в безмолвном ужасе. Сердце ёкнуло от жалости к бедным животным.

— Хорошо, Егор Петрович, — ответила я, стараясь вложить в голос сталь, хотя внутри всё дрожало. Встретилась взглядом со старостой. Его глаза, обычно лучистые и полные неиссякаемого оптимизма, сейчас были тусклыми и уставшими. — Рассказывай всё как есть. Что пробовали, чем лечили? Какие симптомы у скотины?

Егор Петрович принялся чётко и подробно описывать признаки болезни:

— Сначала жар такой, что шкура горит, словно в печи. Потом слабость наваливается — не встать, не подняться. От еды отказываются, лежат, глаза закатывают… Вчера трёх коров потеряли, сегодня утром ещё двух коз. Люди в панике, Катерина.

Всё говорило о жестокой, беспощадной инфекции. Что ж, придётся призвать на помощь все свои знания целителя, все секреты трав, чтобы унять страдания несчастных животных и докопаться до истинной причины этого свалившегося на голову проклятия.

— Возвращайся в деревню, — сказала я, стараясь говорить спокойно и властно. — Я приду сразу, как соберу всё необходимое.

— Может, помочь чем? Донести там… — предложил он.

— Не нужно, сама справлюсь, — отрезала я, не желая пускать на свою территорию хоть и знакомого, но всё равно чужака. Развернувшись, быстрым шагом направилась к дому. — Каф, приведи Путаника! Живо! — приказала я волку, и он, понимая важность момента, тут же сорвался с места, мелькнув серым силуэтом среди деревьев.

Едва переступив порог дома, я, не теряя ни секунды, нырнула в полумрак подвала. Там, на полках из тёмного дерева, хранились мои снадобья и травы — собранные под лунным светом и высушенные на вольном ветру. Я быстро отбирала нужное: сушёную полынь, корень валерианы, зверобой, чеснок… Собрав всё необходимое, поднялась наверх.

Марбаса нигде не было, но сейчас мне было не до него. Схватив с полки запылённый травник, я погрузилась в чтение, перелистывая пожелтевшие страницы в отчаянном поиске ответа: что за напасть косит наш скот? Не найдя ничего вразумительного, отбросила сборник и схватила древний фолиант в кожаном переплёте. Лихорадочно скользя взглядом по строкам, я искала хоть крупицу информации. Перед глазами замелькали обрывки древних текстов, рецепты, зловещие предостережения:

«Мор… чаще всего это кара за людскую алчность, за бездумное пренебрежение к законам природы, за осквернение священной земли. Но порой — лишь злой рок, слепая случайность, равнодушно поражающая всех без разбора».

— Как же мне избавиться от этого?! — мой крик растворился в пустоте. Ни в одной из книг не нашлось и намёка на то, как с этим бороться. Я с досадой отбросила очередную книгу и тут же потянулась к другой, той, что с заклинаниями.

Вдруг воздух вокруг дрогнул, по коже пробежал холодок. Вскоре послышался звук — вихрь ветра ворвался в мой двор, принеся с собой терпкий запах прелых листьев и сырой земли. Леший явился собственной персоной. Рядом с ним стояла Смутьянка, нервно теребя край своего цветастого платка.

Я моментально вылетела на улицу.

— Путаник, ты знаешь что‑нибудь о том, что происходит в деревне? — с ходу задала я вопрос, не тратя время на приветствия.

— Слышал, — спокойно ответил он, как будто речь шла о вчерашней непогоде.

— Почему не сказал мне ничего?! — мой голос сорвался на крик. — Ты же знал, что творится!

— Думал, они сами справятся. У них же там как её? Цивилизация. Ветеринары умные, — съязвил он, поигрывая узловатыми пальцами.

— Да я тебя… — в ярости стала я надвигаться на него, готовая разорвать на мелкие кусочки.

— Катенька, не злись, прошу тебя, — вмешалась кикимора, загораживая собой мужа. — Не виноват он.

— Как это не виноват?! Если бы сказал мне раньше… — не отступала я, готовая обрушить всю свою злость на его голову.

— Вот идиот, сколько раз тебе говорила не злить нашу Катеньку! — проворчала Смутьянка, повернувшись к мужу и огрев его увесистой затрещиной, от которой у того аж искры из глаз посыпались. — Катюша, не обращай внимания на его выходки. А не сказал — так он же сразу помчался в деревню, что за дальней горой. Там три месяца назад тоже беда случилась. Скот косило подчистую. Но они справились, победили болезнь, — торопливо, сбивчиво выпалила она, виновато поглядывая на мужа. Мой гнев тут же угас, как будто его и не было.

— Выкладывай, — приказала я, с облегчением выдохнув.

Леший переступил с ноги на ногу, потирая ушибленное место.

— Ладно, ладно. Расскажу. Там у них, значит, трава какая-то особенная стала расти. И скотина её ела — и хворала. А потом, кто поумнее, смекнули, что беда от травки, и давай они её выпалывать. Ну, и лекарство какое-то мудрёное варили, скотине вливали.

Кикимора толкнула мужа локтем:

— Хватит тянуть кота за хвост! Говори прямо! И, повернувшись ко мне, добавила: — Они там какие-то корешки жгли, хлев дымом окуривали. Говорят, зараза дыма боится. А ещё настойку делали, с чесноком, и этим пойлом скотину поили.

— А что за трава ядовитая? Как выглядит? — спросила я.

Леший пожал плечами:

— Да обычная трава. Зелёная. С жёлтыми цветочками. Ты не переживай, Кать. Главное — дымом окурить и настойку сварить. Это самое верное. И скотину от этой травы подальше, на другое пастбище перегнать.

Я кивнула, благодаря Лешего и Кикимору за помощь. Беда, конечно, серьёзная, но теперь я знаю, как с ней справиться. Главное — действовать без промедления.

Расспросив подробно про отвар и про эту ядовитую траву, я принялась за дело. Лекарство было готово быстро, и я, не теряя ни минуты, обратилась к Путанику за помощью. Он сначала отнекивался, ссылаясь на усталость, — не хотел меня переносить.

— Твой заказ пришёл, — бросила я как бы невзначай.

Леший тут же преобразился: спина выпрямилась, глаза заблестели, а на губах появилась хитрая улыбка.

— А что ж сразу не сказала? — просиял он. — Ну-у-у, тогда другое дело!

Через пятнадцать минут я уже стояла недалеко от деревни.

***

В деревне я провела две недели, выхаживая скот и избавляясь от напасти, что пришла из-за горы. Местные выпалывали ядовитую траву — выдергивали с корнем, сжигали дотла, — а я проводила ритуалы, читая заклинания, чтобы эта гадость больше не проросла.

Дым от костров, в которых горели собранные корешки, едкой пеленой окутывал хлев. Глаза слезились, горло першило, но я не отступала, веря, что этот дым — щит от болезни. Настойка, сваренная по рецепту Лешего, пахла так, что выворачивало наизнанку — смесь чеснока, полыни и ещё какой-то горечи, — но скотина пила её, хоть и с неохотой, морща ноздри и фыркая.

Вскоре животина пошла на поправку: коровы начали жевать сено, овцы — блеять, телята — бегать по загону. Мор прекратился. Мне удалось справиться с бедой.

— Ну, Егор Петрович, принимайте работу, — сказала я старосте. — Всё закончилось, болезнь отступила, от заражённой травы избавились.

— Катенька, не знаю, как и благодарить тебя, — ответил он с искренней благодарностью, сжимая мою руку. — Ты нас спасла. Без тебя мы бы пропали.

Я уже собралась возвращаться домой, когда местные жители вдруг подняли шум.

— Не отпустим! — кричали женщины, окружив меня.

— Сабантуй, Петрович, надо сабантуй сообразить в честь Катеньки! — предложила бойкая старушка в цветастом платке.

— Согласен! Катерина, сегодня будет праздник! — торжественно объявил староста, хлопнув в ладоши.

Я вздохнула, понимая, что придётся задержаться. Вся деревня дружно накрывала столы в местном клубе: несли пироги, соленья, копчёности, квас и медовуху. Праздник прошёл весело — с танцами под гармонь, хвалебными речами в мою честь и даже песнями, которые сочинили тут же, на ходу. Разошлись только под утро, когда первые лучи солнца уже золотили крыши домов.

К обеду я засобиралась домой. Все жители вышли проводить меня — от мала до велика. Снова зазвучали слова благодарности, пожелания здоровья, счастья и долгих лет. Я поспешила покинуть деревню, чувствуя себя немного неловко. Хоть я и привыкла к вниманию благодаря богатым родителям, всему есть предел.

Не успела я вступить в лес, как на моём пути внезапно нарисовался леший. Я от неожиданности вздрогнула.

— Вот чёрт, напугал! — вскрикнула я, прижимая руку к груди.

— Наконец-то! — выдохнул он, потирая руки. — Чё так долго?

Схватив мою ладонь в свою шершавую руку, он в мгновение ока перенёс меня к родному крыльцу. «Удобная способность», — успела промелькнуть мысль. «Почему я так не умею?» С облегчением выдохнув, я опустилась на ступеньки. В душе нарастала волна щемящей радости. Я дома! Как же я соскучилась!

— Кать, ну давай живее. Где мой заказ? — нетерпеливо поторопил меня Путаник, подпрыгивая на месте.

— Вот же назойливый, — буркнула я раздражённо, но беззлобно. — Идём.

Поднявшись, я открыла ключом входную дверь и пропустила его вперёд. Все коробки Марбас сложил в кладовке. Я жестом указала лешему на его сокровище.

Лицо Путаника озарилось чистым восторгом. Он тут же опустился на пол и принялся с трепетом распаковывать коробку за коробкой, наполняя воздух громкими возгласами восхищения:

— Ничего себе! Какой красивый! А как этим пользоваться? А, понял! Как включить? Кать!

— Меня не спрашивай, — отмахнулась я, ускользая на кухню, чтобы оставить его наедине с его новым сверкающим миром.

— Ну и ладно, сам разберусь! — крикнул он мне в спину.

На кухне я налила себе чашку чая и уселась за стол, наблюдая, как пар поднимается в воздух. Звуки из кладовки напоминали детский рождественский утренник: вздохи, ахи, щелчки и приглушённые восторженные междометия. Я улыбнулась, представив Путаника, окружённого коробками и гаджетами, словно гнома в пещере с сокровищами.

Через некоторое время он вынырнул из кладовки сияющий.

— Ну удружила, век не забуду! — произнёс он, глаза его светились счастьем.

— Ты хоть разберёшься со всем этим? — спросила я с лёгкой усмешкой.

— Думаешь, я совсем дремучий? Я в цифровых технологиях разбираюсь получше тебя, — не остался он в долгу. И ведь не поспоришь. — За тобой ещё одна просьба, когда исполнишь?

— Совесть поимей! — рявкнула я с напускной злостью, пряча улыбку. Наглость лешего поистине не имела границ. Меня это забавляло.

— Мы так не договаривались, я на тебя пожалуюсь! — произнёс он с угрозой.

— Кому? — вытаращилась я на него, привстав со стула.

— Знамо кому, Марбасу, — Путаник стал пятиться к двери, хитро прищурившись.

— Кому?! — не поверила я своим ушам.

Лешего и след простыл. Унёсся, прихватив своё сокровище. И ведь ничего не забыл, зараза.

Присев обратно за стол, я глотнула из чашки. Н-да, мир что, перевернулся? Теперь демоны в почёте? Марбас… Имя эхом отозвалось в моей памяти. Сердце болезненно сжалось — воспоминания нахлынули на меня: его глаза, полные любви, руки, обнимавшие с такой нежностью, что замирало сердце, его губы…

Стоп! Он будущий Владыка. Мне приказано его убить. Предки настаивают. Иначе они отрекутся от меня.

От злости я ударила по столу. Меня бесило, что кто-то мне начал указывать, что делать, пусть это и мои родственники.

— Упокоились, вот и лежите, отдыхайте, — рявкнула я в бешенстве. — А я сама разберусь, кого мне убить, а кого любить!

Гнев нарастал. Я вскочила со стула и заметалась по комнате, как зверь в клетке. Мне нужно было выплеснуть всю эту ярость, выпустить пар, иначе я просто взорвусь. Схватила первую попавшуюся под руку вазу и швырнула её об стену. Осколки разлетелись во все стороны, но мне этого было мало. Я продолжала крушить всё вокруг — опрокинула стул, смахнула книги с полки, пнула корзину с бельём — пока не почувствовала, что силы меня покидают.

Опустившись на пол среди обломков, я обессиленно закрыла глаза. Внутри всё ещё бушевала буря, но теперь к ней примешалась горечь и безысходность. Неужели я действительно превращаюсь в чудовище? Неужели гнев поглотит меня целиком, не оставив ничего человеческого?

— Марбас, что же мне с тобой делать? — прошептала я в отчаянии. — Может, ты сам сдохнешь? И мне не придётся ничего решать…

— Ну и мечты у тебя, смертная! — раздался насмешливый голос, заставив меня вздрогнуть.

Я резко вскочила, наступив на осколок разбитого стекла, и невольно охнула от боли. В тот же миг Марбас подхватил меня на руки.

— Осторожнее!

— Ты на меня не злишься? — удивилась я, глядя в его глаза. От его прикосновения по коже пробежали мурашки, и я, словно околдованная, невольно прижалась к нему ближе.

— На что? Ты хоть представляешь, сколько тварей жаждали моей смерти? Пытались меня уничтожить. Ты, по крайней мере, не предпринимаешь активных попыток.

— Ещё не вечер, — пробормотала я, украдкой наслаждаясь его близостью. Марбас лишь хмыкнул в ответ.

Усадив меня на диван, он прошёл на кухню.

— Где аптечка? — спросил, открывая один шкафчик за другим.

— А что, своей силой не можешь вылечить? — съехидничала я, морщась от боли.

— Я тебе фокусник, что ли? Так где? Не могу найти, — раздражённо повторил Марбас, хмуро оглядывая полки.

— В левом углу, на самой верхней полке, — ответила я.

Через минуту он вернулся с аптечкой в руках — компактной коробкой, украшенной красным крестом. Осторожно взяв мою ногу, он аккуратно вытащил мелкие осколки стекла, застрявшие в ступне. Его пальцы двигались уверенно и бережно, будто он не впервые оказывался в роли целителя. Затем обработал рану и аккуратно перебинтовал.

— Что за погром? — спросил он, наконец поднимая взгляд и оглядываясь на хаос вокруг: опрокинутый стул, книги, рассыпанные по полу, осколки вазы, корзина с бельём, опрокинутая в приступе ярости.

— Развлекалась, — брякнула я, стараясь говорить небрежно, но голос предательски дрогнул.

— Так вот как ведьмы веселятся! — усмехнулся он, и в этой усмешке не было насмешки, скорее — тёплое удивление.

— Ты чего пришёл? — спросила я, устраиваясь поудобнее на диване и стараясь унять бешеный стук сердца.

— Закончить начатое. Контракт нужно выполнить, — ответил он. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на мгновение на лице, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Сердце ёкнуло, и я поспешно опустила глаза, пытаясь спрятаться. Значит, он хочет поскорее от меня избавиться. Как только условия контракта будут выполнены, он будет свободен. Осознание того, что, скорее всего, я больше его не увижу, разлилось по телу жгучей болью. Он исчезнет из моей жизни — так же внезапно, как и появился.

— И как ты собираешься это делать? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, почти шёпотом. Я боялась, что любое неосторожное слово может разрушить хрупкое равновесие, которое установилось между нами.

Он подошёл ближе, и я почувствовала тепло его тела — оно окутывало, как от камина в холодный вечер. Его пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула, но не отстранилась. Прикосновение было нежным, но в то же время властным, заставляя моё тело отзываться на него дрожью.

— Так же, как и начал, — прошептал он. Его дыхание опалило мою кожу, а голос стал ниже, бархатнее. — Я не оставляю ничего недоделанным.

Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в мои, и в них я увидела отражение своей собственной тоски. Он тоже чувствовал это? Это странное, необъяснимое притяжение, которое связало нас, несмотря на все обстоятельства, на вражду наших миров?

— Но… контракт… — пролепетала я, пытаясь удержать хоть какую‑то нить реальности.

— Контракт — это всего лишь формальность, — его голос стал ещё тише, интимнее. — А то, что между нами… это совсем другое.

Он наклонился, и я закрыла глаза, ожидая его поцелуя. Это было не то, чего я хотела — или, может, как раз то, чего хотела больше всего на свете, — но в то же время я не могла сопротивляться. Это было неизбежно, как восход солнца, как прилив. И в этот момент, когда его губы коснулись моих, я поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы этот «контракт» длился вечно.

