А. Никл, Вик Романов

Наследие Древнего. Том 2

Глава 1

Солнечная Система!

Я нашёл выход из этого мира!

Я вытащил из-за пазухи кусок карты из человеческой кожи. Точно — странные символы совпадают, один в один. Потный говорил, что заключённые случайно нашли невероятное сокровище, благодаря которому могут стать богачами — богаче напыщенных аристократов. Но я ему не поверил. Подумал, что отморозок нагло врёт, надеясь освободиться. Однако он сказал правду. Заключённые наткнулись на древнюю карту, указывающую, где лежит Коса Смерти.

Хитрые твари. Они старательно выдолбили тот участок стены, на котором была выгравирована карта; лишь по краям остались чудом уцелевшие фрагменты. Я снова взглянул на примитивный комикс справа — человечек с Косой Смерти разрезает воздух, создавая портал, и переносится в другой мир. Общается с аборигенами, которые изображены подчёркнуто странно и нелепо, что-то у них выменивает и открывает новый телепорт. На последней картинке человечек закапывает Косу Смерти. Ни одного ориентира, абсолютно голая местность — видимо, чтобы кто-то не догадался по каким-то приметам, где лежит клад.

— Боря, — тихо позвал я.

Белый котяра моментально соткался из воздуха на булыжнике слева от меня. Хвост нервно заметал пыль из стороны в сторону. Боря, не отрываясь, смотрел на выгравированный рисунок, но, когда я кашлянул, повернулся ко мне. Зелёные глазищи зловеще мерцали в темноте.

— Мы выберемся? — спросил он слегка нервно.

— Да, кажется, мы выберемся, — подтвердил я. — Но мне понадобится твоя помощь. Ты можешь телепортироваться только рядом со мной? Или из тебя можно сделать шпиона?

— Ну, вора ты из меня сделал, — проворчал Боря. — Меня мало того, что чуть не сожрали твои злобные копии, так и хозяева той ловушки чуть не прирезали. Где моя тысяча мышей в качестве компенсации?

— В зоомагазине. Как вернёмся, так скуплю весь прилавок, — я нахмурился. — Ты же понимаешь, что…

— Могу, могу, — перебил меня он. — Я могу путешествовать, где захочу. Если бы я постоянно сидел у тебя под боком, давно бы свихнулся. Как ты от своей тухлой жизни ещё не чокнулся? Ни кисок, ни молока… — он несколько раз моргнул, это выглядело так, словно мигнули два фонаря, и сказал, как бы нехотя: — Зови, когда понадоблюсь.

Он исчез, а я задумался.

У меня был выбор — отловить всех заключённых и собрать карту или вернуться на Яблочную гору и убить ту девочку. Дилемма. Но на самом деле я сразу знал, что выберу.

Мне нужно поймать всех заключённых, которые сбежали, и скопировать фрагменты карт, вытатуированные на их спинах. Вздохнув, я выпрыгнул из шахты и приземлился у разрушенного двухэтажного барака. Бойцы Бригитты, связанные по рукам и ногам, валялись во дворе, у дверей крепости. Стражники Чёрного Замка скручивали заключённых, которые не успели смыться под шумок. Тех, кто оказывал сопротивление, безжалостно убивали. Гельмут носился вокруг, отдавая приказы. В общем, восстание было почти подавлено.

Я огляделся в поисках Потного. Неуклюжий, неповоротливый — он едва ли сбежал с первой партией заключённых. А вторую уже активно теснили, не позволяя даже подойти к воротам. Потный — трус, он не осмелится напасть на рыцарей. Скорее всего, где-то спрятался, затаился, выжидая удобный момент, чтобы ускользнуть из-под стражи. Точно не рядом с бараком — даже такой кретин, как Потный, сообразит, что скоро забор починят и клетка вновь захлопнется. Значит, где-то неподалёку.

Оружейка закрыта, а около входа в Чёрный Замок были рыцари и Гельмут, когда Бригитта выпустила заключённых. Хозяйственная постройка, загон для свиней или выгребная яма? Я направился к сараю со свиньями. В полумраке бегали и хрюкали светлые пятна — их, очевидно, разбудил грохот битвы снаружи. Видимо, они ничего не видели, поэтому бестолково толкались, бродя туда-сюда по загону. Я сперва не заметил ничего странного, но мой взгляд будто бы за что-то зацепился. Внимательно осмотрев сарай ещё раз, я закатил глаза.

— Вылезай, болван! — приказал я.

Потный меня проигнорировал. Он бегал между свиней, полностью раздетый, и громко хрюкал. Пришлось расталкивать хрюшек, пробираться к нему, хватать за ногу и тащить во двор. Потный верещал, его крик прерывался, когда он опускал голову и окунался лицом в свиное дерьмо. Швырнув его к бараку, я присел перед ним на корточки и улыбнулся. Мне повезло, что природа обделила его мозгами.

— Господин, господин, пожалейте, пожалуйста, я больше не буду, я же обещал! — запричитал Потный и, бухнувшись на колени, начал отбивать поклоны. Он походил на толстую медузу с крохотной головой. — Умоляю, не сажайте в тюрьму, не бейте, помилуйте, я буду слушаться вас, я не буду никого убивать…

— Я сделаю тебя своим слугой, если ты расскажешь всё о заключённых, которые носят на себе карту. Кто такие, откуда родом, что совершили, куда могут пойти.

Потный замер и спросил:

— Честно-честно?

— Честнее некуда. Ну что, договорились?

— Конечно, договорились, господин, — протараторил он. — Вот смотрите…

В общем, счастливчиков, которые нашли древнюю карту, было пятнадцать. Минус один — которого заминусила компашка Потного, его фрагмент карты лежит у меня в кармане. Все конченые ублюдки, с таких и кожу содрать будет не жалко. Потный вывалил на меня все подробности их жизней, которые знал, вплоть до их любимой выпивки. Я слушал и внимательно запоминал — пригодится любая мелочь. Так как я их никогда не видел, а внешность Потный описывал как-то так: “Ну, э-э-э, высокий вроде, выше многих, но выше него тоже попадаются, ну, вроде да…” — то есть вероятность, что я узнаю их по пиву в кружке.

— Спасибо, — поблагодарил я, когда Потный закончил, и поднялся. — Подожди немного, я вернусь.

Найдя взглядом Гельмута, я направился к нему и оклинул:

— Как продвигаются дела?

— Обыскали каждый закоулок и всех упаковали, — Гельмут достал из кармана трубку, набил её табаком и раскурил. — С Мгладня не дымил, из-за этих отбросов снова начал! Все беды от баб! Где ты эту Гидрову девицу подцепил?! У неё же вместо крови самогон течёт! Надо же было додумать, замок поломать… Ага, о чём это я? А. О делах. Всех упаковали, осталось забор починить. А как сделаем, верни мою дочь, негоже ей в поле лежать. Но это когда всё сделаем, понял?

— Понял, понял, — я усмехнулся. Уставший Гельмут перепрыгивал с одной мысли на другую и всё время рассеянно оглядывался, будто говорил не со мной, а с невидимой публикой. Я кивнул на Потного. — Можно я на время арендую того толстяка и всех обойду? Я кое-кого ищу и хочу понять, сбежал он или нет.

— Новую беду накличешь? — с подозрением уточнил Гельмут.

— Ни в коем случае, господин начальник тюрьмы! — отчеканил я.

— Ладно, — он небрежно кивнул и повторил: — Ладно.

Я вернулся к Потному, подхватил его под локоть и потащил к связанным заключённым. Он послушно изучал каждого и всякий раз отрицательно качал головой. Ну конечно, было бы слишком легко, если бы хоть кто-то из нужных мне отморозков остался в тюрьме. Когда мы обошли всех заключённых, я жестом подозвал рыцаря и кивнул на голого толстяка. Мол, разберись с ним.

— Эй, погодите, — крикнул мне вслед Потный. — А как же я? Господин, вы обещали!

— И всегда выполняю свои обещания, — я обернулся через плечо и подмигнул. — Обязательно найму тебя в слуги, как только ты выйдешь из тюрьмы.

— Но меня же осудили на пожизненное… — растерянно пробормотал Потный и уставился в пустоту. Кажется, его мозг выдал синий экран смерти.

