Наследие гордыни

Глава 1 Последние три года

Я заметил шесть автобусов ещё издалека.

Мы стояли на светофоре, и через лобовое стекло такси была видна площадка перед невысоким зданием. Автобусы выстроились вдоль тротуара почти в одну линию. На каждом за лобовым стеклом висела большая табличка с буквой — от A до F. Возле открытых багажных отсеков толпились ученики с чемоданами, родители прощались с детьми, сотрудники сверяли списки на планшетах.

— Кажется, мы приехали вовремя, — заметил сидевший рядом мужчина.

Эдмунд Уитмор отложил телефон и посмотрел на часы. На нём был тёмно-серый костюм, который за время перелёта и дороги не приобрёл ни единой заметной складки. Я подозревал, что это скорее заслуга ткани, чем его аккуратности.

— Даже с запасом, — ответил я.

— Вот и хорошо. Не хотелось бы заканчивать путешествие бегом за автобусом.

Я представил, как он, держа портфель в одной руке, бежит по площадке и машет водителю другой.

— Думаю, водитель бы подождал.

— Надеюсь, нам не понадобится проверять.

Он усмехнулся и снова перевёл взгляд на площадку. Светофор наконец переключился. Такси повернуло к месту остановки, объехало два припаркованных автомобиля и остановилось возле бордюра.

С тех пор как мы сели в такси у аэропорта, мы успели поговорить о погоде, расписании на сегодняшний день и том, что в Японии уже вовсю цвели деревья. Большую часть дороги каждый занимался своим. Уитмор отвечал на сообщения, я рассматривал город. После долгого перелёта приятно было просто смотреть, как за окном сменяются улицы.

Водитель открыл багажник. Уитмор вышел следом за мной.

— Куда вам нужно? — спросил он, когда я взял сумку.

— Автобус F. Чемодан сдам у сотрудника.

— Провожу.

Он произнёс это так буднично, что я не стал возражать.

На площадке было шумно. Колёса чемоданов стучали по плитке; кто-то с усилием застёгивал переполненную дорожную сумку, а за моей спиной две девушки пытались выяснить, какой из автобусов отправляется первым. Мужчина в форме попросил не оставлять вещи у прохода, но через минуту ему пришлось повторить просьбу.

Мы пошли вдоль ряда машин.

— Ицуки, — позвал Уитмор.

Я повернул голову.

— Мне немного жаль, что сегодня тебя не провожают родители, — сказал Уитмор. — Первый день в новой школе всё-таки.

Он взглянул на семьи, собравшиеся возле автобусов, и поправил рукав пиджака.

— Спасибо, что вы меня проводили.

— Не за что. Рад, что смог.

Я поправил ремень сумки, пропуская двух учеников с большими чемоданами.

— Надеюсь, тебе здесь понравится. Впереди целых три года.

— Я тоже на это надеюсь.

— Вот и хорошо.

Несколько шагов мы прошли молча. У самого автобуса F стоял сотрудник с планшетом. Перед нами девочка пыталась затолкнуть в багажное отделение чемодан, который оказался почти выше неё. Ей помогли, и очередь двинулась.

— И ещё, — произнёс Уитмор, когда мы остановились возле очереди.

— Я помню о нашем соглашении, — ответил я.

— Прекрасно. Значит, обойдёмся без долгих напутствий. Как и договаривались, ты останешься в академии до окончания обучения.

— Конечно.

— Хорошо.

Он кивнул. За это время очередь продвинулась, и теперь настал наш черёд сдавать багаж.

— Класс? — обратился ко мне сотрудник.

— F. Кагэяма Ицуки.

Он проверил приглашение на экране телефона, прикрепил к чемодану бирку и попросил оставить багаж возле транспортной ленты.

— Ваши вещи доставят в закреплённую комнату общежития. Номер и порядок заселения объявят в школе. Ручную кладь берите с собой.

— Спасибо.

Я передал чемодан и поправил ремень сумки на плече.

Уитмор протянул руку.

— Удачи, Ицуки. Надеюсь, через три года тебе будет что вспомнить.

— Думаю, будет. Спасибо за поездку, мистер Уитмор.

Мы обменялись рукопожатием.

— Не забудь сообщить, когда устроишься.

— Хорошо.

Он ещё раз кивнул, после чего направился к такси. Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за группой людей, стоявших у автобуса C, а затем повернулся к своей машине.

В одном из окон автобуса A я заметил Аканэ. Она сидела у стекла и смотрела на площадку; кажется, наше прощание с Уитмором она тоже видела. Я слегка кивнул ей, и она ответила таким же коротким кивком. Потом я направился к своему автобусу.

Посадка в F ещё продолжалась.

В салоне пахло новой обивкой, кондиционером и едва уловимой сладостью. Почти все места были заняты. Несколько человек разговаривали через спинки кресел, кто-то помогал соседу уложить сумку на верхнюю полку. У заднего ряда смеялись так громко, что человек на переднем сиденье обернулся. Смех не прекратился, но стал потише.

Я выбрал свободное кресло у окна ближе к середине салона, положил сумку под сиденье и сел. На спинке переднего кресла был сетчатый карман, а сбоку обнаружился разъём для зарядки. Мне понравилось, что даже дорогу постарались сделать удобной.

Пока я проверял телефон, рядом остановилась девушка.

— Извини, здесь свободно?

— Да, конечно.

Она убрала небольшую сумку на полку и села. У неё были длинные густые волосы, почти белые, с лёгким розоватым оттенком; пряди у лица закрывали уши. Я заметил это, пока она поправляла волосы на плече, и почти сразу отвёл взгляд.

— Ты тоже из F? — спросила она.

— Похоже на то.

— Сираиси Юкино.

— Кагэяма Ицуки. Приятно познакомиться.

— Взаимно. Как тебе отбор?

— Довольно долгий. А тебе?

— Мне тоже. Особенно последние задания.

— Да, они затянулись.

— Надеюсь, учиться будет интереснее, чем ждать своей очереди на собеседование.

— Было бы неплохо.

Она чуть улыбнулась, а потом достала телефон. Разговор закончился без всякой неловкости. Мы ведь только познакомились, и придумывать дополнительные темы не требовалось.

В проходе всё ещё кто-то искал место. Одна девушка спросила, можно ли пересесть поближе к подруге. Водитель ответил, что после отправления это можно будет сделать, если она никому не помешает. Сзади снова раздался смех, за ним — просьба говорить потише.

Я достал наушники.

Телефон предложил продолжить вчерашний плейлист. Я пролистал несколько треков, остановился на «In the Pool» Кэнсукэ Усио и нажал воспроизведение. Первые звуки почти сразу смешались с гулом двигателя. Позже можно будет включить и «Mis» Alex G — сегодня хотелось чего-нибудь спокойного.

Автобус тронулся не сразу. Сначала снаружи проверили списки, потом закрыли багажные отсеки. Водитель что-то сказал по громкой связи; несколько человек продолжили разговор и не расслышали, поэтому попросили повторить.

Наконец мы выехали с площадки.

Город за окном менялся постепенно. Широкие улицы сменялись небольшими перекрёстками. На одной остановке мужчина держал бумажный стаканчик с кофе и смотрел в телефон, на следующей двое школьников спорили, в какой автобус садиться. Мы миновали жилые кварталы, торговые улицы и длинную стену с рекламными плакатами, а потом машин стало меньше. В окнах чаще отражались деревья.

Я немного убавил громкость, когда впереди кто-то громко спросил о расписании. Ему ответили сразу трое. Кто-то из них явно шутил, но слов я не разобрал.

Впереди были три школьных года.

В начальной школе мне казалось, что до старших классов ещё очень далеко. Потом годы как-то быстро прошли один за другим, и теперь оставался последний школьный этап.