«Катерина!» — рявкнула бабуля в моей голове.

Вздрогнув от неожиданности, я резко оттолкнула демона, словно обожглась. Они что, круглосуточно следят за мной? Так рехнуться можно.

«Нет, мне дали месяц, чтобы вернуть тебя на путь, и он скоро истекает», — дала она мне пояснение.

Ах, вон оно что, промелькнула мысль.

«Ты должна убить этого мерзкого демона».

«Ты должна убить этого мерзкого демона».

Голос повторялся снова и снова, эхом отдаваясь в черепной коробке, будто вбивая приказ в моё сознание.

— Хорошо! — закричала я, затыкая уши. Голос в голове стих. Я медленно опустила руки и подняла взгляд на Марбаса.

— Что, родственнички достают? — с усмешкой спросил он.

— Как ты догад… — я замолчала, не закончив фразу.

Он встал и начал прибирать бардак, который я учинила в гостиной. Движения его были быстрыми и точными — ни одного лишнего жеста. Я молча наблюдала за ним, размышляя. И как, по их мнению, я должна убить Марбаса?

«Заклинанием», — прозвучал ответ в голове.

Да я даже пикнуть не успею — он мне шею свернёт.

«Ты себя недооцениваешь!»

По-моему, это вы меня переоцениваете, мысленно ответила я, во все глаза глядя, как демон стремительно перемещается по комнате размытым пятном. Прошло три минуты, и гостиная засияла чистотой. Мне бы понадобилось часа два, чтобы убраться.

— Спасибо, — сказала я.

— Голос в голове всё ещё достаёт? — спросил он.

«Не отвечай, его это не касается», — встрепенулась бабуля.

— Ещё как, — ответила я ей назло.

Марбас хмыкнул, услышав мой ответ. В его глазах мелькнула искра понимания, словно он заглянул в мою душу и увидел всю внутреннюю борьбу, терзающую меня. Он шагнул ближе, и я инстинктивно отодвинулась.

— Знаешь, смертная, есть способы заткнуть эти голоса. Ненадолго, конечно, но достаточно, чтобы твоя голова отдохнула.

Я недоверчиво уставилась на него. Демон предлагает помощь? Я собираюсь его убить, а он предлагает помощь? Это уже за гранью.

— И что ты предлагаешь? Медитацию? Чай с ромашкой? — съязвила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Он усмехнулся, и этот оскал показался мне пугающе притягательным.

— Нет, кое‑что поинтереснее. Нужно заняться чем‑то, что потребует полной концентрации, чтобы у мозга не осталось ресурсов на болтовню с предками. Например… хорошо повеселиться.

Я нахмурилась, пытаясь расшифровать его слова. «Повеселиться»? С демоном? Звучало как начало дурного анекдота. Но, оказавшись в таком отчаянном положении, я была готова рассмотреть любые, даже самые безумные варианты.

— И что ты подразумеваешь под «хорошо повеселиться», Марбас? — спросила я, стараясь сохранить скептический тон. — Поход в клуб? Игра в кости на души?

Он снова усмехнулся, и на этот раз в его глазах заплясал озорной блеск.

— Думаю, мы найдём занятие, более подходящее для твоих… уникальных талантов. У меня есть знакомый антиквар, который недавно раздобыл очень интересную книгу. Говорят, она обладает… особыми свойствами. Возможно, именно тебе удастся раскрыть её секреты.

Я задумалась. Звучало достаточно безумно, чтобы быть правдой. И, возможно, это именно то, что мне нужно — отвлечься, сосредоточиться на чём‑то другом, кроме нескончаемого шума в голове, устроенного бабулей.

— Хорошо, — сказала я, принимая вызов. — Веди меня к своей загадочной книге. Но если это окажется каким‑то демоническим розыгрышем, ты пожалеешь, что вообще заговорил об этом.

Марбас театрально поклонился, слегка склонив голову и разведя руки в стороны:

— О, поверь, смертная, я бы никогда не позволил себе такого неуважения.

Быстро переодевшись по совету Марбаса в тёплую одежду — джинсы, свитер с высоким воротом и кожаную куртку, — я спустилась вниз, прихрамывая: ступня всё ещё ныла после осколков. Демон окинул меня одобрительным взглядом и щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг дрогнуло, мир на мгновение распался на фрагменты, а затем сложился заново. Мы оказались в тёмном переулке, окружённом высокими стенами из тёмного камня. Воздух был влажным и солёным, пахло водорослями и чем‑то древним, забытым.

— Где мы? — спросила я, озираясь.

— Нан Мадол, — коротко ответил Марбас.

— Нан Мадол? — прошептала я, и сердце пропустило удар. Я огляделась по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что‑то в полумраке. — Я думала, этот город заброшен…

В памяти всплыли обрывки прочитанного. Нан Мадол — город, окутанный мрачными легендами, считавшийся самым проклятым местом на земле. Он находился в Микронезии, на острове Темуен, в штате Понпеи. Уникальный древний город, построенный на коралловом рифе, сохранившийся до наших дней. По преданиям, его возвели два могущественных волшебника, Олосопе и Олосипе, прибывшие с далёких земель, где обитали драконы и гиганты. Легенда гласила, что их лодку сопровождал огромный дракон, а сами маги, используя магию, без труда перемещали гигантские каменные блоки, создавая величественные сооружения. Местное население, поражённое их силой, приняло волшебников и их дракона за своих правителей.

Я не стала дочитывать книгу, посчитав эту историю не более чем вымыслом, причём довольно скучным.

— Это не так, — возразил Марбас, отвлекая меня от воспоминаний. Его голос звучал серьёзно, почти торжественно. — Здесь обитают существа, так или иначе связанные с магией. За долгие века через портал сюда проникло немало нечисти, и не всех твоим предкам удалось вернуть обратно.

Демон повёл меня вглубь лабиринта узких улочек. Мы миновали тускло освещённые витрины, за которыми мерцали странные артефакты: камни с пульсирующим светом, свитки с непонятными символами, сосуды с клубящимся туманом. В тени прятались подозрительные личности — кто‑то в плащах с капюшонами, кто‑то с горящими глазами. Я невольно придвинулась ближе к Марбасу.

Наконец, мы остановились перед неприметной дверью с вывеской: «Редкие находки Драко». Буквы на табличке были выгравированы старинным шрифтом, местами покрылись патиной. Марбас постучал — три коротких удара, один длинный. Дверь бесшумно отворилась, пропуская нас в полумрак, пропитанный запахом старой бумаги, пыли и чего‑то ещё — едва уловимого, магического.

За прилавком стоял антиквар и внимательно нас разглядывал. Я тоже вперила в него любопытный взгляд: лысый мужчина в толстых очках с круглыми стёклами, в длинном бархатном камзоле. Его пальцы, унизанные перстнями, перебирали страницы огромного каталога.

Марбас представил меня как «ценного консультанта», и Драко, не задавая лишних вопросов, кивнул. Его глаза на мгновение сверкнули — то ли интересом, то ли пониманием. Он извлёк из‑под прилавка толстую книгу в потёртом кожаном переплёте. На обложке не было ни названия, ни каких‑либо опознавательных знаков — лишь едва заметные углубления, словно когда‑то там были выгравированы символы, но время стёрло их.

— Говорят, она написана на мёртвом языке, — прошептал Драко, словно опасаясь быть услышанным. Его голос дрогнул. — Я чувствую в ней какую‑то… силу. Но не могу её открыть.

Марбас усмехнулся и подтолкнул книгу ко мне. Я взяла её в руки. Кожа была холодной и гладкой, словно змеиная чешуя. И вдруг книга запульсировала в моих руках, будто ожила — ритмичные толчки, напоминающие биение сердца. Я почувствовала, как по пальцам пробежал слабый разряд магии, а страницы под кожей зашевелились, словно пытались раскрыться сами.

— Что это значит? — выдохнула я, глядя на Марбаса широко раскрытыми глазами.

Он лишь улыбнулся — медленно, загадочно, — и произнёс:

— Похоже, она выбрала тебя.

Глава 13

Я почувствовала, как по венам разливается тепло, а в голове вспыхивают обрывки древних символов — словно кто‑то стёр пыль с забытых страниц памяти. Язык, на котором была написана книга, оказался вовсе не мёртвым, а просто очень древним. Он отозвался во мне, как эхо забытой песни, знакомой до боли, будто я когда‑то знала его наизусть.

«Не бойся», — будто прошептала книга, и я ощутила, как магический замок на ней поддаётся. Обложка медленно открылась с тихим скрипом, обнажив страницы, испещрённые замысловатыми рунами. Они мерцали слабым голубоватым светом, пульсируя в такт моему дыханию. Мои глаза скользили по строкам, и слова сами собой складывались в предложения, обретая смысл в сознании.

В книге говорилось о древних заклинаниях, о силе стихий и о магии крови — пламенной крови. Она была наполнена знаниями, способными изменить мир: формулы, способные пробудить вулканы, заклинания, управляющие ветрами, ритуалы, обращающие реки вспять. Но каждая страница также предупреждала об опасности, которую несёт в себе злоупотребление этой силой: «Тот, кто использует магию без меры, станет её рабом. Пламя, дарующее жизнь, может испепелить всё дотла».

В памяти всплыли слова Владыки, прозвучавшие, словно удар грома: «Последняя из рода, чья кровь пылает пламенем, способным испепелить меня. Но я не допущу этого. Ты станешь моей пленницей, и твоя сила обернётся проклятием для всего мира!»

Я вздрогнула от понимания, что пришло ко мне. Я была ведьмой высшего ранга, и книга в моих руках — моя. Я чувствовала, как она тянется не ко мне, а к силе, что течёт по моим венам, отзываясь эхом в каждой клетке тела. Теперь я смогу противостоять Владыке, черпая знания из этой книги. И найти её мне помог Марбас. Но почему? Что он задумал?

Подняв взгляд, я окинула взглядом мужчин. Драко и Марбас заворожённо смотрели на меня, словно ощущая исходящую энергию, наполняющую комнату древней мощью. Воздух потрескивал от магии, а тени на стенах дрожали, будто пытались отступить подальше.

— Что ты хочешь за книгу? — голос демона прорезал тишину, обращаясь к Драко.

— Дай‑ка подумать… Эта книга бесценна, — протянул тот, и в его глазах алчно вспыхнула нездоровая жадность. Он даже не попытался скрыть своего возбуждения, машинально потирая руки. — Но раз уж ты спрашиваешь…

— Только не наглей, — в голосе Марбаса прозвучало предупреждение, холодное и острое, как лезвие клинка. — У всего есть своя цена. И я надеюсь, у тебя хватит благоразумия назвать такую, что не оскорбит мой слух.

Антиквар, казалось, вмиг сдулся под этим взглядом. Он прокашлялся, явно пытаясь вернуть себе утраченную уверенность, и вдруг выпалил:

— Я хочу… твоего покровительства. Защиты от Владыки. Ты — один из немногих, кто может ему противостоять.

Марбас вскинул бровь, удивлённый такой просьбой. Но тут же на лице появилась непроницаемая маска, скрывающая истинные чувства.

— Ты просишь слишком много за старую книгу, — произнёс он наконец, но ледяная угроза в его голосе утихла. — Назови другую цену.

— Нет, — твёрдо произнёс антиквар, неожиданно осмелев. — Это единственное, что мне нужно. Я устал прятаться.

Демон помолчал, оценивающе глядя на Драко. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц книги, которые продолжали шевелиться, будто живые.

— Хорошо, Драко. Я согласен. Но помни: любая сделка с демоном имеет свою цену. И рано или поздно тебе придётся её заплатить, — согласился Марбас после минутного раздумья.

На лице антиквара промелькнуло облегчение, смешанное с радостью, словно он и вовсе не слышал предостережения. «Наконец‑то я смогу вернуться домой», — бормотал он себе под нос, нервно теребя край рукава.

Заворожённая этой сценой, я прошептала Марбасу:

— Кто он такой?

— Ясновидец, — коротко ответил он.

— Что‑то не очень похож, — протянула я, полная сомнений.

— Он давно не пользуется своим даром, скрываясь от моего отца. Когда‑то благодаря ему он сорвал планы отца, кстати, вместе с твоей бабкой. Владыка невероятно злопамятен и не прощает тех, кто переходит ему дорогу. Вот Драко и прозябал здесь последние тридцать лет, как мышь под веником.

Марбас усмехнулся, наблюдая за пляшущим от восторга стариком. Его маниакальное бормотание о доме резало слух, но вызывало во мне чувство жалости. Тридцать лет жить в страхе, похоронив талант, лишь бы не попасть в лапы Владыки. Незавидное существование.

— Думаешь, он действительно счастлив? — спросила я, не отрывая взгляда от антиквара, который теперь старательно вытирал пыль с прилавка, погружённый в свои мысли.

Демон пожал плечами:

— Счастье относительно. Для него возможность вернуться домой, наверное, и есть счастье. Он заплатил высокую цену за свою смелость.

Я задумалась. Моя бабушка и ясновидец вместе противостояли его отцу? Это открывало новую главу в истории моей семьи. Что именно они сделали, что так разозлило Владыку? И почему бабушка никогда не рассказывала мне об этом? Вопросов становилось всё больше. Нужно будет тщательнее изучить дневник вредной родственницы, засевшей у меня в голове.

— Так ты внучка Алефтины? — неожиданно Драко схватил меня за руку. Похоже, он не всё пропустил и кое-что всё-таки слышал из нашего разговора.

Я попыталась высвободить руку, но он не отпускал. В его глазах плескалось удивление, смешанное с настороженностью. Он внимательно изучал меня, словно искал в моих чертах отголоски бабушкиного лица — ту самую искру, что передаётся из поколения в поколение.

— Да, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Алефтина — моя бабушка. Вы знали её?

Драко отпустил мою руку, словно обжёгшись, и отступил на шаг. На его лице мелькнула тень, и он отвёл взгляд, будто увидел что-то, чего видеть не хотел.

— Знал, — прошелестел он еле слышно. — Уходите.

— Но… — слова застряли в горле. Я хотела засыпать антиквара вопросами — о бабушке, о её прошлом, о том, что связывало их, — но демон, схватив меня за руку, потащил прочь. Другой рукой я крепко сжимала книгу, боясь выронить её.

— Можешь хоть завтра возвращаться в свою нору, я проведу защитный ритуал, — бросил Марбас Драко, проходя мимо.

Оказавшись на воздухе, я вырвала руку из цепкой хватки демона и возмущённо запыхтела.

— У меня к этому человеку целая бездна вопросов!

— Кать, не трать на него время. Ты ничего не добьёшься. Пойдём, я лучше покажу тебе город. Уверен, он тебе очень понравится, — его голос звучал мягко, но в нём сквозила непреклонность.

Я не стала упрямиться и позволила Марбасу увести меня. «Узнаю всё дома», — решила про себя. Мы шли по улицам, и я крутила головой во все стороны, с жадностью рассматривая их. И это город, который считается мёртвым?

Марбас шёл уверенно, видимо, хорошо знал этот лабиринт улиц. Я чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном и незнакомом мире. Город был полон магии, которая ощущалась не только в шёпоте заклинаний, но и в самом воздухе, пропитанном ароматами трав и дымом от горящих благовоний. Кто бы мог подумать, что на земле есть такое место — где сама реальность кажется тоньше, а грань между мирами — прозрачнее.

Вскоре мы вышли к площади, где вздымался ввысь исполинский фонтан. Статуи диковинных существ, застывшие в причудливых позах, окружали его, а вода искрилась всеми цветами радуги, храня в своей глубине отблески далёких звёзд. За фонтаном простиралась площадь — огромная, пугающая своей безлюдностью. За всё время нашего пути мы встречали лишь редких прохожих, мгновенно исчезавших в сумраке переулков, будто тени, испугавшиеся света.

— Марбас, почему они разбегаются? — с недоумением спросила я, провожая взглядом очередную мелькнувшую тень.

— Катя, это место — убежище для тех, кто ищет спасения. Местные жители не отличаются радушием. Просто не обращай внимания и пойдём, — он мягко сжал мою руку и повёл вперёд. — Вон там, на той стороне, находится дворец бывших правителей.

— Правда?! — восторг вспыхнул во мне, и я рванулась вперёд, увлекая Марбаса за собой.