Я вышел за крепостную стену. Небо над горизонтом уже светлело, вот-вот начнёт всходить солнце. Я заозирался, но не увидел своих ребят. Походил по полю, позвал их. Молчание. С везением Мерри я не удивлюсь, если гремлины похитили и его, и Дзена, и доктора, и бедную Кристал. Но внезапно мой слух уловил тихий крик. Он доносился от Чёрного Замка. Точнее, от его стен. Я пошёл вдоль каменной кладки, прислушиваясь, и в какой-то момент моя нога зависла над пустотой. Хорошо, что я не успел перенести на неё вес и вовремя отшатнулся.

Передо мной была яма. Узкая, выкопанная впритык к крепостной стене. Наверное, здесь когда-то хотели сделать защитный ров, но не срослось. Судя по всему, яма была прикрыта специальным деревянным каркасом, на которую насыпали землю и накидали траву, но с годами на нём разросся бурьян, надёжно маскируя. Сейчас этот покрытый чертополохом каркас лежал на дне и шевелился. Под ним раздавалась приглушённая ругань. Я даже знаю, кто предложил посидеть у крепостной стены. Вот зараза, не повезло. Хотя… Это невезение надёжно спрятало бедовую компашку в недокопанном крепостном рве от Бригитты.

— Все живы? — спросил я.

— Как только вытащите нас, один точно умрёт! — прорычал Дзен и сдавленно воскликнул: — Ты что делаешь, идиот?! Не рой подкоп, нас из-за тебя засыплет!

— Я просто хочу быть как можно дальше от тебя, — воскликнул Мерри и добавил: — Энрэй, вы поможете нам выбраться?

— Конечно, — ответил я и потёр виски.

Гельмут был очень занят, устраняя последствия бунта, но, услышав, что его раненая дочь валяется в яме, на сырой земле, да ещё и в опасной близости от взбесившихся Тюлипов, он немедленно выделил двух рыцарей и огромную деревянную лестницу. Минут через десять вся компания была торжественно спасена, а Дзен попытался прибить Мерри, но тот при необходимости бегал быстро и мог делать это долго, так что все выжили.

Доктор был без сознания. Его и Кристал отнесли в Чёрный Замок, а меня и ребят Гельмут пригласил на кухню — позавтракать. Я решил не отказываться. Тем более сквозняк принёс на улицу восхитительные ароматы. Да уж, повариха явно придерживалась правила “Война войной, а обед по расписанию”. Она вела себя так, словно ничего необычного не случилось. Заурядный день, привычное расписание. Повоевать с гремлинами, отбиться от сумасшедшей девки, подавить восстание заключённых и позавтракать.

Стол нам накрыли королевский. Свежие фрукты, запечённые овощи, жареное мясо и вкуснейшее вино. Мерри и Дзен с аппетитом набросились на еду, мне же кусок в горло не лез. Я чувствовал голод, еда была вкусной, но я всё равно заставлял себя есть через силу. Всё время не доносил вилку до рта, мысли соскальзывали на четырнадцать заключённых, которые сейчас убегали от Чёрного Замка как можно дальше и как можно быстрее. Я перебирал их, размышляя, кого выбрать первой целью.

Шипастую Жабу?

Живодёра?

Крушителя Мыслей?

Я остановился на Ослепителе. Ублюдок убивал всех без разбора, нравилось ему это занятие. В качестве приза он забирал глазные яблоки, считая их вместилищем души. Когда Ослепителя вычислили императорские следователи, в его коллекции уже было семьдесят четыре пары глаз — все они висели, как трофеи, на стене его комнаты. Потный сказал, что родственники жертв попытались отбить Ослепителя у стражников, чтобы прикончить с особой жестокостью, но дело происходило в столице и вмешался лично Леонид.

Ослепитель ненавидел людей, друзей у него не было, даже в Исправительном Чёрном Замке он настроил всех против себя. Но Потный клялся, что втёрся к нему в доверие — Ослепителю очень понравилось, когда вокруг него ходили на цыпочках и с восхищением заглядывали в рот. Он прожил всю жизнь в Грингфог, но переехал туда из этих мест. Дом его родителей находился к югу от Чёрного Замка. Мать таскала ему передачки каждый месяц, а то и чаще.

Если рассуждать логически, то куда первым делом помчится Ослепитель? К мамке под юбку. Судя по всему, отношения у них сохранились отличными. Если верить Потному, то расстояние до деревни, где живёт мать Ослепителя, можно преодолеть за пару часов. Что ж, это отличный шанс проверить, не соврал ли Потный и стоит ли искать остальных сбежавших заключённых, ориентируясь на его слова. Единственная проблема — я не знал, как выглядит Ослепитель. Потный описывал его как “ну, такого, обычного, и глаза у него обычные, рост обычный, такой, знаете, господин, очень обычный…»

— Ох, хорошо! — протянул Мерри и отодвинул от себя тарелку.

— Да, неплохо, — сдержанно согласился Дзен.

— Ну, а теперь можно и отблагодарить хозяев, — я указал подбородком на окно, за которым сновали рыцари. — Часть разрушений, можно сказать, наша вина, мы принесли с собой неприятности. Мерри, давай поможем разгрести этот бардак, а потом уже отдохнём. Согласен?

— А почему только я? — возмутился тот.

— Да, почему только он?! — Дзен насупился и спрятал культю под плащ.

— Потому что ты отдыхаешь. И попроси доктора, если он оклемался, поменять тебе повязку. Возражения не принимаются, — отрезал я. — Если сейчас не послушаешься, останешься в Чёрном Замке, пока не заживёт рана. Обидно будет, а ведь ты так и рвёшься в бой. Или мне кажется?

Дзен открыл рот, но тут же его захлопнул. Мерри же моментально навострил уши и воодушевился.

— А у нас намечается новое дело?

— Из тюрьмы сбежало четырнадцать ублюдков. Хочу их поймать, — я секунду раздумывал, стоит ли рассказать честно, зачем мне нужны эти отморозки, но решил пока промолчать. Может, в будущем. Дзен — тёмная лошадка, к нему доверия нет. А Мерри болтлив и слишком уж часто попадает в неприятности. — Страшно подумать, что натворят эти твари на воле.

Пришлось снова потревожить Гельмута, чтобы он организовал нам три свободные кровати. Дзена отдыхать отправили сразу, а я и Мерри принялись выполнять поручения начальника тюрьмы. Разобрать завалы, выправить каменный забор, перетаскать заключённых в барак, ещё раз обыскать весь Исправительный Чёрный Замок и расставить мышеловки на гремлинов — через три часа мы с Мерри порядочно устали и с радостью завалились спать, когда со всем закончили.

Вечером выходить в путь смысла не было, так что мы пробыли в Чёрном Замке до следующего утра. Повариха собрала нам котомку с едой, Гельмут выделил Дзену и Мерри по мечу и кинжалу и приказал одному из стражников сопроводить нас до тропы, ведущей в деревню Ослепителя. Я сказал начальнику тюрьмы, что собираюсь отыскать сбежавших заключённых. Он великодушно разрешил не приводить их, а прикончить на месте, и пообещал предупредить, если кого-то из этих ублюдков поймают — чтобы я попусту не тратил время.

— Ну, — протянул Гельмут, пожимая мне руку. — Даже не знаю, что и сказать. Вроде бы и дочку спас, а вроде бы и притащил за собой ту чокнутую бабу. Нда, навели вы здесь шороху… Тюлипам фору дадите.

Я улыбнулся и дружески хлопнул его по плечу:

— Буду считать, что вы нас простили, ведь никто из нас почему-то не сидит в казематах.

— Не обольщайся, — проворчал он. — Просто Кристал больно уж за тебя просила. Молиться на тебя готова, так ты её впечатлил. Даже интересно, что в подземельях произошло.

— Да ничего особенного…

Меня оборвало на полуслове огненное письмо: с яркой вспышкой и шипящим звуком образовалось прямо под носом Гельмута, развернулось и засияло пламенеющими буквами. Начальник тюрьмы, прищурившись от яркого сияния, пробежал взглядом по строчкам и побледнел.

— Пегасий выродок, — выругался он. — Лучшего воина Ордена Чести! Чтоб ему Гидра кишки наизнанку вывернула. Эй, ребята, вы слышали?! Древний прикончил старика, который занимал первый номер в Ордене Чести! Представляете?! Первый номер вынес и не поморщился! Да уж, хорошо, что мы на границе Коалиции. Сейчас чем дальше от столицы — тем безопаснее!

Я состроил каменное выражение лица, словно не понимал, о чём вообще речь. Дзен с иронией на меня покосился, Мерри же с любопытством ловил каждое слово, но явно недоумевал.