После него, скорее всего, будет университет — другие занятия, новые знакомые, совсем иной распорядок дня. А пока впереди три года, и хотелось провести их так, чтобы было что вспомнить.

Надеюсь, здесь у меня появятся друзья.

Не обязательно много. Было бы здорово найти людей, с которыми захочется встречаться и после уроков, гулять, обсуждать всякую ерунду или просто вместе обедать. Может быть, с кем-то мы продолжим общаться и после выпуска. В будущем знакомства тоже могут пригодиться — учёба, работа, разные планы. Но пока мне было интереснее представить, с кем я познакомлюсь уже сегодня.

Три года — достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу и по-настоящему подружиться.

Я даже не знал имён большинства будущих одноклассников. В этом было что-то приятное: всё ещё впереди.

Я посмотрел на соседнее кресло. Юкино читала что-то на телефоне, иногда касаясь экрана большим пальцем. Впереди кто-то обсуждал, какой предмет будет первым. Через несколько рядов парень уже задремал, склонив голову к стеклу.

Интересно, с кем я буду сидеть в классе? Наверное, рассадку ещё поменяют. Может, рядом окажется любитель поговорить. А может, человек, который предпочитает тишину. И то и другое вполне терпимо.

Автобус начал плавно подниматься по дороге, по сторонам которой становилось всё больше деревьев. Вдалеке показались корпуса, окружённые зеленью.

Я снял один наушник и посмотрел вперёд.

Кажется, приехали.

• • •

Ворота открылись ещё до того, как наш автобус к ним приблизился.

За ними начиналась дорога, обсаженная молодыми деревьями. Слева простирались спортивные площадки, справа виднелись аккуратные жилые корпуса. Чуть дальше, за стеклянными фасадами и широкими лестницами, поднимались учебные здания.

Размер территории оказался больше, чем я представлял по фотографиям.

Автобус остановился возле длинной крытой галереи. Через стеклянную дверь было видно большое помещение с указателями и электронными стойками.

— Добро пожаловать в академию, — раздался голос из динамика. — Крупный багаж уже передан сотрудникам и будет доставлен в общежития. Следуйте к корпусу первого года и дождитесь дальнейших указаний.

В проходе сразу образовалась очередь. Я пропустил двух ребят, поднялся и снял сумку с полки.

Юкино тоже собиралась выходить.

— Кажется, увидимся в классе, — сказала она.

— Должны, если опять ничего не перепутаем.

Она коротко усмехнулась и пошла вслед за остальными.

Я вышел на улицу последним из своего ряда. Весенний воздух оказался прохладнее, чем в автобусе. Вокруг уже двигались ученики из других машин, кто-то рассматривал карту кампуса, кто-то фотографировал главные ворота.

— Вот это размах.

Голос прозвучал совсем рядом.

Черноволосый парень примерно моего роста смотрел на учебный корпус так, словно прикидывал, сколько может стоить одна только стеклянная стена. Волосы у него были густые, довольно короткие, чуть взъерошенные. Пиджак сидел на атлетичной фигуре свободно, а во взгляде читалась лёгкая насмешка.

Он заметил, что я посмотрел в его сторону.

— Согласись, это скорее штаб-квартира компании, чем школа.

— Если внутри будут просить составлять квартальные отчёты, я начну подозревать неладное.

Парень рассмеялся.

— Кто знает, какие задания нас ждут. Хаясэ Акира.

— Кагэяма Ицуки.

— Тоже F?

— Да.

— Отлично. Значит, пока идём в одну сторону.

Он подхватил свою сумку и шагнул рядом со мной, будто мы договорились об этом заранее.

Мы присоединились к потоку учеников.

Рядом с нами некоторое время шёл ещё один парень с аккуратно застёгнутой сумкой через плечо. Он остановился у указателя, сверился со стрелкой и снова пристроился к потоку.

— Слушай, тебя как зовут? — спросил Акира, обернувшись к нему.

— Ямада Шин.

— Хаясэ Акира. А это Кагэяма Ицуки. Как тебе школа на первый взгляд?

— Большая, — сказал Шин и ещё раз посмотрел на корпуса. — По фотографиям казалась поменьше. И красиво здесь.

— Вот, — довольно заметил Акира, — уже два человека подтверждают, что я не зря восхищаюсь зданиями.

— Я ещё ничего не подтверждал, — ответил я.

— Значит, один. Тоже неплохо.

Мы прошли вместе до главного входа. Возле лестницы Ямада чуть отстал, пропуская группу учеников, а мы с Акирой продолжили разговор.

— Слышал, здесь два торговых центра? — спросил Акира.

— Читал в справочнике.

— Два торговых центра, парк, спортивный комплекс, куча мест, куда можно потратить деньги. А потом нам, наверное, скажут, что зарабатывать эти деньги придётся самим.

— Вполне возможно.

— Не сомневался. Было бы слишком щедро с их стороны.

У входа в корпус стояла сотрудница с планшетом. Она направляла первогодок к лифтам и лестницам. Акира посмотрел на схему, прикреплённую рядом.

— Четвёртый этаж. Как думаешь, лифт будет быстрее?

— Если все пятьдесят человек решат им воспользоваться, то вряд ли.

— Понятно. Значит, проверим, зачем нам физическая подготовка.

Мы пошли по лестнице.

Акира легко перескакивал через ступеньку, но, когда я шёл обычным шагом, сбавил темп.

— Кстати, ты уже решил, в какой клуб вступишь?

— Ещё нет. А ты?

— Тоже. Возможно, вообще никуда. Сначала посмотрю, что предлагают.

— Звучит разумно.

— Ладно, посмотрим после ярмарки клубов, — сказал Акира. — Может, что-нибудь понравится.

— Наверняка.

На площадке перед четвёртым этажом слышались голоса. Разговор сам собой переключился на то, в каком кабинете собирается класс.

• • •

На четвёртом этаже нам первым делом попалась дверь с табличкой «1-E». Рядом находилась другая, обозначенная «1-F». Судя по голосам за ней, больше половины нашего класса уже собрались внутри.

Кабинет оказался просторным, с электронной доской, широкими окнами и двумя рядами потолочных светильников. Парты стояли ровно, по одной, однако у некоторых уже образовались небольшие компании. Рядом с дверью висел экран с расписанием на сегодняшний день: предварительное собрание, церемония открытия, классный час.

— Места свободные? — спросил Акира у ближайшего ученика.

— Пока да. Нам сказали садиться куда угодно.

— Прекрасно.

Он выбрал место ближе к задней части кабинета. Я сел через проход, откуда хорошо было видно доску.

Первые минуты прошли довольно шумно. Люди знакомились, спрашивали, откуда кто приехал, обсуждали экзамены и общежития. Временами кто-то путал имена, извинялся и тут же забывал фамилию следующего собеседника.

Дверь снова открылась. Вошёл парень с аккуратно уложенными каштановыми волосами. Он окинул кабинет взглядом, оставил сумку у свободной парты и подошёл к ближайшей группе.

— Доброе утро. Сиратори Кэйго. Надеюсь, никому не мешаю?

Он говорил спокойно и уверенно. Ему отвечали охотно; за несколько минут он успел познакомиться с несколькими людьми и помочь одному найти расписание на стенном экране.

Акира наклонился ко мне через проход.

— Он уже успел познакомиться с половиной класса, — негромко заметил Акира.

— Возможно, просто общительный, — ответил я.

— Возможно. Я бы столько имён сразу не запомнил.

Тем временем в кабинет вошла девушка с длинными тёмными волосами. Часть волос была собрана высоко и аккуратно, остальные спускались по спине. Она остановилась возле расписания, несколько секунд изучала экран, затем прошла к столу у окна и открыла планшет.

Акира обратил на неё внимание, но тут же отвлёкся на очередную группу учеников. Я тоже не стал рассматривать незнакомую девушку слишком долго.

Нас прервал Кэйго, подошедший к нашему ряду.