Дворец возвышался над площадью, подобно дремлющему великану, хранящему в своих стенах отголоски минувших эпох. Фасад, некогда блиставший великолепием, теперь был покрыт сетью трещин и паутиной, словно карта времени, нанесённая рукой неумолимой судьбы. Окна зияли пустыми глазницами, безмолвно взирая на нас, храня в своей темноте секреты прошлого.

Подойдя ближе, я увидела огромные ворота, ведущие во внутренний двор. Они были распахнуты настежь. Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, будто дворец сам приглашает нас войти, манит своими тайнами и загадками, шепчет: «Загляни внутрь, узнай правду».

С замиранием сердца я шагнула внутрь, Марбас последовал за мной. И сразу же нас окутала атмосфера тишины и запустения. Под ногами хрустел песок и мелкие камни, некогда уложенные в изящную мозаику. Стены были покрыты фресками, изображающими сцены из истории дворца: пиры, балы, сражения… Но время не пощадило их: цвета потускнели, а фрагменты осыпались, как воспоминания, ускользающие в небытие.

В центре двора рос огромный платан, его ветви, словно когтистые пальцы, тянулись к небу. Под его сенью стоял полуразрушенный фонтан, безмолвно оплакивающий былое величие дворца. Я подошла к нему и провела рукой по шершавому камню. Казалось, будто я прикоснулась к самой истории, к дыханию времени, застывшему в этом заброшенном месте.

— Здесь красиво, — прошептала я, не отрывая взгляда от платана. — Но так грустно. Словно кто-то оставил это место, забыл о нём.

Марбас подошёл неслышно, сзади, и его руки обвились вокруг меня. На мгновение сердце замерло, но я не стала вырываться. Вместо этого я накрыла его ладони своими, чувствуя тепло его кожи. Он прислонил голову к моему плечу, и мы застыли в этом безмолвном объятии, наслаждаясь моментом. Поведение демона сбивало меня с толку, оставляя в недоумении. Где правда, а где ложь? Но сейчас мне не хотелось искать ответы. Я отложила эти мысли на потом.

— Ну что, идём назад? — прошептал Марбас, едва заметно пошевелившись. И мы неспешно двинулись, покидая величественный дворец. Вернувшись на залитую солнцем площадь, мы направились в обратный путь.

— Смертная, — начал Марбас, шагая рядом со мной.

— Недавно же была Катя, — перебила я, и он усмехнулся.

— Смертная, — повторил он, — я должен тебе сказать…

Внезапно небеса разверзлись с оглушительным раскатом грома, и в просвете я увидела, как к нам спускается… ангел?! Его крылья были странными, неправдоподобно белоснежными, но местами запачканными чернотой, словно на них налипла вековая грязь. Лицо было безупречным, светлые длинные волосы ниспадали на спину, а над головой сиял нимб. Но и в нём чувствовалась какая‑то странность: как и крылья, нимб казался местами потускневшим, с пятнами, будто его сияние постепенно угасало.

Опустившись на землю, он сделал шаг в нашу сторону.

— Вот чёрт! — выругался Марбас, заслоняя меня собой. Я выглянула из‑за его спины, во все глаза таращась на незнакомца.

— Марбас, старый друг, я всё‑таки нашёл тебя! — произнёс он медовым голосом, растягивая слова, будто смакуя их. — Как я рад нашей встрече!

— Прости, Серафион, что не разделяю твоего восторга, — усмехнулся Марбас в ответ. — Обязательно было так пафосно появляться?

Серафион? В голове всплыл давний разговор. Это и есть злейший враг демона? Ангел?! Так и знала, что он мне подложит свинью! «Хочет, чтобы я убила божественное существо. Вот же гад! А чего ты ждала от демона?» — пропищал внутренний голос. Ярость закипала во мне, грозя вырваться наружу.

Я впилась взглядом в ангела, пытаясь понять, что к чему. Интуиция шептала мне, что с этим Серафионом что‑то не так. В его медовом голосе звучала фальшь, а во взгляде проскальзывала сталь — холодная, расчётливая, опасная.

— Что тебе нужно, Серафион? — прорычал Марбас, не сводя глаз с ангела. — Зачем ты явился на Землю?

— А это кто? — проигнорировал он вопрос Марбаса, обратив внимание на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на книге в моих руках, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Познакомишь?

— Ты недостоин знакомства с ней! — рявкнул демон. Одним резким движением он обнял меня за плечи, и мир вокруг распался на фрагменты — пространство исказилось, замелькали размытые линии. В следующий миг мы уже стояли в моей гостиной.

Марбас отпустил меня, и я едва не упала, ошеломлённая этим внезапным перемещением. Он подхватил меня за локоть, не дав рухнуть на пол. Положив книгу на журнальный столик, я повернулась к демону, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ты что, сбежал?! — мой голос был полон изумления. Я не могла поверить своим глазам: могущественный Марбас, бегущий от ангела? Такое не каждый день увидишь!

— Сбежал? Да брось! Просто мне стало скучно, — небрежно ответил Марбас, демонстративно разваливаясь на диване. Он закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, изображая полнейшее безразличие.

— Не ври мне! Я видела, как ты от него улепётывал, — усмехнулась я, и, скопировав его движение, так же скрестила руки на груди. — И не надо делать вид, будто ничего не произошло.

Марбас усмехнулся в ответ, но в его глазах мелькнуло что‑то, чего я раньше не замечала — тень тревоги.

— Нужно тщательнее поработать с тобой, — произнёс он. — Ты ещё не готова к встрече с Серафионом.

— Прекрасно! — я отвернулась от него, чувствуя, как внутри всё кипит. — Просто чудесно! Значит, ты всё‑таки решил использовать меня как живой щит? Спасибо, очень мило с твоей стороны.

— Не драматизируй, — он подошёл ближе и обнял меня за плечи. Его пальцы слегка сжали кожу. — Я не позволю ему причинить тебе вред. Обещаю. Просто поверь мне. Хотя бы раз.

— Ты же сам меня учил не верить тебе ни при каких обстоятельствах, — я вывернулась из его рук, чувствуя горечь.

— Всё изменилось, — произнёс Марбас устало. Его голос прозвучал непривычно тихо, почти беззащитно.

— Что с этим ангелом не так? — перевела я тему, пока окончательно не взорвалась. И чего я злюсь? Он с самого начала хотел использовать меня именно для этого. Но любопытство всё равно брало верх.

— Мне кажется, ты уже поняла, что к чему. Уж слишком пристально рассматривала это отродье, — сказал Марбас и присел на диван, похлопал рядом с собой, приглашая присоединиться.

Я помедлила, затем всё же присела.

— Он падший, да? — озвучила свою догадку.

— В яблочко! — кивнул он.

— Расскажешь?

Наступила тишина, длившаяся, казалось, вечность. Марбас провёл рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.

— Это было очень давно, — начал он наконец. Я затаила дыхание, вслушиваясь в каждое слово. — Я тогда был молод и глуп. Верил в идеалы и законы. У меня был друг, единственный друг. Мы были не разлей вода: вместе устраивали розыгрыши, вместе пили, вместе мечтали о великих подвигах. Серафион был храбрым воином, гордостью небесного воинства. Но однажды он начал сомневаться — в справедливости приказов, в мудрости Творца. Поначалу это были тихие размышления, а потом — открытый бунт.

Он замолчал на мгновение, и я увидела, как в его глазах отразилась давняя боль.

— Я пытался его отговорить, убедить, но он не слушал. Сказал, что увидел истину, что небеса погрязли в лицемерии и лжи. Он собрал вокруг себя других недовольных, и они подняли восстание. Это была короткая, но кровавая война. Серафион и его сторонники были повержены и низвергнуты. Я сыграл в этом значительную роль, подчинившись воле отца. Единственное, что мне удалось сделать, — это уговорить не казнить Серафиона. Так он стал падшим ангелом, изгоем, одержимым ненавистью и жаждой мести.

Марбас замолчал, глядя куда‑то сквозь меня. В его глазах плескались боль и сожаление. Я видела, как ему трудно говорить об этом.

— И ты чувствуешь вину за то, что не смог его остановить? — тихо спросила я.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам.

— В какой‑то степени, да. Я предал его. Я выбрал сторону закона, сторону порядка. Но часть меня всегда будет помнить того Серафиона, моего друга. А теперь он хочет отомстить мне.

Мы замолчали. Я обняла демона, прижавшись к нему и пытаясь осмыслить услышанное, но слова Марбаса казались нереальными. Демон и ангел — лучшие друзья? Как такое вообще возможно?

— Марбас, — нарушила я тишину.

— Что?

— Как получилось, что вы стали друзьями?

— А, это? — он усмехнулся, но улыбка вышла грустной. — Ваше человеческое представление о нас совершенно не соответствует правде. Ангелы и демоны — мы неразделимы с самого начала времён. У нас даже Alma Mater одна на двоих — Академия, где плечом к плечу грызут гранит науки воины Света и воины Тьмы. Там мы и познакомились. Видишь ли, цель у нас одна, хоть мы и идём к ней разными путями. Земля для нас практически закрыта, но другие миры мы посещаем свободно. Демоны сеют хаос, ангелы несут свет. Но задумывалась ли ты когда‑нибудь, кто такой демон по своей сути?

— Кто? — я заворожённо смотрела на Марбаса, не в силах оторваться. Его рассказ захватывал, любопытство снедало меня. Что же будет дальше?

— Мы были созданы лишь для того, чтобы блюсти равновесие, — продолжил он. — Выявлять зло и карать его. Дабы лучше понимать тех, за кем присматриваем, нас наделили чувствами: ненавистью, жестокостью, печалью, алчностью, ложью. Ангелам же достались любовь, доброта, радость, щедрость, правда — список бесконечен. Но демоны никогда не касаются существ с чистой душой. Наша добыча — зло, что таится внутри тех, кто свернул на тёмную тропу. Ваши байки о том, будто мы заманиваем невинных, дабы они творили зло, — ложь от начала и до конца.

Он сделал паузу, и его голос стал тише, почти шёпотом:

— Небеса и ад, как вы их называете, не делят мир на добро и зло. Если мы не подсуетимся, маньяк, убийца или насильник может незаслуженно попасть в рай. То же касается и праведников — без надзора ангелов они могут оказаться в аду. И тогда равновесие, о котором так печётся верхушка, рухнет. Да, демоны не знают жалости и творят жуткие вещи, но, как говорится, с волками жить — по‑волчьи выть. Мы были созданы для контроля над мёртвыми.

Марбас откинулся на спинку дивана, его взгляд устремился куда‑то вдаль, за пределы комнаты.

— Но со временем и демоны, и ангелы почувствовали вкус власти, — продолжил он. — Существа, наделённые колоссальной силой, рано или поздно должны были выйти из тени. Первопроходцем стал мой отец. Он не мог влиять напрямую на души смертных, но ничто не мешало ему захватить вселенную. Он укрепил свои позиции, сделав свою силу почти безграничной. Так мир узнал о Владыке, князе тьмы.

— Ангелы не смогли безучастно взирать на победный марш Владыки по мирам, — продолжал Марбас. — Смотреть, как вся власть достанется демонам, было выше их сил. Вскоре и в их рядах отыскался ушлый ангел, чьи амбиции затмили небесный свет, и он повёл их за собой. Так началось великое противостояние демонов и ангелов. Жизнь стала куда веселее.

Мы, разумеется, не забываем о своих прямых обязанностях, потому верхушка особо не вмешивается в наши дела, решив, что лишние страдания не помешают. Ибо страдания — двигатель жизни. Хотя что я тебе рассказываю? Ты же своими глазами видела, как поступил Азраэль. Архангел равновесия, наделённый безграничной властью и силой. Он мог одним щелчком пальцев уничтожить Владыку, но не стал.

Марбас снова замолчал. Я в изумлении пыталась осмыслить рассказанное. В голове крутились обрывки мыслей, складываясь в пугающую мозаику мироздания. Всё, что я считала истиной, оказалось лишь частью чего‑то большего, куда более сложного и опасного.

Молчание затягивалось. Я чувствовала, как любопытство нарастает во мне, словно волна, готовая захлестнуть с головой.

— И что же стало с этим противостоянием? — наконец спросила я, нарушив тишину.

Марбас усмехнулся, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк.

— Разве ты не видишь? Оно продолжается. Ангелы и демоны ведут свою вечную войну, используя вас, смертных, как пешки в своей игре. Владыка правит своими владениями, ангел‑выскочка, чьё имя я не стану произносить, держит небо. А Азраэль… Он просто наблюдает, позволяя всему идти своим чередом. Ну хватит об этом.

Демон наклонился и коснулся губами моих губ — лёгким, невесомым прикосновением, от которого по спине пробежала дрожь. В голове тут же звякнуло — бабуля объявилась, а я о ней совсем забыла.

«До тебя что, совсем не доходит?!» — гремело в моей голове.

«Но ты же слышала его рассказ…» — попыталась я оправдаться.

«Это ничего не меняет!» — рявкнула она так, что у меня заложило уши. «Внученька…» — донеслось обманчиво ласковое начало. «Совсем страх потеряла?! Думаешь, тут игры какие‑то?!» — взорвалась она, обрушивая на меня шквал праведного гнева. Я невольно съёжилась. «Этот демон погубит тебя!»

«Сама разберусь…» — пискнула я, но перечить было страшно. «Ты лучше расскажи мне, что за Драко такой, — сдаётся мне, что у тебя с ним шуры‑муры были, и как вы насолили Владыке?» — перевела я тему, и это сработало. Ведьма просто слилась — я физически почувствовала, как она покинула мой разум. «Ого!» — подумала я, облегчённо вздохнув.

— Победила? — вкрадчиво спросил Марбас, усмехаясь. На моём лице появилась торжествующая улыбка.

Я придвинулась к демону и, протянув руку, коснулась его лица. Он не двигался, наблюдая за моими действиями с затаённой напряжённостью во взгляде. Кончиками пальцев я провела по его щеке, очертила линию подбородка и коснулась губ. Он, не раздумывая, захватил мой палец в плен, слегка прикусив. Невольный вздох сорвался с губ, и волна обжигающего возбуждения прокатилась по телу, вызывая учащённое сердцебиение.

Он отпустил мой палец и наклонился ближе. Его горячее дыхание коснулось моего лица, и мурашки побежали по спине. Я замерла, не в силах пошевелиться, зачарованная этим диким зверем, чья красота обманчива и опасна. Расстояние между нашими лицами сокращалось.

Его губы коснулись моих — нежно и деликатно, он словно пробовал меня на вкус. Затем поцелуй стал более требовательным, глубоким и пылким. Он целовал меня так, словно хотел выжечь своё имя на моей душе, как будто я была его последним спасением в этом мире тьмы и отчаяния.

Я ответила на его поцелуй, не в силах сопротивляться этому безумному влечению, что манило меня в свои объятия. Его прикосновения пробуждали во мне бурю эмоций. Я ощущала, как ускользает контроль, как его руки нежно скользят по моему телу. В этот миг единственным желанием было раствориться в его объятиях, забыть о мире и отдаться этой тёмной, всепоглощающей страсти.

Реальность исчезла. Остались лишь мы двое — я и мой демон, слившиеся в едином, неудержимом порыве. И тогда я осознала: моя любовь к Марбасу безгранична, и без него моя жизнь немыслима. Ничто не сможет поколебать эту истину. Он украл мою душу, и я позволила ему это сделать.

Я лежала в постели, прижавшись к Марбасу всем телом, довольная, как кошка. Он машинально поглаживал меня по спине, и его прикосновения убаюкивали, дарили ощущение защищённости. Я засыпала — и сквозь дремоту почувствовала, как демон прикоснулся губами к моей макушке.

— Смертная, — прошептал он едва слышно. — Ты свет моей души, биение моего сердца, сама жизнь.

Я провалилась в объятия сна, унося с собой эхо его слов.

Рассвет едва окрасил небо в нежные тона, а я уже проснулась. Марбас лежал рядом, обвив меня руками, и сердце замерло в груди, переполненное тихим счастьем. Лицо его было умиротворённым, на губах играла едва заметная улыбка. В голове вспыхнули обрывки вчерашних воспоминаний. Он что‑то говорил перед тем, как я окончательно погрузилась в сон, но что? Я напрягла память, пытаясь ухватить ускользающую нить: что‑то про свет и жизнь… Досадливо поджала губы.

«Блин, ни черта не помню», — мысленно вздохнула я.

Демон шевельнулся, и его веки медленно поднялись, открывая глаза. В их глубине мерцали отблески утреннего света — загадочные, почти гипнотические.

— Доброе утро, смертная, — пророкотал он, и его губы тут же нашли мои.