Отовсюду раздавалось поражённое:

— Древний начал убивать!

— А я говорил, что Леонидовы выскочки не чета Древнему!

— И что же нам делать?!

Гельмут повернулся ко мне и пояснил:

— Старика знает вся Коалиция. Безымянный. Нет, конечно, имя у него наверняка было, но он его никому не называл — считал людей недостойными этой великой чести. О нём ходили легенды. Самый беспощадный, самый сильный, самый умный… — он цокнул языком.

Я хмыкнул:

— Самый безымянный.

Забавно, гордыня сыграла со стариком злую шутку — никто не знал, что написать на его могиле.

— Спасибо за гостеприимство, — я помахал на прощание и пошёл к воротам. — Хочу добраться до деревни к обеду.

Стражник Гельмута молча последовал за мной. Дзен и Мерри присоседились по бокам и лениво переругивались. Я посмотрел на горизонт. Где-то там — ключ к возвращению домой. И я его достану любой ценой.

Глава 2

В деревню, где жила мать Ослепителя, мы пришли до того, как солнце поднялось в зенит. На подходе договорились, что притворимся путешественниками — искателями приключений, каких бродит по Коалиции множество. Остановимся на пару дней, как бы на отдых, разведаем, не происходит ли в деревне чего-нибудь странного, и проследим за матерью Ослепителя. Если тот прячется где-то поблизости, то она его невольно выдаст. Обязательно.

На окраине мы столкнулись с белокурым юношей, который бегал за бабочкой и размахивал сачком. Он так увлёкся, что не заметил нас, и на всей скорости врезался в Мерри. Они с кряхтением повалились в пыль.

— Ох, умоляю, простите меня! — воскликнул Блондин, вскочил, помог подняться Мерри и начал его отряхивать. — Моя невнимательность когда-нибудь меня погубит! Так неловко вышло… С вами точно всё в порядке?

— В порядке, в порядке, — проворчал Мерри и отступил подальше.

— Эта деревня прямо магнит для странников! — восхищённо сказал Блондин. — А что вас сюда привело? Я вот, например, приехал за бабочками и пауками. Здесь водятся очень редкие виды! Сообщество Насекомых наградит меня почётным титулом, если я привезу Чернолапого Кусаку! Восхитительно!

— Мы и не знали, что здесь деревня, — я удивлённо приподнял брови. — Но я очень рад, что мы на неё наткнулись. Припасов у нас немного, да и свежей воды набрать не помешает. А уж сколько дней мы не лежали на мягкой перине и чистых простынях!

— Тогда матушка Гусыня вас осчастливит. Я вот уже целую неделю счастлив, — подмигнул мне Блондин. — Все гости деревни довольны. Спросите у любого! Их тут много. Так уморительно, что жителей здесь меньше, чем приезжих. Деревенька-то вымирает, вот и привечает всех по высшему классу. Наверное, надеются, что кто-то решит остаться.

— А где живёт матушка Гусыня? — встрял в разговор Мерри.

— Видите дом с красной крышей? В нём, — Блондин вдруг напрягся и уставился на куст сирени. — Тихо, тихо… Не шевелитесь, не говорите… Да что же такое?! Я же говорил вам не двигаться! Улетела! Нет, нет, куда?! Не так быстро…

Он подобрался и прыгнул вперёд, но поскользнулся на траве и бухнулся в куст сирени, выплюнул фиолетовые цветочки и забарахтался, размахивая сачком вслед красивой оранжевой бабочке. Дзен окинул его презрительным взглядом и поморщился, а Мерри с беспокойством бросился помогать ботанику. Я же направился к дому с красной крышей. По дороге приметил, что все домишки выглядели запущенно, однако в них жили люди. На деревенщин не походили. Костюмы расшитые, причёски щеголеватые, лощёный вид — что-то, но выдавало в них городских.

Прав был Блондин — обычных жителей деревни здесь было намного меньше, чем гостей. Если точнее, я пока не увидел ни одного. Только матушка Гусыня и странники, приблудившиеся со всей Коалиции? По спине пробежал холодок. Деревня выглядела странно. Словно кто-то усердно создавал красивую картинку, не особо озаботившись наполнением.

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост. В его зелёных глазах горело недовольство. Он оглянулся и фыркнул: — По каким пердям ты нас таскаешь? Ты ж бизнесмен. Я видел, у тебя и в этом мире фирма есть. Почему бы не создать для любимого котика идеальные условия? Чтобы молочко подливали, спину массировали и мои шикарные усы хвалили.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И чего ты морду наглую опять показал? Хочешь что-нибудь выпросить? Например, поджопника?

— Грубиян, — Борис дёрнул усами, перепрыгнул через невысокий заборчик и вперевалочку пошагал по крохотному огородику, заросшему бурьяном. Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Я с интересом глянул, что же он там треплет. Обычная садовая фигурка мыши из глины. Раскрашена кое-как, без изысков. Но где хвост, а где уши вполне угадывалось. Борис покатал фигурку по траве, воровато огляделся, открыл портал и прыгнул в него, предварительно схватив глиняную мышку. И я из него ещё вора делал? Ха! Да у него душа — бандита и грабителя, только прячется за милой кошачьей моськой.

Я продолжил путь к домику матушки Гусыни, но у разрушенной кузни — на вывеске была подкова — мне под ноги бросился маленький мальчик — он пытался поймать мяч. Я с трудом сохранил равновесие и выругался.

— Как вы можете! — мерзкий высокий голос резанул по ушам. Ко мне выскочила полненькая дамочка и прижала к себе мальчонку, закрывая его уши ладонями. — При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Пышка явно была из богачей — может, купеческая жена. Её длинное красное платье со свисающими до пола рукавами совсем не подходило для уборки или прополки помидоров. Блестящие украшения обвешивали её с головы до пят. Мда, знаменитая мода — всё лучшее сразу.

— Простите, — бросил я Пышке и поспешил дальше.

Матушка Гусыня была на крыльце — там стоял длинный стол, по которому была рассыпана мука. Матушка неспешно вымешивала тесто и напевала протяжную заунывную песенку. Глаз у неё не было — веки проваливались внутрь, на коже чуть ниже глаз краснели грубые шрамы. Кое в чём Потный точно не соврал. Он говорил, что, когда Ослепитель свихнулся, его мать сама себе вырезала глаза — чтобы сынок не считал её грешницей. Семейная идиллия. А потом она помогала убивать ему невинных людей, только императорские следователи это не смогли доказать.

За моим плечом запыхтели — Мерри пытался восстановить дыхание после бега. Дзен застыл с невозмутимым видом и пялился вдаль.

— Здравствуйте, гости дорогие, — матушка Гусыня подняла голову и улыбнулась. Выглядело это жутко. Её лицо странно искривилось, словно восковая маска, для этого непредназначенная. – Чего желаете?

— Нам бы где-нибудь остановиться на пару дней.

— Выбирайте любой дом с южной стороны деревни, — она махнула вправо. — Жители деревни разъехались, только старики и остались. А дома пустуют и разрушаются. Ведь что нужно домам? Чтобы в них жили. Тогда и они будут жить.

— Прям любой дом?

— Какой понравится, в тот и заселяйтесь. Дрова вам не нужны, до холодов ещё далеко, а за едой ко мне приходите. Можете у меня столоваться за небольшую плату, — матушка Гусыня раскатала тесто на тонкие лепёшки и начала вырезать из них кругляшки. — Сегодня, вот, пирожков напеку. С капустой. А чуть позже и с клубничным вареньем.

— Спасибо, матушка Гусыня, — звонко пропел Мерри и спросил: — А как вы получили такое странное имя?

— Странное? — она хрипло засмеялась. — Ну, я всю жизнь разводила гусей. Выхаживала с самого малу. А гуси — птицы привязчивые, вот и ходили за мной постоянно. Вот меня и прозвали матушкой Гусыней.

— А, ну если с этой стороны посмотреть, то совсем не странное, — протянул Мерри.

Южная сторона деревни действительно выглядела пустынной. Ни одного человека, трава в огородах выше головы, покосившиеся халупы. Крысы и блохи здесь, наверное, развелись… Я придирчиво осмотрел несколько домиков и выбрал самый целый, с единственной дверью, крохотным окошком и более-менее крепким засовом. Незаметно пробраться внутрь Ослепителю будет очень проблематично, так что ночью можно будет спать спокойно.