— Вы не против познакомиться? Сиратори Кэйго.

— Хаясэ Акира.

— Кагэяма Ицуки.

— Приятно познакомиться. Вы оба приехали сегодняшним автобусом?

— Да, мы приехали одним автобусом, — ответил Акира. — Правда, познакомились уже на выходе.

— Мне тоже повезло встретить несколько человек по дороге, — сказал Кэйго.

— Я смотрю, вы уже успели поладить.

— Минут десять знакомы, — сказал Акира. — Пока терпимо.

Кэйго собирался ответить, когда рядом прозвучал женский голос:

— Сиратори, здесь случайно не оставили список учебных помещений?

Это была девушка с планшетом.

— Кажется, он есть в расписании, — ответил Кэйго. — Но бумажного списка я не видел.

— Жаль. В приложении пока доступны не все корпуса.

— Кудзё Саяка, верно? — спросил он.

— Да.

— Мы познакомились у входа.

— Помню.

Кэйго представил нас. Саяка кивнула, обменялась именами и вернулась к вопросу расположения кабинетов.

— Может, нам дадут карту позднее, — предположил я.

— Скорее всего, — сказала она. — Я просто хотела заранее понять, сколько времени придётся тратить на переходы.

— На четвёртый этаж мы уже поднялись. Думаю, хуже не будет, — заметил Акира.

— Это зависит от того, где расположены лаборатории.

— Тогда придётся научиться ориентироваться, — сказал Акира.

— Для начала нам достаточно найти актовый зал, — ответила Саяка с улыбкой.

Разговор оборвался, когда в кабинет вошёл сотрудник академии и попросил всех подготовиться к переходу в актовый зал. До церемонии оставалось двадцать минут.

• • •

Актовый зал находился в соседнем корпусе. К нему вёл крытый переход со стеклянной стеной, через которую открывался вид на внутренний сад.

Наш класс вошёл почти последним. Сотрудники направляли учеников по рядам, и получилось так, что я оказался рядом с Акирой, Кэйго и Саякой. Мы заняли четыре соседних кресла.

— Судьба настойчива, — заметил Акира, опускаясь на сиденье рядом со мной.

— Это всего лишь свободные места, — сказала Саяка.

— Не разрушай красивую версию событий.

Кэйго заглянул в программку церемонии.

— После выступления директора будет представление администрации, затем обращение школьного совета.

— Надеюсь, они не рассчитывают, что мы выучим все фамилии с первого раза, — сказал Акира.

— Можно запомнить хотя бы директора, — ответил я.

— Справедливо.

Пока зал заполнялся, мы тихо обсуждали территорию. Акира предложил после классного часа осмотреть торговые центры. Кэйго заметил, что сначала неплохо бы разобраться с дорогами между корпусами. Саяка сказала, что ей интересно увидеть парк, который был отмечен на карте рядом с общежитиями.

— Тогда через парк и пойдём, — решил Акира. — Заодно найдём, где поесть.

— Ты ведь говорил, что сначала хочешь осмотреть школу, — напомнил Кэйго.

— Именно. Торговый центр — важная часть школы.

— А еда? — спросила Саяка.

— Ещё более важная.

Кэйго обратился ко мне:

— Кагэяма, ты с нами?

— Почему бы и нет? Я всё равно собирался прогуляться.

— Значит, договорились.

Свет в зале стал мягче. На сцене появился мужчина в тёмном костюме. Разговоры постепенно стихли.

Он подошёл к кафедре, но не сразу начал читать с подготовленного листа. Сначала оглядел зал, словно хотел увидеть каждого нового ученика отдельно.

— Доброе утро, первогодки. Меня зовут Мидзуно Масахиро, и я директор этой академии.

Голос у него был тёплый, уверенный. Говорил он без заметного усилия, однако даже на последних рядах его было хорошо слышно.

— Прежде всего поздравляю вас с поступлением. Вы прошли непростой отбор. Некоторые, вероятно, до сих пор вспоминают отдельные задания с недобрым чувством.

По залу прошёл негромкий смех.

— Не спешите забывать это ощущение, — продолжил директор уже серьёзнее. — Оно пригодится вам в ближайшие три года.

Он сделал небольшую паузу.

— Наша академия известна высоким уровнем подготовки. Но я хочу предупредить вас с самого начала: школьная программа здесь не станет легче только потому, что вы успешно сдали вступительные испытания. Напротив. Вас ожидают задачи, для которых одного таланта будет недостаточно. Придётся учиться, ошибаться, искать решения и иногда признавать, что кто-то справился лучше вас.

В нескольких рядах зашуршали программки.

— Это относится не только к занятиям. В спорте, научных проектах, клубной деятельности и соревнованиях между классами мы ждём от вас честной борьбы. Побеждать приятно. Но победа, полученная ценой нарушения правил или сознательного унижения другого человека, не заслуживает уважения.

Он говорил спокойно, без громких призывов, и от этого последние слова прозвучали особенно твёрдо.

— Я не собираюсь обещать вам три беззаботных года. Иногда будет трудно. Возможно, иногда вы будете недовольны решениями администрации. Однако у вас всегда останется возможность показать, чего вы стоите собственным трудом, смелостью и отношением к другим людям.

Директор улыбнулся.

— А ещё я надеюсь, что, помимо оценок и наград, у каждого из вас появятся воспоминания, ради которых однажды захочется вернуться сюда в гости. Правда, желательно не во время уроков.

Зал снова рассмеялся.

— Добро пожаловать. Я ожидаю от вас многого. И искренне верю, что вы способны превзойти эти ожидания.

Раздались аплодисменты.

Я хлопал вместе со всеми. Мне понравилось, что директор не пытался сделать из школы место, где любой обязательно станет великим. Он говорил о сложности вполне открыто и, кажется, действительно был рад нас видеть.

Следующие выступления оказались короче. Представители администрации объяснили порядок мероприятий, а старшекурсники рассказали о школьном совете и помощи новичкам.

К концу церемонии Акира уже дважды проверил время.

— Надеюсь, осталось недолго, — тихо сказал Акира, когда ведущий объявил заключительную часть.

— По программе ещё пять минут, — отозвалась Саяка.

— Отлично. Я уже хочу немного пройтись.

Когда церемония закончилась, мы ещё раз условились встретиться у выхода из учебного корпуса после классного часа. Потом вместе с остальными учениками вернулись в кабинет 1-F.

• • •

Возле учительского стола стоял мужчина лет сорока с небольшим. Он был в тёмных брюках и светлой рубашке, поверх которой носил пиджак. Выглядел собранным, но не строгим. Пока класс рассаживался, он без спешки просматривал что-то на экране.

— Добрый день. Меня зовут Кирихара Саяма. Я ваш классный руководитель.

Он дождался, пока стихнут последние разговоры.

— Сегодня у нас много организационных вопросов. Постараюсь объяснить всё достаточно подробно, чтобы завтра вы не начали учебный год с поисков собственных кабинетов или потерянных расписаний.

Несколько человек улыбнулись.

Сначала нам выдали планшеты. На каждом была эмблема академии, а в коробке лежали зарядный кабель и инструкция. После авторизации экран предложил установить личный код и подтвердить данные ученика.

Следом сотрудники передали по рядам небольшие конверты. В моём лежала пластиковая карта тёмно-синего цвета с тонкой серебристой полосой по краю. На лицевой стороне были напечатаны фамилия и имя — «Кагэяма Ицуки», а ниже: «Корпус B · B-77 · 4-й этаж». На обороте стояли эмблема академии и бесконтактный значок.

— Это ваши личные карты, — объяснил Кирихара. — Они нужны для двух вещей: оплаты покупок и открытия закреплённых комнат. Каждый номер уже привязан к владельцу. Не передавайте карту другим людям и сразу сообщайте администрации об утере.