— Катя, меня зовут КАТЯ! — неразборчиво пробубнила я сквозь поцелуй. Но вскоре мне стало совершенно безразлично, как он меня называет. Хоть кикиморой болотной. Тепло его губ, едва уловимый аромат кожи — всё это затмевало любые мысли.

Мы сидели за кухонным столом, поглощая завтрак. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, рисуя на скатерти золотистые квадраты. У Марбаса были грандиозные планы на сегодня, и он нетерпеливо подталкивал меня к действию.

— Доела? — грубовато спросил он, забирая мою тарелку. На ней ещё оставались аппетитные кусочки бекона, румяные и ароматные.

— Эй, я ещё не всё! — возмутилась я, вскакивая со стула. Стремительно сцапав недоеденную свинину, я запихнула её в рот. С довольной улыбкой, словно сорвала джекпот, проглотила бекон и победно взглянула на Марбаса.

— Ты ведёшь себя как неразумное дитя, — покачал головой Марбас, но в уголках его губ дрогнула усмешка.

Я лишь хихикнула в ответ.

Сложив посуду в посудомойку, он включил её. Затем, подхватив меня на руки с неожиданной лёгкостью, перенёсся в гостиную — мир на мгновение размылся, а в следующий миг мы уже стояли посреди комнаты.

— Ты теперь всегда будешь меня носить на руках? — промурлыкала я, обвивая его шею руками.

— Не привыкай, — отрезал он, бесцеремонно опуская меня на мягкие подушки дивана. Его пальцы на мгновение задержались на моём плече, прежде чем он отстранился. Взяв книгу со столика, он протянул её мне. — Начинай изучать. Времени у нас не так много. Серафион скоро найдёт нас.

— Почему ты не убьёшь его сам? — с любопытством спросила я, беря тяжёлый том. Кожаный переплёт был прохладным на ощупь, а страницы слегка потрескались от времени. — Уверена, ты с ним справишься.

— Я не могу, — коротко ответил Марбас, избегая моего взгляда.

— Как это? Он может убить тебя, а ты его — нет?

— Это сложно, — уклонился он от прямого ответа, потирая переносицу.

— Ответь, пожалуйста. Уверена, я пойму, — настояла я, наклоняясь вперёд. — Не держи меня за глупую.

Марбас вздохнул, провёл рукой по волосам и наконец сдался:

— Катя, времени мало, — напомнил он ещё раз, но, увидев мой непреклонный взгляд, продолжил: — Есть одна… организация. Нет, скорее братство. В него входят высшие демоны и ангелы в равных долях. Мы наделены огромной властью, можем наказывать всех и каждого, без исключений. Единственное ограничение — это закон. Если кто‑то преступил его, я могу предать виновного смерти без суда и следствия.

Он сделал паузу, и в комнате повисло тяжёлое молчание.

— Серафион в прошлом также состоял в нём, пока не стал падшим. С нас берут клятву, непреодолимую. Поэтому я не могу причинить вред Серафиону. Чтобы я мог убить его, мне придётся стать падшим демоном. А мне как-то не хочется становиться изгоем из-за придурка, сделавшего неправильный выбор. Вот и прыгаю из одного мира в другой, избегая встречи с ним. А вот если ты его прикончишь, это совсем другое. Довольна?

В шоковом состоянии я переваривала услышанное. Чёрт, чем больше узнаю, тем безумнее себя чувствую. Мир, казавшийся простым и понятным, вдруг обернулся лабиринтом тайн и запретов, где даже могущественные существа связаны невидимыми цепями.

— Понятноооо, — протянула я, хлопая ресницами. Демон не хочет стать падшим. Где логика?

— А теперь живо хватай книгу и начинай учить заклинания, — приказал он, бросив на меня грозный взгляд. Но в его глазах мелькнуло что‑то ещё — тревога, скрытая за строгостью.

Бабушка появилась лишь раз, чтобы попрощаться. Она возникла в воздухе, словно сотканная из тумана, и посмотрела на меня с непривычной мягкостью.

— Вижу, ты сделала свой выбор, — тихо сказала она.

Скупо пожелав счастья, она начала рассеиваться, превращаясь в мерцающие частицы света.

Слёзы хлынули, как только она ушла. Я закрыла лицо руками, чувствуя, как боль утраты смешивается с облегчением. Марбас обнял меня, долго покачивая в тишине, словно утешая ребёнка. Его рука гладила меня по волосам, а дыхание согревало макушку. В конце концов я успокоилась, уткнувшись в его плечо.

— Спасибо, — прошептала я, поднимая глаза.

Он лишь кивнул, и на мгновение его взгляд стал удивительно тёплым.

***

Ангел явился спустя неделю.

Я стояла у окна, рассеянно проводя пальцем по запотевшему стеклу, когда вдруг замерла, вглядевшись вдаль. Серафион стоял на опушке леса, с любопытством разглядывая мой дом. Его крылья, всё такие же белоснежные, но с тёмными пятнами, слегка подрагивали, словно он сдерживал желание расправить их во всю ширь. Нимб над головой тускло мерцал, будто потускневший от времени.

— Марбас, он здесь, — прошептала я, отпрянув от окна и инстинктивно прижавшись к стене. Демон мгновенно оказался рядом — его рука сомкнулась на моём запястье, тёплая и надёжная. Мы, словно связанные невидимой нитью, спустились вниз, навстречу незваному гостю.

Серафион шагнул вперёд, мы — в ответ. Остановились, сохраняя дистанцию — достаточно близкую, чтобы слышать дыхание друг друга, но слишком далёкую для внезапной атаки.

— Неплохо же ты устроился, — произнёс ангел, растягивая слова с нарочитой ленцой. — Домишко уютный, ведьмочка под боком…

— До чего ты прилипчивый и завистливый, — процедил Марбас, презрительно скривив губы. Его пальцы на моём запястье слегка сжались, подавая знак: «Будь начеку».

Серафион усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Завидую? Тебе? Не неси чушь, — его голос сочился ядом. — Я пришёл не за твоим жалким убежищем.

— Зачем ты пришёл на мои земли? — вмешалась я, прерывая их перепалку. Ангел удивлённо перевёл на меня взгляд, словно только что заметил моё присутствие.

— Она умеет говорить? — с едкой иронией спросил он, обращаясь к демону.

— Я тебе что, пустое место? Говори со мной, ангельское отродье! — вложила я в слова всё своё накопившееся отвращение. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в груди закипала магия, готовая вырваться наружу.

Серафион склонил голову набок, изучая меня с насмешливым интересом.

— Такая самоуверенная ведьма, — протянул он. — Марбас, ты выбрал хорошую игрушку, чтобы развлечься, пока прячешься.

Кровь закипела в моих жилах. Кто он такой, чтобы так обо мне говорить? Я — не просто «ведьмочка под боком». Я — сила, с которой нужно считаться, и я докажу ему это.

— Ты не имеешь права здесь находиться, — прошипела я сквозь зубы, делая шаг вперёд. — Убирайся. Сейчас же.

Серафион презрительно фыркнул, его крылья дрогнули.

— Вот как? И кто меня заставит? Ты и твой жалкий демон? — он сделал паузу, смакуя следующие слова. — Я пришёл сюда, чтобы убить. Слышишь, Марбас? Сегодня я тебя убью!

Ярость захлестнула меня с головой. Мысль о том, что этот грязный ангел осмелился посягнуть на Марбаса, моего демона, повергла меня в исступление. Я почувствовала, как древняя сила пробуждается в венах, отзываясь на зов гнева.

— Я ведьма высшего ранга, и я призову тебя к ответу! — прорычала я, полная угрозы. Моя магия вырвалась наружу, образуя вокруг меня мерцающий ореол.

Серафион приподнял бровь, изучая ауру моей силы.

— Высшего ранга? — протянул он с издевательской усмешкой. — Помнится, недавно одна старуха-ведьма так же хвасталась своей силой. Я убил её, почти не напрягаясь.

Мир померк в моих глазах. Так это Серафион убил мою бабушку? Ангел, призванный защищать, убивает… В груди что-то треснуло, боль пронзила сердце острой иглой. Воспоминания нахлынули волной: бабушка, её руки, тёплые и морщинистые, её голос, шепчущий заклинания…

— Ты… Ты заплатишь за это! — голос сорвался на крик, полный боли и ярости.

Потеряв последнее самообладание, я бросилась на него. Магия вспыхнула вокруг, вырываясь наружу, — руны на моей коже засветились, а воздух наполнился треском энергии. Я не думала о последствиях, не взвешивала шансы. В этот момент существовала только одна истина: он заплатит за смерть бабушки.

Марбас рванулся следом, но я уже была впереди. Серафион лишь усмехнулся, поднимая руку — вокруг него возникло защитное сияние.

— Глупая ведьма, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься.

Но я уже не слышала его. Всё, что имело значение, — это месть.

Глава 14

Забыв все предостережения Марбаса об осторожности, я выпустила потоки магии, направляя их в Серафиона. Земля задрожала под ногами, а взметнувшийся вихрь неистово трепал кроны вековых деревьев, заставляя их покорно склоняться. Листья срывались с ветвей, кружились в безумном танце, смешиваясь с клубами пыли.

Ангел с удивлением отшатнулся, не ожидая такой яростной атаки. Он явно недооценил меня, считая лишь забавной игрушкой Марбаса. Что ж, сейчас он увидит, на что способна эта «игрушка». Воздух наполнился треском магической энергии, а вокруг меня заклубились вихри силы — синие и алые, переплетающиеся, словно живые существа.

Серафион отбивал мои заклинания одно за другим — вспышки света сталкивались с потоками тьмы, взрываясь разноцветными искрами. Но я не давала ему ни секунды покоя, обрушивая на него шквал магической энергии. Каждый удар был пропитан болью утраты, гневом и жаждой мести.

Марбас застыл в стороне, с тревогой в глазах следил за нашим поединком. Я прекрасно понимала, чего он опасается — моего поражения. Но я не собиралась сдаваться, не после слов, что бросил этот ангелишка о моей бабушке. «Он заплатит», — твердила я себе, вкладывая в заклинания всю свою боль и ярость.

Внезапно ангел перехватил инициативу. Мощный поток ослепительно белого света отбросил меня к деревьям, словно я была лишь лёгким пёрышком. Боль пронзила всё тело, будто тысячи раскалённых осколков впились в кожу. В ушах зазвенело, дыхание перехватило.

Серафион медленно приближался, в его глазах плясали искорки безумного торжества. В руке материализовался клинок — воплощённое сияние солнца, ослепляющее и смертоносное. Лезвие переливалось всеми оттенками золота, отбрасывая блики на землю.

— Ведьма, это всё, на что ты способна? — издевательски спросил он, растягивая слова. — Недолго ты продержалась, — добавил ангел и занес клинок над моей головой.

В этот миг Марбас ринулся наперерез Серафиону. Схватив его за горло, он с силой отбросил ангела на другой край поляны. Тот рухнул, ломая тонкие деревья. Это дало мне время на передышку.

— Призови мечи! — рявкнул Марбас раздражённо, повернувшись ко мне. В его голосе звучала тревога, но он старался этого не показывать.

Поднявшись, я сосредоточилась и зашептала слова призыва. Мечи откликнулись мгновенно — из воздуха проступили очертания лезвий, они проросли сквозь мои ладони, становясь единым целым с моими руками. Холодная сталь обожгла пальцы, но я сжала рукояти крепче. Сила вновь наполняла меня, пробуждая что-то древнее, первобытное. Демоническая мощь тоже пробудилась, и я призвала её, позволяя смешаться с моей собственной магией.

— Серафион, — позвала я негромко, но голос прозвучал твёрдо, уверенно. — Мерзкий ангел, мне долго тебя ждать?

Бешенство исказило его лицо. С неистовой скоростью он ринулся на меня, меч взметнулся для смертельного удара. Наши клинки встретились в яростном звоне, высекая сноп искр от чудовищной силы столкновения.

Снова и снова я уворачивалась от его атак — быстрых, как молния, и точных, как удар судьбы. Опытный воин, чья рука помнила столетия битв, против меня, взявшей меч всего полгода назад. Где справедливость? — мелькнула мысль, когда я отразила очередной удар. Мышцы горели от напряжения, пот струился по лицу, я чувствовала, что нахожусь на пределе сил.

Тем временем Марбас метался по поляне, осыпая меня градом советов:

— Влево, влево уходи! Бей, ты что, не видишь, он открылся? Да кто тебя только учил так драться?

— Сам попробуй! — огрызнулась я, злобно сверкнув глазами. — Вообще-то это твоя битва, а отдуваюсь я.

Серафион, казалось, играл со мной, наслаждаясь моим отчаянием. Его губы растянулись в хищной усмешке, обнажая белоснежные зубы.

— Не спеши, ведьма, — прошипел он. — Твоя агония только начинается. Ты всерьёз думала, что сможешь так просто победить меня? Того, кто видел рождение и смерть миров?

— Серафион, — выдохнула я, отбивая его удар и делая резкий выпад. — Может, ты и видел рождение и смерть миров, а я… Я увижу твою смерть!

С этими словами я подпрыгнула, взмыв в воздух, пролетела над ним и приземлилась за его спиной. Он не успел обернуться, как я нанесла удар, вонзив два меча ему в спину.

Вместо ожидаемого хруста костей и тёплой крови мои клинки встретили лишь ледяную, непробиваемую броню. Серафион даже не дрогнул. Лишь медленно, с какой-то вселенской насмешкой в глазах, повернул голову. «Чёрт, забыла усилить клинки магией, вот дура», — промелькнула запоздалая, горькая мысль.

— Наивная ведьма, — пророкотал он. — Думаешь, простой меч способен причинить мне вред? Сможет ранить того, кто сам выкован из звёздной пыли?

Резко развернувшись, он отбросил меня в сторону мощным взмахом руки. Я, кувыркаясь, отлетела на несколько метров и рухнула на землю. Адская боль пронзила всё тело, не давая мне шевельнуться. Перед глазами поплыли тёмные пятна, дыхание сбилось.

Марбас метнулся ко мне и прижал к себе.

— Катя, ты как? Милая, ты же не собираешься меня бросить одного? — его голос дрожал от волнения, в глазах застыла боль.

— Размечтался! Так просто ты от меня не отделаешься, — прохрипела я, пытаясь улыбнуться.

В глазах демона вспыхнула ярость. Осторожно опустив меня, он вскочил на ноги и развернулся к ангелу, прорычав:

— Ты доигрался, Серафион! Я убью тебя! И плевать на последствия!

— Нет, Марбас, нет! — вскрикнула я, прилагая титанические усилия, чтобы подняться. — Я справлюсь!

Он обернулся. В его глазах отразилось чувство вины.

— Смертная, это я должен тебя защищать!

— Я справлюсь! — повторила я сквозь зубы, превозмогая боль, и повернулась к ангелу. — Звёздная пыль, говоришь? — спросила я, сплёвывая кровь. — Тогда я стану бурей, что развеет её по ветру!

Я начала читать заклинание — древнее, опасное, то, к чему раньше не решалась прибегнуть. Внутри меня разгоралось пламя — не просто огонь, а чистая, первозданная ярость, готовая вырваться наружу. Мои мечи засветились, окутанные синим пламенем, которое не обжигало, а очищало. Я знала, что это рискованно, что эта сила может меня поглотить. Во мне разгоралась мощь сверхновой звезды. Если он — звёздная пыль, то я стану звездой.

— Посмотрим, как твоя звёздная пыль выдержит мой огонь! — закричала я, бросаясь в новую атаку. На этот раз я не собиралась играть в прятки. Я собиралась сжечь его дотла. Пламя вокруг меня взметнулось выше, образуя огненный вихрь, а земля под ногами затрещала от жара.

Серафион, казалось, не дрогнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление — словно он впервые увидел нечто, выходящее за рамки его представлений о мире. Он поднял руку, и вокруг него замерцал щит из чистого света, переливаясь радужными бликами. Первые удары моих мечей отразились от него с тихим звоном, похожим на звон хрусталя. Но я не остановилась.

Ярость вырывалась наружу, питая мою силу. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела пульсирует энергией, как воздух вокруг меня накаляется, становясь густым и тягучим. Листья на деревьях пожухли и осыпались пеплом, трава почернела, а земля под ногами пошла трещинами.

— Думаешь, твой свет остановит меня? — прошипела я, приближаясь. Голос звучал хрипло, но твёрдо, пропитанный решимостью.