Чтобы не вызывать подозрений, мы отправились погулять и заодно изучить окрестности. Густая рощица, цветочное поле, небольшое озеро с кувшинками — вот и все достопримечательности. Когда стемнело, мы вернулись в деревню, заглянули к матушке Гусыни и взяли предложенный ужин. Есть его, конечно, не стали, перекусили сухпайком, который нам собрала повариха Чёрного Замка.

Следующим утром я решил поболтать с другими путешественниками. Первым делом направился к Блондину — он вроде бы был любителем поболтать. Когда я проходил мимо заброшенной кузницы, мне вновь бросился под ноги знакомый мальчишка, тянущий руки за катящимся мячом. Я выругался, испытывая чувство дежавю, и через мгновение раздалось визгливое:

— Как вы можете! При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Пышка от волнения заламывала руки. В этот раз я не стал с ней заговаривать и ускорил шаг. Интуиция вопила об опасности, хотя казалось бы — если бы я не знал правду о матушке Гусыни, то решил бы, что эта деревня — милый уголок, где можно прекрасно отдохнуть от городской суеты. Размышляя над этим, я вышел на окраину — к кусту сирени, возле которого вчера развлекался Блондин. Сегодня он тоже был на посту. Всё так же — с энтузиазмом и сачком.

— Вы новенький? — спросил он у меня. — Не переживайте, здесь всем места хватит! Я хочу предложить Сообществу Насекомых организовать курорт в этой деревне! Конечно, аристократы откажутся, это ведь ниже их достоинства — покидать свои замки, но купцы будут в восторге! Какая природа! А сколько бабочек и пауков! Я, кстати, изучаю насекомых. А вы?

— Путешествую, — ответил я и поинтересовался: — А вы здесь давно? И надолго?

— Неделю, — Блондин блаженно вздохнул. — Завтра собираюсь уезжать, но обязательно приеду через несколько месяцев! Матушка Гусыня заботится о деревне и своих постояльцах. Кормит, поит, убирает, делится сушёными травами. Даже огороды украшает, принесла мне вчера забавного глиняного гнома. Ну разве не прелесть?

Ну, Боре эта прелесть понравилась. Сохраняя невозмутимость, я направился обратно, в “наш” домик, где остались Мерри и Дзен. Мысли бились в моей голове, как заполошные птицы. У заброшенной кузни мне в ноги опять бросился мальчишка, только я уже ждал это и вовремя отскочил. Мяч прокатился мимо, пацан навернулся и заревел. Из садика с другой стороны дороги выбежала Пышка и принялась успокаивать сына.

— А вы какими судьбами здесь? — спросил я.

— Мужа жду, — сурово процедила Пышка. — Вы на меня не заглядывайтесь, я ему всё расскажу.

— Хорошо, хорошо, — я приподнял руки, как бы сдаваясь, и свернул на другую улочку. Мои планы изменились, я решил проверить свою теорию. Ходил по деревне, заговаривал с путешественниками, расспрашивал, сколько дней они здесь отдыхают. Через время я возвращался на те улочки, которые проходил чуть раньше, и снова общался с теми же людьми. Только я их помнил, а они меня — нет. Я почесал затылок и пробормотал: — Сумасшедший дом.

Но весь масштаб пиз… катастрофы я осознал, когда встретил высокого купца с вытянутым лицом и лошадиными зубами. Он крутил ручку у колодца, доставая наполненное ведро. Очень уж он походил на Брана — не телосложением, а манерой держаться и мимикой.

— Торговать приехали? — бросил я наугад. — Так деревенька вымерла, здесь прибыль не сделаешь.

— Я продаю дорогие ковры, сотканные вручную, — усмехнулся купец. — Если бы здесь жил кто-то кроме матушки Гусыни, едва ли он бы наскрёб монет хоть на один ковёр. Я за женой приехал. На нас напали разбойники, и я отправил её сюда. Не взял стражников из-за её дурости, вот теперь и расхлёбываю. Она должна была остановиться здесь. Сейчас передохну и пойду искать.

— А она случайно была одета не в красное платье? И много драгоценностей?

— Это да, цацки она любит, — купец пристально на меня посмотрел. — И где ты мою жену видел?

— Да там, — я кивнул направо, наблюдая за купцом. Он на секунду застыл, задумался и вдруг выпустил колодезную ручку. Она быстро-быстро завертелась, ведро плюхнулось в воду, и купец вздрогнул. Взялся за ручку и принялся её крутить, медленно поднимая ведро. На меня он покосился, но промолчал. Я помахал ему и поздоровался: — Привет.

— Ещё один гость? — уточнил купец. — Много же здесь гостей. А на вид — захолустье захолустьем.

Мои подозрения подтверждались, и я потопал на юг деревни. Мерри встретил меня взволнованным криком.

— Временная петля! — но после выкрика, он неожиданно перешел на страшный шёпот, словно бы чего-то опасаясь и вместе с этим активно жестикулировал. — Господин, вы, конечно, сказали не высовываться, но мы прошлись немного. Совсем немного, честное слово! И это же очевидно! Я читал о таком в книгах! Я читал! Временная петля закрывает человека в бесконечном цикле, который он вынужден проживать снова и снова. И они все во временной петле!

Дзен согласно кивнул.

— Едва ли это временная петля, — возразил я.

— Но я читал! — обиделся Мерри.

— Это что-то другое, — продолжил я, не обращая на него внимания. — Они не помнят ничего из прошлого, и время не откатывается назад. Временная петля затронула бы и нас, но мы не повторяем одни и те же действия, как болванчики. Их будто… вырезали. Как фрагмент личности в определённый момент времени. Вырезали и вставили в качестве ширмы. Но это очень хлипкая ширма, а это значит…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

По спине пробежали мурашки, меня пробрало до костей. В голове взвыли сирены, замигали красные предупреждающие огни. Я не видел, но чувствовал, что сзади приближается нечто смертельно опасное, и развернулся на одних инстинктах, на ходу освободил цепи и ударил ими перед собою. Голова матушки Гусыни взорвалась как арбуз. Ну что, сучка, понравилось? Маньячка старая. Я ликовал, хотя изнутри меня грыз червячок сомнения — слишком уж лёгкая победа.

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Ветер затих, птички замолкли, словно природа догадывалась, что вот-вот здесь развернётся кровавая бойня. Я огляделся, не понимая, откуда ждать удар. Тишина и спокойствие. Странно. Мне показалось, что скрипнула дверь, но она была плотно прикрыта. Да что за ерунда.

— Ладно, давайте сперва поедим. Может, пока челюсти будут жевать, на ум придёт хорошая идея, — я потопал к домику, потянул за ручку и бросился на пол. Чуть-чуть бы позже — и топор вонзился бы прямо в лоб, а так — лишь слегка обрил висок. Я перевернулся на спину и осмотрел притолоку. Кто-то на ней соорудил ловушку: прикрепил топор так, что обух держался за притолоку, а лезвие летело вниз, прямо в лицо входящему человеку.

— Вы уходили из дома? — сквозь зубы процедил я и поднялся, но от дверного проёма не отошёл, перегораживал дорогу.

— Нет! — закричал Мерри. — Один из нас всё время находился здесь. Да если бы кто-то зашёл в дом, мы бы…

— Да, мы бы увидели, — подтвердил Дзен.

Я освободил цепи, прищурился и уставился в сумрак комнаты. А ведь здесь единственный выход. Если матушка Гусыня умеет становиться невидимой, как Бригитта, то придётся самую малость разгромить домик. Я ударил цепью под кровать, потом — за стол, а следом — в угол за печью. И последний удар попал в цель. Старуха выскочила на середину комнаты и вдруг оказалась у окошка. Она перемещалась рывками. О-о-о-о-о, дорогуша, это мы уже проходили. Я разрезал воздух цепями, вычерчивая горизонтальную линию. От стены до стены.

Матушку Гусыню располовинило, на пол высыпались кишки.

— Вы её поймали? — спросил Мерри из-за моего плеча.

— Ну, тут как сказать…

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Я покачал головой. Можно ли спасти людей, которые заперты в этой деревне? Кажется, что у них сохранилось сознание и характер, они могут мыслить, помнят о своих целях и планах, беспокоятся о любимых. Что будет с ними, если я убью матушку Гусыню? Они умрут? Освободятся?

Внезапно на солнце блеснули зелёные капли. Жгучая жидкость плеснула мне в лицо, растворяя кожу. Я чувствовал, как нос стекает по подбородку, но ничего не ощущал. Адреналин и состояние аффекта делали своё дело. В местах, где кислота попала на руки, образовались впадины, и они грозились скоро превратиться в дыры. Это явно что-то посильнее серной кислоты.

