Наследие Черной Воды

Пролог

Людям присущ прагматизм.

Человечество нельзя назвать рационально мыслящей расой, оно постоянно находится в плену стереотипов, религиозных убеждений, социальных установок и прочих иллюзий, надежно удерживающих отдельных личностей в тисках общества. Непохожесть воспринимается враждебно, соседи, слишком отличные от некоего усредненного эталона, в лучшем случае подвергаются непрерывному давлению с целью втиснуть в общепринятые рамки. В худшем – физически уничтожаются.

Но что делать, если давить бесполезно, а уничтожить невозможно?

Наши отношения с деревенскими далеки от идеальных. Они нас боятся, нас они раздражают. Причем дело не в конкретных людях, такая ситуация была всегда. После случившегося две с лишним сотен лет назад поражения, когда от Черной Воды остались рожки да ножки, добрые крестьяне даже решили зайти в гости с факелами и слегка подпалить поместье. Записи говорят, что основную скрипку там играла Церковь, но ведь пришли-то люди сами. В результате мор, чума, новые жители в Высоком появились спустя пятьдесят лет. Поначалу вели себя тихо, потом снова начались мелкие конфликты.

Предков я не обеляю, нас есть за что не любить. Просто надо помнить, что их поведение не особо отличается от поведения представителей чисто человеческой элиты, от всяких местных лордов, пэров, баронов. Тем не менее, на верхушку общества, не обладающую колдовскими силами, простолюдины смотрят совершенно иначе. С куда меньшей ненавистью и страхом.

К чему я клоню. Какими бы ни были наши отношения с деревенскими, за помощью староста Уолш пришел именно к нам. Потому, что понимал: ему не откажут.

Изнанка всегда рядом. Она отделена от реального мира незримой гранью пространства, тоненькой и невероятно прочной одновременно. Чтобы прорвать её и перейти из одного мира в другой, требуются усилия, рядовому чародею не доступные. Либо, что случается не так уж и редко, совпадение природных условий. Большая часть образующихся трещинок спустя какое-то время зарастает, меньшая, как в нашем случае, превращается в стабильные проколы, доставляющие соседям неприятности самим фактом своего существования. Ну и лезет оттуда всякое, куда без того…

Согласно первому положению Закона, Священные Дома обязаны поддерживать разделение миров, поэтому природные проколы, как правило, нами закрываются. В редких случаях используются под свои нужды. Смертные чародеи поступают так же, только менее эффективно. Зато простых волшебников больше, и они интегрированы в структуру общества, поэтому при обнаружении прокола местные власти обычно сообщают в министерство о находке, и то присылает сотрудников. Иногда быстро, иногда не очень.

Но мы-то, с точки зрения Уолша, рядом. Причем нам платить не надо. Последнее, надо полагать, решающий фактор.

Дар предвидения, зачатки коего имеются у любого представителя Священного Дома, после встречи со старостой подавал тревожные сигналы. Пятая точка почесывалась в ожидании грядущих неприятностей. У меня, правда, оставалась надежда, что Хремет не использует повод для очередного безжалостного урока, но была она хлипенькой, практикой не подтвержденной. Так оно и вышло.

Старикан приказал закрывать прокол мне.

Проведение ритуала Исцеления Грани, как возвышенно называется закрытие, фактически является второй инициацией представителя Священного Дома. Вернее, есть несколько подходящих ритуалов, Исцеление из них самый простой и чаще всего используемый. Обычно его совершают лет в шестнадцать-семнадцать, когда энергетика организма устоялась и опасности для проводящего никакой.

Мне сейчас всего одиннадцать, и старый хрен не намерен ждать. Потому что, по его мнению, наибольшую пользу от инициации получает именно не обретшее окончательных жестких контуров тонкое тело. Иными словами, чем раньше проводится ритуал, тем лучше.

Надеюсь, угробить он меня не планирует. Всё-таки я его единственный пра- сколько-то десятков раз внук. Слабое утешение, если честно.

Ксантиппа, разумеется, была только «за», она с Хреметом практически не спорит. Лотарю не сообщили. Мерри всего три годика. Остальные представители нашего славного семейства в силу разных причин лишены права голоса, да и не факт, что стали бы возражать – воспитание молодежи в Доме всегда отличалось своеобразной брутальностью. Тем более что Хремет выделил целую неделю на подготовку и лично проверил, насколько я освоил ритуал, то есть оказал, по его меркам, всю возможную помощь.

Чем опасно закрытие? Тем, что в процессе легко оказаться на той стороне. Достаточно немного напутать с потоками, чтобы остаться одному на Изнанке, в местности, наполненной вкусной энергией от только что проведенного обряда. На такой случай с собой закрывающему выдают амулет, позволяющий проколоть грань и вернуться в реальный мир, но у него есть два недостатка. Во-первых, местные жители при желании могут становиться невероятно шустрыми, поэтому не факт, что применить амулет успеешь. Во-вторых, только что сшитое пространство нестабильно, свежий прокол в лучшем случае сравняется с закрытым размерами, в худшем – вырастет на порядок больше.

Закрывать расширившуюся трещину Хремет, разумеется, заставит меня. Так что лучше всё сделать правильно с первого раза.

В конечном итоге, после многодневных постов, подготовительных ритуалов и зубрежки алгоритма действий, я теперь с песнопениями обходил прокол по кругу. Очерчивал зону воздействия. Сам прокол нашелся быстро – это обычные люди его не видят, маги Священных Домов его за версту чувствуют. Простые маги, после небольшого обучения, тоже. Священника, пытавшегося набиться в помощники, я прогнал, потому как он мне при работе совершенно не нужен, а больше никто из деревенских желания присутствовать на обряде не выразил, тем самым показав наличие кое-каких мозгов.

Трижды обойдя прокол посолонь, причем в последний раз посыпая протоптанную дорожку пеплом, я встал лицом на север. Слова Истинного языка легко полились с моих губ:

- Властью творцов над творением, властью старшего над младшим, властью мудрого над глупцом. Правом крови, правом назначенного судии, правом стоящего в стороне. Да будет разделено то, чему должно быть разделенным. Да сомкнется то, что от века едино. Да свершится предначертанное.

Изнанка всколыхнулась и потянулась ко мне, выбрасывая туманные протуберанцы щупалец. Прокол чуть расширился, поддаваясь напору. Впитав полученную энергию, я влил её в тут же построенную матрицу заклинания, усилием мысли воплощая то в мир. Полыхнувший серебром узор за пару ударов сердца разросся, оплел весь доступный ему объём и беззвучно исчез. Впрочем, исчез он только из обычного восприятия, я продолжал его чувствовать и удерживать над ним контроль. Первая часть закончена.

Помогая себе рефлекторными движениями пальцев, я медленно очерчивал границы прокола. Помечал их, примерно, как швея намечает контуры будущей заплатки. Или как хирург готовится стягивать края раны, такая аналогия тоже допустима. У заклинания есть своеобразные контрольные точки или узелки, одновременно «потянув» за которые, можно стянуть вместе края пространственной трещины. Чем узлов больше, тем легче проводить закрытие, но вместе с тем хуже контроль и выше вероятность ошибиться. Местный прокол небольшой, нормой для подобных считается восемь точек (так Хремет сказал, а не верить ему оснований нет), поэтому мне, с моим наследием, имеет смысл делать девять или даже десять. Причем создавать их надо одновременно.

Я создал сразу десятку.

Современные школы магии, насколько я понимаю терминологию, посчитали бы каждую точку полусамостоятельным концептом, то есть неполноценным заклинанием или переходной стадией от руны к заклинанию. Мне, честно сказать, плевать на название. Значение имеет только то, что каждую точку приходится поддерживать силой воли и воображением, одновременно проверяя правильность создания. Менталистика помогает, но всё равно башка раскалывается. Взрослый представитель Черной Воды должен уметь держать не менее двадцати узлов, иначе он считается неполноценным, и остальные члены рода могут сильно его обидеть. Чует сердце, через пару лет Хремет начнет требовать от меня соответствовать этому критерию.

Кажется, всё верно. Ну, помоляся… А, верно. Уже.

Мир мигнул, стоило мне начать завершающую часть обряда. Отпущенное на свободу заклинание полыхнуло силой и мгновенно начало действовать, стягивая края прокола. Опасный момент – если заклинатель рассчитал неверно и вложенной энергии не хватит, оно начнёт тянуть недостающее из создателя. Отчасти поэтому, не желая в случае ошибки оказаться на Изнанке пустым, я вложился с запасом. Правильно сделал, потому что яркая вспышка силы хоть и забила восприятие, никаких других неприятных последствий не принесла. Я тут же пригнулся, нашаривая рукой на груди амулет и торопливо стараясь проморгаться – остальные органы чувств, в том числе чутьё магии, отказали, даже в ушах стоял непонятно с чего возникший звон.

Впрочем, торопиться оказалось незачем. Вокруг по-прежнему простирались обычные холмы, покрытые пожухшей по осенней поре травой. Никаких признаков Изнанки. Я остался на нужной стороне грани.

Получилось.

Тонкое тело подавало недовольные сигналы, интерпретируемые разумом как щекотка. Вечером, после обряда благодарения перед алтарём, на смену почесыванию придёт боль – Отец Путей наложит свою печать, признавая меня перешедшим на следующий этап взросления. Ксантиппа будет счастлива. Ей редко выпадает возможность похвастаться успехами Дома, а тут такое. Опять лишнее внимание, опять письма-приглашения из других Священных Домов, отказываться от которых с каждым годом сложнее. Да и стоит ли отказываться? Рано или поздно придётся выходить в общество, после инициации можно будет обставить выход на своих условиях.

Так, ладно. Обдумаю по пути домой. Сейчас надо собрать вещи и окружить место простенькими артефактами, чтобы крестьян отпугивали. Влезут ещё в оставшееся после выбросов Изнанки пятно, получат какую-нибудь болячку и обвинят, разумеется, нас. Людям всегда проще обвинить кого-то другого, чем признать собственную дурость.

Глава 1

За прошедшие четыре года Перекресток в чём-то изменился, в чем-то - остался прежним. Людей на улицах по-прежнему много, но среди них появилось больше иностранцев. Структура товаров стала немного иной, среди них теперь преобладает более высокий ценовой сегмент. Запрещенка, которой раньше торговали из-под полы, открыто лежит на прилавках или в витринах респектабельно выглядящих магазинов. Двери церкви на центральной площади закрыты и опечатаны.

Переменам Перекресток полностью обязан королевским властям. Корона давно точила зуб на внутренний чародейный офшор и подумывала придушить его независимость, но встречала сильное сопротивление со стороны влиятельных магических родов. Впрочем, в существовании зоны свободной торговли заинтересованы не только маги – так или иначе с Перекрестком связаны интересы множества влиятельных группировок. Поэтому до поры до времени Совет успешно сопротивлялся давлению, находя компромисс путём согласия ограничить продажу некоторых товаров или разрешив открыть церковь на территории домена. Однако в преддверии войны правительство продавило-таки жесткие меры и для начала попыталось получить доступ к бухгалтерской документации крупнейших торговцев. Разумеется, ответ не заставил себя ждать. Пришедших налоговиков, для поддержки сопровождаемых магами Министерства и солдатами, встретили пустые арки закрывшихся переходов.

Теперь вместо четырех крупных городов Англии и Шотландии входы-выходы домена ведут в якобы тайные места Ирландии, Франции, Шотландии и Норвегии. Якобы – потому что скрыть их полностью невозможно, о них знают, при острой необходимости правительства их могут перекрыть. Там проходит огромный товаропоток, как его спрячешь? Просто существующее положение дел выгодно слишком многим, чтобы его было легко изменить. К тому же у Перекрестка традиционно крепкие связи на местных уровнях, так что поступающие из Лондона ценные указания игнорируются, и принципиально для бизнеса ничего не изменилось. Правда, появилась довольно широкая категория фирм-прослоек, обеспечивающая обмен между местными мастерами и клиентами, но ценник у них довольно умеренный.

Простой человек теперь на Перекресток попасть не может, доступ превратился в своеобразный признак статуса. Средний покупатель стал богаче, как следствие, ширпотреб с прилавков начал исчезать, его место заняли зелья и артефакты уровнем выше. От этого пострадали в первую очередь подмастерья – у них перестали делать покупки. С точки зрения новых посетителей, ничего интересного им подмастерья предложить не могли, а переться на Перекресток ради того, что можно свободно приобрести в Лондоне или Париже, смысла нет. В результате многие лавки закрылись, их хозяева либо перепрофилировались в посредников, обеспечивавших незаконные поставки конечному потребителю на местах, либо занялись исключительно производством, совершенствуя собственное мастерство.

К чести Джошуа Купера, он пошел по второму пути.

- Здравствуйте, мистер Купер, - поздоровался я, закрывая за собой дверь. Лавку зельевар не продал, просто изменил назначение некоторых помещений. – Как ваши дела?

Мужчина поклонился.

- Здравствуйте, мистер Блэкуотер. Спасибо, вроде бы неплохо. Вот, заключил договор на поставку зелий для Розита.

- Кажется, там строят очередную Королевскую верфь?

- Так оно и есть, мистер Блэкуотер. Очень удачно для меня получилось, большой заказ.

В значительной степени своим устойчивым финансовым положением Купер обязан мне. Я по-прежнему предпочитал сдавать собранные во время вылазок на Изнанку ингредиенты ему, тем самым предоставляя возможность варить если не эксклюзивные, то довольно редкие зелья. Или заниматься перепродажей, что тоже деньги приносит. Для меня эти суммы несущественны, общие дела с гоблинами дают на порядок больше. Зато есть кому скидывать всякую мелочевку и благодаря этому узнавать последние новости Перекрестка.

Ещё хорошему человеку помогаю, что тоже важно.

Обмениваясь вежливыми фразами, мы не забывали о деле. Я выкладывал на стол различные травы и предметы, подобранные на Изнанке, Купер их смотрел и оценивал. Последней из сумки появилась на свет стеклянная банка с сидящей в ней крошечной девушкой, смотревшей на нас печальными глазами. От всей её фигурки разило тоской и безнадежностью. Фея-глазоедка.

- Признаться, сэр, у меня сейчас нет достаточной суммы, - сообщил зельевар, осторожно повертев банку в руках. – Фунтов триста, не меньше. Если желаете, готов взять на реализацию.

- Берите. Только держите контейнер подальше от детей, в частности от Розалин. Как она, кстати?

- Хорошо. Учится, готовится к экзаменам, надеется сдать все предметы на А.

- Передайте ей мои лучшие пожелания. Она ещё не задумывалась, кем хочет стать, когда вырастет?

- Её интересы меняются каждый день, - улыбнулся Купер. – Последнее, что я слышал, это работа в министерском Запретном Хранилище. Завтра ещё что-нибудь придумает. Вот, прошу вас - пятьдесят два фунта, шиллинг и два пенса.

К порывам дочурки самостоятельно зарабатывать на жизнь зельевар относится снисходительно, с его точки зрения, дело закончится замужеством и ролью домохозяйки. Тем не менее, он отправил её учиться в школу Обеих Роз, весьма престижное и дорогое место, куда без моего рекомендательного письма девочку вряд ли приняли бы. Вероятно, надеется, что она там найдёт себе подходящего мужа.

То, что проданное потянуло выше полтинника, хорошо – не придется делать крюк в Белые Стены и заходить в банк за деньгами. Нужный мне магазин находится в центральной части, на Рынке, от хозяев только что прилетел вестник с уведомлением о готовности заказа. Чековую книжку я дома оставил, а иных способов безналичного расчета пока не придумали. Я иногда подумываю предложить цвергам разработать аналог банковских карт, но, во-первых, тут требуется куда более высокий уровень знания артефакторики, чем у меня есть сейчас, во-вторых, финансовое сообщество консервативно и к нововведениям относится с настороженностью. Особенно когда эти новшества исходят от кого-то с репутацией Черной Воды.