Я ударила снова, вкладывая в удар всю свою ненависть и боль. На этот раз щит Серафиона затрещал, покрываясь паутиной трещин. Синее пламя моих мечей стало ярче, обжигая даже воздух — оно шипело, соприкасаясь с барьером ангела, и от него поднимался едкий дым. Я видела, как ангел напрягся, как его идеальная кожа покрылась испариной, а крылья слегка подрагивали, теряя безупречную форму. Он был силён, но его сила не остановит мою.

Решительно собрав всю свою мощь для последнего удара, я продолжила читать заклинание — древнее, опасное, состоящее из нескольких частей, каждая из которых требовала не только слов, но и жертвы. Голос дрожал, но не от страха — от напряжения, оттого, что я отдавала себя целиком. Вскоре синее пламя охватило меня целиком, превращая в живой сгусток энергии. Я была готова к тому, что этот удар может стать и для меня концом. Но я знала: если не остановлю этого ангела сейчас, то не будет ни меня, ни Марбаса. Я стала звездой, и я готова взорваться, чтобы спасти своего демона.

Я метнулась к ангелу, и пламя, окружавшее меня, поглотило и его. Серафион отчаянно трепыхался, пытаясь вырваться из огненной хватки, но тщетно — синие языки обвивали его, лишая сил. Мы взмыли в воздух, закружившись в безумном танце. В глазах Серафиона я отчётливо видела бешенство и ярость от ускользающей победы, а моё же сердце было на удивление спокойно. Я отомстила за бабушку и спасла Марбаса.

— Прощай, грязный ангел, — прошептала я, завершая заклинание.

Вспышка синего пламени затмила солнечный свет, почти ослепив меня. Серафиона разорвало на части, и он рассыпался в сверкающую, как бриллианты, пыль. Она медленно оседала, мерцая в воздухе, словно звёздная россыпь.

«И правда, состоит из звёздной пыли», — с удивлением подумала я, прежде чем провалиться в беспамятство.

Сквозь сон в голову проник странный низкий гул — глубокий, вибрирующий, он исходил отовсюду одновременно, проникая в каждую клеточку тела. Я медленно разлепила веки, пытаясь понять, где нахожусь. В ушах шумело, перед глазами плавали цветные пятна.

Приподнявшись на локте, я с нарастающим удивлением оглядела незнакомую обстановку. Огромная комната с высоким сводчатым потолком, посреди которой возвышалась кровать, похожая на ту, что бывают в медучреждениях. Вокруг — хитросплетение непонятных машин: металлические конструкции с шестерёнками, стеклянные колбы с переливающейся жидкостью, провода, уходящие в стены. Всё это напоминало декорации научно-фантастического фильма.

«Больница? Странная палата», — подумала я. Как я здесь оказалась? Мысли метались, не находя опоры.

С удивительной лёгкостью я поднялась с кровати и замерла. Пол под ногами оказался тёплым, хотя выглядел как грубые каменные плиты. «Подогрев», — мелькнула догадка. Осмотрев себя, я увидела простую сорочку из мягкой ткани, напоминающую больничную. «Точно лечебное заведение», — убедилась я. Но где же демон?

— Марбас! — позвала я. Тишина. — Марбас, ты здесь? — крикнула я уже громче, и голос эхом отразился от стен.

Я ни на йоту не сомневалась, что сюда меня притащил демон. Память была ясной, я помнила всё до мельчайших деталей, вплоть до момента потери сознания. Внезапно дверь сдвинулась с тихим, едва слышным шорохом, и в комнату вплыло нечто — полупрозрачное, мерцающее, с множеством щупалец. Сердце замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось в груди. Что это за чертовщина?!

— Марбааааас! — взревела я, инстинктивно прячась за одну из машин. Нечто тут же исчезло за дверью, словно растворилось в воздухе.

— Кать, ну чего ты разоралась? Едва барабанные перепонки не лопнули, — прозвучал знакомый голос, и словно из клубящегося воздуха возник Марбас. В мгновение ока он оказался рядом, заключив меня в крепкие объятия. — Как ты? Всё в порядке?

— Вроде, — пробормотала я, прижимаясь к нему в ответ. Тепло его тела, знакомый запах — всё это мгновенно успокоило.

— Почему так долго не звала? — прошептал он, нежно касаясь губами моих волос.

— Долго? Да я только глаза открыла! — возмутилась я, запрокинув голову и пытаясь уловить суть происходящего. — Где мы? И что за чудовища здесь водятся?

— Это всё потом, ладно? Эти проклятые профессора уже готовы препарировать тебя живьём, — Марбас усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.

— В каком смысле? Они хотят ставить на мне опыты? — гнев начал закипать внутри меня, смешиваясь с недоумением.

Марбас отступил на шаг, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Он оглянулся по сторонам, оценивая обстановку, и быстро проговорил:

— Слушай внимательно, Кать. Мы в Академии Искусств Теней. Здесь реальность переплетается с иллюзиями, и ничему нельзя верить на слово. Профессора, о которых я говорил, — могущественные маги. Они заинтересовались тобой и собираются изучить твою человеческую психику, её возможности. Хотят использовать тебя в своих экспериментах. А меня, между прочим, заперли в каземате, чтобы не мешал, сволочи! — пожаловался он. — Если бы не твой призыв, кто знает, сколько бы я там проторчал? Прибить их всех, что ли? — демон усмехнулся, а в глазах сверкнуло адское пламя.

— Как я здесь оказалась? — прошептала я удивлённо. Всё остальное пролетело мимо ушей.

— Я тебя привёз, — ответил Марбас. — Ты умирала. Только они могли вытянуть из тебя убийственную энергию, что пожирала изнутри. Знаешь, — задумался вновь Марбас, — пожалуй, пощажу их. Как‑никак, они тебя спасли, — заключил демон, отменив казнь, и продолжил: — Нам нужно уйти отсюда как можно скорее. Но это будет непросто. Академия окружена мощной защитой, и каждый коридор может таить опасность, но мы выберемся, доверься мне.

— Довериться демону? — хмыкнула я и, привстав на цыпочки, прижалась к его губам.

Марбас ответил на мой поцелуй, а через мгновение отстранился:

— Милая, сейчас не время.

Не теряя больше ни секунды, он взял меня за руку и потянул за собой через лабиринт коридоров, освещённых тусклым, призрачным светом, который мерцал, словно угасающие угли. Мы бежали, не останавливаясь, петляя между тёмными комнатами и зловещими статуями — каменными изваяниями с пустыми глазами и застывшими в крике ртами. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, а дыхание становится прерывистым, но Марбас был рядом, и его присутствие давало мне силы и уверенность. Я знала: вместе нам удастся выбраться из этого жуткого места.

— Почему мы не перенесёмся? — выдала я, когда мы свернули за очередной угол, едва не врезавшись в стену.

— Здесь моя сила не работает, — бросил Марбас, не сбавляя шага. — Нужно покинуть здание.

Вскоре мы подошли к массивной двери, ведущей на улицу, но путь преградили жуткие обитатели этого мира. Я вгляделась в них: серо‑белые бесформенные массы, похожие на призраков в саванах. Ни рук, ни ног — только горящие глаза и зияющие рты, из которых доносилось тихое шипение.

— Как же они принимают пищу? — не удержалась я от вопроса, невольно отступая на шаг. — Они же питаются чем‑то?

— Эти существа владеют телекинезом, — отозвался Марбас, бросая на них короткий, полный презрения взгляд. — Им не нужны грубые конечности, чтобы утолять свой голод. Ладно, давай выбираться отсюда. Здесь пелена их заклинания тоньше, и я смогу кое-что предпринять.

Марбас задвинул меня за спину, а сам начал перевоплощаться прямо на глазах. Его фигура вытянулась, плечи расширились, кожа покрылась густой золотистой шерстью. Вскоре передо мной стоял огромный зверь — лев, выше меня ростом, с гривой, мерцающей, как расплавленное золото. Опустившись на передние лапы, он мотнул головой, и я без слов поняла, что нужно делать. Вскочив ему на спину, я мёртвой хваткой вцепилась в загривок. Он недовольно рыкнул, и я ослабила хватку, стараясь не дрожать от страха.

Бесформенные фигуры зашипели и стали окружать нас, множась, словно тени в лунную ночь. Они напирали со всех сторон, протягивая к нам свои туманные щупальца.

— Держись, — прозвучал в моей голове бархатный голос Марбаса, и он ринулся в самую гущу, сметая всё на своём пути.

Марбас просто снёс дверь, как таран, и мы вылетели на улицу, глотая свежий воздух полной грудью. Здание Академии, окутанное пеленой тумана, возвышалось над нами, словно зловещий монумент. Фигуры не преследовали нас, оставаясь в пределах своего кошмарного мира. Марбас, бросив последний яростный взгляд на окна, где, казалось, мелькали силуэты профессоров, развернулся и помчался прочь от проклятого места.

Сидя на спине моего чудовищного монстра, мчавшегося с головокружительной скоростью, я с заворожённым ужасом взирала на мелькающие пейзажи. Мир, в который притащил меня демон, был до жути странным. Всё было блёклым, везде преобладали серые тона — небо, земля, редкие деревья с искривлёнными ветвями. Ни единого проблеска света не нарушало эту угрюмую палитру, словно кто-то стёр все краски, оставив лишь оттенки пепла.

Внезапно впереди показалось зловещее строение. Это была огромная крепость, выстроенная из чёрного камня, с башнями, уходящими в самую высь. Вокруг неё простиралась бескрайняя пустыня, усыпанная костями и черепами. Ветер гонял по песку обрывки старых флагов, а в воздухе витал запах тлена и забытых сражений. Это место дышало смертью и безысходностью.

— Чей это замок? — громко спросила я, стараясь перекричать завывание ветра.

— Владыки, — прозвучало в моём сознании голосом Марбаса.

— А нам сюда зачем? — удивилась я, не понимая.

— Здесь особая аура, и мне не помешает восстановить силы, — ответил демон, замедляя шаг. — Эти «гостеприимные» хозяева четыре месяца держали меня в заключении, не позволяя ни пить, ни есть.

— Сколько, сколько? — вырвалось у меня в лёгком ужасе. — Неужели прошло четыре месяца с тех пор, как я потеряла сознание?

— Вообще-то пять, — уточнил демон, шагая по костям, которые хрустели под его лапами.

— Пять? — произнесла я в шоке, не замечая, как Марбас идёт по трупам.

***

Я с увлечением осматривала всё подряд. Должна признать: хоть замок и внушал ужас, чувство стиля и изысканности в его интерьере было на высоте. Владыка, безусловно, обладал утончённым вкусом. Высокие своды, украшенные резьбой, гобелены с изображением древних битв, мраморные полы, отражающие тусклый свет факелов… Завидев в одном из залов трон, я не удержалась и, недолго думая, села на него.

В тот же миг меня обхватили чёрные тени и начали сжимать всё сильнее, выдавливая воздух из лёгких. Я в страхе вскрикнула, и Марбас, копавшийся в шкафу с книгами, обернулся. В мгновение ока он преодолел расстояние, остановился перед троном и произнёс короткое заклинание. Тени отступили, растворяясь в воздухе. Не успела я опомниться, как он грубо стащил меня с кресла Владыки.

— Жить надоело?! — резко воскликнул он, гневно глядя на меня. — Глупая ведьма!

— Откуда ж я могла знать? — оправдалась я, чувствуя, как сердце стучит в груди.

— Думать надо, куда пристраиваешь свой зад! — рявкнул Марбас. — Даже я не могу себе такого позволить. Надеюсь, отец в ближайшие сто лет не посетит замок, иначе он ощутит твою ауру.

Я опустила голову, чувствуя себя виноватой и смущённой одновременно. Его гнев был оправдан, но тон, которым он говорил, заставил меня съёжиться.

— Прости, я не знала, — пробормотала я, не поднимая глаз. — Мне просто… любопытно было.

Марбас тяжело вздохнул, и я почувствовала, как гнев в его глазах немного утих. Он подошёл ближе и, притянув меня к себе, внимательно посмотрел в глаза.

— Послушай, здесь всё не так просто, как кажется, — сказал он более мягким тоном. — Этот замок пропитан совсем не дружелюбной магией. Трон Владыки — это место силы, и не предназначен он для простых смертных и даже для ведьм, пусть и с даром. В следующий раз будь осторожнее. Твоё любопытство может привести к необратимым последствиям.

Я кивнула, понимая серьёзность его слов. Желание продолжать осмотр замка резко пропало. Теперь я смотрела на окружающие предметы с большей осторожностью, стараясь не прикасаться ни к чему без его разрешения. Марбас же снова углубился в изучение книг, а я отошла к окну и стала наблюдать за мрачным пейзажем за стенами замка, размышляя о том, что ждёт меня в будущем.

В замке мы пробыли сутки. Марбас нашёл всё, что хотел, — какие‑то свитки, кристаллы и древний фолиант с пожелтевшими страницами. Я тем временем переоделась в одежду одной из демониц, найденную в гардеробной: кожаные брюки, облегающий топ и тяжёлую куртку с шипами. Теперь я походила на байкершу. Но должна признать, что такой наряд неожиданно пришёлся мне к лицу. Да и взгляд Марбаса, полный восхищения и сопровождаемый тихим свистом, стал лучшим тому подтверждением.

Вскоре мы оказались перед Древом на заснеженной поляне. Дупло словно выплюнуло нас — с лёгким хлопком, вытолкнув из себя. Я пошатнулась, едва устояв на ногах, и выдохнула облачко пара. Никогда не привыкну к этим перемещениям — каждый раз ощущение, будто тебя пропустили через гигантскую стиральную машину.

— Охренеть! — только и смогла выдохнуть я, моментально покрывшись мурашками от холода. Кожа мгновенно заледенела, а волосы, кажется, превратились в сосульки.

Демон, спохватившись, мгновенно засуетился. Схватив меня в охапку, он в мгновение ока перенёсся к дому — дверь распахнулась сама собой, и Марбас занес меня внутрь, тут же захлопнув створку за нами.

Я, закутанная в ледяное одеяло мороза, сидела на диване, отбивая чечётку зубами, и наблюдала за мечущимся по дому Марбасом. Он лихорадочно пытался включить отопление — дёргал рычаги, шипел что‑то себе под нос, чертыхался, пока наконец из решёток не повалил тёплый воздух. Вскоре в доме потеплело, и я с облегчением выдохнула, чувствуя, как возвращается чувствительность к пальцам.

Почуяв моё присутствие, вскоре на пороге объявился Каф. Огромный серый волк бросился ко мне, чуть не сбив с ног, и принялся облизывать лицо. Я рассмеялась, обнимая его за мощную шею — он ничуть не меньше меня выражал свою радость, виляя хвостом так, что чуть не сбил вазу со столика. За ним примчались Путаник со Смутьянкой.

— Катенька, вернулась! Наконец‑то! — защебетала Смутьянка, и голос её дрогнул. — Думала, больше не увидим…

На глазах у кикиморы заблестели слёзы, готовые вот‑вот скатиться по зелёным щекам.

— Ну что ты, Смутьянка, глупенькая, — проговорила я, обнимая её за плечи и усаживая рядом на диван. — Успокойся, вот же я, цела и невредима. Что со мной станется?

Смутьянка всхлипнула и, потерев нос, немного успокоилась.

— Да уж, напугала ты нас до икоты, — встрял леший, почесывая затылок. — Я уж было решил, что моё второе желание так и останется мечтой…

— Тебя только это беспокоило? — в моём голосе проскользнула угроза, и я прищурилась.

— А что ещё? — беспечно ответил он, не заметив опасности.

— Ах, вот как? — язвительно протянула я, складывая руки на груди. — Значит, моя жизнь для тебя — лишь средство для исполнения желаний? А как же дружба, привязанность? Или это всё пустые слова?

Путаник, до этого момента сохранявший беспечное выражение лица, заметно смутился. Он переступил с ноги на ногу, избегая моего взгляда.

— Ну ты чего сразу так? Я же пошутил, разве не видно? Конечно, я рад, что ты вернулась. Просто… просто мне очень хочется получить награду. Ты обещала, помнишь? — в его глазах мелькнула надежда, и сталь в моём голосе немного поутихла.

— Ладно, леший, поверю тебе на слово. Но чтобы больше никаких шуток в таком духе! А то, знаешь ли, у меня тоже есть пара желаний, которые я вполне могу исполнить. Например, чтобы ты неделю полы драил в моей избушке.

Путаник побледнел и тут же закивал головой, соглашаясь на все условия. Смутьянка захихикала, прикрывая рот ладошкой, а Каф потерся о мою ногу, одобряя мои слова.

Как же хорошо вернуться домой, где тебя ждут пусть немного странные, но искренние друзья. Я счастливо вздохнула, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от отопления, а от осознания, что я снова среди своих.