Я повертел карту в руках. По толщине и на ощупь она напоминала обычную банковскую карту, только вместо номера счёта был указан номер комнаты. До того, как мы приехали, багаж уже распределили по общежитиям; теперь, получается, можно будет сразу идти заселяться.

— А обычной банковской картой здесь можно воспользоваться? — спросили из середины кабинета.

— Нет. На территории кампуса покупки оплачиваются только личными баллами академии. Наличные и внешние платёжные средства не принимаются. Ваш школьный счёт уже связан с выданной картой. Если захотите проверить расходы, это делается в Lumen.

Я вошёл в систему. Появились расписание, карта, учебные материалы и значок Lumen.

— Планшет будет вашим основным учебным устройством, — сказал Кирихара. — Конспекты, задания, справочники и материалы пройденных тем доступны здесь. После занятия преподаватель открывает соответствующий раздел, и вы можете вернуться к объяснению, проверить примеры или изучить дополнительную литературу.

Я открыл учебный раздел. Пока он был почти пуст, зато структура выглядела удобной: предметы, темы, занятия, материалы для самостоятельной работы.

— В приложении также есть карта кампуса, полный свод правил, порядок проживания, расписание клубных мероприятий и информация о баллах. Если забудете какое-то условие, откройте соответствующий раздел. Не нужно записывать каждое моё слово.

Он перевёл взгляд на наши телефоны.

— И рекомендую установить Lumen на личные смартфоны. Планшет удобен для учёбы, а проверить расписание или баланс по дороге в магазин гораздо проще с телефона.

Несколько человек тут же потянулись к мобильным устройствам. По классу прошёл короткий шум: один ученик не мог найти нужную страницу, другой перепутал школьный идентификатор с адресом электронной почты. Кирихара дождался, пока вопросы закончатся, и продолжил.

С задних рядов подняли руку.

— А что такое Lumen? Это только школьная сеть?

— Lumen — общешкольная социальная платформа. Смотреть публикации могут люди из любой страны. Но право размещать записи принадлежит только действующим ученикам академии. Для посторонних пользователей доступно чтение, а не публикация.

— То есть наши новости могут видеть вообще все? — переспросила девушка у окна.

— Если вы публикуете их в открытой части Lumen, да. Поэтому советую подумать, прежде чем выкладывать что-либо, о чём завтра можете пожалеть.

Акира, сидевший неподалёку, тихо пробормотал:

— Впервые слышу настолько вежливый запрет на глупости.

Я улыбнулся, продолжая смотреть на планшет.

— Внутри Lumen есть и учебная часть, — добавил Кирихара. — Там доступны индивидуальные профили, показатели способностей и классные рейтинги. Сегодня днём откроют оценки за вступительное собеседование. Все остальные результаты отбора опубликуют ночью, так что завтра утром вы сможете посмотреть полные данные. Правила доступа к учебным показателям отличаются от правил просмотра общедоступных публикаций.

На доске появились примеры шкал.

Интеллектуальные показатели, физическая подготовка, социальные навыки, лидерство, дисциплина, академические результаты и другие категории. По каждой выставлялась оценка от пятидесяти до ста. Из совокупности показателей складывался индивидуальный ранг — от F до A+, причём внутри основных букв существовали промежуточные ступени с минусами и плюсами.

— Пятьдесят — минимальная оценка по шкале, а не указание на то, что каждый ученик набрал половину возможных баллов на экзамене, — уточнил преподаватель. — Не путайте эти показатели.

Он открыл список нашего класса. Рядом с фамилиями стояли номера от одного до пятидесяти.

— Рейтинг своего класса вы можете смотреть уже сегодня. Списки учеников других классов и их индивидуальные показатели откроются только после двух специальных экзаменов. А общий рейтинг всей академии, где учащиеся располагаются от первого до последнего места, появится лишь со второго учебного года. Эти три списка не следует путать.

Я нашёл собственную фамилию.

Двадцать четвёртое место из пятидесяти. Ранг B.

Я задержался на строке на несколько секунд. Двадцать четвёртое место — примерно середина списка.

Я открыл несколько показателей, пролистал их и вернулся обратно. Подробные результаты вступительных испытаний обещали опубликовать ночью, так что пока общая картина была неполной.

Ладно, завтра можно будет посмотреть внимательнее. Я убрал планшет на край парты и продолжил слушать Кирихару.

Кирихара вывел на экран распределение рангов внутри F. Из пятидесяти учеников пятеро имели ранг A+, восемь — A, пятеро — B+, семнадцать — B, трое — C+ и семеро — C. У оставшихся пятерых стояли ранги не выше D. Я ещё раз посмотрел на строку с собственным именем и закрыл список. Позже будет время изучить его подробнее.

— Эти ранги не являются пожизненной характеристикой, — пояснил Кирихара. — Ваши показатели могут изменяться. Не надо воспринимать сегодняшний список как приговор или гарантию будущих успехов.

Кирихара переключил экран на раздел, посвящённый классным очкам.

— Теперь об экономике академии. У вас есть личные баллы. Один личный балл соответствует одной иене при расчётах внутри кампуса. Ими оплачиваются покупки в магазинах, еда и услуги, предусмотренные школьной системой.

На экране появилась следующая строка: «1000 классных очков — 100 000 личных баллов».

— В рамках ежемесячных начислений тысяча классных очков соответствует ста тысячам личных баллов для каждого ученика класса, — пояснил он. — Классные очки зависят от общих результатов. Система учитывает экзамены, дисциплину и достижения коллектива. Подробный порядок начисления вы будете изучать по мере прохождения испытаний.

Кто-то тут же поднял руку.

— А если классных очков нет?

— Тогда обычное начисление по этой формуле не производится. Но ваш класс имеет специальное условие, о котором я сейчас расскажу.

На экране появилась таблица начального положения классов. Напротив букв A, B, C, D и E стояли нули. Последняя строка отличалась.

Я ещё не успел рассмотреть все строки, когда по кабинету прошёл удивлённый шум.

Возле F стояло «−300».

— Это опечатка? — спросил ученик с первого ряда.

— Нет, — ответил Кирихара.

— У нас отрицательные очки ещё до занятий?

— Верно.

Кэйго поднял руку.

— Можете объяснить, почему именно наш класс начинает с такого значения?

— Потому что F участвует в отдельной экспериментальной программе. В школе впервые собрали в одном классе сорок пять учеников, отобранных по исключительно высоким показателям в отдельных областях, и пятерых учеников, прошедших обычный отбор. Начальные условия программы включают отрицательный баланс.

Шум усилился.

— А кто эти пятеро? — спросил кто-то у окна.

— Их личности не выделяются в публичном списке, — сказал Кирихара. — И прошу вас помнить, что все пятьдесят человек являются полноправными учениками класса.

— Извините, можно уточнить? — спросила девушка с короткими каштановыми волосами. Небольшая заколка в форме цветка удерживала прядь у её виска. — Если условия поступления были разными, то и отношение к этим пятерым будет особенным?

Кирихара посмотрел на неё.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Фудзивара Хикари.

— Спасибо, Фудзивара. Все вы будете учиться в одном классе по общим правилам. Особенности программы не дают никому права считать другого ученика менее значимым.

— Тогда хорошо бы и при обсуждении результатов помнить об этом, — заметила Хикари. — Не хотелось бы, чтобы мы начали первый год с поисков тех, кого проще обвинить.

Она произнесла это без раздражения, но в классе на несколько секунд стало тише.

Я повернулся к ней. Похоже, Хикари куда больше интересовал не сам минус в таблице, а то, как люди начнут объяснять его друг другу.

— Справедливое замечание, — сказал Кирихара. — Советую всем его запомнить.

Саяка подняла руку.

— Правильно ли я понимаю, что минус триста — фактический баланс, а не разница с другими классами?

— Именно. Ваш стартовый баланс составляет минус триста классных очков.