Я упал на колени и обвёл двор взглядом. Правый глаз, который ещё оставался зрячим, видел плохо, но достаточно, чтобы я заметил, как Дзен и Мерри корчатся в агонии, тоже облитые кислотой с головы до пят. У домика стояла матушка Гусыня и улыбалась. Я сделал несколько судорожных вдохов и…

Умер.

…

— Мр-р-р-рау, — раздалось справа. Из голубого телепорта выпрыгнул Борис и распушил хвост.

Глава 3

Я застыл на полушаге. На меня обрушилось осознание, что всё это уже было. События повторяются точь-в-точь, но как это возможно? Почему я ничего не помню? Только смутные картинки, которые сложно поймать за хвост… Внезапно одна из них обрела пугающую яркость — я увидел, как умираю, смертельно раненый подлым ударом со спины.

Не обращая внимания на верещащую Пышку, я судорожно размышлял, что делать. Притвориться, что ничего не заметил? Блефовать? Неожиданно напасть? Что бы я ни выбрал, действовать всё равно придётся вслепую. И тут меня взяло зло. Матушка Гусыня считает, что может мной легко и просто манипулировать? Как бы не так! Она хочет драки? Она её получит!

К дому матушки Гусыни я добрался за считанные минуты. Она раскатывала тесто на крыльце дома и напевала заунывную песенку. Я ослабил ремни, освободил цепи и резко ударил ими по столу. В воздух взметнулась мука, в разные стороны разлетелись щепки и куски теста. Матушка Гусыня невозмутимо отряхнула руки и подняла голову, уставилась на меня пустыми глазницами. За моей спиной пыхтел Мерри, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Здравствуйте, гости дорогие, — добродушно протянула она. — Чего желаете?

— Игры с нами играть вздумала, старая карга? Думаешь, мы не знаем, что здесь происходит?! — ну, на самом деле я и не знал. Но предполагал. Спутник матушки Гусыни манипулирует временем. В прошлый раз я умер. Но зачем она откатила время? Ведь всё сложилось наилучшим для неё образом. С одной стороны, я поступил поспешно и необдуманно, можно было бы прикинуться валенком и собрать информацию, но где гарантии, что она не нападёт раньше?

— Какие игры? — удивилась матушка Гусыня, её руки продолжали повторять движения, словно она вымешивала тесто. — Я пеку пирожки. В моей деревне много гостей, почти все трапезничают моими харчами. Вам тоже могу что-нибудь приготовить. Супчик на мясном бульоне, кости запечённые горшочке…

— Еда нам не нужна. Скажи, где прячется твой сынок, и мы уйдём.

— Мой сынок сидит в тюрьме. Если хотите с ним поговорить, ступайте в Исправительный Чёрный Замок. Или можете у меня пожить до следующей полной луны, я собираюсь навестить его, передать одежду и его любимый пирог. Он у меня обожает капустный пирог, с самого детства готов за него убить.

— Ну, тогда ты не возражаешь, если мы обыщем деревню? И начнём, наверное, с твоего дома, — протянул я и шагнул к крыльцу.

Только что матушка Гусыня стояла передо мной, но через секунду её уже там не было. Я моргнул, и она исчезла. Испуганно вскрикнул Мерри, и я на одних инстинктах увернулся от огромного тесака, метящего мне в шею. Матушка Гусыня потеряла равновесие и повалилась вперёд. Я отступил и ударил её цепью по затылку, ожидая, что она опять растворится в воздухе и вновь нападёт со спины, но цепь размозжила ей голову, и во все стороны брызнула кровь и осколки черепа.

— Как-то легко получилось, — протянул Мерри.

…

Матушка Гусыня улыбнулась и приглашающе махнула на дверь: мол, проходите и не стесняйтесь. Я поднялся по ступенькам и подождал, пока она не зайдёт внутрь, лишь потом последовал за ней. Тёмная комната, окна занавешены красной тканью, из-за чего все предметы отбрасывали тёмно-алую тень. Половицы скрипели под подошвами. Всё было нормально, но потом словно вырезали кадр. Вот — матушка Гусыня идёт в другую комнату, а вот — испаряется, а под моими ногами разверзается чёрный провал.

Она пыталась поймать меня в ловушку — открыла крышку погреба, чтобы я улетел вниз, на острые колья. Но я приметил эту крышку сразу и специально поставил одну ногу так, чтобы она стояла вроде бы на краю, но на самом деле нет. И перенёс на неё вес тела. Так что, когда крышка погреба распахнулась, мой центр тяжести слегка сместился, но я не упал. Резкий шаг — и я на твёрдой земле. Матушка Гусыня разъярённо зарычала, метнулась к ножу, но я повалил её одним ударом цепи. Кажется, случайно повредил позвоночник — она мотала головой, но остальное тело было недвижимым.

— Где твой сын?! — рявкнул я и занёс руку для нового удара.

…

— Я проведу вас, — матушка Гусыня протянула руку, измазанную в муке. — Возьмите мою ладонь. Сами понимаете, слепота не лучший компаньон для прогулок. Не хочу случайно врезаться в кого-нибудь из вас и упасть. Кости старые, срастаться будут долго.

— Хорошо, бабушка, — Мерри опередил меня, схватился за её пальцы, но под моим грозным взглядом отпрянул и насупился.

Я взял матушку Гусыню под локоть и повёл к двери. Она притормозила у самого порога, повернулась и дотронулась до моего лица. Это было… странно. Я не уловил момент, когда её рука поднялась, словно за секунду она развила огромную скорость и резко остановилась у моей щеки. Я с силой сжал морщинистое запястье, но скрюченные пальцы уже скользили по моей челюсти. Откинув её руку, я брезгливо вытер щёку.

— Красавец, — похвалила матушка Гусыня, проигнорировав грубость с моей стороны. — Прям как мой сынок.

Раздался жуткий хрип. Я оглянулся. Мерри повис на Дзене, царапая горло и задыхаясь. Его лицо медленно наливалось синим цветом, глаза закатились. Ладонь, в том месте, где она дотронулась до матушки Гусыни, пошла волдырями и язвами, из которых сочился жёлтый гной. Я с ужасом почувствовал, что с моей правой щеки облезает кожа, сильная боль резанула виски. Мир потемнел, и я рухнул на колени.

Матушка Гусыня заливалась хохотом, её искажённое злорадством лицо было последним, что я увидел перед тем, как умер.

…

На этой мысли я осёкся. Мороз пробрал до печёнок. Волоски по всему телу встали дыбом. В голове билась мысль: всё повторяется! Это уже было! Я умирал и… воскресал. Что происходит? Я проигнорировал пацана, который чуть меня не сбил, и нагрубил его матери — пышной дамочке в длинном красном платье. Пышка побагровела, подняла мальчишку на руки и убежала в дом — старый, покосившийся и запущенный. Но было заметно, что в последние дни его пытались привести в порядок.

Я замедлил шаг, чтобы выгадать время и поразмыслить, что предпринять в ближайшее время. Слишком мало информации. Действовать сейчас — очень рискованно. Но не менее опасно и выжидать, ведь я не знаю, когда матушка Гусыня нанесёт удар. Подойдя к дому старухи, я на секунду замялся и… решился. Состроил невозмутимую физиономию и мило с ней поздоровался. Она предложила мне и ребятам поселиться в южной части деревни и пригласила на ужин. Я слушал её и понимал — каждое слово уже прозвучало раньше. В предыдущий раз, до моей смерти.

Мы заселились в небольшой дом, где засов всё ещё был цел, а здоровенным комодом удобно придавить дверь, чтобы Ослепитель не пробрался к нам ночью. До вечера мы исследовали окрестности — прикидывались любопытными туристами. Я так и не рискнул рассказать Мерри и Дзену, что здесь происходит. Матушка Гусыня устроила ловушку, так что она вполне могла нас подслушивать. А если она узнает, что я знаю, что она знает… В общем, я потеряю преимущество.

Утром я пообщался с другими путешественниками, остановившимися в деревне. И чем с большим количеством людей я говорил, тем отчётливее понимал, что матушка Гусыня устроила здесь кукольный театр. Ларчик открывался довольно просто — и одновременно весьма сложно, как бы парадоксально ни звучало. Когда я спрашивал у гостей деревни, давно ли те приехали, они отвечали: пару дней назад. Или неделю назад. Или вчера. Ничего странного. Однако, когда я уточнил месяц, он у всех был разным. Мгладынь, Пекло, Зацветье, Студень… Эти люди были заперты в деревни и сами того не осознавали.