— Говори, что за просьба у тебя, — спросила я Путаника, решив больше не томить его.

— Хочу в отпуск! — выпалил леший с горящими глазами.

— Чего? — произнесли мы с Марбасом в один голос, охваченные удивлением.

— Отпуск. Я ни разу не путешествовал, — Путаник с надеждой заглянул мне в глаза. — Хочу увидеть другие леса, горы, моря…

Вдруг сверху раздался глухой стук. Я резко вскочила с дивана и бросилась вверх по лестнице. Кукла бесновалась в ларце, словно одержимая, дёргалась, билась о стенки, а её стеклянные глаза сверкали зловещим светом.

— У нас что, прорыв? — спросила я, взглянув на троицу, что примчалась за мной.

— Э‑э, так это не первый, — произнёс Путаник, скользнув взглядом мимо.

— Что‑о‑о? — взревела я в недоумении. — И вы молчите?!

— Кать, так ты только вернулась, не успели рассказать, — затараторил леший, пятясь в страхе.

— Сколько? — мой голос прозвучал холодно и твёрдо.

— Четыре, — пропищала Смутьянка, так же пятясь назад. — Они у нас в лесу не задерживаются, уходят сразу.

— Четыре демона бродят где‑то по земле? — я в шоке смотрела на остальных. В груди закипала ярость — как они могли не сказать мне сразу?

Встряхнув головой, я быстро спустилась вниз, собираясь направиться к Костяному Древу. Уж этого демона я не пропущу. Одевшись потеплее — шуба, шапка, варежки, — вышла во двор. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие, но я не обращала внимания.

— Помочь? — спросил Марбас, лениво потягиваясь в дверном проёме.

— Не нужно, сама справлюсь, — ответила я, застёгивая куртку.

Надела лыжи и, оттолкнувшись палками, отправилась в путь. Лес встретил меня тишиной и холодом, ветви елей, покрытые инеем, склонялись под тяжестью снега. Но я не обращала внимания на мороз — мысли были заняты предстоящей встречей.

Впереди, сквозь завесу падающего снега, уже виднелись очертания Костяного Древа. Его ветви, словно скелетные пальцы, тянулись к серому небу, а у подножия, окутанный клубами чёрного дыма, стоял он. Демон. Его силуэт резко выделялся на белоснежном фоне, создавая зловещий контраст.

Остановившись, я крепче сжала лыжные палки. Сердце билось где‑то в горле, но страха не было. Была лишь решимость. Я знала, что это будет нелёгкая схватка, но была готова. Я не могла позволить этим тварям бесчинствовать в моём мире.

Демон медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза, если их можно было так назвать, горели красным огнём в полумраке. Он издал низкий, утробный рык, который, казалось, сотряс сам воздух. Сделав глубокий вдох, я приблизилась к своему противнику.

— Кто ты такой? — задала я вопрос решительно. В ответ — тишина.

— Глухонемой, что ли? — произнесла я тихо, разговаривая сама с собой.

— Следи за языком, человек, если не хочешь его лишиться, — рявкнул демон злобно. Не двигаясь, он смотрел на меня, и в его глазах клубились чёрные тени, вызывая тихий ужас.

Моё сердце забилось быстрее, но я старалась не подавать виду. Страх был естественной реакцией, но он больше не был моим врагом. Марбас очень хорошо со мной поработал, и теперь я могла превратить чувство страха в мощное оружие против демона.

— Я не боюсь тебя, — сказала я, и мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё подрагивало, а сердце билось так часто, будто пыталось вырваться из груди. — И я не уйду, пока не узнаю, что ты здесь делаешь.

Демон усмехнулся, и эта усмешка была хуже любого рыка. Она обнажила ряды острых, как бритва, зубов, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом.

— Ты наивна, дитя, — прошипел он, и его голос был подобен скрежету камней, трущихся друг о друга в глубине земли. — Ты думаешь, что можешь мне что‑то приказывать? Ты думаешь, что можешь понять мои цели?

Он сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как земля под ногами вибрирует от его присутствия. Воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее, наполняясь запахом серы и тлена. Деревья вокруг зашелестели ветвями, словно в страхе отпрянули от этой тёмной сущности.

— А ты попробуй, расскажи — вдруг пойму, — съехидничала я, стараясь не выдать нарастающей тревоги.

— Так и быть, приоткрою тайну! — продолжил он, и его красный взгляд остановился на чём-то за моей спиной, чего я не видела. — Я здесь, чтобы посеять смуту. И ты, глупая девчонка, стоишь на моём пути.

Я почувствовала, как мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Я не знала, что он имел в виду, но одно было ясно: этот демон пришёл не для мирных переговоров. И мне придётся сражаться.

— Кто тебя прислал? — продолжила я допытываться, выпрямляясь во весь рост. — Зачем проник на Землю?

— Тебя это не касается! — рявкнул он, и от его голоса затряслись ветви ближайших елей.

— Ты ошибаешься, демон. Это касается меня напрямую. Раз уж ты не желаешь вести диалог, придётся прибегнуть к другим методам, — я начала читать заклинание, чувствуя, как магия пробуждается внутри, разливается по венам огненной рекой.

Демон в бешенстве ринулся на меня. Мгновенно приняв боевую стойку, я почувствовала, как лыжные палки в моих руках вспыхнули магическим светом, пульсируя в такт моему дыханию.

— Дальше ты не пройдёшь, — произнесла я, готовясь к схватке.

Демон взревел и бросился вперёд, но я оказалась проворнее. Взмахнув палками, я выпустила поток магических искр — они сверкнули в воздухе, словно стая светлячков, и с силой ударили демона в грудь. Он отлетел назад, врезавшись в ствол дерева, но тут же поднялся, готовый к новой атаке.

Я скользнула в сторону, уворачиваясь от его когтей, которые со свистом рассекли воздух там, где я только что стояла. Произнесла новое заклинание — снег вокруг меня взметнулся, сплетаясь в острые ледяные шипы, которые полетели в демона, словно стрелы. Он попытался увернуться, но несколько шипов всё же достигли цели, вонзившись в его плечо и бок. Демон взвыл от боли, и в этом крике прозвучала не только физическая мука, но и ярость бессилия.

Разъярённый демон начал метать в меня огненные шары — они летели один за другим, оставляя в морозном воздухе дымные следы. Я быстро возвела защитный барьер, отражая пламя обратно. Демон, не ожидавший такого поворота, оказался в ловушке собственного огня — языки пламени охватили его, заставляя отступить.

Пока он боролся с пламенем, я воспользовалась моментом. Произнеся мощное заклинание, я заставила корни древнего древа подняться из земли — они вырвались наружу, извиваясь, словно живые змеи, и обвились вокруг демона, сковывая его движения. Он отчаянно пытался вырваться, дёргался, рычал, но магия была сильнее.

— Ты проиграл, — сказала я, осторожно подходя ближе. — Теперь ты мой пленник.

Демон зарычал в бессильной ярости, но его силы были исчерпаны. Его тело обмякло, а глаза потускнели.

Пришло время допроса. Демон держался с поразительным упрямством, но в итоге сломался, когда я пригрозила отдать его на опыты учёным, предварительно лишив сил. И он заговорил — о грандиозном плане, победном марше и грядущем разрушении всего, что создало человечество.

— Владыка возжелал этот мир, и мы лишь первые посланники, разведчики, если угодно, — закончил он свой рассказ.

Я сжала виски. Казалось, эта информация вот-вот разорвёт мой мозг. Владыка хочет завоевать Землю. Как мне спасти свой мир? Шансов у нас ничтожно мало. Но сдаваться я не собиралась. Мой мир, моя Земля не станут лёгкой добычей.

— Какова его истинная цель, помимо банального завоевания? Есть ли у него слабости? — настаивала я.

Демон, всё ещё скованный магией, лишь презрительно усмехнулся. Его глаза, пылающие адским огнём, смотрели на меня с нескрываемым вызовом.

— Ты думаешь, я раскрою тебе секреты Владыки? Наивная ведьма. Даже если ты заблокируешь мою силу, даже если будешь пытать меня до скончания веков, ты ничего не узнаешь.

— Учёные, которых я упомянула, — это только начало. Есть и другие, кто готов изучать подобные существа. И они куда менее щепетильны в вопросах этики, — мой голос звучал холодно и ровно, без тени угрозы — она была не нужна.

Демон замолчал, его взгляд стал более задумчивым. Возможно, он понял, что я не шучу. Возможно, он увидел в моих глазах ту решимость, которая не уступит даже самому могущественному существу из его мира.

— Владыка… — начал он медленно. — Он жаждет не просто власти. Он жаждет поработить вас, людишек. Чтобы вы день и ночь склонялись перед ним в страхе. Земля для него — лишь одна из бесчисленных звёзд, которую он хочет погасить, подчинить настолько, чтобы никто не посмел и рта открыть. Его сила безгранична, его армия — легионы, не знающие усталости и страха.

— А слабости? — снова задала я вопрос, настаивая на ответе. — У каждого, даже самого могущественного, есть своя ахиллесова пята.

Демон снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на страх? Или, быть может, это была лишь игра теней в адском пламени его зрачков?

— Слабости? — прошипел он. — Владыка не имеет слабостей в вашем понимании. Он — воплощение первозданной силы, хаоса, который существовал до вашего жалкого порядка.

— Да чего ты ей зубы заговариваешь, пытаясь напугать! — раздался голос Марбаса. Он появился среди деревьев в демоническом облике — огромный, с тёмной кожей и горящими глазами, ведя на поводу двух демонов. — Извини, милая, пока только двоих поймал, — переключился он на меня.

Я вздохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает тело.

— Ты! — удивлённо воскликнул демон, со страхом взирая на принца тьмы. — Когда Владыка узнает о твоём предательстве…

— Он уже знает, — весело ответил Марбас, и его улыбка была острой, как клинок. — И, знаешь, его это даже забавляет.

Демон замолчал, его черты исказились от ужаса. Он попытался снова вырваться, но магические путы держали крепко.

— Ты не понимаешь… — прохрипел он, его голос дрожал. — Ты играешь с огнём, принц тьмы.

— Огонь? — Марбас рассмеялся, и этот смех был подобен грому, раскатившемуся по лесу, заставляя деревья склоняться в почтении. — Я сам — огонь. И я умею им управлять. А ты, похоже, скоро перестанешь существовать.

Он сделал шаг вперёд и отдал приказ. Демоны, которых он привёл, с рычанием бросились на своего собрата. Раздался пронзительный крик, полный боли и отчаяния, а затем — тишина. Только треск ломающихся костей и хлюпанье чего-то влажного нарушали покой леса.

Я наблюдала за этой сценой, не в силах отвести взгляд. В этом жестоком танце смерти было что-то завораживающее, первобытное. Марбас, казалось, наслаждался каждым моментом, но в его глазах читалась не только жестокость, но и решимость защитить то, что ему дорого.

Когда всё закончилось, он повернулся ко мне, его глаза горели триумфом, но в них я увидела и заботу — он смотрел на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке.

— Ну что, милая, — сказал он, и в его голосе зазвучали бархатные нотки, от которых по коже побежали мурашки. — Теперь, когда мы избавились от этого болтливого недоразумения, я могу продолжить этот разговор. Ты ведь хотела узнать о слабостях Владыки, верно? У меня есть кое-какие идеи. И они, поверь мне, куда интереснее, чем те, что ты пыталась вытянуть из этого жалкого существа.

Марбас повернулся к демонам и властно произнёс:

— Возвращайтесь назад!

Они молча исчезли в портале — лишь на мгновение сверкнула фиолетовая вспышка, и пространство сомкнулось за ними, словно их никогда и не было.

Я приблизилась к Марбасу, и он неожиданно обхватил меня за талию, резко притянул к себе. Его губы жадно прильнули к моим — поцелуй был горячим, почти обжигающим. Из моего горла вырвался стон наслаждения, и я прижалась к нему ещё сильнее, обхватив руками за плечи. Его острые, как бритва, зубы слегка царапнули мою нижнюю губу, но это лишь усилило ощущение близости, сделало момент ещё более волнующим.

Поцелуй становился всё более страстным. Его руки скользили по моей спине, вызывая дрожь, пальцы едва ощутимо пробежались вдоль позвоночника, отчего по телу разливалась волна жара. Я отвечала на его ласки с неистовой жаждой, забыв обо всём на свете. В этот момент существовали только мы — двое, объединённые в безумном танце желания, где не было места ни страхам, ни сомнениям, ни грядущим опасностям.

Миг — и мы перенеслись в дом. Раздался грохот: лыжи зацепили край кровати и задели кресло в углу, опрокинув небольшую статуэтку. Выругавшись сквозь зубы, Марбас нагнулся, ловко освобождая меня от неуклюжего снаряжения.

Снова притянув к себе, он начал медленно скользить руками по моему телу, осторожно расстёгивая пуговицы куртки. Я задрожала под его взглядом — он окинул меня с ног до головы, и в глазах его горела такая страсть, что я не в силах была противиться этому зову. Протянув руки, я обвила его шею и притянула к своим губам. Он с готовностью откликнулся: наклонился и накрыл мой рот своим, с жадностью проникая языком внутрь, углубляя поцелуй до головокружения.

***

— Владыка, — нарушил тишину Марбас, и его голос стал ниже, опаснее, словно отдалённый раскат грома. — Его сила не в грубой мощи, как думают многие. Его истинная слабость — это его гордыня. Он настолько уверен в своей непогрешимости, что не видит угроз там, где они подстерегают его на каждом шагу. Он считает себя венцом творения, а всех остальных — лишь пешками на своей шахматной доске.

Он слегка наклонил голову, его губы коснулись моего уха, дыхание обожгло кожу:

— Может, потом поговорим об этом? — заныла я, не желая возвращаться к этой теме сейчас, когда каждая клеточка тела требовала продолжения.

— И эта самоуверенность, — прошептал он, не обращая внимания на мои слова, — делает его уязвимым для тонких манипуляций. Для тех, кто умеет играть на его тщеславии, кто знает, как подбросить ему нужную мысль, как посеять зерно сомнения в его безупречном плане. Ты понимаешь, о чём я говорю, милая?

Я кивнула, сделав недовольное лицо, но в глубине души уже начала осознавать масштаб его замысла.

— Он не терпит неповиновения, — продолжал Марбас, его пальцы нежно поглаживали мою кожу, рисуя невидимые узоры. — Любой, кто осмелится бросить ему вызов, будет уничтожен. Но что, если этот вызов будет исходить не от кого‑то извне, а изнутри? Что, если кто‑то из его ближайшего окружения начнёт действовать ему во вред, прикрываясь лояльностью?

— Ты точно его сын? — не удержалась я от колкости, приподняв бровь.

Он отстранился, и его глаза сверкнули — не гневом, а каким‑то хищным весельем.

— Вот где кроется его истинная уязвимость, — произнёс он почти торжественно. — В слепой вере в тех, кого он считает своими. И, поверь мне, у меня уже есть несколько весьма… многообещающих кандидатов на эту роль.

На мгновение в комнате повисла тишина, наполненная напряжением и предвкушением. Затем выражение его лица смягчилось, а голос снова приобрёл игривые нотки:

— А теперь, моя дорогая, вернёмся к куда более насущному вопросу. Я голоден!

Глава 15

Я шла по лесу одна. Весна уже вовсю хозяйничала — была середина мая. Солнце пробивалось сквозь молодую листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени, словно кто‑то разбросал золотые монеты среди изумрудной травы. Птицы распевали свои звонкие трели, словно соревнуясь в мастерстве: то заливисто щебетали, то выводили сложные рулады, то перекликались короткими, бойкими фразами. Под ногами хрустели прошлогодние листья, уступая место первым робким росткам травы, пробивавшимся сквозь лесную подстилку.

В воздухе витал пьянящий аромат распускающихся цветов и влажной земли — такой насыщенный, что голова слегка кружилась. Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие этим свежим, бодрящим воздухом, и на мгновение замерла. Хотелось просто стоять и наслаждаться моментом, впитывать в себя эту красоту и умиротворение, слушать шелест листьев и пение птиц, чувствовать, как солнце ласково греет кожу. Но лес манил дальше — вглубь своей зелёной чащи, туда, где тени становились гуще, а тайны — древнее.

