Наследие Древнего

Глава 1

— Андрей, это катастрофа! Ты понимаешь, какая это катастрофа, Андрей?! “Олимп” поимел нас! А я тебе говорил, от этого Кузнецова ничего хорошего ждать не приходится! — провопил мой напарник в трубку, пока я рисовал узоры на обрывке бумаги. — Ну чего ты молчишь, Андрей?! Ты собираешься хоть что-то сделать?! Нас обокрали — а он молчит!

Я поморщился, потёр многострадальное ухо и отложил мобильник. Три раза постучал по столу и включил громкую связь.

— Андрей, ты тут?

— Дай пять минут на подумать, окей? — отхлебнув горяченного кофе, я помахал на ошпаренный язык. — Не каждый день меня радуют новостями, что мою фирму обложили со всех сторон.

На том конце трубки раздражённо засопели. Я залпом допил кофе, с мазохистским удовольствием прислушиваясь, как он обжигает гортань, и потянулся. Кофе — одна из немногих радостей в моей жизни. И главное топливо, благодаря которому я до сих пор на ногах.

Кофе перед работой, чтобы не заснуть на совещании.

Кофе перед больницей, чтобы не заснуть рядом с кроватью у мамы.

Кофе перед домом, чтобы не убить чудовище, которое по ошибке зовётся котом Борисом.

— Ну так что, Андрей?

— Думаю – ответил я, отправившись за ещё одной чашкой кофе.

Когда я вернулся за стол, мобильник негромко, но яростно матерился.

— Олег, успокойся, и не из такого говна выплывали, — я три раза постучал по столу. — Они увели у нас трёх крупных клиентов и выиграли тендер на два государственных заказа, и это, конечно… обидно, но некритично.

— Некритично?! Ты в своём уме? Да мы потеряли миллионы! Миллионы!

— А Кузнецов потеряет всё, — отрезал я и сделал очередной глоток. — Во-первых, тендер они забрали на демпинге. Теперь это убыточные заказы, их только в мусорку. Во-вторых, у нас завелась крыса. Прикажи службе охраны проверить всех сотрудников, не было ли у кого подозрительных связей с “Олимпом”. А в-третьих… Крысы плодятся очень быстро, почему бы парочке не завестись и у наших конкурентов?

— Что? — Олег от неожиданности подавился.

— То. Олимпийские твари и не пытаются играть честно, поэтому я подстелил соломки на всякий пожарный, — я не смог сдержать ухмылки. — Как ты думаешь, что станет с фирмой, которая очень долго не платила налоги и взяла парочку убыточных заказов?

— Ничего хорошего? – неуверенно предположил он.

— Верно, — я поднялся, поставил грязную чашку в раковину и потянулся. — Мы выждем пару месяцев, чтобы “Олимп” начал стройку, а потом сдадим его налоговой. Все доказательства уже у меня на руках. Кузнецов не сможет закрыть ни один проект, ему придётся объявить банкротство.

— А клиенты вернутся к нам, — плотоядно проурчал Олег.

— Именно. И цены для них поднимутся в полтора… Нет, в два раза.

Попрощавшись с Олегом, я оборвал звонок и снова уселся в кресло. Я уже пару лет хотел расширить бизнес и добавить в наши здания… уникальный почерк. Гражданское строительство, конечно, приносило хорошие деньги, но было довольно однообразным. А мне мечталось о лаврах Захи Хадид.

Вздохнув, я три раза постучал по столу — отголоски обсессивно-компульсивного расстройства — в народе ОКР, которое с большим трудом удалось вылечить. Как бы ни старался, отследить и ликвидировать эту тупую привычку я не мог. Когда нервничал или готовился к важному делу, она обязательно вылезала. Сотрудники и деловые партнёры уже привыкли к этой маленькой странности — считали, что я боюсь сглаза.

Очнулся я в девять часов вечера, когда все работники разошлись, а весь офис, кроме моего кабинета, погрузился во тьму. Выхлебав чашку эспрессо, я побежал на парковку — конечно, частная больница, где лежала мама, пускала гостей круглосуточно, но мне завтра рано вставать. Желательно попасть домой хотя бы к часу.

В больничный холл я влетел ближе к десяти. Медсестра на посту приветливо мне помахала. Пожилая санитарка, моющая полы, покосилась на мои ботинки и вернулась к ведру. Я подошёл к стойке, чтобы заполнить бумажки и, не теряя времени, отправился в палату. За моей спиной раздалось тихое бурчание:

— Топчутся по мытому, ироды! Да ещё и по ночам шляются, как упыри!

— Да тихо вы, баб Нюр! — шикнула медсестра. — Парень сюда каждый день ходит, как на службу. Весь такой красавчик, в деловом костюме, да только усталость за галстуком не спрячешь! Мешки под глазами такие, что котят собирать можно.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и я поспешил на третий этаж. Палату я лично выбирал.

— Привет, мам, — я тяжело уселся на стул у кровати. Кардиомонитор мерно пищал, ИВЛ тихо гудел. Мамина грудь едва заметно поднималась и опускалась. — У меня всё хорошо. В общем-то ничего нового. Бизнес цветёт и пахнет, Борис меня ненавидит, внуков я тебе ещё не родил, но как только ты проснёшься — так сразу. Мы с Машкой договорились, что подождём, пока ты не выздоровеешь.

Я подавил тяжёлый вздох. Врач сказал, что мама всё слышит, поэтому я рассказывал ей только приятные новости, боясь расстроить. В книжках пишут, что коматозников нужно мотивировать. А какая мотивация в том, что Машка меня бросила, как только заболела мама, а я торчу в офисе круглыми сутками? Вот и стараюсь придумывать что-то позитивное.

— Смотри, что сегодня принёс, — я снял пиджак, ослабил галстук и вытащил из сумки “Маленького принца” Экзюпери.

Через пару часов я закончил читать, попрощался с мамой и отправился на выход. Каждый раз я покидал больницу в гнуснейшем расположении духа — лечащий врач твердил об улучшениях, говорил, что по всем показателям мозг мамы всё ещё жив. Шансы есть. Но со злосчастной операции прошло уже три года, и… никаких подвижек. Мама не двигалась, не открывала глаза, не разговаривала.

У машины я оглянулся на больницу и нашёл глазами окна сорок восьмой палаты. Я не сдамся. Я сделаю всё, чтобы мама очнулась и прожила счастливую долгую жизнь. Что бы и кто ни говорил, я оплатил больницу на два года вперёд. Так что остается работать, содержать кота, навещать маму и постараться не свихнуться.

Я завёл автомобиль и поехал домой. В дороге завибрировал мобильник. На экране высветилось имя сестры. Я сбросил звонок и кинул телефон на соседнее сиденье, еле сдержавшись, чтобы не сплюнуть прямо себе под ноги.

– Опять, наверное, денег от меня надо… Как же задолбала!

Я долго терпел, очень долго: и Надины кредиты закрывал, и позволял в больницу таскать всяких придурков, которые себя шаманами и целителями возомнили, и Мишеньку, её хахаля, на нормальную работу устраивал, — но моё терпение закончилось!

Как же я ненавижу тварей, которые наживаются на чужой беде. И ведь понимают, что ничем не помогут — а то и хуже сделают, — и всё равно лезут и сосут деньги из дурачков. И до сестры невозможно достучаться — после каждого мошенника говорит: “Всё, это в последний раз!” А потом находит нового — и, конечно, в этот раз самого настоящего! Её бы тоже пролечить не мешало, да только уже в психушке.

Пробираясь в темноте через прихожую, я споткнулся о пушистую мягкую тушу и растянулся на полу, свалив обувницу и зеркало. Зазвенело разбитое стекло, по ушам резанул могучий кошачий ор, и по моей правой щеке резанули острые когти. Пока я матерился, пытаясь встать и не наступить на осколки, Борис грызанул меня за ногу и ускакал в гостиную — точить когти о диван.

— Да чтоб тебя! — я включил свет и побрёл за веником. — Ты надо мной издеваешься? Да я на миллион баксов готов поспорить — ты видел, что я вот-вот на тебя наступлю. И не пошевелился! Ух, кошачья жопа!

Борис вынырнул из-за дверного косяка, прищурил зелёные глазищи и встопорщил шерсть на загривке. Его вид словно говорил: “В этом доме может быть только один хозяин, и это не ты”. Несколько минут мы пялились друг на друга, а потом Борис утробно взвыл и рванул в спальню. На повороте его занесло, и когти с силой процарапали ламинат. Дрифтёр чёртов.

Самый красивый кот, которого я когда-либо видел, и самый вредный. Пушистое белоснежное облачко с розовым носиком и длиннющим шикарным хвостом. Восемь килограммов милоты — но! только на расстоянии. Людей к себе Борис не подпускал, на руки не давался, гладить не позволял, чуть что ему не нравилось — моментально щерил клыки и показывал когти. Мне кажется, он только маму и любил.

Высыпав осколки в мусорку, я отправился в душ. Тяжёлый день закончился — да здравствует тяжёлый день!

Четыре месяца пролетели незаметно. И вот, наконец, поступил долгожданный звонок.

— Андрей, мы выиграли! — прокричал Олег так, что мне пришлось отнести мобильник от уха. — Кузнецов объявил себя банкротом! Сто тридцать миллионов невыплаченных налогов! ФНСшники “Олимп” с говном сожрали. Об этом трубят во всех городских газетах. Я приплатил журналистам, чтобы новость вывели на региональный уровень.

— Класс, — я откинулся на спинку кресла и трижды постучал по столу. Из-за усталости не смог даже нормально порадоваться победе. Сил не было. — Что с тендером? Его снова выставили на торги?

— Ага, выставили, — гоготнул Олег. — Но на него уже никто серьёзно не претендует. Только и разговоров о том, как опасно переходить тебе дорогу. И конкурентную фирму разорил, и уголовку на владельца повесил.

— Класс, — равнодушно повторил я.

— С тобой всё в порядке? — заволновался Олег. — Голос какой-то странный. Ты бы отдохнул, а то так и зашиться недолго.

— Хорошая идея, — я сгрёб документы в неровную стопку и засунул их в верхний ящик. — Сегодня вторник? Что же, проследи за всем, я до пятницы мёртв. Фигурально выражаясь, конечно.

Олег закашлялся, а потом выдавил:

— Кстати, о мертвецах, — он помолчал, явно подбирая слова, и продолжил: — Мне тут сорока на хвосте принесла, что у Кузнецова-то башню сорвало. Пообещал отомстить тебе. Сказал, что готов в тюрьме сгнить, но тебя убьёт.

Я заправил кофемашину и нажал на кнопку. Однако я настолько вымотался, что пару секунд просто пытался понять смысл того, что сказал Олег. Когда до меня дошло, я рассмеялся, сделал пару глотков кофе и, еле ворочая ошпаренным языком, ответил:

— Да ладно тебе! Я со злости и не такое ляпну. В конце концов, мы не в девяностых живём.

— Ну-у-у-у, тебе виднее, — с сомнением протянул Олег.

Первый выходной за полгода. Как же хочется выспаться!

Да, так и сделаю.

Быстро проверив план работы, я раздал указания всем сотрудникам и отправился домой, воображая, как продрыхну целые сутки.

Я так замечтался, что заметил неладное только в гостиной — в доме царил полнейший бардак. С полок, тумбочек и комодов были сброшены абсолютно все вещи. Горшки с комнатными цветами валялись перевёрнутые, а в рассыпавшейся земле лежали распотрошённые диванные подушки. На обоях — от потолка до пола — зияли длинные тонкие дыры.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и попросил:

— Пожалуйста, пусть это будут воры.

За моей спиной что-то зашуршало. Я обернулся. Из спальни пятился Борис, держащий в зубах коллекционную фигурку Хана Соло — ну да, я люблю “Звёздные войны”! Кот даже не дёрнулся, когда понял, что я вернулся домой, — внимательно уставился на меня, прищурился и… С громким хрустом откусил игрушке голову.

— Ах ты, зараза!

Я стащил с себя галстук, свернул его втрое и хлестанул Бориса по заднице. Тот возмущённо взвыл и понёсся в коридор. Целеустремлённо так. Почувствовав дурное, я побежал следом, но поздно — Борис уже изогнулся дугой над моими туфлями и от души проблевался.

— Ну всё, с меня хватит! — рявкнул я и гневно указал на него пальцем. — Ты мне уже на голову залез и лапки свесил! Знаешь что? Тебя, конечно, мама любила… Тьфу, очень любит, но это не даёт тебя права устраивать здесь Содом и Гоморру! И вообще! У меня три выходных, так что…

Следующие два часа я гонялся за Борисом по всему дому — с трудом, но мне удалось его поймать в покрывало и засунуть этот орущий и царапающийся комок в переноску. Кот кое-как выпутался и настороженно следил, как я переодеваюсь и достаю чистые туфли.

— Ну что, доигрался, красавчик? Поживёшь в кошачьей гостинице, так, может, мозги на место встанут? — я поднял переноску и тяжело вздохнул. — А даже если и не встанут, так хоть до пятницы от тебя отдохну, придурок хвостатый.

Подхватив переноску, я вымелся из дома и загрузился в машину. Уже за воротами остановился и загуглил хорошую кошачью гостиницу — как бы это бешеное чудище меня ни бесило, уморить я его не хотел. На моё счастье, подходящий вариант я нашёл в соседнем районе, куда и направился.

Однако, что-то не давало мне покоя. Словно кто-то буравил мой затылок взглядом. Нехорошим таким взглядом, гадким. Я посмотрел в зеркало заднего вида — за мной ехала побитая жизнью серая Тойота; водителя разглядеть не удалось из-за солнечных бликов. Я не верю в дурные предчувствия и прочую чушь, но…

В общем, я уже начал поворачивать руль, чтобы съехать в переулок и пропустить Тойоту, но в этот момент Борис дико взвыл, вытянул лапу из переноски и вкогтился мне в бедро. Я заорал и долбанул по рулю — долгий гудок пронёсся по улице. Тойота с тихим шорохом меня обогнала и скрылась за перекрёстком. Я глубоко вздохнул и три раза постучал себе по лбу.

— Где были мои мозги, когда я с тобой связался? Да тебя в отдельном вольере держать надо, в наморднике, как алабая какого-нибудь.

Борис забился в глубину переноски и сверкал зелёными глазищами, в которых — на зуб готов поспорить! — горело превосходство. Я переставил его на пол и отвернул мордой к двери. Борис бешено дёргал хвостом, выбивая барабанную дробь по пластиковым стенам.

— Покажешь свой характер ветеринару. А будешь артачиться… — я остановился на светофоре и злорадно ухмыльнулся. — Кастрирую!

Я проехал ещё несколько улиц, когда заметил, что сзади ко мне вновь пристроилась знакомая серая Тойота. Чтобы проверить свои подозрения, я выключил возмущающийся навигатор и несколько раз свернул случайным образом. Тойота последовала за мной. Она держалась чуть поодаль — явно чтобы не привлекать лишнего внимания, — но не отставала.

Я разозлился. Только шпионских приключений мне не хватало! Пусть с этим разбирается полиция и частные детективы. Я записал номера Тойоты, развернулся и погнал на платную парковку — там с десяток камер, куча охраны, напасть решится разве что конченый дурак. Но я просчитался: преследователь не отстал. Напротив, он словно бы перестал скрываться — у терминала оплаты едва не въехал мне в жопу и пару раз натужно взревел мотором.

Парковка была почти пустой, поэтому я занял место поближе к выходу — и к охранной будке, — мысленно просчитывая безопасные пути отхода. Однако Тойота и не собиралась парковаться. Она нагло перегородила путь моей машине и потушила фары. Секунда тишины — и хлопнула дверь. К переднему пассажирскому месту подошёл Кузнецов, наклонился и заглянул внутрь. Помахал и показал на защёлку: мол, открой, мне бы присесть.

Лысый, невысокий и коренастый, он напоминал злодеев из российских бандитских сериалов. Я передёрнул плечами и вышел из машины.

— Здравствуйте, Геннадий Романович, чем могу быть полезен?

— Сдохни, пожалуйста, — серьёзным тоном сказал Кузнецов и уставился на меня с нечитаемым выражением лица. Не моргал и не шевелился — словно действительно ждал, что я вот-вот упаду замертво.

— Давай не будем устраивать детсадовских разборок, — я три раза постучал по крыше машины. — Ты же знаешь, моя фирма всегда играет по правилам. Мы за честную конкуренцию. Но ты пытался меня разорить. Долго, упорно. И проиграл. Чего ты хочешь? Извинений?

— Извинений? — Кузнецов коротко хохотнул. — Слишком жирно. Такие короли мира, как ты, не извиняются. Кстати, ты знал, что неугодных королей раньше свергали? Ножи, гильотины, яд…

Он обошёл машину и схватил меня за плечи, его рожа исказилась в злобном оскале.

— Так что, Андрейчик, ты у нас король?

У меня внутри всё похолодело.

— Гена, не делай глупостей…

— Уже, — Кузнецов вцепился мне в горло и приложил о машину. Я споткнулся и завалился вбок, из-за чего мы оба рухнули внутрь, приложившись о руль и перевернув переноску. Я закричал и нажал пяткой на гудок, дико заверещал Борис. Оттолкнув Кузнецова, я приподнялся и успел заметить, как к нам бежит охранник.

— Гена, твою мать, тебя всё равно повяжут, тебе одного срока не хватило?

— Лучше о своей мамочке думай! Где она будет гнить без денег дорогого сыночка? — прорычал Кузнецов и вытащил из-за пазухи гранату. Выдернул большим пальцем кольцо, уронил её мне на грудь и навалился сверху. — Рано радовался, ублюдок!

ВЗРЫВ!

Я даже не осознал, что он сделал, а уже сверкнула вспышка, от грохота заложило уши, а внутренности опалило огнём. Где-то далеко жалобно мяукнул Борис, и я медленно уплыл в непроглядную темноту. Последнее, что я видел, — обугленная крыша и прилипшие к ней кусочки мяса.

Не знаю, сколько я дрейфовал в бесконечном абсолютном ничто: может быть, долгие годы, а может — мимолётные секунды. Я пытался открыть глаза, но веки намертво склеились. На краю сознания билось тревожное: меня разорвало гранатой, мне должно быть очень и очень больно! Однако моё тело омывала приятная прохлада, и, честно говоря, впервые за последние годы я чувствовал себя так… бодро. Вот как только встану — так сразу горы сверну!

Иногда я погружался в беспамятство, иногда — всплывал на поверхность. В очередной раз, когда мне казалось: ещё секунда, другая, и я, наконец, очнусь, — в этот момент я услышал негромкие голоса, доносящиеся словно из-под толщи воды.

— Мне нужен мой слуга, — говорил глубокий старческий голос. — Только мне решать, когда истечёт его контракт. Ещё рано! Да как он смел умереть… Пегасий выродок!

— Господин, но вы можете выбрать любого… — взмолился юный девичий голос. — Божественных бастардов больше не берегут. Люди забыли о них, превратили в легенды. Пожалуйста, господин! Выберите любого!

— И потратить ещё тысячу лет на воспитание? Возиться с беспомощным ребёнком?! — возмутился старик. — Но его душа… Её уже не вернуть. Хотя, с другой стороны, разве она так нужна?

— Что вы имеете в виду, господин?

— Сгодится любая. Желательно слабая, которую легко подчинить. Его тело продолжит службу, питаясь от новой души, — старик задумчиво хмыкнул и повторил: — Сгодится любая. Но лучше всего — душа из мира, где нет магии. Её легче всего будет сломать.

— Но он станет куклой, марионеткой… — осторожно заметила девушка. — Разве вы этого хотели?

— Я хочу, чтобы мои слуги чётко выполняли приказы, а не занимались бесполезной тратой времени. Так что — выбирай! Из всех моих детей у тебя самая лёгкая рука.

Голоса постепенно отдалялись и вскоре окончательно затихли, а я вновь погрузился в беспамятство. В сознание меня вернуло лёгкое поглаживание — ласковая рука взъерошила волосы, скользнула по лбу, подбородку, задержалась на шее и приятной тяжестью легла на грудь.

— Этот! — сказал знакомый девичий голос, и меня дёрнуло куда-то вниз, крутануло и выбросило в затхлый вонючий полумрак.

Первое, что вернулось, — сильная боль и холод. Я попытался встать, но ничего не вышло: шевелились у меня только глаза, да и то — с трудом. Я скосил взгляд и осмотрелся. Тесная камера, железные прутья, одинокий факел на каменной стене и вбитые в пол цепи, толщиной с три пальца. Змеились они ко мне, но больше я ничего не рассмотрел — обзора не хватало.

Тело было деревянным. В прямом смысле слова — когда мне удалось двинуть рукой, мышцы и суставы буквально заскрипели. Я дотронулся до бедра — ледяная кожа, твёрдая, как камень. Абсолютно сухой язык, лёгкие, отказываются дышать. Мне стало страшно.

Я что, труп?!

Глава 2

Я что, труп?

Гм, ну с учётом того, что на мне взорвалась граната, я просто обязан быть трупом, однако же… Вот он я — валяюсь в какой-то зловонной дыре и морожу задницу на каменной лавке. Последнее, что я помнил, — обгоревшую крышу собственной машины. Чёртов Кузнецов! Он хотел разорить мою фирму, а по итогу разрушил мою жизнь!

Неподъёмным грузом обрушились его слова: “Лучше о своей мамочке думай! Где она будет гнить без денег дорогого сыночка?” Меня ошпарило осознанием: мама теперь осталась один на один с болезнью. Сестра… Да что сестра?

Хорошо хоть, что я запретил её пускать к маме, иначе бы Наденька станцевала на моих костях — притащила бы весь свой кагал: и колдунов, и шаманов, и солнцеедов, и йогов. Хватит того, что сестрёнка в два счёта разорит мою фирму и спустит деньги на курсы ауроведения и чакрооткрытия.

Мне захотелось взвыть от отчаяния, но изо рта вылетел невнятный хрип. Так, стоп. Вдох-выдох, вдох-выдох. Надо мыслить рационально. Хогвартса не существует. Значит, можно найти логичное объяснение, что здесь, чёрт возьми, происходит.

Допустим, Кузнецов — жлоб. А он жлоб, это все знают. Так вот, этот придурок зажал денег на нормальную гранату, и взрыв вышел слабенький. Вспотрошило нас, конечно, но жизненно важных органов не задело. Или задело, но реанимировать можно. И не знаю, что там дальше случилось с Кузнецовым, а вот меня явно реанимировали и бросили в грязную выстуженную камеру. И я замёрз до такой степени, что окоченел.

Как труп.

На последней мысли я сбился. Бред какой-то. Как бы я ни пытался объяснить, почему выжил и очутился в тюрьме, которая очень сильно напоминала средневековую, ничего толкового не выходило. Может быть, это агония? Я когда-то читал, что перед смертью люди видят красочные галлюцинации. Какая же непруха — на меня что, розовых слоников не хватило? Только кандалы, только хардкор?

Поразмыслив, я решил, что проблемы следует решать по мере поступления. Первым делом я принялся активно двигаться. Ну как активно — миллиметр вправо, миллиметр влево. В какой-то момент мышцы и суставы перестали скрипеть, а по коже пробежало приятное тепло. Я так увлёкся, что испугался, когда в груди тяжело стукнуло.

Тук-тук.

Лишь через несколько мгновений я осознал, что моё сердце начало биться. Сначала — медленно, но с каждой секундой — всё быстрее и быстрее. Чёрт возьми, я действительно был мёр… Я оборвал себя на полуслове и сосредоточился на своём теле. Стрессоустойчивость, умение адаптироваться и смекалка — благодаря этим качествам я стал успешным бизнесменом. Благодаря им же я прямо здесь не сошёл с ума.

Чтобы заземлиться, я начал отсчитывать время. Через два часа я уже мог свободно шевелить пальцами, через три — крутить головой из стороны в сторону, через четыре — сгибать ноги. Очень медленно, но я восстанавливался и на исходе десятого часа смог, наконец, сесть и опереться спиной на стену.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Во-первых, я был полностью голым. А во-вторых, цепи не сковывали мои запястья. О нет! Они, словно ржавые змеи, обвивали мои руки, намертво врастая в кожу и мышцы. Бугрились от ладоней до плеч и спускались по туловищу, ползли по ногам и заканчивались на лодыжках. Я был оплетён ими с головы до пят.

Но что странно — от пола и до моих рук, до того места, где они соприкасались с моей кожей, цепи были коричневыми из-за ржавчины, насквозь гнилыми и хрупкими на вид. Но вот выше… Я внимательно себя осмотрел. Над сердцем цепи уже блестели в тусклом свете факела — с них осыпалась ржавчина, звенья выглядели крепкими и новенькими.

Я продолжал двигаться и наблюдать и увиденное мне совсем не понравилось: чем больше я восстанавливался, тем быстрее обновлялись цепи. Прикусив губу, я подтянул правое запястье к груди и попытался левой рукой сломать цепь. Бесполезно — пальцы были слишком слабы, бестолку царапали металл, соскребая ржавчину. На злости и упорстве я всё-таки смог поднять запястье чуть выше — ко рту — и вцепился зубами в цепь.

Крак!

Осколок зуба выпал изо рта. Я грязно выругался и рухнул на пол. Извиваясь, как гусеница, подполз к стене, испещрённой трещинами, — в одном месте из неё торчал острый край булыжника. Одно небольшое усилие, и он вывалится. Главное, чтобы не мне на голову. Раз, два, три… И ещё раз!

Когда я вытащил эту проклятую каменюку, пот с меня лился ручьём, а ноготь на указательном пальце почти оторвался. Очень хотелось сдаться, но я вспоминал о маме и находил новые силы. Цепь уже восстановилась на тридцать сантиметров от запястий — процесс был медленным, но мне казался необычайно быстрым. Время утекало сквозь пальцы.

Правой рукой прижав каменище к груди и поддерживая подбородком, я занёс его над цепью — чуть ниже ладони, из которой она выходила.

Бах!

Булыжник рассыпался на множество небольших камней. Подобрав один, я замахнулся, представляя, как разбиваю отвратительную рожу Кузнецова. Вот тебе в глаз, урод! А теперь лови в челюсть! А сейчас я тебе нос набок сверну, мразота!

Бах!

Бах!

Бах!

Камень осыпался песком по блестящим звеньям цепи. А ведь секунду назад она была ещё ржавой… Процесс ускоряется! И действительно — я тоже стал значительно сильнее. Сердце разгоняло по организму кровь, а вместе с нею — и невероятную мощь. Я наполнялся ею, она распирала меня изнутри. Разум затопила эйфория. Я мог двигаться, мог прыгать, мог бегать!

Да с такой силой я без проблем разорву свои оковы и без всяких камней!

Я взялся за самое трухлявое звено и приложил максимум усилий. Цепи обломились на границе между блестящим металлом и ржавчиной. Метра полтора свисало с рук и тащилось за мной, с противным скрежетом царапая пол. Хм, так дело не пойдет. Надо избавляться от этой ноши.

Ну что же, приступим… Я схватил двумя руками цепь и потянул. Насмешливо звякнули звенья. Они сияли, мягкий свет исходил изнутри. Я потянул ещё раз. И ещё. Ничего. Эти цепи… Они были словно живыми. Они сопротивлялись?.. Чем сильнее я пытался их разорвать, тем крепче они становились.

В итоге я бросил это бесполезное дело и подошёл к прутьям. Если они работают так же, мне не сдобровать. Но, на моё счастье, решётка смялась под пальцами, как подтаявшее сливочное масло. Я легко выдернул её из петель и прислонил к стене. С потолка посыпалось каменное крошево, земля под ногами вздрогнула, факел мелко задрожал. Как бы здесь всё не обвалилось…

Перед тем как идти дальше, я решил немного поэкспериментировать. Насколько же я силён? Результаты порадовали — я без проблем вырывал вбитые в стены железные колышки, дробил камни пальцами и гнул железные прутья, как тонкие веточки.

Коридоры были тёмными, в воздухе ощущалась большая влажность и пахло затхлостью. Факелы попадались редко, всюду гуляли сильные сквозняки. Я до последнего надеялся, что Кузнецов, руководствуясь неведомыми мне мотивами, состряпал тупой спектакль и отправил меня гнить в подземелья под своим шикарным коттеджем. Волшебные цепи, сверхъестественная физическая сила… Наркота. Под чем-нибудь сильным я и с марсианами познакомлюсь.

Но когда на меня из-за угла вылетел рыцарь в отполированных доспехах, я смирился, что попал в страну чудес. Нет, конечно, я мог бы вспомнить арт-фехтование, косплееров и ролевые игры по “Властелину колец”, но я никогда не любил врать самому себе. Прятать голову в песок — последнее дело.

Поэтому я дружелюбно улыбнулся, помахал, гремя цепью, как Кентерберийское привидение, и сказал:

— Привет.

— Древний вырвался на свободу! — заверещал рыцарь, мгновенно побледнев прямо на моих глазах. — Оружие к бою! Спасайтесь! Он всех нас порешит!

Мужчина сделал несуразный пасс руками, и за его плечом материализовался полупрозрачный низенький человечек с кошачьими ушами и хвостом — он в ужасе выпучил глаза, схватился за голову и начал с бешеной скоростью наяривать вокруг рыцаря круги. А тот в свою очередь рванул в коридор, уходящий направо, но от страха врезался в угол лбом, отпрянул, споткнулся и рухнул на задницу.

— Убивают! — заорал он, пытаясь нашарить на поясе меч. Из его рассеченной брови потекла кровь. — Он меня жрёт! Командир, он мне мозг выедает!

С трудом, трясущимися руками, рыцарь всё-таки вытащил меч из ножен и с кряхтением поднялся, наставил на меня остриё. После чего, храбрясь, выпалил:

— П-п-приказываю ост-т-тановиться! Немед-д-дленно вернит-т-тесь в к-к-камеру! - по его лицу ручьем стекал холодный пот.

— Нет, — я постарался сказать это как можно мягче, но с таким же успехом мог бы превратиться в бешеного оборотня и пообещать сожрать его печень. Эффект был бы тот же.

— Древний взял меня в заложники! — взвизгнул рыцарь. — Бонки, слышишь? Передай командиру, пусть он за меня отомстит! Быстрее, Бонки! И пусть командир скажет моей жене, что я её любил.

Человечек с кошачьими ушами что-то пропищал, развернулся и бросился выполнять указания своего хозяина. Ну, попытался. Он был очень напуган и поэтому не смотрел, куда бежит. Из-за чего врезался в ногу рыцаря, на которую он только-только перенёс вес. Идеальная подножка. Рыцарь выставляет перед собой руки, не отпуская меч, и падает. Шеей на лезвие. Кровь хлещет фонтаном, а человечек с кошачьими ушами растворяется в воздухе.

— Древний... Древний меня убил, — захлебываясь собственной кровью прохрипел рыцарь и замолчал.

Я нервно постучал по стене и опустился перед ним на колени, зажал рану ладонями, чтобы остановить кровь, но рыцарь бешено вытаращил глаза и забился в припадке, словно выброшенная на берег рыба. Струя крови ударила вверх и забрызгала мне лицо, бедолага посинел, и его скрутило в предсмертной агонии. Через секунду он был уже мёртв.

Растерянно выдохнув, я посмотрел на своё отражение на блестящей поверхности меча: глаза горят раскалёнными красными угольками, черты лица грубые и… не мои. Я в чужом теле? Гм. Забавно. Я почему-то сразу подумал о попаданцах в магические миры. Хотя ничего странного — в подростковом возрасте я зачитывался фантастическими книгами.

Не к добру это. Что-то подсказывает — я воюю не за хороших парней. А судя по реакции рыцаря — ещё и закусываю младенцами на завтрак. Печально, я ведь в детстве мечтал стать Люком Скайуокером, а не Дартом Вейдером.

С другой стороны, вселиться в могущественное существо — разве это не подарок судьбы? Можно сказать, удача подарила мне читкоды: огромная сила, страх окружающих перед моей мощью, заманчивые перспективы, а может, и богатство где-то завалялось… Мне просто нужно всем этим грамотно воспользоваться и отыскать дорогу в родной мир. Вспомнив о маме, я стиснул зубы — да какая к чёрту разница, злодей я или нет? Главное — выжить и вернуться домой!

Подобрав меч мёртвого рыцаря, я направился дальше. Темнота, неровные стены — все в буграх и рытвинах, словно коридоры в спешке выдолбили в скале, светло-жёлтый мох на полу и редкие факелы.

Я заблудился и петлял с полчаса, прежде чем выбраться в крохотную пустую комнатку. Из-за приоткрытой двери тянуло свежим влажным воздухом. Гм, море? Вот и отдохнул на курорте. Гостиница — пять звёзд, лучшие цепи для наших постояльцев.

Хмыкнув, я выпрямился, состроил важный вид и шагнул за порог. Ночь, но светлая — яркие звёзды освещают землю не хуже солнца, — длинная крепостная стена, по бокам невысокие бортики, три рыцаря задумчиво вглядываются куда-то вдаль. На том берегу горит маяк, широкий луч крутится по часовой стрелке. Скрипнула дверь, и все трое уставились на меня.

Немая сцена.

— Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл, — не удержался я, но быстро сменил тон на серьёзный и добавил: — Не сопротивляйтесь и останетесь в живых. Вытащите мечи и аккуратно положите их на…

— Древний вырвался на свободу! — заверещал один из рыцарей и начал беспорядочно бегать, как курица с отрубленной головой. Он сбил своих товарищей с ног и рванул к противоположной двери, но развернулся и неожиданно бросился со стены. Откуда-то снизу донеслось протяжное: — Спасайся кто мо-о-о-о-оже-е-ет!

Я перегнулся через край, но сразу же отшатнулся — да тут все десять этажей наберётся, а внизу торчат острые скалы! Может, люди здесь умеют летать? Я ошарашенно почесал затылок. Громыхнули цепи, и двое оставшихся рыцарей на четвереньках поползли к бортику, что-то испуганно лепеча. Я схватил их за ноги и потянул обратно.

— Кретины, вернитесь обратно! Никто не собирается вас убивать! Просто покажите, где выход!

— Помогите! Командир, помогите! Древний нас жрёт! — завизжал рыжий рыцарь и ударил меня железной пяткой в нос. — Он скинул Вельмута в озеро! Ой-ой-ой, он ест меня! Его зубы уже впились мне в колено!

— А я ж ещё и не пожил, — зарыдал долговязый. — Я хотел мир посмотреть! Агр-х, я уже не чувствую ничего ниже шеи… Меня парализовало! Древний отравил меня!

Физической силы мне хватало, чтобы их вытащить из пропасти на крепостную стену, но и рыцарям упорства было не занимать — они ползли к краю, и с каждым разом их завывания становились громче и надрывнее. В конце концов, острый край доспеха порезал мою правую руку, и пальцы соскользнули. Рыжий воспользовался моментом и бросился в пропасть. Я попытался его поймать, но не успел, а в это время долговязый прыгнул за своим товарищем.

— Ну и куда же вы полетели?

Я сосредоточенно вглядывался в темноту, ожидая, что вот-вот распахнутся белоснежные крылья и рыцари плавно приземлятся где-нибудь на том берегу. Луч маяка описал полный круг и осветил скалы вдоль крепостной стены. На камнях валялось три переломанных тела.

— Студентики убиваются на свежем воздухе, — озадаченно пробормотал я и, случайно наступив на цепь, чуть не последовал за моими незадачливыми охранниками. Так-с. С этим надо что-то делать. Я намотал цепи на руки — от запястий до локтей, но закрепить было нечем, так что они с грохотом бахнули о землю, чуть ли не разломав пол. Верёвку бы, а лучше — кожаные ремни…

Со следующими рыцарями я решил быть милашкой и душкой — чёрт возьми, мне нужен живой человек, который объяснит, где я оказался и что здесь вообще происходит! Поэтому в следующее помещение — уютную тёплую сторожку с камином — я вошёл, широко улыбаясь и придерживая цепи, чтобы не гремели об пол. В котелке мирно побулькивало ароматное варево, у меня даже в животе заурчало.

— Здравствуйте, — протяжно поздоровался я, пытаясь показаться добрейшим и милейшим существом. Учитывая цепи, окровавленную рожу и трясущиеся мудя, затея была изначально провальной. — Нет ли у вас лишнего плаща? Или хотя бы штанов?

— Здравствуйте, — растерянно проблеял рыцарь, сидящий за столом и до этого перебиравший какие-то бумаги. Он громко сглотнул и вытер выступивший на лбу пот. — Хотите мои?

— Что?

— Ну, штаны, — робко предложил он. — Чистые. Я их только пару часов назад на смену надел.

Я пожал плечами.

— Ну, давай.

Рыцарь суетливо вскочил, стащил с себя низ доспехов и штаны и раболепно протянул мне, склонившись в поклоне.

— Вы только не бейте, — попросил он. — У меня сердце слабое.

— А чего ты в таком случае здесь делаешь?

— Платят хорошо. Да и место спокойное, э-э-э, было… Ну, последние пару тысяч лет точно было спокойным.

— Сколько вас здесь?

— Да шестеро, а командир — седьмой.

— И все здесь такие нервные? — я забрал штаны и раздражённо постучал по столу.

— Ну так, не каждый день с Древним разговариваешь, — ответил он и снова поклонился, покосившись на мою руку. — Мне о вас бабушка рассказывала. О том, какой вы сильный, харизматичный, щедрый, справедливый, милосердный, великолепный, чудесный, замечательный…Э-э-э, и глаза у вас красивые, да. Красный — очень необычный цвет. Нынче в моде. Все придворные дамы из него трусы шьют. Ой…

Он сбился и замолк, в очередной раз вытерев пот со лба. Я натянул штаны и опять побарабанил по столу. Да что ж такое! Неужели из-за стресса ОКР возвращается? Только этого счастья не хватало! Я повернулся к рыцарю и удивлённо замер. Тот с животным ужасом пялился на мою руку — на ту, которой я стучал по столу.

— Вы меня прокляли? — его голос сорвался на писк. — Но я же вас хвалил, как же так, Древний?

— Да зачем мне тебя проклинать? — я небрежно отмахнулся и уточнил: — Вы здесь в лести, что ли, соревнуетесь? Кто кого перехвалит?

— Ну, командиру нравится. Он мне повышение дал, когда я его усы похвалил, — сказал рыцарь и грузно осел на пол, схватившись за левую сторону груди. — Кажется, перенервничал или проклятье подействовало?.. Ой-ой-ой, как же больно…

У него сбилось дыхание, он с трудом глотал воздух и царапал доспехи. Его глаза закатились, лицо побледнело, потом — покраснело, а под конец начало синеть. Единственное, что я помнил о первой помощи при инфаркте, — это открыть доступ свежему воздуху и расстегнуть плотную одежду. Но пока я искал застёжки на доспехах, рыцаря скрутило судорогами, и через пару секунд он умер.

Я зажмурился. Из фильма ужасов я попал в комедию абсурда. Какой же бред!

— Одо, я керосинчика принёс, щас заправим новые факелы!.. — раздался голос позади меня.

Дверь в углу сторожки открылась, и внутрь — спиной вперёд — зашёл низенький пузатый толстячок в обычной одежде, но с мечом на поясе. Что-то напевая себе под нос, он протанцевал к столу, сгрудил на него железное ведро с крышкой, и в этот момент его взгляд наткнулся на мёртвого Одо.

Толстяк крутанулся на месте, вытащил меч и бросился в атаку. Только вот он меня не видел и ударил наугад — само собой, промахнулся, и инерция швырнула его прямо в камин. Он не успел вовремя затормозить, перевернул котелок и наступил в огонь. Вспыхнула штанина, толстячок завопил и завертелся, пытаясь сбить пламя, но налетел на стол и перевернул ведро с керосином. Прямо на себя.

Огонь объял его с головы до пят. Толстячок закричал, как раненый зверь, и выбежал из сторожки — на крепостную стену, откуда пришёл я.

— Весело по полю бегает кабанчик… Психиатров в этом мире явно нет, — я поправил сползающие с меня штаны. — Это сколько же ещё охраны осталось? Шестеро и один командир было, значит, остался один командир.

Благо коридоры больше не разветвлялись, из сторожки вёл один путь. Девять лестничных пролётов вниз — и я добираюсь до просторного холла с высокими потолками. Длинный стол, огромная люстра со свечами, множество лавочек. Что-то вроде столовой.

Во главе стола, спиной ко мне, сидел здоровенный лохматый амбал и что-то с аппетитом — и громким чавканьем — жевал.

— Что-то вы припозднились! — промычал он с открытым ртом. Крошки выпали ему на колени. — Жаркое остывает!

Он потянулся за хлебом, смачно откусил и обернулся.

— Сгоняйте в погреб! Сегодня можно и винцом побаловаться… — добавил он.

Судя по его красному носу и одутловатому лицу, вином он баловался ежедневно и с особым усердием. А усишки — жиденькие, такие не то что хвалить… Такие бы сбрить и забыть как страшный сон.

Стоило амбалу разглядеть, кто перед ним стоит, как с него слетели расслабленность и довольство.

БАМ!

В меня полетел круглый железный поднос. Амбал вскочил, швырнул вдогонку ещё пару стаканов и потянулся за ножнами, лежащими на соседней лавке.

— Именем Леонида Спасителя, немедленно сдавайся, проклятая и ненавистная всем миром тварь! — проорал он с набитым ртом, сделал глубокий вдох и подавился. — Сдава… кха-кха… ся! Не… кха-кха… медле… кха… но! Кха-кха!

Я попытался провести приём Геймлиха, но амбал не подпустил меня — размахивал мечом, как бешеная мельница, пока его совсем не скрючило. Пена изо рта, хрипы, выпученные глаза. Я всё-таки обхватил его со спины, обернул руки вокруг живота и надавил чуть выше пупка. Раз-два, раз-два!

Поздно.

Несмотря на мои усилия, амбал умер.

Я потёр виски и тяжело вздохнул. Можно ли теперь считать меня серийным убийцей? Семь человек отправились на тот свет только от моего вида. Вот что значит “сногсшибательная внешность”, буквально.

Требовательно взвыл желудок. Ну раз уж меня точно никто не потревожит… Почему бы не перекусить? Краем сознания я понимал, что веду себя слишком спокойно, но причина была проста — внутри меня всё ещё кричал упрямый скептик, который искал новые и новые объяснения происходящему. В общем, психика защищалась на отлично.

Сперва я вдоволь напился, потом перекусил — самую малость, ведь это тело, судя по всему, давным-давно не ело нормально. Немного подождал. Мясо и овощи словно провалились в чёрную дыру, голод усилился раз в десять. Первую тарелку я всё ещё пытался осторожничать, но вскоре сорвался и набросился на еду, как дикий зверь.

Ох, вот бы чашечку кофе… А лучше — две. Но приходится обходиться тем, что имеем. Запив всё вином, я поднялся из-за стола и, пошатываясь, поплёлся искать спальню. Она нашлась за первой же дверью. Казарма на пятнадцать кроватей. В дальнем закутке подобие душа. Ого, получается, здесь есть водопровод? Хорошее средневековье, одобряю.

Искупавшись, я завалился спать. Проснулся далеко за полдень — ну, если здешнее солнце двигается по такой же орбите, как наше.

Первым делом я нашёл крепкие ремни, чтобы привязать цепи у локтей. Подыскал подходящий наряд — рубаху и штаны из плотного прочного материала, а сверху накинул лёгкий длинный плащ из кожи. Сапоги по колено — и образ охотника на вампиров готов. Гм, интересно, здесь обитают вампиры?

До вечера я исследовал крепость. Отыскал продуктовые запасы — кофе, чёрт возьми, не было! — оружейный склад, полигон для тренировок. Это, конечно, прекрасно, но мне бы хоть какие-нибудь документы… Мои надежды оправдались: рыцари вели некое подобие архива.

К сожалению, официальные бумаги были из разряда: “Послал Лудо на большую землю за табаком”, но здесь лежало и кое-что другое: коллекция игральных карт с голыми девушками, и письма от родственников, и даже личные дневники.

Последними я заинтересовался. Но сколько мне пришлось прочитать, прежде чем я нашёл хоть что-то полезное! Любовные похождения, интриги при королевском дворце, подробное описание болезней, в том числе диареи, и личные склоки — каждый писал о насущном, но ни слова не упоминал об узнике, которого охранял.

Лишь в самом старом и потрёпанном дневнике я нашёл своё новое имя. Жёлтые страницы были настолько хрупкими, что, казалось, вот-вот рассыпятся между пальцев.

3 день Листопада.

Я, Артериус Третий, сын мясника и доярки, заявляю — ни к чему хорошему это не приведёт. К моей великой печали, я могу заявить это только своему дневнику. Сыну мясника и доярки не пристало учить своих военных командиров…

…только Леонид Спаситель осмеливается приближаться к клетке Древнего. Он запрещает ходить вместе с ним, беседует с этой тварью один на один. После его визитов Древний бьётся о стены и бросается на прутья, его вой разносится на всю тюрьму. Каждый раз, когда надо нести ему еду, мы тянем жребий.

26 день Листопада.

Леонид Спаситель отправился в военный поход. Как оказалось, только его визиты вынуждали нас кормить Древнего — мы боялись наказания. Все понимают, что Леонид может вернуться в любой момент, но… Его возвращение — это далёкая угроза, а Древнего мы боимся здесь и сейчас. Роуэн проиграл жребий, но отказался идти. Его примеру последовали и остальные…

…командир молчит. Поговаривают, его сослали сюда в наказание. Ему наплевать. А я что, крайний?

13 день Студня.

Почти месяц мы его не кормим. Вчера я заглянул в коридор, который ведёт к Древнему. Вроде бы слышал какой-то шум. Неужели эта тварь до сих пор жива? О Древнем ходит множество слухов. Например, что он бессмертный, а его магия настолько велика, что может сжечь всю планету…

…согласно инструкциям, мы должны каждые три месяца вызывать мага, чтобы обновлять заклинания на камере. Прутья, стены, пол… Цепь создал лично Леонид Спаситель, я слышал, когда Древнего перевозили, кто-то из парней до неё дотронулся. В момент высох, как мумия! Так что к цепи запрещено прикасаться. Да таких дураков и нет. Ха! Подойти вплотную к Древнему — да кто на такое осмелится?

31 день Злыдня.

Последний день года. Мне продлили контракт. Сколько я уже здесь? Третий год? Я хотел перевестись, да кто ж меня слушал… Чует моё сердце, останусь я здесь до скончания веков. Леонид Спаситель больше не приезжает, хотя из похода вернулся. Древний жив. Я иногда подслушиваю за ним из коридора, он постоянно что-то шепчет и проклинает Леонида…

…никто не выполняет инструкций. Не кормит Древнего, что не удивительно, ведь еды привозимой из соседней деревне становится всё меньше. Не обновляет заклинания. Иногда мне становится страшно, ведь единственное, что удерживает Древнего — это цепи. Леонид очень силён, он великий правитель, но…

1 день Зацветья.

Десять лет. Надо же, как быстро летит время. Сегодня привезли новеньких — точь-в-точь я когда-то давно. Такой же зелёный и глупый. Шушукаются постоянно, гадают, как же выглядит Древний, но к камере так никто не рискнул подойти. Забавно. Кто-то из них сказал, что у Древнего щупальца и рога, а другой возразил — мол, нет, у Древнего иглы и каменная кожа…

…любопытно, в кого же Древний превратится через сотни лет? Каждый год делает его страшнее и страшнее, хотя на самом деле… Я вчера подошёл прямо к прутьям. Надо же, десять лет понадобилось для этого. Древний, видимо, впал в спячку, как медведь. Не пошевелился, не открыл глаз. Совсем не изменился, даже не исхудал. Нет, всё-таки это чудовище. Таким тварям нет места на земле…

14 день Пекла.

Сколько всего изменилось, но одно осталось неизменным — люди боятся одного имени Древнего. Они ненавидят, но не имеют сил даже взглянуть на него. Трусы. Такие же как и я. После того дня, шесть лет назад, я не приближался к клетке и даже не знаю, жив ли Древний. Никто не знает…

Я отложил дневник и потёр лицо.

— Вот так дела…

Получается, что цепи, вживлённые в тело, ограничивают магию Древнего, из-за чего я не могу воспользоваться его мощью?

Всю ночь мне снились кошмары, а на утро я всё-таки решил покинуть крепость и изучить окрестности, а если повезёт, то и переплыть на другой берег. Я успел осмотреться с крепостной стены и, во-первых, понял, что нахожусь на острове, а во-вторых, нашёл небольшую пристань на севере. Так что, если вёсла целы… В общем, я взял еды на первое время, меч и пошёл к главным воротам. Их поднимал огромный разводной механизм — такой и троим крепким мужикам тяжело поднять.

Я на секунду застыл перед рычагом — всё ещё не верилось, что в моём теле скрывается невероятная мощь. Глубоко вдохнув, я взялся за рычаг и потянул.

СКРИП!

Я медленно крутил его — не потому, что не хватало сил, а потому что механизм был очень уж старый и хлипкий; потяни я его чуть сильнее, он моментально бы развалился. Также медленно, сантиметр за сантиметром, поднимались ворота, открывая великолепный вид на пёстрое цветочное поле, могучие вековые деревья, ярко-голубую гладь озера и оскаленную пасть ящероподобной твари…

Стоп, что?

Из ближайших кустов торчала остроносая здоровенная морда с жёлтыми глазами и угрожающе рычала. Она припала к земле и двигала всем туловищем, как кошка, готовящаяся броситься на добычу.

ПРЫЖОК!

Я отпустил рычаг, и он бешено завертелся в обратную сторону, ворота с диким грохотом ударились о землю, перерубив чудовище пополам.

Отлично.

Просто отлично.

Между мной и свободой стоит всего лишь с десяток кровожадных чудовищ.

Глава 3

В дневнике Артериуса я нашёл информацию о монстрах за крепостными стенами — единственный нормальный человек был в этой тюрьме, хоть о чём-то полезном писал. Потому что ни в одном документе мне не попалось ни одного упоминания о кровожадных чудищах, которые только и ждут момента, чтобы ухватить кого-нибудь за задницу. Пару раз попадались записки о закупке корма для “животинки”. Животинки, Карл! Животинки!

6 день Сева.

Отец прислал моих любимых сушёных персиков. Я и половины не съел, спрятал под матрасом, а вечером пришёл — их уже кто-то украл! Ни стыда, ни совести у людей, а ведь нам до конца года вместе служить. Хожу, присматриваюсь, ищу негодяя. Гектор постоянно отводит взгляд, да и вид у него плутоватый, точно он…

…за питомцами Леонида никто не ухаживает. Охрана взбунтовалась, сказала, что не для того меч держать училась, чтобы пастухами работать. А деревенские после того случая, когда их кузнеца Медведь-Черноглаз съел, вообще на остров ни ногой. Даже еду из лодки на берег кидают, хлеб всегда мокрый.

17 день Щедрыня.

Сегодня случайно увидел, как Улиточная Змея спаривается с Туманным Волком. Как мне теперь стереть память?..

8 день Мгладня.

Ох, попомните мои слова — ни к чему хорошему это не приведёт! Вырождаются питомцы Леонида, вырождаются с огромной скоростью… Если раньше они поддавались дрессировке, понимали, что охрана — их хозяева, но теперь шваркаются, кидаются и жрут друг друга и любого, кто подойдёт близко…

…одно хорошо, что сила их тоже вырождается, иначе не миновать нам беды. Только Медведь-Черноглаз остался в стороне от этой вакханалии — охраняет свою территорию, не подпускает других животных. Недаром говорят, что Большая Медведица — самое умное Созвездие из тринадцати, ох, недаром.

Я слепо смотрел на страницу и обдумывал, как же выбраться с острова. Ни транспорта, ни лошади в крепости не было. То есть выход один — хорошенько вооружиться, помолиться богине удачи и пробежать стометровку лучше Усэйна Болта. А потом ещё одну стометровку. И ещё. И так — пока не доберусь до берега.

Оружия здесь было — хоть на завтрак ешь, но проблема заключалась в том, что я пистолета-то никогда в руках не держал, что уж говорить об арбалете, копье или мече. Так что следующую неделю я тихо-мирно жил в крепости, подъедал продукты и тренировался.

Свыкся с новой обстановкой быстро, но отсутствие кофе меня убивало. Каждое утро, поднимаясь с первыми лучами солнца, я страдал. Нет, не так — СТРАДАЛ.

Я чувствовал этот прекрасный аромат, ощущал на языке великолепную горечь, мои пальцы холодил бок любимой кофемашины… А потом я просыпался окончательно. Каждое утро словно ушат ледяной воды на голову. А потом я вспоминал, что мама лежит где-то там, в моём мире, и у неё осталось всего два года…

В общем, тренировался я в безумном ритме. Отжиматься, приседать и подтягиваться смысла не было — это тело полностью восстановилось, как только получило доступ к еде. Ушла худоба, обозначились мышцы, выросла и без того недюжинная сила. Поэтому я лишь исследовал свои возможности, и во время экспериментов случайно снёс сарайчик во дворе — не успел остановиться и врезался в него с разбега.

А вот вокруг оружия я плясал старательно — учился стрелять, метать копьё, махать мечом, атаковать цепом и палицей. Я опробовал всё, что нашёл, и лучше всего мне в руку легли арбалет, кинжалы и боевая коса. Мечом я то и дело норовил отрубить себе ноги, праща улетала вместе с камнями, а топором я ни разу не попал в цель — он всегда бился обухом и падал на землю.

На девятый день пребывания в этом мире, я решил повторить попытку и выйти из крепости. Собрал запасов в дорогу, сменную одежду, оружие и деньги, которые нашёл в кабинете у командира. С деньгами, кстати, было сложнее всего: я не знал номинала монет — они были одинакового размера и отличались только цветом. Красные, золотые и чёрные. Мда, меня сможет надурить первый же торговец.

Осмотрев свои пожитки ещё раз, я хлопнул в ладоши и вышел во двор:

— Ну что? Поехали?

Я начал крутить рычаг, и ворота неспешно поползли вверх, с трупа ящерицы взлетел жужжащий мушиный рой. Когда ворота полностью поднялись, я закрепил рычаг заранее подготовленной верёвкой и, выставив перед собой косу, направился вперёд.

Тишина.

Сапоги мягко ступили на зелёную траву, я настороженно огляделся. Ни единой живой души поблизости — только высокий бурьян, качающиеся деревья и завывающий ветер. Слегка успокоившись, я сделал несколько шагов, и в этот момент дерево справа от меня зашевелилось — кора пришла в движение, стремительно съехала на землю и поползла ко мне.

Ш-ш-ш-ш-ша-а-аш!

Это была огромная змея! За ней оставалась блестящая полоса слизи, которая с шипением разъедала траву. Я достал из-за спины арбалет и выстрелил четыре раза подряд, спешно заряжая его вновь и вновь. Но стрелы отскакивали от змеиной шкуры, не причинив ей вреда. Раззявив пасть, змея бросилась на меня. Два шага влево, пригнуться — и замах косой!

Отрубленная змеиная башка откатилась к крепостной стене. Но не успел я обрадоваться, как затряслись ветки дерева и на землю посыпались маленькие змеята — длиной с мою руку до локтя.

Первый десяток змеёнышей я перерезал косой, но их было очень много и двигались они очень быстро, так что пришлось отбежать. Один проворный гадёныш почти успел нырнуть под штанину, но я размозжил его каблуком. Завоняло паленой резиной.

Я оглянулся. Взгляд зацепился за кучу булыжников. Я подхватил один — размером с футбольный мяч — и швырнул в змеят, брызнула во все стороны кровь. Работает, ура! Я поднял ещё одну каменюку, раз в пять больше, и снова бросил.

БАХ!

Змеиный строй разбит, а выживших змеек я покрошил в капусту косой. Вдох-выдох. Первое сражение завершилось моей триумфальной победой. Это радовало. Что огорчало, так это то, что я и десяти метров не прошёл! А ведь шум и запах крови обязательно привлекут хищников покрупнее…

Я и мысль ещё не закончил, как земля задрожала, покрылась трещинами и вздыбилась. Взметнулся столб пыли, я покачнулся и, не удержавшись на ногах, завалился на спину. На поверхность высунулась длинная морда с длинным носом и закрытыми глазами. Она принюхалась, прислушалась и безошибочно повернулась ко мне. Гладкая шерсть встопорщилась острыми иглами.

Крот приготовился атаковать!

На меня обрушилось невероятное чувство опасности, и, действуя на одних инстинктах, я прыгнул за булыжники, прикрыв голову руками. Мимо пронеслись сотни игл, словно смертельный дождь, и врезались в землю чуть поодаль. Краем глаза я заметил, как они превратились в серый дымок и развеялись по ветру.

ГРОХ!

Огромная лапа-ковш ударила по булыжникам, разбивая их в крошку. Сквозь пыль я разглядел, что Крот абсолютно лыс — уродливый, розовый, весь в мягких складках. Видимо, потратил всю шерсть на атаку. Я долбанул его прямо в нос и, уклонившись от растопыренных когтей, провёл апперкот. Крот завизжал и попятился — быстро-быстро развернулся и нырнул в тёмный провал.

Я достал флягу с водой и напился. Где-то за крепостью раздался озлобленный лай, он приближался с каждой секундой. Я вернул флягу на пояс и припустил к берегу, но на половине пути меня догнала стая волков. Пять облезлых, горбатых, в отвратительной зелёной слизи псин — меня передёрнуло от омерзения.

И это стало моей ошибкой. Не стоит недооценивать врагов. Они атаковали одновременно и молниеносно. Слаженная работа. Я взмахнул косой — ранил троих. От одного увернулся — он пролетел над моим плечом и шмякнулся мордой о землю. А вот пятый вцепился мне в руку. Клыки заскрежетали о металл. Волк замотал головой, и ремень, удерживающий цепи, с треском порвался.

ДЗИНЬ!

Цепь со звоном упала на траву. Свободной рукой я схватил волка за верхнюю часть пасти, а другой надавил вниз. Волчья челюсть сломалась с тошнотворным звуком. Я отшвырнул волка и добил косой, чтобы не мучился, и встал в боевую стойку. Стая сгруппировалась, задрала морды к небу и яростно взвыла. Кажется, её очень разозлило убийство их сородича.

Я отступил, увеличивая дистанцию между мной и волками, но они, пригнувшись к земле, последовали следом. Я атаковал косой на опережение, но твари ловко отскочили из зоны поражения. Только вот они не ожидали, что вслед за косой, с секундной задержкой, ударит цепь. Она огрела одного из волков по башке. Всмятку.

Не дав себе время на размышления, я закинул косу за спину и закрутил цепь. Она со свистом разрезала воздух, и стоило только волкам рвануть на меня, цепь превратила их в кровавое месиво. Это нарушало все законы физики, словно цепь весила не один-два килограмма, а тысячи тонн… Но это работало!

Однако место первой стаи заняла вторая — пятнадцать волков выбежали из-за крепости и устремились ко мне. До берега оставалось метров пятьсот: подняться на холм — и два шага до причала! Я мчался изо всех сил, обгоняя ветер, но волки уже наступали мне на пятки. Я слышал их тяжёлое дыхание, хрипы, рычание, визг, и казалось — вот-вот они вцепятся мне в шею. Но я продолжал бежать.

Лишь взобравшись на холм, я притормозил и оглянулся. Волки бесновались у его подножия, но трусливо поджимали хвосты.

— Ха! Неужели поняли, с кем связались? — прокричал я. Адреналин пел в крови, я чувствовал себя властелином мира. — Что, оказался вам не по зубам?

Внезапно холм задрожал, мелко-мелко затрясся, из-под моих ног поползла земля. Пласт почвы сместился и поскользил вниз. Шесть волков с тонким визгом ускакали прочь, а вот девятерых погребло под оползнем. Я стоял на самой вершине, которую чудом не затронул обвал. Холм словно дышал и жил своей жизнью, то вздымаясь, то опадая. Послышался глухой рёв, и в образовавшуюся дыру высунулась чёрная лапа.

— Человечишка, — прокряхтел старческий голос, — ты разве не знал, что все добропорядочные медведи спят в это время года? А у меня бессонница… Ты просто не представляешь, каких трудов мне стоило заснуть!

— Простите? — выдавил я. — Ещё вроде бы не зима?

— Добропорядочные медведи спят в любое время года! — важно заявил голос. — Если не едят.

Из берлоги лениво вылезла… панда. Размером с двухэтажный дом, конечно, но в остальном — самая обыкновенная милая панда. Белое туловище, чёрные лапы и воротник, а также — характерные “очки”. Интуиция подсказывала, что это далеко не безобидное создание, а мозг, отлично помнящий “Кунг-фу панду”, подбивал на глупости. Например, погладить забавную зверушку по голове. Ага, и остаться без руки.

Тем временем панда вальяжно потянулась и начала раскапывать завал, вытащила волчий труп, отряхнула от земли и с довольным мычанием откусила ему голову.

— Но за обед спасибо, — сказала она и проглотила волчье туловище целиком. — За этими дворнягами бегать — сплошная морока. Тупые, но быстрые.

— Пожалуйста, — ответил я и уточнил: — А меня есть вы не собираетесь?

Панда окинула меня снисходительным взглядом:

— С тебя одно несварение. Мне бабка рассказывала, как тебя пытался сожрать Хрустальный Лев. Выше всех по Созвездию поднялся… Поговаривали, что даже человек его не обогнал. Сожрал он тебя, конечно. Ну и что? Ты ж его изнутри вскрыл, изверг, — она уставилась на меня с укором. — И не стыдно тебе, живодёр?!

— Стыдно. Наверное, — разговор выходил очень уж странным, и я чувствовал себя не в своей тарелке. — А почему те… Ну, те животные со мной не разговаривали? Они не разумные?

— Да говорю же — тупые шавки, — отмахнулась панда и откопала второй труп. — А ты что, уже нагостился?

— Да, э-э-эм, здесь, конечно, очень уютно и и люди гостеприимные, но я, наверное, пойду. Дел много, да, — я неловко намотал цепь на руку, закрепил её новым ремнём и переодел рубаху.

— Ну да, бабка моя так и говорила. Как же там было? А, точно! Сядет, бывало, после охоты, делает запасы на зиму и говорит: мол, Древний сюда на отдых приехал. Гляди, говорит, какая трава здесь растёт! А озеро-то какое! Силы восстанавливает, здоровье, а из деревни ему постоянно вкуснятину таскают… — панда тяжко вздохнула, посмотрела на замок и спросила: — Там вкуснятины случайно не осталось?

— На первом этаже, дверь напротив входа. Только ты туда не пролезешь.

— Древний, ты меня толстой назвал? — возмутилась панда и сожрала третий труп. — Нет, тут ты, конечно, прав, но всё равно обидно. А в дверь мой внучок пролезет… Эй, Батист, просыпайся! Бабуля тебе гостинцев нашла!

В глубине берлоги кто-то заворчал. А я, воспользовавшись моментом, попрощался и рванул к причалу.

— Ну ты это, заходи если что! — крикнула мне вдогонку панда.

На берегу озера я остановился, перевёл дух и осмотрел плащ — волк знатно порвал рукав, но плотная ткань рубашки надёжно скрывала цепи. Перевёл взгляд на лодку — вёсла на месте, дно не протекает. Отлично. Загрузившись, я быстро погрёб к противоположному берегу. Тот был пустым и безлюдным. Животных тоже не наблюдалось. Наконец-то повезло!

На мелководье я спрыгнул в озеро и затянул лодку на берег, постучал три раза по мокрому бортику.

— Эх, кофе бы, чтобы мозги лучше соображали, — мечтательно протянул я и подавился воздухом. Дыхание перехватило, перед глазами потемнело. Я сделал два шага и повалился лицом в песок. Шум воды — последнее, что я слышал, перед тем как потерять сознание.

Очнулся я просторном зале с высоченными потолками — люстры светили где-то далеко-далеко, я даже не смог разобрать, какой они формы. Передо мной возвышалась прямоугольная платформа.

На ней стоял фантастический трон — металлический, с разноцветными мигающими огоньками и голограммами. На нём сидел глубокий старик с белоснежной бородищей до пола и скрюченными уродливыми руками, больше похожими на лапы ящерицы. За его плечом застыла прекрасная девушка с фиолетовыми глазами и такими же волосами до плеч.

— Следующий, Миа, — приказал старик.

— Слушаюсь, господин.

Голоса показались мне знакомыми, но где я их мог слышать? Отогнав глупые мысли, я сосредоточился на происходящем. Девушка поклонилась, достала серебряную пластинку и пробежалась по ней пальцами. В следующее мгновение перед троном материализовалась коленопреклоненная мужская фигура.

Человек был абсолютно голым. Хотя… Его сложно было назвать человеком. Костяные гребни вдоль позвоночника, изогнутые рога и чёрные когти — он походил на демона из сказок. Его тело покрывали сильные порезы, в некоторых даже желтели кости. Кровь напрочь измазала кожу, но под нею угадывались чёрные линии татуировки. На щеке было выжжено витиеватое клеймо — ящерица, сидящая на цветке.

— Фалькор, ты очень меня разочаровал, — произнёс старик. — Разве я просил многого? Разве преданность — это неподъёмная цена?

— Преданность?! Бесчестный ублюдок будет говорить мне о преданности?! — процедил Фалькор и плюнул кровью на белоснежную стариковскую бороду. — Но ничего… Твой век не вечен! Найдётся герой, который уничтожит тебя и сотрёт каждое упоминание о тебе! Мир никогда не вспомнит твоего имени!

Миа неспешно просветила чем-то бороду старика, и кровавое пятно моментально исчезло. Тот благодарно кивнул ей и повернулся к пленнику:

— Сын… От многих я ожидал предательства, но не от тебя.

— Ну что ж, дети иногда удивляют, — усмехнулся Фалькор.

— Моё самое большое разочарование, — тяжко вздохнул старик.

— Дети ещё и разочаровывают.

На мгновение повисла тишина, а потом старик спросил:

— Ты ничего не расскажешь?

— Нет.

— Жаль, — вздохнул старик, щёлкнул пальцами и небрежно бросил: — Прощай.

Татуировки Фалькора вспыхнули ярким пламенем, и он закричал от боли, рухнул на пол и начал кататься, пытаясь сбить огонь. Бесполезно. Жар пожирал его изнутри, а татуировки выжигали мышцы. В зале завоняло жареным мясом. Миа и старик равнодушно наблюдали, как умирает Фалькор, корчась в диких мучениях.

— Вы поймали всех заговорщиков?

— Неизвестно, расследование проводи…

Их голоса постепенно затихали, я снова погрузился в темноту, но в этот раз непостижимая сила тащила меня вверх, к свету. Я резко сел, хватая ртом воздух. Берег озера, солнце клонится к горизонту, волны брызжут в лицо водой с запахом тины. Сердце бешено билось, словно желая вырваться из грудной клетки.

Что это было? Кто мне приснился и почему? Тысячи вопросов крутились в моей голове, но прежде чем я ответил хотя бы на один, рядом раздалось ехидное:

— Ну и во что ты вляпался на этот раз, пугало садовое?

Я медленно повернулся и замер. Пушистый белый котяра насмешливо щурил зелёные глазищи.

— БОРЯ?!

Глава 4

— БОРЯ?! Как ты здесь оказался? — не скрывая своего удивления, воскликнул я.

— Ты у меня спрашиваешь, лысая обезьяна?! — возмутился Борис и зашипел. — Кто вечно находит приключения на свою задницу? Я, что ли?! И шляется вечно, шляется где-то… Вот и дошлялся!

— Обезьяна?! Ты... Я... Да я работал, чтобы ты не сдох от голода! Зарабатывал на твой дорогущий корм! “Шерсть у вашего кота будет мягкой и шелковистой, он скажет вам замурчательное спасибо”, — писклявым голосом процитировал я и ткнул в Бориса указательным пальцем. — Ага, шерсть стала мягкой, а лоток стал оружием массового поражения. И где моё замурчательное спасибо, комок меховой отрыжки?!

— Я не люблю с лососем, — ощетинился Боря. — Ты думаешь, чего я тебе тапки жрал? Потому что от корма тошнило!

— От безделья тебя тошнило. На тебе пахать и пахать — вымахал конь семикилограммовый! По ночам устраивал тыгыдыки, сволочь, спать не давал! Днём бегать надо!

— Я — сова, — заявил Борис и начал вальяжно умываться. — Кто виноват, что ты уродился жаворонком? Ночевал бы в гостиницах.

— Ты меня из моего дома выгоняешь? — я даже растерялся от его наглости. — Ну погоди, гадёныш, вот вернёмся мы обратно, я тебе покажу, где раки зимуют. Подойдёшь ты ко столу, когда я буду есть, ох, попросишь ты мяска или рыбки… Два удара — восемь дырок, понял?

— Садист, — прорычал Борис и возмущённо встопорщил усы. — Я тебе всю коллекцию по “Звёздным войнам” сгрызу, диктатор недоделанный, вот как вернёмся, так сразу…

Я уже хотел его перебить, но внезапно на меня обрушилось осознание — мы вообще-то чёрт знает где, и до моей любимой берлоги отсюда, возможно, миллионы световых лет. Борис тоже осёкся на полуслове, словно прочитав мои мысли, и, кажется, даже немного поник, но моментально состроил важную морду и продолжил умываться.

Мы дружно помолчали.

— Убийца, — проворчал Борис.

— Что?!

— Что слышал! Сам угробился, да ещё и меня за собой потащил!

— Ты мне весь дом разгромил, скотина усатая! Если бы не ты, я бы никуда не поехал!

— Да, конечно, обвиняй невинного котика… Ты меня хвостатым Палпатином называл! Думаешь, я не знаю, кто это? И чего ты после этого ждал? Чтобы я мурчал у тебя на коленках?

— Да неужели ты умеешь мурчать? Я слышал только шипение и рыки… А, точно! Ещё я слышал урчание твоего живота, когда ты, пушистый гадёныш, ночью садился мне на лицо.

— Мне было холодно! Ты специально отопление не включал, чтобы я замёрз насмерть!

Я зарычал в бешенстве и потянулся, чтобы схватить Бориса за шкирку, но он вдруг замерцал, улыбнулся, как Чеширский Кот, и растворился в воздухе, чтобы через секунду приземлиться на трухлявый пенёк чуть поодаль. Он выгнулся дугой, сладко зевнул и насмешливо мне подмигнул. Белоснежный хвост лениво подметал землю.

— Ты меня убил! — возмутился я, но уже, скорее, по инерции. Бессловесной скотиной Борис мне нравился больше. Такому палец в рот не клади — откусит по локоть. Эх, а раньше бы только в тапки нассал…

— Нет, это ты убил меня, — возразил Борис, поднял правую лапку и выпустил когти. Они выглядели значительно острее, больше и опаснее, чем в нашем родном мире, и переливались под солнечным светом.

— Нет, ты!

— Нет, ты!

— Болван!

— Дурень!

— Облезлый кролик!

— Тупой двуногий!

Мы замолчали и уставились друг на друга.

— Мне всегда казалось, что ты приёмный, — снисходительно протянул Борис и прижал уши к голове. — И как у нашей мамы такая мышь уродилась?

— Для тебя она — Вера Петровна! — процедил я и снова попытался его поймать, но он поднырнул мне под руку, испарился и материализовался на границе с лесом. Мои пальцы сжали воздух. Я глубоко вдохнул и сказал: — Она твоя хозяйка. Ты кот, чёрт возьми!

— И что, я зародился из вакуума? — ядовито уточнил Борис, закатил глаза, поймав мой изумлённый взгляд, и пояснил: — “Дискавери”. Как думаешь, почему мой мозг весит больше, чем твой? Потому что я смотрю познавательные передачи.

— Потому что в тебе говна много, в животе всё не помещается, — хмыкнул я. На самом деле наша перепалка доставляла мне удовольствие и здорово прочищала мозги. Всего лишь вчера я был строителем и бизнесменом, а сегодня — уже древнее зло. Сложно сохранить здравый рассудок. А Борис — кошачье лихо с мерзким характером, но родное, близкое сердцу, напоминает о прошлом. И маме.

— Ну так это ты корм выбирал. Из-за тебя и пищеварение плохое, — фыркнул Борис.

— Ага, твой характер хрен переваришь. Ты за последний месяц сколько всего учудил?! Вазы все в доме разбил, обои подрал, на занавесках катался, плазменный телевизор скинул, бабульку-соседку напугал… — я с горячностью загибал пальцы. — Да ты доберману соседскому морду располосовал! Тебя нужно показать кошачьему психиа…

Я настолько вошёл в азарт, что сперва ничего не услышал. В реальность меня вернула холодная волна, обдавшая сапоги, и то, как распушился Борис и вперил взгляд мне за плечо.

За моей спиной раздался оглушительный грохот, который разнесся на многие километры.

Крепость накренилась набок и медленно заваливалась. Ворота перекосило, со стен падали пушки. Землетрясение накрыло весь остров, рябь пробежала по всему озеру.

— ВКУСНЯТИНКА! — прогремел детский звонкий голосок, и крепость сложилась как карточный домик, взорвавшись каменными фонтаном.

Борис настороженно покосился на меня.

— Ну как, весело на себя смотреть со стороны? — я с намёком кивнул на остров. Неизвестно, сколько времени я на берегу провалялся. Пора бы сваливать. Ноги в руки — и вперёд, познавать мир, пока жители из соседней деревни не заподозрили неладное. Уж этот грохот точно привлечёт лишнее внимание. — Сила есть — ума не надо.

— Не сравнивай меня с этим! — гневно мяукнул Борис и замерцал, заискрился. Через секунду от него остались только огромные зелёные глазищи, которые с прищуром смотрели на меня и изредка моргали. Он помолчал и уточнил: — А с чем, кстати?

Я поморщился, вспоминая панду, и ответил:

— С чем-то настолько же разрушительным, — я подождал, когда Боря горделиво распушит хвост, и добавил: — И тупым.

— Сам ты дурак! — вскипятился он, и зелёные глаза сердито прищурились. — Ты вообще хоть что-то делать собираешься? Ты затащил нас — тебе и вытаскивать!

— Вытащу, не беспокойся, — я многообещающе улыбнулся. — А вот когда ты превратишься в обычного кота… Вот тогда и поговорим. А то с телепортами легко умничать. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я буду держать тебя за хвост.

— Я всё маме расскажу! — пригрозил Борис. — Не кормил, не чесал, не гладил, с кошками гулять не давал…

— Удачи, — пробормотал я, когда зелёные глаза вспыхнули и исчезли.

Я отряхнул штаны, поправил порванный рукав и шагнул к лесу, но застыл на месте — затрещали кусты и на берег вывалился босой плюгавенький мужичонка в потёртых штанах и… майке-алкоголичке? Он выставил перед собой худые руки, сжал кулаки и сурово нахмурился, и как раз в этот момент его взгляд остановился на мне.

— Разбойничаешь? — спросил мужичок.

— Нет, — ответил я, приготовившись драться.

— А, ну ладно, — он пожал плечами и вытащил из кустов огромный мешок. — Так громыхнуло, что у меня дно выбило. Хорошо хоть, уже на полянке присел… Дела свои сделал, сюда подхожу, а здесь ты топчешься! Я с перепуга и решил — засада! Я вообще человек пугливый, жене вон челюсть сломал, когда пьяным домой пришёл. А неча выскакивать со скалкой наперевес! Пугливый я…

— Понятно, — промычал я и отступил к деревьям.

Но было уде поздно.

— Спесивая Кассиопея! — мужичок, раскрыв рот, пялился на разрушенную крепость. Он издал невнятный звук, бессвязно запричитал и схватился за голову, дёрнул себя за волосы так, что между пальцами остались русые пряди. — Негодяи, тюрьму снесли! А кто ж мне за прошлый месяц заплатит? Ой, негодяи, пустили по миру…

Он бегал по берегу туда-сюда и ругал крепостных рыцарей на чём свет стоит, пока его внезапно не осенило — он застыл и, словно в замедленной съёмке, повернулся ко мне.

— Ты! — прокричал он. — Ты почему мне не сказал?

— Что не сказал?

— Что я старый дурак! Кто ж её сносить-то будет, там же Древний гниёт! А если тюрьма разрушилась, то… — мужичок лихорадочно затрясся. — Древний на свободе! Он вырвался и уничтожил башню… Ой беда, ой беда! Так это ж нашу деревню тоже уничтожит? А я только новый улей купил, дело хотел открыть… Так это что же получается — я зря деньги потратил? Ой-ой, зачем дуру-жену послушал? Можно же было с мужиками вина выпить!

— Да ладно вам, мне… э-э-э… бабка рассказывала, что он в этой тюрьме не одню сотню лет отдыхает. От него разве что кандалы и остались, — я попятился и нервно постучал по дереву, в которое случайно упёрся спиной. — А крепость старая, мало ли… Подземный ручей подтопил.

— Древний-то? Да он всю Созвёздную Коалицию вот где держал! — мужичок, искоса глянул на мою руку, сжал кулак и потряс им у себя под носом. — Он однажды против целой армии вышел, а все воины в ней — Метеоры и выше. Даже шесть Плеяд было… Или все десять? И Древний всех с землёй сравнял, на том поле до сих пор ничего не растёт, а земля — красного цвета.

— Ну, обычный человек, просто сильный, — я пожал плечами. — Столько лет прошло, новые герои выросли. Это в те времена Древний был непобедимым, а сейчас — прогресс, все дела. Если не силой, так умом и количеством задавят!

— Пракрез? — переспросил мужичок. — Ты не здешний, что ли? Словечками заморскими бросаешься.

— Эм, да… — я кинул быстрый взгляд на озеро. — Прибыл из-за океана, путешествую, отдыхаю.

— Ой, не повезло так не повезло, — покачал головой мужичок. — Помрёшь, как пить дать, помрёшь! Древний никого не жалеет, ни своих, ни чужих. Злобная тварь, ненавидит всё живое. Чуть что не по нём — на одну ладонь посадит, а другой прихлопнет!

— Это вы с чего взяли? — покосившись, произнес я.

— Так как... все ж это знают. Историй-то много ходит всяких!

Я осторожно возразил:

— В легендах всё приукрашивают…

— Да ты что ж, думаешь, что рога и копыта — это преувеличение?! — возмущённо заорал мужичок. — Ты моему прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадеду не веришь? Ты моего прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадеда сейчас брехуном назвал? Ты, чужак, словами на ветер не бросайся, здесь все знают, что у Древнего вместо ног — копыта, вместо рук — львиные лапы, вместо туловища — шар с кислотой, а вместо головы — пушечное ядро, плюющееся огнём!

— Верю, — я снова постучал по дереву. Опомнился в последний момент, но остановиться уже не успел.

Мужичок застыл, замолчал и уставился на мою руку. Несколько минут о чём-то думал, потом встряхнулся и произнёс:

— Смотри мне. У нас в семье брехунов не водится. Прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадед, бывало, выйдет на крыльцо, сядет и начинает рассказывать, как его прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадед Древнего видал. Мне отец рассказывал, — мужичок важно приосанился и пренебрежительно махнул рукой: — Это там, за морем, могут рассказывать Гидра знает что, а мы-то… Мы-то рядом с тюрьмой живём!

— Конечно, — согласился я.

— Ах да, чего это я время теряю! — спохватился мужичок. — Древний же нас убивать придёт! Надо бы с мужиками напоследок посидеть… Да и соседей предупредить… Хотя нет, предупрежу только Рори, Агата мне всех куриц потравила, карга старая, чтоб её Древний сожрал! Эй, путешественник, хочешь вина попить?

— А долго до вашей деревни?

— Часа два-три, не больше. Наша Яма недалеко.

Яма? Забавное название.

На самом деле я спросил, скорее, для проформы — исследование нового мира стоило бы начать уже хоть с чего-то. А в Яме я прощупаю почву и выясню, кем можно подработать — деньги имеют свойство заканчиваться, и к моменту, когда мой кошелёк опустеет, мне надо найти способ, как себя прокормить. Поболтаю с местными, соберу сплетни, составлю план. Соберу команду и отправлюсь к Волшебнику страны Оз, чтобы он подарил мне красные туфельки…

Гм. О чём это я?

Ах да, составлю план.

— Можно было бы, — я дружелюбно улыбнулся. — Как раз помогу вам мешок дотащить.

— Точно не разбойничаешь?

— Нет, — я постучал по дереву и проклял грёбаный ОКР.

Мужичок упёр руки в боки, вытаращился на мою руку и подозрительно спросил:

— Что это ты делаешь?

— Да ничего, дурная привычка… — не успел я договорить, как над островом разнёсся грозный рёв, земля содрогнулась и озеро вышло из берегов. Секунда — и вода хлынула в стороны, волну разрезало тёмно-синее пупырчатое щупальце и выстрелило в меня. Слегка промахнулось — ударило в ветку, разбило её в щепки и, обдав мою правую щеку брызгами, нырнуло обратно в озеро.

— Дурная привычка, говоришь? — с хитрой понимающей усмешкой спросил мужичок и, повернувшись к воде, грязно выругался: — И кальмара разбудил, ублюдок. А ведь милейшая зверюшка, когда спит… Эй, чужак, погнали отсюда! Хватай мешок — и за мной!

Через кусты и поляны мы выбежали на широкую лесную дорогу. Мужичок на секунду задержался на обочине, вытащил из-под булыжника бутылку с мутной жидкостью и с широкой улыбкой прижал её к сердцу.

— Ну, теперь путь будет приятным!

Он вытащил пробку, и в нос ударил резкий спиртовой запах. Я поморщился. Не заметив моей реакции, мужичок щедро хлебнул и с облегчением выдохнул. Следующие полчаса он делал глоток на каждый шаг, поэтому очень скоро повис у меня на плече, едва способный идти.

Но несмотря на это, он не затыкался — алкоголь развязал ему язык. Я заочно познакомился со всей деревней и узнал, что Ида изменяет мужу, Лиам ворует зерно, Феликс — местный дурачок и подглядывает за женщинами в бане, а Салли не хватает мужского внимания и поэтому она каждый день купается в бане. Иногда он просил притормозить и закусывал едой из мешка.

— И вот я ему говорю, ты зачем брешешь, ик, что я пьяница? Да ты меня, ик, хоть когда-то пьяным видел? Или ты, ик, бабе моей дурной поверил? Так она, ик, говорит, что ты скупердяй и прохвост, но я-то не верю! — невнятно бормотал мужичок мне в ухо. — О, а тут направо… Домик, ик, видишь? С синей крышей — мой!

На окраине деревни играла детвора. Завидев нас, ребятня заголосила, вскочила и бросилась внутрь, за ограду, показывая на нас пальцами. На шум из домиков выглянули взрослые. Пока все перешёптывались, дородная женщина в синем длинном платье помчалась к нам, размахивая полотенцем. Первый удар пролетел мимо моего носа, второй — должен был прийтись по щеке, но я отмахнулся от него тыльной стороной ладони, словно от мухи.

— Ах ты паршивец, спаиваешь порядочных людей. Ух я тебя! Ух я тебя! — она хлестала нас полотенцем и причитала. — А ты, обмудень облезлый, везде собутыльников найдёшь, да? Ух я вас! Ух я вас!

— Дорогая! Любимая! — пролепетал мужичок. — Я гостя, ик, привёл заморского, а за знакомство, ик, не грех выпить… Мы на берегу, ик, озера встретились… Ох я дурак!

Он хлопнул себя по лбу, отлепился от меня и рухнул на землю, завопил:

— Люди добрые, Древний сбежал! Тюрьму разрушил, кальмара разбудил, мешок с провиантом распотрошил… Люди добрые, кто же мне за убытки заплатит? Весь прошлый месяц возил, подкармливал наших стражников… Ох, люди добрые!

Женщина отвесила ему подзатыльник:

— Чего ты мелешь, пьянь подзаборная?

— Дорогая! Любимая! Древний сбежал! — завёл шарманку мужичок.

В этот момент за ограду вышел высокий старик в тёмной робе. Его серые длинные волосы были заплетены в косу. Опирался он на длинный посох с навершием в виде лисьей головы. Опустившись на одно колено, старик схватил лепечущего мужичонка за подбородок и приказал:

— Говори внятно и по делу.

Мужичок мгновенно подобрался и, кажется, даже слегка протрезвел. Поморгал и чётко ответил:

— Когда я подошёл к озеру, крепость рухнула. Стражники из неё не выбежали. Померли наверняка. И кальмар проснулся.

— Всё?

— Вроде всё.

— А это кто? — старик показал на меня.

— Путешественник.

— Хорошо, — старик поднялся, повернулся к деревенским и крикнул: — Фома, запряги лошадь и съезди к озеру, проверь, правду он говорит или нет.

— Слушаюсь! — лопоухий паренёк сорвался с места и исчез между домиками.

— А вы, — старик взглянул на меня и скупо улыбнулся, — будьте нашим гостем. Спасибо, что привели У-Кхаша обратно. В прошлый раз, когда он добрался до выпивки, вся деревня искала его две декады. Балкил, помоги дотащить его к дому!

Ко мне подошёл высокий рыжий детина, косая сажень в плечах, схватил У-Кхаша за шкирку и поволок его, как котёнка, куда-то вверх по улице.

— Гвендолин, — теперь старик обратил внимание на дородную женщину в синем платье, — проводи нашего гостя в таверну. Пусть его хорошенько покормят и заселят в комнату.

— Слушаюсь, старейшина, — Гвендолин сделала реверанс и жестом попросила следовать за собой.

— Спасибо, — поблагодарил я старика и поспешил за ней.

Деревня была… обычной. Я даже слегка разочаровался. Наверное, подсознательно ожидал чего-то волшебного. Хогвартс всем составом выехал копать картошку. Нарния развивает сельское хозяйство. Средиземье воюет за хороший урожай.

Но в реальности я словно выехал за город на шашлыки и сейчас выбираю, какой бы домик снять на пару дней. Жители деревни с любопытством на меня поглядывали, но от дел не отвлекались. Всё было таким… обыденным.

— Простите меня, — извинилась Гвендолин и вытерла пот со лба полотенцем. — Мой муж вечно притаскивает домой какое-то отребье. Собутыльников ищет — видите ли, ему скучно пить в одиночку! В прошлый Мгладынь все урожай собирают, а он с Хозяином Леса пьёт! Вот я вас и приняла…

— За Хозяина Леса? — усмехнулся я.

— Ой, что вы, — фыркнула она. — Вы — красавец, мужчина в расцвете сил. А тот — косматый, с руками-ветками, корой оброс… А туда же! Рот весь мхом залепило, а всё равно нашёл, куда самогон заливать!

Два поворота — и мы вышли к двухэтажному зданию. Над главным входом висела вывеска с надписью “Золотой подсолнух, рады всем и каждому”, чуть ниже болталась деревяшка с вырезанным предложением “Закрыто, не рады никому”, а на двери мелом было написано “Открыто только для постоянных клиентов” и чуть ниже — “Не старайтесь, вы не постоянный клиент”. Однако. У владельца заведения явно биполярочка.

Только Гвендолин потянулась, чтобы открыть дверь, как та беззвучно распахнулась. Из ярко освещённого холла лилась приятная медленная музыка. За барной стойкой сидел мужчина в белоснежной рубашке и чёрном галстуке, печально подперев голову рукой.

— Какой Феникс ощипанный вас принёс? — грустно поинтересовался он и тяжко-тяжко вздохнул. — Чего вам в другом месте не жилось?

— И тебе здравствуй, Агис, — хмыкнула Гвендолин. — Риардон велел заселить и накормить гостя.

— А сам себе, значит, он каши не сварит? Рук нет? — проворчал Агис и не сдвинулся с места.

— Братец! Пегасу тебя под хвост! Как ты разговариваешь с гостями?! — по лестнице со второго этажа сбежал точно такой же мужчина. Те же синие глаза и тонкие губы, тот же вздёрнутый нос и волевой подбородок. Брат-близнец. — Не обижайтесь, он вечно дуется на весь белый свет! Уж сколько я учу его общаться с людьми, но от него все советы отлетают, как горох — от стенки!

— Даррак, я не люблю людей, так зачем мне учиться, как с ними общаться? — скривился Агис. — Они шумные, вредные и глупые. А ещё за ними нужно постоянно менять постельное бельё и мыть туалеты. Издевательство!

— Но они же платят нам деньги, — Даррак закатил глаза, махнул рукой на брата и поклонился мне. — Вы наш третий гость за последний месяц. Три — счастливое число, оно приносит удачу, поэтому прислуживать вам я буду с особым удовольствием. Кстати, вы так модно одеты! О, при императорском дворе вы произвели бы фурор!

— Спасибо, — я кисло улыбнулся.

— Он выглядит как сгнивший помидор, — горько сказал Агис и указал на порванный рукав. — И шкуру ему кто-то подпортил. Хотя куда уж больше — и так сгнил!

— Ой, мой брат такой шутник! — засмеялся Даррак. — Вы почините ваш великолепный костюм в два счёта, я принесу иголки и нитки. Пойдёмте, пойдёмте.

Номер оказался тесным, в нём поместились только кровать и тумбочка. Маленькая дверца в углу вела в крошечную ванную комнату. Окно выходило в огород, по которому бегали гуси. Я быстро зашил плащ, прилёг на кровать и незаметно вырубился. Проснулся из-за того, что громко урчит в животе. С первого этажа сквозняк приносил божественные ароматы. Я потёр лицо, отгоняя сонливость, и поспешил вниз.

Даррак накрыл на стол и наготовил десять блюд, не меньше.

— Обязательно попробуйте Изумрудного Карпа! Нам его продал рыбак-Метеор. О, это просто объедение! — посоветовал Даррак.

— Нам его продал мошенник и вор, — прогундел Агис. — Он хвалился развитой Кассиопеей, а сам не смог даже поджечь спичку.

Братья начали спорить, а я принялся за жаркое. Когда я доедал сладкие вишнёвые пирожки, на улице раздался громкий женский крик. Даррак и Агис выскочили из таверны, я помчался за ними. На соседней улице собралась толпа — люди кого-то обступили и что-то активно обсуждали.

Снова завопила какая-то женщина, а старик, стоящий на краю толпы, грохнулся в обморок. Я подошёл поближе и приподнялся на цыпочки. В центре стояли Риардон и лопоухий парень.

— И что?

— Так это правда?

— У-Кхашу не привиделось?

— Да он в прошлую пьянку свинью самогоном угощал, такому всё что угодно привидится!

— Да нет же! — громко, с надрывом, сказал лопоухий паренёк. — Точно вам говорю, крепость рассыпалась, по камушку! Гора булыжников только от неё и осталась!

— Древний сбежал! — заорал невысокий мужик в соломенной шляпе. Другие люди повторили его слова, словно горное эхо. Зарыдал ребёнок, залаяла собака.

Над селением сгущались тучи. Мне стало по-человечески жалко деревенских. Паника, ужас, ожидание смерти — и ведь всё на пустом месте! Монстр, которого они ждут, уже среди них, но он не собирается ими закусывать... А они уже всполошились, некоторые вообще готовятся собирать вещи и уезжать за тридевять земель, другие — видать, мысленно хоронят всех своих близких, а третьи — собираются погулять от души напоследок.

— Кхм-кхм! Позвольте? — я растолкал людей локтями и пробрался к старейшине и лопоухому. — Я был на берегу вместе с У-Кхашем, когда тюрьма развалилась. И смею вас успокоить, из неё никто не выходил. Ни стражники, ни этот ваш Древний.

По толпе пробежали нервные смешки.

— Да будто бы ты увидел! — с издёвкой воскликнул мужик в соломенной шляпе. — Он умеет становиться невидимым. Хоть под лупой смотри — ничего не заметишь!

— Да-да, — поддержала синеглазая девчонка. — И летать! Хотя древний на лицо — урод уродом. Глаз нет, только чёрные провалы, изо рта клыки лезут и огонь валит, а уши все иголками заросли — если сбоку к нему подойдёшь, он тебя ими застрелит! А сзади — испепелит. А спереди... — девочка запыхалась и не знала что ещё добавить. — В общем мало кто его видел и оставался после этого живым. Так и вам-то куда уж там...

— И сердца у него нет, — робко вставил лопоухий. — Ни сердца, ни кишок, ни лёгких. У него внутри крысы живут. Полчища крыс! На востоке Созвёздной Коалиции город-призрак есть, так в нём только дома и остались, каменные коробки. Всё остальное сожрали крысы!

— Да нет, глупости городишь, Фома, — покачала головой Гвендолин. — Древний себе руки рубил, чтобы силу получить великую. И руки, и ноги, и туловище. А потом из глины лепил отрубленное и приживлял. Так что он весь из глины сделанный, а как там крысам-то жить? В обожжённой глине нор не прогрызёшь.

— А ещё он оборотень!

— И заклинает змей!

— А когти у него с метр длиной.

— И торчат по всему телу!

— Однажды он вырос с огромную гору и достал до неба.

— Он летает быстрее ветра!

Риардон степенно похлопал в ладоши, и все моментально замолкли — очевидно, в деревне старейшину любили и уважали. Он обвёл всех долгим задумчивым взглядом и произнёс:

— Почему бы нам не поверить тому, кто видел всё своими глазами?

— Ему-то? — хохотнул мужик в соломенной шляпе и залихватски подмигнул Гвендолин. — Так, может, он и есть Древний?

Мои внутренности сковало холодом. На секунду я представил, как с боем пробиваюсь к таверне, чтобы забрать свои пожитки, и улепётываю в лес, а за мной гонятся деревенские с вилами и топорами. Но в следующее мгновение толпа разразилась смехом.

— Он-то? Ага, как же, да где ж в нём крысы поместятся?

— Ой, и как же он уплетал моё жаркое, — вставил Даррак. — Разве глиняные големы едят?

— И щупалец как-то мало… Один, два, три… А нет! Ни одного! Аха-ха-ха!

— Древний-то ВО! — мужик в соломенной шляпе нарисовал руками что-то огромное и квадратное. — А чужак-то самый обычный, как мы с вами.

— Когтями не вышел!

Напряжение схлынуло. Риордон прокашлялся и мягко приказал:

— Расходитесь. Занимайтесь своими делами и не переживайте. Древний — могущественное существо, которое выжигало всё на своём пути. И если бы Древний выбрался на свободу, он бы оставил следы. Но Фома ничего не нашёл. Верно?

Лопоухий кивнул, и Риардон продолжил:

— А ещё, такому великому существу, нет дела до какой-то жалкой деревушки. Так что сохраняйте спокойствие и держите это событие в тайне. Слухи о нём поднимут ненужные волнения. Я доложу о произошедшем Императорской Службе, они пришлют следователей.

Люди покивали и начали постепенно расходиться. Но никто уже не возвращался к делам — все разбивались по группам и бурно обсуждали Древнего и особенности его анатомии.

— У страха очень большие глаза, — сказал Риордон, с отеческим снисхождением смотря на деревенских. — Спасибо, что попытались привести их в чувство.

Слегка кивнув напоследок, он ушёл. Я смотрел ему вслед и размышлял, что делать дальше, когда моё плечо обожгла нестерпимая боль. Стиснув зубы, я на деревянных ногах поплёлся в таверну и еле-еле, словно в тумане, поднялся на второй этаж, зашёл в снятую комнату и упал на кровать. Выдохнув и сдавленно простонав, я осторожно приспустил плащ и рубаху.

На коже темнел мудрёный символ. Татуировка. Точь-в-точь как у Фалькора из того самого сна, только вот у него всё тело было покрыто рисунками, а у меня — всего лишь маленький завиток и пара линий...

Наверное, не стоит из-за этого волноваться...

* * *

Тем же днём, через пару часов.

Гвендолин, стараясь выглядеть невозмутимой, постучалась к бабе Нюсе. Ответом ей была тишина, но она не собиралась так просто сдаваться. Во второй раз постучала настойчивее и громче. Дверь с тихим скрипом отворилась, в щель высунулось морщинистое загорелое лицо. Цепкий взгляд ясных голубых глаз окинул Гвендолин от макушки до пят.

— Чего тебе? — сварливо поинтересовалась баба Нюся.

— Да мне бы весточку отправить, — ответила Гвендолин, воровато озираясь. — В Хавенбраун.

— Нет, — дверь захлопнулась прямо перед её носом, послышался звук удаляющихся шагов.

— Баб Нюся, я вам молоко буду целый год бесплатно давать, — пообещала Гвендолин.

— Молоко, говоришь? — шаги начали приближаться. После недолгих раздумий, она продолжила. — Диктуй давай, кому и куда отправить твоё послание. И текст диктуй. Я огненное письмо отправлю.

Гвендолин прошептала имя и адрес своей родной тётки и добавила:

— Скажите ей, что Древний сбежал.

— Скажу, скажу.

— Спасибо, баб Нюсь!

Гвендолин приподняла длинные юбки, спустилась с крыльца и побежала домой — козы недоенные стоят, хлеб надо выпечь, мужу мозг выесть… Невпроворот дел. Как только она свернула за угол, из кустов вылезла синеглазая девица и поспешила к двери.

— Баба Нюся!

— Чего тебе? Снова письмо про Древнего?

Глава 5

Я буквально чувствовал, как надо мной завис Дамоклов меч — страшная и непонятная угроза, которой неизвестно как противостоять. Однако усилием воли я отогнал мрачные мысли. В конце концов, у меня был боевой опыт — если бы я решал только глобальные проблемы, забив на повседневную мелочь, мой бизнес бы давно развалился. Поэтому даже если старик из моих снов действительно представляет какую-нибудь угрозу, мне в любом случае необходимо сперва устроиться в новом мире, желательно где-нибудь на вершине мира, и уж потом беспокоиться о подобных проблемах.

У Даррака я узнал, где живёт Риардон и направился к нему в гости, добывать информацию. Он жил в доме из светлого дерева, перед которым цвели пышные розовые кусты. Чуть в стороне были натянуты бельевые верёвки, на которые сухонькая пожилая дама вывешивала штаны и рубашки.

— Здравствуйте, — я подошёл поближе и слегка склонил голову. — Подскажите, пожалуйста, где можно найти старейшину?

Дама спешно поправила растрепавшиеся волосы, разгладила светлое простенькое платье и, улыбнувшись, показала на дом.

— В это время он занимается книгами учёта, — сказала она. — Проходите, не стесняйтесь. Из коридора вы сразу попадёте в гостиную, а там он обычно и сидит. Поспешите, иначе вас опередят, к Рио часто обращаются за советом.

— Спасибо, — на прощание я поклонился в пояс и пошёл к дому. Громко постучал о дверной косяк и переступил порог. Короткий тёмный коридор — и я оказался в просторной комнате. У высокого окна, за письменным столом, склонился над бумагами Риардон. Он что-то перечеркнул, вздохнул и, скомкав исписанный лист, выбросил его в мусорную корзину.

— Что привело тебя в мою скромную обитель, чужак? — спросил он, не поднимая головы.

— Дело в том, что я, как вы правильно подметили, — чужак. В моей стране всё… по-другому, и всё моё путешествие я не устаю удивляться обычаям здешних мест, — и надо же! ведь ни слова не соврал. Этот мир с каждым шагом всё чудесатее и чудесатее, тут и свихнуться недолго, чего уж об удивлении говорить. Я мысленно улыбнулся, довольный собой, и продолжил: — Парочка наставлений мне бы не помешала.

— Наставлений? Гм, прежде чем получать наставления добрые люди представляются. Если им, конечно, нечего скрывать, — старейшина засунул перо в чернильницу и положил ладонь себе на грудь. — Меня зовут Риардон Стагблад.

На секунду моя голова абсолютно опустела. Я растерялся — не называться же Древним или Андреем! Первое — напугает старика до беспамятства, а второе — слишком уж странное для фэнтезийного мира.

С другой стороны, я чужестранец, а мало ли как детишек за океаном называют… Да к тому же точно не случится казусов, когда меня будут звать по новому имени, а я с непривычки забуду, что это имя — моё. Я прям это представляю: “Сорел Валентианно Лайонелл, почему вы не отвечаете?” И я такой: “А? Что? Это вы мне?”

— Андрей. Меня зовут Андрей, — я повторил жест Риардона.

Тот смерил меня долгим внимательным взглядом и указал на кресло для посетителей.

— Присаживайся, Андрей, — он произнёс моё имя с забавным акцентом, словно бы с непривычки перекатывая его на языке. — Что тебя интересует?

— Магия, если это, конечно, не секрет. В моей стране система развития значительно отличается. Мы вкладываем энергию в различные характеристики, — я лихорадочно вспоминал словечки из фантастических книг и пытался сформулировать вопрос так, чтобы меня не приняли за шпиона. — Я, например, физически силён, но разве это сравнится с вами? Люди в Созвёздной Коалиции обладают настоящей магией! А ещё я видел, как человек вызвал прозрачного человечка с кошачьими ушами.

Риардон прищурился и откинулся на спинку кресла.

— Да какой же это секрет. Леонид Спаситель активно распространяет нашу систему, как ты это назвал, по всему миру. Сила, могущество, перспективы! Благодаря его стратегии, в Коалицию переехало множество талантливых ремесленников и сельхозников. Заокеанские страны сопротивляются, но, судя по тому, что ты к нам приехал, не совсем успешно.

— Очень уж заманчивые обещания, — я с улыбкой кивнул.

— С чего же начать? — пробормотал Риардон себе под нос и продолжил уже громче: — Десять тысячелетий назад великая Раса Богов подарила человечеству тринадцать Созвездий. У каждого человека предрасположенность к определённому Созвездию. До сих пор никто не выяснил, как это работает. За долгие годы все Созвездия были разбиты на уровни силы: Войды, Прото, Метеоры, Пульсары, Плеяды, Квазары.

— И на какой ступени находитесь вы?

— Едва поднялся до верхней границы Прото, но на прорыв у меня уже нет ни ресурсов, ни поддержки, — криво усмехнулся Риардон. — Без богатого рода и защиты очень сложно достичь даже Метеора.

— Как мне перестроиться в вашу… систему?

— Люди постепенно вырождаются. У многих магия спит и никогда не пробудится без дополнительного толчка. Решение одно — посетить Храмы Созвездий. Ты почувствуешь, если сила внутри тебя откликнется Созвездию. Это… сложно объяснить. Ты просто почувствуешь. Но в Храмы попасть очень сложно. Поэтому из вырожденцев чаще всего пробуждают Созвездие аристократы — за их спинами Род.

— У вас есть духи-помощники? — Риардон с непониманием нахмурился, и я пояснил: — Ну, прозрачный человечек с кошачьими ушами.

— Облик магии каждый выбирает сам, — рассмеялся он. — Хоть коровой сделай, кто тебе помешает? Мы называем воплощение магии Спутником. Я ответил на все твои вопросы, Андрей?

Конечно нет. Однако я побоялся устраивать допрос с пристрастием — не в моих интересах привлекать к себе излишнее внимание. Лучше двигаться небольшими аккуратными шажками и выжить, чем прыгнуть вперёд сразу на километр, но сдохнуть. Поэтому я перешёл к насущным проблемам.

— Как далеко отсюда находится ближайший большой город?

Риардон странно взглянул на меня.

— Заплутал ты, Андрей. Из нашей Ямы ближе всего ехать к столице, Грингфог находится к северу отсюда, за степью и Яблочной Горой, — но не успел я обрадоваться, как он добавил: — Три дня пути на лошадях. Пешком — все десять.

— А сколько стоит лошадь и у кого её можно купить?

— Через ручей, — Риардон указал себе за спину, — стоит наша конюшня. Там работает Огден. Передай ему, что ты от меня, пусть покажет Кабачка. Если жеребец тебя примет, забирай за шесть тысяч и девять сотен. Копейки, так уж и быть, скину. Конь быстрый и выносливый, но своенравный.

— Кхм, — я откашлялся, подбирая слова. — Напомните, пожалуйста, сколько это в монетах? Ещё не привык к новым деньгам.

— Шесть красных и девяносто золотых. Или семь красных, а десять золотых уже мы отсыпим на сдачу. Как ты выжил, Андрей? Совсем не подготовился к путешествию, — Риардон укоризненно покачал головой. — Так похож на моего сына, он тоже всё делал с наскока и разбирался, уже когда влипал в неприятности.

Пока он говорил, я подсчитывал свои финансы. Всего у меня было шесть красных монет, сто золотых и сорок три чёрных. После покупки коня у меня останется десять золотых и чёрные, и что-то подсказывает мне, что на три дня пути и первое время в столице — это пшик.

— А где у вас можно подработать?

— А что ты умеешь?

— Строить.

— С этим тебе в столицу, — хмыкнул Риардон.

— Меня работа не пугает. Если не умею — быстро научусь, — оттарабанил я.

— От крови в обморок не падаешь? Нет? Тогда спроси Роланда, он искал себе помощника. Охотиться с поломанной рукой — такое себе удовольствие, да больно уж у него характер мерзкий, вот никто и не соглашается ему помогать.

— Спасибо, пойду поищу, — я поднялся. — Кстати, а кофе у вас растёт?

— Что?

— Ну, зёрна такие. Их жарят, перемалывают и варят. Очень вкусно.

— Зёрна? Гм, да тот же Роланд выращивает какие-то зёрна, лошадей подкармливает.

— Бодрые у вас, наверное, лошади.

— Не жалуемся, — недоумённо протянул Риардон и вернулся к бумагам. — Если вдруг что понадобится, приходи.

Даррак подсказал, что Роланд живёт на окраине деревни, рядом с конюшней. По дороге туда я заметил, что некоторые деревенские перед тем, как начать что-то делать, три раза стучат по подвернувшимся под руку предметам. Один раз я услышал подозрительное: “Да точно вам говорю, У-Кхаш сказал, что это заговор на удачу”. И отдельные слова — “кальмар”, “дерево”, “промазал”. Я как раз хотел уточнить, о чём речь, печёнкой чувствовал, что ничего хорошего это не сулит, но в этот момент из-за угла вырулила знакомая кошачья морда.

Борис продрифтовал на повороте, поднимая тучу пыли, распугал пасущихся куриц и бросился ко мне. На секунду мне показалось, что он подпрыгнет и вцепится мне в лицо, но нет — резко затормозил и спрятался за моей ногой.

— Ах ты, паразит!

За ним следом выскочила девица в фартуке. В одной руке она держала противень, а в другой — скалку. Размахивая и тем, и другим она подскочила ко мне и попыталась огреть Бориса противенем по голове. Тот увернулся и шмыгнул вправо. Девица — за ним. Так они и бегали пару минут вокруг меня, пока я не рявкнул:

— Что происходит, чёрт возьми?!

Чуть в стороне уже собрались зеваки. Им, очевидно, тоже был интересен ответ на этот вопрос.

— Что происходит?! — моментально окрысилась девица и сунула мне под нос скалку. — Ваш мерзкий кот украл котлеты и разбил банку молока! Так и этого ему было мало! Он ещё приставал к нашей кошке! Я вас спрашиваю, кто котят будет воспитывать?! Кто?!

— Да не мой это кот, — я отодвинул Бориса ногой подальше и для верности сам отошёл. Но тот сразу же скользнул ко мне, стал громко-громко мурчать и старательно об меня тереться, напоказ, чтоб точно ни у кого сомнений не осталось. Я так разозлился, что забыл о девице и прорычал: — Мочалка пушистая, ты и здесь мне покоя не дашь?!

— Ага! А говорите не ваш! — с ликованием воскликнула девица. — Врать мне удумали?!

Моя рука сама собой потянулась к огородному заборчику и постучала.

ТУК-ТУК-ТУК!

Зеваки начали бурно перешёптываться, а девица слегка сбледнула с лица, но отступать была явно не намерена.

— Я вас сама сейчас как запугаю!..

Она замахнулась скалкой. Борис предусмотрительно перепрыгнул через заборчик и с любопытством подглядывал в щель. Зелёные глазищи довольно щурились. Я уже прикидывал, как обезоружить девицу и случайно не переломать ей все косточки, но в этот момент со стороны выезда из деревни раздался зычный мужской голос:

— Минерва, дорогая! Солнце моё ненаглядное! Где ты? Я вернулся, любимая, и привёз тебе гостинцев заморских, как и обещал! Каменья драгоценные, яства божественные, наряды чудесные… Минерва, где же ты?

Девица застыла, как застигнутый врасплох воробушек, и раскраснелась от волнения. Её нижняя губа задрожала, на глаза накатили слёзы. Мужской голос ещё несколько раз позвал возлюбленную Минерву, и девица выронила скалку и бросилась по улице вниз, откуда он доносился.

— Сработало! — радостно взвизгнули в толпе. — Я же говорю, работает! У-Кхаш не сбрехал!

— Повезло так повезло, Минерва-то у нас бешеная девка… Помните, как она Роланда отходила?

— Так ему и надо, пусть теперь руку сращивает.

— Да вы видели-видели? Она только руку занесла, и сразу же…

— Так постучал же, постучал!

— Это же сколько Фриделя не было? Год, полтора? И как удачно вернулся!

— Конечно, помогает! Только надо правильно делать. Глаза закрываете, просите о помощи…

— У кого?

— У вселенной, дура, у кого же ещё? Закрывай глаза и думай! А потом стучи три раза, тебе и помогут!

Борис, гаденько похихикав, испарился, и я психанул. Подошёл к зевакам и злым, срывающимся на крик голосом сказал:

— Это не ритуал и не заговор, просто дурная привычка! Она ничего не делает, только мешает. Что за глупости вы говорите? А это, — я сжал пальцы в кулак и помахал рукой, словно тряся скалкой, — обычное совпадение! Я что, по-вашему, Фриделя сюда телепортировал?

На секунду зеваки замолчали, а потом кто-то в толпе прошептал:

— Он и У-Кхашу про дурную привычку заливал.

— Ну ещё бы, такой секрет никто не захочет рассказывать. Я бы тоже молчал. Вдруг всю удачу растеряю!

— Да вы не беспокойтесь, — вперёд выступил лопоухий Фома, обращаясь ко мне. — Мы — молчок. Никому-никому. Между собой только.

Поняв, что спорить бессмысленно, я направился к Роланду. Я его никогда не видел, но сразу узнал — низкий тощий старик с носом-крючком. Весь его вид словно кричал: “НЕ ПОДХОДИ! УБЬЁТ!” Роланд курил трубку и время от времени сплёвывал, костеря всех деревенских распоследними словами. Я услышал много знакомых имён: Гвендолин, Минерва, Фома, даже Риардон — похоже, старикан ненавидел всё живое. Правая рука его была перевязана.

— Здравствуйте! — поздоровался я. — Риардон сказал, что вы ищете помощника.

— Ты помощник, что ли? — поморщился Роланд. — Опять эта гузка сморщенная посылает мне Гидра знает кого! Шельмец кривоногий, олух вшивый, зудила лохматая…

— Так вам нужен помощник? — нетерпеливо перебил я.

— Да с тех пор, как Минерва сломала мне руку, нужен, конечно, — прошипел он. — Как с цепи сорвалась, чтоб её Кассиопея сожгла! Ведьма вонючая, зубоскалка полоумная, бзыря бессовестная…

— И сколько вы платите?

— Да за что платить, если я тебя в первый раз увидал? Старика обмануть решил, копейку украсть последнюю, Пегасий ты выродок! Захухря поломойная, стерва падальная, страхолюдло бессовестное…

— Так, старик! — я потерял терпение и повысил голос. — Ты говори толком, нужен тебе помощник или нет?

Роланд злобно уставился на меня, помолчал, а потом достал из-за пазухи кусок жёлтой бумаги и протянул мне. Её края были помяты и даже будто пожёваны. Я с брезгливостью взял это нечто и понял, что передо мной карта. Весьма специфическая карта. Большой овал, над ним слово “ЛЕС”, а внутри овала — пять крестиков. И больше ничего, даже указаний, где север, а где — юг.

— Если найдёшь силки до вечера, возьму на работу. А если нет — иди к Пегасу в задницу.

— Да ты издеваешься, старик?

Роланд демонстративно отвернулся. Я глубоко вдохнул и уже спокойно спросил:

— Эй, старик, Риардон сказал, что у тебя можно зёрна купить, которыми ты лошадей подкармливаешь.

— Двадцать копеек за мешок.

“Мешок” — громкое слово. В него едва поместилось бы две жмени, да он к тому же был и не полным. Но только учуяв знакомый запах, я купил его без сомнений. Горький чувственный аромат, который обещает все удовольствия мира… Как же я по нему соскучился!

Я уже собирался бежать в деревню, в гостиницу, и погрузиться в кофейное колдовство, но в последний момент решил для приличия побродить по лесу. В гостиницу всё же заскочил — прихватил косу. Нашли дурака по незнакомым лесам без оружия шляться!

Лес тоже был обычным. Деревья, кусты, трава. Ничего инфернального. Солнце светит сквозь ветки, бабочки летают, сверчки трещат — красота! Буквально через пару минут я наткнулся на земляничную поляну, но пробовать ягоды не стал — вдруг в этом мире земляника ядовита. Погуляв ещё с часок, я сделал крюк и выбрался на дорогу, по которой мы с У-Кхашем пришли в деревню.

Само собой, ни одних силков я не нашёл. Уязвлённая гордость подбивала походить по лесу ещё немного. Сильно я не углублялся, чтобы не заблудиться, и делал на деревьях насечки. Когда солнце начало клониться к горизонту, я потопал обратно, в деревню, но вдруг в небо испуганно вспорхнули птички и в лесу стало очень-очень тихо.

Из-за деревьев появились люди — не деревенские. Одежда коричнево-зелёная и сливающаяся с растительностью, мягкие кожаные сапоги, мечи на поясах или луки за спинами. Шестеро мужчин и одна женщина, на руках у которой вверх пузом лежала крохотная панда и болтала лапками.

— Зря ты сюда сунулся, парень, — процедил самый высокий из мужчин — каланча каланчой — и наставил на меня нож. — Ты чего здесь вынюхиваешь?

— А может, это вы ошиблись? — я достал косу из-за спины и многозначительно погладил рукоять. — Шатаетесь по лесу, пугаете честных людей.

— А? Чего-сь? Это на что он намекает? Кого он назвал разбойниками?

— Да тебя, Кривой, кого же ещё?

Разбойники разразились хохотом. Каланча вытащил меч и принял боевую стойку, его товарищи расступились, и он рванул в бой — атаковал справа, чтобы на середине движения изменить траекторию удара и попытаться проткнуть мне живот. Я отпрыгнул и взмахнул косой — конечно, обычная коса не перерубит меча, но к этой прилагалась и сверхъестественная сила. Меч разломился пополам, остриё чуть не прибило Кривого.

Разбойники окаменели. Каланча больше не рвался в драку, но, очевидно, перед друзьями не желал показывать трусости. Неожиданно вперёд выступила женщина. Панда на её руках повернулась ко мне и забавно закряхтела. Женщина склонила голову, прислушиваясь, а потом сказала:

— Слипи говорит, что его смерть обрушит на ваши головы большие беды.

Панда умилительно зевнула и заснула. Каланча взглянул сперва на неё, потом — на сломанный меч и произнёс:

— Ну, Слипи плохого не посоветует.

— Так чё, эта, отходим? — уточнил Кривой.

— Да, валим, — кивнул Каланча и попятился в кусты. Напоследок пригрозил: — Сочтёмся.

В деревню я вернулся потемну, но все улочки были ярко освещены факелами, а из центра разносились радостные крики, задорное пение и бодрая музыка. Народ гулял от души — танцевал вокруг здоровенного костра, пил вино и жарил мясо на открытом огне. Я испытал дежавю — действительно, на шашлыки за город выехал.

— Андрей, присоединяйся к веселью, — позвал меня Риардон, раскрасневшийся от вина.

— Что празднуете?

— Возвращение Фригеля и двенадцатый приезд достопочтенного Брана Балицу! — он указал на полного мужчину, разодетого в рюши и бархат, его шею обхватывал воротни-жабо, а на голове топорщился белый парик. — Единственный купец, что заезжает в наши места. Он сотрудничает с соседней республикой, вот через нас туда-сюда и катается.

— Так он в столицу едет? — я оживился.

— Да, если сгодишься, он тебя может с собой взять, спроси. Но это завтра. А сегодня — наслаждайся! — Риардон обвёл рукой площадь и шагнул к своей жене.

Я его окликнул:

— Погодите! Не могли бы вы дать мне ступку?

— Что? Зачем? — он недоумённо наморщил лоб.

— Из зёрен, что я купил у Роланда, можно сделать великолепный напиток. Он согреет в холодную зиму и взбодрит жарким летом. Его можно пить и ледяным, и горячим. Стоит только попробовать его один раз, вы не забудете его никогда… — я так воодушевился тем, что вот-вот выпью долгожданную чашечку кофе, что повысил голос, и меня услышали все деревенские.

— Ой, а я тоже хочу попробовать!

— А меня угостишь?

— Неужели вкуснее шоколада?

— И я, и я! Мне тоже оставьте!

Полчаса спустя вся деревня сгрудилась вокруг меня, бережно обжаривающего зёрна. Мысленно я отсчитывал минуты, чтобы не появился привкус гари. Люди наблюдали за мной, затаив дыхание, и, как только я закончил, подсунули ступку и пестик. Кто-то подбадривал и поторапливал меня, кто-то расхваливал аромат, кто-то гадал, каким же будет на вкус волшебный напиток.

Предвкушение чуда захватило всех, даже купца Брана.

Самым долгим процессом оказалась варка кофе — чашечки на всех не хватит, а попробовать не терпелось каждому. Все переругались, кто же станет первым, и Риардону пришлось осадить спорщиков. Он сказал, что все выпьют кофе разом.

В общем, горбатился я около часа, не меньше, пока, наконец, все не уселись в огромный круг. Каждый держал в руках чашку с кофе.

— Ну? — с нетерпением спросил У-Кхаш.

Риардон великодушно кивнул.

Деревенские одновременно подняли чашки и сделали первый глоток. Воцарилась тишина. Они настороженно посматривали друг на друга и молчали.

— Фу, какая гадость! — воскликнула Минерва.

Её слова словно послужили спусковым крючком: все дружно выплюнули кофе и принялись вытирать рты.

— Отвратительная жижа!

— Мерзость!

— Ух, пробрало до печёнок!

Ну, видимо, кофе чужд этому миру, я буду его единственным ценителем. Так даже лучше — мне больше достанется. Я вдохнул запах кофе и залпом выпил всю чашку. Вкусовые рецепторы послали в мозг сигнал SOS. По языку разлилась противнейшая горечь. Словно в горчицу добавили бензин и щедро посолили. Желудок, протестуя, взвыл.

Это не кофе! Чёрт возьми, чем же я напоил всю деревню?!

— Ой-ой! — прокричал У-Кхаш, подскочил и схватился за задницу. — Туалет не занимать!

Я смотрел ему вслед и понимал — меня ждёт весёлая ночка.

* * *

Тот же день, пару часов назад.

Слуг из торгового каравана обступили жители Ямы. Они обменивались друг с другом новостями. Слуги рассказывали о заморских странах, а деревенские — о том, что в последние месяцы происходило в Созвёздной Коалиции.

— А! Точно! — У-Кхаш хлопнул себя по лбу. — У нас же ещё Древний сбежал!

— Заткнись, — дружно зашипели на него деревенские. — Ты чего, забыл, о чём Риардон просил?

— Да ладно вам, — хмыкнул У-Кхаш. — Как будто вы всем своим родственничкам не отправили по огненному письму!

Деревенские виновато замолчали, а караванные слуги взволнованно переглянулись. Кто-то из них испуганно спросил:

— Так это тот Древний? Которого Леонид победил?

— Тот самый, — с видимым удовольствием подтвердил У-Кхаш. — Хотите весточку кому-нибудь послать? Как раз баб Нюся освободилась…

Глава 6

Ночь прошла… плохо. До самого рассвета над деревней нет-нет да и разносились весьма специфичные звуки и сдавленные проклятия. У меня получилось сомкнуть глаза, только когда взошло солнце, — вырубился я моментально и продрых почти весь день. Проснувшись, долго лежал в кровати — обезвоженный организм отказывался продирать глаза.

В конце концов, я всё-таки встал, умылся и поплёлся вниз, где меня встретил радостный Агис. Злобный близнец сиял как начищенная монета, и, прежде чем я опомнился, он крепко меня обнял и расцеловал в обе щёки.

— Вот так шутка! Ловко ты всё провернул! — похвалил он и протанцевал к барной стойке. — Как я вчера смеялся! Последний раз так хохотал, когда наш постоялец выпал из окна и прямо козлу на рога! Шепни на ушко, где купил волшебные зёрна?

— Где купил, там уже нет, — пробормотал я, брезгливо вытирая щёки. Страшно представить, что этот чокнутый сотворит, если узнает о ядах. Кукушка-то у него, похоже, давно улетела и вернуться не обещала. — Есть чего на ужин? Бульон какой-нибудь?

Но Агис не услышал вопроса, он не унимался, расхаживая туда-сюда вдоль барной стойки и предаваясь мечтам:

— Ух, я бы нашёл применение этим зёрнам! Как представлю, так сердце замирает в груди… Вот гляди, подсыплю чудесного порошочка всем односельчанам и смогу свободно ходить по деревне, и ни одного мерзкого человечка на улице, а то от их тупости даже дышать тяжело! — он повернулся ко мне и, задорно хлопнув в ладоши, протянул моё имя с сильным акцентом: — Энр-р-р-рэ-э-эй, ты гениален, Энрэй!

— А чай есть? — уже без надежды спросил я.

— Ах хитрец, ах проныра! И ведь отвёл от себя подозрения, — Агис заговорщицки подмигнул. — Выпил свою отраву вместе со всеми и вроде как теперь не при делах!

— Хоть что-нибудь съедобное с кухни принеси, — взмолился я, потирая виски. Голова начала сильно болеть. — Хлеб, воду, соль…

Агис мерзко захихикал:

— И ведь толстяка ряженого зацепил, а так ему и надо! — он посмотрел мне за плечо и повысил голос: — Нечего разъезжать по чужим деревням. В родном закоулке надо сидеть, а то ишь чего удумали — катаются по миру, глупость развозят, шум наводят… А бедным людям потом спокойного угла не найти!

По спине пробежал холодок. Я медленно обернулся и столкнулся взглядами с Браном Балицу. Торговец явно слышал весь разговор и был очень недоволен. Казалось, даже его воротник-жабо возмущённо топорщится. За его плечом стояли охранники с недобрыми лицами. Я мысленно вздохнул, проклиная Агиса, и произнёс:

— Я не знал, что у зёрен будет такой… эффект. В моей стране растут очень похожие плоды, из которых варят очень вкусный напиток. Прошу прощения за мою ошибку, я и сам за неё поплатился.

— Не старайтесь, господин Андрей, — скупо и холодно улыбнулся Бран. — В моём караване нет свободного места, работники нам не нужны. А перевозим мы только товар. С живым грузом… это к работорговцам.

— То есть Фриделя вы в деревню привезли по доброте душевной, а меня отказываетесь переправить даже за деньги? — сердито отчеканил я, на автомате постучал по столу и показал на Агиса. — Вы действительно ему поверили?

— Видите ли, господин Андрей, купцы — народ суеверный. Боги покровительствуют нам, только если мы прислушиваемся к их советам, — Бран, искоса взглянул на мою руку, поправил сюртук, задравшийся на огромном пузе. — Правду говорит достопочтенный владелец “Золотого подсолнуха” или нет… Какая разница? Это дурной знак.

— А если я пристроюсь в конце каравана?

— Не советовал бы. Каждый раз мы прокладываем новый маршрут, чтобы никто за нами не увязался. Так что моя охрана может обознаться и принять вас за подлого лазутчика. Случайный выстрел — и печальный итог.

Бран подвинул к себе тарелку, наколол на вилку огромный кусок мяса и не без труда засунул его себе в рот. С чавканьем прожевал и потянулся за следующим. Он демонстративно не обращал на меня внимания, но я заметил, как подрагивают его пальцы.

Обидчивый ублюдок.

— О-о-о-о-о, господин Энрэй! — раздался натужно весёлый голос. Даррак вынырнул из кухонной двери и вымученно улыбнулся. Под его глазами залегли тёмные круги. Он показал мне один палец — мол, одну секундочку, — исчез на кухне и вынес оттуда большой поднос с кучей тарелок. — Присаживайтесь, господин Энрэй, сегодня у нас лечебное меню, его мне подсказала наша знахарка.

— Сушёные кузнечики, небесная энергия, травки-муравки и моча? — с неприязнью уточнил я. Внутри всколыхнулось отвращение к шарлатанам-целителям.

— Нет, что вы! — возмутился Даррак. — Таким занимаются совсем уж дремучие варвары! Давно известно, что Созвездия не исцеляют, а другой магии в нашем мире нет. Вы что, забыли об Огненной Охоте? Ах, простите, у меня вылетело из головы, что вы не из здешних мест.

— Огненная Охота?

Я сел за стол и начал есть, Даррак устроился напротив и обессиленно откинулся на спинку стула. Почесав нос, он ответил:

— Созвездия развивались постепенно, первыми тремя стали Большая Медведица, Волопас и Муха. Остальные добавлялись постепенно, и никто не мог сказать заранее, какой магией будет управлять новое. Но все очень ждали медицинское Созвездие. И это привело к катастрофе, — Даррак тяжело вздохнул. — Да уж, и я понимаю, как это случилось. Сегодня ночью я был готов подарить гостиницу любому, кто избавит меня от мук. Ох, не подумайте, это не камень в ваш огород!..

Запивая печенье крепким чаем, я добродушно махнул рукой и жестом попросил продолжить рассказ.

— Ну, в общем-то нашёлся предприимчивый делец, который заявил, что у него открылось лечебное Созвездие. Назвал его Чашей и принялся исцелять людей. Народ к нему повалил, только вот… Его пациенты умирали. Но те, кто чудом выздоравливал, кричали о его могуществе по всему континенту. И за их криками не было слышно остальных.

— Дай-ка угадаю, он стал всемирно известным целителем, а возмущённых клиентов называл завидующими злопыхателями?

— Он основал собственный город, построил десятки храмов и набрал тысячи учеников. Леонид Спаситель принимал его у себя во дворце. Кажется, даже чем-то наградил. То ли орденом, то ли деньгами… — Даррак печально покачал головой. Его неподвижный взгляд смотрел в пустоту. — Правда открылась, только когда на Созвёздную Коалицию обрушилась эпидемия чумы.

— Бунт?

— Хуже. Убийства без разбора. Поняв, что их годами цинично обманывали, люди впали в ярость. Малейший намёк, что ты последователь Чаши — и тебя безжалостно убивали. А предрассудки безграмотных сельчан… Таких как мы, — Даррак горька показал на себя. — В общем, предрассудки, породили слух, что целителей надо сжигать, иначе не умрут. Это безумие и получило название Огненной Охоты.

— Телепорты, медицина и предвидение будущего — широкое поле для мошенников. Кто-нибудь да поведётся, — вдруг подал голос Бран и ехидно спросил: — Деревенские говорят, что вы чувствуете опасность и простым движением можете изменить будущее?

Я закатил глаза и раздражённо бросил:

— Ага, и телепортируюсь, и лечу наложением рук. Хотите избавлю вас от ожирения?

— Наглец! — Бран яростно вытер рот салфеткой и швырнул её на стол. Поднялся и потопал, как слон, к лестнице на второй этаж. — Чтоб вы знали, женщины не любят косточки. Я сильный, умный и красивый мужчина, и от дам у меня отбоя нет!

— Ну вот как-то так, — невпопад произнёс Даррак.

Я поблагодарил его и тоже встал из-за стола. Голова всё ещё раскалывалась, поэтому я решил немного полежать и поболеть в своё удовольствие. Исподволь меня грызло чувство вины: каждая секунда здесь может быть минутой или часом в моём мире, а мамино время не бесконечно.

Судя по всему, мне всё-таки придётся рискнуть — купить Кабачка и отправиться в путь. Трезвый расчёт: если не найду работу в этой деревне — а что-то подсказывает мне, что не найду, — то я просто потрачу деньги на проживание и очень скоро мне не то что на дорогу, мне и на Кабачка монет не хватит. Пока я, конечно, живу и ем в гостинице бесплатно, но вечно это не продлится. Хорошее всегда заканчивается.

Задумавшись, я остановился перед дверью в свою комнату и полез в карман за ключами, когда услышал подозрительный шум, доносящийся из соседнего номера. Шуршание, звуки борьбы, сдавленное мычание. Всё говорило об одном... Не задумываясь, я рванул на помощь и, забыв о своей сверхсиле, так дёрнул за дверь, что она слетела с петель. Передо мной предстала забавная картина, и, несмотря на ситуацию, изо рта невольно вырвался смешок.

Пять человек повисли на охранниках Брана, словно маленькие чихуахуа, вцепившиеся в огроменных овчарок. Охранники отбивались и крутились на месте, из-за чего бандиты болтались из стороны в сторону, как тряпочки на ветру. Лица их были закрыты повязками. Шестой негодяй в это время лихорадочно обыскивал походные сундуки и засовывал за пазуху все найденные ценности. Бран валялся без сознания у кровати.

Одному из охранников удалось отцепить от себя бандита с чёрным платком на лице. Тот упал на пол, кувыркнулся и заметил меня.

— Сматываемся! — проорал он и помчался к окну. За ним рванули и остальные. Я бросился вдогонку, но охранники Брана столкнулись друг с другом и рухнули поперёк комнаты, точно мне под ноги. Я споткнулся и повалился на них. Подняв голову, я только и смог что смотреть, как последний вор перелезает через подоконник и нечаянно стягивает повязку на подбородок, обнажая знакомое лицо.

Кривой!

Теперь понятно, какого чёрта разбойники ошивались в лесу! Поживиться решили, да только Бран слишком рано вернулся с ужина, вот и попал под раздачу. На улице послышались крики, но всё быстро затихло. Я вымелся из гостиницы и оглянулся. Деревенские выглядели взбудораженно и показывали на лес.

— Ироды мушиные!

— Чтоб их Гончие Псы задрали!

— И как они сюда незаметно пробрались? И ни звука же!

— И занесла же их сюда Кассиопея… С ветром прилетели, что ли?

Я громко произнёс:

— Нужно организовать погоню.

Деревенские дружно покачали головами. Вперёд выступила Минерва и упёрла руки в боки.

— Дальше километра лес хорошо знают человек шесть-семь, наши охотники. Но никто их посылать за разбойниками не будет. Они бы и пошли, да мы не пустим! А если их пристрелят? — она поморщилась. — У нас тогда из охотников только Роланд и останется. Придётся на морковку переходить!

— Пусть купец своих отправляет, они вон какие амбалы!

— Точно, не свеклу ж они воровать пришли, он их за собой привёл, пусть разгребает!

В толпе появился пошатывающийся У-Кхаш, уставился на меня мутными глазами и предложил:

— Гспдин Эндрай, ик, а вы просто, ик, постучите. Лес, ик, негодяев и выплюнет, ик.

На мне скрестились десятки взглядов. Я вспылил и рявкнул:

— Ну это уже перебор! Вы серьезно?! Это обыкновенная дурная привычка, она ничего не делает!

— Да-да, конечно, — единодушно согласились деревенские и принялись стучать по всему, что подвернулось под руку.

Я вдохнул на десять счетов и выдохнул на двенадцать, с трудом успокоился и попросил:

— Вызовите доктора… Или кто у вас тут? В общем, вызовите, там господина Балицу по голове огрели.

Вернувшись в гостиницу, я поднялся в комнату Брана и остановился на пороге, прислонившись к дверному косяку. Он уже раскинулся на кровати, обложенный подушками и укрытый одеялами. Один охранник обмахивал его веером, а второй — складывал разбросанные вещи и записывал на бумажке, что бандиты успели украсть.

— А медальон, медальон с сапфиром?

— Украли.

— Пижама шёлковая?

— На месте.

— Браслет золотой?

— Украли.

Охраннику понадобилось ещё минут десять, чтобы навести порядок. Бран с грустью смотрел на список украденного и шмыгал носом. По его щекам скатилась пара слезинок.

— Все украшения забрали… Так мало им этого было, они ещё и мой любимый парик прихватили! Мешочек с изумрудами, золотой слиток, монокль, бархатные манжеты, карта, духи, ажурные трусы, блокнот с адресами куртизанок… Всё, нажитое непосильным трудом!

Мне на плечо легла маленькая ручка.

— Знахарку вызывали? — спросил нежный девичий голосок.

Ну что же… Мои ожидания не оправдались. Я думал, что местная врачица похожа на шаблонную ведьму, обложившуюся пучками высушенных трав, — длинные седые волосы, мрачный взгляд из-под бровей, мерзкие настои в бутыльках.

Короче, я ожидал увидеть Бабу-Ягу, а передо мной предстала… очаровательная Белоснежка. Кожа — кровь с молоком, волосы чёрные, как вороново крыло, изящный носик, полные губки и большие голубые глаза. Белый короткий халатик и глубокое декольте.

В руке она держала маленький чемоданчик.

— Мина, — представилась докторша и проскользнула мимо меня. — На что жалуемся больной?

Она вытащила из чемоданчика бинты, с десяток баночек и что-то напоминающее стетоскоп и начала осматривать Брана. Удивительно. Судя по всему, отсутствие лечебной магии заставило жителей этого мира активно развивать медицину.

— Ну что же, больной, сохраняйте покой, отдыхайте и не пейте алкоголь. Вот здесь я оставлю снотворное, в этой баночке — обезболивающее, принимать после еды. Если не сможете заснуть, выпейте одну красную таблетку, это снотворное, — Мина заправила выбившуюся прядь за ухо и закрыла чемоданчик. — Если станет хуже, зовите.

— Ох, девушка, мне очень-очень плохо, — простонал Бран и кокетливо похлопал глазками. — Зачем вам бегать туда-сюда? Оставайтесь на ночь. А если вы стесняетесь этих дуралеев, я их отошлю, мы останемся с вами один на один. У меня столько интересных историй накопилось о наших путешествиях…

— Нет, благодарю, — Мина едва заметно поморщилась и вышла.

Бран выругался себе под нос и посмотрел на меня.

— А вы чего там стоите? Позлорадствовать пришли? Да уж… Красивым и сильным мужчинам, как я, только и завидуют — только и рады посмеяться, когда с нами происходят несчастья, — он потянулся, взял с тумбочки зеркальце и, прищурившись, полюбовался собой. — Красавец-мужчина. Эх, знахарка-знахарка, не понимаешь, кого потеряла!

Я замаскировал смех кашлем и произнёс:

— А ведь вы теперь мой должник.

— С чего это?

— Непонятно, сколько бы ещё разбойники мутузили ваших амбалов и чем бы это закончилось. А если бы они их убили? Думаете, они оставили бы свидетелей? Да самое логичное — стукнуть вас ещё пару раз, чтобы точно отправились на тот свет!

— Ерунда, — с сомнением протянул Бран и указал на охранников. — Ты посмотри на них. Две скалы! Да такие без проблем размотают шваль вроде этих воров! Да я бы и сам с ними справился, но они напали со спины, грязные трусы! Я бы их во! — он сжал кулак и потряс им перед собой, потом снова взял зеркало и заключил: — Сама красота во плоти.

— Так что, чем отдавать долг будете? — я решил пойти ва-банк. С такими дельцами нужно действовать нагло и грубо, чтобы они увидели в тебе равного. И манёвра для отступления им давать ни в коем случае нельзя. — Деньги не предлагать, беру путешествиями до столицы.

— Да что в столице будет делать такой оборванец?

— Строить, — я пожал плечами. — Риардон сказал, что в столице есть работа для строителей.

Бран моментально подобрался, прищурился и уточнил:

— А ты камни складываешь или чертишь?

— И то, и другое.

— Ну-ка, ну-ка… — он ловко и слишком уж проворно для человека с сотрясением соскочил с кровати и закопался в сундук. Достал толстую папку и высыпал на одеяло её содержимое. Листы рассыпались с тихим шорохом. — Что-нибудь из этого сможешь построить?

Я собрал и быстро просмотрел бумаги, на них были изображены различные здания фантастических форм: одно из них напоминало Олимпийский стадион в Токио, другое — Центр Гейдара Алиева. Сбоку от рисунков были кривые чертежи — даже на первый взгляд было понятно, что сделаны они от балды и здание, построенное по ним, развалится в первый же день. Я удержал равнодушное выражение лица, хотя мысленно орал от радости.

— Какие материалы вы используете?

— Все. Дерево, стекло, камень, металл. Детали заказываем у мастеров.

— Оборудование?

— О, я знал, что судьба свела нас не просто так! Такие люди, как вы, очень редко попадаются на пути. А ведь я сразу разглядел в вас некий скрытый талант! Боги благословили меня… Господин Андрей, давайте я вам покажу смету… — Бран слащаво улыбнулся и вновь зарылся в сундук. Почуяв запах денег, он в мгновение ока превратился в угодливого льстеца. — Присаживайтесь, господин Андрей, в ногах правды нет…

До поздней ночи мы обсуждали условия сотрудничества. По итогу Бран пообещал мне лучшее место в караване, бесплатный провиант и охрану, а по прибытию в столицу — оформить на наши имена артель “Небесный дворец БРАНД”.

Разошлись мы довольные друг другом. Бран предвкушал огромную прибыль, а я — как под моими ногами появится твёрдая почва. Я не собирался закрепляться в новом мире — напротив, хотел побыстрее сбежать, но… Риардон обмолвился, что без богатого рода за спиной сложно развиться даже до Метеора. Я же собираюсь подняться до высшей ступени — Квазара, и строительный бизнес — первый шаг к цели.

Я сделаю всё, если это поможет вернуться на Землю.

* * *

Столица Созвёздной Коалиции, Грингфог. Особняк великого Рода Нурфолк.

Генри Нурфолк сидел на балконе, покачиваясь в кресле-качалке. Он задумчиво смотрел на ярко освещённые улицы города и потягивал красное вино из бокала. Чёрные, как смоль, волосы слегка шевелил ветер. За плечом Генри возвышалась тёмная массивная фигура.

Распахнулись шторы, закрывающие вход на балкон, и в ночь выступил молодой парень со светлыми волосами. Он тяжело дышал, а его щёки раскраснелись — видимо, сюда он очень спешил.

— Дядя! — воскликнул он. — Неужели Фалькор…

— Заткнись, Ритон, — сурово оборвал Генри и плеснул ему в лицо вином. — Охладился?

— Простите, дядя, — светловолосый Ритон виновато склонил голову. Его распирало от эмоций, он знал, что разозлить главу Рода Нурфолк — смерти подобно. — Слуга передал, что вы говорили с Фалькором.

Генри щёлкнул пальцами, и на балконе появился полупрозрачный обгорелый труп, от которого исходило чёрное, потустороннее сияние. Ритон резко вздохнул и застыл. В ночном свежем воздухе разлилась вонь горелого тухлого мяса.

— Он уже не мог говорить. Этот идиот прокололся и едва не утащил нас за собой. Сегодня его труп вынесли из-под магической защиты, думали, что я его уже не смогу призвать, — Генри помолчал и спросил: — Ты же понимаешь, почему я его не спас?

— В наказание?

Генри презрительно скривился и отчеканил:

— Потому что я выберу пожертвовать одним человеком, а не целым Родом. Мы возложили на себя великую миссию и не имеем права проиграть. Боги и Леонид… Мы между молотом и наковальней, — он хмыкнул. — Фалькор — очередной пустоголовый мальчишка, которого захватили революционные идеи. Никто не свяжет его и нас.

— Вы очень умны, — прошептал Ритон и добавил, надеясь заслужить благосклонность: — Шпион в Императорской Службе передал мне, что Древний сбежал. Да-да, уже пятый раз за последние два года, но, кажется, это впервые правда. В Яму отправились дознаватели.

Генри Нурфолк величественно встал, поправил одежду и вдруг — также величественно и степенно — поднял кресло-качалку и швырнул её с балкона, прямо в статую. Мраморная голова отвалилась и шлёпнулась в бассейн.

— Я готовился уничтожить Богов долгие годы! Я собирался убить Леонида, если он попытается мне помешать! — прорычал Генри. — И что? Проклятый Древний решил сбежать именно сейчас?! Что он будет делать? Нет, нет… Это слишком мощная фигура на шахматной доске! Я не могу просто о ней забыть!

Ритон, наблюдая, как его дядя ходит по балкону туда-сюда и что-то шепчет себе под нос с безумным видом, счёл лучшим решением сбежать. Он нырнул между штор, в кабинет, и попросил помощи у своего Созвездия — Кассиопеи.

Созвёздную Коалицию ждут тяжёлые времена.

Глава 7

Провожала караван вся деревня — люди высыпали на окраину и наблюдали, как Бран суетливо бегает вперёд-назад и раздаёт последние перед отправлением приказы. Его работники осматривали повозки, проверяли упряжь и успокаивали взволнованных беготнёй лошадей. Охрана заняла свои места — три человека в начале колонны, четыре в конце и шесть по бокам.

— Не сдохни, — посоветовал У-Кхаш и счастливо улыбнулся. Перегаром от него несло за километр. — И нас не забывай. Открытку, что ли, пришли. Им не надо, — он пренебрежительно махнул на своих односельчан. — А вот мне — обязательно! Зря, что ли, плечом к плечу с Древним дрались?

— С кем ты дрался, пьянь подзаборная? — отвесила ему подзатыльник Гвендолин. — С крысами, когда в подвал свалился? Или с хряком, когда навернулся через корыто? Уф, отвернись, воняет от тебя, как от помойки! И где только успел хряпнуть?

— Да мы с ним врукопашную, ух! Я бью ему в правое щупальце, а он меня десятью левыми! А ты… Зачем мне жена нужна вообще? Я тебя заводил, чтобы любовь была и поддержка, эх… — У-Кхаш мученически застонал. — Надо было Силвану замуж звать!

Пока они переругивались, другие жители деревни гадали, когда же вернётся Бран и вернётся ли вообще. Кто-то даже жалобно всхлипывал, пряча покрасневшие глаза. Кузнец сетовал, что не заготовил заранее мечей — можно было бы продать и всю зиму хлопот не знать. Даррак натурально рыдал, Агис же гаденько ухмылялся, передёргиваясь каждый раз, когда его кто-то случайно касался.

Отвесив У-Кхашу пощёчину и добавив смачным поджопником, Гвендолин подошла ко мне и незаметно сунула в мою ладонь маленький свёрток.

— Спасибо, что спас моего мужа. Он бы от страха там, под тюрьмой, и помер, если бы не ты, — она благодарно улыбнулась. — А это — защита для головы… Ну, для мыслей. Не знаю, как по-умному это называется. Когда Лира была в зените, мне захотелось попробовать, получится сделать или нет. Так что вот, держи. Главное, чтобы кожи касалось.

Я открыл мешочек и достал крохотную вырезанную из дерева лисичку — амулет на грубой верёвочке. Выглядел он как смешная детская поделка, но мне не хотелось обижать Гвендолин, так что я надел амулет на шею и неловко похлопал растроганную женщину по спине.

— Спасибо.

Гвендолин вытерла заблестевшие глаза и отошла в толпу.

Протрубил рог. Я от неожиданности вздрогнул и оглянулся в поисках охотников, но это был Бран. Самовлюблённый пройдоха решил устроить из своего отъезда представление. Весь разрумянился, выпятил грудь вперёд, живот подобрал, стреляет глазками в сторону Мины и наглаживает кружева на рукавах бархатного сюртука. Выждав театральную паузу, он щёлкнул пальцами, и вперёд выбежало несколько слуг с десятком мешков.

— Дорогие Ямовцы! — исступлённо проорал он. — Вы — одни из самых лучших людей, которых я встречаю на своём пути! Каждый раз я еду в Яму как на праздник и всем в столице рассказываю, что здесь живут восхитительные и чудесные люди. Поэтому как я могу уехать и не подарить таким прекрасным и восхитительным людям хоть что-нибудь? Примите мой дар, о замечательные и очаровательные люди…

Запыхавшись, он замолк. Деревенские с восторгом разбирали подарки — статуэтки с позолотой, бижутерию или небольшие картины в серебряных рамках. Честно говоря, меня удивила щедрость Брана, поэтому я отступил к нему и тихо спросил:

— Серьёзно? Ты просто так раздариваешь своё добро?

— За кого ты меня принимаешь? За жмота и скупердяя? — ужаснулся Бран, схватившись за сердце, но моментально вернул на лицо улыбку и прошептал, почти не шевеля губами: — Да я бы больше за постой отдал. Весь караван-то разместить надо. А так… Мне благодарны, меня любят, пару дней обхаживают бесплатно.

— Красота, — хмыкнул я.

— До новых встреч! — крикнул Бран, поклонился и, помахав напоследок деревенским, направился к головной повозке.

— В добрый путь! — хором ответили деревенские и толкаясь, бросились к изгороди, чтобы три раза старательно постучать. Бедная изгородь затряслась, как осиновый лист на ветру. С облегчением вздохнув, я запрыгнул на выделенную мне лошадь: наконец-то мне не будут напоминать о моём проклятом ОКР и убеждать всех, что оно волшебное!

Но только я об этом подумал, как несколько охранников постучали по сёдлам и парочка слуг тайком повторила за ними.

— Невежды, — презрительно бросил возничий с приметным шрамом на полщеки. — Верят во что ни попадя. Хорошо хоть, за приметы денег не берут, а то эти бы уже давно разорились.

— Поговори мне! — с угрозой прорычал один из суеверных охранников.

Признаюсь, что в путь я выдвигался с предвкушением. Ожидал чего-то увлекательного, интересного. В конце концов, я никогда не ходил в походы — всё работа, работа и работа — и для меня поездка на лошади, да ещё за тридевять земель, была чем-то новым, бодрящим.

Чтобы разочароваться, мне хватило суток.

Лес, лес, лес, лес, лес, лес, лес… Бёдра через шесть часов горели огнём. Я почему-то думал, что тело Древнего даёт бонус в виде крепких мышц — выглядят-то они рельефно, любой бодибилдер позавидует! А по факту оказалось, что с непривычки мышцы болят, как на следующий день после жестокой тренировки — и годового перерыва. Всё-таки надо было отжиматься и приседать, надо.

Так что я решил не терять время даром — а его у меня было в запасе довольно много, около недели, — и на второе утро подошёл к Брану с просьбой, чтобы он разрешил начальнику охраны тренировать меня на привалах. Пришлось, конечно, выложить за частные уроки одну красную монету, но это того стоило.

Каждый вечер, когда караван останавливался, а Квиннель — так звали начальника охраны — распределял своих подчинённых в караул, мы ужинали, находили просторный пятачок недалеко от костра и сходились в поединке. Ну как сходились… Квиннель не давал мне продохнуть — атаковал палкой, от души мутузил, ругал за невнимательность и заваливал наставлениями.

Руки держи выше!

Защищай лицо и шею!

Не замахивайся косой так сильно, иначе улетишь вместе с ней!

Почему кинжал не кинул? Они тебе для красоты?!

С меня семь потов сходило. Но в добавок, весь процесс осложнялся тем, что я старался случайно не покалечить человека, если вдруг он отвлечется и одна из моих атак пройдет... А Квиннель, зараза, ухмылялся как заправский садист и заваливал заданиями. Каждую тренировку я заканчивал силовыми упражнениями и растяжкой. Наверное, я нарушал всевозможные фитнес-законы, но мышцы, словно обрадовавшись физическим нагрузкам, перестали болеть. Всё-таки Древний — это не хухры-мухры, молочную кислоту как быстро переработал.

— Так, головастик, проснись! Или хочешь, чтобы я тебя по носу щёлкнул? — рявкнул Квиннель и перетёк мне за спину. Я едва успел поднырнуть под удар и атаковал его в ноги. Он отпрыгнул и рассмеялся: — Обманщика не обманешь!

— Уверен? — я выбросил вперёд руку с косой и, как только Квиннель отвлёкся, метнул кинжал. Конечно, я целился в специальный деревянный нагрудник, чтобы случайно не убить своего безжалостного учителя. Кинжал с тихим стуком вошёл в нагрудник. — Ха! Ранен!

— Убит, — улыбнулся Квиннель, резко сокращая дистанцию и прижимая нож к моей шее. — Не расслабляйся, пока твой враг не умрёт. Даже отрубленная волчья голова может укусить. Обычного волка, Энрэй, что уж говорить о тех, кто идёт по Созвездиям.

— Учту на будущее, — я скривился, но усилием воли задвинул недовольство подальше и поблагодарил: — Спасибо, и спокойной ночи.

— Спокойной ночи, малёк!

Только он отошёл на пару шагов, как рядом со мной материализовался Борис. Его зелёные глаза горели в свете костра, как зловещие фонари.

— Он тебя рыбьим детёнышем назвал? — поинтересовался Борис, и его морда искривилась, словно он ехидно ухмылялся. — А я-то думал, кого ты мне напоминаешь…

— Жук навозный, — проворчал я и жадно приложился к фляге. Всё-таки вода — божественная амброзия! Приговорив всю флягу, я потряс её над Борисом. Он злобно зашипел, стряхнул с себя капли и начал яростно вылизываться. Я усмехнулся и спросил: — Ты лучше скажи, где тебя носит?

— Какая тебе разница? — огрызнулся Борис. — Нужно же мне хоть где-то от тебя, дурака, прятаться. Шарахаешься здесь, а ради чего? Может, нашёл, как нам вернуться обратно?

— А ты? — я вспылил. — Ладно, раньше ты был тупой скотиной, которая знала, только где расположен лоток и миска! Но сейчас же — умничаешь, расхаживаешь с важным видом… Так чего теряешь время? Найди выход!

— И где я его найду? — возмутился он.

— А я?!

Из моего горла вырвался раздражённый рык, Борис поднял шерсть на загривке, взглянул исподлобья и взвыл. Но вой его моментально оборвался, стоило выйти из-за ближайшего шатра миленькой служанке. Она, очаровательно улыбаясь, подошла ко мне и передала бумаги.

— Господин Балицу попросил посмотреть.

— Благодарю…

Меня перебило долгое и громкое МЯУ! Поняв, что наше внимание приковано к нему, Борис с довольным видом затарахтел, как трактор, и потёрся лбом о мою ногу. Плюхнулся на траву и перевернулся на спину, выставив белый пушистый живот. Потянулся лапками к служанке и состроил умилительную моську.

— Ой, какой красивый котик! — сразу же попалась на крючок служанка и присела на корточки. — Такой сладенький, такой умненький, такой ласковый…

— Да-да-да, это всё про него, — я закатил глаза, приложив ладонь ко лбу.

Борис откровенно прибалдел. Поэтому с негодованием уставился на служанку, когда та встала, отряхнула платье и, попрощавшись, ушла. В его глазах светилась вселенская обида и непонимание. Я, конечно, был удивлен его реакции, но воспользовался моментом его слабости — самым подлым образом напал со спины и попытался схватить его за шкирку. Пальцы уже щекотала шерсть, как в следующее мгновение…

Прямо над Борисом распахнулся голубой портал — он не светился и выглядел скорее как пятно разлившейся на земле краски. Моя правая рука погрузилась в него по запястье.

— Ну и кто из нас попался? — злорадно прошипел Борис. — Страшно, балбесина?

Портал резко закрылся. Ну, почти. С тихим звоном его края ударились о цепи, вживлённые в моё тело. Рукава плаща и рубашки отрезало начисто, они соскользнули прямо Борису на голову. Но цепи не закрывали руку сплошной бронёй — между ними была и обнажённая кожа. В нескольких местах портал слегка поцарапал меня, выступила кровь. Края портала разошлись, Борис испуганно принюхался.

На его морде застыло шокированное выражение — он явно не ожидал, что может запросто отрубить мне руку. Но через пару секунд Борис взял себя в лапы и принял самый суровый вид. Верхняя губа с угрозой поднялась, обнажая клыки, а усы встопорщились, как крохотные антенны.

— Не лезь ко мне, лысая обезьяна, — прошипел Борис, и портал захлопнулся.

Я оглянулся. Вроде бы никто в мою сторону не смотрел. Хорошо. Я скользнул в темноту, быстро добрался до повозки, в которой лежали мои пожитки, залез внутрь и переоделся. Второго кожаного стильного плаща у меня в запасах не было, так что пришлось надеть обычную куртку из овчины.

Вот как всё сложилось. Интересно. Не только меня новый мир одарил впечатляющими способностями. Надо бы найти общий язык с Борисом. Вероятно, в будущем это мне очень и очень поможет. Его порталы подойдут и для того, чтобы отрезать ноги-руки врагам, и чтобы шпионить, и чтобы убегать от опасности. Хм... Стоит об этом хорошенечко подумать.

Всю ночь мне снились огромные коты, стреляющие лазерами из глаз. Они точили когти о небоскрёбы и сбивали самолёты просто потому, что им так захотелось. Люди в панике бегали по городу и кричали, пока один гениальный учёный не создал огромную Чесалку-за-Ухом.

Проснулся я с больной головой и спросонья поплёлся к костру — варить кофе. Осознание настигло меня, когда вода закипела. Чёрт! Всё утро я ходил мрачным и злобным. На лошадь взгромоздился с неохотой и всю поездку с нетерпением ждал — когда же караван остановится, чтобы пообедать. Поэтому я мысленно обрадовался, когда мы упёрлись в завал — толстенное дерево рухнуло и перегородило дорогу.

Сонный Бран выбрался из повозки и пару минут пялился на дерево, протирая заспанные глаза. Когда до него дошёл масштаб катастрофы, он схватился за свой белый нелепый парик и начал вырывать из него волосы клочьями.

— Разорение, сплошное разорение! — кричал он. — И что же теперь делать бедному купцу? Какое Созвездие перенесёт его в столицу? Грязные бобры, и надо же им было перегрызть именно это дерево! Грязные бобры пустили меня по миру!

Квиннель тяжело вздохнул, что-то достал из кармана и пошёл к Брану — видимо, успокаивать. Я же слез с лошади, с наслаждением размял ноги и решил вздремнуть. Случайно заметил белый клочок бумаги, залетевший под повозку. Видимо, у Квиннеля выпало. Я поднял его и прочитал: “Медальон с сапфиром, шёлковая пижама, любимый парик, карта, золотой слиток, монокль, ажурные трусы, блокнот с адресами куртизанок”.

Меня охватило дурное предчувствие. Что-то в этом списке казалось мне странным. Даже в суматохе, воруя всё ценное, что попадается тебе на глаза, ты не возьмёшь чьи-то трусы вместо бриллиантового ожерелья. Словно разбойники хватали что ни попадя. Но для чего? Ответ очевидный: они украли что-то очень важное, но не хотели, чтобы Бран понял, за чем они охотились. В куче драгоценностей и хлама они спрятали свою цель.

Я поднял взгляд на Квиннеля и Брана, которые разговаривали и показывали на поваленное дерево. Как… в шпионских фильмах, когда дорогу перегораживают, чтобы напасть из засады. Я вновь запрыгнул на лошадь и приблизился к Брану, пряча беспокойство. Отсюда было плохо видно, но пенёк выглядел слишком уж гладким, будто дерево не ураган поломал, а топор срубил.

— Господин Балицу, не переживайте, это небольшое препятствие на нашем пути…

— Не успокаивай меня, — Бран покачал головой. — Что за невезение! Я этот маршрут два месяца составлял, и для чего?

На меня обрушилось осознание. По спине пробежали мурашки. Как там Бран говорил? “Каждый раз мы прокладываем новый маршрут, чтобы никто за нами не увязался”. Без сомнений! Целью разбойников была карта! Они хотят напасть на караван вдалеке от поселений, чтобы никто не пришёл Брану на помощь!

— Это засада. Разбойники из гостиницы, они украли карту, чтобы добраться сюда раньше нас, — негромко сказал я, но Квиннель и Бран меня услышали. — Не дёргайтесь, ведите себя естественно и предупредите остальных охранников, пусть будут настороже.

— Не смеши меня, — отмахнулся Бран. — Эти слабаки? Да там все Войды, низшая ступень развития.

— Я и мои ребята на пике Прото, разбойникам, которые ограбили господина Балицу, нас не победить. Для них это верная смерть, — подтвердил Квиннель. — Первая ступень развития никогда бы не полезла на вторую, не имея огромного численного преимущества, так что они бы сюда не сунулись.

— Не будьте упрямыми ослами, — произнёс я и потянулся, чтобы поправить штанину, но рука словно жила своей собственной жизнью — она три раза, громко, чётко и с расстановкой, постучала по седлу.

И в это мгновение произошло две вещи.

Моя лошадь встала на дыбы и крутанулась вокруг своей оси, размахивая копытами. Бран и Квиннель, пытаясь увернуться, с громкими криками свалились на землю. А сразу следом — там, где только что были головы Брана и Квиннеля, пролетели стрелы. Одна исчезла в кустах, вторая застряла в стволе дерева.

Караван закричал, зашумел. Квиннель оттащил Брана с открытого места и засунул его в повозку. Из леса высыпали разбойники с мечами наперевес. Я узнал знакомые рожи — Кривого и Каланчу. С ними было ещё человек двадцать. Я достал косу, приготовившись драться, но Квиннель положил ладонь мне на плечо и потянул назад.

— Не стоит, Энрэй, — сказал он. — Это наша работа, и она не займёт и десяти вдохов. Я отсюда чувствую, что там нет никого выше Войдов.

Охранники даже не обнажили оружие. Воздух за их спинами замерцал, и там воплотились разные существа: какое-то больше походило на животное, какое-то — на человека. Спутники!

Первым на разбойников побежал мерцающий мускулистый мужик в набедренной повязке — вся кожа в боевой раскраске, на голове торчит “корона” из перьев. Он двигался рывками — пропадал из одного места и, телепортировавшись вперёд на десяток сантиметров, появлялся в другом. Скорость его была огромной. Варвар мчался на разбойников, не собираясь сворачивать. В него полетели стрелы, но не причинили вреда.

Варвар буквально впечатался в первого разбойника и пробежал его… насквозь? То же самое он сделал и с остальными, это не заняло и двух секунд. Бандиты покачнулись и закашлялись, из их ртов брызнула кровь. Варвар издал триумфальный крик, у его ног расплывалась небольшая тёмно-алая лужа.

— Ну, что я и говорил, — довольно улыбнулся Квиннель и показал на своего подчинённого — рыжего конопатого охранника, чей Спутник-Варвар безжалостно расправился с разбойниками. — У Флурина одна способность, но зато какая! Его Спутник — Корбин — может разобрать человека изнутри. Проникая внутрь людей, Корбин забирает их плоть и кровь. Они не умрут, но ещё долго им будет очень больно.

— Кретины! — из повозки высунулся Бран. — И из-за этих безмозглых крыс мы выбились из плана?

— Нет, — вдруг раздался громоподобный голос, и перед разбойниками соткалось два человеческих силуэта. Один действительно был обычным человеком, а вот второй — ящероподобной тварью с зубастой пастью и огромными клыками. Человек вышел вперёд и с дружелюбной улыбкой сообщил: — Вы умрёте.

Ящер — а это, очевидно, был Спутник — утробно зарычал и, вдруг развернувшись, в одно мгновение очутился рядом с Варваром, свернул ему шею, разорвал грудную клетку и вытащил прозрачное сердце. Облизнув тонким раздвоенным языком свой рот, он его сожрал и победоносно взвыл. Рыжий Флурин пошатнулся и схватился за рубаху, которая пропиталась изнутри кровью. Секунда, другая — и он упал замертво.

— Но Флурин же Прото — вторая ступень, его так просто не убить! — шокированно пролепетал кто-то.

Охранники отшатнулись, Спутники, стоявшие за их спинами, испарились.

— Пульсар! — пронеслось сдавленное восклицание над караваном.

* * *

Клирфорд, город на восточной границе Созвёздной Коалиции.

— Держись в стороне, прикрывай спину и смотри внимательно, — приказал Учитель. Он неспешно собрал длинные седые волосы в хвост и проверил амуницию. — Запоминай, потому что следующее задание будешь выполнять сам. Если выживешь, я возьму тебя в Подмастерье. Если нет… Сдохнешь как паршивый пёс.

Дзен молча склонил голову — Учитель не любил пустую болтовню и потому запретил ему говорить. В Ордене Чести царила строгая иерархия, в нём признавалась только сила и боевые заслуги. Воины Ордена очищали Созвёздную Коалицию от монстров, животных, которые развивались по Созвездиям, и преступников. Никто не смел им перечить. Их боялись похлеще, чем тварей, которых воины Ордена убивали.

С личного дозволения Леонида Спасителя Орден Чести мог забрать любого ребёнка, чтобы сделать из него могущественного бойца. Ни один родитель не желал такой доли своему дитю. Дзен сбежал из дома и сам постучал в казармы Ордена Чести с просьбой, чтобы его обучили воинскому мастерству.

Он до сих пор не знал имени Учителя — суровый воин посчитал ниже своего достоинства называть его Дзену. Орден Чести презирал слабость и хитрость, а его воины не боялись смерти. Напротив, они словно с нетерпением её ждали, ища всё более и более сильных противников. Погибнуть на поле битвы для них было лучшей наградой.

Сумасшествие. Дзен ценил свою жизнь, но также в нём кипело желание отомстить — дорасти до Квазара и уничтожить своего отца. Он с ненавистью сжал рукоять меча. Ему нужно очень много силы и ещё больше — мастерства. Когда-нибудь он сотрёт отца в порошок. Когда-нибудь…

Дзен слегка отстал, наблюдая, как Учитель входит в небольшой пограничный городок. Горожане отшатывались от Учителя, как от прокажённого, в их глазах горел страх.

— Зачем вы меня вызвали? — холодно спросил Учитель.

— Видите ли, в Клирфорде происходят странные вещи, — вперёд выступил молодой мужчина, нервно потирая руки и быстро-быстро кланяясь. — Мы постоянно находим огромные лужи крови, но им нет объяснения… Свиней в те дни не резали, люди не пропадали. Мы боимся выходить на улицу…

Мужчина осёкся, приоткрыв рот от удивления, когда Учитель принюхался. Дзен насторожился, не понимая, что происходит. И вдруг Учитель молниеносно вытащил меч и ударил молодого мужчину, разрубая его от плеча до паха. Закричали горожане, но почти сразу поражённо замолкли — из раны полезли крохотные белые грибочки.

Учитель пнул изрубленного мужчину в грудь и ударил мечом по его ногам — из стоп полезли тончайший светлые нити, которые уходили в землю. Грибница! — она питала монстра незаметно для остальных людей. Каждый раз, когда он поднимал ногу, грибница на ней исчезала, но оставалась на другой.

От Учителя полыхнуло жаром — он активировал своё Созвездие, Кассиопею. Из его ладоней вырвались потоки пламени и спалили мужчину, покрытого грибами, дотла. Дзен не знал название этой способности, но уже не раз наблюдал её непобедимую мощь.

— Грибной Вурдалак, — пояснил Учитель и закрутился, как неостановимый торнадо. Жители города запаниковали, на улице образовалась давка, но Учитель безошибочно врезался в толпу и наносил смертоносные удары, и всякий раз меч попадал в цель — отрубал голову, вспарывал живот или пронзал сердце.

Когда горожане отхлынули к домам, а Учитель с отстранённым видом вложил меч в ножны, посреди улицы застыло пятнадцать изуродованных фигур. Изрезанные, покалеченные и заросшие белыми грибами — они качались на ветру. Учитель вновь активировал Кассиопею и ударил по Грибным Вурдалакам огнём. В небо поднялся чёрный дым.

— В вашем городе больше не осталось монстров, — сообщил Учитель и потребовал: — Оплата.

Сухонький старичок выбежал к нему и сунул в руки мешочек с монетами. Учитель развернулся и пошёл прочь, никто его даже не поблагодарил. Дзен поспешил следом. Когда они отдалились от города на несколько часов и ступили на узкую дорогу, тянущуюся сквозь пшеничное поле, над их головами вспыхнул крохотный красный огонёк и из него вывалился свиток.

— Читай, — коротко бросил Учитель.

Дзен послушно поднял и развернул свиток.

— Орден Чести уведомляет всех своих воинов, — начал он, — что Древний сбежал из своего заточения. Каждому воину Орден Чести присылает специальный амулет, который поможет отследить цепи, созданные Леонидом Спасителем. Орден Чести разрешает своим воинам охотиться на Древнего в свободное от заданий время. Распорядитесь своими жизнями мудро!

— Сначала твоё задание, — произнёс Учитель и пошёл как ни в чём не бывало дальше.

— Что? — ошарашенно воскликнул Дзен. — Но не лучше ли будет собраться всем вместе и напасть на Древнего скопом? Это же... древнейшее чудовище! И оно ходит на свободе, мало ли, каких дел наворотит…

Без предупреждения Учитель ударил его по голове рукоятью меча. Глаза Дзена залило кровью.

— Какая в этом честь? Нападать на него стаей, как безродные псы нападают на благородного волка? Мы сами уничтожим его, и наша победа станет великим подвигом!

— Но... если мы не справимся... невинные люди…

Учитель пнул его в живот.

— Не справимся?! С таким настроем Древний точно полакомится твоими кишками! Мы точно прикончим его! А потом весь Орден признает нас величайшими воинами! — он гневно указал не него пальцем. — Но сначала ты докажешь, что чего-то стоишь, и пройдёшь испытание! Я не буду таскать за собой балласт! Тем более на охоту за Древним... У нас ещё есть немного времени.

Дзен хотел было возразить, но промолчал. В конце концов, в Орден Чести он пришёл не из-за великих целей. Он просто хочет стать сильнее и убить отца.

Глава 8

Пульсар? Четвёртая ступень развития из шести? Да это же настоящий монстр!

Адреналин забурлил в крови, сердце бешено стучало, а тело подрагивало, словно желая битвы. Несмотря на это, меня охватило неестественное хладнокровие. Я посмотрел на труп рыжего Флурина и подумал: “Минус один”. Всего охраны было тринадцать человек, теперь — двенадцать. Плюс я. За нашими спинами плакали и причитали слуги, лошади испуганно ржали и косились на лес, пытаясь вырваться из упряжки.

— Я — Фаустус Стоунглон, из великих объединившихся Родов Стоунглон и Хессен, запомните моё имя и повторяйте его в ужасе, пока не умрёте, — пафосно возвестил ублюдок с Ящером, который преградил нам путь, и рассмеялся. — Бойтесь, жалкие твари, и радуйтесь, что вас убьёт столь великий человек!

Мы что, нарвались на местного Чикатило?

— Зачем мне, бедному купцу, ссориться с великими людьми? Я общался с Главой вашего Рода, славным Джиссепе, и до сих пор нахожусь под огромным впечатлением, — Бран высунулся из повозки и льстиво улыбнулся. — Одному из блистательных сыновей Джусеппе я и сам с удовольствием отдам всё добро. Забирайте мой караван, а до столицы мы уж как-нибудь доберё…

— Не говори при мне об этой собаке! — брызжа слюной, рявкнул Фаустус, и его лицо исказилось в гневе. На лбу вспухли вены, щёки пошли красными пятнами. Теперь он и впрямь начал напоминать мне какого-то маньячеллу — Этот червь изгнал меня из Рода, хоть я служил ему верой и правдой! Он ещё пожалеет об этом… Моё имя прогремит на весь мир!

— Но как мир узнает о вашем имени, если вы убиваете всех, кто с вами встречается? Кто расскажет о вашей необыкновенной гениальности и незаурядном коварстве, если вы нас прикончите? — Бран заливался соловьём. Я мысленно присвистнул. Да уж, такой и в задницу без мыла залезет.

Фаустус с превосходством сложил руки на груди и сказал:

— Одного человека я всегда оставляю в живых.

Квиннель тихонько выругался и пробормотал:

— Проклятый Зодиак!

— О, вы уже слышали моё новое имя? — обрадовался Фаустус и расплылся в психической улыбке. — Сначала оно показалось мне глупым и претенциозным, но сейчас… Мне даже нравится, как оно звучит. Повторяйте его чаще, когда будете истекать кровью.

А-а-а-а, так это не просто серийный убийца, а серийный убийца с претензией!

— Ну давай, подходи, Пегасий выродок! — прорычал Квиннель, наставив на него меч. — Я тебя в мелкий фарш порублю!

Фаустус кокетливо захихикал и прикрыл рот ладонью.

— Какие глупости! — усмехнулся он. — Ты думаешь, что я замараю руки в крови таких личинок, как вы? О-о-о-о, нет! Мне нравится смотреть, как вы дохнете! Как искажаются ваши лица, когда вы понимаете, что выхода нет! О, я люблю этот вкус отчаяния… Как вы умоляете о пощаде, как извиваетесь у моих ног!

Квиннель не стал дослушивать его монолог и прокричав боевой клич, бросился в бой. Но Фаустус лениво отмахнулся, и того отшвырнуло обратно и вбило в землю, поднимая столб пыли. Я закашлялся, прикрывая глаза. Рядом кашляли охранники и матерился Квиннель. Когда пыль осела, Фаустус уже отошёл и уселся на поваленное дерево. Проклятый маньяк закинул ногу на ногу и щёлкнул пальцами, подзывая своего Ящера. Спутник моментально телепортировался ему за спину.

— Не смейте пользоваться магией, — приказал Фаустус. — Это скучно. Если кто-нибудь вызовет своего Спутника, мой Геккончик разорвёт его пополам. В смысле Спутника.

Охранники Брана настороженно переглянулись.

— Познакомьтесь с моими питомцами, — сказал Фаустус.

Закачались кусты, из леса один за другим выпрыгнули огромные, размером с легковушку, скунсы. Пять штук. Против воли с моих губ сорвался смешок. Звери выглядели грозно: острейшие когти, хвост, покрытый металлической бронёй, и длинные клыки — но это же… скунсы! Какого монстра я встречу завтра? Убийцу-утконоса? Выхухоль? Рыбу-каплю?

— Созвездие Волопаса! — потрясённо воскликнул кто-то за моей спиной.

— Скунсы-Берсерки! — вторил ему другой голос.

В этот момент Скунсы бросились в атаку. Я моментально посерьёзнел, достал косу, принял боевую стойку и загородил Квиннеля, который ещё не отошёл от падения и ошарашенно мотал головой.

Охранники разбились на пять групп — три по два человека и две по три. Я присоединился к двойке, в которой был Квиннель. Каждая группа взяла на себя по Скунсу. Бран что-то истерично кричал позади нас — кажется, приказывал каравану отступать и требовал каких-то горячих шаров. Я на пробу метнул парочку кинжалов, но они отскочили от шкуры Скунса, как от камня.

Охранник в зелёной тунике — про себя я его называл Зелёным — атаковал монстра спереди, Квиннель зашёл сзади, а я — держался у лоснящегося чёрного бока. Меч Зелёного вонзился в язык Скунса-Берсерка, но тот с лязгом сомкнул челюсти и легко, как зубочистку, перегрыз металл — на белом клыке осталась лишь небольшая царапина.

Бронированный хвост моментально снёс Квиннеля с ног, но тот умудрился сгруппироваться и, ловко приземлившись, кувыркнулся уходя из-под удара. С громким БАМ! на то место, где он был секунду назад, опустился хвост — если бы Квиннель немного промедлил, его бы раздавило в кровавую лепёшку.

Пока Скунс-Берсерк отвлёкся на Квиннеля, я сделал свой ход: упал на одно колено и нанёс удар снизу вверх, целясь в чёрное брюхо. В атаку я вложил всю свою силу, и всё равно лезвие с большим трудом прорезало толстую кожу монстра. Брызнула кровь, Скунс дико взревел и крутанулся волчком, отбрасывая нас в стороны своим бронированным хвостом.

Сразу после он атаковал и выбрал меня своей целью — наклонил полосатую башку к земле и понёсся на меня, словно разогнавшийся поезд. Я не успевал уйти с линии удара, понимая, что всё — конец истории, меня размажет тонким слоем. Но всё равно оттолкнулся от земли и подпрыгнул — земля под моими руками пошла трещинами, на ней остались отпечатки ладоней. А я… взлетел.

Я приложил настолько большую силу, что подпрыгнул выше деревьев!

А что, так можно было?

Скунс промчался мимо, запоздало затормозил и врезался в лошадь. Её буквально располовинило. Какая мощная скотина! Нет, лоб в лоб её не победить. Нужна хитрость. Я отступил, присматриваясь к монстру. Зелёный врезал мечом ему по носу, а Квиннель обошёл Скунса, намереваясь напасть сзади.

И тут случилось нечто странное. Тварь не могла видеть Квиннеля, он находился в её слепой зоне, но… она видела. Одновременно Скунс распахнул пасть и отгрыз голову Зелёному, после чего ударил хвостом по занесённой руке Квиннеля, отрубая её по плечо. Начальник охраны истошно заорал и откатился назад. Я быстро поднял Квиннеля, оттащив его к каравану.

— Быстрее! Кто-нибудь! Перевяжите его рану!

Нельзя подпускать Скунса близко, преимущество можно получить только в дальнем бою. Я достал из-за спины арбалет. Зоркий ублюдок, да? Ну ничего, сейчас я тебе зрение-то подпорчу. Скунс вновь припал к земле, и я положил стрелу на тетиву. Выстрел! Мимо. Скунс сорвался с места. Я мысленно отсчитывал секунды. Второй! Мимо. Да уж, Робин Гуд из меня никудышный.

Выход один.

Я рванул навстречу Скунсу. На таран! За секунду до столкновения подпрыгнул, уворачиваясь от острых клыков, и вонзил стрелу прямо ему в глаз. Скунс заверещал, завертелся, сметая повозки, и попытался лапой вынуть стрелу. Воспользовавшись моментом, я проскользнул вбок и воткнул другую стрелу ему во второй глаз. Когтистая лапа пронеслась в сантиметре от моего лица, а я отпрянул на границу леса.

Неожиданно Скунса скрутила судорога, под кожей взбугрились мышцы, вывернулись лапы, деформировалась морда, и на спине открылись… глаза. Четыре глаза размером с футбольный мяч. Чёрт возьми, это у нас что? Вторая стадия босса? Почему мне не дали времени, чтобы прокачаться?

— Цельтесь в глаза и держитесь на дальней дистанции! — проорал я. — И не подходите со спины!

Секунду я потратил, чтобы оглядеться. Из десяти охранников держались пятеро, но они стремительно сдавали под натиском Скунсов. Краем сознания я отметил, что один из охранников явно струсил — прятался за спиной товарища и оглядывался, словно намереваясь убежать. На его голове была забавная шапка с красным гребнем. Ага, Хохолок, значит, у нас не из героев.

Во мне поднялась отчаянная ярость — эх, умирать так с музыкой! Одну тварь, но я всё-таки завалю!

Теперь слепое пятно у Скунса было прямо у морды, но он так тряс башкой из стороны в сторону и клацал зубами, что было невозможно нанести удар по какому-нибудь глазу. Я попытался и едва спасся от нокаута — кувырок вправо, вскочить, ещё один кувырок, уйти от лапы и, наконец, вонзить лезвие в здоровенный жёлтый глаз. С хлюпаньем тот взорвался и вытек, но в следующую секунду начал стремительно регенерировать.

Я только время потратил и взбесил Скунса сильнее. Так, Андрей, думай! Ты же всегда выигрывал за счёт мозгов. В честной игре мне не выиграть, так?

Моё преимущество в силе, но сближаться с этими Берсерками смерти подобно. Однако... Если я оттолкнусь ещё сильнее, то моя скорость увеличится. Это меня вымотает, и, вероятно, я не смогу продолжить бой, но… есть у меня одна безумная идея...

Скунс-Берсерк набросился на меня с диким воплем. Я отпрыгнул вправо — низко, по короткой дуге. Как только мои стопы коснулись земли, я вновь оттолкнулся и рванул влево. Я хаотично изменял траекторию и направление прыжков, даже не пытаясь нанести удар. Вокруг поднялась пыль. Четыре огромных глаза крутились в разные стороны, пытаясь отследить, куда я двигаюсь.

Моя скорость становилась всё выше и выше.

Глаза Скунса вращались уже произвольно, они не видели, где я. Так, ещё немного… СЕЙЧАС!

Я прыгнул сверху вниз и, как в самом начале боя, нырнул Скунсу под брюхо. Но в этот раз я разогнался до второй космической, не меньше, и коса легко вспотрошила монстра. Вывалились кишки, Скунс забился в агонии. Я притормозил, но инерция впечатала меня в дерево. Из лёгких выбило воздух. Тяжело. Битва высосала из меня все соки, но, стиснув зубы, я подошёл к дохлому Скунсу и выдернул из него косу.

Ничего, повоюем.

Недолго, правда, — ведь умер ещё один охранник. Выжившие отступили ко мне, и мы выстроились в шеренгу — последнее заграждение между монстрами и караваном. Струсивший охранник — Хохолок — почему-то до сих пор держался в строю — стало стыдно бросить товарищей, что ли? Но его узко посаженные глазки то и дело бегали из стороны в сторону, он постоянно бросал взгляды на Фаустуса и его Ящера и облизывал губы.

Надеюсь, слуги и Бран отбежали подальше, так у них остаётся хотя бы призрачный шанс спрятаться в чаще.

— Попробуйте-ка моих горячих шаров! — проорал Бран прямо мне на ухо, и под лапы Скунсам полетели металлические сферы.

Секунда, вторая…

БАХ!

Прогремел мощный взрыв. Трёх Скунсов раскидало в разные стороны, одного разорвало на куски. Меня обдало горячей кровью, шматок мяса врезался в плечо.

— Ха! Как тебе такое, Фаустус? — с ликованием спросил Бран. — Жалкий кретин! Джусеппе рассказывал о тебе… Он говорил, что ты — самый неудачный ребёнок в его Роду. Ничтожный, беспомощный, тупой муравей, который всем завидует! И на тебя я потратил свои лучшие горячие шары?

Вот же кретин! Зря он так. Хотя, эти его бомбы сильно нам помогли, только вот...

Фаустус медленно поднялся с поваленного дерева. Лицо маньяка окаменело, губы сжались в тонкую полоску, а глаза опасно сузились.

— Бесполезные твари, — процедил он и щёлкнул пальцами. Скунсов, которые всё ещё пытались отойти от взрыва, разорвало изнутри. Вверх ударил кровавый фонтан. Фаустус улыбнулся и похвалил: — Твои горячие шары весьма неплохи, человечек.

Я поперхнулся. Да кто придумывает такие названия?

— Ты зря недооцениваешь муравьёв, — добавил он, обращаясь к Брану, и вдруг повернулся ко мне: — Переходи на мою сторону, воин. Я вижу в тебе большой потенциал. Мы будем держать в страхе всю Созвёздную Коалицию.

Хохолок — тот охранник, который струсил, — зло покосился на меня и стиснул рукоять меча до побелевших костяшек. Что, братец, по себе людей судишь? Сам бы, наверное, моментально продался, чтобы спасти свою шкуру?

— Ну, тут такое дело… — я пожал плечами. — Ненавижу чокнутых садистов, прости.

— Хм-м. Ты сам выбрал, а ведь мы бы могли подружиться, — Фаустус потерял ко мне интерес и посмотрел за спину Брану. — Этих людей вы хотели спасти?

Только он произнёс последнее слово, как лес огласили ужасные крики. Я оглянулся. Слуги раздирали свою кожу ногтями, пытаясь что-то выковырять, и орали от мучительной боли. Вся лесная дорога была буквально выслана копошащимися муравьями. Они заползали под одежду и… пропадали. Лишь через пару секунд я заметил шевеление под кожей. Муравьи выгрызали норы в человеческой плоти.

Крики обрывались, люди падали один за другим, и муравьи полностью покрывали их тела. Меня затрясло от бешенства. Фаустус убил десятки людей просто так. Потому что ему так захотелось. Из моего рта вырвался рык. Я вложил в свой рывок последние силы, замахнулся косой и… Промахнулся. Фаустус одним неуловимым движением просто отошёл в сторону. Я ударил снова. И снова. И снова. Фаустус издевательски рассмеялся и выбил косу из моих рук.

— Ублюдок! — рявкнул я, собираясь броситься на него с голыми кулаками, но меня перехватил и скрутил Ящер. Я рванул из его хватки, куртка соскользнула с плеча, и когтистая лапа случайно порвала рубашку и дотронулась до цепей.

— Ну что, готов умолять? — уточнил Фаустус и плотоядно облизнул губы. Но неожиданно его лицо побледнело до синевы, и он уставился на Ящера. — Что?.. Ты? Какого?!

Очертания Ящера задрожали, он стал более прозрачным и начал медленно исчезать.

— Отпусти его! Отпусти! — завизжал Фаустус, и Ящер послушно отступил. — Ах ты, Мушиное отродье, интересные у тебя секреты… Но кем бы ты ни был, это тебя не спасёт! Поговорю с тобой позднее, когда разберусь с твоими дружками.

Фаустус лишь слегка двинул пальцами, и моё тело окаменело. Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать. Абсолютная ужасающая беспомощность. Именно в этот момент я осознал, насколько слаб. До этого я не сталкивался с настоящими сильными магами. Деревенские… Да что деревенские? Риардон сказал, что большая часть из них находится на низшей ступени Войда. Почти обычные люди.

Я не понимал до конца силу, которой обладают люди, высоко поднявшиеся по Созвездиям. Кислорода не хватало, в глазах потемнело. Где-то совсем рядом звенели голоса, но я не мог разобрать, о чём они говорят. Моё сознание медленно уплывало…

А потом, неожиданно, к телу вернулась чувствительность, я рухнул на землю, хватая воздух ртом. Краем глаза, стоя на четвереньках, я видел, как мимо пробегают десятки ног. Звон мечей, крики, взрыв, а затем — свирепый рёв Фаустуса, переходящий в болезненный стон. Я встряхнулся и, пошатываясь, поднялся. Бран почему-то испуганно смотрел на меня и мы вместе отступили к сбившимся в кучку охранникам.

Вокруг нас разразилась битва. Кто-то пришел на помощь... Наши спасители были одеты в заурядные серые костюмы, и всё бы ничего — на них бы не задержался взгляд, но каждый был обвешан оружием с головы до пят. Лук и арбалет, палица и копьё, меч и топор — они словно выбирали наугад. Главное — побольше и чтобы выглядело опасно. Всего их было пятнадцать человек, и за их спинами мерцали полупрозрачные Спутники.

Они окружили Фаустуса, который злобно скалился и проклинал их на чём свет стоит. Ящер маячил за его спиной. Одно из прозрачных существ — нечто с детским телом и собачьей головой, Анубис на минималках — смело приблизилось к Ящеру. Я открыл рот, чтобы предупредить его об опасности, но Анубис взлетел и уселся на плечи Ящеру. Тот ударил его, но когтистые лапы прошли насквозь, не причинив вреда.

Анубис то ли рассмеялся, то ли залаял и разинул рот. Челюсть отвисла так сильно, что ему не составило труда заглотить голову Ящера целиком.

КЛАЦ! ХРУМ!

Он пережевал череп и его содержимое и громко сглотнул. Собачья голова подёрнулась дымкой и превратилась в ящеричную. Фаустус в ужасе потрогал шею, по его пальцам потекла кровь. Открылась рваная рана, голова поехала на бок и свалилась в пыль.

— Я не могу умереть, — прошептал Фаустус и умер.

Воцарилась тишина.

— Хочу поблагодарить вас, — прервал молчание Бран, состроив угодливую рожу. Его голос истекал приторной сладостью. — Без вас мы бы не справились. Конечно, можно было бы прийти к нам на помощь пораньше… Просто посмотрите! Из-за того, что вы не торопились, все мои слуги погибли! Нет, всё равно спасибо, но не ждите большой награды! Я вообще не знаю, как мы доберёмся до столицы… Какие-то не очень из вас герои, я же теперь разорён! Так что в качестве благодарности я могу вам подарить только свои горячие шары, у меня как раз осталось две штуки…

— Да замолчи ты со своими шарами! — прошипел я.

Спасатели посмотрели на нас как на распоследних идиотов и переглянулись. Вперёд выступил мужчина средних лет с голубыми глазами и пшеничными волосами. Он был худым и невзрачным, но от него исходила такая сила, что сразу становилось понятно — он в этой шайке главный.

— Нет, — просто сказал он и замолчал.

— Что нет? — переспросил Бран. — Вам не нужны шары? Ну, как хотите. Либо шары, либо ничего. За такое спасение и платить? Ни монеты не получите!

— Нет, вы не доберётесь до столицы.

— И почему же?!

Главарь выпрямился, задрал подбородок и отчеканил:

— Наша команда охотится на Древнего, и вы останетесь здесь.

Глава 9

Главарь выпрямился, задрал подбородок и отчеканил:

— Наша команда охотится на Древнего, и вы останетесь здесь.

Я с трудом сохранил спокойствие. По спине пробежал холодок. Четверо охранников, зажимая кровоточащие раны, обступили меня и Брана, как бы говоря: “Только через наши трупы”. Главарь пренебрежительно хмыкнул и указал назад, на обочину дороги.

— Поднимите его. Нужно, чтобы через час он смог сидеть на лошади. Накачайте его обезболивающим, что ли.

Сразу трое бросились выполнять его приказ. Я оглянулся, и у меня едва челюсть не отвалилась от удивления — под кустом валялся Квиннель. Весь окровавленный, избитый, с тяжёлым дыханием, но живой! Видимо, слуги перевязали его ужасную рану, но испугались и не перетащили в безопасное место. Ну как безопасное… Я посмотрел на обглоданные муравьями кости и передёрнул плечами.

Один из тройки — судя по всему врач — присел перед Квиннелем и проверил пульс, приподнял веки. Нахмурился и с сомнением произнёс:

— Он потерял много крови, его сердце может не выдержать.

— Да какая разница! Или мы его оставляем здесь и он сдыхает, или он залезает на лошадь и надеется, что не подохнет от инфаркта! — главарь с презрением скривился и обратился к Брану: — Не делай глупостей, торговец, мои ребята не позволят тебе сбежать, и ты подорвёшься вместе с нами.

Бран что-то гневно пробормотал себе под нос, раскраснелся, как поросёнок, но железные сферы спрятал. Его глазки испуганно бегали из стороны в сторону. Квиннель сдавленно застонал, замахал единственной рукой, пытаясь отбиться и не понимая, кто над ним склонился. Врач отвесил ему пощёчину и засунул в рот жёлтую пилюлю.

— Бой закончился, — успокоил он Квиннеля и помог ему встать. — Вон твои дружки, давай я тебя к ним отведу.

Трое охранников остались со мной и Браном, а один поспешил к Квиннелю, подхватил его под плечо и поддержал за талию. Пошатываясь, они поплелись к нам.

— Моё имя — Чейни Кадо, — представился главарь. Грудь колесом, руки в боки, высокомерный взгляд. Важный, хрен бумажный. Он ощерился и торжественно произнёс: — Именем Леонида Спасителя я оказываю вам великую честь! Вместе с нами вы отправитесь на охоту!

Секунду помолчав, он ткнул пальцем в Квиннеля, меня и Брана и сообщил:

— Из вас мы сделаем приманку, а вы… — Чейни обвёл рукой четверых охранников. — Вы присоединитесь к нам и вступите в бой в авангарде. Вы окажете помощь смелым героям, которые не боятся пожертвовать своей жизнью ради благополучия родины!

— Мой караван, мои слуги… — каждая жировая складка Брана застряслась от возмущения. Он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но останавливался. Наконец, набрался смелости и с отчаянной бравадой воскликнул: — И с чего вы взяли, что мы послушаемся? Я — знаменитый купец, Бран Балицу! И я никогда не плясал под чужую дудку!

— А куда вы денетесь? — расхохотался Чейни и велел: — Выделите им двух коней. Кто будет в седле, пусть разбираются сами. Остальные — пешком, и следите, чтоб не отставали. Если надо, подгоняйте плетями! Вперёд, пошевеливайтесь! Оружие, так и быть, вам оставят, постарайтесь не сдохнуть в дороге!

Ну, спасибо и на этом. Хотя из всего оружия у меня осталась только коса. Арбалет я потерял в пылу сражения, а кинжалы не подобрал, после того как бросил их в Скунса.

Нас повели в лес, в обход поваленного дерева. Через пяток минут мы вновь выбрались на дорогу и скоро увидели с два десятка лошадей, пасущихся на обочине. Охотники подвели к нам двух лошадок — пегую и в яблоках, и обе выглядели истощённо. Таких бы поставить на недельку в стойло и хорошенько откормить. А сейчас дорога для них — сплошное мучение, но выбор у нас невелик.

Двое охранников — Двенн и Эсмонд — сопровождали Брана, который непрерывно ворчал, что его, знаменитого купца, заставляют ехать на дешёвой кляче, но тем не менее слезать с неё не спешил. Да если говорить честно, он к ней бежал и спотыкался — боялся, что придётся идти пешком. Ну да, ну да — вдруг похудеет на пару килограммов, вот будет катастрофа! Двенн — тот струсивший в бою со Скунсами охранник — беспрекословно слушался Брана, но было в нём нечто… странное. Несколько раз его лицо кривилось от злости и тоски.

Двух других охранников — Асела и Луглио — забрал спесивый главарь охотничков, Чейни Кадо. Мол, отряду нужны разведчики, а хорошим воинам нечего топтаться в тылу отряда, пусть работают.

На второй кобылке устроился я, передо мной посадили Квиннеля, привязав ко мне кожаным ремнём, чтоб случайно не свалился.

Охотники не спешили — ехали шагом, ни разу не перешли на рысь. Громко переговаривались, кичились своей мощью и спорили, кто же убьёт Древнего. Бран пристроился сбоку от меня. Он натужно пыхтел и уже пропотел насквозь. У лошади под ним был отчаявшийся и печальный вид.

— Вот недаром я сразу тебя приметил. Молодец! — похвалил Бран льстивым тоном. — Мои парни находятся на пике Прото, а ничего не смогли сделать со Скунсами. Барахтались, как беспомощные малыши. А ты! Ух как ты этого Скунса! Кстати… Ты же помнишь, что мы партнёры? если охотники меня убьют, не видать тебе артели.

— А если охотники меня убьют, не видать мне жизни. Ты на что намекаешь? Хочешь, чтобы я бросился на вооружённый отряд? Ну так дамы… То есть знаменитые купцы — вперёд. Уступаю очередь, — я нахмурился и, пока Бран задыхался от возмущения, перевёл тему: — Скунсы — здоровые твари. И шкуру, главное, еле пробил. А ведь моя физическая сила велика. Чем больше они вырастают, тем их шкура становится крепче?

— Они шли по Созвездиям, — неохотно пояснил Бран, состроив оскорблённую мину. — Войды, вершина ступени. Вот-вот должны были прорваться к Прото. Пять Созвёздных Скунсов… Странное совпадение. Подозреваю, что Фаустус специально искал талантливых зверей, прикармливал и помогал развиваться. Хорошие слуги, безмозглые — таких легко подчинить.

— Войды? — повторил я ошарашенно. — Получается, это были слабаки? И бой с ними стал для меня настоящим испытанием? Битвой на выживание?

— Животные на ранге Войда сильнее, чем люди на ранге Прото. Говорят, что их делает сильнее дикая жизнь. Не знаю…

— Но как человечество выжило?! В таком случае хищники должны были стереть людей с лица земли!

— Созвёздных животных очень мало. Тысяча на сто тысяч обыкновенных людей, вырожденцев. Конечно, нет-нет да какой-нибудь бедолага нарывается на Водного Кабана или Зубастую Мышь, но не чаще, чем, например, на обычную медведицу с медвежатами. И отвечая на твой вопрос — да, — Бран с опаской оглянулся, будто ожидая, что сейчас из кустов полезут дикие твари. — Мои Прото были почти беспомощны перед Скунсами-Берсерками. А тебя я вообще сразу похоронил — думал, моментально сожрут!

— Ты победил Скунса? — поражённо прошептал Квиннель и застонал от боли. — Удивительно, удивительно…

— Тебе повезло, что у животных нет Спутников. Оно и не удивительно, ведь Спутники — воплощение не только Созвездий, но и сознания владельца, его характера, — Бран почесал нос. — Да уж, сила у тебя, конечно, бешеная. Ты б, наверное, медведя пополам разорвал.

— Волопас позволяет подчинять себе животных? — я вспомнил, как тело окаменело и отказывалось подчиняться, и скривился. — И как Фаустус меня заморозил?

— Позволяет, но… Я не знаю, каких именно и сколько. Секреты Созвездий тщательно скрываются, никто не желает выдавать, какими способностями обладает. Фаустус — Пульсар, четвёртая из шести ступеней. Скорее всего, он уже получил два возможных навыка из трёх, и они раскрылись в полную силу. Первый навык — Подчинение, — Бран смахнул со лба пот. — Второй — Приказ. Он просто приказал тебе не двигаться.

Я вспомнил об амулете-лисичке, который подарила мне Гвиндолин, и вытащил его из-под рубахи. Он обуглился и треснул и, стоило мне на него слегка нажать, рассыпался на кусочки.

— Погоди, погоди, — я стиснул зубы. — Но твои… горячие шары взорвали Скунса.

— Ещё бы! — воскликнул Бран и ласково погладил карман, в его глазах горело благоговение и жадность. — Попробовали бы они не взорвать! Я бы тогда старому Пресли глаз на жопу бы натянул! Андрей, я заплатил за каждый шар по две тысячи красных монет! Они напитаны огненной энергией Кассиопеи, их делала лучшая Плеяда столицы!

Квиннель вновь застонал и обмяк — потерял сознание.

— Всё равно кое-что мне не ясно, — я покачал головой и кивнул на охотников. — У них что, Пульсар на Пульсаре и Пульсаром погоняет? Как они Фаустуса победили?

— Задавили толпой, — Бран понизил голос и побледнел, смотря на спину Чейни Кадо. Бедолага так привык во всём полагаться на своё богатство, что абсолютно растерялся, когда оказался в плену буквально ни с чем. А похитителей ещё и деньги не интересуют. Бран тяжело сглотнул. — Как ты думаешь, зачем нам оружие? Разве мечи победят Созвездие? Не смеши мои подтяжки! Но дело вот в чем… Созвездия нельзя долго использовать, они забирают очень много энергии. И вот когда она заканчивается, на сцену выходят мечи!

— Фаустус вымотался, пока нас убивал? — я со злостью сплюнул и тоже уставился на спину Чейни. — Даже не знаю, поблагодарить их или назвать ублюдками…

— Конечно, ублюдки, — Бран наморщил нос так, словно собирался вот-вот заплакать. — Я не сомневаюсь, что эти охотнички сидели в кустах и ждали, когда Фаустус ослабнет. Они могли бы спасти моих слуг, но не захотели подставляться. Герои вшивые… И теперь я совсем разорён, мой караван уничтожен, какие убытки, какие убытки!

— Что ты сказал, толстяк? — елейным голосом спросил Чейни и, притормозив жеребца, поравнялся с моей лошадкой.

— Для меня честь — сражаться с вами! — выдавил улыбку Бран и дёрнулся, словно попытался сделать реверанс прямо в седле.

Чейни довольно кивнул:

— То-то же. Радуйся, что присоединился к охоте. Вся Коалиция замерла в ожидании, когда мы наконец-то прикончим Древнего. Ты вообще понимаешь, какая это честь? — он потряс кулаками. — Паника распространилась по нашим землям, стоило только людям узнать о его побеге. Необходимо поймать и убить Древнего, до того как он наберётся сил!

— Верно, верно, — поддакнул лысый охотник. — Он просидел в тюрьме целую вечность и обязательно захочет отомстить! Только объединившись, мы сможем его победить!

— Отсиживаясь в кустах? — не удержался я. — Как долго вы смотрели, как умирают невинные люди?

— Какая разница? — пожал плечами Чейни. — Мы должны беречь себя для главной битвы. Если мы умрём, то кто уничтожит Древнего? Когда он выйдет из норы, в которой сейчас отлеживается, солнце погаснет и на планету опустится тьма. Просто представь, абсолютная чернота! И последнее, что ты увидишь, будут светящиеся красные глаза.

— Ага, прям как у тебя, — хохотнул Лысый и показал на меня.

— Древний вонзит в тебя твои когти, разорвёт шею клыками и опутает щупальцами. Он сожрёт тебя заживо, и ты будешь кричать, пока желудочная кислота будет тебя растворять! — Чейни вошёл в раж, размахивая руками и брызжа слюной. — И так он поступит с каждым! А когда закончит с Созвёздной Коалицией, Древний выпьет океан и разрушит до основания чужеземные страны!

Лысый что-то встревоженно зашептал, выводя пальцами загадочные знаки у себя на лбу.

— То есть вас таких по Коалиции толпы бегают? — ужаснулся Бран, но его не услышали.

— У нас нет другого выхода. Мы обязаны его убить, во имя Леонида Спасителя! — под конец заявил Чейни и достал из кармана небольшую коробочку. — Этот компас сделала Пульсар Летучей Рыбы. Надо всего лишь задать ему правильный вопрос, и он укажет путь.

Затаив дыхание, он откинул крышку. Охотники резко замолчали и попытались заглянуть ему через плечо. Даже Бран приподнялся на цыпочках, чтобы рассмотреть загадочную вещичку. На вид ничего сверхъестественного — обычный старинный компас, разве что стрелка, которая указывает на юг, отломана.

— Компас, приведи нас к существу, которого боятся все-все люди на свете! — попросил Чейни.

Золотая стрелочка крутанулась по часовой стрелке и постепенно начала замедляться, иногда подёргиваясь то в одну сторону, то в другую. Наконец, она остановилась, показывая чётко на меня. Я тяжело сглотнул. Стрелочка задрожала и развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Яблочная гора, — странным тоном произнёс Бран и вспотел ещё сильнее. Хотя казалось бы, куда уж больше. — Вы уверены?

Кажется, Чейни встал перед сложным выбором. Слишком уж заметно он колебался. Но в итоге он расхрабрился, напыжился и огрызнулся:

— Что, толстяк, веришь в байки для трусов?

— Я верю, что вот уже сто лет на Яблочную гору никто не поднимался, — ответил Бран.

— Пора нарушить эту традицию! — проорал Чейни и воздел руки к небу. — Самые смелые охотники Коалиции поднимутся и надерут задницу Древнему!

— ДА! — дружно взревели его товарищи.

Следующие три часа они расхваливали друг друга и заткнулись, лишь когда остановились на привал. Двенн и Эсмонд уложили Квиннеля на траве, поменяли повязку и накрыли его курткой. Он метался в бреду и умолял невидимого врага кого-то отпустить. Луглио сбегал к ручью и принёс в котелке воды — на холодные компрессы. Бран же ругался с парнишкой лет шестнадцати, которого к нам приставил Чейни.

Когда из середины лагеря ветер принёс аппетитные ароматы, Бран прихватил с собой Двенна, Эсмонда и Луглио и отправился за ужином. Двенн напоследок недобро покосился на меня через плечо. Когда он находился рядом, у меня постоянно возникало ощущение, что кто-то сверлит мою спину ненавидящим взглядом. Может, бесится из-за того, что я видел его момент слабости? Какой воин захочет получить славу труса?

Парнишка-соглядатай проводил Брана и компанию взглядом и повернулся ко мне.

— Почему у вас глаза красные?

Я промолчал, но парень не желал успокаиваться.

— Почему вы такой мрачный? А как вы победили Скунса? А вы знаете легенды о Древнем? У вас нет обезболивающего?

Вопросы сыпались один за одним. Я мысленно вздохнул и спросил:

— Как тебя зовут?

— Джорди Кадо! — гордо ответил мальчишка.

Я вытаращил глаза и раскрыл рот. Мальчишка растерялся, и я, добавив восхищения в голос, затараторил:

— О, неужели ты Джорди из великого рода Кадо? Тот самый?

— Да, — польщённо подтвердил мальчишка. — Он самый.

— Я так много о тебе слышал! Мне столько рассказывали о твоей семье! Ах, твоя мама — такая красавица! А отец — гордость Созвёздной Коалиции! Твоя семья так много сделала для это страны! Можно я пожму твою руку? Я больше никогда не буду её мыть!

— Да, конечно, — великодушно разрешил мальчишка и протянул ладонь.

Я горячо её потряс и воскликнул:

— Нет, о великий Джорди, лучше дай мне прядь своих волос, я всегда буду носить её с собой!

Тот поморщился, отступил и сказал:

— Ладно, ладно, я понял. Это неприятно. А всё-таки как тебя зовут-то?

— Андрей.

— Огненная Кассиопея, о неужели передо мной сам Андрей? — нехорошо улыбаясь, вскричал Джорди и прижал руки к сердцу. — Тот самый невероятный Андрей, победитель Скунсов?

— А тебе палец в рот не клади, — пробурчал я.

— Я ваш самый преданный поклонник! Я с самого детства мечтал быть как вы. Я мечтал убивать Скунсов! Какой, к Пегасу, Древний? Зачем мне за ним охотиться? О нет, Скунсы — вот моя мечта!

— ЧТО?! — рявкнул Чейни, выступая из темноты. — Что ты сказал, сын?

На секунду на поляне повисла зловещая тишина, и я решил спасать ситуацию — повернулся к Чейни, широко распахнув глаза, и благоговейно произнёс, то и дело восторженно постанывая:

— О неужели вы тот самый Чейни Кадо? Простите дурака, я ведь вас сразу и не признал! Даже за океаном о вас ходят поразительные слухи! Я приехал в Созвёздную Коалицию, только чтобы встретить вас. Чтобы дотронуться до вас и присоединиться к этой славной охоте! Я так надеялся, что вы нас найдёте!

— Ничего не хочешь мне пояснить? — спросил Бран, выруливая из-за палатки. — На что ты там надеялся?

Джорди покосился на мою вытянутую физиономию и возбуждённо выпалил:

— О неужели вы тот самый Бран Балицу, самый умный купец всей Коалиции?! Можно я вам пожму руку? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Я всегда мечтал стать как вы — ездить по странам, продавать товары. Вы мой куми…

— Джорди! — рявкнул Чейни. — За мной, быстро!

Мальчишка подмигнул мне и поспешил за отцом. Бран несколько секунд помолчал, покачал головой и протянул мне свёрток, в котором оказался хлеб и сушёное мясо. В другой руке он держал тарелку с супом.

— Покорми Квиннеля, — он передал тарелку Аселу и опустился рядом со мной, протянул с тоской: — Да уж, что-то мне подсказывает, спасать нас не будут. Приманка на то и приманка, чтобы её сожрали.

Его пальцы подрагивали, но ел он с большим аппетитом и зорко следил за своей порцией — делиться явно ни с кем не планировал.

— Ты веришь, что его безделушка работает?

— Я это вижу, — Бран снял бархатный камзол и растянулся на земле, подложив его под голову. Каждое движение он сопровождал жалобным причитанием. Как неудобно, как больно, как жарко… Под конец мне захотелось его прибить, чтобы не мучился. Наконец, Бран улёгся и сказал: — Моё созвездие — Павлин, а первая способность — Суть Вещей. Я считываю чужие Созвездия и навыки, могу сказать, напитан предмет магией или нет. Квазаров, конечно, уже не вижу, но всех, кто ниже…

— Погоди, погоди, — я мысленно перебрал все ступени развития. Квазар — высшая ступень, вершина развития. — Ты что же, получается, Плеяда?

— Плеяда, — хвастливо подтвердил Бран. — Способность не боевая, но зато сильная! Ни у кого такой не встречал! Так что цени, Андрей, что общаешься с таким уникальным человеком!

— И охотников ты сразу оценил?

— Прото и Метеоры. Шваль.

— А компас, значит…

— Залит магией под завязку, — кивнул Бран. — Летучая Рыба, ублюдок не соврал. Он не отступит от своей затеи, потащит нас на Яблочную гору. Но даже если Древний действительно скрывается где-то там… Мы до него не доберёмся, сгинем раньше.

— Ну что же… В таком случае завтра нас ждёт очень трудный день.

* * *

Юго-восток Созвёздной Коалиции, Мыс Мертвецов, безымянная пещера.

Битва шла пятый день.

Медоед ощерился и припал к земле. Он умирал — его тело было утыкано стрелами, в животе и груди зияли огромные раны, из обрубка хвоста ручьём текла кровь. Но даже на последнем издыхании зверь продолжал драться. Дзен едва успевал уворачиваться от его ударов, понимая, что очень скоро окончательно вымотается и Медоед его всё-таки прикончит.

Созвездие уже не отзывалось, Дзен использовал весь магический резерв, его спасала только физическая сила и выносливость.

С диким криком Медоед сорвался с места и побежал на Дзена. С острых клыков стекала слюна, из звериного рта несло протухшим мясом. В последний момент Дзен успел выставить перед собой руку, и зубы сомкнулись на его запястье, а не шее. Он взвыл от боли и вонзил меч в нёбо Медоеду, провернул несколько раз, пытаясь проткнуть голову насквозь и добраться до мозга. Секунды растянулись в часы, Дзен не мог убить Медоеда, а тот не мог добраться до его горла.

Патовая ситуация.

Они повалились на пол без сил. Это была уже не драка. Дзен и Медоед смотрели друг на друга и ждали, кто же умрёт первым. В какой-то момент тело Медоеда обмякло, хватка его челюсти ослабла, а глаза — закрылись. Дзен скинул с себя труп зверя и тупо уставился в потолок.

— Поздравляю, ты принят в Подмастерьи, — раздался голос Учителя со стороны входа.

— Вы были здесь? — едва слышно прошептал Дзен. — А если бы Медоед победил?

— Тогда ты бы умер, — отрезал Учитель и велел: — Поднимайся, весь Орден стоит на ушах. Каждый жаждет сразиться с Древнем. Нам нужно поторопиться, я хочу встретиться с этим чудовищем первым.

Глава 10

Я плыл в темноте. Где-то совсем рядом раздавался чей-то тихий разговор. С трудом повернувшись, я погрёб на голоса и очень скоро увидел светящуюся точку. Она стремительно увеличивалась и превратилась в арочный пещерный свод. Выбравшись на свет, я сразу же рухнул на землю — под ноги уже знакомому старику и девушке с фиолетовыми глазами и волосами.

— Гнилая человеческая суть, — старик с презрением склонился над избитым мужчиной, одетым в одну набедренную повязку.

Несчастный зажимал огромную рану в животе и кричал от боли, умоляя о пощаде:

— Пожалуйста, сати, не убивайте меня… Сати, я прошу вас, я сделаю всё для вас, я стану вашим верным рабом! Нет, нет, сати, не надо! Не убивайте! Я приведу вас в деревню, я покажу, где они прячутся…

Старик повернулся к Мии и спросил:

— Вот тебе очередное доказательство, что планету нужно очистить. Ты согласна?

Миа молча склонила голову, но старика не удовлетворила её робкая покорность. Он с упором повторил:

— Согласна?

— Да.

— Не ври мне! — старик отвесил Мии сильную пощёчину, оставляя на её миленьком личике кровавые борозды от виска до подбородка. На землю закапала кровь. Мия безропотно стерпела удар, достала носовой платок и прижала к щеке. Старик кивнул и сказал: — От тебя исходят сомнения. Тебя предали, но ты до сих пор их жалеешь?

— Нет.

— Тогда убей его, — старик указал на раненого мужчину. — Я вырастил тебя не для того, чтобы ты мне поддакивала. Ты будешь моим генералом. Тем, кто поведёт армию и сотрёт человечество с лица это планетки. Убей его!

Миа вздрогнула от стариковского крика, сжала кулаки и подошла к раненому мужчине. На секунду запнулась, но всё-таки схватила его за голову и свернула шею. Труп повалился в пыль. Старик одобрительно улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг нас закрутилось, пошло ядовито-зелёными полосами, и мы перенеслись в центр какого-то поселения — домики из говна и палок, накрытые соломенной крышей, по улицам ходят полуголые люди, бегают дети, размахивая палками. Очень напоминает африканскую деревню, которую я когда-то видел по “National Geographic”.

— Когда животные начинают бесконтрольно размножаться, их популяцию безжалостно уменьшают, — произнёс старик и развёл уродливыми руками, так похожими на лапы ящерицы. — Смотри, дочь, и запоминай. Запоминай, какие они ничтожества.

— Хорошо, — Миа всё ещё прижимала окровавленный платок к щеке.

Жители поселения наконец заметили чужаков и загомонили, но даже не успели приблизиться к старику — тот резко хлопнул, и земля вспыхнула зелёным пламенем. Люди завопили, с ужасом катаясь в пыли. Мужчины, женщины, дети — все сгорели заживо за считанные секунды. Стало тошно от запаха горелого мяса, но в этот момент неведомая сила подхватила меня и понесла прочь, к облакам.

Когда я был высоко в небе, мне показалось, что Миа обернулась и посмотрела прямо на меня.

Я проснулся с бешено колотящимся сердцем, но лежал и не двигался, размышляя над сном. Однако... почему-то мне казалось, что это далеко не сон. Стрёмный старик явно хочет уничтожить всё человечество, жопа у него от людей горит знатно. А его дочь… Неужели она меня действительно видела? Да нет, чушь собачья. Если бы видела — сдала бы старикану, да и конец истории. Старик явно мощная тварь, а с такими силами он бы меня нашёл в два счёта.

Я прислушался к тому, что происходит вокруг. В лагере было тихо, только негромко переговаривались дозорные, да чирикали ночные птицы. Под их пение я незаметно задремал.

Чейни поднял нас ни свет ни заря. Я уже не спал и с прищуром наблюдал, как он пинает сначала четырёх охранников, а потом — толстого сердитого Брана, каждая жировая складка которого тряслась от возмущения. Купец яростно угрожал Чейни, обещая сгноить его в тюрьме, тогда как последний издевательски смеялся и продолжал отвешивать поджопники направо и налево.

Охранникам не нравилось, что их хозяина гоняют, как собачонку, — их даже перекосило от злости, но вступиться за Брана они не решились — сжимали кулаки и виновато прятали глаза. Чейни направился ко мне, высокомерно задрав подбородок. Он уже занёс надо мной ногу, но я открыл глаза и уставился на него, мысленно представляя, как разрываю его на части.

Чейни осёкся на половине движения, тяжело сглотнул и отступил, отводя взгляд, но тут же встряхнулся и гадко оскалился — явно вспомнил про беспомощного Квиннеля. Разозлённый тем, что не удалось поиздеваться надо мной, он с мерзкой ухмылочкой шагнул к искалеченному бедолаге, примериваясь, как бы побольнее ударить.

Я громко откашлялся и велел:

— Оставь раненного в покое, мы сами позаботимся о нём.

— Да кто такой, чтобы мне приказывать?! — прошипел Чейни, брызжа слюной. Он напоминал мелкую собачонку, которая с громким лаем прыгает вокруг алабая и боится укусить. — Я — один из великих охотников на Древнего! Как ты смеешь так со мной разговаривать? Тебе язык укоротить?

— Посмотрел бы на это, — я спокойно улыбнулся и встал. Чейни настороженно попятился назад. — Ты позоришь Леонида Спасителя. Что бы он сказал, если бы увидел, как ты бьёшь раненого воина? Воина, который бесстрашно вступил в бой с самим проклятым Зодиаком?

Я ударил наугад, но попал в цель — Чейни захлебнулся воздухом. Он трепетал даже перед именем здешнего Императора. А ещё он, очевидно, не понимал, почему меня боится. В его глазах горело желание ударить да побольнее, но страх перевешивал. Повисла зловещая тишина. Чейни бросил злой взгляд на Брана, опасливо покосился на меня и предупредил:

— Мы отправимся в путь, когда солнце полностью встанет. Если не заберёте свой завтрак — выльем под куст. Пошевеливайтесь!

Я задумчиво смотрел Чейни вслед. Забавно. Кто он? Метеор, наверное? А ссытся в штаны, стоит мне нахмуриться. Наследие Древнего — не просто слова. Я чувствую эту силу, она бурлит где-то глубоко внутри и грозится вырваться наружу. И многие другие люди, по всей видимости, тоже это чувствуют, хотя и не понимают.

Как только Чейни ушёл, Бран снова развалился под деревом, тоскливо причитая. Трёх охранников отправил за едой, наказав набрать побольше, чтобы великий-купец-Балицу не остался голодным, а четвёртого охранника, Луглио, не отпускал ни на шаг — требовал себя ежесекундно охранять.

Склонившись над Квиннелем, я осмотрел повязку. Надо бы поменять, но сам я не справлюсь — нет медицинского опыта, сделаю только хуже.

— Луглио, надо обработать рану, — окликнул я охранника. Тот неуверенно глянул на злющего Брана и переступил с ноги на ногу. Я нахмурился и прожёг взглядом купца, который с обеспокоенным видом щупал потрёпанный воротник-жабо. — Бран, ты слышал? Надо обработать рану Квиннеля.

— Да обрабатывай, кто ж мешает, — великодушно разрешил Бран.

Я приблизился к нему в два шага, схватил за грудки и поднял в воздух. Он захрипел, бешено болтая ногами.

— Слушай сюда, партнёр. Ведь мы же с тобой партнёры, так? — с угрозой уточнил я и, когда Бран закивал, продолжил: — Мы все здесь в одной лодке. Когда вернёшься в столицу, тогда и станешь снова знаменитым Балицу. А здесь мы друзья, товарищи и все между собою равны. И одному из твоих друзей очень нужна перевязка. Сечёшь?

— Секу, — выдавил Бран и, когда я опустил его на твёрдую землю, возмущённо закричал на Луглио: — Чего стоишь, болван?! Тебе что, каждый шаг диктовать надо? Быстро, помоги Квиннелю!

Луглио кивнул и поспешил к раненому товарищу, бросив мне благодарный взгляд.

Где-то через час, когда небо из чёрного превратилось в серо-голубое, лагерь снялся с привала, и мы направились к Яблочной горе. Дорога была… скучной. Чейни обходил меня по широкой дуге, его сын, Джорди, — забавный малец, кстати, — порывался пару раз подойти, но Чейни его одёргивал. Бран демонстративно дулся, все четыре охранника следили за Квиннелем. Последний уже не приходил в себя — без нормального медицинского ухода осталось ему недолго.

К подножию горы мы добрались около полудня. Склон был пологим, пейзажи — живописными и… мирными. Так и не скажешь, что об этих местах ходят пугающие слухи. Однако лошади заволновались почти сразу — не желали подниматься, брыкались и вставали в свечку. В итоге Чейни помялся-помялся да и приказал оставить лошадей пастись на лужайке.

Охотники больше не болтали. Кто-то неуверенно попытался начать:

— А вот я Древнего на кол посажу… — но его быстро заткнули. Все были напряжены и ждали подставы.

— Эй, вы! — Чейни показал на четырёх охранников — Асела, Луглио, Двенна и Эсмонда — и махнул вперёд. — Идёте в авангарде. Да прихватите своего безрукого дружка! Если побросаете оружие и попытаетесь сбежать, мы вам глотки перережем. Поняли?

Бран возмутился — как же он останется без личной охраны! Его же похитят, убьют, расчленят! — но моментально заткнулся, стоило Чейни наставить на него меч. Охранники переглянулись и с неохотой возглавили отряд. Чейни велел охотникам держать от них небольшую дистанцию — гадёныш, хочет, чтобы первыми перебили охранников. Ни чести, ни достоинства.

Наверное, через километра полтора-два нам попались первые постройки — кривые хозяйственные сараи. Кое-где даже лежали инструменты, вроде бы рабочие и не ржавые. Ещё через метров пятьсот мы выбрались к большой прямоугольной площадке перед расщелиной между скалами. Расщелину закрывали высокие деревянные ворота.

— Ну вот, посмотрели, разведали, теперь можно и домой, — протянул Бран, угодливо улыбаясь. — Смотрите-ка, такую калиточку мечом не прорубить… Давайте съездим в столицу, доложимся Леониду и вернёмся с подкреплением?

Под конец предложения голос его сорвался и дал петуха, что прозвучало совсем уж жалобно. Чейни с сомнением поморщился и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но одновременно с этим ворота противно заскрипели и медленно открылись. К нам вышел горбатый старик, опирающийся на посох.

— С добром или с миром? — поинтересовался он.

— С добром, — заверил Чейни.

— Ну, тогда заходите, дурные здесь места, снаружи шататься опасно.

Бран с облегчением простонал.

— Какое счастье! — выдохнул он и обернулся к охотникам. — Да чего вы стоите? Не обижайте хозяев!

С радостной физиономией он первым заскочил за ворота, и уже за ним последовали его охранники. Охотники притормозили, обсуждая, как лучше поступить.

— Пап, он сказал, что здесь опасно, — произнёс Джорди.

— Пацан дело говорит, — поддакнул кто-то, и следом за ним раздался хор голосов: — За воротами по-любому безопаснее! Да что нам там сделают? Чудаки какие-то… Но это просто чудаки! А здесь где-то Древний бродит!

— Заходим, — сухо бросил Чейни и скользнул в открытые ворота.

Обычная деревня. Заурядная. Даже слишком. Будто очень умело притворяется, чтобы скрыть страшную тайну. Жители деревни не обращали на нас внимания — украшали дома и центральную площадь. Видимо, готовились к какому-то празднику.

Что-то маячило на краю сознания. Я понимал, что вижу что-то странное, но не понимал — что именно.

А потом меня озарило.

Везде был странный идол — существо с черепом вместо головы держало кролика за задние лапы. Тело существа обвивало что-то длинное и сегментированное. Я видел статуэтки этого идола на окнах и на столах — через открытые двери. Его образ был вышит на одежде и нарисован на стенах.

Горбатый старик привёл нас в большой дом — настолько большой, что в гостиной легко уместился весь отряд. Нас рассадили за большим столом, и старик приказал служанкам расставить посуду и притащить еду. Квиннеля перенесли в небольшую спальню и уложили на кровать.

Чуйка подсказывала, что мы вляпались в огромную кучу дерьма. Я не притронулся к еде и подал знак, чтобы охранники Брана тоже ни к чему не прикасались. Бран обжирался за себя и за Сашку… то есть за весь отряд.

Когда все сыто откинулись на спинки стульев и отставили тарелки, горбатый старик внезапно вынырнул из ниоткуда — буквально соткался из воздуха.

— Сегодня наш народ отмечает праздник! — возвестил он. — Мы приглашаем вас принять в нём участие!

— Нет, пожалуй, мы откажемся… — начал Чейни.

Но старик его перебил:

— Отказ — это оскорбление, — и уставился, пристально так, выжидательно.

Чейни помычал, потоптался да и согласился. Охотники высыпали на улицу, мы вышли за ними. Горбатый старик отвёл нас на центральную площадь деревни, где уже возвышался столб, под которым лежал хворост. Я приготовился драться не на жизнь, а на смерть, но мои спутники… Только охранники Брана заподозрили неладное, оглянулись на меня, словно ожидая приказа.

А вот остальные…

Бран с нетерпением ожидал представления, то и дело откусывая от куриной ножки, которую с собой прихватил. Охотники уже осмелели и, не скрываясь, обсуждали, насколько же деревенские — отсталый народ, а Чейни важно пыжился и прохаживался перед ними вперёд-назад, как генерал перед своей армией. Джорди втихаря отступал ко мне.

— Друзья! — горбатый старик вышел к столбу и воздел руки к небу. — Сегодня прекрасный день, когда Тхакалджа вновь просыпается после долгой спячки! Мы подготовили щедрое подношение, и, быть может, именно сегодня он откликнется на наши призывы и явит нам свой священный лик!

Толпа загомонила и тоже подняла руки.

— Наше подношение никогда не было столь щедрым! — исступлённо проорал Горбач. — Пусть же его поглотит пламя!

Деревенские расступились, пропуская небольшую процессию — трёх мужчин и трёх девушек. Они с безмятежными лицами ступили на сухие ветки, поднялись к столбу и сели, и в этот момент Горбачу передали горящий факел.

Пока Чейни и остальные охотнички раззявили рот и тупо пялились на происходящее, я сделал знак четырём охранникам и выступил вперёд.

— Прекратите! — рявкнул я. — Праздник отменяется, все расходятся по домам!

На меня никто не обратил внимания, и тогда я достал из-за спины косу и ударил по Горбачу — по ноге, чтобы напугать, но не покалечить. Коса застыла на половине движения — сильный, но узконаправленный поток воздуха остановил её и медленно, но верно отклонял обратно.

Я сопротивлялся изо всех сил, но в итоге коса вырвалась у меня из рук и отлетела в сторону. В это мгновение вокруг меня и охранников закрутился торнадо — мы стояли в оке бури, в безопасности, но выбраться наружу не могли.

Охотники и не пошевелились — их лица вытянулись от испуга, и до меня донеслись их крики: “Плеяда!”, Бран блевал в сторонке. Плеяда — это пятая ступень, всего шаг до вершины! Я не мог ничего сделать и в бешенстве наблюдал, как Горбач подносит к хворосту горящий факел.

Огонь вспыхнул мгновенно. Шестеро несчастных не были связаны — они могли бы легко сбежать, но и не пытались. Горели молча, даже не дёргались. Только когда пламя полностью потухло, торнадо вокруг нас исчез. Во мне проснулась жесточайшая кровожадность, когда деревенские потянулись к трупам, держа в руках тарелки. Они жадно отрезали обгоревшее мясо, некоторые даже пробовали прямо там — с ножа.

Бран, который только-только оклемался, снова согнулся, сотрясаемый рвотными спазмами.

— Угощайтесь, — великодушно предложил Горбач и явно оскорбился, когда все дружно послали его куда подальше. Он осклабился и указал на дом: — Тогда проходите обратно.

Я подобрал косу и тихо спросил у Брана:

— Какая у этих людей сила?

Он вытер рот и еле слышно пробормотал:

— Прото, но большая часть — вырожденцы.

Вырожденцы. Мне о них говорил Риардон — люди, которые не пробудили Созвездия. Что ж, это обнадёживает. А что расстраивало так это то, что Охотники не собирались драться. Козлы и уроды. Вместе с охранниками Брана их больше двадцати человек, они бы могли вымотать Горбача, заставить израсходовать всю магию, а потом просто прирезать. Да, больше половины бы точно погибло, но хотя бы кто-то выжил… Меньшее зло, блин.

Однако охотнички струсили, а я против Плеяды не выстою и минуты — разные весовые категории. Поэтому пришлось стиснуть зубы и подчиниться.

Мы вернулись в знакомую гостиную и вновь расселись за столом. Горбач внимательно за нами следил. Наши взгляды встретились, Горбач отступил, зябко поёжился и недоумённо нахмурился, явно не понимая, что его напугало. Когда все устроились, он сообщил:

— Тот, кто не присоединится к празднеству, станет кормом.

— А ещё можно присоединиться? — несмело уточнил кто-то из охотников.

— Да.

На мгновение повисла тишина, а потом пятеро охотников поднялись и, не сказав ни слова, вышли на улицу.

— Ну что же, — улыбнулся Горбач, обведя нас взглядом. — Вы выбрали свою судьбу.

Я только и успел, что три раза постучать по столу, как по ногам пронёсся сильный сквозняк, лавочка накренилась, а пол под ногами провалился. Ещё секунда — и я полетел в непроглядную темноту.

Глава 11

Полёт был коротким. Упал я на каменную тускло освещённую площадку — слабое сияние исходило от голубых грибов, которые росли кучками по пять-шесть штук. Рядом шмякнулся Бран, чуть в стороне кряхтели охранники. Последним приземлился Джорди и, как только оклемался, начал восторженно осматривать пещеру и лапать светящиеся грибы.

— Не трогай! — рявкнул я. — Ты ещё на зубок попробуй!

— Да ладно тебе, дядь, — отмахнулся Джорди и, видимо, только сейчас вспомнил про отца. — Пап, ты там жив?

Ответом ему послужил сдавленный стон из тёмного провала, который тянулся ровнёхонько вдоль площадки, по правой стороне. Джорди подошёл к самому краю, заглянул вниз и присвистнул.

— А три раза постучать — действительно помогает! — постановил он и оглянулся на меня через плечо. — Я тоже успел постучать, когда увидел, что ты стучишь. Тук-тук-тук — и бах! мы уже внизу валяемся. Только папа — в обрыве и на сталактитах, а мы — в безопасности.

— Больно уж ты спокоен, — хмыкнул я. — Об отце совсем не беспокоишься?

— Да он меня только месяц назад нашёл, всё мамка воспитывала. А месяц… Да что месяц? Мы и подружиться не успели, он только командует и заливает про Древнего. Древний то, Древний сё… А я, может, пекарем хотел стать!

Я тоже приблизился к расщелине и поморщился: не повезло так не повезло — охотнички рухнули прямиком на сталагмиты. Восьмерых человек из шестнадцати острые каменюки проткнули насквозь, бедолаги уже даже не шевелились. Счастливчики свалились между каменными кольями и лишь слегка оцарапались. Чейни, главарь охотничков, выжил и сейчас бродил по дну ямы и осматривал своих соратников, ругая деревенщин на чём свет стоит.

— Да чтоб их Пегас поимел! — бормотал он, проверяя пульс у мертвецов. — Это ж надо было нарваться на сумасшедших… Они, наверное, о Древнем и слыхом не слыхивали… Эй, просыпайся! Вставай! Хватит халявить! Да чтоб тебя Кассиопея выжгла! И этот помер!

Он задрал голову и прокричал нам:

— А вы чего яйца мнёте? Вытащите нас отсюда!

Яма была глубиной в три человеческих роста. Велик был соблазн оставить охотничков самим разбираться со своими проблемами — уж кто-кто такого отношения заслужил, так это они! Но пораскинув мозгами, я решил, что в тёмной незнакомой пещере лишние воины не помешают. Так что, когда из провала вновь раздалась сварливая ругань, я закатил глаза, повернулся к Брану и охранникам и велел:

— Снимайте одежду и делайте из неё верёвку.

— А ты?! — возмутился Бран, трепетно прижимая к груди грязнющий парик.

— Стесняюсь, — я свёл брови к переносице и грозно над ним навис. — Проблемы?

Бран заткнулся и принялся яростно стаскивать с себя штаны. Через полчаса самодельная верёвка была готова и на поверхность вылез взбешённый Чейни и его прихлебатели. Вид у главаря охотников был жалким, но Чейни всё ещё пытался строить из себя крутого главаря. Ткнул мне пальцем в грудь и прошипел:

— Побыстрее нельзя было?!

— Нельзя, — я равнодушно отвёл его руку, схватил за воротник и подвесил над пропастью. Его стопы едва касались края обрыва. — Ты действительно думаешь, что логово фанатиков-убийц — отличное место для ссоры? Ты хочешь выбраться или угробить нас всех?

— Нет, — пролепетал Чейни. — То есть да, я хочу выбраться, и нет, я так не думаю!

— Отлично, — я поставил его на землю. — Давайте осмотримся, но аккуратно! Не уходите далеко и не теряйте остальных из виду. Сомневаюсь, что деревенщины скинули нас в безопасное местечко, на отдых.

Пещера была здоровенной — наверное, сто на сто метров, да только всю левую половину занимала яма. На другой половине раскинулась каменная площадка, на которой мы и топтались. Со всех сторон она заканчивалась обрывом — глубокой расщелиной шириной в полтора метра. Вдоль противоположной стены тянулась узкая тропинка — она вела к развилке — два тёмных круглых коридора уходили в темноту. Невысокие, но, согнувшись, пройти можно.

— Правый или левый? — задумчиво пробормотал Чейни, прохаживаясь рядом с обрывом, и вдруг хлопнул себя по лбу. — Компас!

Затаив дыхание, он вытащил небольшую коробочку и с облегчением выдохнул, когда убедился, что она цела. Высокомерно на меня покосился и откинул крышку.

— Компас, приведи нас к существу, которого боятся все-все люди на свете! — протараторил Чейни, и золотая стрелочка бешено закрутилась. У меня даже в глазах зарябило. Я отвёл взгляд, а когда проморгался и снова посмотрел на компас, стрелочка уже остановилась. Она показывала на стену за узкой расщелиной.

— Помогло так помогло, — съязвил Бран и потерял к нему интерес.

Охотники озадаченно пялились на своего главаря, и, видимо растерявшись, Чейни выпалил:

— Сломаем стену!

Не успел я его остановить, как он перепрыгнул через расщелину и, бочком-бочком перебираясь по узкой тропинке, начал ощупывать стену. Неожиданно Чейни потерял равновесие, покачнулся и, чтобы не упасть в пропасть, схватился за выступ. Прижавшись к стене, он слегка истерично рассмеялся, и тут…

КРАК!

Выступ под его рукой отломился. Чейни завалился назад и, махая руками, полетел в расщелину. С громким шмяком его тело шлёпнулось на дно.

— Мамке расскажу, вот порадуется, — хмыкнул Джорди.

— Да как ты смеешь, сопля! — проревел рябой охотник и замахнулся, чтобы отвесить ему подзатыльник, но Джорди увернулся и спрятался за моей спиной. — Мир потерял лучшего охотника на Древнего, а ты нагло глумишься над его трупом?!..

Его пафосная речь оборвалась на полуслове, когда из образовавшейся в стене дыры, показалась длинная и острая лапка. Потом — вторая, третья, четвёртая… Они быстро расширили отверстие, и наружу начало протискиваться сегментированное тело, покрытое хитиновым панцирем. Сотни острейших лапок прокладывали ему путь. С тихим шорохом многоножка опустилась на площадку.

— Назад! — прошипел я.

Многоножка повертела безглазой башкой и повела толстыми усиками.

— Прислушивается тварь, — пробормотал Рябой и, ступая на носочки, бесшумно подкрался к насекомому, вытащил кинжал, замахнулся и…

Одна из лапок безошибочно метнулась к нему и разрезала пополам, от головы до паха. Бран занялся любимым занятием — блевал в уголке, причитая о несчастьях, свалившихся ему на голову. Джорди закрыл рот ладонями, чтобы не закричать от страха. Охотники застыли как каменные статуи. Быстрее всех от шока отошли охранники Брана.

Луглио прошептал:

— Что делать-то будем? Эта тварь не меньше Метеора.

— Рубить усы. На усиках у многоножек находятся температурные рецепторы, так что эти твари ориентируются не на звук или свет, а на изменение температуры, — едва слышно ответил я и на удивлённый взгляд пояснил: — “Дискавери”. А, блин, точно, ты же не знаешь…

Многоножка полностью выбралась из стены — чудище длиной метров семь. Я сделал знак охранникам Брана, и мы окружили тварь, выжидая удобный момент для атаки. Все охранники вызвали своих Спутников.

У Асела это была натуральная химера — с козлиным телом, львиной башкой и змеиным хвостом. Рядом с Луглио крутилась обычная игрушечная юла, а за плечом Эсмонда возвышался хрустальный дворец. Двенн же восседал на полупрозрачном коне и посматривал на остальных высокомерно, сверху вниз. Я заметил, что он косится на коридоры — опять, похоже, думает, как бы смыться и спасти свою задницу. Трус.

Усики зашевелились, многоножка резко повернулась к Луглио. В эту же секунду юла завертелась с бешеной скоростью и ударила в панцирь — пробурила дыру внутрь, и многоножка заскребла лапками по камням. Что-то громко хрустнуло, и Луглио упал как подкошенный, зажимая рану в плече.

— Бейте по усам! — прокричал я.

Асел воспользовался тем, что многоножка отвлеклась на Луглио и натравил на неё свою химеру — львиная голова сжала челюсти на правом усе, козлиные копыта били по твёрдому хитину, а змеиная голова пыталась вцепиться в брюхо. Красный луч вырвался из дворца Эсмонда и ударил в жвала многоножки, сжигая их в пепел.

Казалось, что мы уже победили, но тварь вдруг издала отвратительный тонкий писк и засияла. Жёлтый свет охватил извивающееся тело и перекинулся на химеру. Та зарычала, но грозный рык перешёл в скулёж и химера исчезла. Однако напоследок она оторвала и проглотила правый ус. Асел потерял сознание, из его рта текла кровь.

Дворец Эсмонда продолжал обстреливать сороконожку, но прицел у него явно был сбит — ни один лучей не попал во второй ус. Очень скоро дворец истончился и полностью растаял в воздухе. Эсмонд виновато посмотрел на меня.

— Я очень быстро израсходовал энергию. Не рассчитал силы.

Тем временем всё ещё светящаяся многоножка крутанула башкой и учуяла меня — я стоял ближе всех. Десяток острейших лап ударили, целясь мне в голову. В последнюю секунду я вспомнил о цепях и скрестил руки над макушкой. Шальная лапа случайно разрубила рукоять косы у самого полотна. Косовище и лезвие отлетели в расщелину.

КЛАЦ!

С оглушающим звоном лапы монстра врезались в цепи, обрубив ремни, которые их держали. Цепи выскользнули из-под рукавов и с бряцанием упали на камни. Двенн не торопился бросаться мне на помощь, пялился выжидательно и начал действовать, только когда я заорал:

— Мы сейчас все сдохнем!

Полупрозрачный конь Двенна пронзительно заржал, и его грива невероятно удлинилась, оплетая многоножку, как паутина. Очень скоро она начала таять, но мне хватило пары секунд, которые она выиграла.

Я взмахнул руками и ударил цепями по лапам многоножки, которые до сих пор мельтешили перед моим лицом. С мерзким хрустом они обломились, словно попали под тяжеленный пресс, и я, поднырнув под обгоревшую пасть, с силой оттолкнулся от земли. Подпрыгнул, крутанулся и вцепился в левый ус. Цепи грохнули по хитиновому панцирю, пробивая в нём дыры. Жёлтое свечение слегка погасло. Многоножка встала на дыбы, и я, с диким рёвом оторвав второй ус, отскочил на безопасное расстояние.

Больше тварь не могла нас почуять, поэтому беспорядочно билась о стены пещеры. Сверху посыпались мелкие камушки — ещё немного, и грянет обвал! Охотнички забились в дальний угол и дрожали от страха, помощи от них ждать не приходилось. Ну что же… Время изобретать новую боевую технику! Как насчёт Ветряной Мельницы?

Я бешено закрутил руками: правая рука идёт вперёд, а левая — назад, и наоборот.

ВШУХ!

Цепи со свистом разрезали воздух, превратившись в два размытых круга. Они вошли в хитиновый панцирь, как нож в масло, и располовинили многоножку. Я побежал вперёд — от башки монстра до его хвоста, распиливая его на множество частей. Лапки и куски хитина разлетались в разные стороны. Очень скоро тварь сдохла, а всех вокруг забрызгало вонючей слизью. Хорошо ещё, что она оказалась не ядовитой.

— Компас-то соврал, — прохрипел бледный Бран.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Разве? Что там просил у компаса Чейни? Привести нас к существу, которого боятся все-все люди на свете? — я снова рассмеялся. — Поспорим, что где-нибудь в диких странах люди и знать не знают о Древнем? Они о нём не знают и его не боятся. А вот…

— Гигантских многоножек боятся все! — восторженно воскликнул Джорди.

— Ага, запоминай, пацан, правильно составленное техническое задание — это уже полови…

Но не успел я договорить, как свод пещеры содрогнулся и справа от меня рухнул огроменный булыжник.

— Сваливаем! — заорал я, намотал цепи на руки и подхватил валяющихся в отключке Асела и Луглио на плечи. — Сейчас здесь всё обвалится!

В спешке я перепрыгнул через расщелину и побежал по тропинке. Правый коридор или левый? Я на секунду притормозил и свернул налево — оттуда лёгкий сквознячок приносил свежий воздух. Я оглянулся. За мной натужно пыхтел Бран, которого поддерживал Двенн, а следом бежали Эсмонд и Джорди. Процессию замыкали охотники.

Землю встряхнуло ещё раз, коридор тоже начал обсыпаться. В глаза сыпануло пылью, но я упрямо мчался вперёд — вдалеке уже брезжил слабый свет. Минута, другая — и я вижу деревянную лестницу. За спиной грохотал обвал, пока я взбирался наверх.

БАХ!

В последний момент наша компания выбралась в знакомый дом — не так давно мы здесь обедали. Пыль взметнулась до потолка, гул из подземного коридора на секунду меня оглушил. Закричали люди, кто-то швырнул в меня тарелку. Я оттолкнул визжащую бабу и вывалился на улицу. Да чтоб вас черти в аду на вилы посадили! Мы очутились в самом центре деревни! На главной площади, под завязку забитой людьми.

Повисла тишина. Деревенщины один за одним поворачивались в мою сторону.

— Привет, — я мило улыбнулся и положил Луглио и Асела на крыльцо, прямо рядом с… Квиннелем. Ого, начальника охраны вынесли на улицу, чтобы из него сделать шашлык?

Деревенщины моё приветствие не оценили. Они нахлынули на меня единой волной, за их спинами материализовались Спутники. Я решил воспользоваться элементом неожиданности — изо всех сил оттолкнулся и врезался во врагов. Людей раскидало в стороны, я буквально проделал в толпе борозду. Но деревенщины не собирались вступать в бой напрямую — они отступили и послали в атаку Спутников.

Я отстранённо смотрел, как на меня надвигаются уродливые твари: животные, насекомые, человекоподобные монстры — и понимал, что всё. Финита ля комедия. Но когда полукреветка-полуобезьяна протянула ко мне свои лапы, я внезапно вспомнил битву с маньяком-Пульсаром и то, как завизжал в ужасе его Спутник, Ящер, когда дотронулся до моих цепей. Цепи ограничивают мою магию, но точно так же они действуют и на чужих Спутников, словно высасывая из них энергию и убивая.

Ну что же, ещё повоюем.

Я крутанулся вокруг своей оси, словно смерч, и цепи рассекли пополам всех Спутников, до которых дотронулись. Многие деревенщины закричали от боли, на землю фонтаном полилась кровь. Толпа отпрянула, и я, закричав как сумасшедший, ринулся в атаку. Свистели цепи, верещали Спутники, стонали люди. Я прокладывал дорогу к выходу, но даже не мог обернуться — посмотреть, идут ли за мной мои товарищи.

Деревенщины сперва испугались, но потом снова попёрли вперёд. В их глазах горело слепое бешенство, белки стали красными от полопавшихся капилляров. У них словно исчез инстинкт самосохранения. Я уже не справлялся — до ворот, через которые мы сюда зашли, ещё полдеревни топать. Не выдержу.

Поэтому я свернул направо — на пустую улочку, ведущую вверх по склону. Нужно занять более выгодное положение и хотя бы немного отдышаться. Лёгкие горели огнём. Если выживу, начну бегать по утрам… Хотя кому я вру?

Домики постепенно исчезли, их сменили деревья и трава. За звоном тянущихся за мной цепей я не сразу понял, что толпа отстала. Рядом бежали только мои товарищи. Бран посинел и задыхался, но даже не собирался останавливаться — пронёсся мимо, пыхча, как паровоз. Остальные же притормозили и тоже озадаченно оглянулись. Краем сознания я отметил, что из семерых охотничков осталось трое, они тащили Квиннеля, безрукого начальника охраны, и Асела.

— Ты всех убил? — спросил Джорди. — Ух, я так и знал, что ты их всех-всех убьёшь!

— Скорее всего, испугались, — предположил Эсмонд, он нёс Луглио. — Мозги включились. Хотя и покрошить он успел не мало народу. Впечатляет...

— У таких-то мозги? — хмыкнул Двенн и указал вниз. — Смотрите. Следят твари.

Действительно, деревенщины стояли на окраине поселения и не спускали с нас глаз. По спине пробежали мурашки.

— И ч-ч-ч-чт-т-то б-б-буд-д-дем д-д-д-делать? — еле-еле выговорил Бран, который осознал, что все остались позади, и вернулся к нам.

— Покорять новые вершины, — я усмехнулся и показал на гору. — Вроде бы немного осталось. Тем же путём нам не выйти, а так есть шанс осилить перевал и спуститься с другой стороны.

— Но они туда не идут, — настороженно протянул Джорди.

— Смекалистый, — я похвалил его и потрепал по волосам. Согласился: — Вообще-то да, они боятся вершины. Или того, что расположено на вершине. Но мы об этом догадались и сможем это нечто обойти.

— Или не сможем, — хмыкнул Двенн.

— А что, есть желающие вернуться к гостеприимным хозяевам?

Все отчаянно покачали головами.

— Кстати, крутые цепи, — вставил Джорди. — За что они крепятся?

— За специальные механизмы, — ответил я суровым голосом. — За секретные специальные механизмы. Ещё вопросы?

— Нет.

— Ну и отлично! Значит, в путь! — я хлопнул в ладоши.

План был прост как пять копеек — пробираться по склону медленно и осторожно и, если увидим что-то подозрительное, сразу же прятаться. Однако, через сотню метров пространство вокруг нас заколебалось и вспыхнуло серебром. Распахнулся портал. Я дёрнулся назад, но сверхъестественная сила уже тянула меня в темноту.

Портал выплюнул нас в мрачном зале с высоким потолком, который поддерживали белые колонны. По всему залу хаотично были расставлены странные статуи — они походили на детские поделки из пластилина. В какой-то с трудом угадывался человек, в какой-то — собака.

— Выпустите меня! — Бран словно свихнулся. Он бегал между колоннами и кричал, размахивая руками.

— Да что случилось?! — мне пришлось отвесить ему пощёчину, чтобы привести в чувство. — Ответь толком, чего ты всполошился?

Бран выпучил глаза и проорал прямо мне в лицо:

— Это Храм Созвездия!

— Ну и чего? — наивно уточнил Джорди. — Круто! Никогда не бывал в Храмах.

— Чего?! Ты спрашиваешь меня — чего, малолетний болван?! — завопил Бран. — Этого Созвездия не существует! Вот чего! Это четырнадцатое, неизвестное Созвездие, хотя во всей Коалиции их всего тринадцать! Теперь понимаешь — чего?!

— Не круто? — вопросительно протянул Джорди.

Словно в ответ на его вопрос, загрохотали тяжёлые шаги, под потолком пронеслось громогласное “АГУ!” и двери в конце зала раскрылись, впуская внутрь…

ЧЕТЫРЁХМЕТРОВОГО МЛАДЕНЦА?!

Глава 12

Ладно, это был не младенец. Ребёнок двух-трёх лет, девочка. Но роста она была действительно четырёхметрового — почти упиралась в потолок макушкой, покрытой золотыми волосами. Мы отпрянули за колонны, но девчонка всё равно нас заметила, только проигнорировала. Неуклюже прошла в противоположный конец зала и плюхнулась у… Алтаря?

На каменной плите, покрытой загадочными письменами, были рассыпаны уже знакомые мне идолы, сделанные из деревяшек и соломы, — с головами-черепушками, обвитые многоножками, каждый из них держал кролика за задние лапы. Девочка взяла двух идолов, приблизила вплотную друг к другу и, напевая песенку, начала двигать ими так, словно они танцевали. Для неё это были игрушки?

Вроде бы это был самый обыкновенный ребёнок, но я интуитивно ощущал исходящую от него опасность. В детском теле скрывалась невероятная мощь. Понаблюдав за ней пару минут, я осторожно приблизился и сел рядом. Указал на уродливую куколку-идола и спросил:

— Можно?

Девочка радостно закивала и воскликнула:

— Тхакалджа!

Гм, кажется, Горбач говорил, что жертв сожгли как раз в честь этого Тхакалджа. Я оторвал от своей рубашки небольшой лоскут и, аккуратно подхватив соломенного идола, соорудил нечто вроде юбочки. Девочка счастливо засмеялась и захлопала в ладоши — так сильно, что по всему залу пронёсся сильный ветер.

Я показал на идола в юбке, потом — на себя и произнёс:

— Андрей.

— Энл-л-лэй, — протяжно повторила девочка и ткнула пальцем себя в грудь: — Тхакалджа!

— Приятно познакомиться, — на всякий случай сказал я и, пораскинув мозгами, решил устроить кукольный театр. Сгрудил в кучу с десяток кукол и “подвёл” к ним идола в юбке, приговаривая: — Однажды Андрей отправился гулять. Шёл Андрей, шёл и вышел к деревне. И жили в деревне злые люди, которые на него напали…

На этих словах я свободной рукой сгрёб кучку идолов и обрушил их на свою маленькую копию.

— Длузья! — взволнованно воскликнула девочка. Говорила она не очень ясно, но вполне понятно. — Длузья приводят Тхакалджа новых длузей!

— Эти злые люди — твои друзья? — уточнил я.

— Мы иглаем, — пояснила девочка. — Они плидумали смесную иглу! Огонь — пш-ш-ш! Колмят длугих моих длузей!

— Других друзей?

Девочка нарисовала что-то длинное и отдалённо напоминающее многоножку и весело пропела:

— Тхакалджа длужит со всеми!

— Но как ты здесь оказалась? — не удержался я от вопроса. — И почему ты живёшь в каком-то подземелье, а не в деревне?

— Игла, — укоризненно протянула девочка. Мол, ты что, совсем тупой, с первого раза не понимаешь? Но не успел я продолжить расспросы, как она взмахнула рукой и добавила: — Покажу.

Таинственные письмена на алтаре загорелись серебром, намертво притягивая моё внимание. Я не мог отвести от них взгляда, они словно гипнотизировали, убеждая наклониться — ближе, ближе, ближе… Не отдавая себе отчёта, что делаю, я протянул руку и дотронулся до алтаря. Серебряный свет перекинулся на моё тело, и я будто нырнул в ледяную воду.

Словно калейдоскоп, мимо проносились изображения людей, пейзажей и вещей, с огромной скоростью они сменяли друг друга, но вскоре движение замедлилось и картинки… ожили. Теперь я смотрел нарезку из коротких видео в обратной перемотке. Люди ходили задом наперёд, а упавшие вазы взмывали вверх и склеивались. Я так увлёкся, что сразу и не заметил — показывают-то мне проклятую деревню. Вот он и Горбач, только о-о-очень сильно моложе — лет шесть едва исполнилось, наверное.

Перемотка резко остановилась, и я очутился в тесной комнатке. В деревянной люльке стояла золотоволосая девочка — та самая, из Храма, только нормального роста. Женщина лет тридцати — видимо, её мама — кашеварила у печи.

— Ну, Далджа, надеюсь, ты пойдёшь в отца, — тяжко вздохнула женщина. — Феникса везде в прислуги возьмут. Главное, чтобы подальше отсюда. Не нравится мне…

— Ну что, скоро обед? — спросил бородатый мужик, распахнув дверь.

— Ну что, скоро Гесса придёт? — передразнила его женщина. — Или для Павлина ниже её достоинства проверять детей?

— Павлин уже здесь, — насмешливо протянула черноглазая девица, выходя из-за спины мужика. — Видишь ли, Марья, вы не единственные жители деревни, у кого подросли дети.

Не спрашивая разрешения, она нагло вошла в дом и склонилась над золотоволосой Далджей. Пристально в неё вгляделась, нахмурилась и выругалась себе под нос. С каждой секундой её лицо стремительно мрачнело. И когда Далджа звонко рассмеялась и коснулась её руки, девица с брезгливостью отшатнулась.

— Ведьма! — прошипела она и вылетела вон.

Марья и её муж бросились за ней. Я попытался выйти следом, но на пороге словно выросла невидимая стена — наверное, я могу ходить только по тем местам, которые сохранились в памяти Далджи. Она безмятежно играла вырезанными из дерева лисичками и собачками, а я тяжело опустился на стул. Меня терзали дурные предчувствия.

Через час или два, когда Далджа уже задремала, на улице раздались дикие крики. Я выглянул в окно — жители деревни тащили Марью и её мужа на центральную площадь. Те сопротивлялись, но их без проблем скрутили толпой и привязали к столбу. Из-за шума и расстояния я не мог расслышать, о чём шла речь, до меня доносились отдельные фразы.

— …прокляли нашу деревню!

— …родили отродье…

— …постоянно в лес ходит… …колдует…

— …сжечь, очистить огнём…

Марья и её муж вспыхнули ослепительным пламенем, но не издали ни звука. Какая же сила воли… Далджа захихикала за моей спиной. Я обернулся, прикрывая собой окно, чтобы она не увидела, как её родители горят заживо. Конечно же, она увидела. Но не поняла, что происходит. Ей, очевидно, понравился яркий огонь, и она смотрела на него не с ужасом, а восторгом. И в этот момент я осознал — Марья и её муж умирали безмолвно, чтобы не напугать дочь.

Мои мысли прервал хлопок двери. Порог переступил косматый старик, он молча взял Далджу на руки и вынес на улицу. Деревенские в страхе попрятались по домам, но старик не обратил на них внимания — величественно прошёл всю деревню и углубился в лес. Шёл до самого вечера и, лишь когда солнце село, остановился и посадил Далджу под куст.

— Чтоб тебя волки сожрали, — прошептал он и ушёл.

Далджа, которая уже описалась и проголодалась, жалобно закричала ему вслед:

— Иглать, иглать!

Деревья подёрнулись серебром, и я закрыл глаза, чтобы открыть их в тёмном зале, растянувшись на алтаре среди соломенных идолов. Надо мной склонилось круглое личико, обрамлённое золотыми волосами, и широко улыбнулось.

Что же с тобой произошло? Как ты выжила? Почему тебя превратили в кошмарного идола, которому приносятся кровавые подношения?

— Кто-то играет, а кто-то воспринимает всё со звериной серьёзностью, — пробормотал я.

— Решил подработать пупсом? — у колоннады материализовался Борис и важно распушил хвост.

Судя по всему, он снова припёрся, чтобы поиздеваться и сотворить какую-нибудь гадость, но в этот раз он кое-чего не рассчитал — дети очень любят животных, но иногда их любовь весьма… разрушительна.

— Киса! — радостно прокричала Далджа и попыталась поймать Бориса.

БАХ!

Две ладошки сомкнулись на том месте, где только что сидел котяра, но он телепортировался в дальний угол и с угрозой прошипел. Однако, Далджа не собиралась сдаваться. Она ползала по залу и упорно пыталась поймать Бориса. Бран и его охранники спрятались за одной из нелепых статуй, оттащив туда же и Квиннеля.

Борис телепортировался с одного места в другое, улепётывая от девчонки, но в какой-то момент у него, судя по всему, закончились силы. Иначе как объяснить, что он стал тупо убегать от Далджи, петляя между колоннами?

А вот охотнички, кажется, совсем обезумели от страха, но вместо того, чтобы сбежать, они бросились в атаку с мечами наперевес. Пока Далджа гонялась за Борисом, свихнувшиеся охотники напали на неё сзади — ударили по ногам, воткнули мечи по самые рукояти.

Раздался громкий плач.

Далджа, вытирая слёзы, вытащила мечи, как зубочистки, и прихлопнула всех трёх охотников. Брызнула кровь, от бедолаг остались три тёмно-алых пятна, в которых белели осколки костей. Раны на ноге девочки начали стремительно заживать, их края едва заметно светились серебром.

— Невозможно! — у Брана глаза на лоб полезли. — Это… Это…

— Это возможность спасти Квиннеля, — процедил я и поднял однорукого рыцаря. Его грудь едва-едва вздымалась, он был белее снега. Когда Далджа успокоилась и перестала рыдать, я осторожно положил Квиннеля перед ней и спросил: — Ты можешь его вылечить?

— Ты! — воскликнула девочка и показала на меня.

Я покачал головой, собираясь повторить вопрос, но мои ногти окрасились в серебряный цвет, а по ладоням потекло ослепительное сияние. Потоки света сорвались с пальцев и упали на культю начальника охраны. Воспаление ушло из раны. Грязные повязки разорвало в клочья, и из серебряного света соткалась полупрозрачная рука — постепенно она обрела материальность и срослась с культей.

Вспышка!

Охранники поражённо зашептались, Бран запищал от ужаса. Квиннель распахнул глаза и сел, глотая воздух. Он шокированно оглядывался, явно не понимая, где оказался.

— Всё в порядке. Объясню потом, — я положил ладонь ему на плечо и слегка сжал. В этот момент девочка начала заливаться радостным смехом. Она занесла ладонь и... я понял, что сейчас произойдет. Отшвырнув Квиннеля словно щенка, я сам в последний момент кое-как успел отскочить. Ладонь девочки с грохотом ударилась о каменный пол заставив задрожать стены. По всей видимости она пыталась превратить начальника охраны в лепешку, зачем-то...

— Стой! — прокричал я, — что ты делаешь?

— Ещё раз! Ещё! — радостно визжала она.

— Нельзя! — сурово произнес я, — это не игрушки.

Девочка непонимающе склонила голову набок, повторив за мной — Игрушки?!

Я тут же попытался сменить тему, чтобы она снова не вздумала выкинуть ничего подобного. Нутром я чувствовал, если прямо сейчас нам придется с ней сражаться, всерьез. Мы все умрем...

— Ты поможешь нам выйти на поверхность? На ту сторону? Подальше от деревни? А потом, я ещё раз навещу тебя и мы поиграем.

Девочка впервые как-то оценивающе посмотрела на меня, а потом кивнула и шлёпнула ладошкой по стене. Серый, покрытый плесенью камень пошёл серебряной рябью, и открылся портал — точь-в-точь как тот, через который мы попали сюда. Я подал руку Квиннелю и помог ему встать, кивнул охранникам, чтобы поспешили за мной, и вступил в серебряное марево. Борис проскользнул у меня под ногами.

Напоследок я оглянулся через плечо: девочка сидела на алтаре и увлечённо играла в куклы. Она подняла голову и посмотрела на меня, и в этот миг я чётко почувствовал, что нам удалось избежать смертельной опасности. Кто же ты, Далджа? Почему ты показала мне лишь малую часть своей истории? Что скрывается за этой неизвестностью? Трагедия одной семьи и сумасшествие целой деревни... Возможно, когда-нибудь, мне ещё предстоит об этом разузнать.

Выпала наша компания у подножия горы. Бран вскочил, всматриваясь в горизонт и, надрывая глотку, завопил:

— Красные поля! Красные поля!

Действительно, вдалеке можно было разглядеть алую полосу. Квиннель, перехватив мой непонимающий взгляд, пояснил:

— Столица в двух днях от Красных полей.

— Всего ничего, — с иронией хмыкнул я. — Без припасов и лошадей-то.

— Нам главное — добраться до Красных полей, там торговая зона, — отмахнулся Бран и гордо выпрямился. — Вам повезло, что вас сопровождает великий купец Балицу, известный по обе стороны океана!

Он странно покосился на меня и тяжко вздохнул. Я взял его под локоток:

— На минутку, перекинуться парой словечек, — когда мы отошли подальше, я потребовал: — Выкладывай!

— Что? — окрысился Бран, но я больно ущипнул его за жирный бок, и он моментально скуксился, жалобно заныл: — Не надо меня убивать, у нас же артель… Хочешь я тебе семьдесят процентов отдам?

— Хочу, — согласился я. — Но сначала скажи, чего ты так на меня пялишься, будто я котёнка сожрал. Живьём.

Он помялся секунду и выдавил:

— Аура у тебя как у повелительницы многоножек. Сейчас-то ничего… Ну, почти ничего, я бы и не заподозрил. А вот в Храме… Одинаковые ауры! Что у тебя, что у монстра-младенца! Но четырнадцатое Созвездие… Его не существует! Не может быть!

— Ну, давай проверим, — я направил на него ладони и представил, как из них льётся серебряный свет. Бран тоненько взвизгнул и прикрыл голову руками. Ничего не произошло. Бран осторожно приоткрыл один глаз. Я усмехнулся: — Я думаю, что девочка временно передала мне свои силы, вот и всё.

— Наверное, — с сомнением протянул он.

Я задумался. Может, в этом и была невероятная мощь Древнего? Четырнадцатое неизвестное Созвездие, которому никто ничего не мог противопоставить? Когда мы с Браном вернулись к охранникам, Квиннель выступил вперёд и опустился на одно колено.

— Мои ребята рассказали, что ты вытащил меня из лап смерти, — торжественно сказал начальник охраны. — За мной долг жизни. Поэтому я приношу тебе клятву и обещаю служить верой и правдой до конца своих дней.

— Прости, не могу принять твою клятву, — я покачал головой.

— Тогда забери мою жизнь, чтобы я не ходил неблагодарным трусом! — запальчиво воскликнул Квиннель и требовательно оглянулся на своих подчинённых.

Эдмонд, Луглио и Асел вслед за своим командиром тоже преклонили колени. Двенн запнулся, на секунду застыл, но всё же повторил за ними, только если остальные охранники преданно смотрели на меня, он склонил голову и пялился на траву. Они произнесли клятвы верности одновременно, ударили себя кулаками в грудь и поднялись.

Мда, Квиннель настроен серьёзно. Но вот надо ли оно мне? Однако сейчас нет времени на подобные рассуждения. Как там в Средневековье принимали вассалитет? К сожалению, передачу об этом я пропустил, да и книг таких не читал. Поэтому просто попытался улыбнуться и сказал:

— Ну хорошо. Э-э... Благодарю вас. А теперь…

— А я? — влез Джорди. — Можно и я принесу клятву? С самого детства мечтал стать рыцарем!

— Ты же только недавно говорил, что мечтал стать пекарем? — хмыкнул я.

— А что, по-вашему, рыцари не могут печь хлеб? — оскорбился Джорди.

— Могут, но рыцари мне больше не нужны. Штат набран. Когда в столицу приедем, скажешь свой адрес, отвезём тебя обратно матери. Что ж, думаю, можно и в путь?

Но через десять метров я понял, что с цепями всё-таки что-то нужно делать. В пылу сражений и безумной беготни я позабыл о них, но сейчас они, во-первых, раздражающе тарахтели, а во-вторых, так и норовили попасть под ногу.

Спрятать под одежду? Но негде переодеться — мои спутники увидят, что цепи намертво вросли в тело. Да и ремни разрезало… Хорошо хоть, через дыры в куртке не разобрать, на чём держатся цепи.

— Позвольте я помогу, — предложил Квиннель. — Мой племянник тренируется с похожим механизмом, я знаю, как его закрепить.

Он снял с пояса моток верёвки и взялся за цепь, но не смог сдвинуть её даже на миллиметр. Его брови удивлённо поползли вверх. Квиннель напрягся, покраснел от натуги, но цепь даже не пошевелилась.

— Невероятно тяжёлые, — пробормотал он извиняющимся тоном.

— А, да, совсем забыл, — неловко ответил я. — Специальная магия.

Я закрутил цепи вокруг рук, и Квиннель хитрыми узлами привязал их от запястий до локтя.

— Другое дело, смотрите, как замечательно, — похвалил сам себя он. — Если цепи потребуются в бою, дёрните вот здесь и здесь, и верёвка развяжется.

— Спасибо. А у вас тоже используют цепи в бою? — я запнулся, на ходу выдумывая легенду. — В нашей стране только мой род специализируется на цепях, да и то — всего несколько человек овладели этим древним искусством, лучшие из лучших.

— Ну, Леонид Спаситель постоянно привозит из походов новые боевые техники, — пожал плечами Квиннель. — С обычными, на мечах и копьях, полегче-то, а вот магические подпиливают под наши Созвездия. Говорят, у Леонида целая магическая контора…

— Не болтай! — резко перебил его Бран и тут же залебезил передо мной: — Андрей, чем быстрее мы доберёмся до столицы, тем быстрее откроем артель. А чем быстрее мы откроем артель, тем быстрее разбогатеем!

Топали мы недолго, так как через пару часов стемнело. Заметно похолодало, поэтому решили спать вместе, бок о бок. Бран возмущался как потерпевший, но по итогу устроился в середине. Эсмонд встал в дозор первым, остальные охранники легли по краям.

Вырубился я мгновенно и спал без снов. Разбудил меня тихий надсадный хрип — будто кто-то пытался закричать, но ему закрывали рот ладонью. На лицо упали тёплые капли. Я приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Слева храпел Бран, как трактор с поломанным глушителем. Лежал он на груди у бедолаги-Квиннеля. А справа должен был лежать Асел. Но прямо сейчас над ним нависла темная фигура с ножом и затыкала ему рот.

Я молниеносно подскочил и пнул незнакомца ногой в живот. Человек отлетел на пару метров и выругался знакомым голосом принадлежащим одному из охранников Брана. Через секунду я узнал его — Двенн. Вот же мразь! Я так и знал — не зря чуйка подсказывала, что с этим чудиком что-то не так. Что-то очень сильно не так! Под Двенном начал формироваться сияющий образ коня, и я зарядил ему по крупу цепями, наотмашь. Двенн заорал и покатился по земле, держась за бок. Сзади завозился Квиннель, испуганно взвизгнул Бран, но я не обернулся.

Меня интересовало только одно — зачем?!

Зачем эта тварь предала товарищей, с которыми прошла через ад? Я врезал Двенну в челюсть — отменный джебб получился, послышался хруст. После чего я заехал ему ногой по ребрам. Повалил на траву, скрутил за спиной руки и рявкнул:

— Ублюдок! Они же спасли твою шкуру!

— А-ха-ха-ха-ха, спасли? А-ха-ха-ха, да они забрали самое ценное, что у меня было! И что же вы отнимете у меня теперь? Когда у меня и так ничего не осталось?! Я и так потерял всё! ВСЁЁЁ! — истерично взвыл Двенн, надрывая голос. — Вы забрали у меня моего господина и думали, что я спущу вам это с рук?!

— Да какого господина? Что ты мелешь? — прорычал я.

— Господина Фаустуса, — прошипел Двенн. — Я помогал ему в его великих деяниях. Ты, тварь, и не представляешь, скольких ничтожных людишек мы уничтожили! Он обещал меня обучить… Он обещал сделать меня равным! Жаль, что я до тебя не добрался, а-ха-ха-ха! Но этот проклятый Луглио не вовремя начал просыпаться!

— А притворялся нормальным человеком… — произнес я — Интересно, как долго ты прислуживал ему, работая на Брана?

— Работая на этого жирного ублюдка?! А-ха-ха-ха! Я всегда был предан только одному человеку! Господину Фаустусу! Думаете, я принёс вам клятву верности?! Когда остальные обещали вам свои жалкие жизни, я клялся стереть вас в порошок! Уничтожить, убить, разрезать на тысячу маленьких кусочков…

— Хватит! — к нам подошёл Квиннель и приставил меч к горлу Двенна. — Ты приговариваешься к смерти.

Почти незаметным движением он перерезал ему глотку, воткнул меч в землю и опустился рядом.

— Кто выжил? — спросил я, понимая, что ответ мне не понравится.

— Я, ты и Бран, — сухо ответил Квиннель. — Даже Джорди не пожалел.

Я сглотнул не отводя взгляда от тела мальца и прошептал: — Даже Джорди...

— Весёлая поездочка, — простонал Бран и уселся сбоку от меня. — Только чур я могилы копать не буду. Я бы и с лопатами отказался, а у нас даже лопат нет…

— Завались, — посоветовал я, и он тут же заткнулся.

Так мы и сидели — в тяжёлой тишине, наблюдая, как на горизонте постепенно светлеет небо, превращаясь из чёрного в серо-голубое.

Глава 13

Дорога до столицы заняла три дня и прошла без приключений. Сначала мы добрались до Красных полей — оказалось, что это большая ярмарка, которая раскинулась на огромном поле. Красочные шатры, широкий выбор товаров, от которых глаза разбегались, крикливые торговцы, зазывающие к своим лавкам, и множество покупателей, шныряющих по тесным проходам.

Как я понял, сюда съезжались со всей Коалиции, чтобы купить нужную вещь. Как сказал Бран, Красные поля предлагали самые редкие товары, которые невозможно было найти ни в одном другом месте.

Бран не врал, когда называл себя самым знаменитым купцом в Созвёздной Коалиции. Ну… или привирал, но не очень сильно. Потому что стоило нам шагнуть в Красные поля, как нашу компанию окружили взволнованные купцы — жалостливые причитания, ахи и вздохи, заламывание рук и благодарности всем Созвездиям, что великий Бран Балицу выжил, ведь его уже считали пропавшим без вести! После того, как до столицы дошли все эти тревожные новости.

Нам выделили отдельный шатёр, новую одежду, лошадей и провиант — и время от времени кто-то нет-нет да и заглядывал к нам и спрашивал, не нужно ли ещё что-то. Бран театрально пускал слезу — мол, посмотрите, как меня любят! Хотя большая часть торговцев откровенно перед ним лебезила и едва ли не лезла в драку, чтобы в числе первых облизать ему зад.

С полдня отдохнув, мы покинули Красные поля и направились в столицу. Подсознательно я ждал новых подстав, но, к счастью, никакие маньяки больше не пытались нас прирезать или расчленить. Бран только и говорил, что о Грингфог, а когда столица показалась на горизонте, он чуть не запищал от восторга.

Ну… Обещанного величия я не увидел. На фоне встающего солнца выделялась высокая крепостная стена, за ней можно было разглядеть только чёрный силуэты башенок с тонкими шпилями, несколько остроконечных крыш и кроны парочки деревьев. По обеим сторонам от главной дороги, ведущей к Грингфогу, росли, как грибы, небольшие деревеньки. В столицу спешило много людей — пеших и на повозках, так что на подходе к городу было даже немного тесновато.

Вдоль крепостной стены тянулся широкий и глубокий ров, от которого пованивало тиной. Подъёмный мост был опущен, а ворота — раскрыты. Гостей проверяли закованные в латы стражники. Бран шепнул, что в Грингфог запрещено ввозить некоторые мощные магические предметы, и я напрягся — цепи на всякий случай были скрыты под плащом, но ведь обычная кожа — не помеха для волшебных радаров. Однако меня без проблем пропустили внутрь.

Я даже слегка растерялся, когда на меня обрушился шум большого города — за последнюю неделю как-то привык к спокойствию маленьких поселений. Хорошо, что мы ехали верхом, — не пришлось толкаться локтями в тесноте. Зазывалы приглашали гостей столицы посетить их магазинчики и таверны и снять комнату в самых уютных гостиницах всей Коалиции. Наглые попрошайки сновали в толпе, дёргали всех за рукава и жалобно заглядывали в глаза, а когда их прогоняли — ругали “жестоких скупердяев” на чём свет стоит.

Кое-где порхали девицы в полупрозрачных, расшитых золотыми нитями нарядах — они сбивались группками у домов, строили глазки мужчинам и томно хихикали. Когда кто-то засматривался на их прелести, девушки становились в эффектные позы, обнажая то ножку, то плечико. Гм, похоже, древнейшая профессия востребована во всех мирах. Я даже зазевался, когда золотоволосая красотка соблазнительно мне подмигнула, но когда она улыбнулась, очарование моментально пропало. Мда, гнилые зубы отобьют любое желание.

— Эй, касатик, по глазам вижу — хочешь узнать, что будет завтра! Сокол мой ясный, не слушай глупые пересуды… Зара легко заглянет в завтрашний день! Другие не могут, вот и завидуют! Эй, касатик, чего проходишь мимо?

Из толпы вынырнула женщина, обвешанная золотыми цепями. Некоторые из них были облуплены, из-под золотой краски выглядывало тёмное железо. Дамочка вцепилась в мою штанину, повиснув на ней всем телом и напугав лошадь. Я брезгливо передёрнулся — на меня навалились вьетнамские флешбеки, как сестрёнка в очередной раз притаскивала в больницу астролога-шамана-экстрасенса. Забавно, что даже в мире магии шарлатаны остаются шарлатанами.

Но не успел я съязвить, как ко мне подъехал Квиннель и схватил женщину за шкирку, приподнял её и, как подъёмный кран, переставил вплотную к стеночке, где прикорнул грязный, вонючий и лохматый бездомный.

— Ему погадай, — приказал Квиннель и ткнул пальцем в спящего бродягу. — Порадуй человека, расскажи, когда он разбогатеет и купит особняк на берегу океана. Хотя нет… Хочешь, я ему сам будущее прочитаю? Да никогда он не купит даже шалаша на помойке!

Бран демонстративно вытащил мешочек с деньгами, достал одну чёрную монетку и швырнул под ноги гадалке.

— Купи себе дар предвидения получше, – сказал он.

Внезапно из-за угла выбежало около десяти мальчишек. Они бросились врассыпную, врезаясь в прохожих, — громко кричали, махали руками и в общем-то всеми силами наводили шороху. Я сразу просёк что к чему и засунул кошелёк поглубже во внутренний карман плаща. Бран сердито цокнул и кивнул Квиннелю. Тот хлестанул свою лошадь по крупу и натянул повод — коняка встала на задние ноги, перебирая передними копытами в воздухе. Детвора не решилась подойти к нам — сделала крюк и рванула обратно.

— Мамочки, обокрали! — завопил кто-то.

— Ловите вора! — подхватил другой.

Началась давка, люди пытались поймать пацанов, но те ловко выскальзывали из рук и шныряли туда-сюда, то и дело пропадая из виду. Совсем рядом загремели латы стражника, и мальчишки — только пятки засверкали! — рванули к переулку, из которого пять минут назад и пришли.

Мы ускорились — Бран постоянно пришпоривал коня, подпрыгивая в седле от нетерпения, настолько ему было невтерпёж добраться, наконец, до своего особняка. Он тараторил не замолкая — рассказывал, какие у него шикарные ванные, лучшие повара и великолепные массажистки.

Я пытался расспросить его о столице, но еле-еле вытащил из него, что Грингфог делится на четыре района: Синий, Золотой, Красный и Чёрный. Синий — дом императора и аристократии. Золотой — центр торговли и бизнеса. Красный — район рабочего класса, а Чёрный — социальное дно, рассадник преступников и моральных уродов. Особняк Брана находился в Золотом районе, но на самой границе с Синим, чем торговец ужасно гордился.

Я присмотрелся к домам — ничего примечательного, примитивный уровень архитектуры. По большей части здания одноэтажные, самых заурядных конструкций, кое-где огрехи в строительстве заметны невооружённым глазом. Ну, судя по всему, серьёзных конкурентов у меня здесь нет. Теперь понятно, почему Бран чуть не обмочился от счастья, когда я построил ему парочку чертежей буквально на коленке.

— Дом, милый дом! — пропел Бран, когда мы подъехали к его особняку, возведённому из белого камня. — Проходи, не стесняйся, Андрей! Мой дом — твой дом. Слуги проведут тебя в твои комнаты. На самом деле ты можешь занять левое крыло. Всё для моего дорогого партнёра!

С каким же наслаждением я искупался после долгой дороги! И даже то, что цепи гремели в чугунной ванне, совершенно мне не мешало. А после я предался чревоугодию и лени — наелся до отвала и завалился спать. Проснулся только на следующий день, побродил по саду и решил исследовать столицу. Брана не было дома — слуги сказали, что его вызвала Торговая Гильдия, — а Квиннель отправился с ним, в качестве сопровождения.

Пораскинув мозгами, я здраво решил пока не соваться в Чёрный район и потопал в Синий. Однако меня ещё на подходе завернули стражники — оказывается, если ты не аристократ, не слуга аристократа или не гость аристократа, то вход тебе туда закрыт. Императорский дворец стоял плюс-минус в середине района и напоминал массивную защитную крепость, из бойниц выглядывали пушки.

Золотой район оказался куда более гостеприимным. Я и одного квартала не прошёл, а меня назвали и красивым, и добрым, и благородным, облобызали руки и напоили травяным чаем, буквально заглядывая мне в рот. Конкуренция у торговцев была высокой, поэтому они бросались выполнять все капризы потенциальных клиентов — лишь бы у них хоть что-то купили.

Я остановился у лавки с одеждой и задумчиво потёр подбородок. Красивые рубашки. Материал выглядит плотным и крепким, крой удобный, рукава широкие — самое то, чтобы прятать цепи.

— Сколько стоит? — я показал на приглянувшуюся рубашку.

— Девяносто золотых, — широко улыбнулся торговец, в его рту блеснул серебряный зуб.

— За обычную рубашку?

— Обижаете! — оскорбился торговец. — Весь мой ассортимент укреплён лучшим специалистом Рыбы с навыком Чешуя! Каждая из этих рубашек крепче стали! Их невозможно сжечь, разорвать, разрубить мечом… Эй, что вы делаете?

Я улыбнулся, пожал плечами и прокрутил кинжал между пальцев. Объяснил:

— Хочу проверить.

— Вы что?! — ужаснулся торговец. — Все свойства рубашки активируются только во время смертельной опасности для владельца! Сейчас вы легко её раскроите на ленточки, но во время битвы — ни один меч не проткнёт эту ткань!

— Ага, а моя Барби умеет петь и танцевать, только делает это, когда никто-никто не видит, — пробормотал я с сарказмом, но рубашка мне действительно понравилась, и я решил поторговаться. Как там это делается? Надо занизить цену настолько, чтобы торговца инсульт разбил от негодования? Я улыбнулся и предложил: — Пять золотых.

Торговец сделал вид, что теряет сознание, и повалился на стул.

— Пять золотых?! Да это же оскорбление моего доброго имени! Вы намекаете, что я продаю паршивый товар, красная цена которому — пять золотых?! — он с криком отчаяния воздел руки к небу и спокойным голосом произнёс: — Девяносто пять.

О, мне нравится! Ностальгия нахлынула, сразу вспомнились времена, когда я мерил джинсы на картонке — зимой-то! — а мама торговалась за каждую копейку с продавщицей.

— Десять.

— Девяносто.

— Пятнадцать.

На семидесяти торговец заупрямился и отказался снижать цену дальше. Мы с ним так горячо спорили, размахивая кулаками и брызжа слюной, что не заметили, как вокруг собрались зеваки. Обступили нас полукругом и делали ставки — чья же возьмёт.

— Шестьдесят шесть! — прорычал я и нервно постучал по прилавку.

— Семьдесят! — не уступил торговец, но с опаской покосился на мою руку.

Нас так захватил азарт, что мы орали в полный голос, будто готовы были друг друга убить. Я чересчур увлёкся, и мой кулак жил своей жизнью — постоянно отбивал чечётку по всем подходящим поверхностям.

— Шестьдесят шесть!

Тук-тук-тук.

— Семьдесят!

Тук-тук-тук.

— Шестьдесят шесть!

Тук-тук-тук.

— Эх, Пегас с тобой, пусть будет шестьдесят шесть!

— Семьде… — я оборвал себя на полуслове.

За спиной раздались громкие аплодисменты и восторженные восклицания:

— Дожал-таки!

Я откашлялся, с трудом сохранив невозмутимый вид, и протянул руку торговцу. Тот шагнул вперёд, вышел из-за прилавка и наклонился, чтобы её пожать, как в этот момент… Накренились толстые подпорки, на которых держалась вся лавчонка, с вешалок посыпались штаны и рубашки, смялись парусиновые стены, и балка, на которой болталась железная вывеска “Морская долговечность, Рыбья прочность!”, рухнула ровно на то место, где стоял торговец.

Моё тело отреагировало быстрее, чем мозг — ладонь крепко сжалась, рука дёрнула торговца из-под балки, корпус крутанулся, придавая движению скорости. Лавчонка сложилась как карточный домик. На секунду воцарилась тишина, а потом я услышал одинокий стук и задумчивое: “Надо запомнить”. А в следующее мгновение люди загомонили, обсуждая произошедшее.

Торговец ошарашенно ощупал себя с головы до ног и набросился на меня с объятиями и благодарностями.

— Насмерть бы прибило… Если бы не вы, то на этом паршивом рынке моя жизнь бы и закончилась! — он бросился к лавке, зарылся в обломки и парусину и вытащил здоровенный ком из смятых рубашек. — Для вас ничего не жалко!

— Это всё мне? — я потянулся за рубашками, но торговец поджал губы и отшагнул назад. Помялся и выделил мне одну рубашку. Я изумлённо на него уставился. — Всего одну?

— Да-да, вы правы, — согласился торговец, дал мне ещё одну рубашку и торжественно провозгласил: — А ещё, пока я жив, у вас будет скидка в моей лавке целых два процента! Ах, к Гидре, гулять так гулять! Пять процентов!

Жлоб. Но от подарка отказываться я не стал — заскочил в особняк Брана, закинул мешок с рубашками в свою комнату и продолжил исследовать столицу. Красный район был каким-то… депрессивным. Домики были уж совсем простенькими — хлипкие мазанки с соломенными крышами, — а между ними торчали перекошенные сарайчики и загоны с разной живностью. Выделялись здания с вывесками в виде иголки, подковы и кренделя — видимо, ремесленники живут побогаче.

Немного побродив по Красному району, я решил вернуться в Золотой, но моё внимание привлёк шум на небольшой круглой площади.

— Волшебный эликсир! — разглагольствовал щеголь в потрёпанном фраке, спина которого была вся в заплатках. — Что? Вы мне не верите? Всё хорошо, я не обижаюсь… После Огненной Охоты никто мне не верит, поэтому… Поэтому одного смертельно больного я исцеляю бесплатно!

Я вспомнил рассказ Даррака о том, что в этом мире не существует медицинской магии, телепортации и предвидения будущего. Сцепив зубы, я подавил ярость и подошёл поближе.

Щеголь стоял на большой крытой повозке, перед которой был разложен столик с бутыльками. В них бултыхались разноцветные жидкости. Щеголь шагнул в глубь повозки, покряхтел и вывел к зрителям согбенную женщину. Бледная как смерть, с язвами по всему лицу и горбатая, она шла на дрожащих ногах и пошатывалась.

— Я вверяю вам свою жизнь, — прошептала несчастная и покорно склонила голову.

— И я это ценю, — поклонился в ответ щеголь и вложил в её ладонь пузырёк из тёмного стекла. — Выпей залпом, и тебе полегчает, я обещаю.

Потом он обернулся к зрителям и заявил:

— На спине у этой женщины — абсцесс, заполненный гноем! Ни одно лекарство не заглушало её боль, и врачи не могли вскрыть воспаление, так как боялись, что она умрёт от болевого синдрома! Но мой эликсир не только исцеляет, но и снимает боль!

Щеголь демонстративно достал складной нож и выщелкнул лезвие. Женщина тяжко застонала и уселась на край повозки, свесив ноги. Зрители затаили дыхание. Мужичок зашёл за спину несчастной, расстегнул пуговички на спине и аккуратно вонзил остриё прямо в горб. Ему на лицо брызнули густые жёлтые капли. Он невозмутимо вытер гной, чуть сдвинулся в сторону и с силой надавил на горб. Гной полился на пол повозки, и зрители восторженно загудели.

— О, благая Кассиопея, что со мной? — удивлённо произнесла женщина, смотря на свою ладонь. В ней лежала засохшая кровавая корочка. Женщина принялась остервенело ощупывать своё лицо — язвы отпадали одна за другой, на коже появился здоровый румянец.

— Полное исцеление! — исступлённо возвестил щеголь, и вылеченная женщина зарыдала в голос. Щеголь погладил её по голове, спрыгнул на землю и взмахнул руками над своими эликсирами, как заправский фокусник. — А теперь, когда вы убедились в мощи моих лекарств…

Зрителей не нужно было приглашать. Они уже жадно склонились над бутыльками и, очевидно, были готовы драться за них до последней капли крови.

Мразь.

Ярость подкатила к горлу. Щеголь нагло пользуется неграмотностью и наивностью горожан и втюхивает им бесполезные настои. И это в лучшем случае — бесполезные! А если он адепт какого-нибудь мышьяко-лечения? Растолкав людей, я пробрался к этой парочке и, с трудом удержавшись от того, чтобы не вмазать мужику по роже, скользнул к его “исцелённой” сообщнице. Я взял её за локоть и вздёрнул на ноги.

Зрители были возмущены. Они попались на крючок и сейчас, очевидно, собирались броситься на защиту мошенников.

— Вы действительно думаете, что этот обманщик разъезжает по всему Созвездию на расхлябанной повозке, движимый добрыми намерениями? — громко спросил я. — Да он бы мог жить в императорском дворце и служить лично императору! Только представьте, сколько денег заработал бы человек, который обладает медицинским Созвездием! Только он, и никто больше!

“Исцелённая” женщина начала вырываться, но я её резко повернул спиной к людям и оторвал все пуговицы. Платье разошлось в стороны, обнажая бурдюк, привязанный к спине. В его центре темнел узкий разрез, до сих пор сочащийся жёлтой жижей.

— Это его сообщница! — я указал на щеголя, потянул за синий полог повозки и с силой потёр им о щёку женщины. Показал людям оставшийся на ткани белый след и поднял с земли одну из отпавших язв. — Он загримировал её! Превратил абсолютно здорового человека в калеку, чтобы вылечить его у вас на глазах!

Толпа с негодованием заворчала и грозной волной надвинулась на щеголя.

— Нет, нет, он врёт… — пролепетал мошенник.

— Ну, мы это сейчас и проверим, — пообещал темноволосый мускулистый мужик и сжал кулаки. — Сломаем тебе пару косточек и напоим волшебным эликсиром!

Щеголь и его сообщница, позабыв о столике и бутыльках, запрыгнули в повозку и стеганули лошадей кнутом. Я проводил их взглядом и направился обратно, в особняк Брана. Блин, а может стоило сдать их охране? Хотя ладно... На сегодня впечатлений достаточно, да и пора бы заняться делом, я в столицу не отдыхать приехал.

— Рыцарь в сияющих доспехах, — Борис материализовался справа от меня. Важно вспушил хвост и задрал мордочку. Зелёные глазищи с интересом осматривали Грингфог. Весь его вид — вот так сюрприз! — выражал одобрение. — Так бы им и располосовал их безусые физиономии! Мыши облезлые! К Вере Палне точно такая же крыса приходила, ух я его!

— Из-за этого Надя хотела тебя усыпить и всем говорила, что ты заразился бешенством? — впервые я испытал к этой наглой кошачьей жопе некоторое уважение. До сих пор помню, как бесилась сестрёнка, замазывая своему хахалю царапины йодом. — Я ж хотел бойцовскую собаку завести, а надо было просто тебя дрессировщику отдать. Бегал бы в наморднике…

Борис зашипел, выгнулся, как диковинный крабоверблюд, и пошёл на меня в атаку — бочком, бочком, вкогтился в штанину и удовлетворённо заурчал. Я наклонился, чтобы схватить его за шкирку, но Борис моментально телепортировался — вперёд, на бочку с водой.

— Мы с тобой не подружимся, — категорично заявил он и начал умываться. — И человек ты плохой, и хвоста у тебя нет… Не покажешься с тобой в приличном обществе, все коты засмеют.

Я коварно ухмыльнулся. Кто-то преисполнился в своей важности и крутости, но я-то помнил, как в Храме, на Яблочной горе, Борис переоценил свои силы — телепортировался, телепортировался, а потом только и мог, что становиться невидимым. Потратил силушки богатырские, до самого донышка. Я решил сыграть на его гордости, чтобы обвести вокруг пальца. Очень уж хотелось задать надоедливому коту трёпку.

— А с тобой будто покажешься, — с деланным безразличием ответил я. — Ты на какой ступени? Войд? Или даже на неё взобраться не смог? Кто там ниже Войда? А, точно! Никого!

— Посильнее тебя буду, — Борис так оскорбился, что чуть не свалился в воду. — Ты только цепями махать и умеешь! А я…

— Два раза телепортироваться? — я издевательски хмыкнул и свёл указательный и большой пальцы так, что между ними осталось несколько сантиметров. — Во-о-о-от на такое расстояние.

— Да я могу сколько угодно телепортироваться! — возмутился Борис и… телепортировался. Он кружился вокруг меня. Вправо, влево, вперёд, назад. Один раз даже приземлился мне на голову, чтобы тут же испариться и появиться на ближайшем перекрёстке, у лавочки с овощами. Он перемещался с места на место, приговаривая: — Смотри как могу, человечишка. Оп-па! Лысая ты обезьяна! Думал, что сильнее меня? Да твои цепи мне и в подмётки не годятся! Оп-па, и я уже тут!

На последнем предложении он замерцал, стал полупрозрачным, но никуда не телепортировался — так и застыл у перекошенного заборчика. На его морде медленно проступало понимание — Боря осознал, что загнал себя в ловушку.

— Ну привет, котик, — я расплылся в улыбке и распахнул объятия.

Боря рванул с места, подняв столб пыли, — врезался в многострадальный забор, кувыркнулся с перепуга, подпрыгнул и сделал сальто в воздухе. Шерсть вздыбилась, теперь он выглядел как очень агрессивный одуванчик. Я побежал к нему, но не успел сделать и трёх шагов, как из-за угла высунулась панда — ростом с человека, в строгом сюртуке и с пенсне на одном глазу. Она подмигнула мне, подхватила Бориса под пузо и… была такова. Уже через мгновение, от панды только пятки сверкали.

Я даже на секунду растерялся — не каждый день у меня похищают котов!

И что теперь делать?

Глава 14

Я даже на секунду растерялся — не каждый день у меня похищают котов!

И что теперь делать?

На одно мгновение у меня возникла соблазнительная мыслишка — а не плюнуть ли? Баба с возу — кобыле легче. Борис далеко не милая ромашка, он с удовольствием мне подгаживал, язвил и творил отборную ересь. Почему? Да потому что он мог, Морти!

Кхм, так о чём это я? Ах да, почему бы не притвориться, что никакого Бориса и не было? Я вздохнул и выбросил эту мысль из головы. В конце концов, я не конченый ублюдок. Борис — любимый кот моей мамы, да и вообще — я несколько лет его терпел, ухаживал за пушистой жопой, к ветеринарам таскал! Если я его не спасу, то получается, всё было зря! Ну уж нет, я не спущу свои труды в унитаз. Теперь это дело принципа!

Я сорвался с места и помчался за пандой. Свернул за угол, врезался в лоток с овощами и понёсся дальше. Мне в спину донеслись громкие ругательства. Панда, неуклюже переваливаясь с бока на бок, бежала на два квартала впереди. Борис извивался в её лапах, как уж на сковороде, и пытался подрать, но бестолку — панда даже не дёрнулась, лишь пару раз погладила котяру по голове: мол, не кипишуй, киска, всё равно не вырвешься.

Странно, что люди не обращали на панду внимания, словно Медведи Черноглазы, расхаживающие по столице и ворующие котов, — обычное дело. Да и Борис почему-то не орал, а ведь глотку драть он умеет. Панда петляла по улицам, пытаясь оторваться и сбить меня со следа, но я упорно преследовал её, не собираясь сдаваться, — в моём распоряжении тело Древнего, я так весь день могу! Только вот каждый раз, когда я приближался и вот-вот уже был готов схватить панду за шкирку, происходило нечто странное. В глазах словно что-то рябило, мерцало и болезненно светилось. А когда я промаргивался, преследуемый снова оказывался на приличном расстоянии. Создавалось ощущение, что меня водят за нос и подобное начинало знатно бесить.

В общем, через полчаса я понял, что погоня превращается в крысиные бега. Панды, видимо, на удивление выносливы, а также, конкретно эта, обладает ещё и какими-то магическими штучками, и в итоге этот цирк с догонялками мог растянуться надолго. Мы уже покинули Красный рабочий район и бегали по Золотому, торговому.

Поэтому я решил рискнуть — пропустил очередной перекрёсток и свернул чуть выше, в узкий переулок. Опасная затея, так как я не знал Грингфог и легко мог попасть в тупик, но мне повезло — переулок шёл наискосок через квартал, и я отлично срезал путь. По дороге сорвал плащ с бельевой верёвки, накинул его на плечи, лицо скрыл под глубоким капюшоном. На главную улицу вышел неспешным шагом и направился к мясной лавочке.

Слава Созвездиям, я правильно угадал, куда направится панда. Она выбежала из-за угла, воровато оглянулась, подождала пару минут, расплылась в счастливом оскале и лениво, вразвалочку, протопала мимо меня. Борис широко открывал пасть, но абсолютно беззвучно. Я купил свиных рёбер, подхватил под мышку бумажный пакет и последовал за пандой, изредка останавливаясь у различных лавчонок, будто бы разглядывая товары. А сам не спускал с неё глаз.

Панда навернула несколько кругов по кварталу — видимо, проверяла, точно ли оторвалась от погони — и, наконец, остановилась у магазинчика, окрашенного в кислотные зелёный и голубой цвета — в полосочку. Крыша была сделана из чего-то вроде черепицы, и от её ярко-жёлтого цвета у меня разболелась голова. Единственное окно закрывала ядрёно-розовая штора.

Да уж, дизайнер здесь поработал высшего уровня — хотелось выколоть себе глаза от восхищения. На вывеске значилось “Всё, что вам необходимо”. Люди словно не видели этого странного магазинчика, ни один прохожий даже не посмотрел на него.

Звякнул дверной колокольчик, и панда зашла внутрь. Борис в отчаянном порыве попытался вцепиться в дверной косяк, но когти лишь царапнули по дереву и соскользнули. Я незаметно ослабил ремни, которые сдерживали цепи, — чтобы в нужный момент быстро их освободить и врезать панде по её наглой морде. Выждал пару секунд и тоже переступил порог.

Внутри витали ароматы пряностей, везде горели разноцветные свечки, под потолком висели гирлянды из высушенных цветов и трав. За прилавком стояла панда-воришка в сюртуке и с пенсне на глазу. На витрине стояла золотая клетка, в которой сидел Борис — взъерошенный и злой. Кажется, он ругался и шипел, но из его пасти всё так же не вырывалось ни звука.

— Добрый день! — панда состроила добродушную морду и гостеприимно обвела лапами весь магазинчик. — Чего желаете? У нас широкий ассортимент товаров — удовлетворит самый притязательный вкус! Может быть, настой для мужской силы? Или пузырёк феромонов, который приманит всех самок в радиусе километра? А, я знаю, что вам нужно! Вкуснейший напиток из чайного гриба!

— Моего кота, — я кисло улыбнулся. — Вот он, на полке слева.

— Ваш кот?! — округлила глаза панда. — Это мой кот!

— Вы украли его час назад, и я лично это видел! Вы даже мне подмигнули!

— На нём нет ошейника, он гулял по улице без хозяина, так что я имела полное право его забрать. Вообще-то, Леонид Спаситель запретил выпускать животных без присмотра! — разъярилась панда. — Только десять лет назад было Великое Нашествие котиков! И что же? Кто-нибудь выучил урок? Конечно же нет! Навыпускают кошек, а потом они расплодятся… Вот, и этот с яйцами ходил!

Панда повертела клетку, заглядывая Борису под хвост. Тот зашипел и цапнул её по носу.

— Да он ещё и бешеный, — обиженно пробормотала панда.

— Если бы вас похитили, вы бы тоже на всех кидались, — сказал я, пытаясь держать себя в руках. Мой взгляд случайно упал на дальний стеллаж. На нём выстроились в ряд здоровенные стеклянные баллоны, в которых плавали трупики разных животных. Борис проследил, куда я смотрю, и начал бросаться на прутья с перекошенной от ужаса мордой.

— Никаких похищений! Я выступаю за честные торговые отношения! — заявила панда. — И кота я честно приобрела на улице. Бесплатно. Так как его никто не продавал.

Безупречная логика. Я мысленно закатил глаза и спросил:

— И за сколько же вы его теперь продаёте?

— Он не продаётся.

Да чёрт возьми! Я же пытался всё разрулить по-хорошему. Придётся по-плохому. Я вздохнул и встряхнул руками, освобождая цепи. Они громыхнули по деревянном полу так, что закачалась витрина, а доски, казалось, лишь чудом не пошли трещинами… Панда застыла, озадаченно рассматривая цепи, а потом её лицо осветило понимание. Она улыбнулась мне как давнему знакомому и, поправив пенсне, подалась вперёд, отчего почти легла на прилавок.

— Так это о вас рассказывала бабушка! Господин Древний? — панда едва не хлопала в ладоши от радости. — Как вам отдых? Бабушка всё время приглашает меня в отпуск, говорит, что на их острове расположен самый лучший курорт! Солнце, зелень, вкусняшки бегают… Мне больше всего нравятся Улиточные Волки, объедение! Так как вам? Хорошо кормили?

— Лучше не бывает, — проворчал я, грозно нахмурился и потряс цепями. — В таком случае вы знаете, что это?

— Ох, вы сувениры с отдыха привезли? — умилилась панда. — Вам очень идут. Образ такой брутальный, впечатляет. Я себе нос хотела проколоть, как у быка, с железным кольцом, но мне не идёт… Так жалко. А почему вы уехали из крепости? Бабушка рассказывала, что вам целый гарнизон солдат прислуживал…

— Надоело отдыхать, — процедил я. — Ещё одно слово, и я разнесу твою лавчонку до основания! Ты украла моего кота, я просто хочу его вернуть. Отдай мне Бориса, и мы мирно разойдёмся.

— Борис? Какое замечательное имя! Ну как я могу отдать такое пушистое облачко с милейшим розовым носиком? Пожалуй, я оставлю его в качестве талисмана. Чтобы приманивал покупателей, — панда взяла клетку с Борисом и начала чертить когтём на прилавке какой-то знак.

В этот же момент магазинчик вздрогнул от крыши до фундамента и словно тяжко вздохнул, с полок исчезли товары, растворились в воздухе гирлянды из трав, а стены начали постепенно становиться прозрачными. Сквозь них можно было разглядеть, что происходит на улице. Очертания панды также постепенно размылись, она становилась подобием голограммы и задрожала, словно пошла помехами.

— Скотина черноглазая! Удрать решила?!

Не прошло и одного удара сердца. Я среагировал моментально, ударив тяжеленной цепью по столу. Прямо туда, где панда чертила витиеватый знак. Ещё бы мгновение, и я раздробил бы ей всю лапу, но она успела её отдернуть. Зато стол разлетелся в щепки, да и от того знака не осталась и следа.

Изображение панды тут же стабилизировалось, стены материализовались, над головой зашуршали высушенные травы. На полки с грохотом опустились товары. И теперь я уже подмигнул этой наглой воришке и продолжил говорить.

— На очереди твоя голова. Только что было первое и последнее предупреждение, — я резко отдернул цепь, занося её конец за спину и приготовился снова бить.

— Тише-тише, давай договоримся! — выставляя лапы вперед, затараторила панда. — Наше созвездие же всегда было с тобой в хороших отношениях! Так зачем же их портить сейчас?!

— Я всё сказал! Кот мой. И плевать я хотел на твои доводы. Хоть Леонид, хоть твоя бабушка их придумали! Без разницы. А если кто-то захочет это оспорить… Так я готов!

— Гхм, н-ну, так я же говорю, что не крала его. Да и на этом комке шерсти не написано, что это ваш кот! Но давайте так. Услуга за услугу. Что бы всё по-честному. М?

— Давай. Ты отдаешь мне моего кота, а я не разношу твою лавку. Вроде всё честно.

Панда нервно улыбнулась, хотя это больше походило на оскал, и заговорила:

— Давай лучше я отдам тебе твоего кота и сделаю нашим постоянным и желанным клиентом. Всё-таки наши товары уникальны. А ты взамен заплатишь всего лишь пять красных монет, ну и одну маленькую услугу в придачу, по требованию.

— Какая услуга? – поинтересовался я.

— Любая, — панда пожала плечами. — Я стребую её, когда мне понадобится помощь. Только и всего.

В маленьких глазках панды что-то засветилось. Нелепое похищение, глупая погоня, странный разговор — всё это казалось мне подозрительным. Я чувствовал, что где-то кроется подвох.

— Монеты тебе не нужны, только услуга? Я верно понимаю? – проговорил я.

Панда немного помедлила, после чего ответила:

— Ага.

— А если я не соглашусь?

— Тогда вся наша Созведная Коалиция поссорится с тобой. А я так понимаю, врагов у тебя и без этого хватает. Да и тем более твоя внешность… Что-то мне подсказывает, что многие не знают, как ты выглядишь. А мы знаем и помним… — с намеком произнесла она.

Я смерил Бориса взглядом и, вздохнув, согласился:

— Хорошо, договорились. С меня услуга по требованию. Отдавай кота.

— С вами приятно иметь дело, — панда слегка поклонилась и передала мне клетку. — Может быть, желаете приобрести что-нибудь ещё? Аппараты для увеличения мужского достоинства, муравьиная ферма, страшные маски, чтобы напугать соседей…

Я скинул плащ и рубашку, закрепил цепи и выразительно посмотрел на панду.

— Думаешь, я без маски не смогу никого напугать?

— Хорошо, хорошо, — та подняла лапы, словно признавая поражение. — Раз уж вы стали покупателем сети наших магазинов “Всё, что вам необходимо”, то вам стоит ознакомиться с нашими правилами. Во-первых, никому не говорите о наших магазинах.

— Первое правило бойцовского клуба — не упоминать о бойцовском клубе, — пробормотал я.

Панда, пропустив мои слова мимо ушей, продолжила:

— Во-вторых, если вам что-то понадобится, просто пожелайте увидеть “Всё, что вам необходимо”, мы моментально откликаемся на зов покупателей. Ну, а в-третьих, мы готовы предоставить любые ресурсы для вашего развития, но только за услуги или ценные вещи. Деньги нас не интересуют.

— А если, допустим, у меня появится какой-нибудь лишний артефакт или любопытное Созвёздное животное? — уточнил я.

— Мы скупаем ресурсы. Стоимость указываете вы, можете обозначить её в монетах. Мы заплатим, если сойдёмся в цене.

Внезапно входная дверь распахнулась, прозвенел колокольчик. В магазин вошла девочка лет пятнадцати и робко оглянулась. Она смотрела на товары заворожённо, распахнув рот от удивления. Наконец, её взгляд остановился на панде, и девочка моментально посерьёзнела, насупилась. Обойдя меня по широкой дуге, она приблизилась к прилавку и спросила:

— У вас есть икра Красного Карпа?

— Молодая леди развивается по пути Летучей Рыбы? — протянула панда и задумчиво постучала когтём по подбородку. — Интересно, интересно…

— Да, — девочка нервно обняла себя и потёрла плечи, словно замёрзла. — Только у меня всего одна золотая монета…

— Что вы, что вы! Мы работаем за услуги и ресурсы, — улыбнулась панда. — Ваша способность связана с указанием пути, как и у большинства Летучих Рыб?

— Да.

— Что же… В таком случае просто проведите меня до моих очков, я не могу найти их уже третий день!

Девочка недоверчиво поморщилась, но активировала Созвездие и покрутилась вокруг своей оси, словно выбирая направление. Потом неуверенно направилась направо, к полке с деревянными и тряпичными игрушками и безошибочно достала из-под них круглые очки в золотой оправе. Панда восхищённо рассмеялась, несколько раз восторженно хлопнула по своему пухлому животу и забрала очки. Нагнулась, порылась под прилавком и вытащила баночку с икрой, протянула её девочке.

— Принимать два раза в день, утром и вечером.

— Спасибо, — девочка спрятала баночку в карман и поспешила на выход.

— Обычным людям тяжело развиваться без поддержки Рода, — сказал я, смотря, как за девочкой захлопывается дверь.

— И разве это честно? — печально покачала головой панда. — Этой милашке и до Прото не дорасти без ресурсов. А у неё такой большой потенциал… Вообразите себе! Навсегда застрять на низшей ступени! Быть Войдом, над которым издеваются эти напыщенные Метеоры! Ещё бы, аристократишка и до Метеора не дорос бы…

Я хмыкнул. Что происходит в голове у панд? Они все сумасшедшие?

— Кем тебя видят люди? — спросил я.

— По-разному. Для покупателей я выгляжу как человек, с которым им наиболее комфортно беседовать. Эта девочка, например, разговаривала с седой старушкой, очень похожей на её бабушку. Впрочем, это не имеет значения. Вам что-нибудь ещё нужно?

— Нет, спасибо, — я махнул панде рукой на прощание и вымелся на улицу. Борис сидел в клетке смирно, с обречённым видом, но мне уже перехотелось устраивать ему трёпку. Я открыл дверцу и выпустил его на свободу. — Знаешь, если бы ты вёл себя нормально, мы бы с тобой в это не вляпались.

Борис мягко спрыгнул на землю и настороженно отбежал подальше. Белый хвост с бешеной скоростью подметал пыль и бил его по толстым бокам. Мы стояли на крыльце магазинчика “Всё, что вам необходимо”, и поэтому прохожие нас не замечали. Собственно как и магазинчик.

— Ты меня развёл! — обвинил Борис и зашипел, но как-то резко поник, заморгал и отвёл зелёные глазищи в сторону, виновато вздохнув. Мы пару секунд помолчали, и он неохотно выдавил: — Спасибо.

— Не за что.

— Но мы с тобой не друзья!

— Замётано.

— И гладить себя я давать не буду.

— Больно надо было.

Мы ещё помолчали. Борис начал остервенело облизываться, смывая с себя запах специй и высушенных трав. Да уж, примечательная прогулка выдалась, почти как в шпионских фильмах. Сейчас подожду, когда у Бориса восстановятся силы и он смоется в свою… Изнанку? В общем, подожду, когда Боря свалит и вернусь в особняк Брана. Хотя нет, сначала заверну на рынок, поищу кофе или что-нибудь на него похожее…

Не успел я додумать, как перед моим лицом вспыхнул небольшой огонёк. Он очень быстро разросся и превратился в горящий лист бумаги, на котором чёрными чернилами были выведены буквы.

— Андрей! — раздался взволнованный голос Брана. — Где ты шляешься, Андрей?! Торговая Гильдия согласилась поддержать нашу артель, и я нашёл нам трёх спонсоров! Андрей, немедленно вернись в особняк, мне нужно показать товар лицом. Мне нужно твоё лицо, немедленно! Я ничего не понимаю в твоих чертежах, меня же поднимут на смех… Меня, самого знаменитого купца в Созвёздной Коалиции!

Я покосился на Бориса и уточнил:

— Ты скоро восстановишь силушки богатырские?

— Сейчас попробую, — боязливо протянул тот и напыжился.

Я прям увидел, как его кожа краснеет под шерстью от натуги. Хвост выпрямился, задрожал, верхняя губа приподнялась, обнажая клыки. Медленно-медленно перед Борисом появилось голубое пятно. Сначала — с крохотное зёрнышко, потом — доросло до радиуса в пять-шесть сантиметров. Борис шагнул к пятну, приноровился и засунул в него голову. Еле-еле он протиснулся внутрь, и портал схлопнулся, едва не отрезав пушистый хвост.

Магазинчик за моей спиной задрожал и растаял в воздухе, как мираж. Я потёр лицо ладонями, вдохнул-выдохнул и сказал:

— Ну что, вперёд, строить бизнес в Нарнии? А ещё надо бы вплотную заняться цепями…

По дороге обратно я слегка притормозил у одного из зданий, напоминающего таверну или же просто место, где люди собираются, чтобы выпить. Неподалеку от него, рядом с лестницей, сидели двое раскрасневшихся мужиков и рьяно спорили о заинтересовавшей меня теме.

— Да я тебе точно говорю! Я так-то в шоке, что ты не в курсе побега Древнего! Ты чего? Вообще ничем не интересуешься?!

— Да и что мне Древний?! Вон посмотри! Уже половина героев на него объявила охоту! Не станет скоро твоего Древнего!

— Пф-ф… Так все эти герои разве что закуска для него. Как раз восстановить силы перед битвой с Великим Леонидом! Очевидно же что он сбежал, чтобы отомстить ему!

— Ой, Фома, насмешил! Ты перепил, что ли? Не видел силу рыцарей Ордена? Да они за последнюю сотню лет такому научились! Что Древнему и не снилось, пока он там в своей темнице сидел! Да они ему так просраться дадут! Я уверен, что Леониду даже волноваться по этому поводу не следует. И пальцем не пошевелит, как голову этого чудовища ему принесут на блюдечке! В одной только столице вона сколько последователей Леонида. Да ты… да он… Пусть хоть сюда наведается!

— Пф-ф-ф-ф, — ещё сильнее фыркнул его собеседник, чуть ли не сплюнув на землю, и постучал трижды по лестнице. — Ну и балбес же ты! Совсем уже все мозги пропил. Типун тебе на язык! Да если Древний действительно сюда наведается, великое горе обрушится на наши головы! Забыл уже легенды, как города стирались под его поступью?! Да даже если его и убьют после этого, толку-то? Ежели наших домов уже не станет!

Его собеседник задумался, немного помедлил и ответил:

— Ну-у, так-то да. Только вот он же не настолько сумасшедший, чтобы в столицу являться?!

— Ахах. Ага, – нервно хихикнул мужик, – только представь, если он уже тут и прячется среди людей.

— Ха-ха! Скажешь тоже! Его-то, да не заметить?! Ладно, чего уж там. Пойдем лучше выпьем!

— И то верно! Вот теперь ты дело говоришь! Пойдем!

Я тяжело вздохнул, предчувствуя неладное, и направился дальше…

Глава 15

Столица Созвёздной Коалиции, Грингфог. Особняк великого Рода Нурфолк.

Лорд Генри, Глава великого Рода Нурфолк, сидел в кресле, посередине тёмной комнаты. Напротив него, полукругом, были выставлены зеркала — шесть штук. Но они ничего не отражали — внутри них клубился жуткий чёрный туман.

Из сада донёсся детский смех, и Генри раздражённо цокнул. Тут же из угла выступила массивная фигура, сделала странный пасс руками — и комната погрузилась в мёртвую тишину.

Генри постучал костяшками по подлокотнику и поморщился — вот же дурная мода! Кто-то притащил в столицу глупое суеверие, что трёхкратный стук может вытащить из любой беды. Даже до легендарного Лорда Нурфолка эта чушь прицепилась! Надо бы как-то это изжить.

Вдруг изнутри зеркал полился мягкий голубой свет и сквозь чёрные клубы тумана проступили смутные очертания. Из каждого зеркала на Генри смотрел человек, но их лица были надёжно скрыты. Эти люди не знали друг друга, только Лорд Нурфолк соединял их между собой — Лорд Нурфолк и заговор против Богов. Идеальная система — если кого-то раскроют, он не сможет выдать остальных, даже если сильно захочет.

Генри мысленно усмехнулся. Конечно, они могут догадываться, кто их таинственный руководитель, но догадки — это не доказательства.

— Мы установили примерное расположение двух оставшихся предметов — Косы Смерти и Колеса Фортуны, — произнёс скрипучий механический голос. — И то, и другое находится на территории Созвёздной Коалиции. Исторические записи указывают на юго-во…

— То есть у вас ничего нет, — перебил Генри. — Вы созвали собрание, чтобы похвастаться своим поражением?

— Нет, господин…

— Глаз Василиска скрывает нас и от Богов, и от Императора. Но скажите мне, зачем я создал нашу организацию? Чтобы мы вечно прятались по углам, как крысы? Так одному скрываться сподручнее, — Генри говорил суровым злым голосом, от которого у всех его слуг обычно поджилки тряслись. — Чтобы уничтожить этих божественных тварей, нам нужны все три предмета. Глаз, Колесо и Коса. И я хочу увидеть их перед собой к концу года. Понятно?

— Да, господин, — ответил ему нестройный хор испуганных голосов.

— Советую вам поторопиться, мне не нужен балласт, который ничего не делает и жрёт мои деньги. Тем более… — Генри понизил голос до устрашающего шёпота. — Тем более Древний сбежал, и значит, что все вспомнят легенды о трёх великих артефактах и начнут их искать.

Как только Лорд Нурфолк произнёс последнее слово, зеркала вновь затянул непроглядный чёрный туман и силуэты людей исчезли. Массивная фигура сразу же появилась из темноты и метнулась через всю комнату — спустя секунду вспыхнул камин и огонь осветил мрачное лицо Генри.

— Только ты меня радуешь, Киран, — расстроенно пробормотал Генри и похлопал по креслу. Массивная фигура быстро приблизилась и присела перед ним на колени. Он ласково погладил её по макушке и добавил: — Моё лучшее творение.

Массивная фигура подняла голову, подставляясь под ладонь, и свет упал на её лицо. Точнее, на то место, где должно быть лицо, — потому что там не было ни намёка на глаза, нос и рот — сплошная чернота, словно мрак воплотился в человеческое тело. Генри с досадой поморщился, его передёрнуло, и существо, которое он назвал Кираном, рвануло в дальний угол, старательно отворачиваясь.

— Как дитя малое, — зло бросил Генри и поднялся. — А я уж подумал, что хотя бы в этом облике ты повзрослел.

Он вышел из комнаты и направился в подземелье — там располагались лаборатории, в которых его лучшие маги разрабатывали совершенное оружие. Три лестничных пролёта, один длинный, почти бесконечный, коридор и массивная железная дверь. Генри вытащил ключ и повернул его несколько раз в замке. Заскрипели механизмы, и дверь медленно отворилась.

В подземелья мог войти только Генри. И выйти — тоже. Еду работникам спускали по специальному лифту, свежий воздух циркулировал здесь благодаря отличной системе вентиляции. Попасть сюда могли только проверенные люди, а вот сбежать пока не получилось ни у кого.

Желающие, конечно, были — многие устраивали истерику, когда узнавали, что по сути заключены в тюрьму. Генри ведь сулил им деньги и покровительство, а по факту… Выполнял обещания, но с небольшим нюансом. Его работники умирали для окружающего мира, их жизнь теперь была навечно заключена в тесном пространстве лабораторий.

Когда Генри переступил порог, белые халаты моментально подхватили пробирки и разбежались, словно крысы, по углам. Честь пообщаться с Лордом Нурфолком всегда доставалась главному магу — Руперту Базаррду. Невысокий, темноволосый, с измождённым лицом. Он провёл в подземельях последние восемь лет, поэтому кожа его была нездорово бледной. Пальцы нервно подрагивали, взгляд бегал.

— Добрый вечер! Или добрый день… Прошу прощения, знаете ли, я без понятия, какое время суток сейчас во дворе, — суетливо забормотал Руперт и поклонился в пояс. Потом вытащил из ящика рабочего стола бумажки и передал их Генри. — Результаты исследований, знаете ли, застопорились… Используемые образцы умирают в течение трёх дней и, знаете ли, у нас заканчиваются запасы…

— Последние два года, едва ли не каждый день, вы обещаете, что оружие вот-вот будет сделано, — Генри холодно окинул его взглядом. — Мне кажется, вы расслабились. Неужели думаете, что вас никто не заменит?

Белые халаты сжались, сгорбились над пробирками, а Руперт рассеянно на них оглянулся и почесал нос.

— Знаете ли, я делаю всё возможное, но мы не можем остановить разложение… Образцы гниют заживо, и, знаете ли, ресурсов не хватает, чтобы заморозить процесс. Ваше Созвездие, Скорпион, знаете ли, работает с мёртвой плотью, но обратный процесс ему не доступен…

В глазах бледного, как моль, мага тлело безразличие. Когда-то он мечтал о славе великого учёного, представлял, как его изобретения перевернут мир, но сейчас ему было наплевать. Генри ещё раз внимательно его осмотрел и разочарованно покачал головой — люди так быстро изнашиваются и теряют надежду. Руперт — отработанный материал. А Лорду Нурфолку был нужен человек, который ещё верит в лучшее. Верит, что сможет выбраться из подземелий, и готов сделать для этого всё.

— Ты записывал все эксперименты? — уточнил Генри.

— Да.

— Молодец, — Генри благосклонно потрепал Руперта по щеке и обхватил его шею ладонями, надавил большими пальцами на гортань. Ему нравилось смотреть, как умирают люди. Хрипы, стоны, беззвучные мольбы о пощаде. Завораживающее зрелище. Когда Руперт испустил последний вздох, Генри бросил его на пол и активировал вторую способность Скорпиона — Послушание.

Тело Руперта пошло волнами, вздулось, после чего на нём выросли, сочащиеся чёрной жидкостью, шишки. Бледные веки поднялись, открывая пустые глазницы.

— Ты будешь слушаться этих господ, — Генри обвёл рукой белые халаты, — и выполнять все их приказы.

— Да, хорошо, — прохрипел Руперт и поковылял к молоденькой девчонке, которая так сильно сжала пробирку, что раздавила её. Осколки впились в ладонь, на пол пролилась кровь.

— Надеюсь, напоминание в виде умнейшего, но, к сожалению, мёртвого, мистера Базаррда поможет вам работать быстрее и эффективнее, — процедил Генри и указал на белобрысого курносого паренька. — Ты. Проводи меня к живому образцу. Как тебя зовут?

— Конечно, конечно, — быстро-быстро закивал паренёк, как болванчик, и посеменил к двери в противоположном краю лаборатории. — Меня-то? Кирилл Поджи. Вы наняли меня три месяца назад. Я проходил собеседование у вас лично. Вы меня похвалили…

— Я редко кого хвалю, — хмыкнул Генри, пытаясь вспомнить, почему нанял этого мага. Кажется, в лабораторию требовался мальчик на побегушках, которого точно не хватились бы. — Что с образцом?

— Умрёт через два-три дня. Мы вводим ему в кровь восстанавливающие эликсиры, но большой пользы это не приносит.

— Понятно, — сухо ответил Генри и замолчал.

В тишине они добрались до квадратной огромной комнаты, вдоль стен которой были сделаны небольшие камеры. Все они были пусты, кроме одной. В ней на корточках сидел уродливый мускулистый амбал — что в ширину, что в высоту в него наверняка поместилось бы человека три-четыре. Ему было очень тесно в камере, прутья впивались в бока и ноги. Голова его смотрелась абсурдно маленькой на фоне здоровенного тела.

— Можешь идти, — разрешил Генри и, дождавшись, когда затихнут шаги белобрысого паренька, приблизился к клетке. — Ну и почему же умирает то, что уже мертво?

Он использовал первую способность своего Созвездия — Диагностику. Его зрение изменилось — цвета утратили яркость, тело образца подсветилось изнутри. Генри видел, от чего в первый раз умер образец — когда ещё был человеком, — у него просто не выдержало сердце. Вероятно, от боли. А может, и от страха.

Стальные прутья, вживлённые параллельно костям, выделялись чёрным цветом, защитные амулеты — серым, а магическая взрывчатка — белым. У амбала было три мозга и шесть сердец, позаимствованные у других, менее удачливых, образцов.

Диагностика показывала, что амбал медленно, но верно умирал. Послушание, которое поддерживало в нём видимость жизни, слабело с каждой секундой. Генри активировал Созвездие и попытался обновить второй навык. Не удалось. Прямо на его глазах остановилось одно из сердец — самое слабое и изношенное.

— Что, папочка, любуешься своей игрушкой? — вернул его в реальность звонкий девичий голос. — Мне он не нравится. Такой… громоздкий. И необучаемый. Я тренируюсь с ним каждый день, но он до сих пор не запомнил ни одного приёма. Действует на голых инстинктах. У него точно три мозга?

— Мозги нужны, чтобы его было сложнее убить, — произнёс Генри и повернулся к дочери. — Во что ты вырядилась, Бригитта? Наш Род один из самых богатых в Коалиции, а ты ходишь в этих обносках?

Жгучая брюнетка с медово-янтарными глазами и идеальными чертами лица — внешности Бригитты завидовали все женщины Коалиции. Она могла бы стать символом красоты и гордостью рода Нурфолк, но… с удовольствием и упорством зарабатывала славу гулящей девки. Правда, никто не посмел бы ей сказать об этом в лицо — после того, как она искалечила парочку наглецов.

Сегодня она оделась в кожаные обтягивающие штаны, которые подчёркивали все изгибы и складочки, и короткую майку, конечно же без нижнего белья. Майка была настолько короткой, что, когда Бригитта поднимала руки, слегка обнажались её соски. В общем-то, она выглядела скорее голой, чем одетой.

— Ничего ты не понимаешь, — Бригитта хмыкнула и огладила себя от груди до бёдер. — Это помогает договориться.

Генри ударил её по лицу.

— Ты позоришь Нурфолков глупыми выходками. Куртизанки, которые продают себя за бутылку вина, и то ведут себя более пристойно. Когда-нибудь ты доиграешься и я изгоню тебя из Рода. Думаешь, и тогда это, — он указал на её декольте, — поможет тебе договориться? Тобой попользуются и выкинут на помойку.

— Ой, папочка, ты всё грозишься и грозишься… — с издёвкой протянула Бригитта и оскалилась. — С самого моего детства грозишься. Что-то уже не страшно.

Генри глубоко вдохнул и выдохнул. Он любил свою дочь, но она его неимоверно бесила. Лорд Нурфолк совершил роковую ошибку — уделял больше внимания её старшему брату, своему главному наследнику. Бригитта затаила на него обиду и теперь с упорством доказывала, что она — его самый талантливый, умный и сильный ребёнок. И делала это максимально вызывающим способом.

— Насколько он силён? — спросил Генри, переводя тему.

— В начале боя я его могу победить только Созвездием, а под конец, когда он уже вымотался… Да обычного кулака в челюсть хватит, — Бригитта с отвращением поморщилась. — После каждой тренировки от него отваливаются куски, твои рабы его сшивают заново.

— Как скоро он восстанавливается?

— Два раза в день не потянет. Он однажды чуть не подох, так твоих докторишек чуть инфаркт не хватил! — она захихикала, прикрыв рот ладошкой. Её грудь соблазнительно задрожала. Бригитта оттянула ворот майки, подула себе в декольте и многозначительно спросила: — А ты сам не хочешь попробовать?

— Ты же в курсе, что ты — моя дочь? — Генри закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. — Забирай Кирана, он присоединится к твоей бандитской шайке, и отправляйтесь в Болотную Могилу. Проверь слухи, там, говорят, в небе светилось колесо — точь-в-точь как на рисунках из легенд о Колесе Фортуны.

— Опять народные сказочки собирать? — тяжко простонала Бригитта, закатив глаза, и бодро отрапортовала: — Будет выполнено в лучшем виде!

Она развернулась на каблуках и, намеренно виляя бёдрами, продефилировала до двери. Она чувствовала, как гневный взгляд отца прожигает спину, но ей было наплевать. Бригитта не могла ослушаться Лорда Нурфолка, но вот дорогому папочке она дерзила легко и просто. Главное — вовремя заметить, когда отец “включает” грозного Главу Рода. Если Бригитта перейдёт негласную границу, ей не поздоровится.

Лабораторные крысы проводили её жадными и завистливыми взглядами. Мужики едва ли не захлёбывались слюной, а девицы метали молнии — так их бесила ей красота. Бригитта брезгливо скривилась. Отбросы. В этих подземельях им и место.

Поднявшись в кабинет отца, она заглянула через щель и окликнула:

— Киран, ты здесь?

Массивная фигура отделилась от тени, отбрасываемой шкафом, и послушно приблизилась к ней. Бригитта нежно дотронулась до безликого существа, состоящего из непроглядной тьмы, и взяла его за руку, потянула за собой.

— Пойдём, отец сказал, что ты теперь моя собственность, — весело пропела она. — Классно, да? Наконец-то мы снова повеселимся вместе. Без тебя совсем не то…

Но стоило им покинуть особняк Рода Нурфолк, Киран вырвал руку из её хватки и растворился в ближайшей тени. Если присмотреться, можно было заметить его размытый силуэт.

— Ладно, ладно, я поняла, — хмыкнула Бригитта. — Проваливай, ты знаешь, где моя берлога. Завтра утром выезжаем, а сегодня мне нужно хорошенько отдохнуть!

Она гибко, словно кошечка, потянулась, закинув руки за голову. Майка задралась, слегка обнажая грудь. Сбоку раздался восхищённый свист. Бригитта поправила майку и направилась в таверну “Бешеный пёс”, где отдыхала её команда. Но вдруг свист раздался ближе, и теперь он был громче и настойчивее.

— Глухая, что ли? — гаркнули ей на ухо. — Не слышишь, что тебя подзывают?

Кто-то издевательски заржал, и чья-то наглая лапа схватила её за грудь. Обернувшись, Бригитта мило улыбнулась и провела пальчиком по шее у горбоносого мужика, который её лапал. Пальчик спустился ниже, ниже и остановился чуть ниже пояса. Изящная ладошка накрыла встопорщившуюся ширинку, и Бригитта спросила:

— Ты же знаешь, что Созвездие усиливает человека в десять-пятнадцать раз? — и резко сжала кулак. Горбоносый скрючился и заскулил. Бригитта выждала десять секунд, когда он начала умолять о пощаде, и отпустила его, брезгливо вытерла руку о его рубашку. — Ещё раз увижу — всем яйца оторву, ясно?

Дружки горбоносого трусливо нырнули в ближайший переулок, оставив своего приятеля корчиться на земле.

Эти идиоты испортили ей настроение, так что Бригитта вошла в “Бешеного пса” с кислой миной на лице. Верная команда встретила её радостными криками, сразу же подняла кружки в её честь и выдула пиво до дна. Бригитта заказала пару рюмок самогона, выпила и оценивающе осмотрела своих бойцов.

— Ты, — она показала сначала на Вольфгана, коренастого лысого детину с обезображенным шрамами лицом, потом — на лестницу, ведущую на второй этаж, и велела: — Наверх. Мне нужно спустить пар.

— Счастливчик, — тоскливо выдохнул один из бойцов.

— Да тебе всю прошлую неделю везло, чья бы уж корова мычала…

— Счастья много не бывает!

Бригитта мысленно ухмыльнулась. В конце концов, славу распутной девицы, у которой нет ни совести, ни стеснения, она зарабатывала потом и кровью. Буквально — ведь в её постель попадали только те, кто мог выдержать с ней пятиминутный бой. Бригитта не желала видеть слабаков ни в своей команде, ни в своей кровати.

Она уже предвкушала приятную ночь, но её мечтам не суждено было сбыться — земля под ногами вздрогнула, и Грингфог, столицу Созвёздной Коалиции, сотряс оглушительный взрыв.

Глава 16

— А если сюда добавить ещё одну башенку? — Бран семенил вокруг стола, то и дело хватаясь за пухлые щёки. Его хомячья натура требовала больше башенок, арочек, колонн и балконов. Чтобы дорого-богато, а не как у обычных работяг. — И под чердаком сделаем ресторан!

— А если эта халабуда развалится через два дня? — елейным голосом уточнил я. — И ресторан для кого? Для летучих мышей. Балицу! Ты совсем от жадности свихнулся? У нас четыре успешных проекта в работе! Какого Пегасьего сына ты притащил эту ерунду?

Как же хочется кофе! Хотя бы глоточек… Иногда я чувствовал себя настоящим наркоманом, только ломка у меня почему-то всё не заканчивалась и не заканчивалась. Может быть, я давным-давно превратился в киборга, который работает на кофейном топливе?

— Денег много не бывает, — важно заявил Бран и пригладил свой нежно любимый парик. — Мой друг решил открыть в столице торговый дом, а ты сам знаешь, как дорого стоит земля в Грингфоге! Мы должны использовать каждый уголочек, каждый закоулочек…

Он раскраснелся и в который раз зарылся в чертежи.

Я закатил глаза и опустился в своё рабочее кресло. Мы приехали в столицу два месяца назад, и за это время многое изменилось. Оклемавшись после безумных приключений, Бран создал архитектурную артель “Небесный дворец БРАНД”, а я окунулся с головой в работу над проектами, которые он мне показал ещё в Яме. Ну как погрузился… На самом деле я нагло плагиатил у самого себя и той же Захи Халид — спасибо моей памяти. Любой чертёж, над которым долго корпел, я запоминал надолго.

Так что, можно сказать, я адаптировал старые архитектурные работы под магические реалии этого мира. А ещё ввёл метрическую систему. Здесь использовались локти, плечи и “смотри, вот как от этого угла до другого!”. К метрам сначала отнеслись скептично, но потом начали использовать буквально все. Пока, конечно, только в столице, но, думаю, скоро разлетится по всей Коалиции.

Бран оказался вдобавок и превосходным пиарщиком — очень скоро вся столица стояла на ушах: в Грингфог приехал известнейший заморский архитектор, который из камня и дерева создаёт магию! Бизнес попёр в гору. Всю административную работу я нагло спихнул на Брана — и вообще-то мог себе это позволить, так как со строительством в Созвёздной Коалиции был полный швах.

Это как если бы Пифагор перенёсся во вселенную, где никто не знает о математике. Или знает, но очень мало — например, может сложить два плюс два, и всё. Бедолагу Пифагора сожгли бы на костре за таинственное колдунство. Или бы начали поклоняться ему как божеству.

— Несколько лет в ударном режиме — и нас пригласят в императорский дворец, — прожамкал губами Бран и восторженно простонал. Его пальцы ласково поглаживали документы. Ни дать ни взять — Кощей, чахнущий над златом! Только не чахнущий, а толстеющий. Он мечтательно уставился вдаль. — А к концу столетия вся Коалиция будет в наших домах… Направо глянешь — наш домик, налево — тоже наш домик! Домой придёшь — а тоже в нашем домике живёшь!

Я безжалостно прервал его возбуждённые грёзы:

— Уезжаю завтра. Если понадоблюсь — пришли огненное письмо. Появятся интересные или дорогие заказы, тоже пиши.

— Уже? — обиженно пробормотал Бран, но моментально оживился. — Да и Муха с тобой! Сделаю из тебя эксклюзив, чтобы за твои здания платили в десять… Нет, в пятнадцать раз больше! Да только за место в очереди нам будут выкладывать красные монеты! Кучу красных монет!

Он завалился на диван, его пухлое тело затряслось, а жирные складки задрожали, как желе. Я встал, подошёл к нему и размотал на левой руке цепь. Протянул ему краешек и попросил:

— Подержи.

— Да, конечно, дава… — его речь оборвалась на полуслове. Он выпучил глаза и начал хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Цепь намертво прижала его к дивану, без моей помощи он не сдвинет её ни на миллиметр при всём желании. Дышать ему было трудно, так как цепь змеёй легла на солнечное сплетение.

Я присел рядом и дружелюбно заглянул Брану в глаза.

— Ты же меня не обманешь?

— Нет, что ты… не обману… я… кха!

— Квиннель останется с тобой. Будет присматривать, помогать, оказывать всяческую поддержку, — я улыбнулся, поднялся и закрепил цепь на руке, прямо поверх плаща. Как оказалось, в этом мире цепи нередко использовали в качестве оружия, а про то, что сковывало Древнего, и вовсе не знали, только распускали слухи, один грандиознее другого. Так что я не выглядел подозрительно — разве что самую малость странно, как воин, который предпочитает спать с оружием, а не женщинами. Ну, у каждого свои недостатки.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я.

— Господин Балицу, внизу ожидает Лорд Стордев, он хочется обсудить его садовую беседку, — через порог переступил Квиннель, наряженный в бархат и рюши. На его лице было написано желание умереть. Спокойная жизнь ему тяжело даётся, да ещё и Бран заставляет одеваться презентабельно. А вкус у торговца отвратительный. Так что Квиннель выглядит как клоун — грозный, насупленный клоун с мечом на поясе.

— Держись, — я похлопал Квиннеля по плечу и вышел из кабинета.

— Можно с вами? — тоскливо спросил он у моей спины.

— Прости, друг, — я помахал ему на прощание и спустился по лестнице.

В главном холле действительно расселся Лорд Стордев — высокий, идеально сложенный молодой мужчина с иссиня-чёрными волосами. Он надменно рассматривал свои отполированные ногти и нетерпеливо постукивал по полу ногой. Младший лордёнок, а гонору — как у императора.

Хочешь не хочешь, а мне пришлось изучить аристократию Созвёздной Коалиции. Они были, так сказать, ВИП-клиентами “Небесного дворца БРАНД”. Конечно, столкнулся я лишь с некоторыми из них, но и этого мне хватило по горло. Надменные петухи. К людям без огромной благородной родословной они относились как к мусору.

Не раз я перехватывал их взгляды, в которых мелькала настоящая ненависть. Они не привыкли иметь дело с простолюдинами. А то, что их деньги ещё и утекают в карманы этих самых простолюдинов… Огромные деньги. Если ничего не изменится, то через два-три года мы с Браном действительно неприлично разбогатеем и встанем на одну ступеньку с высокомерными рожами из высшего общества. И высокомерные рожи это понимали, и это было для них как серпом по яйцам.

Насколько я понял, в Созвёздной Коалиции между зажиточными торговцами-промышленниками и знатью пролегала чёткая грань. Я же грозился её нарушить.

— Добрый день, — поздоровался я с Лордом Стордевом.

— Добрый, — процедил тот сквозь зубы.

Я вышел на крыльцо, вытащил карманные часы и откинул крышку. До встречи оставалось сорок минут. Вниз по улице, поворот направо, три квартала по прямой, свернуть к набережной, в небольшой парк. Боковым зрением я внезапно заметил знакомую фигуру. Тёмные волосы с седыми прядями, узкие плечи, невысокий рост. Моё сердце бешено забилось. Я крутанулся на пятках.

Чёрт.

Обознался.

Пожилая дама степенно прогуливалась вдоль пруда и бросала хлеб уткам. Если не присматриваться, она очень походила на маму. Внутренности сжались, на меня накатила дикая тоска. Я снова вспомнил, ради чего всё это делаю. Чтобы вернуться. Я обязан. Во что бы то ни стало.

— Энрай? — раздалось из-за спины.

— Да, — я обернулся к говорящему. Им оказался парень лет восемнадцати с татуировкой-лилией на пол-лица. — Ты принёс?

— Держи, — он протянул мне свёрнутый лист бумаги. — Дорога отмечена красной линией, крестик на её конце точно найдёшь. Где мои монеты?

— Спасибо, — я перекинул ему мешочек и развернул лист. Это была карта.

Собственно, одна из причин, почему я не бросился бегать по Храмам Созвездий сразу же — то, что на это требуются ресурсы. Аристократы постепенно монополизировали магию. Точнее, её развитие. Если у тебя не сразу пробудилось Созвездие, у тебя нет денег и поддержки древнего рода, то чёрт тебе лысый, а не Храм. Ну, если ты, конечно, случайно на него не наткнёшься. За любую информацию о Храмах, Созвездиях и необходимых для развития ресурсах нужно было платить. А многие ингредиенты для прорыва можно купить только по знакомству.

Продажная гнилая система, но… это чужой мир и не моё дело. Хотя, откровенно говоря, мой родной мир не сильно отличался в этом плане.

Первым делом я решил посетить Храм Кассиопеи — огненного Созвездия, которое одаривало своих последователей властью над опаснейшей из стихий. На карте было отмечено три Храма, ближайший располагался чуть севернее столицы, в Пряничном лесу. Отлично, даже не придётся далеко отъезжать от Грингфога. На данный момент Храмы — моя единственная надежда, так как про цепи Древнего не было информации. Вообще. Ни в одной книге я и намёка не нашёл, как же их снять.

Размышляя, что собрать в дорогу, я направился в свой личный особнячок — всего-то два этажа, десять комнат и три ванные, — который стоял недалеко от центра города. Проходя мимо мрачного тупичка, я услышал подозрительный шум, ругань и звуки ударов. За кучей мусора валялся скрюченный человечек, его обступили пятеро мужиков со злобными рожами.

Не люблю, когда обижают слабых. Особенно толпой...

— Эй, вы! — миролюбиво окликнул я. — Не подскажите, как мне здесь найти нофелет?

— Чо? — ощерился низкий коренастый мужичок, который вширь был едва ли не больше, чем в высоту. Человек-тумбочка. Он крутанул между пальцев длинный нож и с угрозой надвинулся на меня: — Ну чо, чо-то интересное увидел? Мож, тебе глаза выколоть?

— Да мне бы просто нофелет, но если вы настаиваете… — пока тот только замахивался, я успел нанести три удара. В живот, кадык и нос. А после добавил и ногой в грудь. Ублюдка откинуло на несколько метров. Он завалился прямо на своего дружка, и они вместе рухнули на землю. Воспользовавшись секундной заминкой, я ринулся на остальных бандитов. Судя по всему, у них не было Спутников — во всяком случае они не пытались активировать Созвездие, — так что мне не составило труда их раскидать ещё до того, как они сообразили, что вообще произошло.

— Ты живой? — я подал руку и помог подняться избитому пареньку.

Рыжий, конопатый, с оттопыренными ушами. Тощий, пугливый, как воробей, среднего роста. Он вырвался, с достоинством поправил одежду, шмыгнул разбитым носом, сплюнул кровавую слюну и заявил:

— Я бы и без вас справился.

— А, ну хорошо, сейчас приведу их в сознание, — я наклонился над одним из бандитов и похлопал его по щекам. — Подъём, тут с вами желают разобраться самым жестоким образо…

— Вы что делаете? — прошипел пацан, покраснев, словно помидор, и вымелся из переулка. Когда я вышел за ним, он скрипнул зубами и пробормотал: — Спасибо.

— Да не за что. Тебя проводить или сам дойдёшь?

— Сам, сам, — раздражённо бросил он и с важным видом потопал вверх по улице.

Мне было в ту же сторону, так что я двигался чуть позади. Улица была пустынна, только пацан и я. Под подошвой противно заскрежетало стекло, и я на секунду наклонился, чтобы вынуть из плотной бараньей кожи небольшой осколок. А когда поднял голову, рыжий пацан исчез, хотя один перекрёсток мы прошли минуту назад, другой был где-то через метров пятьдесят, а подходы к домам преграждали высокие заборы. Так что свернуть пацану было попросту некуда.

Я приблизился к месту, где видел его в последний раз. Несколько капель крови — видимо, натекло из разбитого носа. В пыли видны чёткие следы ботинок, которые резко обрываются. Так, Шерлок, подключи дедукцию. Я походил туда-сюда, и на десятом или двенадцатом подходе отчётливо ощутил себя дураком. Да не провалился же он сквозь землю! И стоило мне об этом подумать, как пыльная дорога превратилась в зыбучие пески и я погрузился в них по пояс. Меня медленно засасывало, и я не мог ни за что уцепиться.

Песок забивался в глаза, нос и рот. Пришлось зажмуриться и задержать дыхание. Я ощущал, как пески неумолимо смыкаются над моей головой, а мир погружается во тьму. Внезапно меня выплюнуло, и я рухнул вниз. Пятисекундный полёт — и я кубарем покатился по твёрдым камням, только чудом не размолотив череп в костную муку. Рядом сдавленно застонали и захныкали. Я отплевался от песка, протёр глаза и осмотрелся.

Я оказался в… Грингфоге? Собственно, я стоял на том же самом месте, где и секунду назад. На той же улице, между тех же домов. Справа от меня, в пыли, валялся рыжий пацан. Он с трудом проморгался, встал на четвереньки, потом, пошатываясь, выпрямился. В его глазах горел дикий страх. Пацан загнанно огляделся, набычился, выставил перед собой кулаки и вдруг побежал на меня — вперёд лбом, на таран. Я отступил вбок, пропуская его мимо, и схватил за ворот. Пацана на инерции дёрнуло назад, он затрепыхался, как птичка, попавшая в силки.

— И чего ты на меня полез? — я говорил спокойно и размеренно, чтобы привести его в чувство.

— Так вы не из этих? Кто охотится за мной... — пробормотал пацан и перестал вырываться. — Хорошо, хорошо, отпустите, я понял.

— Что ты понял? Я вот пока что ничего не понимаю. А что-то мне подсказывает, ты прекрасно знаешь, почему мы здесь очутились?

— Ну-у, догадываюсь, — пацан помялся и протянул мне руку. — Мерри. Раз уж мы теперь товарищи по несчастью, давайте познакомимся.

— Андрей.

— Энр-р-р-рай, — с акцентом произнёс моё имя Мерри и выпалил: — А вообще, вы сами виноваты. Нечего было меня спасать! Я бы и сам справился! Я и не с такими справлялся!

— Пацан, — я начал терять терпение и добавил в голос грозных нот, — ты собираешься рассказывать, где мы? И почему мы здесь? И как нам выбраться?

Мерри моментально стал серьёзным и преобразился — из растрёпанного сорванца превратился в делового, вдумчивого ботаника. Для полноты образа ему только очков не хватало.

— У меня важный вопрос. Только не смейтесь, — попросил он и протараторил: — Верите ли вы, что один человек может обладать двумя Созведиями?

— М-м-м, да? — в магическую науку я так и не углубился, хотя очень хотел. К сожалению, в этом мире полезные книжки было очень трудно достать: стоили они огромных денег. Информацией бесплатно тоже никто не спешил делиться. Вот я и зарабатывал монеты, чтобы начать развитие. Я увидел, как у Мерри глаза на лоб полезли, и так же вопросительно добавил: — Нет?

— Вы первый, кто не назвал меня полоумным, спасибо вам большое! — с благодарностью протянул Мерри. — Мне никто не верит, когда я говорю, что владею двумя Созвездиями. Тупые! Умные книжки бы почитали, тогда бы поняли, о чём я говорю! То есть Древнему можно владеть тринадцатью Созвездиями, а мне — нет?!

— Погоди-ка, — я удивлённо вскинул брови. — Сколько, говоришь, у Древнего было Созвездий?

— Тринадцать, — уверенно заявил Мерри. — А как вы думаете, почему он был таким сильным? Об этом молчат, только в легендах упоминается… Но не на пустом же месте легенды сочиняют?

Я поморщился. Знаю я ваши сказочки, мне уже все уши про Древнего прожужжали. И щупальцы, и когти, и клыки… Вот, теперь в список и тринадцать Созвездий добавились. Я поставил зарубку на память — когда выберемся, надо расспросить Мерри об этом подробнее — и выбросил эту байку из головы. Пора заняться насущными проблемами.

— А почему же за тобой охотятся, если не верят?

— Никто не верит, ну, кроме этих… — Мерри понизил голос и шепнул: — Они случайно узнали, что у меня два Созвездия, и открыли охоту. Мне кажется, их стало больше и добавились другие. Слухи ползут, а что если обо мне узнает вся Коалиция?

— Тебя больше не будут называть полоумным, ищи во всём плюсы.

— Ага, и сдадут в императорскую лабораторию. Я им что, крыса, чтобы на мне опыты ставить? — рассердился Мерри и топнул. — Загоняют по всей Коалиции, как дикого кабана! Я же сюда с самого севера припёрся, надеялся, что в большом городе не найдут! А они везде ловушек понаставили!

— И как работают эти ловушки? — я приподнял брови.

— На одно из моих Созвездий, Гидру. Это Созвездие удачи, но дело в том, что… В общем, удача — штука простая. Повезёт или не повезёт.

— Среднего не дано? — догадался я.

— Не дано, — уныло подтвердил Мерри. — Я несколько таких ловушек сломал. Повезло в тот день, сильно повезло. Тогда и узнал, как они устроены. Те, кто пробудил Гидру, создают игрушки для детей, баловство сплошное. Например, баночка с конфетами. Одна — со вкусом клубники, а другая — клопа-вонючки. Здесь что-то похожее, но только для тех, кто накрепко с удачей связан.

— Как ты.

— Ага. Тут не только Созвездие нужно, но и определённая способность. Мне просто нужно пройти рядом с ловушкой, и она сразу сработает. И тут уж всего два варианта — попаду я в неё или не попаду.

— И почему же я в неё попался?

— Повезло, — хмыкнул Мерри и быстро добавил: — Мне. Я бы сам точно не выбрался, а вместе с вами…

— Повезёт или не повезёт, — усмехнулся я с иронией. — Так ты знаешь, где здесь выход? Прочитал об этом умную книжку?

— Где-то там, — Мерри показал в небо. — Это ложное пространство, на самом деле оно совсем крохотное. Чаще всего — не больше дробинки. Но внутри она намного, намного, намного больше, чем снаружи. Просто огромная!

— То есть мы находимся в маленьком шарике, и, чтобы выбраться, нам нужно всего лишь достать до облаков и проковырять дыру наружу? Какая прелесть, это самый отборный бред, который я слышал за свою жизнь. И самое печальное, что это правда, — я почесал затылок. — Нужен мозговой штурм. Ты когда-нибудь был в “Молодом олене”? Лучший ресторан столицы. Давай хоть в ложном пространстве там отдохнём.

По итогу ничего толкового мы не надумали и решили положиться на удачу — чем большую территорию обойдём, тем больше шанс, что наткнёмся на что-то полезное.

Солнце застыло на небосклоне, поэтому я не мог сказать, сколько мы гуляли по Грингфогу. Конечно, было приятно пройтись по пустынным улицам столицы — помню, я в детстве мечтал однажды проснуться и понять, что все исчезли, и целый день ходить по по магазинам, по паркам, на машине покататься… В общем, сбылась глупая мечта детства. Жаль, что цена высока — возможная смерть от рук таинственных похитителей.

— Бесполезно, — Мерри плюхнулся прямо на чью-то пышную клумбу и вытянул ноги. — Мы умрём.

— Круто. А можно мне другого экстрасенса? — я склонился над ним и потряс за плечи. — Ты ещё расплачься.

— А вот захочу — и расплачусь!

Он ударил меня по рукам, вскочил и быстрым шагом потопал вверх по улице, хотя мы только что оттуда пришли. Упрямый осёл! Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и поспешил за ним, но в этот момент мне на руку упало что-то острое и блестящее — оно царапнуло кожу и приземлилось в пыль. Небольшой зеркальный осколок. Я задрал голову и едва успел прикрыть глаза — начался дождь из стекла.

Мерри закричал, испуганно держась за щёку.

— В дом! Быстро! — я показал на красный особнячок и рванул с места.

Под крышу мы забежали уже изрядно поцарапанные. Осколки порезали все открытые участки кожи. Мне удалось прикрыть лицо, а вот у Мерри целыми остались только глаза — веснушчатая кожа была покрыта паутиной кровоточащих разрезов. Мы настороженно наблюдали, как крошечные зеркала сыплются с неба.

— Прекратилось? — прошептал Мерри.

— Вроде бы. За последнюю минуту ни одного осколка не увидел. Выйдем?

— Может, ещё немного здесь посидим? Самую малость… — предложил он.

Однако у вселенной были другие планы — пол под нашими ногами пошёл трещинами, из которых полился медный свет. Стены, потолок, все предметы подёрнулись зеркальной плёнкой, со дна которой на нас уставились тысячи жёлтых горящих глаз.

Длинные костлявые руки тянулись к нам, когтями царапая внутреннюю поверхность зеркал и издавая отвратительные скрипучие звуки. Раздался звон разбитого стекла, и из соседней комнаты вылезло нечто вывернутое, изломанное и уродливое. Оно подняло голову и оскалилось. Мерри завопил от ужаса, показывая на монстра пальцем.

— Оно!.. Оно!.. — слова словно застревали в его горле, он не мог закончить мысль.

Неудивительно.

Ведь жёлтые, горящие ненавистью глаза смотрели с его лица, — лица Мерри. Волосы потускнели, стали грязно-оранжевыми, веснушки выцвели, а лицо исхудало и заострилось, но это точно была его копия. Монстр кошмарно взвыл, и слева от нас разломилось кресло, взорвалось осколками, и из стеклянного фонтана соткалось новое чудовище. Высокий лоб, большие тёмные глаза, прямой нос, узкие губы и волевой подбородок — какое знакомое лицо, каждый день вижу в зеркале. Андрей-номер-два зарычал, подняв верхнюю губу, из его рта закапала слюна.

Из зеркальных глубин выбирались новые и новые твари. Я задвинул Мерри себе за спину, ослабил ремни и встряхнул руками. Цепи с грохотом упали на пол.

— Ну что, повоюем?

Глава 17

Мы бежали по столице, а за нами гналась орда наших кровожадных клонов. Мир позади раскалывался и рассыпался зеркальными осколками, и армия монстров неумолимо увеличивалась. Твари были неубиваемы — как только они появились, я вступил с ними в бой, но они с бешеной скоростью регенерировали. Цепи раздавливали им головы, отрывали конечности, пробивали насквозь, однако это выводило их из строя лишь на время.

Очень скоро я осознал, что стою на огромной куче искалеченных, копошащихся тварей, а новые монстры всё лезут и лезут по ней вверх и скалят клыки, примериваясь, как бы цапнуть меня или Мерри. Зеркала взрывались осколками, свирепые чудовища постепенно нас окружали. Это было чистым безумием — сражаться с самим собой, только уродливыми и безмозглыми версиями. В какой-то момент — на сотом или двухсотом лже-Мерри? — я едва не прикончил настоящего Мерри, который попался под горячую руку.

Куча монстров под моими ногами дрогнула, из её подножия полезли исцелившиеся твари. Чёрт, эта битва с самого начала была проиграна! Твари постоянно прибывают, им не нужен отдых. Да, тело Древнего продержится несколько суток, но что дальше? Я крутанулся вокруг своей оси, цепями отбрасывая воющих монстров, и подтолкнул Мерри к ближайшей улочке.

— Бежим! — заорал я, и мы рванули вперёд.

Твари мчались за нами, сметая всё на своём пути. Фальшивый мир разрушался: перед глазами всё ещё была столица, знакомый Грингфог, испещрённый трещинами медного цвета, но позади… Позади всё было серебряно-чёрным, заполненным нашими кровожадными копиями.

— И когда тебе уже повезёт? — поинтересовался я у Мерри.

— Не… знаю… Может… никогда… — еле выговорил он, тяжело дыша.

— Думай, думай, думай, — пробормотал я себе под нос и добавил громче: — Ты говорил, что ловушка… То есть ложное пространство заключено в маленькой дробинке? А что если поместить эту дробинку в ложное пространство? Телепортировать?

— Вы… свихнулись… — выдавил Мерри, заметно замедлившись. Его выносливость иссякла, он уже едва-едва переставлял ноги. — Телепортов… не… существует…

— А если бы существовали?

— Ну… повезёт… или… не… повезёт…

Я резко затормозил, немного присел и с силой оттолкнулся от земли. Длинной смертоносной дугой я прошёлся по авангарду тварей, пробивая путь собственным телом. Чудовища взбешённо взвыли, и я, не теряя времени, атаковал их цепями, оттесняя назад. Мне очень нужно кое с кем поговорить.

— Борис! — прокричал я и хлопком раздавил череп очередному монстру. — Борис, мне нужна помощь!

Боковым зрением я увидел голубую вспышку и сразу же услышал испуганное шипение.

— Тысяча Андреев! Будто мне одного мало! — шокировано прошипел Борис.

Сейчас было не до глупых споров и перебранок. Я сразу перешёл к делу и спросил:

— Ты можешь телепортироваться наружу? — на меня набросился сразу десяток тварей. Я, отшвырнув их прочь, врубился в толпу монстров, буквально сминая их и коротко бросил через плечо: — Мерри, расскажи ему, как устроена ловушка.

Чудовища ревели всё громче и громче, их натиск стремительно усиливался. Когда Мерри замолк, я повторил свой вопрос:

— Так что, сможешь телепортироваться наружу?

— Попробую, — на удивление покладисто ответил Борис и проворчал: — Что я Вере Палне скажу, если ты лапы протянешь?

— Смотри, ты должен телепортироваться наружу, и где-то рядом с тобой будет маленькая дробинка. Хватай её и перенеси сюда, к нам!

Борис нырнул в голубое пятно, а я сконцентрировался на монстрах. Дрался я уже на автомате. Моя ярость и цепи крушили любого, кто оказывался рядом. После себя я оставлял лишь кровавое месиво. Кровавое но... живое, которое постоянно шевелилось и восстанавливалось. Хруст костей и невообразимый визг тварей заполонили всё пространство. Уши начало закладывать. А ещё... здесь стало невыносимо вонять тухлыми кишками.

Единственное что спасало, это то, что чудища были безмозглыми, хоть и неистовыми, и атаковали всегда плюс-минус одинаково и незатейливо. Поэтому и я не стал выдумывать новой тактики. Удар цепями вправо, снова пройтись по авангарду, врезаться в толпу, припечатать цепями тварей, которые вырвались к Мерри. А теперь повторить!

— А кот точно вернётся? — жалобно протянул Мерри.

— Вернётся, куда ж он денется, — уверенно отрезал я, сминая очередную черепушку чудовища. Хотя в душе я немного сомневался.

В этот момент, прямо у меня под ногами, распахнулся голубой портал и из него вынырнул Борис. Выглядел он потрёпанно, на носу краснела царапина, на боку трепыхался вырванный клок шерсти. Как только он появился, все монстры отвратительно заголосили, распахнув зубастые пасти, и бросились на меня с утроенной силой. Но одновременно с этим пространство вокруг нас пошло помехами, а все зеркала почернели, но в их глубине загорелись крошечные оранжевые огоньки.

— Принёс, — промямлил Борис и выплюнул дробинку.

Словно в замедленной съёмке, я наблюдал, как она летит к земле. Монстры совсем обезумели, но ничего не успели сделать — дробинка коснулась земли, и из всех зеркал вырвалось пламя. Огненные столбы взметнулись в небеса, обдавая неимоверным жаром.

— Кажется, не повезло, — обречённо констатировал Мерри, и фальшивую столицу Созвёздной Империи, лже-Грингфог, сотряс оглушительный взрыв.

Пламя накрыло меня с головой, а в следующую секунду нас выбросило на ту же улицу Грингфога, где мы и попались в ловушку. Ближайшие дома почернели от копоти, каменные ограды были разрушены, где-то совсем рядом кричали в ужасе люди. Я ошарашенно огляделся. Мы стояли в глубокой воронке, видимость была плохой из-за поднявшейся пыли и густого дыма. Открылся голубой портал, и Борис белой молнией в него прыгнул.

— Это они! — в панике воскликнул Мерри.

Сквозь дым я рассмотрел шесть фигур, которые к нам приближались. В тёмных одеждах, лица закрыты чёрными масками. В руках каждый держал катану. Они молча остановились в метрах двадцати от нас. Чуть впереди от них задрожал воздух и материализовались шесть тигров — огромные и лощёные. Спутники. Мда, ничего хорошего ждать не приходится. Я тяжело вздохнул, сделал шаг вперёд и приготовился к обороне.

Фигуры в тёмных одеждах даже не пошевелились, когда тигры прыгнули, целясь мне в глотку, — прыгнули вместе, слаженно, словно единый организм. Я подпрыгнул вверх. Четыре зверя вовремя затормозили и развернулись к Мерри, а вот двое едва не столкнулись лбами на том месте, где я только что стоял. Я замахнулся в полёте и ударил ровно в тот момент, когда приземлился. Цепи прошили насквозь одного из тигров, и тот расплылся оранжевой дымкой.

Одна фигура в тёмном повалилась набок.

Тигры окружили Мерри, и мне пришлось прыгнуть им наперерез, закрыть собою рыжего болвана, который застыл как истукан и даже не пытался сбежать. Клыкастая пасть сомкнулась на моей руке, клыки заскрежетали по цепям, лишь слегка оцарапав кожу. Тигр замахнулся, но цепи словно высасывали из него магию — лапа не успела опуститься, как его полупрозрачное тело начало стремительно истончаться. Свободным кулаком я ударил его между ушей, и тигр развеялся по ветру.

Вторая фигура в тёмном рухнула на колени.

После этого все тигры повернулись ко мне и оскалили пасти. Я выбросил руки вперёд, и цепи выстрелили двум ближайшим зверям в головы. Один увернулся, а вот второму цепь вошла прямо в глотку.

Третья фигура в тёмном закашлялась и рухнула как подкошенная.

Тигры отпрянули и превратились в оранжевые облачка, которые медленно исчезли. Три фигуры в тёмном, которые всё ещё оставались на ногах, подняли катаны, наставив на меня остриё. Они разошлись в стороны, взяв меня полукругом. Я не стал придумывать велосипед и закрутился, взрезая воздух цепями, как бензопилой. Но противники меня удивили — они двигались невероятно быстро и умудрились уйти с линии атаки. Из-за огромной скорости их очертания смазались, превратившись в линии.

Ну что же, посмотрим кто быстрее!

Я уклонился от их ударов и начал ускоряться — прыжок вправо, влево, наискосок. Я уворачивался от атак и с каждым прыжком отталкивался всё сильнее и сильнее. Мир превратился для меня в размытое пятно, я видел только фигуры в чёрном, которые были для меня чёрными пятнами. Мы кружили в смертельном танце несколько минут, пока я не просчитал траекторию их движения — они всегда перемещались так, чтобы один из них стоял с фланга, второй — с тыла, а третий — бил прямо в лоб, отвлекая внимание на себя.

Снова подпрыгнув и крутанувшись, я атаковал, вложив в удар все силы, — и атаковал так, чтобы цепь задела всех противников. Раздался треск ломаемых костей. Одна из фигур упала с раздробленными коленями, а голова второй взорвалась кровавым фонтаном. Третья была последней и вовремя отпрыгнула — на секунду замерла, оценивая состояние своих товарищей, и побежал. Взлетев на дом, выживший помчался прочь, перепрыгивая с крыши на крышу. Преследовать его было бы глупой затеей. Я развернулся и увидел до смерти перепуганного Мерри.

— Спасибо, спасибо, — зарыдал он, сжавшись в комочек. — Они бы меня убили! Точно бы убили…

Я неловко похлопал его по плечу.

Неподалёку бряцнули железные доспехи, раздались тяжёлые шаги. Из дыма вышел отряд стражников с мечами наготове. Главный — рыцарь с выгравированной на груди розой — указал на меня и Мерри, и нас тут же окружили. Один рыцарь отделился от отряда и пошёл проверять трупы.

— Кто вы? — требовательно спросил начальник стражи.

— Андрей и Мерри, — осторожно ответил я. — На нас напали…

— На вас напали?! Нет! Вы разнесли всю улицу и напугали мирных жителей! Так что это вы напали на нашу великую столицу Грингфог, устроили теракт с целью уничтожить независимость Созвёздной Коалиции! — говорил он громко и пафосно и с каждым словом распалялся всё сильнее. — Именем Леонида Спасителя я…

— Отщепенцы! — шокированно закричал стражник, который осматривал трупы. Он бегал от одного тела к другому и срывал с них маски. Его лицо побледнело, руки дрожали. — Капитан Чиа! Отщепенцы! Это же получается…

Он замолк и уставился на меня с непониманием. Чуть позже в его взгляд добавилось недоверие, а ещё через секунду выражение его лица сменилось уважением... Капитан Чиа нахмурился, пожевал губы и закончил свою речь:

— Именем Леонида Спасителя я выношу вам благодарность за то, что вы защитили нашу великую столицу от нападения Отщепенцев, — он немного подумал и добавил: — Не представляю, как вы их победили, но это точно заслуживает упоминания в столичной газете. Так как вас зовут?

— Андрей, — я улыбнулся и намотал цепи на руки. — Приплыл из-за океана, путешествую.

— Будьте осторожнее, Энрай, — напоследок посоветовал начальник стражи. — Отщепенцы — отъявленные подонки. Они не прощают таких оскорблений. Вы поступили благородно, однако… В общем, берегите спину.

Вокруг уже начали собираться зеваки, они перешёптывались и показывали на меня пальцами.

— Эй, — я негромко позвал Мерри, который, кажется, до сих пор не пришёл в себя. — Тебе есть куда пойти?

— Да… Нет… — он встряхнул головой и уставился на меня жалобным взглядом. — А можно с вами? Я хорошо умею готовить. И знаю много сказок! У меня три младших сестры, я им постоянно на ночь сказки читал. Хотите я и вам буду читать?

— Зачем мне сказки? — я задумчиво смерил его взглядом. — Ты говорил, что изучал магию?

— Мне отец учителей нанимал и книги покупал. А что?

— Я приехал в Коалицию изучать Созвездия. Даже за океан долетели слухи о вашей системе магического развития. Да только оказалось, что рекламировать вы горазды, а вот делиться информацией никто не хочет. Я с трудом купил карту, на которой обозначены Храмы Кассиопеи.

— Храмы Кассиопеи? — восхитился Мерри. — Всегда мечтал там побывать! Говорят, там очень красиво.

— В общем, мне нужен… Ну, скажем так, проводник по миру магии, который будет объяснять мне непонятные термины и подсказывать, как лучше сделать.

— А вы будете меня защищать?

— Бесплатное питание и кровать прилагаются. А по поводу защиты, ну-у, как повезет — улыбнулся я.

— По рукам! — обрадовался Мерри. На его щёки вернулся румянец, да и в целом он ожил, перестал испуганно дёргаться из-за любого шороха. — Что вам рассказать? Хотите расскажу, как последователи Лиры насылают видения и мороки? Нет, про Волопаса куда интереснее! Я встречал одного, так он создал кукольный театр, но из людей…

— Погоди, погоди, — я прервал его, пока он не увлёкся. — Кто такие Отщепенцы?

— М-м-м... Вы слышали об Ордене Чести?

— Нет — коротко ответил я, поспешив удалиться с места битвы, пока здесь вся столица не собралась.

— Гм, с чего бы тогда начать? Так, в общем, когда Леонид Спаситель победил Древнего, он основал Орден Чести, чтобы сильнейшие воины Коалиции охраняли покой её граждан, — глаза Мерри маньячно загорелись. Он походил на фанатика, рассказывающего о своём веровании. Парень явно с головой погружался в свои увлечения, и магия была одним из них. — Так вот, Орден Чести воспитывал могучих бойцов, которые сражались с самыми сильными монстрами, бандитами или Созвёздными животными.

— Героические герои, — хмыкнул я.

— Ага, — Мерри кивнул. — Но в каждой отаре найдётся паршивая овца! Ну, на самом деле больше. Некоторые воины уходили из Ордена Чести в поисках славы и денег. Один из них поклялся уничтожить Коалицию, Орден Чести и убить Леонида Спасителя. Никто не знает почему, я даже легенд не нашёл.

— И что, он организовал свой орден, но с блэкджеком и шлюхами?

— Что? — Мерри озадаченно нахмурился, но я отмахнулся, и он продолжил: — Ну, этот воин создал банду разбойников и убийц и жестоко тренировал их, чтобы они стали лучшими в мире разбойниками и убийцами. Назвал Отщепенцами. Они существуют уже не первое столетие, и их ужасно боятся. О! Точно! Вы же теперь станете героем! Победили целую банду Отщепенцев! А подобным, не каждый герой может похвастаться!

— Круто, — пробормотал я и остановился. За разговором я не заметил, как мы добрались до особняка Брана. — Заходи, Мерри, тебе выпала честь пожить в гостях у самого знаменитого купца Созвёздной Коалиции, великого Балицу.

* * *

Ущелье Мамонтовой Саранчи, три километра от столицы Созвёздной Коалиции, Грингфог.

Дзен сидел у костра и медитировал. Получалось не очень — целый день он испытывал необъяснимую тревогу. И сейчас он чувствовал чей-то пристальный взгляд, прожигающий его спину. Несколько раз он порывался сказать об этом Учителю, но не решался — последнюю неделю тот его сильно избивал за каждое слово, сказанное без разрешения. Долгое путешествие до столицы превратилось в бездну Кассиопеи.

Учитель перевернулся с одного бока на другой и захрапел. Дзен покосился на него и вздохнул. Всё чаще он задумывался, что зря вступил в Орден Чести, потому что не нашёл здесь ни, собственно, чести и благородства, ни развития. Среди величайших воинов Коалиции властвовали гордыня и культ силы.

С лёгким шорохом раздвинулись кусты, и на поляну, в свет костра, выступил мужчина в светлом костюме. Маркус Виллоу, один из лучших воинов Ордена Чести. Он поднёс указательный палец к губам, приказывая Дзену молчать, и сделал шаг к Учителю. Поверх его рук замерцали призрачные лезвия, опасно заблестело остриё. Взмах! Учитель молниеносно перекатился и вскочил на ноги.

— Хорошо выдрессировал свою собачку, — похвалил Маркус и кивнул на Дзена. — Послушно выполняет приказы.

Учитель прищурил глаза и неспешно собрал длинные седые волосы в хвост. Он всегда так делал перед битвой с сильным, достойным противником. Сделав это, он ледяным голосом произнёс:

— Я первым доберусь до столицы. Древний — мой.

— Конечно, конечно, — Маркус рассмеялся. — Древний — твой, если ты меня победишь.

— Ты посмел напасть на высшего по званию. Я разрежу тебя на тысячу мелких кусочков и скормлю диким псам.

— Старик, ты забыл, что Орден Чести запрещает убивать соратников? Если ты нарушишь правила, то тебя казнят. Так что не беспокойся, я не буду тебя убивать. Всего лишь отрежу правую руку, чтобы ты не мешал мне сражаться с Древним.

В одно мгновение Маркус перенёсся за спину Учителю и ударил лезвиями по его правому плечу. Брызнула кровь, отрубленная рука упала на траву. Дзен тяжело сглотнул. Он понимал, что его убьют как ненужного свидетеля. Но не успел он обнажить меч, как раненый Учитель истончился и исчез. Проклятая Гидра! Учитель настолько силён, что сотворил полностью материальную иллюзию. Какой же мощью он обладает?!

— Ты совершил ошибку, когда перешёл мне дорогу, — шёпот пронёсся по всей поляне, и вплотную к Маркусу, лицом к лицу, появился Учитель. Он вонзил руку в грудь Маркуса и вырвал его сердце. — Древний — мой! Как и твоё сердце! Хотя... последнее тут лишнее.

Глядя в перекошенное от боли и страха лицо Маркуса, он кровожадно сжал руку раздавливая кровавое сердце и отбросив его, вытер ладонь о рубашку. После чего Учитель приказал Дзену:

— Разруби этого глупца и отнеси в овраг. Я видел там диких собак динго...

Глава 18

К Храму Кассиопеи мы выдвинулись рано утром. Мерри прилежно выполнял обязанности моего верного оруженосца, но из-за вечных проблем с удачей у него получалось так себе. Лошадей он седлал целый час — то подпруга порвётся, то конь на дыбы встанет; в конце концов, конюху надоело смотреть на его страдания, и он всё доделал за него. Мда, такого слугу, как Мерри, надо отправлять к врагам — без яда, пусть просто прислуживает и когда-нибудь точно убьёт. Случайно.

Квиннель рвался нас сопровождать, но я велел ему охранять Брана, а заодно и следить за артелью — чтобы пронырливый купец не решил меня облапошить. Так-то я, конечно, напоследок припугнул Брана, но доверия он всё равно у меня не вызывал. Слишком уж у него… торговая душонка. Такой и родную мать продаст, главное — подороже. А с такими инструмент работы простой — угрозы и постоянный присмотр, чтобы не возникало соблазна.

С горем пополам мы всё-таки собрались и выехали из столицы. Стражники у ворот не обратили на нас внимания, даже взгляда не бросили, настолько были увлечены разговором.

— Ты слышал, вчера чужестранец отметелил целую банду Отщепенцев? — восторженно прошептал один из стражников, выше всех ростом.

— Да брехня это, — отрезал хриплым голосом второй. — Тут бы и наш Орден Чести не справился, а эти… ух, сильные твари!

— Да серьёзно тебе говорю! У меня сестра прислуживает в купеческом доме — прямо на той улице! Она из окна это собственными глазами видела! Чужак этот… Как его там? Энрай, точно! Так этот Энрай раскидал Отщепенцев, как котят!

— Прям собственными глазами? — с сомнением протянул Хриплый.

— Зуб даю! — поклялся Высокий.

— Погоди… Энрай? А не тот ли это строитель, которого расхваливает каждая собака на каждом углу? Ещё метры какие-то ввёл? Тьфу, ересь!

— Сам ты ересь, — обиделся Высокий. — Очень удобно, между прочим!

Их голоса затихли за нашими спинами. Негромко цокали копыта. Дорога до Пряничного леса обещала занять несколько часов, и, чтобы не терять время, я решил расспросить Мерри о Древнем, Леониде Спасителе и магической системе развития в целом.

— Ты много читал о вашем императоре? Как он победил Древнего? — сохраняя невозмутимый вид, протянул я и отвернулся, словно бы всматриваясь в горизонт. — Я так много об этом слышал, но никто не рассказал, как это произошло. Только и описывали щупальца Древнего или мощь Леонида.

— Леонид держит это в тайне. В одном учебнике истории говорится, что он хотел стереть всю память о Древнем, но люди так боялись это чудовище, что у императора ничего не получилось, — Мерри хмыкнул. — На самом деле кое-что он всё-таки смог сделать. Уничтожить все-все портреты, так что сейчас практически никто не знает, как выглядел Древний. Это сплошные выдумки!

Он преобразился — глаза горят энтузиазмом, вид весь такой строгий и деловитый, осанка выпрямилась. Прямо забавный лопоухий профессор читает лекцию нерадивому студенту.

— Битва между Древним и Леонидом проходила в горах, где-то на юге Коалиции. Говорят, после их сражения, те горы перестали существовать. М-м-м... Император таким образом отомстил за своего брата…

— Брата? — я искренне удивился, впервые слышу о каком-то брате императора.

— Ну да, у Леонида был младший брат, и Древний жестоко убил его прямо на глазах у императора. Точнее, тогда он не был Древним… — Мерри запнулся и задумчиво почесал затылок. — Легенды говорят, что до убийства младшего брата Леонида, Древний как бы не был… э-э-э… Древним. Как я уже сказал, император уничтожил всю информацию о нём…

— И никто не знает, кем был Древний до того, как стал ужасным монстром?

— Ага. Только представьте, он мог быть самым обычным человеком! А после убийства он обезумел и съехал с катушек! Вдруг до этого он был прям как мы с вами? — Мерри взволнованно всплеснул руками. — В общем, с того момента всё и началось. Леонид поклялся над трупом брата, что отомстит и уничтожит Древнего. И он выполнил свою клятву!

— Но как Леонид заключил Древнего в тюрьму?

— Ну, посадил в клетку, приказал рыцарям сопроводить на остров, — озадаченно сказал Мерри и тут же хлопнул себя по лбу. — А, вы об ограничении магии! Ходят слухи, что Леонид создал могущественный артефакт, который напрямую сковывает Спутника. Древний настолько силён, что его Спутник вполне материален и даже, по легендам, обладает собственным разумом! Этот артефакт не позволяет Спутнику показаться в нашем мире, он навсегда заключён внутри Древнего.

— Смахивает на враки, — с иронией хмыкнул я, чтобы его разозлить и он в запале выдал мне всю известную ему информацию. — Древний же как-то сбежал. Как бы он смог это сделать, если бы его ограничивал этот невероятный артефакт?

— Такие артефакты не снимаются! — Мерри попался на крючок и начал доказывать, как же я не прав. — То есть вначале есть небольшой шанс… Но впоследствии ограничительные артефакты срастаются с магией человека намертво! Их часто используют для обычных преступников. В Созвёздной Коалиции убийцам и насильникам запрещено использовать магию, вот такие артефакты её и обрезают. Но, естественно, на Древнем был не простой артефакт! А самый... э-э.. уникальный и могущественный!

У меня внутренности похолодели. Мне совсем не улыбалось ходить всю жизнь обмотанным цепями. Если я не верну магию, то не смогу вернуться в свой мир! Скорее всего... По крайней мере я этого никогда не узнаю.

— Серьёзно? Никак не снять?

— Нет, поэтому я и не верю, что Древний сбежал. Чушь! — Мерри от негодования подпрыгнул в седле. — Какой-то идиот придумал тупую страшилку, чтобы напугать других тупых идиотов, а они и поверили, ха! Тысячу лет не мог сбежать, а тут сбежал! Ага...

— Мне рассказывали, что чем выше человек стоит на ступени магического развития, тем он сильнее? — продолжал я расспросы.

— Ну да, прямая связь. Когда Леонид сражался с Древним, они кидали друг в друга горы, и сама земля не выдерживала их поступи и трескалась. Образовывались глубокие расщелины. Говорят, несколько великих расщелин именно по этой причине появилось.

Несколько минут мы ехали молча. Я обмозговывал услышанное. Ничего хорошего мне это не сулит. Я бы засомневался в словах Мерри, но последние два месяца, пока Бран развивал нашу артель, я искал хоть какую-то информацию о чёртовых цепях. И нашёл ноль целых ноль десятых. На душе было тяжело. Вот бы сейчас чашечку кофе для успокоения нервов…

Мои мысли перескочили на Яблочную гору и гигантского ребёнка — девочку Далджу. Любопытно, может, рыжий ботаник читал о чём-то подобном? Я кратко описал Мерри наше приключение в деревне каннибалов, ребёнка-великана и Храм Созвездия, только вот не уточнил, что это Созвездие — четырнадцатое, несуществующее.

— Да чтоб я сдох! — воскликнул Мерри. — Серьёзно? Мне как-то попалось одно исследование, чокнутый маг ставил эксперименты на своих детях. Больше десяти лет ставил! Его, правда, потом посадили на пожизненное, когда узнали об экспериментах, но не суть. В общем, он своего сына растил дикарём. С годика или двух, точно не помню.

— Дикарём? Это как?

— Да в лес выбросил, даже особо не следил, чтобы звери не сожрали. У ребёнка с самого рождения было сильное Созвездие Лиры, так что он не умер. Ментально подчинил ощенившуюся волчицу, сиську сосал да и рос. Хотя лично я в это не верю. Мне кажется, папаша за ним присматривал, чтобы не умер раньше времени.

— И что стало с ребёнком?

— Вырос. Сильным магом вырос, — Мерри поморщился. — Но его потом закололи и сожгли, потому что он вёл себя как волк. На деревни нападал, овец и собак резал, нескольких человек убил. А потом ещё и вожаком стаи стал и помогал волкам развиваться по Созвездиям. Леонид приказал убить. Он и девочку, наверное, прикажет убить, мало ли…

— А в Храм она попала по чистой случайности?

Мерри замолк. Мой вопрос явно поставил его в тупик. Очевидно, ему очень не хотелось признавать, что он чего-то не знает.

— Храм — это странно, — неохотно произнёс он. — Они все наперечёт, а новый Храм может создать только Хранитель или последний живой представитель Созвездия.

— Хранитель?

— Первый человек, который открыл в себе определённую способность. Хранитель Созвездия. Он обычно и создаёт Храмы. Также, если всех-всех людей, владеющих Созвездием, прикончат, то оставшийся в живых счастливчик тоже сможет создать Храм. То есть эта девочка или Хранитель, или последний выживший. Но такого просто не может быть!

— А в чём сила твоего второго Созвездия? — я плавно перевёл тему. — Первое — это Гидра, которая управляет удачей, верно? А второе?

— Феникс, — пробурчал Мерри и недовольно поджал губы. — Созвездие слуг, так его называют. Самое бесполезное Созвездие! И способности у него такие же бесполезные! Навык Мытьё посуды — да о таком упоминать стыдно! У всех моих одноклассников были такие крутые таланты! Огненный Водопад, Ментальная Клетка, Проклятая Колыбельная…

Я рассмеялся, думая, что он шутит, но Мерри с такой злостью на меня зыркнул, что я подавился смехом.

— Погоди, так ты серьёзно?

— Ещё бы мне быть несерьёзным! — Мерри сжал поводья до побелевших костяшек. — Теперь вы понимаете, насколько это обидно?! За мной охотятся, как за уникальной зверюшкой, потому что у меня два Созвездия! И оба этих Созвездия абсолютно бесполезны! Одно — позволяет мне очень быстро и качественно мыть посуду, а благодаря второму я постоянно влипаю в неприятности из-за невезения! Я хочу быть крутым!

— Но у тебя только одна способность Феникса? Может, откроется какая-нибудь новая и более полезная?

— А как вы думаете, почему я зачитываюсь магическими книгами? Потому что люблю учиться? Нет, это, конечно, тоже, но… В общем, я хотел утереть нос своим одноклассникам, показать, что у Гидры и Феникса тоже бывают крутые способности! И знаете, что я нашёл? — Мерри выдержал театральную паузу и провозгласил: — Ничего!

— Зато ты очень умный, — я попытался его подбодрить.

— Ага, а второй способностью у меня будет вязание или вышивание. Мой отец, когда узнал, что его наследник такой… бесполезный, так и перестал со мной разговаривать почти. Только по утрам здоровался, да спокойной ночи желал, — Мерри тяжко вздохнул. — Он из меня воина хотел сделать, на все дни рождения мечи дарил. Он же книжки-то презирает, а мне их покупал, так как надеялся, что я превращу себя в боевого мага… Эх, почему кому-то достаётся всё, а кому-то ничего?

За неспешной беседой мы незаметно добрались до Пряничного леса, самая чаща которого была отмечена красным крестиком. Я окинул взглядом высокие кривые деревья и густые кусты и вздохнул: продираться через эти дебри будет тем ещё удовольствием.

Мы с Мерри спешились, взяли воду и припасы и ступили под сень деревьев. Здесь уже было не до разговоров — только и следи, чтобы комар в рот не попал, ветка глаз не проткнула и змея не вгрызлась в ногу. Цепи в зарослях мешались, цепляясь за кусты и сухой высокий бурьян. Чтобы не заблудиться, я оставлял метки на деревьях. Ничего не предвещало беды, но где-то через час мы вышли к одной из зарубок. Только вот от неё во все стороны расходились точно такие же отметины на коре — словно кто-то специально пытался нас запутать.

И у него это получилось. Мы заблудились и плутали до самого вечера.

— Я так и знал, что ничем хорошим это не закончится! — Мерри обиженно топнул, остановившись на небольшой полянке. — Вот мне отец говорил, чтобы я не совал нос в чужие дела, а тем более — в чужие Храмы! Сгниём мы здесь, и никто косточек наших не найдёт!

— Да ты, я погляжу, оптимист. Чуть что — сразу позитивные пророчества. Гроб, гроб, кладбище, мда… — я ухмыльнулся, отгоняя дурные предчувствия, и достал флягу с водой. Напился и сказал: — Прорвёмся! Или тебе нужен отдых, чтобы поплакать?

— Сами поплачьте, — огрызнулся Мерри. — Я вообще могу идти целый день, и целый вечер, и целую ночь… Только не вижу в этом смысла.

Он скрестил руки на груди и надулся, как мышь на крупу. Я открыл рот, чтобы предложить устроиться на ночлег, но неожиданно зашуршали листья и затрещали ветки. Справа от нас раздвинулись кусты, и на полянку вышел согнувшийся старичок. В одной руке — лукошко с ягодами, в другой — посох. Он посмотрел на нас, улыбнулся и попросил:

— Сынки, проводите, пожалуйста, старого домой. Мне здесь недалеко, а спину уж прихватило, сам, наверное, и не дойду.

Мерри моментально оживился.

— Дед, покажи, в какую сторону столица? — протараторил он. — Нам с твоими ягодами некогда возиться. Смотри, сколько деревьев в лесу! Будешь на них опираться, так и доплетёшься до своей хижины. А мы уже целый день здесь бродим, нас, наверное, дома хватились, волнуются…

— Да погоди ты! — я оттеснил его плечом и приблизился к старику, забрал лукошко. — Показывай, отец, сначала тебе поможем, а потом уже в Грингфог вернёмся. Ты же знаешь, куда нам идти? Мы лошадей на опушке привязали, как бы их волки не сожрали…

— О, сынок, волки здесь не водятся, — старик развернулся и потопал в глубь леса. — А в Грингфог я каждый месяц бываю, утром провожу. Зачем вам ночью куда-то идти? Оставайтесь в гостях, у меня места всем хватит, даже невоспитанным юношам.

Он бросил хитрый взгляд на Мерри, и тот поперхнулся от возмущения, но ему хватило ума промолчать. Спустя пару минут лес поредел и в метрах тридцати показалось что-то тёмное. Мы приблизились, и я смог разглядеть невысокие колонны, фронтон с лепниной и накренённую крышу, уходящую в землю. Мерри что-то сдавленно пискнул и спрятался за моей спиной.

— Ну что же вы, не стесняйтесь и чувствуйте себя как дома, — усмехнулся старик и исчез в тёмном проёме.

— Это Храм? — задал я риторический вопрос и сам же на него ответил: — Это Храм.

Внутри он скорее выглядел как небольшой уютный домик из трёх комнат. Старик пригласил нас на кухню. По щелчку его пальцев вдоль стен зажглось множество маленьких огоньков и вспыхнул камин. Старик быстро накрыл на стол и махнул рукой, чтобы мы присаживались. Мерри кусок в горло не лез, он всё время настороженно зыркал на старика, а потом и вовсе сослался на усталость и смылся в спальню, где ему выделили кровать.

Старик поднял на меня взгляд и велел:

— Спрашивай. Мальчишка ничего не услышит.

— Зачем вы понаставили ложных меток? Хотели втереться в доверие? Чересчур топорно, — я нахмурился. Доверия к старику у меня не было. Слишком уж странная встреча, будто он знал о нашем прибытии заранее. Да ещё и закрутил нас по лесу — если бы не помог, так бы мы с Мерри и сгинули бы под каким-нибудь кустиком.

— Хах, не тот вопрос я ожидал услышать. Да ладно тебе, Энрай. Так ведь теперь тебя зовут? Прости старого дурака, не смог побороть привычку — всегда проверяю гостей. Если помогут старику — вывожу к Храму, если откажутся — так и оставляю их плутать по лесу. Некоторые выходят, некоторые умираю, — он хитро прищурился. — Старость надо уважать.

— Вы Хранитель? — уточнил я.

— Хранитель, Хранитель. Первый человек, который освоил Кассиопею. Забавно, когда-то моё имя было у всех на слуху, а сейчас обо мне полностью забыли, — он горько рассмеялся и повторил: — Хранитель. Безликое название никому не нужного человека.

— У меня ваше Созвездие?

— Нет, и ты сам это прекрасно знаешь. Не трать время попусту, расхаживая по Храмам, у тебя есть чем заняться, — он ткнул пальцем в моё правое плечо. — Божественная кровь всегда пользовалась спросом. Рабы людей, рабы Богов… Расходный материал в великой войне.

Я накрыл плечо ладонью, чувствуя, как татуировка жжёт, будто только что поставленное клеймо. В памяти всплыли кошмары, которые изредка мне снились: о беспощадном чудовище и его спутнице, девушке с фиолетовыми глазами и такого же цвета волосами.

— Почему вы мне помогаете? Вы разве не знаете, кто я?

— Не знаю? — старик расхохотался. — Да когда меня восхваляли по всей Коалиции, ты ещё пешком под стол ходил! Я два месяца назад был на южной границе, медитировал на вершине горы. И по волнениям мировых энергий внезапно понял, что свершилось нечто… важное.

— Побег Древнего?

— Разве в последнее тысячелетие случалось хоть что-нибудь любопытнее, чем побег Древнего? Я разговаривал с огнём, и он рассказывал, куда идёт Древний и что он делает. Несколько недель я внимательно слушал, а потом спустился с горы и пошёл навстречу судьбе, — старик с печалью вздохнул и слепо уставился в стену. — Я очень долго этого ждал. Очень долго. Моё время на исходе.

— Вы прошли всю Коалицию, чтобы поболтать со мной? — я озадаченно склонил голову к плечу.

— Я пришёл, чтобы отомстить! — гаркнул Хранитель и ударил по столу кулаком. Я приготовился защищаться, но он отмахнулся: мол, не беспокойся, всё в порядке, и добавил: — Я обычный человек, но кое-что знаю. Если задашь правильный вопрос, то сможешь избавиться от оков.

— Кому вы хотите отомстить?

— Леониду Спасителю, — криво усмехнулся он. — За всю историю Коалиции ты единственный, кто его победил. Правда, потом он победил тебя, и это вышло куда больнее. Хватит спрашивать глупости! Я уже начинаю жалеть, что показался тебе на глаза!

— Правильный вопрос, говорите? Что же… Может, вы скажете, как мне снять это? — я потряс руками, которые были обмотаны цепями.

— Ты найдёшь ответ там, где видели Колесо Фортуны, — глаза старика помутнели, их заволокло пеленой. Он с трудом поднялся и поплёлся в спальню, бормоча под нос какую-то чушь: — Брат пошёл против брата, божественная кровь убивает людей, но она же усиливает Созвездия. Великая война, когда же она закончится? Герои, злодеи, всё одна суть…

Мои глаза начали слипаться, поэтому я тоже отправился спать. Утром меня разбудил Мерри. Он испуганно смотрел на меня и без остановки тряс за плечо.

— Мерри? Что такое… Что случилось? — мне понадобилась пара минут, чтобы окончательно проснуться.

— Старик пропал! — прошипел Мерри. — Он нас надурил! Сказал, что покажет путь до столицы, а утром взял и пропал!

— Может, за ягодами вышел, — я потянулся и зевнул. — Не переживай. Давай позавтракаем и разведаем обстановку.

Сказано — сделано. Поев, мы отправились на прогулку вокруг Храма. В чащу возвращаться я не рискнул, а вот в противоположной стороне лес превращался в редкую рощицу, оттуда же ветер приносил влажный воздух с запахом тины. Через пять минут мы вышли к берегу затянутого ряской озера. Старый прогнивший причал, перевёрнутая лодка с пробитым дном.

Я развернулся, чтобы уйти, но внезапно на фоне ясного голубого неба мелькнула размытая фигура. Она, словно метеор, пронеслась над озером и приземлилась рядом со мной. От удара образовался небольшой кратер, взметнулась пыль, по воде разошлись круги. А в воздухе... запахло неприятностями.

Это оказался седой мужчина, но назвать его стариком у меня бы не повернулся язык. Мускулистый, статный, среднего роста. От него так и веяло невообразимой мощью. Он впился в меня взглядом и недоверчиво хмыкнул, словно в чем-то сомневался. После чего он медленно собрал свои длинные волосы в хвост и заговорил:

— Дре-е-евний... — будто бы смакуя, медленно произнес он. — Я долго ждал нашей встречи!