Размышляя над этим, я вышел на окраину — к кусту сирени, возле которого вчера развлекался Блондин. Сегодня он тоже был на посту. Всё так же — с энтузиазмом и сачком.

— Путешествую, — ответил я и поинтересовался: — А вы здесь давно? И надолго?

— А вы не замечали ничего подозрительного?

— Конечно! — радостно подтвердил Блондин. — Вкуснейшие завтраки матушки Гусыни! Разве не подозрительно, что они настолько вкусны? Мне кажется, матушка используется магию, когда готовит! Ей бы открыть ресторан в столице, а прозябать здесь. Я только вчера говорил ей об этом. Никогда в жизни не пробовал таких блюд!

Я покивал и развернулся, но в этот момент мою руку похолодил воздушный порыв, хотя ветра не было. Отшатнувшись, я врезал перед собой кулаками и услышал мерзкое хихиканье. Матушка Гусыня соткалась из поднявшейся пыли чуть впереди, но достаточно далеко, чтобы я не дотянулся, и вытащила из передника маленький, словно игрушечный, арбалет. Первую стрелу я отбил, а вот вторую — нет. Даже не увидел, как матушка Гусыня вновь натянула тетиву. Стрела вонзилась в левое плечо, грудь ошпарило болью.

Я закричал и прыгнул вперёд. Успел в последний момент — старуха уже стала прозрачной. Как только я до неё дотронулся, она полностью материализовалась. Я врезал ей по лицу, но переборщил — беззубая челюсть съехала набок, нос провалился внутрь. Матушка Гусыня захрипела и умерла.

— Что вы наделали? — завопил Блондин. — Как вы могли?!

…

— А вы не замечали ничего подозрительного?

Неожиданно мне на голову упала бутыль. Во все стороны разлетелись осколки, по плечам полилась жидкость с едким запахом. Керосин? Мой мозг ещё не обработал информацию, а ноги уже несли прочь — вот-вот в меня прилетит и зажжённая лучина. От огня я грубой силой не отобьюсь. Старухе за мной не угнаться, только вот… Почему я стою на месте? Расстояние до разрушенной кузни не уменьшалось.

— Торопишься? — ехидно спросила матушка Гусыня, вынырнув у меня под носом, и швырнула мне в грудь огонёк. Пламя мгновенно перекинулось на руки, ноги и голову. Я смотрел, как сгораю заживо, но ещё не испытывал адской боли.

— Тороплюсь, — прохрипел я, задыхаясь от жара и вони сгоревшего мяса, и свернул ей шею. — Если сдохну, то тебя, тварь, я заберу с собой!

…

— А вы не замечали ничего подозрительного?

Я криво улыбнулся и развернулся, собираясь обойти ещё и западную часть деревни. Что-то мелькнуло, маленькое, быстрое, летящее прямо в глаз, и я зажмурился — решил, что это назойливая мошка. Но в следующую секунду тонкая стальная спица проколола мой левый глаз и вонзилась в мозг. Последнее, что я увидел, — ухмыляющуюся рожу матушки Гусыни.

…

Чёрт возьми.

Всё это уже было. Сейчас Борис украдёт глиняную мышь. Потом я споткнусь через пацана, меня отругает его мамаша. Я это уже проживал. И всякий раз это вело к моей смерти. Воспоминания были неясными, но я был уверен на сто процентов — матушка Гусыня меня убивала, потому что… управляет временем? Как победить человека, который может вырезать или ускорять время? Измотать его? Заставить истратить все магические силы? Бессмысленно, ведь старая карга легко удерживает в деревни десятки людей. Стоп. Откуда я это знаю?

Мысль наскакивала на мысль, прошлые… жизни? наслаивались друг на друга. Всплывала информация, которую я просто не мог знать сейчас, но знал я-который-погиб. Один из. Думай, думай, думай… Иначе станешь трупом. Меня постоянно откидывает в этот момент. Но серьёзно, зачем матушке Гусыни оживлять своего врага? Потому что она хочет надо мной поизмываться? Глупости. Она спасает сына, ей важна эффективность, а не развлечения.

Значит, тут скрыто что-то другое.

И в эту секунду я вспомнил слова Блондина: “Матушка Гусыня заботится о деревне и своих постояльцах. Кормит, поит, убирает, делится сушёными травами. Даже огороды украшает, принесла мне вчера забавного глиняного гнома”. Глиняные статуэтки! Я видел их в каждом деревенском огороде, а в момент, куда меня отбрасывает, — Борис украл одну из этих фигурок. Неужели его воровство закольцевало время?

Я развернулся и помчался в огород напротив. Быстро нашёл глиняную фигурку собаки и и со всей силы ударил по ней цепью. Только она не разлетелась осколками — нет, она скукожилась и… завопила. По всей деревне разнёсся отвратительный визг, а потом фигурка расплескалась кровавой лужей. Я рванул в соседний огород и повторил операцию.

Пространство зарябило, я несколько раз начинал бежать в обратном направлении, словно в реверсе, но всё быстро прекращалось. Матушка Гусыня тщетно пыталась сделать хоть что-то. Оббежав с десяток огородов, я заметил, что гости деревни стали прозрачными. Но они этого не замечали. И я понял, что был прав. Эти люди не заперты во временной петле. Эти люди давно мертвы. То, что мы видели, — это слепок, короткое видео, которое без конца проматывалось.

Я остановился и глубоко вдохнул. Ну что же. Кажется, я достаточно ослабил эту старуху. Теперь можно и поговорить.

Глава 4

— Гадкий мальчишка! — визжала матушка Гусыня, трепыхаясь на стуле. Мерри её привязал к нему намертво, верёвки не пожалел. Он смотрел на неё с жалостливой брезгливостью. Старуха не унималась, повышая тон: — Отпустите меня, Пегасьи катяхи! Навоз Гидровский, чтоб вас Лира через колено переломала!

Борис в сторонке играл с глиняной мышью — очень уж она ему полюбилась — и мурлыкал как трактор. Он уже выторговал десять настоящих мышей за спасение “твоей задницы, Андрей, которая стабильно отращивает себе геморрой!” Я рассудил, что Боря действительно у нас герой дня. Пусть он стал им и невольно. Какая разница? Он нас спас. Интересно, сыграло ли роль Созвездие Мерри? Ведь, если рассуждать здраво, нам невероятно повезло.

Я хмыкнул и разбил очередной Спутник. Матушку Гусыню перекосило от злости, из её правого уха полилась кровь. Когда я бил её Спутник цепями, она испытывала боль, но довольно слабую. Если я правильно понял, она очень сильный маг, который смог как бы отделить магию от себя. Такое я видел, только когда сражался с Учителем.

— Бабка, притихни, — процедил Дзен и потёр культю. У нас закончилось обезболивающее, так что он уже больше суток мучился от боли. — Если не расскажешь, где прячется твой сын, мы тебя сдадим императорским следователям. Ты действительно хочешь поговорить с ними?

Матушка Гусыня резко притихла и настороженно перевела взгляд с Дзена на Мерри и обратно.

— А если скажу, отпустите? — начала торговаться она.

— Нет конечно, — опасно улыбнулся Дзен. Его черты хищно заострились, выражение лица ясно и чётко показывало, как ему хочется прирезать старуху. — Если скажешь, мы тебя отвезём в Исправительный Чёрный Замок. И даже твоего сыночка не прикопаем в ближайшем огороде.

— Ах ты, гадкий мальчишка! — завела свою шарманку по-новой матушка Гусыня.

Дзен нагнулся и хладнокровно влепил ей пощёчину. Старуха замерла, сгорбилась и пустила слезу. Жалобно захныкала, поглядывая на Мерри — видимо, сразу вычислила самого милосердного члена нашей команды. Но Дзен снова её ударил, да так сильно, что голова матушки Гусыни чуть не свернулась на бок. Мерри нахмурился, сдавленно ахнув, но остался сидеть на месте. Я мысленно вздохнул, прекрасно понимая рыжика — я был воспитан в уважении к старшим, и видеть, как кто-то бьёт плачущую старушку, было… дискомфортно.