— И он будет учтён при первом экзамене?

— Да. Полученные очки изменят фактический баланс.

Кэйго чуть подался вперёд.

— Тогда какое содержание предусмотрено для учеников, пока мы остаёмся в минусе?

— Важное уточнение, — сказал Кирихара. — Все пять остальных классов начинают с нулевого баланса. Но до первого специального экзамена ученикам классов A–E уже зачислено по пятьдесят тысяч личных баллов. После экзамена размеры дальнейших начислений изменятся в соответствии с полученными классными очками. Для вашего класса действует другое правило: вы получаете фиксированно по тридцать пять тысяч личных баллов в месяц, пока баланс F остаётся отрицательным. Это не долг, который нужно будет вернуть.

— Значит, без денег мы не останемся, — заметил кто-то.

— На базовые расходы средства у вас будут, — ответил Кирихара. — А вот на всё остальное придётся рассчитывать самостоятельно.

Вопросы посыпались почти одновременно.

Преподаватель поднял ладонь.

— По одному. Классы A–E пока не распределены по достижениям: у всех ноль классных очков. После первого специального экзамена их положение определят результаты, и ежемесячные начисления начнут рассчитываться по общим правилам. Буквы на дверях сейчас лишь обозначают классы. Для F отправной точкой остаются минус триста.

Саяка что-то записала на планшете.

Я посмотрел на строку с отрицательным балансом.

Удобный способ заставить пятьдесят человек заинтересоваться одним и тем же вопросом уже в первый день.

С другой стороны, на личный счёт нам всё-таки начислили средства. Тридцать пять тысяч в месяц — не роскошь, но прожить можно, если не покупать всё подряд. А вот если балансы других классов начнут расти, разница, пожалуй, быстро станет заметной.

Кирихара напомнил, что ежемесячное содержание каждого ученика F уже зачислено и не связано с долгом класса. Я открыл раздел баланса на планшете. На счёте действительно значилось тридцать пять тысяч. Под строкой была привязана та самая пластиковая карта, которую я несколько минут назад убрал в карман.

— А дополнительные баллы можно зарабатывать самому? — спросил Акира.

— Да. В том числе через клубы, — ответил Кирихара. — Но начисления связаны с результатами деятельности, а не с одним фактом вступления. Через два дня на территории академии пройдёт ярмарка клубов. Там вы сможете познакомиться с секциями, условиями участия и системой поощрений.

— Значит, за само вступление в клуб баллов не начисляют? — уточнил Акира.

— Верно. Только за результаты.

— Понятно, спасибо.

Дальше речь зашла о переводах между классами.

— В школьной системе действует так называемый рынок переходов, — объяснил Кирихара. — У каждого ученика есть расчётная стоимость перевода. Она зависит прежде всего от ранга и оценок отдельных способностей. По мере изменения показателей сумма пересматривается. Это стоимость перехода между классами, а не денежная оценка человека.

— А можно посмотреть цену любого одноклассника? — спросили из заднего ряда.

— В пределах доступного вашему классу списка — да. Но сегодня не нужно принимать никаких решений о переводах. Полное описание механики есть в правилах Lumen.

Эта часть вызвала не меньше вопросов, чем отрицательный баланс, но преподаватель остановил обсуждение, пообещав открыть подробный справочник.

— Наконец, рассадка. Сейчас вы сидите там, где захотели, но постоянные места закрепим уже сегодня.

На доске появилась схема кабинета.

Акира отыскал себя в самом конце центрального ряда. Рядом с его фамилией значилось «Сакума Сиори».

Я нашёл своё имя в предпоследнем ряду возле двери. Слева стояла фамилия Сираиси.

Вот так совпадение.

Когда Кирихара попросил занять новые места и проверить таблички, я поднялся и пересел. Юкино подошла чуть позже, поставила сумку слева от моей парты и посмотрела на схему.

— Мы, кажется, уже встречались, — сказала она, взглянув на мою табличку.

— В автобусе. Утром.

— Да. Забавное совпадение.

— По крайней мере, имя соседа мне запоминать не придётся.

Она слегка улыбнулась и села.

Когда все закончили пересаживаться, я заметил, что Акира уже успел повернуться к своей новой соседке. У девушки были длинные тёмные волосы с холодным фиолетовым отливом; часть прядей была собрана сзади. Она держала в руках книгу.

— Я Хаясэ Акира, — услышал я его голос.

— Сакума Сиори, — ответила девушка, на секунду подняв глаза от книги.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Сиори вернулась к чтению, а Акира открыл планшет. Они не стали продолжать разговор только ради вежливости.

Больше мы не разговаривали: Кирихара уже объяснял порядок входа в общежития и напоминал, что при утере карты нужно сразу обратиться к дежурному.

Когда классный час закончился, на планшет пришло уведомление, подтверждавшее адрес общежития и номер комнаты, напечатанные на карте. Багаж, судя по отметке службы доставки, уже находился внутри.

— На сегодня свободны, — объявил Кирихара. — Завтра начинается обычное расписание. Удачного первого вечера в академии.

У выхода я поравнялся с Акирой. Тот успел убрать планшет и теперь оглядывал кабинет с видом человека, которому уже есть о чём рассказать.

— Ну что, доволен соседкой? — спросил он.

— Сираиси? Вполне. Мы познакомились ещё в автобусе. Спокойная девушка.

— А у меня Сакума Сиори, — сказал он. — Красивая девушка. Волосы необычного оттенка.

— Успели познакомиться?

— Перекинулись парой слов. Читала книгу и не слишком стремилась разговаривать, так что я не мешал.

— Наверное, правильно.

— Думаю, за три года ещё поговорим.

Мы вышли в коридор, где нас должны были ждать Кэйго и Саяка.

• • •

Мы встретились у выхода из учебного корпуса, как и договаривались.

Акира стоял возле колонны, убрав руки в карманы. Кэйго сверял что-то с картой на планшете, а Саяка смотрела на дорожки, уходившие от площади между деревьями.

— Все на месте? — спросил Кэйго.

— Четверо, — отозвалась Саяка. — Если мы никого больше не приглашали, то да.

— Тогда пойдём, — сказал Акира. — Я видел на схеме парк с фонтаном. После него начинается торговая зона.

— У нас, кажется, одинаковая карта, — заметил Кэйго. — Но направление ты выбрал верно.

Мы пошли по аллее. Час назад солнце пряталось за облаками, теперь же светило достаточно ярко, чтобы на дорожках проступили тени от ветвей. Воздух пах молодой листвой. Где-то неподалёку работала техника: слышалось короткое гудение, за которым следовал скрежет колёс по плитке.

Мимо нас прошли двое старшекурсников. Они разговаривали о чём-то своём и даже не посмотрели на компанию новичков. Я подумал, что через год мы, наверное, тоже перестанем замечать необычные здания и перестанем постоянно смотреть на карту.

— Хорошо, что дорожки подписаны, — сказала Саяка, когда мы дошли до развилки. — Я сначала хотела свернуть к библиотеке.

— А она разве не по пути? — спросил Кэйго.

— Нет, в противоположной стороне.

— Значит, в библиотеку заглянем потом, — предложил я.

— Можно. Только сегодня я хотела бы увидеть хотя бы часть территории до вечера.

— А я хочу найти место, где можно спокойно поесть, — признался Акира. — Пока что мы видели исключительно учебные здания.

— Мы здесь меньше дня, — напомнил Кэйго.

— Вот именно. Надо успеть составить приятное первое впечатление.

Саяка улыбнулась, но отвечать не стала.

Парк начинался за низкой каменной оградой. В его центре находился круглый фонтан с несколькими струями, поднимавшимися на разную высоту. Вокруг стояли скамейки, а дорожки расходились от воды в стороны — к жилым корпусам, оранжерее, открытой спортивной площадке и торговой зоне. Возле одной из скамеек лежала чья-то забытая бутылка воды.

Мы остановились у фонтана. Вода падала обратно в чашу с ровным шорохом, заглушая дальние голоса.

— Если в общежитиях окажется слишком шумно, сюда будет приятно приходить, — сказал я.

— Согласен, — ответил Кэйго. — Особенно вечером.

— Ты ещё не видел парк вечером, — заметила Саяка.

— Но предполагаю, что фонтан никуда не исчезнет.

— Справедливо.

Акира сел на свободный край ограды, опустил сумку на колени и некоторое время смотрел на воду.

— В моей старой школе был внутренний двор с одним деревом, — сказал он. — И то вокруг него постоянно спорили, можно ли там сидеть.

— Почему спорили? — спросила Саяка.

— Кто-то считал, что мы мешаем проходу, а кто-то — что портим газон. Хотя газон уже давно перестал быть похожим на газон. А вы где учились?

— У меня была частная школа в Токио, — ответил Кэйго. — Не такая большая, конечно. Но хорошая. Учителя сильные, занятий хватало, а ученикам давали возможность самим организовывать мероприятия.

— Ты участвовал? — спросил я.

— Несколько раз. В прошлом году помогал с подготовкой культурного фестиваля. Сначала думал, что это будет просто: договориться о помещениях и распределить обязанности. На деле половина работы состояла в том, чтобы выслушать, почему кто-то недоволен распределёнными обязанностями.

— Знакомо, — сказала Саяка. — У нас похожее было с научной выставкой.

— Вы тоже делали фестиваль? — уточнил Кэйго.

— Выставку проектов. Я помогала собирать материалы, а одна группа прислала доклад за сорок минут до открытия. Они уверяли, что «почти закончили».

— И вы успели? — спросил Акира.

— Успели. Но я теперь подозрительно отношусь к словам «почти готово».

Акира рассмеялся.

— Зря. У этих слов огромный потенциал.

— Особенно если говорить их человеку, который потом будет исправлять чужую работу, — ответила Саяка.

Кэйго опёрся локтями на ограду.

— Несмотря на такие случаи, мне нравилась старая школа. Особенно последний год. С одноклассниками у меня сложились хорошие отношения. Не со всеми близкие, разумеется, но мне будет их не хватать.

— Переписываетесь? — спросил я.

— Пока да. Уже создали чат, в котором обещали встречаться каждое лето. Посмотрим, сколько людей вспомнит об обещании к июлю.

— Оптимистично, — сказала Саяка.

— Мне хочется верить, что хотя бы половина.

Он сказал это с улыбкой, без особой торжественности.

— У нас всё было немного иначе, — продолжила Саяка. — Многие дружили ещё с младших классов. Я хорошо ладила с большинством, но иногда хотелось, чтобы день прошёл без очередной школьной затеи.

— Вы серьёзно так часто что-то устраивали? — удивился Акира.

— Не каждый день. Просто если возникала идея, почему-то все считали, что её обязательно надо реализовать до пятницы.

— А что у вас было самым странным? — спросил я.

Саяка задумалась.

— Однажды трое одноклассников решили провести неделю, не разговаривая с преподавателями первыми. Они утверждали, что проверяют, насколько учителя замечают инициативу учеников.

— И что вышло? — спросил Кэйго.

— Классный руководитель заметил это сразу и перестал задавать им дополнительные вопросы. Через два дня они сами пришли к нему объясняться.

Акира засмеялся, а Саяка, вспомнив подробности, тоже улыбнулась.

— По-моему, неплохой эксперимент, — заметил я.

— Особенно для классного руководителя, — согласилась она.

Акира спрыгнул с ограды.

— В моей школе последнюю неделю перед выпуском было гораздо спокойнее. Хотя за весь год хватало разговоров. Один раз я серьёзно разругался с парнем, с которым до этого нормально общался.

— Из-за чего? — спросил Кэйго.

Акира поправил ремень сумки.

— Долго объяснять. Мы по-разному смотрели на одну историю, и оба упрямились. Ничего выдающегося.

Он произнёс это уже без улыбки. Я заметил, что он смотрит не на нас, а куда-то через фонтан, в сторону аллеи.

— Потом помирились? — негромко спросила Саяка.

— Не совсем. Просто перестали ругаться. С другими друзьями всё нормально, с двумя до сих пор общаюсь.

Никто не стал требовать подробностей.

Спустя несколько секунд Акира сам перевёл разговор:

— А вообще школа была хорошая. Мне там нравилось. Просто после выпуска захотелось уже чего-то нового.

— Я тоже так думал, когда подавал документы сюда, — сказал Кэйго.

Мы продолжили прогулку. За парком показался широкий пешеходный переход, а дальше — здание первого торгового центра. Его стеклянный фасад отражал голубоватое небо и деревья; возле входа стояла карта этажей.

— Тут действительно два торговых центра? — спросила Саяка, разглядывая вывеску.

— Да, второй — на другой стороне кампуса, — ответил Кэйго. — Мы сегодня до него вряд ли дойдём.

— И не нужно, — сказала она. — Посмотрим один нормально.

Внутри работали продуктовый магазин, книжный отдел, несколько небольших кафе, магазин одежды и электроники, а на верхних этажах виднелись указатели других заведений. По галерее шли ученики разных возрастов. У касс никто не доставал наличные — покупатели прикладывали школьные карты к считывателям.

Первым делом мы зашли в продуктовый отдел. Акира остановился у полки с готовой лапшой и несколько секунд изучал упаковки.

— Тут даже привычные марки есть, — сказал он.

— Ты думал, академия будет производить собственную лапшу? — спросила Саяка.

— Нет. Просто после сегодняшних объяснений я уже ничему не удивился бы.

Кэйго выбрал стакан лапши с куриным вкусом. Саяка долго сравнивала два варианта, потом взяла тот, который уже пробовала раньше. Акира остановился на более остром.

Я нашёл в холодильной витрине яблоки.

— Ты что возьмёшь? — спросил Акира.

— Яблоко. Пока не очень голоден.

— Лапшу не хочешь?

— Нет, спасибо. Может, в другой раз.

— Ладно.

Он вернулся к своему выбору.

Я посмотрел на стаканы в руках ребят. Такую лапшу было бы интересно как-нибудь попробовать. Просто сегодня не хотелось. Оставлю на другой раз — времени впереди достаточно.

За кассой стояла сотрудница в зелёном фартуке. Я приложил выданную школьную карту к терминалу. На экране вспыхнула сумма в личных баллах, затем подтверждение списания. Обычной цены в иенах рядом не показывали; всё, что продавалось здесь, оплачивалось только школьной валютой.

— Непривычно, — заметил Кэйго, когда мы отошли от касс.

— Пока да, — согласилась Саяка. — Особенно если постоянно приходится переводить в голове баллы в иены.

— Один к одному, — напомнил Акира.

— Считать несложно. Я скорее про саму привычку.

В зоне готовой еды стоял автомат с горячей водой. Ребята приготовили лапшу, а я вымыл яблоко у предусмотренной для этого раковины. Мы нашли свободный стол рядом с окнами.

— Ну что, — начал Кэйго, снимая крышку со стакана. — Теперь расскажем, зачем мы вообще поступили сюда?

— Только без официальных речей, — сказал Акира. — Одну мы уже сегодня слушали.

— Никаких речей, — пообещал Кэйго. — Просто интересно, что каждый ожидал от школы.

— Меня привлекло, что можно учиться и одновременно получить опыт управления проектами, — ответила Саяка. — Правда, после собеседования я поняла, что представление администрации о «проекте» может сильно отличаться от моего.

— Ты про ту часть, где условия менялись прямо во время задания? — спросил Акира.

— И про неё тоже. А в математическом разделе я вообще допустила ошибку в задаче, которая поначалу показалась самой простой.

— Какую? — поинтересовался я.

— Слишком быстро выбрала метод. Ответ получился близким, но неверным. Когда заметила, времени уже почти не оставалось.

— У нас, похоже, были разные варианты, — сказал Кэйго. — Я ошибся в задании на распределение обязанностей. Решил, что все участники одинаково понимают цель, а в условии была фраза, которая это опровергала. Прочитал её слишком невнимательно.

— А мне добавляли новые условия, когда я уже начал решать, — сказал Акира. — Первый раз я ещё удивился. На третий просто захотел спросить, когда они наконец остановятся.

— Спросил? — поинтересовалась Саяка.

— Нет. Наверное, поэтому меня и допустили до собеседования.

Она рассмеялась, а Кэйго покачал головой.

— Я тоже старался, — сказал я. — Но, судя по двадцать четвёртому месту в классе, в среднем получилось не особенно хорошо.

— Ты уже видел список? — спросил Кэйго.

— На классном часу открыл.

— Понятно. Я пока даже не успел посмотреть всех, кто стоит рядом со мной.

— А по отдельным предметам я бы пока вообще не делала выводов, — заметила Саяка. — Сказали же, остальные результаты будут только ночью.

— Да. Сегодня увидим только собеседование, — согласился Кэйго.

— Кстати, самое сложное испытание было именно оно, — сказал Акира, отставив стакан. — Я нормально отношусь к вопросам, когда понимаю, что от меня хотят. А там половину времени приходилось думать, зачем мне это вообще спрашивают.

— У меня было похожее ощущение, — признался Кэйго. — Один вопрос касался решения, которое я должен принять за другого человека. Сколько ни пытался уточнить условия, интервьюер только повторял вопрос.

— И что ты ответил? — спросила Саяка.

— Что сначала хотел бы услышать самого человека. Кажется, им этот ответ не понравился.

— Почему ты так решил?

— После него последовали ещё три вопроса подряд.

— Это не обязательно плохо, — сказала она. — Может, они хотели проверить последовательность.

— Может быть. Ты сама как прошла?

— В целом нормально, — ответила Саяка. — Хотя один из вопросов был сформулирован так, что мне хотелось начать спорить с условием, а не отвечать.

— И ты спорила? — спросил Акира.

— Немного. Пожалела уже потом.

Она улыбнулась, и на какое-то время мы отвлеклись на еду.

Телефон Кэйго коротко завибрировал. Затем уведомления пришли остальным.

— Опубликовали собеседование, — сказал он, взглянув на экран.

Акира потянулся за телефоном.

— Ну, теперь узнаем, насколько хорошо мы умеем разговаривать со взрослыми.

— Мне кажется, это не совсем то, что они оценивали, — возразила Саяка.

— Возможно. Но звучит проще.

Мы открыли Lumen. На странице отбора появился новый раздел с оценками по стобалльной шкале. Остальные испытания пока оставались закрытыми — рядом стояла отметка о ночной публикации.

— У меня девяносто четыре, — первым сказал Кэйго. — Вроде неплохо.

— Девяносто шесть, — сообщила Саяка. — Значит, спор с условием обошёлся не так дорого, как я думала.

— Девяносто три, — прочитал Акира. — Я ожидал примерно этого.

— У меня девяносто девять, — сказал я.

Акира поднял глаза.

— Девяносто девять?

— Да.

— Неплохой результат, — заметил Кэйго.

— Очень неплохой, — согласилась Саяка. — Ты помнишь, что тебе задавали?

— Несколько ситуационных вопросов. Часть про учёбу, часть про решения в группе. Под конец спрашивали, что я стану делать, если поступлю сюда, но обнаружу, что занятия не соответствуют ожиданиям.

— И что ты сказал? — спросил Кэйго.

— Что сначала стоит убедиться, не ошибся ли я с ожиданиями.

— Разумный ответ, — сказала Саяка.

— Значит, среди нас четверых ты первый, — заключил Акира.

Он пролистал список класса.

— Хотя вот, смотрите: Сираиси Юкино. Сто баллов.

Я узнал фамилию сразу.

— Мы сидели рядом в автобусе.

— Правда? — спросила Саяка. — Ты успел с ней поговорить?

— Совсем немного. Поздоровались, обсудили отбор. Она, кажется, больше меня устала от ожидания собеседования.

— Тогда тем интереснее её результат, — заметил Кэйго.

Акира посмотрел на меня с любопытством.

— И что она за человек?

— Не знаю. Мы разговаривали минуты две.

— Честный ответ, — сказал он и убрал телефон.

Саяка закрыла страницу с баллами.

— Я бы пока не делала выводов по одной оценке. Но завтра будет интересно посмотреть всё остальное.

— Если успеем до занятий, — добавил Кэйго.

За соседним столиком двое учеников обсуждали результаты почти шёпотом. Один показывал другому экран телефона, второй что-то возражал. Наш разговор сам собой перешёл на прежние школы.

— А ты откуда приехал, Ицуки? — спросила Саяка. — По произношению вроде из Японии, но некоторые слова у тебя звучат непривычно.

— Последнее время я учился в Лондоне. В британской школе.

— Вот как, — сказал Кэйго. — Я ни разу там не был. Совсем другая система?

— Есть отличия. Но рассказывать о них после одного дня здесь, наверное, рано. Я пока даже не знаю, как у нас будут проходить обычные уроки.

Акира чуть наклонился вперёд.

— Тогда продемонстрируй английский.

— Прямо сейчас?

— Почему нет? Только не говори, что всё забыл в самолёте.

Я улыбнулся и ответил по-английски:

— “I went to school in London before coming here. There were a lot of clever people in my class, and we didn't always get along. Still, I liked it there. Leaving my friends behind when I came back to Japan was a little sad, but I'm looking forward to meeting new people here.”

(«До поступления сюда я учился в Лондоне. В моём классе было много умных ребят, и мы не всегда ладили. И всё же мне там нравилось. Было немного грустно расставаться с друзьями, когда я вернулся в Японию, но я с нетерпением жду новых знакомств здесь».)

Акира выдержал короткую паузу.

— Ничего не понял. Особенно начало.

— Жаль, — ответил я. — Я как раз старался говорить разборчиво.

— Он всё понял, — сказала Саяка, посмотрев на Акиру. — Ты ведь сам практически свободно говоришь по-английски?

— Да. Но проверить человека всё равно было интересно.

— И как проверка? — спросил Кэйго.

— Засчитана, — ответил Акира уже обычным голосом. — В Лондоне он точно не молчал на уроках.

Мы рассмеялись.

— А почему вы не всегда ладили? — спросила Саяка, возвращаясь к моему рассказу.

— Людей было много, и каждый имел своё мнение. Иногда возникали споры, иногда кто-то с кем-то ссорился. Но на уроках дисциплина была почти идеальной. Даже самые шумные ребята слушали преподавателей.

— Любопытное сочетание, — сказал Кэйго. — У нас было наоборот: в кабинете все охотно спорили, а вне занятий легко находили общий язык.

— Прямо все? — спросил Акира.

— Конечно нет. Но в целом так.

— Ты сейчас с бывшими одноклассниками общаешься? — спросила Саяка.

Я немного подумал.

— Нет. Сейчас ни с кем из них не поддерживаю связь. Кроме сестры. Она тоже поступила сюда.

— У тебя есть сестра? — уточнил Кэйго.

— Близнец. Аканэ. Она в классе A.

— Значит, мы могли её сегодня видеть, — сказал Акира.

— Возможно. На площадке было довольно много людей.

— И она тоже училась в Лондоне? — спросила Саяка.

— Да.

Кэйго отставил стакан.

— Здорово, что вы оба поступили. Хотя, наверное, необычно оказаться в разных классах.

— Пока меня это не беспокоит. Здания соседние, да и территория у нас общая.

— А вы близки? — спросил Акира.

— По-своему, — ответил я с улыбкой. — Мы с детства знакомы.

— Убедительный аргумент, — сказал он.

Мы немного посмеялись.

— У меня младшая двоюродная сестра долго не верила, что я действительно уеду сюда жить, — сказала Саяка. — Спрашивала, почему нельзя просто ездить на занятия из дома.

— Сложно объяснить, когда сам ещё не привык к мысли о переезде, — ответил Кэйго. — Мои одноклассники устроили перед выпуском небольшой ужин. Тогда тоже казалось, что мы расстаёмся надолго.

— А мы решили созваниваться по выходным, — сказал Акира. — Посмотрим, получится ли соблюдать расписание.

— Это уже больше похоже на деловую встречу, — заметила Саяка.

— Ну, иногда полезно заранее договориться, — ответил он.

В какой-то момент он притих. Слушал Кэйго, рассеянно крутил в руках пустой стакан и не пытался вставлять замечания. Я решил не перебивать. Через несколько минут Акира сам заговорил снова, уже об обычных вещах: о том, какие предметы он хотел бы изучать и как собирается проводить свободное время.

— Ты ещё не рассказал, почему выбрал эту школу, — напомнила ему Саяка.

— Хотел закончить старшую школу в месте, где есть хорошие возможности. А потом, скорее всего, займусь семейным предприятием.

— Каким? — спросил Кэйго.

— Парфюмерия. Производство ароматов, упаковка, продажи — у нас этим занимаются давно. Я бы хотел однажды перенять дело.

— Ты сам интересуешься ароматами? — спросила Саяка.

— Конечно. Иначе было бы странно тратить на это будущее. Хотя домашние разговоры о поставках иногда утомляют.

— Мне кажется, почти в любом семейном деле так, — ответил Кэйго. — Даже если оно нравится, невозможно обсуждать его постоянно.

— А ты тоже планируешь идти в семейный бизнес? — спросил я.

— Пока не исключаю. Но сначала хочу понять, чем мне самому интересно заниматься. Мне всегда нравилось участвовать в школьных мероприятиях, но это не значит, что я обязан всю жизнь что-то организовывать.

— А я пока не решила окончательно, — сказала Саяка. — Мне нравится математика, и я рассматриваю экономику. Впрочем, за три года мнение может измениться.

— Нормально, — ответил Акира. — Я ещё в прошлом году думал, что точно пойду в спортивный клуб, а сейчас уже сомневаюсь.

— Почему? — спросил Кэйго.

— Посмотрел расписание. Не хочется отдавать все вечера тренировкам. Хотя если будет что-нибудь интересное, попробую.

— Через два дня ярмарка клубов, — напомнила Саяка. — Там и разберёмся.

— А ты, Ицуки? — спросил Кэйго. — Уже решил, что после школы?

— Нет. Пока хочу нормально провести эти три года. Потом посмотрю.

— Пожалуй, не самый плохой план, — ответил он.

Я посмотрел на пустевшие столики вокруг. Мы просидели за разговором дольше, чем собирались. При этом никто особенно не торопился уходить.

На обратном пути солнце стало мягче. У фонтана мы снова остановились, но на этот раз ненадолго: Саяка хотела успеть посмотреть, где находится библиотека, а Кэйго — проверить дорогу к общежитию.

— Думаю, завтра я уже не буду путаться в этих дорожках, — сказала Саяка.

— Оптимистично, — заметил Акира.

— Сегодня мы прошли их дважды. Должно помочь.

— Мне помогло, — сказал я. — По крайней мере, до торгового центра дорогу запомнил.

Кэйго улыбнулся.

— Хорошо, что мы пошли вместе. Одному, наверное, было бы скучнее.

— Возможно, — ответила Саяка. — Мне понравилось.

Акира коротко кивнул.

Мы разошлись возле развилки к жилым корпусам. Кэйго пожелал всем доброго вечера, Саяка напомнила, что завтра уроки начинаются рано, а Акира задержался со мной ещё на пару минут.

— До завтра, Кагэяма.

— До завтра.

— День быстро прошёл, — сказал он, оглянувшись на фонтан.

— Да.

— Посмотрим, что будет дальше.

Он махнул рукой и свернул на дорожку к своему общежитию.

Я остался у указателя, открыл карту и посмотрел, где находится корпус B. Идти оставалось несколько минут.

• • •

Корпус B находился за парком, немного в стороне от учебных зданий. У входа стояли высокие стеклянные двери, а в холле — стойка дежурного и диваны. Двое учеников пытались разобраться с расположением лифтов; один держал в руках карту и с уверенностью указывал в неверную сторону.

Я сверился с сообщением на планшете.

Корпус B. Четвёртый этаж. Комната 77.

На карте, которую нам выдали после классного часа, всё было написано так же: B-77.

Лифт оказался свободен. На четвёртом этаже тянулся светлый коридор с одинаковыми дверями и небольшими табличками рядом с ними. Я прошёл мимо нескольких номеров и остановился возле своей комнаты.

B-77.

На пластиковой карте по-прежнему значились мои фамилия, имя и тот же номер. Я приложил её к замку. Раздался тихий щелчок, зелёный индикатор мигнул, и дверь открылась.

Внутри было чисто и довольно просторно. Кровать у стены, письменный стол возле окна, шкаф, полки и маленький диван. Отдельная дверь вела в ванную. На столе лежал конверт с памяткой для жильцов, рядом стояла настольная лампа. Ничего лишнего, но для одного человека здесь было более чем достаточно места.

Мой чемодан уже ждал возле шкафа. К ручке всё ещё была прикреплена бирка с площадки отправления.

Я поставил сумку на кровать, расстегнул пиджак и прошёл к окну.

Отсюда открывался вид на парк. Ветки деревьев закрывали часть дорожек, но фонтан был виден хорошо: между ними блестел круг воды, а по его краю двигались маленькие фигуры учеников. Если присмотреться, можно было различить и аллею, по которой мы сегодня шли в торговый центр.

Неплохое место.

Я открыл окно на несколько сантиметров. До четвёртого этажа доносился едва различимый шум голосов. Где-то внизу хлопнула дверь, затем всё снова стало тихо.

Вечернее небо постепенно приобретало тёплый оттенок. Я постоял немного у окна, потом вернулся к чемодану и начал раскладывать вещи. Рубашки отправились в шкаф, книги — на полку, зарядные кабели — в ящик стола. На поиски подходящего места для наушников ушло неожиданно больше времени, чем на всё остальное.

После этого я поставил планшет на зарядку и открыл расписание на завтра. Несколько обычных занятий, перерыв на обед, затем ещё пара уроков. Рядом с некоторыми предметами уже появились пустые разделы для учебных материалов.

В Lumen висело уведомление: ночью откроются результаты остальных вступительных испытаний. Я посмотрел на своё место в рейтинге и ранг B, затем закрыл страницу. Всё равно до публикации новых данных ничего не изменится.

За окном зажглись первые фонари. Я вспомнил, как утром искал автобус F среди остальных машин. Казалось, с тех пор прошло гораздо больше одного дня.

Мы успели познакомиться, послушать директора, разобраться с картами и баллами, пройти немалую часть кампуса и устроить довольно долгий обед. Кэйго говорил о старой школе с явным удовольствием, Саяка оказалась разговорчивее, чем можно было подумать по первым минутам знакомства, а настроение Акиры менялось так быстро, что я пока не знал, каким он будет завтра.

Интересно, как они будут вести себя на уроках.

И Юкино, конечно. Мы дважды оказались соседями за один день — сначала в автобусе, потом в классе. Пока мы почти ничего друг о друге не знали. Возможно, завтра поговорим больше.

Я присел на край кровати и ещё раз посмотрел на парк за окном.

Хороший первый день.

Хотелось, чтобы следующий наступил поскорее.