Я двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише, чтобы не спугнуть лесных обитателей. Вдруг впереди, между стройными стволами берёз, мелькнуло что‑то рыжее. Затаив дыхание, я присмотрелась. Это была лиса — изящная, настороженная. Она стояла неподвижно, чуть приподняв уши, прислушиваясь к звукам леса. Наши взгляды встретились — и на мгновение время замерло. Я увидела в её глазах не страх, а любопытство, словно она оценивала меня. Потом лиса, грациозно развернувшись, скрылась в зарослях папоротника, оставив меня наедине с тишиной и лёгким сожалением.

Я пошла дальше, размышляя над своими «бедами». Путаник и Смутьянка укатили в своё первое путешествие, оставив на мои плечи не только лес, но и целую ораву своих сорванцов — пять лешачат и трёх кикиморок, которые за неделю успели перевернуть избушку вверх дном, запутать все нитки в шкатулке с пряжей, выпустить из клетки говорящего филина (который теперь орал на весь лес неприличные частушки) и устроить в погребе битву картошкой.

Марбас сбежал, хлопнув дверью (ну, почти дверью):

— Я думал, ад там, где меня создали, но нет! Ошибался! Ад — это здесь! Совершенно невозможно выносить этих отпрысков! — Он театрально закатил глаза, а потом, махнув на прощание своим демоническим «хвостом», сослался на неотложные дела и растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и моё негодование.

Ещё целых три недели ждать возвращения лешего с кикиморой, чтобы они избавили меня от своего буйного потомства! Я жалобно застонала, прислонившись к стволу старой ели. Попросив этим утром волка присмотреть за выводком (Каф согласился, но с таким видом, будто его обрекли на каторгу), я наконец‑то смогла насладиться драгоценной тишиной и покоем.

Мне бы с демонами сражаться, а не с детворой возиться! Я снова скрежетнула зубами. Как меня угораздило согласиться на это?

— И Марбас, этот гад-предатель, бросил меня на произвол судьбы! — произнесла я в сердцах, с досадой стукнув по стволу дерева.

— Меня проклинаешь? — раздался голос позади.

Я резко обернулась, и мой взгляд встретился с глазами демона, принявшего человеческий облик. Сердце, уже привычно, на мгновение замерло, а затем снова забилось в бешеном ритме — не от страха, а от странного, волнующего предвкушения.

— А у меня для тебя подарок, но раз ты…

— Какой подарок? — перебила я, охваченная нетерпением. Подскочив к нему, встала на цыпочки и быстро чмокнула его в щёку.

Уголки его губ дрогнули, и он усмехнулся. Глаза цвета расплавленного золота заблестели озорством, отражая солнечные блики.

— Ты всегда была такой нетерпеливой, моя маленькая ведьмочка, — промурлыкал он, и его голос, мягкий, как бархат, обволакивал меня, убаюкивал и одновременно будоражил. Он наклонился, и его губы коснулись моих, оставляя на них след огня. — Но твоё нетерпение иногда бывает очень… вознаграждено.

Он отстранился, и в его руке появился небольшой, тускло мерцающий кристалл. Он был чёрным, как ночь, но внутри него, казалось, танцевали крошечные искорки — будто кто‑то запер в нём кусочек звёздного неба.

— Это... — начал он, протягивая мне кристалл.

— Частица твоей силы, — закончила я за него, с восторгом разглядывая подарок. Пальцы слегка подрагивали, когда я брала его.

— Она поможет тебе в твоих битвах, — добавил Марбас. — Сделает тебя чуточку сильнее, чем ты есть сейчас.

Кристалл был холодным на ощупь, но в то же время от него исходило странное тепло, словно он был живым, дышал в моей ладони. Внутри что‑то откликнулось — будто родственная душа позвала меня.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на него с благодарностью. — А чего вернулся? Я думала, ты занят своими демоническими делами.

Снова усмехнувшись, он скользнул взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, потом поднял глаза и посмотрел прямо в душу.

— Мои дела всегда найдут меня, — произнёс он тихо. — А вот ты для меня нечто большее, чем просто очередное дело.

Он опять наклонился, и на этот раз поцелуй был глубже, настойчивее. Я ответила ему, забыв о лешем, кикиморе и их буйном потомстве. В этот момент существовал только он — его жар, его сила, его запах, напоминающий о грозовых тучах и далёких мирах. Обхватив Марбаса за шею, я со страстью реагировала на его поцелуи и прикосновения рук, блуждавших по моей спине, плечам, волосам.

Его губы оставили мои, перемещаясь к шее, вызывая дрожь от каждого лёгкого прикосновения. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают его волосы, пытаясь удержать его рядом, боясь, что этот момент исчезнет, растает, как дым. Воздух вокруг нас будто наэлектризовался — искры проносились между нами, словно маленькие молнии, а лес, казалось, затаил дыхание, наблюдая за нами.

Марбас оторвался от меня, не отрывая взгляда от моих глаз. В его взгляде я видела не только желание, но и неожиданную теплоту — словно в глубине золотистых радужек вспыхнуло что‑то настоящее, почти уязвимое. Он провёл большим пальцем по моей щеке, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежала волна мурашек.

— Ты прекрасна, Катерина, — прошептал он, и эти слова, простые и искренние, проникли глубоко в моё сердце, заставив его пропустить удар.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла ответить. Воздух между нами будто сгустился, наполнившись чем‑то большим, чем просто страсть.

— Ты тоже, — прошептала я в ответ, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

Демон расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову. Его смех эхом разнёсся по лесу, спугнув стайку воробьёв с ближайшей ели.

— Демон и прекрасен? Ты случаем не того? — и этот гад покрутил пальцем у виска, всё ещё давясь от смеха.

Не раздумывая, я со всей силы треснула его по плечу.

— Ай! — охнул он, делая шаг назад.

— Ты бессмертный, что ли? — взвилась я, разозлившись по‑настоящему. — Я этому демонишке недоделанному тут в чувствах признаюсь, а он ржёт, как конь на ярмарке! — И снова замахнулась.

Марбас поспешно поднял руки в защитном жесте, отступая ещё на шаг.

— Катя, я всё понял, осознал, исправлюсь, только не бей! — взмолился он, и в его глазах, до этого полных веселья, теперь читалось искреннее раскаяние — и даже лёгкий испуг.

Я остановилась, переводя дыхание. Эта внезапная перемена в нём — от беззаботного смеха к почти детской растерянности — была настолько неожиданной, что я невольно улыбнулась.

— Ну ладно, — сказала я, опуская руку. — Только в следующий раз, когда я буду говорить о своих чувствах, не смейся. Это не очень приятно.

Марбас кивнул так энергично, что казалось, его голова вот‑вот отвалится.

— Никогда больше, клянусь всеми кругами ада! — пообещал он, и в его голосе звучала такая искренность, что я не могла ему не поверить.

Он снова приблизился, но на этот раз его движения были осторожными, почти робкими. Снова провёл большим пальцем по моей щеке — теперь в его прикосновении не было ни тени насмешки, только ласковость, которая казалась мне ещё более ценной.

— Ты действительно прекрасна, Катерина, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. И на этот раз я не почувствовала ни малейшего желания ударить его. Вместо этого я ощутила, как моё сердце наполняется теплом, разливающимся по всему телу.

— А ты… — начала я, и он замер в ожидании, затаив дыхание. — Ты тоже не так уж плох, Марбас.

Он улыбнулся — и эта улыбка была самой прекрасной из всех, что я видела. В ней было всё: и озорство, и мягкость, и что‑то такое, что заставляло моё сердце биться чаще, а дыхание сбиваться.

— Не так уж плох? — переспросил он, и в его глазах снова зажёгся озорной огонёк, но теперь он не раздражал, а лишь вызывал улыбку. — Это комплимент от тебя, смертная?

Я кивнула, чувствуя, как снова заливаюсь краской — на этот раз не от гнева, а от смущения и какой‑то новой, непривычной нежности.

— Пожалуй, — прошептала я.

Марбас наклонился и легко, почти невесомо, коснулся моих губ своими. Это был не тот страстный поцелуй, который я ожидала, а скорее обещание — лёгкое прикосновение, которое заставило меня затаить дыхание и мечтать о большем.

— Тогда, возможно, я смогу заслужить и большее, — прошептал он, отстраняясь. — Но для этого мне придётся постараться.

Я смотрела на него, чувствуя, как в моей душе, словно по волшебству, расцветает весна. Этот демон, который ещё минуту назад вызывал у меня гнев и раздражение, теперь казался мне самым желанным существом на свете. И я знала: наша история только‑только начинается.

***

Прошло ещё две недели — и я наконец‑то нашла общий язык с детворой. Теперь мне не хотелось выть на луну от бешенства и бессилия: вместо этого я с улыбкой наблюдала, как лешачата и кикиморки, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, носятся по лесу с горящими глазами.

Мама подсказала мне отличный рецепт — тот самый, который она сама опробовала, когда ещё жила с бабушкой и имела дело с такими же непоседами. Оказалось, всё гораздо проще, чем я думала: нужно было лишь придумать им полезное задание в игровой форме. Идеально подошёл квест: я спрятала в разных уголках леса «магические артефакты» — шишки с ленточками, камешки необычной формы, веточки с вырезанными рунами — и составила карту с загадками.

Теперь они целыми днями носятся по лесу, увлечённо выискивая спрятанные предметы и исследуя тайные места. Кто‑то уже успел обнаружить старое дупло с гнездом дятла, кто‑то нашёл родник с ледяной водой, а самые смелые добрались до заброшенной сторожки на краю чащи. Их смех и крики теперь звучали не как набат, а как весёлая мелодия — и сердце моё наполнялось теплом.

Вечерний воздух, напоённый ароматами хвои и цветущей черёмухи, ласково ласкал кожу. Мы с Марбасом устроились на крыше избушки — он прислонился спиной к трубе, я прижалась к нему, запрокинув голову на его плечо. Над нами раскинулось звёздное полотно — бескрайнее, мерцающее, усыпанное бриллиантами созвездий. Мы погрузились в безмолвное созерцание, и тишина стала нашим единственным собеседником. Слова казались лишними: достаточно было слышать дыхание друг друга, чувствовать тепло тел, ощущать, как его рука мягко лежит на моей талии.

Внезапно его рука, тёплая и сильная, оказалась перед моим лицом — ладонью вверх. На ней покоилась небольшая бархатная коробочка, тёмно‑бордовая, с серебряной застёжкой.

— Что это? — вырвалось у меня удивлённым шёпотом. Голос дрогнул, а сердце пропустило удар.

— Смертная, выходи за меня, — произнёс он. Его голос, хриплый от волнения, прозвучал как приговор и как обещание одновременно. В нём слышалась непривычная уязвимость — будто Марбас сам боялся ответа.

Я замерла, поражённая. Демон… предлагает мне руку и сердце? Сердце забилось где‑то в горле, а в груди разливалась странная смесь чувств: восторг, страх, неверие.

Внутри меня боролись два мира. Тот, что привык к земным законам, к предсказуемости дней, к простым радостям вроде чашки чая у камина. И тот, что открылся мне совсем недавно — полный тайн и опасностей, но такой манящий, такой живой. Его глаза, цвета расплавленного золота, смотрели на меня с нетерпением, но и с глубокой, почти болезненной нежностью. Я видела в них не хищника, жаждущего добычи, а существо, готовое отдать всё ради меня — даже бросить вызов своим демоническим инстинктам.

Мои пальцы дрожали, когда я протянула руку к коробочке. Бархат был прохладным под моими прикосновениями, чуть шероховатым. Когда я открыла её, свет звёзд отразился в камне — он сиял неземным, пульсирующим светом, словно внутри билось крошечное сердце вселенной. Это было не просто кольцо: это было обещание вечности, заключённое в металл и камень, символ союза двух миров.

— Марбас… Я… — слова застыли на губах. Как я могла ответить? Как смертная может связать свою судьбу с тем, кто видел рождение и гибель миров, кто помнит эпохи, стёртые из людской памяти? Но разве не в этом была вся суть? В том, чтобы переступить границы, рискнуть всем ради того, что казалось невозможным, — ради любви, которая сильнее предрассудков и страха?

Я подняла взгляд на него. В его глазах отразилась вся моя растерянность, вся моя страсть, всё зарождающееся доверие — и ещё что‑то большее, что я только начинала понимать. Собрав всю свою смелость, всю свою любовь, я произнесла:

— Да.

***

На следующий день вся тайга гудела от новости: «Ведьма и демон женятся!» А во всём виновата одна маленькая птичка — пёстрый рябчик, услышавший наш разговор. Он, трепеща от восторга и страха, разнёс весть по всем ветвям: от шепчущих сосен до вековых кедров, от елей, усыпанных шишками, до берёз с серебристой корой.

Лесные духи, обычно скрытные и равнодушные к людским делам, теперь с любопытством выглядывали из‑за стволов, перешёптывались, качали головами. Медведи перестали рычать, волки затихли в своих логовах, и даже самые пугливые зайцы осмелились выглянуть из нор, навострив уши.

Каф примчался из леса — шерсть дыбом, глаза горят — и не переставая рычал на Марбаса, топчась на месте и показывая клыки. Тот лишь усмехнулся и небрежно взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Вскоре и Путаник со Смутьянкой вернулись — аж на два дня раньше запланированного. Кикимора из соседней деревни, подруга Смутьянки, настучала про нас, когда новость дошла до неё.

Леший и кикимора ворвались в дом, словно вихрь. Путаник, вечно взъерошенный и переполненный энергией, метался по комнате, жестикулировал руками, перескакивал с темы на тему:

— Это же катастрофа! — воскликнул он, задыхаясь от волнения. — Весь лес говорит только об этом! Как ты могла такое допустить? Ведьма и демон — это же нонсенс! Ты разрушишь весь хрупкий баланс сил!

Смутьянка подошла ко мне и взяла мою руку в свою. Её пальцы были прохладными, но прикосновение — тёплым и поддерживающим.

— Послушай, — тихо сказала она, — я понимаю, что ты влюбилась. Но ты должна понимать последствия. Этот брак может развязать войну между светлыми и тёмными силами. Ты готова к этому?

Я выпрямилась, посмотрела им в глаза — сначала на Смутьянку, потом на Путаника — и почувствовала, как слова сами слетают с губ, твёрдые и чёткие:

— Война уже не за горами, — буркнула я. — Владыка который месяц пытается прорваться в наш мир. И если мы хотим его остановить, нам нужно объединяться — а не искать поводы для ссор.

В комнате повисла тишина. Даже Каф перестал рычать и уставился на меня, склонив голову набок. Марбас, до этого молча наблюдавший за сценой, усмехнулся и положил руку мне на плечо.

— Умная девочка, — прошептал он мне на ухо и повернулся к лешему с кикиморой. — Зачем вы напали на мою невесту? — твёрдо произнёс Марбас, загораживая меня плечом.

«Невеста…» — это слово до сих пор звучало так непривычно, что я невольно вздрогнула, будто услышала его впервые.

— Говорите со мной, — продолжил демон, — я выслушаю все ваши претензии.

— Ага, щас. Самоубийц среди нас нет, — прошипела кикимора, сверкнув глазами.

Собрав весь свой выводок — лешачат и кикиморок, которые тут же принялись ныть и капризничать, — Путаник и Смутьянка, бурча себе под нос, отправились восвояси.

— Завтра приходите на ужин, расскажете, как отдохнули, — донеслось им вслед.

— Придём, — отозвался леший, не оборачиваясь. Его силуэт уже растворялся в тени деревьев.

Я вздохнула, опустив плечи. «Вот же блин… Ещё родителям нужно новость рассказать». Побледнев, я присела на диван, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Катя, что случилось? — Марбас тут же оказался рядом, его голос звучал мягко, но в нём слышалась настороженность.

— Как мы скажем маме и папе? — мой голос предательски дрогнул, выдавая волнение.

— Ты чего боишься? С демонами сражаться не страшно, а сказать, что замуж выходишь, — страшно? — с усмешкой спросил этот несносный жених, приподняв бровь.

— Не смейся, — произнесла я, стараясь придать голосу угрожающий тон, но вышло скорее жалобно.

Марбас присел рядом и обнял меня за плечи, притягивая ближе.

— Трусишка, — усмехнулся он, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Хочешь, мы тайно поженимся?

Я встрепенулась, глаза загорелись надеждой.

— А так можно?

Демон рассмеялся, но тут же оборвал смех и серьёзно посмотрел на меня.

— Нет, я пошутил. Придётся тебе набраться смелости и объявить всему миру, что ты теперь моя!

Свадьбу назначили на судьбоносное тринадцатое августа. Родителям я отважилась сообщить лишь о самом торжестве — признаться, что Марбас демон, духу не хватило. Впрочем, и без этой шокирующей правды мне пришлось выдержать настоящий шторм.

Отец, словно ищейка, вцепился в Марбаса, пытаясь раскопать хоть какую‑нибудь компрометирующую информацию. Он задавал вопросы один за другим: где родился, чем занимался, какие планы на будущее… Демон отвечал спокойно, с лёгкой улыбкой, и от этого папа злился ещё сильнее.

Естественно, все его попытки выяснить хоть что‑то про Марбаса оказались тщетны, и он обрушил свой гнев на меня, устроив перекрёстный допрос, из которого я выбралась, словно из пекла. До сих пор воспоминания об этом дне бросают в ледяную дрожь.

Всю подготовку к торжественному дню я спихнула на Марбаса и родителей. Сама же с головой ушла в борьбу с демонической угрозой. Ведь, как известно, мир сам себя не спасёт! А твари эти становились всё наглее, отчаянно рвались в наш мир. Владыка Преисподней, будь он трижды проклят, оказался упрямее любого мула и от своих дьявольских планов отказываться не собирался.

За день до судьбоносной даты мы с демоном перенеслись в отчий дом. Решено было скрепить наши судьбы узами брака в городе, где я родилась.

Дом встретил меня знакомым цветочным ароматом — смесью лаванды, ромашки и чего‑то неуловимо родного, что я помню с детства. Я ворвалась в свою комнату и с удовольствием плюхнулась на кровать, раскинув руки и ноги в стороны. Как же я скучала! Хотя теперь моим пристанищем стал домик в тайге, родительский дом всегда будет занимать особое место в моём сердце.

В дверях стоял Марбас, улыбаясь мне. В его взгляде читалась нежность, и на мгновение всё вокруг замерло — только мы вдвоём и этот миг тишины перед бурей.

Вскоре мама позвала нас на ужин. Стол был уставлен деликатесами, а сервировка выглядела безупречно: фарфоровая посуда, хрустальные бокалы, серебряные приборы.

— Красотища! — восхищённо воскликнула я, садясь на своё место.

Демон сел рядом со мной, отец занял стул во главе стола, а мама расположилась напротив него. Разговор завязался легко и непринуждённо. Марбас оказался настолько интересным и учтивым собеседником, что атмосфера быстро разрядилась. Он рассказывал забавные истории из своих странствий, умело обходя опасные темы, шутил так, что даже отец невольно улыбнулся. В комнате стало весело и уютно, и я поймала себя на мысли, что смотрю на него с гордостью.

«И этот обаятельный мужчина — мой демон, с которым я когда‑то заключила сделку…» — подумала я, и сердце наполнилось теплом.

Наступил день свадьбы.

Я проснулась с ощущением невероятной лёгкости, будто гора с плеч свалилась. Сегодня я стану женой Марбаса. И пусть отец до сих пор смотрит на него волком, а мама украдкой смахивает слёзы, я счастлива.

Все вокруг суетились, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Меня усадили перед зеркалом и принялись колдовать над причёской и макияжем. Парикмахер ловко заплетала локоны, визажист добавляла последние штрихи, а подруги суетились рядом, подавая то заколку, то флакончик духов.

Платье оказалось просто восхитительным — кружевное, белоснежное, словно сотканное из лунного света. Оно струилось по фигуре, подчёркивая силуэт, а каждая деталь вышивки сверкала, будто усыпана крошечными звёздами.

Когда пришло время выходить, сердце бешено колотилось в груди. Отец взял меня под руку, и мы медленно пошли к алтарю. Марбас ждал меня там — невероятно красивый и серьёзный. В его глазах я увидела любовь и нежность, и все сомнения отступили. Я сделала правильный выбор.

Церемония пролетела как одно мгновение: клятвы, кольца, поцелуй… И вот мы уже муж и жена. Праздник был шумным и весёлым. Гости поздравляли нас, желали счастья и долгих лет совместной жизни. Даже отец немного оттаял и выпил за наше здоровье, бросив: «Береги её».

Вечером, когда всё закончилось, мы остались одни. Марбас подхватил меня на руки и в одно мгновение перенёс на Алтай, в уют нашей спальни. Я всё ещё на руках у Марбаса потянулась к его губам. Поцелуй, начавшийся с нежной ласки, стремительно превратился в бушующий пожар страсти.

Опустив меня на пол, Марбас осыпал лицо горячими поцелуями, одновременно сражаясь с множеством крошечных пуговиц на моём платье. Наконец свадебный шёлк соскользнул на пол. Подхватив меня, он бережно уложил на кровать и замер, любуясь мной. В глубине его взора пылал неукротимый огонь желания, отблески которого зажглись и в моих глазах.

Медленно склонившись, он накрыл мои губы жадным поцелуем, и я, обхватив его шею руками, притянула ближе, чувствуя, как из моей груди вырывается тихий стон. Я счастливо вздохнула, наполняя лёгкие воздухом. Впереди нас ждала целая вечность.

В мой сон, словно непрошеный гость, ворвался чудовищный грохот, и я, объятая страхом, подскочила на кровати. Марбас, сонный и дезориентированный, протёр глаза.

— Кать, что стряслось?

— Не знаю… — прошептала я, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Словно ужаленная, я вскочила с кровати, накинула халат и, не теряя ни секунды, помчалась в бабушкину комнату.

Увиденное заставило кровь застыть в жилах. Ларец, что сдерживал куклу, был уничтожен — разлетелся на мелкие щепки. Фарфоровая кукла лежала на полу разломанная, а мерзкое существо, словно одержимое, металось по комнате, издавая истошный, леденящий душу вой.

Не раздумывая, я схватила его на бегу, сжала в руке, и оно уже приготовилось впиться своими крохотными, но острыми зубами в мою плоть, как вдруг Марбас молниеносным движением вырвал этого исчадия ада из моей руки.

Я, ошеломлённая, подняла на него растерянный взгляд. В глазах Марбаса плескалась необъяснимая решимость, а в позе чувствовалась уверенность. Он держал извивающееся существо на вытянутой руке. Тварь выла, плевалась зловонной слизью и отчаянно пыталась вырваться.

— Что с ним такое? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от жуткой сцены.

Марбас не ответил. Его взгляд был прикован к существу, он пытался прочитать его мысли, разгадать намерения. Что‑то бормотал себе под нос на незнакомом языке, и, казалось, его слова имели на тварь какое‑то воздействие. Существо стало выть тише, его движения стали менее яростными.

— Война началась, — кратко ответил демон, повернувшись ко мне. — Владыка лично решил возглавить армию.

Я в ужасе смотрела на мужа, пытаясь осознать весь спектр кошмара. В голове крутились обрывки мыслей: «Война… Владыка… Армия демонов…» Мир словно накренился, теряя привычные очертания.

— Катя? — Марбас тряс меня за плечи, его голос прорвался сквозь пелену паники. — Приди в себя, сейчас не время впадать в ступор.

Я моргнула, сфокусировала взгляд на демоне. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.

— Сколько у нас времени? — выдохнула я.

— Я думаю, до вечера, — устало ответил Марбас.

Я смотрела на этого могущественного демона — моего мужа, мою опору, мою любовь. В его взгляде читались сталь и решимость. Он знал, что шансы ничтожны, но не собирался сдаваться. Он будет сражаться со своим отцом, Владыкой, до последнего вздоха. И я вместе с ним.

— Так просто мы не сдадимся! — прошептала я, и в этом шёпоте собралась вся моя воля, вся моя сила.

Марбас кивнул, и лёгкая улыбка тронула его губы — не весёлая, а какая‑то горькая и в то же время ободряющая.

— Тогда начнём готовить ловушки, — произнёс он. — И пусть Владыка узнает, что такое настоящая женская ярость.

Времени оставалось катастрофически мало. Мы бросились к столу, разложили карты, наброски защитных рун, списки артефактов. Каждая минута была на счету. Пальцы дрожали, когда я выписывала формулы защитных заклинаний, но я заставляла себя сосредоточиться.

Марбас чертил на бумаге схемы расстановки ловушек, его голос звучал отрывисто и чётко:

— Здесь поставим зеркальный щит, он отразит первую волну. Тут — сеть забвения, замедлит их продвижение. А вот тут…

Я кивала, дополняла его идеи своими. Мы работали как единый механизм, дополняя друг друга. Но даже в этой безумной гонке со временем я находила мгновения, чтобы просто смотреть на Марбаса. Запоминать каждую черточку его лица: упрямый изгиб губ, морщинки у глаз, когда он хмурится, блеск золотых радужек. Запоминать тепло его рук, когда наши пальцы случайно соприкасались над картой. Ведь, возможно, это были последние мгновения, которые нам суждено провести вместе.

Двенадцать часов. Осталось всего двенадцать часов.

***

Я опустилась на стул, взяла ручку и раскрыла дневник. Дрожащей рукой вывела первые строки:

«Дорогой дневник, я вывожу эти строки дрожащей рукой — возможно, последние в моей жизни. Я не уверена, что увижу новый рассвет.

Владыка обладает невообразимой мощью, и за его спиной стоит тьма бесчисленной армии. Мы с Марбасом — лишь двое против бездны демонов. Удастся ли нам остановить надвигающийся апокалипсис?

Но я не сдамся. Не ради себя — ради тех, кто верит в нас. Ради леса, который стал мне домом. Ради Марбаса, который показал мне, что любовь сильнее страха.

Удастся ли нам остановить надвигающийся апокалипсис?!»

Эпилог

Марбас

Последние строки, написанные мелким почерком моей ведьмы, приковывают мой взгляд. Я сажусь на стул, беру ручку и склоняюсь над тетрадью.

Кто бы мог подумать, что моё сердце, закалённое в адском пламени, способно истекать такой невыносимой болью? Но я закончу этот дневник. Я расскажу, что произошло.

Я, Марбас, принц тьмы, наследник демонического трона, стою на краю бездонной пропасти отчаяния. Моя Катя — ведьма высшей крови, моя жена, чьё сияние затмило саму суть моего мрачного существования, — готовится к последнему, отчаянному акту: самопожертвованию. Она хочет оградить этот мир от злобы моего отца, Владыки.

Здесь, на поляне, пропитанной древней магией, в зловещей тени Костяного Древа — распахнутого портала для вторжения демонических легионов — разворачивается трагедия. Воздух густ и тяжёл, словно пропитан предвестием гибели. Земля под ногами дрожит, отзываясь на каждый шаг армии тьмы.

Мы с Катей сражались плечом к плечу. Я видел, как её магия переплеталась с моей — светлая и тёмная, они сливались в единую силу, способную противостоять хаосу. Но натиск тьмы оказался неумолимым.

Я наблюдаю, как она собирает остатки своей неистовой мощи. В её глазах, прежде полных нежности и тепла, теперь бушует алый пожар решимости. Её руки, обычно ласковые и нежные, сплетают сложнейшие заклинания, вызывая к жизни изначальные силы природы. Молнии пронзают небо, земля содрогается, а ветер воет, словно раненый зверь, оплакивая грядущую утрату.

Владыка — воплощение вечной тьмы, архитектор хаоса, чья мощь безгранична. Он хохочет, наблюдая за нашей тщетной борьбой. Его смех разносится по поляне, эхом отдаваясь в каждом уголке мира.

— Жалкая ведьма! Думаешь, ты способна остановить меня? Этот мир склонится перед моей волей! Земля рухнет, как и множество других! — его голос, подобно раскатам грома, предвещает неминуемую гибель.

— Думаешь, не смогу? — вкрадчиво произносит Катя.

Владыка снова смеётся и поворачивается ко мне.

— Ты, предатель! Для тебя я уготовил особую смерть, длинною в вечность. Мало того что ослушался, так ещё и попытался подкупить моих генералов?

Никогда прежде я не видел такого выражения на лице отца — ярость, смешанная с презрением и жаждой мести. Если мы проиграем, мне конец, — промелькнула мысль.

Я взглянул на жену. Она понимала: в открытом бою нам не выстоять. Катя смотрела на меня, и в глубине её бездонных глаз я прочитал прощание и безграничную, всепоглощающую любовь.

— Марбас, я должна это сделать, — шепчет она едва слышно. — Я закрою портал. Я отдам свою жизнь, чтобы спасти этот мир.

Моё сердце словно разорвалось на тысячи осколков от невыносимой боли и предчувствия неминуемого.

— Нет, Катя! Не позволю! — Я бросился к ней, пытаясь остановить, удержать, отговорить от этого безумия. Но она оттолкнула меня с нечеловеческой силой, отбросив назад.

— Ты должен жить, мой любимый. Сохрани память обо мне. И найди в себе силы жить дальше, — прошептала она. В её глазах плескалась такая любовь, что я замер, захлебнувшись чувствами.

Затем она поворачивается к кровоточащему Костяному Древу. Её тело окутывает ослепительное сияние — не белое, не золотое, а какое‑то первозданное, древнее, словно сама суть мироздания пробудилась в ней. Она произносит древнее заклинание: слова, которые я никогда ранее не слышал, слова, пропитанные горечью утрат и надеждой на спасение.

Портал задрожал. Демоны взвыли от нестерпимой боли — их затягивало обратно в бездонную пропасть.

Владыка, осознав замысел ведьмы, обезумел от ярости и бессилия. Он обрушил на неё всю свою испепеляющую ненависть, отчаянно пытаясь остановить. Но Катя стояла непоколебимо, словно скала, противостоящая буре.

Ужас охватил меня. Я вновь бросился к ней, стремясь предотвратить немыслимое, не в силах смотреть, как она убивает себя. Не успел.

Она направила всю свою жизненную силу, до последней искры, на закрытие портала — и он схлопнулся, растворившись, как кошмар на рассвете. Владыка был повержен: его тело разорвало на куски, а злобная энергия рассеялась, не оставив и следа.

Катя бросила на меня последний взгляд — в нём сияло торжество, отблеск неимоверной победы. Но цена этой победы — её жизнь, отданная без остатка.

Наблюдаю, как её тело медленно оседает на землю. Я ловлю её на руки, отчаянно ища хоть малейший проблеск дыхания, но уже слишком поздно. Она покинула это тело, оставив меня в объятиях безмолвной скорби и невосполнимой утраты. Её душа вознеслась, стремительно покидая этот мир!

Горе обрушивается на меня, как неконтролируемая лавина, погребая под собой все светлые воспоминания. Я не могу поверить в эту невосполнимую потерю. Крик боли и ярости вырывается из моей груди, сотрясая землю.

Я посмотрел на мёртвое Костяное Древо — такое же безжизненное и пустое, как и моя душа без её любви.

Мой отец повержен, моя любимая погибла. Мысли лихорадочно метались в голове: «Я не могу здесь оставаться. Я должен бежать, вырваться из этого проклятого места. Спасти ведьму, я должен спасти Катю…»

Но портал закрыт, и, похоже, я навеки заперт на этой земле, ставшей моей тюрьмой, моей личной преисподней.

Опускаюсь на колени перед телом жены. Как смириться с её потерей, как принять эту ужасную реальность?

Словно молния пронзила мой мозг: возможность! Надо провести ритуал.

Вскакиваю, лихорадочно ищу что‑то, чем можно начертить символы на земле. Схватив палку, рисую одну руну за другой — линии ложатся неровно, дрожат в моей руке. Затем, отрастив коготь, рисую ещё одну руну на лбу Кати. Проступает кровь — алая, яркая, последняя капля жизни.

— Прости, любимая, так надо, — шепчу я.

Наконец всё готово. Я произношу древнее заклинание, вкладывая в него всю свою магию и боль, — заклинание, которое должно перенести её бессмертную душу в иной мир, в новое тело, где она сможет обрести покой и счастье.

Я остался один, навеки заточенный на этой проклятой земле. Я — принц тьмы, но теперь я никто, лишь тень былого величия, блуждающая в поисках утраченного света.

Так закончилась история этой ведьмы и демона — история любви с трагическим концом…

Ярость всколыхнулась во мне с небывалой силой. Вскинув голову, я смотрел на стену, а внутри крепла решимость.

— Я не сдамся, — произнёс я вслух, и голос мой зазвучал твёрдо, уверенно. — Я найду способ выбраться с Земли. Я найду свою жену, чего бы мне это ни стоило! Я верну её, даже если для этого мне придётся перевернуть всю вселенную!

Мои дорогие читатели! Сердце мое ликует: роман завершен! Я с трепетом и надеждой предлагаю его вашему вниманию. Не скупитесь на отзывы, делитесь своими впечатлениями, оставляйте комментарии – каждое ваше слово для меня бесценно! И, конечно же, подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории, рожденные моим воображением.

Ваше мнение – это крылья для моего вдохновения!