Но я ещё замечательно помнил — до сих пор перед глазами стоит — ровные рядки могил на заднем дворе дома матушки Гусыни. Видимо, когда я начал уничтожать её Спутник, разделённый на множество глиняных фигурок, она тихо-мирно копала могилки. Во всяком случае я нашёл её около неглубокой ямы, длина и ширина которой идеально подходили под человеческое тело. Там было настоящее кладбище. Не знаю, заметала ли она следы, или боялась вони, или, может быть, коллекционировала таким образом своих жертв, но тела тех несчастных, что до сих пор неупокоенные бродили по деревне, лежали на заднем дворе её дома.

— Я всё скажу! Я спрятала сына во временном кармане, чтобы его вытащить, мне нужен мой Спутник, хотя бы часть, — выдавила матушка Гусыня, повернулась к Мерри и попросила, указав на мышь, которую валял по траве Борис: — Подай, пожалуйста, я открою портал.

Даже дураку было понятно, что старуха задумала недоброе, но Мерри так впечатлился тем, как её избивал Дзен, что дал слабину. Он бесхитростно кивнул, забрал у Бориса статуэтку, за что получил длиннющую царапину от локтя до запястья, и передал матушке Гусыни. Я как раз разбивал очередную часть Спутника и не успел среагировать. Собственно, как и Дзен — он бросился наперерез, но пальцы старухи уже дотронулись до глиняной фигурки. На секунду мир замер, а потом пространство словно начало стягиваться к матушке Гусыни и образовалась воронка.

ХРЯСЬ!

Воронка резко закрутилась и перемолола старуху в фарш. Несколько минут на крыльце дома вращался кровавый смерч, а затем втянулся в… изнанку мира? Выглядело это так, будто в воздухе образовалась дыра и неизвестная сила затянула туда торнадо.

Мерри побледнел так, что веснушки почернели, его нижняя губа дрожала, глаза повлажнели. Он посмотрел на меня и спросил:

— Она меня обманула? — а после растерянно добавил: — Я её убил?

— Болван! — взревел Дзен, потрясая единственной рукой, и ткнул указательным пальцем в Бориса. — Да вшивый кот умнее тебя!

— Позвольте, я не вшивый, — возразил тот. — Не стоит оскорблять бедное беззащитное животное, иначе оно нассыт вам в ботинки. И на кровать. И на голову, когда вы будете спать. Это, кстати, полезно. Вера Пална любила смотреть “Халамов+”, там очень часто говорили про уринотерапию…

— Ты, жалкий комок шерсти! — прошипел Дзен, переключившись на Бориса. Кажется, прорвало канализацию. Точнее, то дерьмо, которое копилось в нём последние дни. Строил из себя послушного слугу, ага, так я и поверил. Дзен увлечённо поносил и Бориса, и Мерри на чём свет стоит. — Меня не испугают угрозы от блохастой мусорки! А ты, рыжий идиот, тебе далеко даже до этого шерстяного глиста! Вы! Как можно было так поступить?! Почему ты её послушал? А ты? Почему ты катался здесь с этой мышью?!

Я даже не пытался его перебить, с любопытством ожидая, чем закончится развернувшийся спектакль. Борис же проявил чудеса терпения. Он выслушал вопли Дзена, слегка склонив голову набок, и внезапно исчез. Также внезапно распахнулся голубой портал — овальный, узкий, немного искривлённый. Он шёл чуть ниже пояса Дзена, захватывая меч. С громким щелчком портал захлопнулся и срезал стальное лезвие, как тонкую веточку. Дзен растерянно опустил взгляд и уставился на дыру в штанах — точно на ширинке. Перед его лицом из воздуха возникли зелёные глазищи с узкими зрачками.

— Не связывайся со мной, — сказал Борис и окончательно испарился.

— Лучше послушай его совета, — усмехнулся я, встал и отряхнул штаны. — А теперь давайте догонять Ослепителя. Думаю, он как раз выбежал из деревни, там открытая местность, и долго его искать не придётся.

— Догонять Ослепителя? — нахмурился Мерри. — Она же его спрятала… Так, стойте, стойте. Я понял. Она соврала, но откуда вы знаете, что Ослепитель не прячется где-то рядом?

— Предположение, — я пожал плечами. — В сторону Чёрного Замка он точно не пойдёт, там по всем дорогам рыскают стражники. На запад или восток? Он побоится удирать в чистом поле, потому что знает, что мы его ищем. Трава низкая, там и ребёнку не спрятаться. А вот на юге — и озеро, и рощица. Главное, добежать. Матушка Гусыня пыталась выиграть ему время. Готов поспорить на что угодно, что она не пыталась самоубиться.

Мерри округлил глаза:

— Мне повезло?

— Несказанно. Наверное, старуха не надеялась выжить, но умирать так легко… Нет, она точно не собиралась, — я ему подмигнул. — Удача была на твоей стороне.

— Хватит трепаться, — раздражённо бросил Дзен и помчался на юг деревни.

Так как у меня было хорошее настроение и мне хотелось его немного позлить, я изо всех сил оттолкнулся от земли — так, что она покрылась трещинами — и за секунду пролетел половину деревни. В верхней точке траектории я успел и оценить красивые пейзажи, и увидеть очумевшую физиономию Дзена, и найти Ослепителя. Последний оказался плюгавеньким мужиком с огромной залысиной. Тонкие руки и ноги, небольшой горб, косолапая походка.

Приземлившись, я оттолкнулся ещё раз и рванул точно к Ослепителю. Спустился в паре метров перед ним. Ну как спустился — рухнул с шумом. Образовался неглубокий кратер. Ослепитель затормозил, но тщетно — инерция бросила его вперёд, он споткнулся и кубарем покатился вниз, к моим ногам. Он даже не попытался подняться, сразу принял коленопреклонное положение и упёрся лбом в пыль.

— Умоляю, — протараторил он. — Я в жизни никого не обидел! Меня подставили, это клевета и происки врагов! Чем я заслужил такое обращение? Ничем! Я даже букашки не обидел! Умоляю, я сделаю всё, что вы попросите. Всё! Я никогда не убивал, но ради вас убью, только не отправляйте в Чёрный Замок! Я не смогу… Нет, я не переживу, если меня опять закроют.

Он зарыдал в голос. В висках резануло болью, в груди разлилась ненависть. Я вырубил ублюдка ударом ноги по голове. Как он умолял… Можно было бы и поверить: несправедливая судебная система Коалиции, наплевательское отношение следователей — от такого никто не застрахован. Да только я видел, что в домике матушки Гусыни, в дальней комнате, стоит банка с глазными яблоками. С единственной парой. Если бы этим промышляла старуха, трофеев набралось бы намного больше. Так что вывод один — Ослепитель вернулся к любимому ремеслу.

Начальник Чёрного Замка разрешил мне казнить преступников на месте, если они будут сопротивляться, но между строк ясно прозвучало: “Если не будут — тоже”. Я посмотрел на плачущего Ослепителя. Цивилизованный человек отвёз бы его в тюрьму. А я… Что ж, я вздохнул и свернул ему шею. Дзен ещё не прибежал, так что я задрал рубашку Ослепителя, достал клочок бумаги, уголёк и быстро перерисовал карту.

Через пару минут ко мне добрался Дзен, ещё через пять — Мерри. К этому моменту я уже поправил одежду Ослепителя и просто сидел на траве.

— Мы будем их хоронить? — уточнил Мерри, поджав губы. — Нет, нет, я уже вижу по вашим лицам! Они были плохими людьми, но разве нормально бросать их под открытым небом?

Я сначала хотел возразить, но, во-первых, по лицу рыжика понял, что спорить бесполезно — слишком уж он решительно хмурился, а во-вторых, внезапно вспомнил передачу на “Дискавери”.

— Знаешь, в наших краях небесное захоронение считается великой честью. Мёртвых выносят под открытое небо, позволяя животным и птицам питаться их телами, — я состроил умное лицо. — Только так умершие получают шанс переродиться в новом теле и с новой судьбой.

— Правда? — Мерри недоверчиво почесал подбородок.

— Да зачем мне врать?

— Чтобы не копать, — серьёзно ответил он. — Вы же не хотите копать могилы.

— Тише, тут уж не…

Я не договорил — в паре сантиметров от моего носа вспыхнул свиток. Он быстро развернулся, на нём появились огненные буквы, и взволнованный голос Брана разрезал воздух. Неподалёку вспорхнула испуганная стайка птичек.