Распрощавшись с Купером, я дворами пошел на Рынок, по пути кивая в ответ на приветствия знакомых. Если подумать, таковых на Перекрестке за пять лет появилось много. Торговцы, мастера, работники администрации, начиная от мэра и заканчивая обычными стражниками… Некоторые посетители, чей статус позволял быть мне представленным – и совсем немногие, кому представляли уже меня. Священные Дома из иных стран присылали сюда своих детей в поисках нужных вещей или услуг, мы сталкивались, завязывали знакомства, общались. На правах старожила и негласного покровителя Перекрестка я мог помочь с решением кое-каких вопросов (а мог и помешать, о чем все знали), поэтому сородичи считали правильным по возможности уведомить о своём присутствии и заверить в мирных намерениях. Если бы они этого не сделали, никаких санкций не последовало, просто у нас существует определенный этикет, которому желательно следовать.

Впрочем, крики зазывал и рыночный шум остались неизменными:

- «Книжный магазин братьев Филипс» объявляет о распродаже! У нас вы можете приобрести литературу по чрезвычайно привлекательным ценам!

- Особые блюда кухни сидхе! Ресторан «Четыре талисмана»!

- Одежда для благородных господ и прекрасных дам из паутинного шелка!

- Перелом конечностей за умеренную плату.

Последнее предлагал здоровенный орк, увешанный оружием. Да, и такие услуги у нас оказывают. То, что Перекресток стал респектабельнее, не означает, что он отказался от традиционных видов деятельности. Наёмников здесь встретить легко, им целая часть со своим старейшиной на откуп отдана. Вообще-то говоря, орки – это те же гоблины, подвид расы, появившийся в результате усилий шаманов нескольких кланов Аркадских островов. Они пытались повысить иммунитет родичей, экспериментируя с химеризацией. У них получилось: орки в среднем выше и крепче своих собратьев из других кланов. Правда, почти все магические силы уходят на усиление метаболизма, полноценных магов среди них рождается мало.

По-настоящему значимые мастерские или магазины в рекламе не нуждались. Они ограничивались скромными вывесками, висевшими на одном и том же месте столетиями. Я прошел мимо сдержанно украшенных витрин магазинчика Папюса, торгующего зачарованными изделиями из кожи, на ходу осмотрел длинную галерею музыкальных инструментов в лавке мастера Медоуза, с легким усилием отвел взгляд от салона «Зеркало» семьи Скотт. Месяц назад мне попалась на глаза книга по магии зеркал, вот с тех пор и хожу, облизываюсь. Сложно, но безумно интересно и перспективно.

Нет, артефакторику я не забросил. Возня с пилками, лобзиками, деревяшками, клеем и прочим служит мне чем-то вроде релаксации, позволяя отключить мозги. В жизни хватает напрягов, надо же как-то расслабляться. Поэтому и книги скупал, и материалы, и у мастеров не считал зазорным консультироваться.

- Прошу вас, мистер Блэкуотер, - при виде меня один из владельцев магазина немедленно извлек из-под прилавка большую коробку. – Взгляните – всё по списку.

В коробке лежали бруски дерева двадцати пород и образцы глины. Довольно увесистый заказ, мужчина таскал его с трудом, хотя не производил впечатления слабака.

- Прекрасно, - кивнул я, окинув содержимое быстрым взглядом. Тщательно проверю дома, впрочем, вряд ли меня попробуют обмануть. – Запакуйте обратно.

- Прикажете доставить к вам домой или позвать носильщика?

- Нет необходимости, сам заберу.

Дома у нас Лотарь и бабка, которую иногда заносит, так что лучше самому. А носильщик мне банально не нужен – телекинез намного удобнее, когда с ним освоишься. Хремет устроил однажды тренировку, в течение месяца запрещая пользоваться руками и заставив абсолютно все бытовые действия совершать с помощью личных способностей. Методы у старикана радикальные, но с их эффективностью не поспоришь.

Магазин большой, покупателей двенадцать человек. Даже те, кто не понимают, что означает герб на моём плаще, замечают настороженные взгляды местных и держатся от меня подальше. Однако между собой общаются, и легкое усиление слуха доносит обрывки разговоров:

- …Новгородская республика повысила пошлины. Сибирский кедр теперь идет через Владивосток, цены на него выросли.

- Намного?

- Процентов на двадцать.

- …Особенно хорошо помогает против эпидемий естественного происхождения. У нас часто покупают их те, кто отправляется в Индию или Афганистан.

- Слава богу, мы туда не собираемся.

- …по-прежнему предпочитает свою древнюю самобеглую колесницу.

- Ну, в его возрасте сложно пересаживаться на чадящий бензином автомобиль. Да и признаем откровенно – ход у магических повозок мягче.

- …для детской кроватки подходит не лучшим образом – слишком сильный запах смолы. К тому же, сосна недолговечна. Возьмите лучше из бука.

- Ну, не знаю. Легкий запах хвои, на мой взгляд, скорее, в плюс.

- …Расставлять кувшины следует в особом порядке, неверная расстановка может привести к неприятным последствиям. Консультация мага бесплатно.

- Что скажешь, дорогой?

- Не знаю. Выглядит не надёжно.

- Что же вы хотите? Керамика дешева. Этот комплект предназначен для охотничьих домиков, дач и летних домов.

- …Смотри, какой светильник. Хорошо будет смотреться в гостиной у Шарлотты.

- Ты уверена, что она оценит то, как ты обставляешь её дом?

- Я желаю ей только добра!

- …В общем, сделал предложение Маргарите. Свадьба через месяц.

- Ты что?! Она же лютая ведьма!

- Все они ведьмы. Эта хотя бы честная, не скрывает.

Говорили на двух языках, английском и французском. Постепенно английский становится языком международного общения, заменяя латынь, но до окончательной победы ему далеко. Живущие столетиями маги не видят смысла менять привычки; образованные люди по-прежнему считают французский языком поэзии и учат его в обязательном порядке; бурное развитие имперской промышленности сделало немецкий языком инженеров и техников. Английский предпочтителен для жителей колоний и азиатских стран, вовлеченных в торговлю с Европой, вот там он популярен.

Поместье Священного Дома всегда состоит минимум из двух частей, главной и внешней. Внешней считается та, которая находится в обычном мире, из ценного в ней только склеп с пеплом покойников. Наших мертвецов нельзя держать на Изнанке – рано или поздно они неизбежно найдут способ вырваться, расшатав сдерживающие их заклинания. Зато материальный мир к колдовским методам воздействия менее чувствителен, свободной энергии меньше, и она почти всегда спокойно течет, а не буйствует яростным потоком. Поэтому здесь мертвые спят.

Если их не будить.

Основная жизнь поместья проходит в расположенной на Изнанке части. Там библиотека, тренировочные залы, храм, основные жилые комнаты членов Дома – словом, всё необходимое. Некоторые обитатели поместья отсюда веками не вылезают. Разве что птичник устроен наверху, потому что в главной части обычные животные дохнут, и стадо коз обычно пасется тоже в реальном мире.

У меня свободного времени почти нет, оно уходит либо на занятия с наставниками, либо на выполнение обязанностей представителя Дома. Тех самых обязанностей, которыми должен заниматься Лотарь, и на которые он забил. Но так как я, во-первых, несовершеннолетний, во-вторых, маг начинающий, то сделать могу далеко не всё. Хремет ситуацию понимает, скрипит призрачными зубами и форсирует программу обучения, чтобы вывести меня на минимально допустимый уровень. Отсюда дикие напряги с тренировками. Иногда я сутками не вылезаю из ритуального зала, на практике осваивая то, что сверстникам начнут показывать лет через десять.

Даже с сестрой поиграть времени нет. Она, правда, ещё совсем маленькая, четырех лет нет, но болтает, вопросы задаёт, носится по поместью, сшибая вазы и пугая расквашенным носом приставленного к ней лара. После обеда у неё тихий час, чего это она в главном доме делает?

- Привет, - подхватил я Мерри на руки. – Куда бежишь?

- Ой! – завертела головой мелкая, уставившись на меня круглыми испуганными глазами. – Там бабушка! На папу кричит!

Для ребенка (да и для взрослого тоже) зрелище, должно быть, страшное. Безумие само по себе пугает, обезумевшая темная ведьма из Священного Дома ввергает в ужас. Неудивительно, что Мередит сбежала. Даже в период относительной нормальности общаться с Ксантиппой сложно, в разговоре с ней надо тщательно подбирать слова. Что она способна натворить во время приступа, вовсе предсказать нельзя.

- Из-за чего кричит?

- Я не знаю…

- Жаль. Интересно, как он опять накосячил, - и не придется ли исправлять его косяк мне. – Ну, пойдём к дедушке Хремету.

- Он же сказал так его не называть?

- А мы тихонечко, пока он не слышит.

Чем старше становлюсь, тем дальше отхожу от человеческого стандарта. Привычные органы чувств становятся острее, к ним добавляются новые, имеющие магическую природу. Меняется в сторону укрепления и усложнения физиология, развивается мозг, становится лучше память и четче мышление. Скоро на простых людей я буду походить только внешностью, и то при внимательном рассмотрении отличия кожи, волос и легкая неправильность в строении костей черепа станут видны. Вернее, мне-то в любом случае прикинуться смертным не грозит, а вот Мерри могла бы.

Призрак владыки ощущался в ритуальном зале. Это его «место для размышлений» - он приходит туда, когда ему требуется подумать над очередной проблемой. Надо полагать, гнев Ксантиппы, чьи крики доносятся аж с другого конца поместья, и думы Хремета как-то связаны.

- Да пребудет с вами благоволение Старейшей, владыка, - от входа приветствовал я старикана, спуская сестру с рук на пол и помогая ей поклониться алтарю.

- Возможно, тебе стоит отложить поездку в Норвегию, - развернувшись с хмурым лицом, заявил призрак. – Твоё присутствие может потребоваться здесь.

- С какой стати? – насторожился я.

Вместо ответа Хремет кивнул на письмо, лежавшее на низенькой тумбе у стены:

- Читай.

Бумага скользнула ко мне в руку, глаза заскользили по изящным, каллиграфически-выверенным строчкам. Что тут у нас? «Могущественному повелителю Священного Дома Черной Воды, отмеченному богами, несущему слово их….» Так, это опустим. Кто пишет-то? Сэр Вернон Камминг, констебль военного министерства. Впервые слышу, никаких ассоциаций в памяти не всплывает. Сэр Камминг напоминает о своей просьбе, на которую лорд Блэкуотер ответил согласием, и спрашивает, когда же начнётся работа по ней. Это уже второе письмо, первое осталось без ответа, поэтому он осмелился прибегнуть к необычному способу передачи, дабы быть уверенным, что оно дошло до адресата.

- Из письма не ясно, чего он хочет. Кто такой этот Камминг?

- Какой-то военный, - пожал плечами Хремет. – Что ему нужно, Лотарь не помнит. Он сидел в «Клевере» с подпевалами, к нему подсел незнакомый тип, выразил восхищение и что-то попросил. Лотарь забыл, что именно, но помнит, что, кажется, обещал помочь. Ничтожество! Как мог мой род породить такое!

- Удивляюсь вашей бурной реакции, владыка, - пожал я плечами. – Неужели у вас ещё оставались насчет Лотаря какие-то иллюзии?

- Нет, я давно знаю ему цену. Но всякий раз, когда наш беспутный глава, - слово «глава» он буквально выплюнул, - унижает своим поведением Дом, я горько сожалею, что лишен плоти и не могу покарать его, как должно!

- Ну, подозреваю, это не первое и не последнее обещание, нарушенное Лотарем, - поднял я письмо. – Советую привыкнуть.

Хремет скривил губы в сухой усмешке, что на его синевато-прозрачном лице смотрелось устрашающе.

- Есть разница между глупым словом, брошенным по пьяни, и нарушенным обещанием, данным членом Священного Дома при свидетелях. Конечно, все знают, что из себя представляет Лотарь. Но он не изгнан! Его слово – пока ещё слово Дома!

Лично меня «пока ещё» в устах Хремета порадовало. Очень оно многообещающе прозвучало.

- Репутация Черной Воды уже подпорчена, незачем втаптывать её в грязь сильнее, - поморщившись, внезапно успокоился старик. – Тебе придётся встретиться с этим Каммингом, хотя бы разузнать, что он из себя представляет. Письмо от него передал наш деревенский жрец. Может, просто помочь решил, а может, его начальство следит за происходящим. Кроме того, Ксантиппа получила язвительное письмо от одной из своих знакомых, в котором та спрашивала, как давно Черная Вода начала забывать собственные долги, и намекнула пообщаться с сыном. Надо полагать, речь идет об одном и том же.

- Раз надо, то пообщаюсь.

Неприятны и вызывают подозрения торчащие из кустов уши церкви. В Англии её влияние не особо сильно по сравнению с Испанией или Италией, но тоже довольно велико. В первую очередь за счет приближенности к королевской власти. Фактически, англиканские священники – чиновники на службе короны, обладающие немалыми правами и обязанностями. У церкви есть свои места в парламенте; как обладатель статуса благотворительной организации, она подпадает под льготы по налогообложению; она имеет право на собственные силовые подразделения, тренированные для действий против владеющих магией существ. Знакомые наёмники, сталкивавшиеся со «святыми воинами» в бою, оценивают их выше среднего уровня и упоминают о качественной амуниции, изготовленной по индивидуальным параметрам.

Будет жаль, если путешествие в Норвегию сорвется. Я туда ездил два года назад, договаривался со Священным Домом Серебряного Копья о присмотре за местным переходом на Перекресток. Хотя – что значит договаривался? Мне и сейчас не по чину вести подобные переговоры, а тогда я ещё вторую инициацию не прошел. Мы с равным мне по статусу сородичем, старше меня на семь лет, просто встретились, поговорили, походили по Бергену. Я высказался в том духе, что неплохо бы здесь установить портальный выход, жаль только, он первое время будет нуждаться в балансировке; Сети ответил, дескать, почему бы и нет, место хорошее, а настройка портала, пусть и дальнего грузового, стоит недорого… Предварительное согласие было получено, дальнейшие переговоры вёл Глен, ставший на последних выборах мэром.

Мне Норвегия понравилась. Дикое море, красивая суровая природа, спокойные люди. Отпуск. Хотелось бы повторить.

- Мерри! - позвал я сестру, всё время разговора с Хреметом тихонько бродившую по залу, рассматривая картинки на стенах. Призрака она слегка побаивалась и предпочитала не мозолить ему глаза. – Пойдём на кухню, чаю попьём.

- С булочками?!

- С булочками.

Глава 2

Жертва всегда приносится кому-то. Не бывает такого, что маг совершает жертвоприношение со словами «кто-нибудь наверху, помогите», и ему прилетает вкусная плюшка. То есть прилететь может, у некоторых сущностей слух очень хороший, но вряд ли подарок придется по душе. Так что посыл должен быть четко направленным.

Жертва всегда должна быть ценнее результата – хотя бы в глазах получателя. Грубо говоря, бог, демон или некто иной должен остаться в прибыли. Кролик, зарезанный на алтаре, позволит исцелить рану, нанесенную на физическом уровне, однако на лечение повреждения тонкого тела его гарантированно не хватит. Энергетику лечить труднее.

Жертва всегда приносится по правилам и осознанно. Жертвоприношение невозможно провести случайно, это сложный ритуал, совершаемый в строгой последовательности, с объявлением о намерениях. Чем больше условий соблюдено, тем больше достанется получателю, тем выше эффективность и лучше результат.

Для меня Остара, как и другие праздники годового колеса, является временем работы. Надо сказать, в прикладной ритуалистике кельты толк знали. Весьма своеобразный был народец – не слышал ни о каком другом, чьи представители на полном серьёзе одалживали деньги с условием возврата «на том свете». Понятия не имею, сами они дошли до схемы восьми праздников Колеса Года или утянули её у Домов.

На каждый из восьми праздников следует провести определенный ритуал, целью которого является подпитка поместья. Оно, в определенном смысле, живое, воспринимающее нужды обитателей и по мере сил заботящееся о них. Полноценно разумным его назвать нельзя, мышление примерно на уровне взрослой собаки. Вот чтобы сил у него было больше, а понимало оно исходящие от жильцов приказы лучше, поместье следует регулярно обслуживать, причем речь идет не о тотальной уборке, устраиваемой ларами. В нормальных семьях этим занимаются все члены рода, у нас до недавнего времени – только мы с Ксантиппой. В этом году Мередит на Имболк первый раз сделала кружок внутри ограды, держа в руках зажженную свечу, которую после установила на центральный алтарь храма. Серьёзное испытание для ребенка, если вдуматься.

Ко мне требования выше. Я поместье обхожу по лесу, чем длиннее круг, тем лучше. В идеале надо захватить вообще все владения Черной Воды, но к дальней границе леса мне до сих пор соваться стрёмно. Поэтому иду по тропинке минут десять, пристально вглядываясь по сторонам, останавливаюсь на небольшой полянке и втыкаю в землю принесенный с собой украшенный лентами шест. Символическое начало пути, несущее в себе частицу первого камня, заложенного в фундамент первого дома поместья. Обычно оправленный в железо камешек хранится в главном хранилище и никогда не выносится в реальный мир, ибо не дай Старейшие попадет в чужие руки…

Здесь, на Изнанке, его не украдут. Некому. И то в прошлом во время обрядов рядом оставался один из родовичей. Сейчас, увы, приходится довольствоваться амулетами.

Идти по лесу надо медленно. Я уже несколько освоился, глаз сразу выделяет наиболее опасные находки, но до настоящего охотника, каким был дед, мне далеко. Поэтому – осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Даже на относительно дружелюбных землях вроде пастбищ единорогов или возле гнезда радужных гекконов.

Сегодня всё, подобранное по пути, ляжет на алтарь. Неважно, насколько ценной будет добыча, она принадлежит поместью. Присвоить себе хоть щепоть пыли означает ограбить его, обидеть, вызвать гнев.

Первой навстречу попалась ракушка, чей перламутровый край выглядывал из земли. Обычная морская ракушка, какую можно встретить на побережье любого теплого моря. Откуда она здесь? Аккуратно ступая, подошел поближе и, дополнительно натянув маску на глаза, осторожно подцепил раковину ножом. В воздухе раздался тонкий звон, будто струна лопнула. Я немедленно отпрыгнул назад, группируясь в ожидании удара, но нет – больше ничего. Никаких перемен вокруг.

Подождал ещё пять минут. Десять. Пятнадцать. Медленно разогнулся, сделал несколько шагов вперед. Используя нож, положил ракушку в специальный мешок, предназначенный для переноски даров Изнанки. Продолжил путь и только отойдя на пару десятков метров, позволил себе облегченно выдохнуть. Самую малость.

Следующая находка случилась на перекрестке двух троп. Тоненькое деревце мне по пояс высотой тянуло к небу руки-веточки, издавая неслышимый человеческим ухом стон. Я вытащил из сумки флягу с чистой водой, тряпицу с завернутым в неё кусочком масла, шнур из двух нитей, красной и белой. Полил водой корни и листья, маслом провел по стволу, затем несколько раз обернул шнур вокруг него же, нашептывая слова подходящего наговора. После всех манипуляций раздался удовлетворенный вздох, и деревце само легло мне в руку, сияя металлическими отблесками.

Тоже в сумку.

Вот так я и шел, подбирая то, что лес согласился отдать своему хранителю. Единственный раз возникла потенциально опасная ситуация, когда прямо на пути попался золотистый гривун – напоминающее бескрылого дракончика существо с похожим на львиную гриву украшением на шее. Он невысокий, до полуметра в холке, зато обладает сильным хвостом, способным с одного удара отрезать человеку ногу. Про полную зубов пасть и крепкие когти можно не упоминать, они на Изнанке есть у каждого относительно крупного животного. Из тех, кто обладает материальным телом.

На Остару лучше не убивать. Весенние и в меньшей степени летние праздники считаются временем жизни, осень и особенно зима относятся в мистическом смысле к смерти. Зимой ритуальный обход границы без схватки не проходит, причем напороться можно на кого угодно, хоть на дракона или василиска, непонятным образом забредших в лес. Поэтому на Самайн и Йоль никто за ограду после смерти Корнелия не вылезает, только Ксантиппа сжигает в храме специально подготовленные дары.

Мне с гривуном драться не стоило. Положим, убить я его убью – противник вполне по моим силам. Тем не менее, пролитая на Остару кровь считается плохим предзнаменованием, лучше бы её избежать. Отступать или сворачивать с дороги тоже нельзя, это нарушение ритуала.

Зверь угрожающе расправил гриву в стороны и зашипел, раскрыв пасть. Я поймал его взгляд и надавил, не пытаясь прочесть мысли или ударить негативными эмоциями, просто транслируя решимость и вкладывая во взгляд волю. Ноги – в широкой стойке, копьё параллельно земле, направлено точно в ямку под нижней челюстью, там у гривуна слабое место, прикрытое тонким слоем кожи. Если он бросится, то я успею войти в его ближнюю зону, выходя из области поражения хвоста, и нанизаю на копьё.

Ещё одно угрожающее шипение. Удар когтистой лапой по земле, невидимая волна полукругом расходится в стороны, сбивая листья и заставляя отползать мелкий кустарник. Я чуть наклоняюсь вперед и усилием воли создаю сгусток силы между нами, демонстрируя, что не намерен отступать.

Гривун слегка подался назад.

Мой ответный крошечный шажок почти незаметен, но он есть. Мы оба знаем.

Его следующий шаг больше, длиннее. Точно так же, как и мой.

Рявкнув напоследок, гривун отступил. Развернулся, угрожающе взмахнув хвостом, и скрылся между двух кустов, освобождая путь. Если бы я последовал за ним, драки было бы не избежать, но, к счастью, тропа уводила в иную сторону.

К тому моменту, когда я замкнул круг, вернувшись в точку, откуда начал обход, сумка оттягивала плечо несмотря на чары облегчения. Очень хотелось бы сказать, что всё закончилось, но надо ещё до дома добраться – только там, внутри ограды, можно расслабиться. Ещё шест тащить… Одним словом, на возвращение тоже потребовались время и усилия, не столько физические, сколько моральные, от нервного напряжения моё нижнее бельё насквозь пропиталось потом.

- А мы алтарь украшали! – радостно подскочила ко мне Мерри, стоило войти в храм.

- Да? Молодцы. Вот, отдай бабушке, - я передал ей сумку.

В ближайшей купальне перед помывкой тщательно проверил одежду. Лет пятьсот назад один из предков, проводящий ритуал, не заметил завалившегося в карман листочка. Записи гласят, целых три месяца в поместье скисало молоко, а лары исполняли приказы более творчески, чем следовало бы.

Вернувшись в ритуальную залу, я подошел к стоявшему возле стеночки Хремету. Призрак отстраненно наблюдал за женщинами, заканчивавшими последние приготовления к обряду.

- Не вижу Лотаря, владыка. Его не пригласили?

Старик, разумеется, давно заметил, что Лотаря я отцом не зову. Непримиримый характер ничуть не мешает ему прекрасно разбираться в нюансах человеческих взаимоотношений. Поэтому, раз никак не комментирует, значит, его всё устраивает.

- Отсыпается у себя в комнате.

- То-то я смотрю, Ксантиппа дерганая.

- Он её сын.

Добавить нечего. Бабка может сколь угодно орать на Лотаря, проклинать, смириться с тем, что его фактически отстранили от семьи, но он остаётся её сыном.

Наконец, дары были разложены в правильном порядке, мы с Ксантиппой встали перед алтарем, возле стены собрались остальные обитатели поместья, кто мог и захотел прийти. Хремет; лежащий на полке Финехас, не пожелавший сменить форму на человеческую; молчаливая госпожа Феба, гувернантка Мерри, пробужденная недавно из долгого сна. Положение у госпожи несколько своеобразное – она вошла в Черную Воду по праву наложницы одного из младших наследников, потом на неё переложили проклятье с младшей жены, затем усыпили, когда поняли, что снять переклад не могут. Понадеялись, что когда-нибудь найдётся специалист, который разберется и женщину исцелит. Не нашлось. Она, разумеется, принадлежит к Дому, но статус у неё невысокий.

Пробудили её, потому что одна Ксантиппа не справляется.

Тоненьким голоском Мередит затянула катрен восхваления Покровительницы, которым начинается большинство ритуалов. Весной и летом предпочтительнее ставить ведущей девушку или молодую женщину, но у нас, увы, в роду таковых недобор. Сестренка подходит лучше всех остальных, к тому же приобщаться к магии следует постепенно, в безопасных условиях. Мелкой сейчас ничего не грозит – даже если напортачит, к детской ошибке поместье отнесется снисходительно.

Закончив петь, малышка осторожно взяла свечку, с четырех концов подпалила политые маслом дары и отступила поближе к бабушке. Та одобрительно кивнула. Мерри довольно заулыбалась, поняв, что всё сделала правильно, гордо посмотрела сначала на меня, потом на Фебу. Похоже, нянька ей нравится. Вот и хорошо.

Последняя часть ритуала - совместная трапеза. Пирог с крольчатиной, медовое печенье в виде перепелок, отвар из трав для живых, благовония для мертвых. Интересно, чем питается Финехас? Может, он людей убивать раз в год должен, или вовсе без пищи обходится? Лениво покатав мысли в голове, понял, что сейчас ни до чего хорошего не додумаюсь – слишком устал. К счастью, из-за позднего времени никто задерживаться не собирался, так что мы попрощались и отправились спать.

Праздник весеннего равноденствия закончился.

До сих пор, спустя одиннадцать лет, проведенных в этом мире, он продолжает меня удивлять. Я привык к магии, к присутствию потустороннего в своей жизни. Лично призывал духов и демонов. Посетил с визитом земли шведско-норвежской унии, у нас благополучно распавшейся. Прочел в журнале статью о перспективах использования магии крови при выведении устойчивого к колорадскому жуку сорта картошки. Не реже одного раза в месяц встречаюсь с гоблинами, начинаю считать их прекрасными деловыми партнерами. Просматривая деловую прессу, обращаю внимание на биржевые котировки орихалка и халколивана.

Люди. Неизменно. Поражают.

Мне казалось, здесь социалисты не могут появиться даже теоретически. В моём мире социализм прошел долгий путь развития от размышлений деятелей Ренессанса о подобии человека Богу, через Французскую революцию с её «Свобода. Равенство. Братство» к Ленину и Мао в двадцатом веке. Думаю, с идеей не покончено, потому что смутно помню о росте левацких настроений в западных странах. Но это – там, в том мире, где сын кухарки в принципе, после соответствующего обучения и получив подходящее воспитание, действительно может войти в элиту, чтобы управлять государством. Там нет доказательств, что происхождение, кровь наделяют человека каким-то преимуществом и дают ему возможности, отсутствующие у детей обычных людей. Зато хватает примеров противного.

Здесь идея о всеобщем равенстве вызовет гомерический хохот. Царствующие особы действительно лечат наложением рук и словом своим останавливают чуму; волшебники швыряются молниями и варят чудодейственные снадобья; священники призывают дождь и укрощают молитвой диких зверей; дворяне физически крепче, выносливее и умнее своих подданных. Простолюдины уступают высшим сословиям, это реальность, она очевидна.

А социалисты – есть. Правда, про равенство они не упоминают, у них другие требования. Восьмичасовой рабочий день, доступ к медицине, образованию… Откуда они взялись, сказать сложно. Промышленная революция в Европе произошла благодаря усилиям священников, совместно католиков и протестантов, одинаково заинтересованных в снижении зависимости элиты от услуг чародеев. Медицина, химия, физика развивались в монастырях, многие видные ученые пользовались мощнейшей поддержкой церкви. Французской революции не случилось, зато был свой Бонапарт, вошедший в историю под именем Людовика XVI. Великий монарх, подчинивший Италию, Испанию, успешно воевавший с Австрийской империей, Англией и османами. Его родители погибли во время дворянского бунта, и король с детства вынес недоверие к аристократии. Людовик избрал своей опорой в политическом плане низшее безземельное дворянство, а экономически предоставил массу льгот буржуазии. Кроме того, при нём значительно возросла роль Генеральных штатов, в которых третье сословие отныне могло проталкивать устраивающие промышленников законы.

Звучит парадоксально, но именно аристократия помогла с основанием первых профсоюзов. Ей требовался противовес буржуазии. Конечно, многие дворяне сами по себе владели заводами и фабриками, таким образом страдая от требований повышения зарплаты и других, но в целом профсоюзы их устраивали. Погромы и бунты девятнадцатого века убедили фабрикантов в необходимости контроля за рабочей массой, а появление организаций означало появление тех, с кем можно обсуждать проблему и добиваться компромисса. Или просто подкупать лидеров.

К чему я всё это вспомнил? Попал на демонстрацию в Лондоне.

Всё, как положено. По улице катилась толпа под красными и желтыми, в знак благодарности французскому монарху, знаменами, состоящая из заводских рабочих, слегка принявших на грудь для разогрева, вездесущих мальчишек и стервозно выглядящих дам. Боевики и организаторы шествия выделялись сосредоточенностью и спокойствием на общем тревожном фоне. Хулиганьё, неизбежно присутствовавшее на подобных мероприятиях, наоборот, предвкушало хорошую драку. Скорее всего, ожидания оправдаются – демонстрантов наверняка уже ждут «бобби» и нанятые фабрикантами пролетарии из беднейших районов города. Обычно в таких случаях без пострадавших не обходится, так что где-нибудь поблизости должны дежурить медицинские кареты.

Одна из женщин держала на руках маленького ребенка. Где твои мозги, дура? Выбил её сознание из ментального поля толпы и наскоро внедрил ощущение тревоги, заставляя уйти, пока не началось. Иногда мне кажется, что в требованиях консерваторов, упорно отказывающих женщинам в праве голосовать и учиться в высших учебных заведениях, есть рациональное зерно.

- Что вы думаете о движении суфражисток, мистер Синклер?

- То же, что и подавляющее большинство чародеев, мистер Блэкуотер, - ответил целитель, ничуть не удивившись вопросу. – Не наше дело.

Волшебники не голосовали и не могли быть избранными народными представителями в большинстве стран мира. У нас свои органы власти и свои законы. Тем не менее, в одном обществе живем, идеи простецов не могут не отражаться на магах.

- Я имею в виду не отношение к избирательному праву, а остальные их требования.

- Опять-таки, мистер Блэкуотер: не вижу, какое отношение они имеют к нам. Доступность образования у волшебников одинакова, в немногочисленных академиях женщин учится столько же, сколько и мужчин. Работа? Не слышал, чтобы волшебницам запрещали работать. Есть, конечно, области магии, где их успехи минимальны, но точно так же есть и направления, в которых бесталанны мужчины. По опыту могу сказать, что ни разу не встречал зельевара, способного сварить «Пряжу Медеи». Если говорить о политической деятельности, то в Совете Мудрых или Министерстве прекрасный пол тоже представлен более чем достойно… Нет, сэр – суфражисткам нечем увлечь наших дам!

В ответ я хмыкнул.

- Рассуждаете вы правильно, Синклер, однако будьте уверены: свою долю последовательниц движение найдёт. Среди молодежи обязательно появятся те, кто пожелает бунтовать ради бунта.

- Ничуть не сомневаюсь, - пожал плечами целитель. – Однако вряд ли их будет много. Вы же знаете – при необходимости глава рода способен ограничить порывы младших членов семьи.

- Пример Сапфиры Силвермонинг доказывает, что не всегда.

Жуткий скандал из недавнего прошлого. Дитя Священного Дома Серебряного Утра сбежала с обычным волшебником. Ладно, с волшебником из довольно старого и могущественного рода, но всяко не из первой десятки, и сам по себе её избранник талантами не блистал. Это событие полощут как среди магов, так и в салонах смертных, приводя в качестве примера всеобщего падения нравов и необходимости более жесткого воспитания молодежи. По слухам, владыка Серебряного Утра пришел в совершенную ярость, поэтому участь беглецов представляется крайне незавидной.

Синклер поёжился. Будучи человеком разумным, он избегал упоминания столь щекотливых тем в разговорах на улице, вне защищенного помещения. Причем – беседуя с наследником другого Священного Дома!

- В целом я согласен с вашими аргументами, - делая вид, будто не заметил его смущения, продолжил я. – У волшебниц, особенно у чародеек, личной свободы значительно больше, чем у женщин из семей простецов, поэтому вряд ли идеи суфражисток будут популярны. В магическом обществе у женщин нет препятствий для самореализации. Тем не менее, большинство сознательно предпочитает сосредоточиться на детях и собственном развитии, игнорируя политическую деятельность.

- У меня довольно большой круг знакомых, - сказал банальность врач. – Условно работающих женщин можно разделить на три группы. Амбициозные леди, слишком энергичные, чтобы сидеть дома. Те, кто вынужден вести активную деятельность в силу статуса. И те, кто в силу обстоятельств лишен поддержки мужа, отца или иных мужчин. Остальные… Моя супруга – весьма сильный флорист, в их кругу у неё репутация хорошего специалиста. К ней регулярно приходят с заказами. Но ей в голову не приходит основать собственную компанию и заниматься профессионально! Зачем? Я обеспечиваю её всем потребным.

- Как госпожа Синклер себя чувствует?

- Благодарю, у неё всё хорошо. Она полностью оправилась от последствий родов!

Жена Питера Синклера, госпожа Мария, урожденная ван Хорн, с детства страдала от многочисленных недугов. Сказывались семейные проклятья, нахватанные предками за почти тысячелетнюю историю. Ей потому и позволили выйти замуж за Синклера, что остальные потенциальные женихи не стремились связать себя узами брака с неспособной выносить ребенка девушкой. При других обстоятельствах целитель из обнищавшего рода рассчитывать на столь удачную партию не смог бы.

Мастерство целителя обеспечило его наследником. Все полагали, что Эдвард станет единственным ребенком пары, и других детей у них не будет. Наше знакомство изменило судьбу. Черная Вода по части проклятий превосходит даже другие Священные Дома, вполне естественно, что в процессе общения Синклер узнал от меня несколько нюансов и у него появились кое-какие мысли о исцелении супруги. Процесс не был односторонним – я тоже получил много полезного. Год назад он попросил провести ритуал очищения, результатом которого стали новая беременность жены и рождение очаровательного малыша.

В смысле, все называли его очаровательным. По мне так обычный ребенок.

К Синклеру я отношусь хорошо и рассматриваю его в качестве возможного члена своей свиты. Целитель, сильный маг с прекрасными связями, чувствует себя мне обязанным. Вассалов у нас давно нет, возможно, лет через пять он станет первым. Да и жена у него, оказывается, интересная – флористами сейчас зовут гербологов со склонностью к работе в городских условиях. Надо бы выяснить, какая у неё специализация.

- Защита от проникновений, - выдал Синклер в ответ на мой вопрос. – До знакомства с Марией я даже не представлял, что на этих узеньких полосках земли перед домом можно вырастить непроходимую преграду для воров.

- Более чем актуальная профессия для Лондона.

- О, будьте уверены, сэр! Правда, сейчас Марии несколько не до колдовства, - снова довольно заулыбался целитель.

За разговором мы дошли до нужного адреса. Почему именно дошли, а не доехали? Дом с проклятой, на которую попросил меня взглянуть Синклер, находился неподалеку от гейта портальной сети, а я по возможности предпочитаю ходить пешком. Из кареты или окна авто многого не разглядишь.

Приняли нас… как всегда. Среди обывателей ходит масса слухов о Священных Домах, на девяносто процентов ложных, однако в главном они правы: связываться с нами опасно. У нас иные представления о допустимом, нам плевать на человеческие законы и нормы морали. Поэтому зовут нас в самых крайних случаях и стараются общаться через посредника, понимающего, что можно говорить, а чего – нельзя.

В общем, при виде меня реакция последовала стандартная – люди кланялись и старались поменьше открывать рот. Самая правильная линия поведения.

Пока Синклер в очередной раз осматривал похожую на жертву длительной голодовки девушку, я сидел в кресле возле окна, рассматривал проклятье и пытался вспомнить, где же видел подобное. Яркая структура, качественная, даже нет необходимости влезать в ауру, чтобы рассмотреть. Не менее сорока узлов, то есть для снятия нужно либо приглашать опытного взрослого из сородичей, либо призывать сущность, разбирающуюся в целительстве. Ну или в Палаты отправлять, там тоже должны справиться, только денежки плати. Хотелось бы знать, чья это работа. И что она делает? То, что воздействует на организм, пытаясь перестроить его по неизвестному и вряд ли приятному образцу, понятно, только что конкретно?

Пришлось погружаться в транс, рыться в собственной памяти, пытаясь вспомнить, где видел похожую схему. Или мог Хремет что-то рассказать, он во время занятий полюбил использовать грифельную доску, чтобы что-нибудь начертить. Нет, всё-таки в книгах… О, вспомнил!

У нас очень хорошие исторические хроники. Многие предки перед уходом к Старейшим считали своим долгом так или иначе оставить мемуары, назидания потомкам или, как Хремет, носитель мудрости в виде слепка себя, любимого. Большинство всё-таки ограничивалось книгой с описанием наиболее, по их мнению, ярких и полезных страниц собственной биографии. Причем внести туда они могли всё, что угодно, поэтому довольно часто на страницах встречалось нечто вроде «…вождь Аэзелвалф повел своих воинов в обход, но влип в подготовленную шаманом Лулуком ловушку. А ловушка та делалась так:…» и дальше идет подробная инструкция. Вот в одной из таких рукописей я и вычитал похожую схему заклинания, наложенного на девушку.

- Диету я вам распишу, - тем временем Синклер общался с родителями больной. – Ничего большего пока сделать нельзя, разве что мистер Блэкуотер что-нибудь посоветует.

- Это не проклятье, - вмешался я в их разговор.

- Не проклятье? Но что тогда? – развернулся ко мне целитель.

- «Пробуждение бесценного спящего», очень популярное одно время заклинание. Оно тоже использует связь с Изнанкой для работы, поэтому его часто неверно диагностировали. Довольно занятная разработка. Выискивает в геноме спящие куски кода, отвечающие за магические способности, и насильно их активирует.

У Синклера глаза чуть ли не на лоб залезли.

- Но это же безумно опасно!

- Конечно. Смертность была дикая, потому его и перестали применять. Зато выжившие становились волшебниками. Девушке безумно повезло, что заклинание не успело развернуться во всю силу и его вовремя купировали. Кстати, при каких обстоятельствах?

Я перевел взгляд на главу семейства. Низенький толстячок, нервничавший и постоянно промокавший лоб платком, довольно забавно смотрелся рядом с красавицей женой. Тем не менее, на вопросы он отвечал четко и по существу.

- Ей подсунули проклятую книгу, мистер Блэкуотер. Вернее, тогда мы считали её проклятой. Дело происходило в публичной библиотеке, и рядом оказались два почтенных мага, погрузивших нашу дочь в сон и быстро вызвавших карету из Палат Мидаха.

- Что сказали в Палатах?

- Они затруднились с точным диагнозом, но предложили провести некий ритуал, долженствующий, по их мнению, избавить от проклятья.

- «Материнские объятья», - вполголоса уточнил Синклер.

- Должно помочь, - признал я. – «Объятия» убирают всё лишнее. Почему отказались?

- Тысяча фунтов. У нас нет таких денег. Я решил, что Эвелин побудет дома, пока я собираю деньги. А потом мне посоветовали обратиться к мистеру Синклеру, он, в свою очередь, посоветовал пригласить вас, мистер Блэкуотер.

Понятно. История простая, обычная, только что-то в ней цепляло. Мысленно повторив её ещё раз, догадался – сложное заклинание выдержит далеко не всякий предмет, а сорок узлов есть сорок узлов. Бумажная книжка от такой концентрации силы мгновенно сгорит (или сгниет, или взорвется).

- Книжка у вас?

- Нет, её забрали следователи, мистер Блэкуотер.

- Жаль. Что ж, - сложив пальцы домиком, я принялся озвучивать итог размышлений. – У вас целых три варианта действий. Во-первых, вы можете рискнуть, разморозить заклинание и позволить ему завершить трансформу. Не советую. Под присмотром целителя шансы выжить повыше, чем в древние времена, но всё равно не высоки.

- Нет-нет, мистер Блэкуотер, нам не подходит! – замотал головой толстячок, успокаивающе поглаживая руку испуганно схватившейся за него жены.

- Я так и думал. Второй вариант связан с Палатами. Возможно, узнав, от чего конкретно пострадала ваша дочь, они подберут более дешевое лечение. Всё-таки архивы у них хорошие.

- А третий? – тихонечко пискнула женщина. Похоже, в целителях Мидаха она разочаровалась.

- Сегодня понедельник? Двенадцатого вечером я заберу Эвелин, в пятницу утром верну очищенной. Двести фунтов. Реабилитацией займется мистер Синклер.

Они переглянулись, мать чуть заметно кивнула, с надеждой глядя на мужа. Тот тяжело вздохнул и перевел взгляд на меня. Почтительно поклонился.

- Мы предпочтем довериться вам, мистер Блэкуотер. Нижайше просим помочь нашей дочери.

Глава 3

Призывы духов, демонов и прочих обитателей нижних слоёв Изнанки ещё не превратились в рутину, но я уверенно иду по пути к этой цели. То есть не реже одного раза в неделю поднимаюсь в ритуальный зал и заключаю сделку с сущностями, от взгляда на которых иные люди с ума сходят. В прямом смысле. Для моих сверстников из других Домов участие в полноценном ритуале в роли ведущего является редким событием и поводом для гордости, у меня – вся аура в метках исполненных обязательств.

Рутина неизбежно расслабляет. При нашей жизни расслабление приводит к смерти, поэтому на лупящего меня палкой Хремета я не обижаюсь. Старик, конечно, педагог специфический, но он прав.

Сотрудничество с Синклером даёт многое в смысле практики, благодаря ему у меня раз в два-три месяца появляется объект, требующий нестандартного подхода. Сначала нужно разобраться, от чего клиент страдает. С гордостью могу сказать, что до сей поры ошибок не случалось – мы всегда в конечном итоге могли понять, в каком лечении нуждается больной. Результативность вызвана сочетанием нескольких факторов. Во-первых, почти всегда целитель заранее описывает, с чем придется иметь дело, и я имею возможность порыться в библиотеке, выискивая схожие случаи. Во-вторых, даже если, как произошло с Эвелин, предварительных сведений нет, остаётся банальная эрудиция, в моём случае очень широкая. Так, как учат меня, не учат, наверное, никого. В-третьих, несмотря на расхождение терминологий, ментальный пакет со знаниями госпожи Астерии позволяет понять, о чём говорит врач. Всё-таки менталистика необыкновенно полезна.

После постановки диагноза родственники или опекуны часто просят завершить исцеление. Не помню, чтобы я отказывал. Глупостью было бы отказываться от неплохих денег, возможности войти в контакт с новой сущностью и шанса подтвердить репутацию Черной Воды. На Перекрестке подслушал: в разговоре один местный выразился, что «если есть какая-то чернота, Блэкуотер о ней, как минимум, слышал». Очень подходящая для Дома репутация, нужно её всемерно поддерживать.

Правда, развитие получается немного однобоким. Снимаю всякую дрянь часто, не накладываю практически никогда. Хремет ругается и грозит карами.

Таким образом, схема уже была отработана. В среду мы с Синклером переместили девушку в поместье и оба занялись привычным делом – целитель смотрел за больной, я подготавливал ритуал, консультируясь с наставником по тонким вопросам. Как переместили? Два года назад я научился призывать Князя-Ключника, изготавливающего за раз дюжину одноразовых порталов с привязкой на внешней части поместья. Благодаря моему участию в создании защита их пропускает. Обратно Эвелин вернули через два дня, сначала переправив на Перекресток, оттуда Синклер повез её в Лондон в медицинской карете. Надо сказать, целитель тоже за прошедшие года времени даром не терял и неплохо освоился на Перекрестке, оттяпав часть клиентуры у местных врачей.

Никаких особых важных дел не было, и я подумывал отдохнуть, когда прорезался Камминг. Тогда, перед Остарой, я написал ему, что Священный Дом Черной Воды в лице своего представителя готов встретиться с ним, дабы уточнить подробности благосклонно принятой нашим главой просьбы и назначить справедливую цену за её исполнение. Работать даром мы не собирались. В ответ пришло письмо от некоего капитана Уилсон-Холта, в котором тот среди кружев извинений сообщал, что его патрон, майор Камминг, по делам службы вынужден отправиться в Ирландию, где пребудет неопределенное время. Капитан просил отложить встречу либо был готов ответить на вопросы лично, правда, выражал сомнения в собственной компетентности.

И вот теперь вернувшийся Камминг пригласил меня в ресторан на Пикадилли завтра вечером или тогда и где мне угодно. Сроки меня устраивали, поэтому я ответил согласием.

«Молчание стали» оказалось местом фешенебельным, с вышколенным персоналом, немедленно проводившим меня к майору. Выглядел тот типичным британским офицером с идеальным пробором, тщательно выбритым подбородком и жесткой верхней губой, скрытой щеточкой усов. Из образа слегка выбивались пенсне на носу, но именно что слегка – глаза за стеклами блестели цепко, жестко.

- Мистер Блэкуотер, - встретил он меня, стоя на ногах. Причем видно, что со стула поднялся недавно, то есть отследил приближение неизвестного волшебника и занял удобную позицию, пока тот не вошел в кабинет. Сам волшебник? Нет, просто амулеты хорошие. – Позвольте представиться – Вернон Джордж Мэнсфилд Камминг, для меня большая честь стоять пред несущим волю Черной Воды.

- Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Дом говорит моими устами.

Только после того, как я замолк, Камминг распрямился. А занятный персонаж! Мало того, что в этикете разбирается, то есть либо натаскан качественно, либо происходит из старой семьи, так ещё и боец неплохой. Причем он не чистый мечник, подобно большинству современных дворян, человек явно неплохо знаком с рукопашкой.

- Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, мистер Блэкуотер, и прошу принять мои извинения. Поездка в Ирландию стала для меня совершенной неожиданностью.

- Ничего страшного. Все мы подвержены обстоятельствам неодолимой силы. Можете что-нибудь порекомендовать? – я уселся за стол, жестом разрешая ему присоединиться.

- Говорят, здешний шеф-повар удачно экспериментирует с индийской кухней. Не знаю насчет остального, но бириани действительно неплох.

- Вы служили в Индии?

- Нет, ориентируюсь на мнение сослуживцев и собственный вкус.

Мы перебрасывались фразами, прощупывая друг друга. Не принято в высших слоях общества сразу переходить к делу, сначала надо обсудить погоду, общих знакомых, культурные мероприятия, демонстрируя выдержку и хладнокровие. В смысле, можно и нарушить привычную традицию, но зачем? Еда вкусная, собеседник приятный, демонстрируемые им реакции необычны. Общаясь, попутно можно прикинуть, где могли огранить этот алмаз.

Подавляющее большинство офицеров принадлежат к приличным семьям, выходцев из низших слоев общества в офицерской касте можно пересчитать по пальцам и все они служат в колониях. Дети приличных людей учатся в приличных учебных заведениях, и вряд ли Камминг стал исключением. После завершения Сандхерста (или Вулиджа, не принципиально) был направлен в полк, где после периода обкатки получил практический опыт в одном из многочисленных конфликтов с участием Англии. Потом из полка он ушел, потому что сейчас служит непосредственно в Военном министерстве, причем не говорит, на какой именно должности. Умен, эрудирован, тщательно следит за словами, прекрасно владеет собой. Слабые отголоски его эмоций, проходившие сквозь артефакторные щиты, ничуть не отражались на мимике лица.

Непростой персонаж. Так и хочется заподозрить его в принадлежности к спецслужбам.

- Итак, мистер Камминг, давайте перейдём к тому вопросу, по поводу которого мы здесь собрались, - покончив с десертом, я решил, что хватит любезностей. – О чем конкретно вы просите мой Дом?

Спрашивать, неужели Лотарь ничего мне не рассказал, майор не стал.

- Предмет нашей беседы напрямую касается государственной безопасности, мистер Блэкуотер, поэтому я прошу без лишней необходимости не распространятся о нём, - я кивнул. – Благодарю вас. Видите ли, в чем дело: руководимый мной отдел в составе Военного министерства занимается расследованием противозаконной деятельности, связанной с саботажем на военных предприятиях, убийствами офицеров и генералов, шпионажем со стороны иных стран. Мы активно сотрудничаем с Особым отделом Скотланд-Ярда и департаментом расследований преступлений Министерства чародейных дел. Главной нашей задачей является защита интересов королевства от действий иностранных агентов, в первую очередь имперских, однако при необходимости мы имеем право собирать и иную информацию, если она относится к сфере основной деятельности.

Не так давно наше внимание привлекли индусские националистические группировки, действующие в стране. Вы знаете, сколько сейчас индусов проживает в одном только Лондоне? Около ста тысяч. Причем не менее тридцати тысяч составляют студенты и прочая молодежь, чрезвычайно активная в политическом плане. Они объединяются в кружки, организуют тайные общества, направленные на изменение существующего строя и отторжения Индии из-под власти британской короны. Их не устраивает наше просвещенное правление, они желают продолжать пребывать во тьме невежества.

Разумеется, германцы используют их. В первую очередь для шпионажа, потому что многие индусы работают на флоте и на верфях, но не только. В наш отдел поступили сведения о ряде происшествий, случившихся с инженерами и офицерами, служащими в метрополии. Расследование привело к индусам. В процессе мы вынуждены были обратиться за консультациями в Министерство чародейных дел, чьи специалисты отметили схожесть инцидентов с некоторыми, происшедшими ранее и оставшимися нераскрытыми. Позднее несколько дел были объединены в одно, сформирована общая рабочая группа.

На данный момент мы можем утверждать, что в стране действует весьма разветвленная сеть заговорщиков, тесно связанная с иностранной разведкой. Их интересы лежат в самых разных областях, в том числе относящихся к магии. Они подготавливают собственных боевиков по программам армейских волшебников, вербуют травников, впоследствии устраивая их на важные для обороны государства предприятия, пытаются получить доступ к последним разработкам волшебного департамента Военного министерства. У них налажены контакты с социалистическими организациями, запрещенными в стране, действующими нелегально и террористическими методами.

Должен с гордостью сказать, что нами проделана большая и успешная работа. Однако – и тут мы переходим непосредственно к причине нашей беседы – следователи столкнулись с проблемой, нерешаемой обычными методами. Мы никак не в состоянии поймать ядро группы заговорщиков, отвечающих за магические направления их деятельности. Словно какой-то рок оберегает их. Хотя «оберегает» не совсем подходящее слово, правильнее сказать, что не даёт нам приблизиться и арестовать. При захвате зельеварни она взрывается вместе с персоналом; пойманный колдун перед допросом внезапно умудряется покончить с собой; другого из-за немыслимой бюрократической ошибки освобождают из-под стражи, и он, разумеется, бежит за границу.

После нескольких провалов, сопоставив странности, следователи вашего Министерства заподозрили неладное и обратились к оракулам. Мне неизвестно, каким образом те проверяли возникшие подозрения, однако о результате проверки сообщили. Обнаружено влияние высшего скрывающего ритуала с подписью вашего Священного Дома.

- Любопытно, - признал я, видя, что продолжать он не собирается. – Что было дальше?

- Практически ничего, - немного, в допустимых этикетом рамках развел руками майор. – По неизвестной мне причине попытка Министерства связаться с вами не удалась, их письмо вернулось нераспечатанным. Тогда я решился обратиться сам, мне посоветовали лично посетить Перекресток, что и было сделано. Там я встретил лорда Лотаря.

Он тактично не указал, в каком состоянии упомянутый лорд находился.

- Могу заверить вас, мистер Камминг, что последние сорок лет наш Дом не проводил никаких высших ритуалов, связанных с сокрытием смертных. У вас есть полный текст видения? Позвольте взглянуть.

Истинная правда. У нас просто-напросто не было никого, способного на высшую магию. В то же время, в Министерстве работают хорошие провидцы, их начальник принадлежит к Священному Дому Незримых Путей и вовремя исправляет ошибки подчиненных. Так что полыхающий печатями свиток я брал с некоторым непониманием.

Стоило развернуть пергамент, как в сознание мягко толкнулась ментальная запись. Видения всегда, в последние три тысячи лет точно, оформляют именно так – само полученное оракулом послание высших сфер и расшифровка текста на бумаге, зачастую рифмованная. Причем видение не всегда описывает будущее событие, под термином понимается любая информация, полученная оракулом. Вот что он из информационного поля планеты вытащил, то и есть видение.

В то, что на бумажке написали, я вчитываться не стал. Пробежал глазами и больше не возвращался. Зато видение заставило меня недовольно откинуться в кресле и призадуматься. С наскока разобраться в просмотренном не получилось, какая-то дикая мешанина образов, но то, что четко фигурирует влияние нашего Дома – несомненно. Причем не какого-то отвергшего путь представителя, давно разорвавшего узы с Черной Водой, а непосредственно Дома.

- Поступим так, мистер Камминг, - наконец, определился я. – В данный момент я готов сказать вам следующее. Последние двести лет Священный Дом Черной Воды осознанно придерживается политики добровольной изоляции, ограничиваясь исполнением долга перед Старейшими. Заключения любых сделок со смертными, выходящими за данные рамки, мы стараемся избегать. Тем не менее для меня очевидно, что видение указывает на нас, чего быть не может. Мне происходящее не нравится. Поэтому в ближайшее время я попытаюсь выяснить, как подобное возможно, и свяжусь с вами. Сроки устанавливать не стану, но обещаю не затягивать с ответом.

- Благодарю, мистер Блэкуотер, - поднявшись со стула, поклонился Камминг. – С нетерпением буду ожидать вашего письма.

Я тоже встал, не желая затягивать.

- В таком случае, рад знакомству, мистер Камминг. Вы подкинули мне загадку – пусть она обратится ступенью на пути в Вечное Небо.

Спрятав большие пальцы внутрь, Камминг сложил вместе ладони.

- Всего хорошего, мистер Блэкуотер. Большая честь быть услышанным для меня.

Извини, Норвегия. Не судьба нам скоро встретиться.

Учет оказанных простецам услуг и проведенных ритуалов у нас поставлен очень качественно. Подозреваю, во всех Домах так. Если нет подробной росписи – кому, когда, что и за сколько, – существует опасность остаться должником, а магические долги рано или поздно обязательно приходится отдавать. Не существует способа наложить заклинание или провести ритуал, по итогам которого станет четко видно: человек должен тому-то, долг возник десять лет назад и при таких-то обстоятельствах. В лучшем случае будет установлен сам факт наличия и не более, то есть сказать, как погасить обязательства, магия не может.

Поэтому абсолютно все отношения фиксируются, причем дважды. Бумаги (договоры, счета, расписки и прочее) сохраняются в архиве, где за ними присматривает специально обученный лар. Присматривает хорошо, в дальних комнатах даже клинописные таблички пылятся, перенесенные из покинутых поместий Черной Воды. Также всегда делается краткая запись в свитке учета – созданном одним из первых владык артефакте в виде бесконечной длины пергаментного свитка. Простенькие услуги, оказанные смертным, записываются как угодно, высшая магия расписывается на языке Старейших многозначными символами, понятными посвященным.

С анализом видения у нас возникли сложности. Оно, по сути, представляет собой картинку, просмотреть которую способен любой человек, не обязательно владеющий менталистикой, зато осознать – далеко не каждый. Чем дисциплинированнее разум, тем больше он из картинки поймёт. При всех его достоинствах Хремет является призраком, у него, образно выражаясь, несовпадение кодировок, а я с записью такого рода имею дело впервые. Звать Лотаря бесполезно, Мерри мала, что разглядит Ксантиппа, как информация трансформируется в её больном разуме, мы гадать не рискуем.

Как следствие, остальные дела пришлось отложить, и у меня прошло внеочередное занятие по менталистике.

- Довольно странно, - вслух рассуждал старикан. Так-то он не любит делиться мыслями, но для меня, ученика, делает исключение. – Мы видим результат и не видим пути, приведшему к нему. Число высших ритуалов ограничено, все они хорошо известны. Новые появляются редко. Так почему же оракулы не смогли определить, что именно применил кто-то из потомков? Приятно знать, что после моего ухода род порождал не только бездарностей. Нам придется просмотреть все записи за последние лет пятьсот.

- Пятьсот лет?!

- Из видения неясно, кто именно наложил сокрытие, но было это не так давно. Пошевеливайся! Чем раньше начнём, тем быстрее закончим.

Задача оказалась проще, чем выглядела изначально. Последние две сотни лет случались целые десятилетия, когда Дом вовсе не имел никаких дел с простецами. Вероятно, какие-то услуги оказывались гоблинам или иным расам, но с ними сделки проводились по старым, давно заключенным договорам. Если поднять финансовые документы, можно сказать конкретнее. Кроме того, в данный момент нас интересовала исключительно высшая магия, а обычные призывы или проводка экспедиций на Изнанку к таковой не относились.

Первые строки бустрофедоном появились в семь тысяч сто пятьдесят пятом году от Прихода Старейших, то есть в тысяча шестьсот сорок седьмом году от Рождества Христова. Тогда глава рода Деймос Блэкуотер пытался провести ритуал усиления удачи для барона Капеля, намеревавшегося освободить из плена Карла I. Для смертного ритуал закончился ничем, зато треть старших членов Дома получили повреждения энергетики за нарушение третьего Закона.

Дальше пошло веселей. Предки не сдерживались и называли вещи своими именами, читать описания местами было страшновато. В основном – проклинали. Организация засухи в Йоркшире; создание полноценного лича из предоставленного пленника, пленника заказчик не забрал (теперь понятно, кто у нас в камере стазиса сидит); усиление склонности к предательству у представителей рода, переходящее по мужской линии и только у признанных потомков. Двух близнецов, чрезвычайно тактильных парней, прокляли невозможностью прикасаться друг к другу. Вроде бы обычное заклинание, но после того, как с ним поработал Ипатий Блэкуотер, стало практически неснимаемым.

- Остановись, - внезапно приказал стоящий рядом Хремет. Он не мог прикасаться к свитку, просто читал, временами одобрительно хмыкая. – Видишь? Запомни его.

- «Проклятие на имя. Наложено по воле государя Якова на род Леро», тринадцатого декабря одна тысяча шестьсот пятого года. Что с ним не так?

- Это проклятье – тоже своего рода скрывающий ритуал. Оно полностью стирает воспоминания о том, на кого наложено, из памяти и с любых носителей информации. Не позволяет найти проклятого знакомым и родственникам. Если наложено на род, то род со временем перестанет существовать, носителями станут отдельные потомки, которые тоже постепенно вымрут. Сойдут с ума, покончат с собой. Представь, ты знакомишься с человеком, долго с ним беседуешь, договариваешься встретиться завтра – а завтра он тебя не помнит.

- Оно же посмертное?

- Не всегда. Можно и на живого наложить, если знать, как.

- Какой-нибудь вор был бы счастлив.

- Любое высшее проклятье в чём-то благословение, - пофилософствовал Хремет. – Зависит от точки зрения и от изобретательности. Крути дальше.

Мы нашли ещё десяток пунктов, теоретически подходящих по конечному результату. Не такое уж и большое количество за пять веков. Затем, начиная со старейшего, принялись сравнивать с присланным подарочком оракулов. Видение всегда содержит очень много разноплановой информации, проблема в том, что относительно легко из него вычленить только ключевые, важнейшие компоненты, причем важность их не человеческим разумом определяется. Для провидца вполне нормально увидеть и записать про четырех сношающихся кроликов на лужке, а то, что этот лужок трупами в три ряда завален, с его точки зрения вторично.

Лучше всего подпадал под видение последний случай, с проклятым родом Леро, но владыка сказал не торопиться с выводами. Вдруг упускаем чего. Ещё ему не нравилось, что мы вынуждены залезать в области менталистики, для меня пока сложные и небезопасные, поэтому Хремет приказал сделать перерыв до завтра. Дескать, отдыхай, я подумаю. Не исключено, что он хочет привлечь к делу Финехаса – тот, конечно, воин, и состояние у него необычное, но продолжает оставаться взрослым мужчиной, прошедшим полноценное родовое обучение. Хотя нет. У них слишком сложные отношения, без крайней нужды просить друг друга о помощи они не станут. Владыка не поступится гордостью ради выполнения просьбы какого-то смертного.

- Вы думаете, Леро каким-то чудом сумели продержаться под проклятием триста лет? – недоверчиво спросил я, уже собираясь уходить.

- Невозможного не существует, есть маловероятное.

Это он современных математиков начитался. Откуда и с какой стати он достал работы столь презираемых им простецов, неизвестно, но прочел и даже одобрил.

- Возможно, они каким-то чудом сумели ослабить действие или разобрались в механизме, - продолжил призрак. – Они могли получить помощь другого Дома. Проклятье могло быть наложено с ошибкой. Учитывай все возможные варианты – и тогда ты будешь готов к самому безумному из них.

Довольно странно слышать такое от древнего упрямца. Вот уж кто гибкостью мышления не отличается… Впрочем – нет, я не прав. В его мировоззрении есть ряд констант, которые он не пересмотрит ни при каких обстоятельствах, вроде пренебрежения к нижестоящим и безусловное благо Дома. Но в целом он очень умен и обладает колоссальным жизненным опытом, позволяющим не отвергать сходу любые, самые дикие предположения.

Глава 4

Безумие не отпускает Ксантиппу, характером напоминая море. В обычное время она занята какими-то делами, более-менее разумно рассуждает, почти не срывается на крик, с ней даже можно поговорить нормально. За языком всё равно надо следить, но не слишком тщательно. Совсем иначе она ведет себя во время приступа, когда «идет волна». Взрыв может вызвать всё, что угодно, даже косой взгляд, и тогда под руку бабке лучше не попадаться. Проклянет так, что очищаться устанешь. Единственная, кто пока не пострадал – малышка Мередит. Вероятно, остатки здравого смысла не дают Ксантиппе причинять вред ребенку.

Периодичности у приступов нет. Иногда целый месяц проходит спокойно, иногда несколько дней подряд обитатели поместья ходят на цыпочках.

На следующий день после закончившихся относительно неудачно раскопок прошлого бабка с утра позвала меня в лес. Сказала за завтраком, чтобы собирался и ждал её. Я, мягко говоря, удивился. В последний раз Ксантиппа ходила со мной в лес, когда мне лет пять было, потом проехалась по мозгам Лотарю, и тот с видимой неохотой начал брать меня с собой на поиски всякой травы. Тогда ещё мать была жива. Спустя пару месяцев Лотарь, разумеется, на обязанности отца и наставника забил, у него нашлись дела поважнее (как он сам говорил), и с тех пор я на Изнанку хожу один.

- Зачем? – настороженно спросил я, перестав жевать.

- Увидишь, - мрачно посулила бабка. И, приняв торжественный и обреченный вид, добавила. – Пора тебе узнать!

- Что узнать?

- Кое-что о своей семье. Увидишь! Доедай и собирайся!

Упоминание о семье оптимизма не добавило, потому что чем больше я о ней узнаю, тем сильнее охреневаю. Сколько не подбирал другой термин, найти не смог. Образно выражаясь, скелеты в наших шкафах – самые скелетистые, даже по меркам других Домов. Причем в закрытой части архива я ещё не бывал, туда у меня доступа нет.

На сборы ушло полчаса. Томимый плохими предчувствиями, у калитки я дожидался Ксантиппу. Вскоре появилась и она, одетая в походный костюм. На Изнанку либо идешь, подготовившись правильно, и тогда у тебя есть шанс вернуться, либо совершаешь изощренное самоубийство. Ксантиппа подготовилась правильно.

Сделав знак следовать за ней, она уверенно двинулась по тропе. Лицо у бабки было напряженное, губы плотно сжаты, сухой носик заострился сильнее. Ей сейчас лет пятьдесят и выглядит она на свой возраст, если брать человеческие мерки, что, вообще-то говоря, нонсенс. Дети Священных Домов стареют на порядок медленнее смертных, сильные маги, поднявшиеся на верхние ступени иерархии, не стареют вовсе. Как о внешности заботятся женщины – вовсе отдельный разговор.

Почему Ксантиппа не омолодится, я не знаю и знать не хочу.

По лесу она шла правильно, не хуже меня. С той только разницей, что ингредиенты не собирала, пропуская даже то, что само просилось в руки. Глядя на неё, и я перестал. Постепенно мы всё дальше отдалялись от ограды, темп движения замедлился, знакомые места исчезли, окружающий фон повысился, свидетельствуя о приближении к границе условно-мирной территории. Безопасной землю не называю.

Переглянувшись с провожающим нас плотоядным взглядом деревом, я удобнее перехватил копьё и спросил:

- Далеко ещё?

- Уже скоро.

- Единороги здесь не пасутся. Тут никаких сильных существ нет?

- Раньше дракон жил, - неожиданно ответила Ксантиппа. – Его твой дед убил. С тех пор никто не селится – видят кости и боятся. От них ещё тянет силой.

Если в далеком будущем я освою высшую магию и мне понадобится источник на основе силы смерти, я знаю, где его создам. Только экранировать надо получше, чтобы на окрестности не влиял.

- Может, скажешь, куда мы идём?

- Ты – наследник. Тебе следует знать, - помолчав, сказала Ксантиппа. Прозвучало это так, словно она себя убеждала. – Познакомлю вас.

- С кем познакомишь?

Вместо ответа она мотнула головой и сосредоточилась на земле под ногами, там как раз появились серые пятна, на которые интуиция громко советовала не наступать.

Через четыре-пять десятков шагов лес поредел, и мы вышли на большую поляну. Бабка огляделась, внезапно улыбнулась и повернула направо, глядя на видимую ей одной цель. Я проследил направление её взгляда – никого. Странно. Она, конечно, далека от понятия «нормальность», но прежде глюков у Ксантиппы не было.

Я шагал позади неё, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Впереди кто-то сидит. Он невидим и очень хорошо прячется, обычными органами чувств его не ощутить. С магией ситуация та же. Тем не менее, смутное ощущение кого-то рядом есть, надо только его вычленить, понять, что именно искать.

Он появился внезапно. Никакой магии, никакого движения – я просто его увидел. Заметил. Высокий мужчина с длинными спутанными волосами, грязный, худой, босый, одетый в рваную хламиду, с длинными обломанными ногтями на руках сидел на поваленном дереве и не мигая, пристально смотрел прямо на меня. Ноздри его раздувались, словно принюхивались.

- Лукиан, - Ксантиппа, не сомневаясь, подошла к мужчине, обхватила давно немытую голову и прижала к груди. Тот неумело, словно забыв, как двигать конечностями, обхватил женщину. – Сынок.

Лукиан. Это имя я слышал, о нём упоминала Скорбящая Мать. Говорила, что он тоже принадлежит к Черной Воде, и была права – теперь, видя его перед собой, я ощущал связывающие нас кровные узы.

Лукиан вывернул шею совершенно нечеловеческим движением и снова уставился на меня.

- Это твой племянник, его зовут Майрон. Май-рон. Подойди сюда.

Мгновение поколебавшись, я подошел поближе. Вблизи дядя производил ещё более отталкивающее впечатление, чем на расстоянии – он казался совершенно безумным, от него пахло давно не мытым телом. При моём приближении он заволновался, оскалился и недовольно зашипел, демонстрируя необычайно длинные клыки.

- Тихо, милый, - заворковала Ксантиппа, гладя сына по голове, - тихо. Он тебя не тронет, он свой. Родной. Своя кровь, чистая. Своя. Руку дай. Не тяни, дай руку!

Она цепко схватила протянутую ладонь, ловко резанула по ней ногтем и поднесла её поближе к лицу Лукиана, давая принюхаться. Одной рукой, второй продолжая обнимать тщедушное тело.

- Чувствуешь? Кровь Черной Воды! Твой родственник!

Длинный раздвоенный язык слизнул капли крови с ладони, спустя пару мгновений сумасшедший чуть заметно расслабился и снова уткнулся головой матери в живот.

- Всё, Майрон. Уходи. Запомни его, как он тебя запомнил, и уходи. Я сама вернусь.

Кажется, свалил я излишне торопливо, во всяком случае, сначала сделал несколько шагов спиной вперед и только потом развернулся. Лукиан меня пугал, уверенности, что бабка полностью его контролирует, не было.

- Я тебе покушать принесла. Вот, возьми хлебушек. Давно хлебушка не ел? Сынок…

Сомкнувшиеся над головой кроны деревьев и сгустившаяся тень привели в чувство. Идти обратно по собственным следам ненамного безопаснее, привычка к осторожности взяла верх и заставила собраться. Только неподалеку от ограды поместья, на многажды хоженой земле, я позволил себе вернуться мыслями к недавнему знакомству.

Значит, у меня есть ещё один родственник. Родной дядя, по понятным причинам о котором в семье не упоминают. Судя по словам Скорбящей, он прекрасно чувствует себя на Изнанке и, возможно, находится на ней постоянно. Если бы он жил поблизости, Ксантиппа моталась бы в лес намного чаще, чем сейчас. Как он умудряется выживать? Волей богов, не иначе. Мясо местных животных, другая пища, вода – всё это полностью меняет организм, оставляя от человеческого только облик, да и то не всегда. Не исключено, что Лукиан уже дошел до той стадии, когда в обычном мире ему появляться неуютно и болезненно. Общение ему не нужно, хватает редких встреч с матерью.

И что?

Да ничего. Просто очередная маленькая (или не очень, будущее покажет) тайна нашей семейки. Вряд ли Лукиан завтра заявится в поместье и станет в нём жить. Ну а если заявится… Вот тогда и будем разбираться.

Следующий день начался с эпистолярного жанра. После завтрака я уселся за стол и принялся писать письма, целых два.

Первое направилось Каммингу. Ещё раз обдумав полученное видение и порывшись в архивах, Хремет пришел к выводу, что ничего более подходящего под запрос майора, чем наложенное на Леро проклятье, предки не совершали. Как, каким образом кто-то из проклятых выжил, призрак гадать не собирался. Поэтому я ограничился расплывчатым описанием ситуации и уведомлением, что мы готовы раскрыть всю информацию по данному эпизоду, если нам предоставят подписанное действующим монархом дозволение. Иначе нельзя - согласно договору, имя рода Леро должно быть стерто, простецы не должны его помнить.

То, что история не закончена, очевидно. Коли английские спецслужбы пошли на контакт с нами, значит, их приперло, и клубочек они намерены разматывать до последнего. Теперь какое-то время у Камминга и его покровителей из высших этажей власти уйдёт на проверку полученной информации, затем они добьются аудиенции у короля (тоже не быстрое дело даже для ближайших сановников) и снова обратятся к нам. Мы с Хреметом сомневаемся, что дело ограничится всего лишь просьбой раскрыть имя.

Следующим ушло письмо к главе Дома Голденби. Обратился к нему с просьбой о дозволении встретиться с младшими детьми его Дома. Впрочем, для начала следует сделать отступление и уточнить, кто они такие.

Существуют древние чародейские семьи, к Священным Домам не относимые, но по статусу считающиеся приближенными к нам. Потому что были основаны и очень часто принимали в свои ряды тех наших сородичей, кто отказался следовать Зову и покинуть этот мир ради службы прародителям. Или, скажем, был изгнан, но особых претензий к нему ни со стороны родни, ни со стороны иных Домов нет. Ситуации случаются самые разные, разорвавших связи сородичей мало, но они есть и часто они в конечном итоге через брак или усыновление находят новую родню в лице приравненных Домов. В Европе к таковым относятся двое, Голденби и Шевелон. Они тщательно придерживаются нейтралитета, не вмешиваясь ни в войны смертных, ни в междоусобные свары Священных Домов, их более чем устраивает роль всеобщего посредника.

Я сейчас стою перед сложным выбором – поступать в Олдоакс или продолжать заниматься домашним образованием. У варианта с поступлением много достоинств и ещё больше недостатков. Учеба в школе с отрывом от дома позволит влиться в современное общество как равных по положению сородичей, так и верхушки смертных волшебников. Иными словами, школа даёт связи, ради них туда и идут. Образование тоже хорошее, причем в сфере общей магии, в которой у меня провал. Из минусов – придётся покинуть поместье, свернуть часть проектов. Например, остановится сотрудничество с гоблинами, а это и деньги приличные, и репутация. Сестра останется одна, в обществе бабки и Лотаря, оба в качестве воспитателя сомнительны и неизвестно чему её научат.

Да и нужны ли нам те связи? Нам достаточно уютно в своей милой самоизоляции. Черную Воду пытаются из неё вытащить, но пока держимся.

Тем не менее, желание проучиться хотя бы пару лет есть. В мечтах Олдоакс представляется неким курортом, без Лотаря, сумасшедшей бабки, требовательных наставников и серьёзных обязательств. Я понимаю, что на практике там своих подводных камней полно, просто задолбало всё и хочется свалить.

И я подумал – почему бы не расспросить о школе тех, кто в ней уже учится? Заодно заведу знакомство с кем-то из Голденби, в будущем оно может пригодиться. Сейчас из представителей Священных Домов я поддерживаю контакт только с владыкой Калмом, одним-единственным. Это старый матерый интриган, имеющий на Черную Воду и на меня лично неизвестные планы, ювелирно умеющий подавать информацию под удобным ему углом. Неплохо бы заполучить возможность узнать другую точку зрения.

Краем уха я слышал, что кто-то из младшего поколения Голденби сейчас учится в Олдоакс. То ли Синклеру один из пациентов рассказал, а он мне передал, то ли на Перекрестке подслушал, когда у Глена сидел. Неважно. В любом случае – подходящая тема для разговора и удачный повод для знакомства. Только напрямую писать в данном случае нельзя, сначала следует договориться с главой Дома, дабы избежать кривотолков. Ну или подстроить «случайную» встречу, что намного сложнее, да и не нужно.

Ответное письмо от лорда Голденби тоже ожидалось не завтра, вернее, ответ может прийти быстро, о самой встрече ещё надо договориться. Поэтому у меня появилось свободное время, которое хотелось потратить с толком. То есть – на себя. Если посчитать, чем я обычно занят, то выходит картина взрослого мужчины, полноценного добытчика и главы семьи. Деньги зарабатываю, квалификацию повышаю, взял на себя ответственность за близких и тащу её, как могу. Поэтому иногда хочется плюнуть на всё и тупо посидеть, отдохнуть.

В поместье не посидишь, мигом припрягут. Наставники воспринимают бездельничающего ученика как личное оскорбление и сразу находят мне занятие. Идти на Перекресток нет желания, да и в принципе хотелось побыть где-то, где меня никто не знает, и нет людей. Я подумывал было устроить небольшой пикник в ближайшем лесочке, может, сестру прихватить, пока бабка отсутствует, но тут мне на глаза удачно попалось письмо от вождей клана Расколотого Молота. Гоблины просили сводить их на Изнанку, желательно в место, где можно найти ингредиенты по приложенному списку. Сходу мне не удалось вспомнить земли со всей запрошенной номенклатурой, и я залез в справочник. Оказалось, что местечко под условным названием «Каменная шапка» подходит как нельзя лучше – оно довольно тихое по обе стороны перехода. Именно то, что нужно. Схожу, проверю, заодно прогуляюсь в тишине.

Переход находился в Уэльсе, рядом с какой-то задрипанной деревушкой с непроизносимым названием. Чтобы туда попасть, пришлось сначала переться на Перекресток, оттуда тайным порталом переходить в Шрусбери, из Шрусбери официальной портальной сетью переходить в деревню Ти-Нанти, откуда топать пешком, потому что ехать в глушь местные дружно отказывались. Может, их внешность моя смутила? Во всяком случае, стоило отойти как они поголовно или крестились, или хватались за языческие амулетики от сглаза, а большинство делало и то, и другое.

Почему не отправился сразу в Ти-Нанти через портал в деревне возле нашего поместья? Не хотел привлекать внимания местного святоши. Да и просто – не нравятся мне деревенские, мысли у них какие-то грязные.

Идти пришлось долго. Сначала два часа по грунтовой дороге, потом обнаружил приметные ориентиры и свернул в сторону. Для ориентиров выбирают скалы необычной формы, крепости, крупные водоёмы – словом, что-то, что просуществует века, если не тысячелетия. Никаких деревьев, никаких культовых сооружений. Кто его знает, сколько простоит храм, если новый властитель ополчится на религию и веру? Идти по обычному лесу, не ожидая ежесекундной подлянки, было легко, тропинки словно сами ложились под ноги, обводя завалы и овраги. Ещё час ушел на поиски нужного места.

Переход на Изнанку выглядел стандартно – широкая ниша метра три высотой, высеченная в скале. Люди её, разумеется, не видели, чародеи из смертных могли что-то заметить, подойдя вплотную, члены других Священных Домов вблизи ощущали сам переход, но воспользоваться им не смогли бы. Тем не менее, место наверняка почиталось необычным – неподалеку росло дерево, в ямке у чьих корней стоял небольшой жертвенник. Валлийцы всегда оставались очень своеобразными христианами.

Этот переход не открывали давно, лет двести. Не было необходимости – экспедиции на Изнанку проводили иными путями. Проверять его следовало долго и, по совести говоря, другому специалисту. Пусть я значительно превосхожу сверстников по знаниям и развитию, до полноценного мастера мне далеко. Однако выбора нет. Устроившись возле скалы поудобнее, постелив плащ на землю, я принялся за работу.

От проверки заклинаний меня оторвало ощущение чужого испуга. Открыв глаза, с раздражением увидел метрах в двадцати, на другом конце полянки замершего с открытым ртом ребенка. Человеческого пацана в обносках, с круглыми, наполненными паникой глазами. Вот что он тут забыл?

- Брысь.

С воплями мальчишка рванул прочь. Надеюсь, не убьётся по пути.

Забыв о беглеце, вернулся к проверке. Что-то меня в переходе смущало… Они все более-менее одинаковые, меняется только блок заклинаний, отвечающий за маскировку. Ну и личный почерк создателя перехода накладывает отпечаток, куда без этого. Здесь вроде бы всё выглядело правильно, так, как и должно быть, но интуиция недовольно царапала из подсознания и требовала проверить ещё.

Поэтому я продолжил, не обращая внимания на клонившееся к закату солнце.

Отдохнул, называется.

Спустя часа полтора усталость накопилась в достаточной степени, чтобы я решил сделать перерыв. Всё-таки долго концентрироваться на изучении структуры магических предметов тяжело, устают и глаза, и сознание. Захотелось пройтись, размять затекшие ноги и подумать – насколько давно устроили подлянку. В том, что она есть, я уверился. Не могу определить, в чем именно заключается ловушка, не мой уровень, однако в самом факте наличия не сомневаюсь. Вопрос в том, это новодел или нечто старое, так сказать, привет из старых времен?

Шум, треск и перешептывания я услышал задолго до появления людей.

Первым на полянку вышел юноша лет восемнадцати. Хотя, может, он года на четыре младше – тяжелая работа старит простолюдинов. Высокий, худой, в простой одежде и с широкими ладонями, при виде меня рефлекторно стянувший с головы картуз. Сзади него из кустов с жадным любопытством на лице выглядывала молодая девушка.

Парень открыл рот, издал невнятный звук, больше похожий на сиплое блеяние, и замолк. Сглотнул. Вздохнул и заговорил:

- Прости, добрый сосед, что побеспокоили. Зла не желали. Не поверили мальчишке, думали сходить да проверить, от кого он сбежал.

- Я не сидхе.

- Нет? – с тупым видом переспросил парень.

- Нет. Они ушли почти тысячу лет назад и с тех пор обратно не возвращались.

- Дык, это. Говорят, видели их.

- Полукровок. Почти все полукровки остались в нашем мире, - я задумчиво посмотрел на парочку. Девушка по-прежнему не вылезала из кустов, хотя голова в платке показалась полностью. – А скажи-ка мне, парень: в вашей деревне последние года три никто из магов не появлялся?

- Не, откуда им взяться-то? Сэр.

Смотрел он с опаской, даже большей, чем, когда считал сидхе. С тем хотя бы из сказок понятно, как общаться и чего ждать. Неведома зверушка в облике властного пацана с белоснежными волосами, красными глазами и непривычными чертами лица, спрашивающая про магов, внушала желание сбежать. Дать деру мешали, во-первых, девушка за спиной, во-вторых, явно дорогая одежда, указывающая на мою принадлежность к высшему классу.

- Подумай, точно никого не было? – я зачерпнул силы и наполнил ею свой голос, вслух приказывая. – Вспоминай!

Глаза парня затуманились, и он, пошатнувшись, произнес:

- Да… Приходил чародей два года назад, на Пасху.

- Как выглядел, какие символы на одежде?

- Не помню… Волосы длинные красные… Не помню.

Похоже на блок. Можно, конечно, залезть к нему в память и прочесть воспоминания, но смысл? Глубоким алым цветом волос известна Кровавая Ярость, взрослые мужчины до пояса их отращивают. Тем более что не обязательно неизвестный чародей находился в своём истинном облике.

- Держи, - вытащив из кармана монетку, я бросил ему шиллинг. – Ступайте.

С пустым взглядом парочка развернулась и ушла. Крепко их приложило, даже странно. Становлюсь сильнее, или просто внушаемые? Потом проверю. Сейчас значение имеет только то, что для экспедиции на Изнанку придётся искать другой переход.

Собираясь возвращаться домой, роясь в карманах в поисках одноразового портала, я подумал, что, наверное, ловушку устроили всё-таки Бладрейджи. По срокам совпадает. Три с лишним года назад у нас вышло небольшое столкновение, по итогам которого они потеряли двух своих – одного насмерть, второй стал инвалидом. Напрямую выставить претензии Черной Воде они не могли, но все заинтересованные лица понимали, чьи действия привели к трагедии. Поэтому желание Кровавой Ярости отомстить очевидно. Правда, совершенно непонятно, откуда они узнали о точке перехода, и не ждут ли меня подобные сюрпризы на других, даже проверенных.

Глава 5

Решение о создании первой крупной магической школы в Англии было в чём-то вынужденным. Одиннадцатый век для чародейного племени выдался тяжелым. Исход сидхе привел к разрушению устоявшихся связей, любых – вассальных, торговых, политических. У простецов менялись королевские династии, все резались со всеми, попутно приходилось отбиваться от вторжений ирландцев и шотландцев. Церковный раскол слабо отразился на жизни Британии, зато вспыхнувшая усобица Священных Домов вызвала чуму, неурожай и множество иных бед.

К последнему десятилетию века даже самым упёртым стало понятно, что дальше так жить нельзя. Слишком много трупов. Стиснув зубы, стороны пошли на примирение, первым символом которого стало основание в тысяча девяносто пятом году колледжа Старейших – заведения, предназначенного для совместной учебы и воспитания отпрысков Священных Домов и детей их вассалов. Лет через десять произошло разделение, администрация решила, что совместное проживание потомков Старейших и их слуг, пусть и знатных, доставляет слишком много неудобств. Так появился Младший колледж.

На данный момент в Олдоакс семь колледжей, вернее, шесть и один, куда поступают исключительно члены Священных Домов. У каждого свои традиции, специализация, требования к поступающим, стоимость обучения и уровень комфорта. Кроме того, существует надколлегиальное образование, называемое «Школа Олдоакс», отвечающее за общие библиотеки, наём персонала, график потоковых лекций, оборудование части лабораторий и много чего ещё. То есть во время учебы студент может посещать библиотеку колледжа, куда членам других колледжей доступа нет, или общую, открытую для всех.

Согласно уставу и простому здравому смыслу, ректором Олдоакс и одновременно деканом колледжа Старейших является выходец из Священного Дома. Каждые пять лет ректор меняется, уходя в отставку, на место ушедшего приходит другой по записанной в документах очередности. С шестнадцатого века добавлено требование – ректором может стать только тот, кто сам учился в Олдоакс, так что Черная Вода, хоть и входит в список, в данный момент из-за отсутствия кандидатов пролетает.

Младший колледж считается самым престижным, самым консервативным в плане обучения (говорят, условия там спартанские) и самым универсальным. Выходцы из него не получают какой-либо специализации, зато обладают широчайшим набором навыков. Колледж Авиценны выпускает целителей, Орион-колледж прорицателей, колледж Зеленого Листа подготавливает артефакторов. Лучшие боевики учатся в Алом колледже. Чем знаменит самый последний, колледж Луны, я не помню, да оно и не важно – разделение учеников в значительной степени условно, ничто не мешает выпускнику Ориона в дальнейшем поступить в армию. Разве что у выходцев из колледжа Авиценны при устройстве на работу в медицинских учреждениях есть преимущество: им не нужно проходить обучение, их сразу прикрепляют помощниками к целителям.

Это общеизвестная информация, меня же интересовало то, о чём обычно не говорят. Не тайны – зачем они мне? Просто не считают нужным озвучивать то, что большинству не интересно.

Стоило выйти из гейта портальной сети, ко мне немедленно подошли.

- Несущий волю Черной Воды, – юноша изящно поклонился. – Моё имя Джейсон Эксетер из рода Эксетер, я имею честь быть вассалом Дома Голденби. Мисс Годива Голденби взяла на себя смелость послать вам меня в качестве провожатого – поселок довольно велик, по незнанию в нём легко заблудиться.

- Очень любезно с её стороны. Ведите, мистер Эксетер.

Мы пошли вниз по улице. Поселок в самом деле оказался немаленьким, или такое впечатление создавалось из-за многочисленных заведений, чьи вывески висели едва ли не на каждом доме. Кафе, бары, магазины и лавки с различными товарами – чего здесь только не было. На любой вкус, для любого желающего. Кажется, эта улица была чем-то вроде центрального проспекта. Из переулков вываливались шумные компании, по тротуарам чинно шествовали увлеченные друг другом парочки, стайки младших школьников сновали с криком, писком и гамом, внося сумятицу появлением.

- На удивление многолюдно.

- Сегодня воскресенье, выходной день, - охотно откликнулся Эксетер. – Ученики, за исключением наказанных, покидают школу. Многие перемещаются домой, но есть те, кто предпочитает общество друзей. Погода стоит хорошая, так почему бы не прогуляться?

- Я не задумывался о том, что у школы под боком целый поселок.

- Он существует давно, тоже называется Олдоакс и возник почти одновременно со школой. Времена были опасные, а преподаватели могли защитить крестьян, вот те и приходили. К тому же здесь предпочитали селиться волшебники первого-второго поколений, которых не принимали на учебу, но зато они могли надеяться стать вассалом одного из учеников. Или хотя бы получить ответы на простые вопросы. Существуют целые династии, из века в век владеющие одними и теми же заведениями.

- Сколько в нём всего живёт людей?

- Сложно сказать, сэр, - задумался парень. – Думаю, тысячи три, если учитывать одиночные фермы вдоль границы Туманного Леса.

- А Рейские холмы?

- Они с другой стороны леса и стоят на земле, не принадлежащей школе.

- Из Леса кто-нибудь набегает?

- К сожалению, каждый год. В прошлом месяце объявился граббер, убил трёх лесничих, прежде чем его остановили. Хотя такие случаи редкость, обычно обходится без смертей.

Мнение насчет лесников, не способных справиться с обычным граббером, я оставил при себе.

Расположенный возле Олдоакс Туманный Лес – это, образно выражаясь, Изнанка-лайт. Одна из причин, по которой школу разместили именно здесь. Некогда в центре леса произошел колоссальный разрыв грани, и, хотя позднее его соединенными усилиями Домов закрыли, грань там очень тонка. Постоянно появляются микропроколы или небольшие трещины, их приходится вовремя отслеживать и закрывать, поэтому имеет смысл держать поблизости гарнизон в лице преподавателей. Но так как проколов, пусть и временных, много, из них в реальный мир просачивается всякое. Непрерывно, не первую тысячу лет. В результате там образовался небольшой филиал Изнанки – относительно безопасный, как раз детишек потренировать перед полноценными походами.

Неподалеку находятся Рейские холмы, самое крупное поселение артефакторов Британских островов. Не рядом со школой, но достаточно близко, чтобы в случае чего обратиться за помощью. Источник ингредиентов, опять же, под боком.

- Насколько я знаю, в школе около шестисот учеников?

- Не считая аспирантов, мистер Блэкуотер, - уточнил Эксетер. – Так называют тех учеников, которые уже окончили обязательный шестигодичный курс, но пожелали продолжить обучение по избранной специальности. Их, наверное, чуть больше сотни. Они не оплачивают дополнительную учебу, однако должны помогать наставникам и часто служат тьюторами для младших.

- Разве обязательное образование не четырехлетнее?

- Так оно и есть, сэр. Только я не помню случая, чтобы кто-то удовлетворился укороченным курсом.

За разговором мы дошли до кафе, где нас ожидала мисс Годива. Мне понравилось, как вел себя Эксетер – не пялился, не лебезил, в то же время панибратства не позволял и на вопросы отвечал без суетливости. Впрочем, если он постоянно общается со своей госпожой и другими представителями Священных Домов, то должен четко понимать, где проходят границы допустимого.

Интерьер внутри полностью соответствовал слову «нейтральность». Не слишком богатый, мягких коричневых цветов, стены убраны в лакированные деревянные панели, приглушенный свет, исходящий от светильников. Респектабельное место без претензий - самое подходящее, если надо встретиться с кем-то высоким по статусу, но ничего о нём не знаешь. Мысленно я приплюсовал Годиве очко за дипломатию.

Отдельных кабинетов в кафе, по-видимому, не было. Хозяева разделили зал небольшими перегородками, оставив в центре свободное пространство для танцев и сделав небольшое возвышение, на котором поставили рояль. Сейчас на рояле тихо наигрывал лысоватый мужичок в потертом костюме.

Девушка в золотом и черном, родовых цветах Голденби, в одиночестве сидела за столиком, что-то читая. При нашем появлении она взглянула в сторону открывшейся двери и отложила книгу в сумочку. На мгновение лицо у неё выразило изумление, однако она тут же справилась с собой и поднялась с диванчика, замирая в поклоне перед лицом более высокого статуса. Ауру мою прочла, вот и находится в легком диссонансе из-за внешности ребенка и количества отметок призывов темных сущностей.

- Дочь Золотых Пчел, носящая имя Годива, счастлива приветствовать дитя Черной Воды.

- Да осветит Луна твой путь, Годива Золотых Пчел. Я – Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Надеюсь, я не нарушил никаких твоих планов?

Последнее предложение прозвучало неформально, построение фразы предлагало перейти на более простое общение. Мы – не люди, в нашей среде свой этикет. Она старше по возрасту, я прошел две инициации, оба еще не считаемся полноценно взрослыми, поэтому можем говорить, не соблюдая строгих канонов. Вот если бы мы представляли свои Дома, тогда упрощать речь было бы непозволительно.

- Ничуть, Майрон, - мгновенно перестроилась Годива, открыто улыбнувшись, и я прибавил ей в дипломатию ещё очко. Два очка. – Оставаться в школе в выходной ни у кого нет желания, поэтому твоё письмо пришлось очень кстати.

- Ну, мало ли? Эксетер говорил, учителя не возражают, если ученики выходные проводят дома.

Девушка стрельнула глазами в сторону вассала, присоединившегося к кампании в соседнем купе. Там уже сидели ещё один юноша и две девушки, вероятно, остальная свита Годивы.

- Не во всех колледжах. Наш, Старейших, дозволяет отлучки начиная с четвертого курса. Я пользуюсь правом дважды в месяц, чаще не получается, да и желания особого нет. Иногда и от родных хочется отдохнуть, - она указала на столик, предлагая усесться. – Что-нибудь закажешь?

- Что-нибудь легкое и с мясом. Посоветуешь?

- Попробуй куриную грудку в белом вине. У вас никаких запретов на пищу нет? Я, к стыду своему, о Блэуотерах знаю совсем немного.

- Мы совершенно всеядные. А что про нас говорят?

- Только то, что вы отшельники и ни во что не вмешиваетесь. И ещё покровительствуете Перекрестку. Я на нём никогда не бывала – там действительно можно купить всё, что угодно?

- Разумеется, нет, - улыбнулся я, на всякий случай укрепляя ментальные щиты. Очень обаятельная девушка, даже слишком. – В нашем мире хватает вещей, которые невозможно купить за деньги. На Перекрестке торгуют товарами или предоставляют услуги, многие из которых запрещены в Британии и соседних странах. Откровенной грязи не так уж и много. Местный Совет стремится поддерживать равновесие между бизнесом и респектабельностью, поэтому человеческих жертвоприношений или чего-то подобного ты там не встретишь. Хочешь убедиться сама?

- А можно?!

- Если старшие не будут возражать – лично проведу экскурсию.

Мы беседовали, перескакивая с темы на тему, окольными путями стараясь выведать побольше информации друг о друге. С Годивой оказалось интересно общаться. Она довольно быстро поняла, что не стоит воспринимать меня обычным мальчишкой, и раззадорилась, почуяв загадку. С её стороны было естественно попытаться вытянуть собеседника на откровенность. Обмен репликами незаметно превратился в своеобразную пикировку, где обе стороны пытались незаметно узнать побольше, попутно стараясь как можно меньше рассказать о себе. Причем – искренне, нас обоих подзуживали любопытство и спортивный азарт.

Лично меня подобный обмен устраивал. Годива рассказывала как об Олдоакс, так и о внутренней «кухне» Священных Домов, в которой она разбиралась намного лучше меня.

- Во всём колледже – всего десяток студентов?

- Причем некоторые приехали из-за Канала, - кивнула девушка. – Нас очень мало, Майрон. Далеко не все Дома соглашаются отправить учеников в школу, а из тех, кто согласен, посылают не всех детей. Вот вы, например. Почему дети Черной Воды не учатся в Олдоакс?

- Потому что у нас в поместье есть хорошие учителя, - улыбнулся я. – Школа не даст мне ничего такого в плане образования, чего я не мог бы получить сам. Причем индивидуальный подход всегда эффективнее группового.

- Я не про учебу говорю, - ответно улыбнулась Годива.

- Я понимаю. Но ты же помнишь, мы – отшельники. У нас нет других причин ехать сюда, кроме образования.

- Тогда почему ты здесь?

- Обычное любопытство, - пожал я плечами. – Вдруг мы чего-то не знаем? С тех пор, как последний из нас учился в Олдоакс, прошло немало времени. Если уж простецы создают школы для травников, то здесь тоже что-то могло измениться. Ты не сравнивала – программа за последние сто лет сильно поменялась?

- В нашем колледже осталась прежней, про остальные не знаю, - даже не сделав вид, будто задумалась, ответила девушка. – Да и какая разница? В Олдоакс принимают только потомков старых родов, у которых свой стиль, свои методики, своя библиотека. Задача школы – воспитание и помощь в получении связей.

- Насчет связей соглашусь, а вот воспитание… Совместное обучение детей из Священных Домов и простецов неизбежно отражается на мировоззрении. Стоит ли нам сближаться? Я понимаю, что излишнее самомнение лечить необходимо, но есть очень большая разница между трезвым взглядом на общество простых магов и интеграцией в оное.

- Незримая Власть не позволит этому произойти.

- Незримая Власть – не панацея. У меня складывается впечатление, что некоторые Дома близко к сердцу принимают события в мире смертных. Впереди война, кое-кто поговаривает о желании в ней участвовать, приводя смехотворные аргументы о необходимости поддерживать репутацию. Да, их приложит откатом, но это будет потом. Так! – я скрестил руки, поняв, что разговор зашел куда-то не туда. – Не лучшая тема для застольной беседы. Мы говорим о школе. Сойдёмся на том, что у Черной Воды по-прежнему нет необходимости присутствовать в Олдоакс?

- Нуу… - задумалась девушка. – Современная магия?

- Хороший аргумент. Действительно – хороший. Частные учителя?

- Туше! Тогда, может, традиция? Твои предки входили в число основателей.

- Тогда была иная ситуация. За прошедшее время появилась масса способов взаимодействия, площадок общения, не существовавших раньше. Времена изменились.

- Возможность обрести союзников?

- К союзникам прилагаются противники.

- Мне больше ничего не приходит в голову, - вздохнула Годива. – Кажется, ты всё решил.

- Увы. За исключением банального интереса, рациональных причин учиться здесь у меня нет. Впрочем, я буду рад узнать, как тут всё устроено.

Всё-таки она развела меня на откровенность.

Будь на её месте кто-то более старый и опытный, у него обязательно бы нашлись аргументы, противопоставить которым мне было бы нечего. Всякий раз при слове «переговоры» мне вспоминается беседа лорда Калма и Пламенеющего, на которой я имел честь присутствовать. Двое существ, достигших вершины в искусстве убеждения оппонента. Слова любого из них заставили бы меня поверить в необходимости моего присутствия в Олдоакс – и хвала Старейшинам, что Годиве далеко до них.

Мы проговорили почти два часа, свитские даже начали удивленно поглядывать на свою госпожу. Кажется, я сумел её удивить и заинтриговать. Мне девушка тоже понравилась – не пустышка, озабоченная статусом и внешностью, мозг она использует куда правильнее. Прекрасно разбирается в истории и литературе, с явным удовольствием спорила о роли Домов в падении Анжуйской империи, со знанием говорила о разнице в подходах к плетению заклинаний общей магии и родовых чар. Мы с ней походя пробежались по школьной программе и, чувствуется, затронутые темы она понимает. Сближению способствовали и некоторые шероховатости в семейной обстановке, о чём Годива не хотела говорить, но пару раз намеки прорвались.

Словом, знакомством я остался доволен и планировал его продолжить. Расстались мы на дружеской ноте, уговорившись друг другу писать. Территория Олдоакс закрыта, но Годива обещала переговорить с деканом о возможности в виде исключения устроить для меня экскурсию. Что ж, не буду возражать. Посмотрю, как люди живут.

Татухи – дело хорошее. Не берусь оценивать художественный и эстетический аспекты, пусть каждый сам решает, стоит ли украшать тело таким образом, но как маг я не могу не быть «за». Это, по сути своей, артефакты, не нуждающиеся во внешней подпитке, скрытые от большинства видов проверки, их очень сложно или вовсе невозможно снять, как и заблокировать работу.

Разумеется, у татуировок есть свои недостатки, из-за которых у меня нет ни одной. Во-первых, их нельзя наносить на растущий организм, то есть детям или подросткам. Во-вторых, при изменении внутренних потоков тонкого тела татуха в лучшем случае перестаёт действовать, в худшем – начинает творить нечто, создателем не заложенное. Поэтому вменяемые маги список рисунков на теле регулярно пересматривают, советуются с целителями, при необходимости вносят изменения.

Мне, в силу юного возраста, татух не набивали. Зато амулетами обвешали от волос до кончиков пальцев на ногах (точнее говоря, до мизинца левой ноги, где сидит тонкое колечко). Пирсинга на теле полно, причем в самых неожиданных местах.

Чешется.

Однако Хремет считал предпринятые меры безопасности годными только против магов и слабых чародеев. Для схватки с сородичами из Священных Домов или просто сильными волшебниками они недостаточны. Одно время меня при выходах из поместья сопровождал Финехас, но потом перестал – его природа не позволяет часто покидать Изнанку.

Древний призрак связывает со мной надежды на возрождение Черной Воды, в остальных членах Дома он разочаровался. Что он думает по поводу малышки Мерри, непонятно, но учитывая его отношение к женщинам, вряд ли многого от неё ждет. Поэтому его желание усилить меня, защитить, вполне естественно. Он рассматривал разные варианты, с неудовольствием отказываясь от них, пока, наконец, не остановился на одном.

- Особого выбора у нас нет, - с сожалением в голосе рассуждал старик, проверяя подготовленный к ритуалу зал. Он с определенных пор объяснял свои действия и мотивы, которыми руководствовался при принятии решений. Не всегда, но часто. Ещё и вопросы задавал, проверяя, правильно ли я понял услышанное. – Сейчас твое тело не выдержит процедур укрепления. Будь ты хотя бы лет на пять постарше… Медленное стабильное развитие в перспективе выгоднее, ведь чем крепче фундамент, тем выше башня. Жаль, что сила нужна тебе прямо сейчас.

- Из-за Кровавой Ярости?

- Не только. У смертных наступает время перемен, много кто захочет половить рыбку в мутной воде и свести старые счеты.

С моей точки зрения, ничего особо страшного не происходит. Выбирая один путь, неизбежно придется сойти с других или же уделять им меньше внимания.

Есть один момент, о котором Хремет не хочет упоминать. Пройдёт два-три года, и его личность начнёт понемногу деградировать – таково свойство всех слепков. Они намного хуже людей усваивают новую информацию, концепции, им труднее привыкнуть к изменившейся реальности. Пока что владыка справляется за счет колоссального личного опыта, мастерства в менталистике и предоставляемой поместьем поддержки, но его методы проблемы не решают. Своими действиями он только отодвигает срок, когда будет вынужден вернуться в своеобразную спячку, во время которой «переварит» узнанные за период бодрствования факты.

Разумеется, он хочет уйти, оставив Дом в надежных руках. То есть – моих. Лотарь, по общему мнению, на главу рода не тянет.

Наиболее простым способом смещения главы является ритуальный поединок. Несмотря на сложности, интриган уровня Хремета с его организацией справится. К сожалению, на пути замысла стоят два препятствия, вернее, один – мой возраст. Кандидат, бросающий вызов, должен быть, во-первых, взрослым, то есть прошедшим три обязательные инициации, во-вторых, достаточно сильным для победы. И если текущие темпы моего развития позволяют всерьёз рассчитывать года через три выдержать последнюю инициацию, то с личной силой всё не так просто.

Лотарь, конечно, опустившийся алкоголик и ничтожество, но это он по нашим меркам ничтожество. С человеческой точки зрения, он сильный маг и боец (пусть и за счет физиологии, тренировки он давно забросил). К тому же, в его руках сосредоточены ресурсы Дома, которыми он имеет право распоряжаться по личному усмотрению. С такой поддержкой победить его будет сложно.

Значит, надо сделать меня сильнее. Каким образом? Обычные тренировки не помогут, накачивать стимулирующими зельями единственную надежду семьи никто не станет, влезать в долги к различным сущностям нельзя. Остаётся сделать хитрый ход и получить необычного помощника.

- Ошибок не вижу, - закончив осмотр, сказал призрак. – Начинай.

- Прошу отойти к стене, владыка.

Мысленно вздохнув, поплелся я к алтарю.

Прежде мне подобных ритуалов проводить не доводилось. Всегда имелась последовательность: призыв конкретной сущности, постановка задачи, оплата, завершение. Сейчас тоже призыв, только неоформленный. Откликнется на него тот дух или демон, кто больше других подходит к заданным параметрам, какая-то мелочь с самого дна иерархии, не обладающая даже собственным именем.

Заранее страшно от мыслей, сколько предстоит с ней возни.

Поскольку силенок и самосознания у будущего питомца пока нет, вытаскивать его в реальный мир придется мне. В чем и кроется сложность. Изнанка, условно, делится на три слоя. Верхний, где обитают привычные единороги, драконы и прочая более-менее материальная живность; срединный, место жительства различного рода энергетических сущностей, там же стоят врата к Старейшим; и нижний, чьи обитатели настолько суровы, что на свет божий практически не показываются. Если же показываются, то плохо становится всем.

Мне надо пробить канал на средний. Не самая простая задача.

Первыми приносятся, как всегда, малые жертвы восьми хранителям сторон света. Помочь они не помогут, но хотя бы мешать не станут. Закончив возжигать благовония, мёд и плоть, кому что положено, следующим я принялся обеспечивать взяткой Отца Путей. Вот уж чья благосклонность мне в данном случае очень пригодится. Отец Путей – дух, ссориться с которым колдуну ни в коем случае нельзя, эта сущность не всегда может помочь, но нагадит запросто. Поэтому ему полагался черный бык-трехлетка с белым пятном на лбу. Словами не передать, сколько я искал на бойнях подходящую жертву, кровью пропах до того, что животные шарахаться в стороны начали.

Едва отзвучали последние звуки воззвания, бык рассыпался темным пеплом. Очень хороший признак. Теперь можно надеяться, что, если своих сил мне не хватит, Отец Путей подставит плечо. Может, конечно, и не подставить – у него совершенно нечеловеческие логика и понятие о благодарности – но шанс есть. Поэтому я продолжил обряд.

Создавать прокол надо самому, без сторонней поддержки, чтобы призыв не нёс даже следа чужой энергетики. Говоря по-простому, я творю заклинание, обратное закрытию. Правда, опорных точек больше, целых двенадцать, так ведь и я за прошедшее время стал опытнее. Правильные маги так и развиваются, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, это мне приходится рвать жилы, пытаясь прыгнуть через одну-две.

Символический жест правой рукой – и в полу возникает темная бурлящая воронка. Вливаю в неё силу, с ожидаемым раздражением чувствуя растущее сопротивление. Что будет, если моей энергии не хватит? Ну… В данном случае, учитывая родные стены вокруг, у меня появятся небольшие проблемы с энергетикой – защитные системы поместья погасят выброс от разорвавшегося канала на Изнанку. Полечусь и попробую ещё раз.

Чуть ли не на последнем издыхании ощущаю появившееся на той стороне движение, скорее намёк на него, и посылаю зов. Вкладываю в ментальный крик последние капли силы. Да, мне ещё завершать ритуал и закрывать канал, но для того и сидит в клетке пара кроликов. По каналу «вверх» проносится стремительная тень, мгновенно присасываясь к моей ауре.

От нагрузки заскрипел зубами. Пришедшая на зов, согласившаяся на условия договора сущность оказалась несколько «тяжелее», чем я рассчитывал. Торопливо подойдя к клетке и вытащив оттуда пронзительно верещащего зверька, бросил его на алтарь. Кролик, стоило его тельцу прикоснуться к гладкому камню, сразу обмяк и замер в каменной неподвижности, а в мою сторону полился дополнительный поток энергии.

Занятно получается – жертва самому себе. Если приносить её часто, крыша уедет.

Никаких проблем с закрытием прокола не возникло. Может, опытнее стал, может, благосклонность духов так проявилась, не знаю. Как бы то ни было, спустя несколько секунд в ритуальном зале не осталось и следа от ярящегося сгустка энергии, ведущего в дальние пределы Изнанки. Всё. Можно расслабиться. Немного.

Благодарственный молебен прозвучал едва ли не автоматически. Со временем к нему привыкаешь, заключительная часть ритуала воспринимается как некая гигиеническая процедура. Терпеливо молчащий Хремет дождался, пока я отойду от алтаря, пристально оглядел, попутно проверяя целостность тонкого тела, и скомандовал:

- Вижу, что успешно. Показывай!

Я мысленно потянулся к той части себя, где ощущалось чужое присутствие, и потянул. Моя тень будто ожила, от неё отделился непроницаемо-темный лоскут, облетевший меня по кругу, плавно изогнулся и порхнул в сторону призрака.

- Держи его!

Но я уже уловил исходящие от питомца эмоции голода и инстинктивно отозвал его назад. Пыхнув напоследок легким недовольством и непониманием, тот вернулся в мою тень. Мыслей у него не было, одни инстинкты.

- Что чувствуешь?

- Легкую слабость и головокружение. Сила утекает, не успевая накопиться.

- Ищи способ ограничить канал, по которому он от тебя кормится, - посоветовал старик. – У каждого хозяина способ свой, но на всякий случай посмотри методики в библиотеке.

- Понял. Я правильно понимаю, что заниматься с ним лучше за оградой?

- Правильно, - еле заметно кивнул Хремет.

Лотарь, будучи главой, напрямую связан с поместьем и способен почувствовать постороннего духа на его территории. Он, конечно, своими обязанностями защитника пренебрегает, но мало ли, вдруг захочет посмотреть, кто к нам в гости явился? Не хотелось бы, чтобы он раньше времени узнал о козыре в моём рукаве.

Виски прострельнуло болью, намекая на недопустимость мыслей о бунте против законного повелителя. Судя по гримасе Хремета, ему досталось сильнее, и он поторопился перевести разговор на нейтральную тему:

- Как назовешь?

- Он же не собака, зачем ему кличка? А настоящего имени ещё не заслужил.

- Но как-то его надо называть? – резонно возразил старик.

В голове вертелась всякая ерунда вроде «Пушок» или «Милашка». Я махнул рукой:

- Потом придумаю.

Когда высплюсь.