— Энрэй, это кошмар! Ты слышишь? Это кошмар, Энрэй! Наша артель очень скоро разорится, я буквально вижу, как денежки утекают сквозь пальцы! Да что я тебе говорю? Тебе же важнее твои путешествия, а не прибыль! — кричал Бран. — Но ты не понимаешь! С Красных Полей надвигается несчастье! Ярмарка уничтожена, жители столицы спасаются бегством! Все наши клиенты-аристо собрали сундуки и свалили! Если ничего не изменится, они откажутся от проектов! Да кому нужны здания в разрушенной столице? А столица будет разрушена, потому что та дылда устроила катастрофу! Она убивает людей, Энрэй! Всех, кого повстречает!

Свиток сгорел и осыпался пеплом.

— Дылда? — с нечитаемым выражением лица спросил Дзен.

Я покачал головой. Девчонка на Яблочной горе. Она казалась вполне разумной — ну, для своего возраста. Она отпустила нас. Но сейчас убивает первых попавшихся ей на пути людей? Что-то не сходится. Хотя… Радостный голосок внутри меня нашёптывал, что теперь-то я могу убить девочку и поглотить её магию. Я освобожусь от оков. Нет. Недостаточно информации. Нужно всё изучить лично. Я повернулся к Мерри и произнёс:

— Помнишь, ты рассказывал об опытах одного безумного мага? Который отдал сына на воспитание волкам?

— Ага.

— Дылда, о которой говорил Бран, — это ребёнок, девочка, которую в примерно в два годика отнесли в лес. Мы с ней сталкивались, и она вела себя… прилично, — я запнулся. — Она убила нескольких людей, но только тех, кто на неё напал. И послушалась меня. У тебя есть предположения, почему она превратилась в безумную маньячку?

— Она ею и была? — протянул с ехидцей Мерри, подняв брови, но под моим суровым взглядом стушевался. — Я читал о чём-то похожем, но это происходило со взрослыми. Эти несчастные попадали в ужасные ситуации, в которых их разум отказывался… Ну, э-э-э, работать. Их магия, их Спутники обретали собственное сознание и делали всё, чтобы их носители выжили. Но потом… Потом Спутники не всегда отдавали власть над телом хозяину. В одном теле как бы существовали два человека. Ну, один из них, строго говоря, был не совсем человеком…

— Расстройство множественной личности? — задумчиво пробормотал я.

— Что?

— Ничего, — я улыбнулся. — Пока отложим охоту за преступниками, нам нужно вернуться в столицу.

Мы быстро собрались и двинулись в обратный путь. Заскочили в Чёрный Замок, отчитались, что Ослепитель мёртв, и поспешили в Грингфог. И чем ближе мы подбирались к столице, тем чаще нам попадались испуганные люди с огромными баулами — все пытались вывезти то, что им дорого. Чуть больше чем через сутки мы стояли у крепостных ворот Грингфога и смотрели, как от Яблочной горы расширяется серебряный купол. Вокруг висела мёртвая тишина. Даже стражники не переговаривались, лишь изредка косились на нас как на дураков. Было заметно, как им хочется свалить отсюда подальше.

— Отряд Ордена Чести так и не вернулся, — как бы невзначай бросил один из стражников.

— Да не один отряд не вернулся, — процедил другой. — Ни Орден, ни добровольцы. Все сгинули.

Снова воцарилась тишина.

— Я не хочу туда идти, — признался Мерри спустя пару секунд и быстро добавил: — Но пойду.

— Я тоже, — сказал Дзен.

— Никуда вы не пойдёте. Трактирщик в прошлой деревне отправил Брану письмо, так что он предупреждён о вашем появлении. Мерри знает, где живёт самый знаменитый купец в мире, — я ухмыльнулся. — Бран вывезет вас в соседний городок, подождёте там от меня вестей. Если не вернусь, он отправит вас на противоположный край Коалиции.

И Мерри, и Дзен начали яростно со мной спорить. Я закатил глаза, скрутил их и крикнул стражникам:

— Я поймал воров, которые ограбили купца Брана Балицу! Он обещал щедрое вознаграждение тому, кто приведёт к нему воров.

— Да неужели? — удивился один из стражников. Все они прекрасно слышали мой разговор с ребятами. — Ты нас за дураков держишь?

— За людей, которые хотят стать богатыми, — я улыбнулся и вложил в его ладонь десять красных монет.

Он вытаращился на меня, закивал и отчеканил:

— Воры будут доставлены!

Под возмущённые крики Мерри и Дзена я направился навстречу серебряному куполу. От него исходила невероятная опасность, а ветер приносил отчётливый запах железа. Кровь. Там, внутри, её было очень много, она текла рекой. Я ослабил ремни и освободил цепи, приготовившись драться. Интуиция подсказывала мне, что бой будет очень тяжёлым. Появилось странное ощущение, что я приближаюсь к чему-то отвратительному и чужеродному, но одновременно — чему-то родственному. Это вызывало когнитивный диссонанс.

— Помоги! — это первое, что я услышал, когда зашёл под купол.

Передо мной возвышалась скульптура из человеческих тел. Они были изувечены, изранены, скручены, вывернуты на изнанку, но… Люди были всё ещё живы. Их лица искажали гримасы боли, мольбы о помощи взлетали в небо и разносились на километры вокруг. Я вздрогнул, когда заметил, что там были и дети. Маленький мальчик повернул ко мне заплаканное лицо и прошептал:

— Помоги!

Я знал, о чём он просит, и понимал, что это — единственное, чем я могу помочь. Но мне всё равно потребовалось минут десять, чтобы решиться.

Когда я закончил, мои руки были в крови.

За моей спиной раздался детский смех. Я медленно развернулся. Над землёй, в метрах пяти, парила та самая девочка — Далджа. Она весело улыбнулась и показала пальчиком на группу людей, вперевалочку двигающихся к нам. Они выглядели как бесформенные куски теста, на которых кое-как налепили лица. Дикие стоны вырывались из распахнутых ртов.

— Но ты пожалела нас, — сказал я, пристально смотря в глаза Далджи. — Ты отпустила нас.

Она звонко рассмеялась, запрокинула голову и неожиданно замерла. Тело Далджи пошло волнами, начало плавиться, кожа стекала в траву, скальп кусками падал следом. Мышечные волокна осыпались, как гнилая мишура. Обнажились кости и тут же развалились на осколки, брызнул костный мозг. В воздухе зависли внутренние органы, в глубине которых что-то шевелилось. Сначала наружу высунулась одна рука, потом — другая. В конце концов из кишок вылезла голая девушка, измазанная в крови и слизи.

— Ты ей понравился, а мне показалось, что ты похож на нас, — прохрипела она, упав в траву. Она выглядела как обычный человек, но в то же время… Бледные тонкие руки, немощные ноги, голые груди, искривлённая спина — всё это словно принадлежало монстру.

Поднявшись на четвереньки, девушка уставилась на меня и оскалилась.

— Но я ошибалась. Ведь ты пришёл сюда, чтобы убить мою маленькую Далджу?

— Да, — признался я. — Но это ты убила Далджу много лет назад. Я понимаю, ты хотела её спасти, но ты забрала её жизнь и забираешь жизни других людей. Оглянись! Разве Далджа хотела бы жить в таком мире?

— Она просто хотела жить, но её выкинули в лес, — расхохоталась девушка. — Мы создали Храм. Мы жили в этом Храме. Жители деревни были такими забавными. Так весело было заставлять их приносить в жертву собственных детей! Но твой приход напомнил мне, как много мы теряем! Почему мы должны жить на горе, забытые людьми и Созвездиями?

— Остановись. Верни Далдже её тело. Если она до сих пор ребёнок, у неё сохранился шанс пройти путь с самого начала. Позволь ей это сделать.

— Нет, — девушка безумно захихикала и взмахнула рукой. Группа изувеченных людей растеклась как кисель. Но они не умерли. Я всё ещё видел их растянутые лица и слышал жалобное хныканье. Девушка подошла к кровавой луже, окунула в неё пальчик и облизала. — М-м-м, так вкусно! Ваши страдания разогревают во мне аппетит!

Я сорвался с места и ударил цепями, прицелившись прямо ей в голову. Череп взорвался осколками, тело обмякло и упало на землю, но грудь вздымалась, а в шее булькало, словно воздух втягивался прямо через кровоточащий разрез в лёгкие. Серебряный свет вдруг окутал труп, и раздробленная голова начала постепенно восстанавливаться. Я ударил второй раз, но цепи отскочили от сияния.

Через пару секунд девушка села, хрустнула шеей и усмехнулась:

— Парацельса так просто не убить.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге