Наследие будущего. Призрак Хроноса

Глава 1

Прошлое лето в селе Андреевке было дождливое, слякотное. Вспомнишь – так сразу передергивает, как озноб по коже пробежит. Нынче же установилась прекрасная теплая погода, которая стояла уже более месяца. Наступил июнь, все жители села высыпали в свои огороды, каждый занимался своим делом – кто-то окучивал картошку, кто-то полол грядки, кто-то уже устал и решил отдохнуть и искупнуться в здешней речке Явор, поплавать и позагорать на прибрежном пляже.

Берег реки, на котором так любили проводить время все местные жители, представлял собой удобный неглубокий заливчик с чистой тихой водой и мягким песчаным дном, плавно переходящий в пляж, также покрытый бархатистым песком светло-оранжевого цвета. Уходя вглубь суши, песок переходил в глинистую почву, покрытую сочной зеленой травой. Ну а дальше уже шли дома Андреевки, где деревянные, где кирпичные, относительно недавно в селе построили, а точнее, восстановили двухэтажную школу, которая сгорела еще в семидесятых годах прошлого века. Село располагалось на невысоком живописном пригорке, полого спускавшемся к реке.

Сама же речка Явор была протяженностью где-то около 50 километров. Начинаясь с совсем мелкого ручейка, благодаря бьющим из-под земли ключам и двум притокам ручеек быстро разросся до быстрой речки, практически весь ее берег оброс густым лесом, лишь в некоторых местах береговую линию расчерчивали песчаные отмели. Затем река впадала в озеро Черное. Получило оно такое название, скорее всего, из-за того, что на дне этого озера круглый год били ключи, поэтому зимой оно не замерзало, вода становилась черной и густой, как смола. Конечно, существуют и другие версии происхождения такого названия, есть даже мифические, но эта наиболее актуальна и правдоподобна.

А в то время, пока мы с вами знакомились с местностью, ребятня тоже не сидела на месте – кто помогал родителям по хозяйству, другие высыпали на пляж – ­­­­загорали, купались, играли. Кто-то устроил заплыв вдоль берега речки на скорость, рядом с лесом жарили шашлык приехавшие на отдых из города Комаровы. Кругом было слышно громкие ребячьи голоса, те, кто постарше, играли в футбол на площадке, обустроенной около леса, девчонки-третьеклассницы звонко смеялись над нарисованным на песке «портретом» одного из мальчиков, Никиты; совсем еще маленькие детишки строили замок из мокрого песка прямо посреди пляжа.

Наступил полдень. С каждой минутой становилось все жарче и жарче. Все больше ребят лезло в речку искупаться, да и взрослые уже были не прочь слегка охладиться. В огородах было невозможно работать из-за жары, почти все село вышло к берегу речки, лишь некоторые ушли домой на дневной отдых.

Тот самый Никита, над чьим «портретом» усмехались девочки – худой, русоволосый, бойкий зеленоглазый парень лет шестнадцати, чье лицо все было усыпано веснушками – в это самое время греб с друзьями Максом и Саней на лодке вдоль берега реки к озеру. Несмотря на свою худобу, парень был наделен неслабыми физическими возможностями, поэтому в селе он пользовался авторитетом. Макс совсем недавно приехал из города на летние каникулы, поэтому от других ребят он отличался некоторой бледностью, хотя силы у него было тоже хоть отбавляй. Никите Макс приходился двоюродным братом, поэтому черты лица у обоих были похожи, только у Макса волосы были черными и глаза – карими. С Саней же Никита дружил чуть ли не с пеленок – жили они по соседству, вместе ходили в садик, а позже и в школу, всегда заступались друг за друга, их родители дружили семьями. Саня был на полгода старше Никиты и на год старше Макса, поэтому в их «банде» он всегда выступал в роли старшего. В этой дружной троице Саня отличался более крепким телосложением, темноволосый и сероглазый, с еле заметной горбинкой на носу и немного угловатый.

Посреди озера находился большой, привлекающий внимание всех здешних ребят своими развалинами и легендами остров. Именно к этому острову сейчас и направлялся Саня с друзьями для того, чтобы устроить небольшой пикник с ночевкой. На островке стояли густые заросли терновника, невероятно высокого и раскидистого, в котором можно было спрятать и быка. Ближе к центру острова стоял старый, полуразвалившийся каменный дом, про жительницу которого, да и про сам дом в селе ходили легенды, различного рода страшные, приводящие в ужас рассказы, передающиеся из поколения в поколение вот уже неизвестно сколько лет. Ну и, как говорится, каждая легенда, даже самая безобидная, со временем начинает обрастать все новыми и новыми подробностями, красками, каждый новый человек передает смысл, попутно добавляя дорисованные своим воображением картинки. Этими рассказами родители запугивали своих маленьких детишек, стремящихся сбежать вместе со старшими на остров поиграть, порезвиться. Ребята, в основном парни, когда уходили куда-нибудь в лес или в поле с ночевкой, ночью, перед костром, этими рассказами до икоты запугивали приезжих девчонок, которые после услышанного, когда остальные уже засыпали, из-за каждого шороха вскакивали и истошно орали на весь лагерь.

Особенно зловеще развалины этого дома выглядели на фоне оранжевого диска заходящего солнца, острыми, багровыми деревянными гнилушками упираясь в небо. Несмотря на все эти кошмары, живущие в Андреевке и с каждым поколением становящиеся все ужаснее и ужаснее, ребятню всегда тянуло к развалинам посреди острова, покрытым пока еще не разгаданными тайнами и вопросами, на которые не был найден ответ.

Поговаривают, что где-то раз в 80 лет ночью в этих развалинах происходят странные преображения: само собой все вдруг начинает восстанавливаться, поднимается разрушенная крыша, камни сами собой складываются в стены, разбитые окна вставляются в рамы, затем и окна, и двери вставляются в проемы. Последний раз, как говорят местные, это видели перед началом войны, в 1941-м, в начале июня. Ужасная тогда была погода, бушевал жестокий ураган, словно все хляби небесные разверзлись разом. Жуткая ночь, в которую все не могли заснуть, по дошедшим до сего времени рассказам, у многих было некое тревожное предчувствие, как говорится: «кошки на душе скребли». Ушедшего тогда вечером на рыбалку директора сельсовета Николая нашли грибники только через несколько дней глубоко в лесу, в порванной обугленной одежде, исхудавшего, со страшно вытаращенными глазами, где вместо зрачков и радужки переливалась сплошная чернота, и совсем потерявшего рассудок. Еще через несколько дней он умер, и никто так и не понял, отчего совершенно здоровый, крепкий телосложением человек так сильно изменился, будто из него вытянули всю жизненную энергию.

Ну а на следующее утро после той ужасной ночи не было видно никаких следов ни неизвестным образом восстановившегося домика – как были на этом месте развалины, так они и остались, будто ничего и не происходило, ни следов прошедшей ночью бури, даже земля была сухая. Ярко светило солнце, как ни в чем не бывало, насвистывали птицы, шумели деревья… Тогдашним жителям села, свидетелям всего произошедшего, показалось даже, будто им все происходящее померещилось, привиделось. Случай с Николаем списали за несчастный. Но об этом происшествии с тех пор пошли рассказы, мифы, с каждым годом обрастая все новыми подробностями. Некоторые сельчане позже связывали это явление со вскоре наступившей войной, другие пророчили еще дальше, связав это происшествие с грядущим концом света. До сих пор в селе еще живут два человека, которые пережили те события – бабка Афдотья и ветеран войны Василий Сергеевич. Та ночь, как они говорят, очень хорошо запечатлелась в памяти, чувство тревоги ощущалось почти физически.

***

– Ну, что, народ, проверяйте, все ли мы с собой взяли? – спросил Никита, сидящий на носу лодки и усиленно баламутящий и без того мутную, позеленевшую от водорослей воду озера своими руками, словно пытаясь ускорить лодку. – Вдруг что забыли?

– А что мы должны были забыть? – с усмешкой в голосе вопросом на вопрос парировал Саня, размеренно гребущий двумя веслами по направлению к острову. – Мы уже почти приплыли, возвращаться далеко... Да и лень чуть-чуть, по такой жарище. Ты куда спешишь, лопнешь от натуги скоро. Очень скоро. – Саня немного задумался. – Макс, ну-ка, проверь сумки, кажется, спички забыли. Макс! Проснись и пой!

– Ммм... Я не сплю. Сейчас. – Потягиваясь и зевая во весь рот, Макс развернулся к рюкзакам. Перебрав все три рюкзака, Макс сонным голосом констатировал, что все на месте.

Наконец днище лодки заскрипело о песчаное дно, уже порядком измученные жарой ребята встрепенулись и стали вылезать из лодки и доставать рюкзаки с поклажей на берег острова. Суденышко пришвартовали к растущей тут же, у берега, небольшой плакучей иве.

– Куда устроимся на ночевку? Давайте вон на ту полянку сходим, посмотрим, – указал Никита на большую прогалину на небольшом пригорке в терновых зарослях, находящуюся где-то примерно в пятистах шагов от ребят. – Там вполне комфортно.

– О’кей, давай сходим, проверим. Но попозже. Сейчас надо немного охладиться, а то мы уже как три коня взмыленных. – Саня развел руки в стороны. – Кругом вода, ну что бы и не искупнуться? А? ­– Макс и Никита с молчаливой радостью поддержали эту идею, единственно верную во время такого пекла.

Через минуту троица друзей уже бултыхалась в прохладной озерной воде, обрызгивая себя и все вокруг, что двигалось и подавало хоть какие-то признаки жизни, одновременно ныряя и всплывая перед лицом друг у друга. У парней будто сразу прошла усталость. Еще немного поплавав, друзья вылезли на берег, и, дрожа от едва тянувшего с озера ветерка, пропахшего тиной, прошлепали до своих рюкзаков, на которых уже лежали наготове полотенца и сухая одежда.

Закончив все дела и собрав рюкзаки, друзья неспешно направились вглубь острова, к ранее предложенному Никитой месту ночлега. Солнце уже переползло на западную часть неба и тени от зарослей стали удлиняться. Первым это заметил Макс:

– Ребят, давайте как-нибудь поскорее, а то вечереет уже. Нам надо еще устроиться и на костер хворост найти.

– Без паники. Или ты легенд здешних уже наслышан? Не боись, или палку вон возьми – рассмеялся Саня.

– С чего ты взял, что я боюсь? – с обидой в голосе спросил Макс. – Чего мне бояться? Комаров, что ли? Не, на этот случай у нас вот это есть, – остановившись, Макс долго рылся в своем рюкзаке, наконец, откопав на самом дне флакончик с репеллентом от всякой мелкой насекомой живности, которая покушается на нашу кожу и мясо, с гордым выражением лица достал его на свет. – Во! Палка тут не поможет.

– Да комары тут ни при чем, – усмехнулся Саня. – Я говорю про страшилки здешние.

– Какие страшилки? Мне никто ничего не рассказывал. Никитос, ты знаешь что-нибудь? – обратился Макс к идущему впереди Никите, до этого молчавшему.

– Давайте еще чуть-чуть пройдем вперед и я кое-что тебе покажу. Да уж, про этот остров много ужасов рассказывают всяких. Мне их бабка, когда я мелкий совсем еще был, рассказывала еще, пугала. Чтобы далеко от дома не убегал. Раньше верил, боялся... – с некоторым раздражением в голосе проворчал последнюю фразу Никита. Вот, мы уже и на месте, – парень остановился и вытянул правую руку на север. – Воон там. Видишь, развалины торчат над кустами? Дом там был раньше. Вот про него и сочиняют легенды все.

– В общем, мы тебе вечером, перед сном обязательно немного расскажем сказочек, – недобро ухмыльнулся Саня. – Да ведь, Никитос?

– Да ведь, да ведь, – поддакнул ему Никита. – «Брызгалка» от комаров тебя потом не спасет! – парень усмехнулся.

Вечерело. Солнечный диск опустился уже почти к краю земли, разбух и стал наливаться бордовыми оттенками. Тени от кустарника закрывали уже почти всю поляну, на которой наши герои решили устроить ночлег. Сухой полуденный зной сменился влажной вечерней прохладой, оводов сменила мелкая мошкара и комары. Разгорался, весело потрескивая, костер из принесенного парнями из зарослей хвороста. Пока Никита готовил походный ужин, Саня учил Макса разбивать большую палатку для ночлега. С горем пополам, под чутким руководством Сани Максу все-таки удалось справиться с задачей. За это время уже почти стемнело... Ну, как стемнело, темнотой это вряд ли назовешь, лето все же. Скоро летнее солнцестояние, ночи были светлые. Кругом стрекотали кузнечики, вдали плескалась о берег озерная вода. До носа ребят доносились самые разнообразные запахи – от запаха луговых трав, нагретой за день сухой земли, запаха влаги, идущей от озера, тины, до запаха дыма, жарящихся на костре сосисок, шкварчащих и брызжущих на хворост жиром.

Кругом не чувствовалось никакого движения воздуха. Несмотря на близость прохладной глади воды озера, воздух был весьма душным. Где-то на востоке уже посверкивало.

– Ну, так какие там легенды и страшилки про эти развалины вы рассказать хотели? – пошевеливая концом сухой палки потрескивающие веточки, решил наконец-то прервать тишину Макс.

– А ты не боишься? – таинственным голосом поинтересовался у него Саня. – Спать плохо будешь потом ведь.

– Ну чего такого страшного в какой-то сказке, которой детей пугают? – голосом, в котором уже чувствовалось некоторое раздражение, спросил Макс, еще активнее шевеля палочкой в потрескивающих в огне хворостинках. – Вы ведь с Никитой не боитесь?

– Ладно, ты сам напросился, – снимая с палочки аппетитно стреляющую брызгами горячего жира сосиску, жутким голосом пробормотал Никита, сидящий в тени. – Начнем.

Глава 2

Ну, как обычно, давным-давно, еще где-то середине семнадцатого века, на том месте, где мы сидим, весь этот остров (да и острова-то тогда здесь не было, речка протекала в немного другом русле) да и вообще все наше село было под властью боярской семьи Яворовских. Далеко простирались ихние владения, ближние села и деревни тоже под Яворовскими были... Крестьян они своих любили, процветала наша земля тогда, жаловали людей, наказывали по справедливости только, да и, если честно, можно сказать, и вообще не наказывали, заступались за них. Никто не осмеливался добро бояр за слабость принимать. Владения их находились там, где церковь в нашем селе сейчас. Семья эта происходила от поляков-дворян, которые еще во время Смуты переметнулись на русскую сторону, под власть царя Годунова. Преданно они ему служили, за это царь наградил их крупным земным наделом, поместьем. За это Яворовских возненавидели почти все, кто в то время приближен к царю был...

Долго здесь Яворовские правили, праведно, в поместье чистота и порядок царили, получше, чем у некоторых других. Сколько раз ходили на это графство военными походами, однако ничто его взять не могло – ни меч, ни кулак крепкий... Невероятным образом каждый раз удавалось выкрутиться им из любой передряги, говорят, здесь нечистая сила замешана была...

Все время сюда часты были походы и набеги, говорят, искали тут что-то, что могло привести к могуществу и власти над всеми землями. Но будто какие-то неведомые чары не пускали в это место никого, словно стена неприступная стала защитой этих мест. Не кулаком, так обманными путями всякими, хитростью и коварством, подкупами пытались проникнуть сюда враги, рыли подкопы, переодевались в местную одежду и втирались в доверие местных. И все равно ничего не удавалось, все враги были начисто разоблачены.

Все эти непонятки начались с приходом в село какой-то блудной женщины, моложавой, ну лет ей где-то около 30 давали. Сами Яворовские, вечером приехавшие с охоты, с радостью приютили гостью в свое родовое имение на ночевку, на следующий день после этого был отдан приказ строить хоромы для пришелицы. За такую доброту и милосердие со стороны семейства женщина эта стала покровительницей здешних мест, деревенской знахаркой ее сделали, поговаривали, ведала она многое, с потусторонними существами зналась.

Но шли годы, века... Тех, первых Яворовских уже не было в живых, а знахарка будто во времени застряла – как была на вид тридцатилетней, так тридцатилетней и оставалась, ни единой морщинки не появилось на ее лице за это время. Стали ей завидовать местные. Подняли ропот, назвали ее колдуньей черной, в общем, все дела добрые, знахаркой сделанные, забыли...

Сидела она однажды вечером дома, готовила, как обычно, снадобья целебные, травки заваривала. Говорят, ведала она будущее, все знала про всех и вся, предвидела, что в этот вечер ее ждет, но ничего не делала, хотя добрые люди говорили ей, чтобы бежала куда глаза глядят... Так нет, словно привязало ее к этому месту, не хочу, говорит – и все... К дому ее тайком прокрались несколько человек – самых озлобленных, обложив все вокруг дома соломой, подожгли. Что самое странное, не загорелся дом... Хотя охватило его жаркое, лютое пламя небесного синего цвета. Прямо на глазах собравшейся около того места толпы дом стал разваливаться, мгновенно сгнили все перекрытия, провалилась крыша, в оконницах разбились стекла, для тогдашнего времени роскошь... Всех охватил непонятный панический страх, началась ужасная давка, люди начали друг друга убивать, кровью окропилось то место, которое с тех пор и доныне считается проклятым. В одной летописи местного попа, невольного свидетеля той страшной ночи, пишется, что «вылетело из дома тогда нечто громадное и красное, затмило на мгновение всю округу... И да затрясло дрожью ужасной всю землю, пошла есмь речка тутошняя Явор из берега вон, залив водою кровавою пожар ужасный, по всей веси понесшийся, повернула река вспять по руслу новому и пошла прочь под землю вода багровая... Тьма народу перегибла под карой Сатаны треклятого, отошел дом колдуньи ужасной от веси остальной и стал особняком средь острова новоявленного»...

Пожаром тем уничтожило больше половины веси, долго тут потом никто не жил... Добрался огонь в первую очередь до графских хором, сгорело там все, как порох. Никто не успел спастись, ночь была, спали все крепко, да так и не проснулись. Так и прекратила свое не очень долгое существование династия, честью и правдой правившая графством. Разделили землю между собой жадные до власти соседние бояре, заселили сюда крестьян работать – земля-то ведь хорошая, веками до этого возделываемая. Но вскоре об этом и пожалели. Взбунтовались крестьяне, одичали словно. Сколько народа пропало тогда черт знает куда, сколько сбежало. Никто здесь не жил. Все, кто пытался сюда заселиться, вскоре становились какими-то ненормальными, все твердили про нечистых, какой-то конец света, говорили невнятно, размыто, замыкались в себе, выглядели так, будто из них постоянно вытягивают все жизненные силы. После того, как человек побывает в этом месте, жил он недолго.

Приблизительно лет сто после этой кровавой ночи здесь никто не жил. Потом вроде бы начало все тут успокаиваться, постепенно эти места ожили и вновь заселились. Но по-прежнему было невозможно жить на том островке, говорят, по ночам в оконницах развалины постоянно мерцал странный мертвенно-голубоватый свет. Может быть, воображением люди позже дорисовали, но, по рассказам, каждую лунную ночь видно было, будто дом стоял на месте развалин, вокруг дома неясными силуэтами, словно в бешеном танце, маячили какие-то тени, про которые говорят, что это те самые, которые устроили тот ужасный смертоносный пожар. В это время на остров боялись сунуться даже самые смелые. Очевидцы рассказывали (ну или уже сами придумывали), что на всем острове видели вылезающие из-под земли потемневшие от времени скелеты тех проклятых ведьмой несчастных бедолаг, ползущих к развалинам, замахивающихся друг на друга палками, вилами, мотыгами, потом внезапно исчезающих, словно их ветром сдуло. И потом со стороны развалин будто смех доносится, раскатистый такой, но тихий. Знахарка, кажись, над убийцами своими таким образом издевается.

Говорят, такое и до сей поры происходит, только намного реже. Последний раз так и вовсе это было перед началом войны. Старые люди, знающие все здешние ужасы и легенды, обожают припугивать ими маленьких детишек, поговаривают, и при чем вполне серьезно поговаривают, что колдунья еще не завершила свою месть. Месть всему человечеству.

Каждый раз эти ночные явления связывают с каким-то большим катаклизмом, войной крупной, сварой, голодом. Жуткое местечко этот островок, кровью пропитано. Сейчас многое изменилось, но вот развалины избушки этой как были, так и остались, нетронутые временем.

***

– Вот, такая легенда есть. Это чтобы мы из дому далеко не бегали, – бесстрашным голосом после некоторой паузы заявил Саня.

– М-да, после таких сказок на ночь из дома точно не убежишь, – Макс, снимая очередную дымящуюся сосиску с палочки, боязливо повел плечами, будто холодок прошел по спине – Даже днем как-то не по себе становится.

Саня с Никитой состроили злорадные рожи друг другу, затем перемигнулись. Кругом на несколько секунд воцарилась тишина. Слышно было только потрескивание догорающих хворостин в костре да плеск воды о берег островка. Откуда-то пахнул прохладный влажный ветерок, в котором чувствовалось приближение дождя. Замолкли кузнечики, только что невероятно громко стрекотавшие в траве. Тишину прервал раскатистый, но все еще далекий гром.

– Ладно, народ, пора уже спать ложиться, по времени уже далеко за полночь, – пошевеливая багровеющие угольки палкой, сонным голосом сказал Саня. – Гроза сейчас начнется, давайте все в палатку.

Никита, который пытался запихать за щеку еще хоть одну сосисочку «на запас», нехотя оторвался от своего занятия и стал помогать Сане подбирать вещи, в хаотичном порядке разбросанные вокруг костра, и стаскивать их в палатку. Макс продолжал неподвижно сидеть перед дотлевающими углями, уставившись в них задумчивым, но уже сонным взглядом. В его глазах отражались красные, причудливо колышущиеся всполохи углей, которые уже начали покрываться пеплом. Эту задумчивость резко прервал хлопком по плечу Макса Саня, который, несмотря на то, что сам уже засыпал на ходу, все еще пытался выглядеть бодрячком и поддерживал в тонусе Никиту, укладывающего в этот момент в рюкзак все пожитки. От неожиданности Макс встрепенулся и резко вскочил, словно ошпаренный.

– Что? Где?! Что случилось? – Макс долго озирался по сторонам, все еще не до конца сообразив, что его столь вероломно выдернули из мира грез. Наконец он сфокусировал взгляд на Сане, стоявшем сзади него, и облегченно вздохнул. – А что, уже и спать, что ли?

– Ты чего, с Луны на Марс прямым рейсом, что ли? – усмехнулся Саня. – А прибирать нам кто помогать будет? Побыстрей надо, а то скоро дождь начнется.

Словно в подтверждение слов Сани, по верхушкам зарослей зашумел ветерок. На кустах зашелестели листья, горячий и застоявшийся воздух у земли всколыхнулся, взвихрив пепел на углях. Дышать стало немного легче, несмотря на то, что гроза еще не началась.

Назойливая кусачая мошкара заметно ускорила работу парней, собирающих остатки поклажи в походные рюкзаки. Справившись с этой задачей и упихав пожитки в палатку, ребята принялись раскручивать спальные мешки. Через пару минут друзья уже находились в палатке. Но перед тем, как окончательно закрыться в палатке и лечь, наконец, спать, Макс мстительно распылил чуть ли не полфлакона репеллента, создав вокруг палатки ядовитое облако, в коем, наверное, могла задохнуться живность и более крупная, чем мошкара. Тут же очередной порыв усиливающегося ветра отнес облако яда прочь в заросли, разочаровав Макса в действенности брызгалки от мелких кровопийц, которые тут же устроили на него контратаку с воздуха. Вояка ретировался в палатку. Никита и Саня, порядком измотанные за день жарой, уже мирно посапывали, раскинувшись под легкими пледами, по-видимому, решив, что спальные мешки на такой жаре им вовсе не пригодятся и скрутили их наподобие подушки себе под голову. Макс решил последовать их примеру, но долгое время никак не мог заснуть, переворачивался с бока на бок, в голову все лезли противные, вялые, сырые и липкие мысли о каких-то развалинах, проклятье злой колдуньи, восстающих мертвецах... «Неужели я в это все поверил?» – прервал кажущуюся бесконечной цепь мерзопакостных мыслишек Макс. «Никитосище, блин, тебе надо гипнотизером устраиваться, ловко ты меня на крючок посадил. А все равно никому не раскроюсь. Нисколько не боязно».

С досадой перевернувшись на другой бок, Макс решил вообще ни о чем не думать. Волей-неволей его уши стали прислушиваться к окружающим это временное пристанище решивших немного отдохнуть на природе друзей звукам.

Снаружи, за стенками палатки, было слышно, как завывает, путаясь в густых зарослях, ветер, хлещут о берег островка волны, нагоняемые опять же ветром, который не думал стихать ни на секунду и лишь только усиливался. По куполу палатки неожиданно ударила капля дождя, заставив Макса вздрогнуть от неожиданности. Ярко сверкнул разряд молнии, на стенках палатки на мгновение стало видно тени от растительности, и почти тут же раздался оглушительный треск. Саня от этого даже не проснулся, лишь перевернулся с бока на бок, пробормотав что-то невнятное, и захрапел с удвоенной силой. Никита же не придал ни малейшего значения никаким звукам, с невозмутимым видом продолжив издавать рулады и соловьиные трели. У Макса сонливость как рукой сняло. Но, как оказалось, ненадолго.

Почти сразу же после вспышки молнии и грохота грома начал накрапывать крупный дождь, с каждой секундой становилось все яснее, что природа за несколько минут решила излить на землю воды на половину лета вперед. С неба, в буквальном смысле, низвергся водопад, шум нескончаемого потока воды перекрывал грохот молний. Воздух стал заметно прохладнее и свежее даже в палатке.

***

Постепенно шум дождя почти окончательно стих, по куполу палатки накрапывал мелкий дождик, изредка с порывом ветра долетали крупные капли, оторвавшиеся от мокрых веток деревьев. Грохот грома был слышен уже далеко и звучал глухо. В кустах снова застрекотали кузнечики, на противоположном берегу спросонья вскрикнула какая-то птица. Максу, несмотря на то, что после прошедшей грозы заметно похолодало, отчего-то было тепло и хорошо.

Макс выбрался из-под пледа, натянул на себя одежду и откинул полог палатки. В глаза ударили лучи яркого солнца. «Странно, – подумал Макс. – Ведь сейчас же еще только утро начинается».

Макс оглянулся вокруг. Кругом было необычайно светло и тихо, никаких признаков леса и густых зарослей. Чистое, ярко-синее небо без единого намека на хоть какое-нибудь облачко. Яркое и невероятно большое, почему-то какого-то синеватого оттенка солнце, которое вовсе не припекало, а ласково обогревало теплыми лучами. Большое, бесконечное поле шелестящей на легком ветерке молодой пшеницы простиралось вдаль на километры и километры. Посмотрев назад, Макс увидел, что палатка, из которой он только что выбрался... тает. Исчезает прямо у него на глазах, как весенний снег под солнцем, только без талой воды и пара. Просто исчезает. Через несколько секунд (а может, и минут или часов... или даже дней, месяцев и лет – Макс не чувствовал хода времени) о бывшей только что на этом месте палатке уже ничего не напоминало. Просто колыхалась пшеница. Как ни в чем не бывало. Макс этому не удивился. Он вообще ничему не удивлялся.

Макс пошел вперед, в сторону солнца. Перед ним расступилась трава, образовав некое подобие тропинки. Сколько времени он шел, непонятно. Он шел и шел, несмотря на это, ноги нисколько не заныли от усталости, наоборот, с каждым шагом идти ему было все легче и легче. Внезапно Макс увидел, что взлетает. Тело наполнилось воздушной легкостью... Тут Макс вдруг почувствовал, будто у него кольнуло где-то под сердцем. В глазах на секунду потемнело, затем парень заметил, что несется навстречу земле. Макс зажмурил глаза, ожидая резкой боли от столкновения, но этого не произошло. Открыв глаза, Макс замер от неожиданности.

Прямо на его глазах в окружающем пейзаже происходили изменения. Сам он стал медленно погружаться в землю, будто это не земля, а топкое болото. Небо из безмятежно-синего цвета словно кто-то решил смешать с кровью. Быстро переходя от голубого к багровому оттенку, оно придало всему зловещий, недоброжелательный вид. Солнце затмило нечто черное и громадное. «Зов – вяло подумал Макс, – веймиты прибыли... Все, конец...»

Прямо на его глазах трава рассыпалась в прах, просто исчезла, словно ее здесь и не было. Макс все глубже погружался в землю, земля оказалась странной, фактически неощутимой, словно мираж. Никакого ощущения страха или удивления. Словно так все и должно быть.

Все кругом обесцветилось, приобрело серые оттенки, Макс будто бы смотрел старое немое кино, где главное действующее лицо – не он сам. Он словно парил в стороне и отчужденно наблюдал за всем происходящим, хоть и своими глазами. Веймиты... Кто они такие?.. Откуда Макс знает это слово, ведь раньше никто его не говорил? Непонятно... Но сейчас это не интересовало Макса.

Вязкое утопание в эфемерной земле снова постепенно сменилось ощущением полета. Макс летел сквозь серую однородную массу, кругом не чувствовалось никакого движения, даже время как будто замерло, Макс летел сквозь пространство. Хотя и пространством это назвать сложновато как-то. «Куда я лечу? С какой, вообще, целью? Кто этого хочет?.. Нет, так надо...» Вязкие как смола мысли переплетались в сознании, Макс потерял все чувства, тела словно бы и не было, да и зачем?

Краем зрения Макс заметил вдалеке слева светящееся неярким призрачно-синим светом пятно. Еще одно появилось рядом с первой точкой. И еще одно... Со всех сторон вокруг Макса появлялись подобные первому пятна, постепенно приближаясь и окружая его. Сознание внезапно пронзило болью, почти ощутимой, физической. Макс ощутил укол ужаса, нечеловеческого холодного страха, словно прикоснулся к чему-то такому... космически ледяному... других слов просто не было... Чужой всепоглощающий разум, наполненный дикой болью, ужасом и одиночеством.

Парень забился в судорогах боли, пытаясь освободиться от этих расплывчатых пятен, источающих невыразимый ужас. Каждое прикосновение непонятных созданий словно отрывало от него частицу души, каждый укол причинял невыносимые страдания, нет, не физические, душевные... Макс вскоре уже не мог сопротивляться, разум угасал, становился новой частицей этого роя «светлячков». Остался только ужас, вселенский, всепоглощающий и безнадежный...

Макс внезапно проснулся. Весь лоб был покрыт крупными каплями пота, по вискам пот так и вовсе бежал ручьями, тело было мокрое, одежду – хоть отжимай. Тяжелое дыхание и невольный озноб, пробиравший парня, напоминал, что кошмар для него не прошел даром. Тут же вспомнились и подробности недавнего сна – яркие, словно произошли только что наяву – Максу стало даже немного не по себе. Чувство тревожности не покидало его, странно и непонятно, ведь ему было нечего бояться – рядом верные друзья, которые придут на помощь в любой переделке. Чем Макса мог впечатлить рассказ Сани и Никиты? Обычная легенда! При чем тут сон и таинственные веймиты, куда делась во сне палатка и что за трансформация произошла с тем местом, где он был? В конце концов, кто эти расплывчатые синие существа, едва не уничтожившие Макса во сне? Слишком много вопросов, услужливая фантазия подсказывала кучу невероятных ответов, от которых все становилось еще непонятнее...

Макс лежал и смотрел в потолок палатки. Снаружи вроде бы не было ничего подозрительного, обычная июньская светлая ночь, уже начинавшая плавно переходить в серое утро. Все еще тихо накрапывал мелкий дождик, порой с зарослей срывались и падали на палатку крупные капли воды. Гроза уже давно прошла, лишь иногда Максу, скорее всего, мерещилось далекое и тихое рокотание грозы. Воздух после дождя наполнился целой гаммой разнообразнейших свежих и приятных запахов – теплой промокшей земли, травы и всяких цветов. Несмелыми голосами запели первые утренние птицы. Прибой волн у берега озера стал едва слышен, вода лишь изредка совсем тихо шуршала галькой. Постепенно мысли в голове Макса стали путаться, под шелест мокрой листвы и дождя он быстро провалился в черноту сна. На этот раз – без всяких кошмаров.

Глава 3

С утра самым первым встал Саня. После ночной грозы кругом – на траве и листьях зарослей – блестели капли воды. На земле виднелись следы бурных, но почти сразу после ливня иссякших ручьев, переворошивших в зарослях полог из прошлогодних листьев. То тут, то там валялись обломленные ветром ветки терновника. Все-таки неслабая гроза прошла, раз уж такие следы остались.

Телефоны с собой никто не брал – в селе интернет и так слабый, а тут, на острове вообще не ловил. Да и, тем более, зачем телефоны на природе? Парни решили отдохнуть немного от родительских гектаров огородов, от назойливого внимания девчонок, которые порой не давали покоя ни в реальности, ни в мессенджерах и соцсетях. Поэтому все трое приняли единогласное решение отдохнуть в полном оффлайне. У Сани и Макса были с собой наручные часы. Этого вроде пока было вполне достаточно, хотя руки постоянно норовили залезть в карман за несуществующим смартфоном.

Саня посмотрел на свои часы, сейчас было всего полвосьмого утра. После прошедшей ночной бури жара не собиралась сдавать свои позиции, снаружи палатки, на солнце, уже было довольно тепло, даже слегка припекало, после дождя к жаре примешалась еще и влажность. «К полудню уже дышать нечем будет, – потягиваясь и зевая, подумал Саня, – надо в заросли тикать, а то в шашлык превратимся. Ладно, пусть пока дрыхнут, в лес всегда успеем уйти, тут рукой подать».

С этими мыслями Саня направился к озеру искупнуться – мелкая мошкара назойливо прилипала к телу, что, естественно, было не очень приятно и требовало немедленного решения этой проблемы. Оставив рядом с берегом озера свою одежду и полотенце, он с наслаждением ухнул в прохладную свежую воду, приятной холодной волной прокатился по телу легкий озноб. Окунувшись несколько раз с головой, Саня отплыл чуть подальше от берега, туда, где уже вовсю светило солнце.

Прохладный легкий ветерок, поднимавшийся от воды, щекотал плечи и сдувал мелкие капли с волос. Запах тины не в счет, а так сущее райское наслаждение, которое продлится, увы, недолго. Солнце в небе продолжало подниматься и с каждой минутой приближаться все ближе к зениту, становилось жарче и жарче, небо словно выцветало, из ярко-синего перетекая в бледный, почти молочный оттенок. Сегодня опять стопроцентно будет гроза… Правда, пока на небесах не было ни единого облачка. Рядом с поверхностью озера промелькнуло несколько серебристых рыбок.

«Странно, что Никитос с Максом все еще не проснулись», – подумал Саня, оглянувшись в сторону лагеря. Задержав дыхание, почти тут же нырнул под воду и поплыл сквозь ее толщу, пронизанную яркими косыми солнечными лучами. Под водой почти ничего не было видно из-за сделавших ее цвет болотно-зеленым микроводорослей, однако у дна она словно бы стала немного прозрачнее. И намного прохладнее, можно сказать, почти холодная. Саня поплыл вдоль песчаного дна, усыпанного разнокалиберными ракушками и под откосом идущего вниз. К сожалению, дыхания на такое долгое путешествие по дну не совсем уж маленького озерца у парня не хватало, пришлось выплыть на поверхность, немного отдышавшись, сняв с волос запутавшиеся водоросли и снова набрав воздуха, Саня снова нырнул под воду.

Непонятное чувство тревоги кольнуло под сердцем, Саня нерешительно остановился около самого дна и огляделся по сторонам. Нет, вроде бы ничего такого. Мутная толща воды была спокойной. Любопытство взяло верх, парень поплыл дальше.

«Дно как дно, и ничего тут такого легендарного или страшного не было. Вода тоже вполне обыкновенная. Навыдумывали взрослые всякой ерунды, лишь бы только мелких припугнуть», – разочарованно поморщился своим мыслям Саня. И все же… Чувство непонятной тревоги не оставляло его. Будто кто-то шептал на ухо: «Плыви отсюда, беги отсюда».

Как оказалась, интуиция Саню не подвела…

Внезапная яркая синяя вспышка ослепила парня, он невольно зажмурился, но и закрытые веки не спасали от этого странного слепящего света. Прошла всего какая-то миллисекунда, но казалось, что время растянули, как пластилин. Вспышка боли одновременно со световой вспышкой насквозь пронзила тело, словно его разорвали на отдельные атомы. Затем все вокруг потемнело. Боль тоже мгновенно исчезла, словно ее и не было. Под ногами не ощущалось никакой поверхности, Саня почувствовал, что куда-то летит. Парень открыл глаза и ничего не увидел. «Все? Умер?!» – одна-единственная мысль завертелась в голове бешеным волчком паники.

Глупо. Но что произошло?! Что за синий свет? Почему Саня продолжал ощущать свое тело? – парень сильно ущипнул себя за левую руку, ощутив боль, дрожащим голосом констатировал вслух:

– Вроде… жив…

Не ощущалось ни давления воды, в которой Саня только что невозмутимо изучал дно озера, ни дуновения воздуха, даже волосы на голове не шевелились. Парень просто летел сквозь пространство. Но если здесь не было ни воды, ни воздуха, совсем ничего, то почему он тогда смог услышать собственный голос? Что вообще произошло?! – От вопросов и начинавшего волнами накатывать страха и отчаяния голова пошла кругом. «Где сейчас Никитос с Максом?! Сколько еще будет продолжаться этот полет? Чем он закончится?!» – Саня едва сдержался от того, чтобы не закричать вслух. Все-таки он парень, и вопить, как девчонка, увидевшая удава, не следовало. Тут же пришли на ум слова отца, который всегда говорил обрывистыми фразами, но метко: «Сань. Несмотря ни на что. Всегда оставайся собой. Из любой ситуации. Всегда есть выход. Все, что ни делается. Делается к лучшему». Непонятно, к чему бы сейчас эти слова, но Саня уже не раз убедился, что иногда его интуиция подсказывает, казалось бы, самые невероятные, но в итоге оказывающиеся самыми верными решения. Хоть то успокаивало, что эта самая интуиция сейчас вообще не замолчала. Значит, шанс еще есть.

Прошла уже целая бесконечность времени, а Саня все летел в неизвестность. Глаза, привыкшие к абсолютной темноте, словно стали различать какие-то серые расплывчатые очертания, проносящиеся мимо. Мерещится? Саня изо всех сил напряг зрение. Нет. Действительно, мимо него на бешеной скорости проносились смазанные силуэты. Или это он проносился мимо них? Пока что вопросов, к сожалению, было намного больше, чем ответов…

Постепенно окружающее Саню пространство стало погружаться в рассеянный свет, льющийся буквально со всех сторон. С каждым мгновением свет становился все ярче, но этот свет отчего-то не слепил парня, а будто ласковым теплом обволакивал его со всех сторон. Весь мир погрузился в белые тона. Но последующая за этим очередная вспышка светоболевого импульса во много раз превысила яркость окрасившегося белым пространства.

Саня со всей силы припечатался головой о нечто твердое, перекувыркнулся через плечо и шмякнулся на спину, едва не свернув себе шею, в ушах зазвенело, несколько следующих минут глаза ничего не видели, кроме непрерывного мельтешения «звездочек» в глазах. Земля? Неужели земля?! Теплая неровная шершавая поверхность, почему-то без травы, сверху явно припекало солнце. «Фух! Вроде живой, раз уж все чувствую!» – Саня перевел дух и раскинул руки в стороны. Боль в голове и непрерывный звон в ушах не прекращались, пульсировала боль еще где-то под правой лопаткой, саднило в шее. По ощущениям – вроде бы пока что ничего себе не сломал, до свадьбы заживет.

Медленно, но верно зрение возвращалось. Саня увидел над собой мерцающие и светящиеся расплывчатые контуры какого-то странного объекта, постепенно обретающие форму и цвет, мерцание и расплывчатость стали потихоньку сходить на нет, все ярче и четче обрисовывая картинку окружающего пейзажа.

Боже! Саня зажмурился и снова открыл глаза, подумав, что все это ему мерещится, но нет – то, что он увидел, не вздумало сдвинуться с места даже на миллиметр. Для верности он ущипнул себя левой рукой за бок – и тот немедленно отозвался болью.

– Мм-даа, и куда меня только черт не занесет?! – с нескрываемым удивлением протянул Саня.

Пейзаж, окружавший Саню, представлял собой явно неземные картины. Или, может быть, и земные, но из очень далекого будущего, такого парень даже в самых современных фильмах фантастики не видел. О Земле тут напоминало только голубое небо, редкие пробивающиеся сквозь сухой слой земли колючие травинки (и те были словно какими-то неземными, с синеватым отливом), сама земля, почти бесплодная ровная пустыня, распростершаяся на километры во все стороны, небольшая лужа несколькими шагами справа да солнце, все так же немилосердно припекающее, как и тогда, когда парень решил поисследовать озеро на предмет всяких интересностей. На этом все сходства с современным видом Земли человеческой цивилизации двадцать первого века заканчивались.

Прямо над Саней, на головокружительной высоте, спрятавшись за голубой небесной дымкой, виднелся громадный объект, раскинувшийся на полнеба, очень напоминающий саму Землю, но выглядевший… недостроенным. Те же реки-горы-океаны, разница в том, что очертание материков было другим, никак не напоминающим земное. В этом всем сооружении зияли гигантские темные бреши, дыры, которые выглядели так, словно их кто-то пытался залатать. Конструкция напоминала недособранный пазл. Непонятно, кому и зачем нужно сооружать такую гигантскую махину, поражающую уже только своими размерами. В чем назначение этой химеры? Брр! Опять возникла целая куча вопросов, на которые нет ровным счетом никаких ответов! Ни-ка-ких! Саня почувствовал себя новорожденным цыпленком, который и сам не понял, как появился на этот гигантский неуютный мир.

От земли к этой махине шло несколько прозрачных, видимых только по очертаниям среди редких облаков да бликам на солнце, труб гигантских размеров. Внутри этих труб смутно угадывались какие-то движения, едва видимые на столь большом расстоянии. О предназначении этих труб Саня, естественно, ничего не знал, но догадывался, что внутри них, в полости (если таковая имеется), скорее всего, что-то транспортируют. Ладно, оставим трубы в покое, сейчас нам это совсем не интересно. До сих пор в голове пульсировала неприятная боль, да и все тело ныло, как после марафона с препятствиями. В унисон к этому дуэту требовательно заурчало где-то в животе.

Саня повернул голову налево – далеко-далеко, фактически на самом горизонте, синели какие-то странные и непонятные высоченные иглоподобные сооружения и различные как по форме, так и по размерам загогулины. Причем все было умещено не в один ярус, а несколько, каждый слой этого «пирога» разделяла какая-то невидимая линия. Больше всего это походило на гигантский город. Небоскребы из небоскребов. Все это устремлялось ввысь на несколько километров и растягивалось на полгоризонта . Стоп, чем выше, тем разреженней воздух! Или создания, которые там жили, кем бы они ни были, достигли слишком высокого уровня развития и почти полностью подчинили себе законы природы…

С правой же стороны пейзаж ну совсем никак не вписывался в обычное человеческое понимание и законы физики. На расстоянии примерно одного-двух километров от распластавшегося на земле Сани пустыня резко обрывалась, далее сплошной стеной стоял лес из гигантских растений-мутантов, ничем не похожих на нормальные, земные, среди которых Саня до «сегодня» жил почти всю свою жизнь. Огромные, двигающиеся, как змеи в клубке, побеги этих растений, если это были вообще растения, жили каждый своей жизнью. Иногда какой-нибудь побег резко вздергивался и распрямлялся, одновременно мгновенно выпуская новые побеги, словно ловил какую-то невидимую глазу добычу. Затем так же быстро побег возвращал себе прежнюю форму. Из-за большого расстояния и марева над пустыней разглядеть цвет этих растений было затруднительно, ну, впрочем, это и неважно…

Над этим растительным царством воздух становился будто бы более темным и густым – в нем можно было невооруженным взглядом разглядеть завихрения большие и малые, вращающиеся с разной скоростью. Иногда то в одном месте, то в другом можно было заметить всполохи красного цвета. В этом великолепии левитировали непонятные бесформенные объекты самых разных размеров, то ускоряясь, то замедляясь, то меняя траекторию. Сия невероятнейших размеров хаотичная буря тянулась на протяжении всего горизонта. Нечеловеческий, иррациональный хаос, царивший внутри шторма, внушал непонятный священный мистический ужас, само место источало неясную опасность, при виде такой сумасшедшей картины интуиция кричала, что туда ходить не стоит. Любопытство, осознав, что сегодня уже накосячило, скромно сидело в самом уголке сознания и помалкивало.

Ладно, лежать тут на солнцепеке и пялиться в небо и по сторонам – хорошо, но кто его знает, как отреагируют здешние аборигены, коли узнают о внезапном появлении какого-то там Сани-землянина на своей территории? Да и, в конце концов, черт с ними, с аборигенами,

надо было найти хоть что-то съедобное в этом… кхм… мире, иначе желудок скоро уже войну устроит. И заранее непонятно, кто в этой войне капитулирует. В принципе, и рассмотреть местность повнимательнее не мешало бы.

С этими мыслями Саня попытался привстать на локтях, тело откликнулось новой волной ноющей боли, но со второй попытки все-таки получилось. Парень оглянулся на свои руки – и не узнал их. Взрослые, крепкие руки мужчины в самом расцвете сил. Саня подполз к луже и почти не поверил, что в отражении именно он. Лишь некоторые черты лица напоминали его самого – все те же светло-серые глаза и упрямый проницательный взгляд, темные, почти черные короткие волосы (странно, он сам вырос о-го-го, а волосы – нет), и нос с почти незаметной горбинкой. Черты лица всего лишь часа четыре, а может, и целую вечность назад были заостренными, сейчас – правильные и полностью сформированные. Сане, красовавшемуся в отражении, на вид было лет двадцать пять. М-да, дядя Александр, вот вам и новость. Hasta la vista, юность! Ладненько, фейсом вышел, судя по внушительному виду мышц, тело силушкой не обделили, для начала – вполне сносный расклад. Авось, проберемся. Единственная трудность оказалась в одежде, парень на момент начала своего путешествия в неизвестность был всего лишь в одних шортах, из которых сейчас явно вырос. А услужливый черно-белый тоннель, бескорыстно перенесший Саню черт знает куда и с какой целью, смены одежды и пятиразового питания, увы, не предусматривал…

Слегка помассировав непослушными руками тело, Саня наконец-то смог встать на ноги и сделать несколько нерешительных шагов, привыкая к обновлению. Для начала нужно было предотвратить бунт желудка. Вокруг не виднелось ни единой живой души, никаких тебе птичек, бабочек, муравьев, тараканов, ничего живого в радиусе как минимум нескольких километров.

Саня на несколько секунд в нерешительности замер, не зная, в каком направлении двигаться. Интуиция молчала. Разум вопил, что следует идти к городу, ибо, если тутошние аборигены достигли таких технологических высот, то для них в первые же секунды после появления Сани была бы доступна абсолютно вся информация о нем. И сюда бы давно уже отправили какой-нибудь спецотряд вооруженных до зубов товарищей… Ну, или, в худшем варианте – просто бы прихлопнули неугодную букашку какой-нибудь «петардой» из арсенала.

Но ничего не происходило. Не разверзлись громами и молниями небеса, не спустилась за Саней кара божья. Ладно. Везение вроде бы пока сегодня на его стороне.

– Ну что ж, потопали в город. В конце концов, смерть от голода куда более мучительная и медленная, – вслух подбодрил себя Саня.

До ближайшей к Сане точки, где было разграничено место между пустыней и городом, было примерно часов пять ходу, придется тут где-то заночевать. Ибо солнце уже давно перевалило через зенит и медленно плыло по небу в направлении землеподобной махины, распростершейся почти на полнеба. Скоро солнце скроется за этим «спутником» и кто его знает, что тут, в пустыне, будет твориться ночью. Со стороны востока на горизонте уже сгущались сумерки, тень от планетоида быстро продвигалась на запад.

Вокруг на рельефе не было видно ни единой щербинки, пустыня выглядела абсолютно ровной, как блюдо. По ходу дела, придется заночевать на жесткой сухой земле, что не особо сильно радовало. Непонятную тревогу вызывала та странная буря, бушевавшая на протяжении всего горизонта. Саня жутко хотел есть, поспать тоже бы совсем не помешало, но тут… Интуиция почти никогда не обманывала, и сейчас она подавала звоночек тревоги, что оставаться на этом месте на ночевку ни в коем разе нельзя.

Саня пошел в направлении города, тревожное чувство не покидало его. Да, конечно, идти в город тоже крайне рискованно, ибо неизвестно, какая ему встреча там уготована. Исследование места, где он появился из этого загадочного тоннеля, тоже ничего не дало. Сколь парень ни ходил, ни махал руками и ни пытался мысленно сосредоточиться на том, что запомнил во время своего незапланированного полета – ничего не вышло.

Саня прошел уже где-то около километра с места своего приземления, когда тень от планетоида настигла и его. Вокруг резко начали сгущаться сумерки, воздух почти сразу стал заметно прохладнее. В одних шортах, да и те были не по размеру, хоть и растягивались на несколько размеров, Сане стало очень зябко, тело сплошь покрылось мурашками, непроизвольно застучали зубы. Чтобы окончательно не замерзнуть, пришлось перейти на бег. Слава Богу, хоть окончательно темно не стало – со стороны горизонта, где был город, небо было светлое, да и сам город словно лучился светом, как мини-солнце. А то бы уже давно растянулся на ровном месте.

В сумраке буря, бушевавшая позади, выглядела еще жутче. Красные всполохи, которые днем были фактически незаметны, пронзали густой воздух, вихрящийся в буре, практически каждую секунду, неестественные обломки светились, как прокаленное до вишневого оттенка железо. Помимо всего этого, внутри шторма было заметно какие-то неясные тени, которые хаотично летали, словно мотыльки возле зажженной свечки. Интересно, что за время после того, как Саня очутился здесь, буря не сдвинулась, ну или почти не сдвинулась с места, за несколько километров расстояния да еще из-за растущего неподалеку леса-мутанта ничего толком разглядеть не удавалось. Сам лес словно тоже источал такой же зловеще-вишневый свет, что и те левитирующие внутри урагана объекты. Прорастающие из-под земли колючки вокруг Сани светились точно таким же странным светом, будто питались неведомой энергией бури из-под земли.

Пробежав еще порядка трех километров, Саня остановился перевести дух. Боль в голове запульсировала с новой силой, голодный желудок-таки объявил войну, но стало уже не так холодно, как было перед марш-броском. Нужно было двигаться дальше.

Сане вдруг показалось, что воздух в нескольких шагах впереди словно сгустился, почудилось какое-то размытое движение. Секунду спустя, осклабившись во все триста тридцать три зуба, перед ним появилась размером чуть покрупнее самого Сани, почти неотличимая от окружающего ее сумрака тварь. Пара яростных желтых глаз уставилась прямо в его глаза. Этого взгляда было вполне достаточно, чтобы и безумцу понять, что существо хочет явно не прогулки по парку под ручку.

Глава 4

Макс открыл глаза. В палатке уже было душно, Никитос дрых как убитый. Наручные часы показывали без двадцати девять. Солнце уже поднялось достаточно высоко и добралось до палатки. Сани нигде не было. «Наверное, ушел купаться», – мелькнуло в голове Макса. Сегодняшнее небольшое путешествие к центру острова должно оказаться насыщенным и полным историй от всезнающего Никиты и Сани, который бывал тут уже не раз и знал на этом острове каждый уголок.

Надо будить Никитоса, соня никак не хотел возвращаться из мира грез в реальный, который сегодня явно собирался сделаться филиалом ада. Пока под солнцем еще окончательно не растаяли последние тени и не испарились с травы и листьев капли прохладной росы и просто влаги, оставшейся после ночной грозы, нужно было укрыться от предполуденного зноя в зарослях, через которые пролегал путь к развалинам. Саня уже скоро вернется, нужно немного подождать его, за это время можно хоть палатку собирать начать.

– Никитос, подъем! – потряс Макс за плечо друга. Тот в ответ что-то нечленораздельно промычал и перевернулся на другой бок. – А то мы щас изжаримся и Саня придет к уже готовому шашлыку, – смотря на лежащего с мирной сонной рожей Никиту, который явно хотел продолжить сладкий сон, невольно зевнул сам.

Через некоторое время Никита все-таки окончательно проснулся и вышел из палатки следом за Максом. Саня до сих пор не возвращался. Странно. Ни следов, ни записки. Сбежал? Нет, кому-кому, а Сане в храбрости не занимать, обвинять его в противоположном язык не поворачивался. Ушел вперед на разведку развалин? Ну тут тоже под вопросом, путь вроде недолгий, а в целом – надо будет проверить.

Вдвоем парни минут через пятнадцать собрали всю свою походную поклажу и упихали ее в рюкзаки. Еще пять минут – и палатка тоже собрана и уложена. Саня до сих пор не пришел. Червячок тревоги зашевелился в груди Макса, Никитос тоже своим видом выдавал волнение. Перво-наперво следовало поискать Саню на озере, свежие следы от ночного лагеря, как оказалось, ведут как раз туда.

Парни прошли где-то метров двести от места своего ночлега, когда земля под ногами внезапно дрогнула, словно под ней проснулся и заворочался громадный монстр. Легкое чувство тревоги и у Макса, и у Никиты усилилось. Что-то пошло не так. Воздух вокруг словно стал гуще от витавших в нем флюидов напряжения, нужно было во что бы то ни стало найти Саню прямо сейчас.

Повторная встряска земли едва не сбила с ног обоих. Через секунду изнутри озера полился свет, настолько яркий, что парни чуть не ослепли, увидев вместо друг друга скелеты с неясными очертаниями мышц, кожи и других внутренностей. Затем поверхность озера вспучилась, будто там взорвалась ядерная бомба. Во все стороны мириадами брызг разлетелась вода, навстречу остолбеневшим ребятам пошла немаленькая пяти- или даже шестиметровая волна, за несколько секунд до удара водяного вала их сбило с ног ударной волной от этого непонятного взрыва и прилетевшей вместе с ней кучей сломанных веток, сучьев, листьев и песка. Все это произошло слишком быстро, но, перед тем, как парней накрыло водяным валом, они успели ухватиться друг за друга и за ствол первого попавшегося куста терновника и задержать дыхание. Нахлынула волна, все на несколько секунд закрутилось и завертелось в бешеном водовороте, затем вода быстро сошла. Никита отделался несколькими ушибами, Максу же досталось больше – у него оказалась до плоти рассечена кожа на правой ноге, вокруг которой на земле уже расплывалось пятно крови. Ну, слава Богу, хоть живые остались.

Несколько минут парни стояли в ступоре, дрожа и заикаясь, насквозь мокрые, естественно. Первым это молчание прервал Никита, озвучив вопросы, которые крутились в головах обоих:

– Эт-то что щ-щас б-б-было т-такое?! Гд-де С-с-сан-ня?! Это с-сделал он??? Он ж-ж-жив???

– Н-ничего не знаю, – тоже заикаясь, ответил Макс. – Я н-н-ничего н-не знаю… Я боюсь воб-обще п-подумать об этом.

– Б-будем надеяться… – приглушенно, подавленным тоном произнес Никита. – Саня не м-может просто так вот… взять и умереть. Б-боже, что это там?! – парень наполненными ужаса глазами смотрел в ту сторону, где только что находилось озеро. Макс тоже повернул туда голову.

Действительно, то, что происходило сейчас там, где было озеро, напоминало раскрывшиеся врата в ад. Жуткое красно-оранжевое зарево распростиралось над котловиной, где только что был водоем, вода почти мгновенно испарилась. Внутри всего этого пекла хаотично со свистом в воздухе носились какие-то жуткие тени. Над развернувшимся земным филиалом преисподней воздух будто сгустился и потемнел, в небо, только что бывшее безоблачным, взвился гигантский черный столб смерча, который то и дело обвивали разряды красных молний, из ниоткуда появлялись во мгле и кружились в бешеном танце ужасающие призрачные силуэты. Все вокруг фонило неведомой энергией, воздух потрескивал от вспышек мелких красных искорок. Ближайшие к берегу бывшего озера заросли вспыхнули, как сухая солома, неестественно ярким белым пламенем и тут же погасли, «передав» эстафету следующим кустарникам. В сторону ребят очень быстро надвигался гигантский пожар, за считанные секунды оставляющий за собой лишь выжженную пустыню и взвивающийся от порывов горячего воздуха легкий пепел. Алое зарево над котловиной тоже быстро разрасталось, поглощая все больше и больше места. Воздух, густой, как кисель, ревел и трещал от разошедшейся не на шутку адской бури, к небу устремилось еще две воронки смерча. Солнце скрылось за черной непроницаемой мглой.

– Макс! Как нога?! Ты можешь бежать?! – перекрывая рев ветра и гул приближающегося пожара, заорал Никита. – Как твоя нога?! Давай перевяжу! Быстрее!!!

– Вроде… Нормально… Больно, но терпимо! – изо всех сил в ответ крикнул Макс. На самом деле кровь все еще не остановилась, на побледневшем лице парня проступили крупные капли испарины.

Никита со всей силы дернул на себе футболку, она с треском разорвалась. Через несколько секунд на ноге Макса уже красовалась грубо, но надежно сделанная повязка. Времени обрабатывать ногу, конечно, не было, у парней осталось в запасе меньше минуты. Никита и Макс, опирающийся на его плечо, припустили что было сил. Сзади нарастал грохот невероятной силы урагана, за несколько секунд три смерча объединились в один, громадный, выглядящий еще более ужасно из-за того, что втягивал в себя огонь все приближающегося пожара. Совсем рядом было слышно непонятный свист, парни не оглядывались назад, но было понятно: они явно не успевают.

Мимо пролетело несколько темных размытых пятен – именно от них было слышно тот самый свист. Никиту, рядом с которым одно пятно пролетело почти впритирку, обдало нечеловеческим холодом, ненавистью и злобой. Душа словно сжалась в комочек, спряталась в самый краешек сознания. От неожиданности Никита на несколько секунд притормозил. Этих нескольких драгоценных секунд, которые отделяли парней от жуткого свиста, почти визга, преследовавшего их сзади.

Макс, ослабевшей хваткой держащийся за плечо друга, внезапно судорожно вздрогнул и отпустил руку. По инерции пробежав внезапно отяжелевшими, как наковальни, ногами, сделал в воздухе немыслимый кульбит и рухнул на землю кверху лицом. Никита со всей дури ринулся к Максу, не обращая внимание на целый рой пятен, вихрящихся вокруг, на закладывающий уши грохот вперемешку со свистом, на громадную огненную воронку, быстро приближающуюся к месту этой вынужденной остановки.

Лежащего на земле Макса выкручивало судорогами. По телу, по всем сосудам, органам и даже костям разливался нечеловеческий колючий холод, ужасная боль, буквально раздирающая на атомы, резко изогнула в невероятной пароксизме. Он пытался побороть чей-то чужой разум, ледяной и полный ненависти, захвативший власть над телом и почти погасивший сознание, но сил больше не было. Дышать стало невозможно, перед глазами плыли белые и красные круги, мельтешили и взрывались в мозгу яркие точки. Словно сквозь бетонную стену, то отдаляясь, то приближаясь, слышался рев урагана. Внезапно пришло озарение: Макс будто бы уже чувствовал, что подобное с ним уже происходило. Только когда? Где? Мысли путались и обрывались, словно улетая в черную пропасть. Единственное слово всплыло в угасающем сознании: веймиты. Все встало на свои места. Нужно было во что бы то ни стало предупредить Никиту. Макс знал, что тот не ушел и сейчас пытается спасти его. То, что приснилось Максу во сне, стало явью. Опасность грозила всей Земле. Звучит слегка напыщенно, но сейчас совсем не до шуток.

Никита, подбежавший к Максу, попытался его поднять, но тот извивался в судорогах, как змея. В глазах у него вместо привычных зрачков и радужек чернела непроглядная тьма. Посиневшими непослушными губами парень что-то пытался прохрипеть, из-за закладывающего уши грохота ничего не было слышно, земля под ногами ходила ходуном. Фактически по губам Макса Никита прочитал, но не был уверен, что он так все понял, следующее:

– Вей… ми… ты… Бе… бе… ре… гись… их… Зем… ля… О… пас… ности…

Вей. Ми. Ты. Кто это или что это – времени думать совсем не было, смерч ревел всего лишь в сотне шагах справа. Пожар был еще ближе, еще несколько секунд и все будет закончено. После огненного шквала не останется даже скелетов, никто и никогда не увидит больше ни задорного рыжеволосого Никиту, ни его лучшего друга Макса, отличавшегося в их троице находчивостью и умением выпутаться порой из нелегких ситуаций. Насчет Сани и вовсе ничего не было известно.

Эти несколько секунд растянулись почти на бесконечность. Все вокруг замедлилось, словно невидимый оператор нажал кнопку затормаживания записи. Размытые пятна лениво пролетали мимо Никиты, обдавая раз за разом нечеловеческим холодом и ужасом, но ни одна тень не осмелилась подлететь к нему слишком близко и уж тем более – пролететь сквозь него. Эти существа сторонились Никиты, словно боясь его. Или не замечая. Рев урагана из преисподней заметно приутих, было видно, как продирается сквозь застывший воздух, ввинчивается в него воронка громадного сверхторнадо.

В двух шагах справа в землю вонзилась, медленно расправляя мелкую паутинку ответвлений и рыча низким басом, гигантская красная молния. Земля вздыбилась мириадами мелких комочков и песчинок, в бок ударила упругая волна горячего рокочущего воздуха. На месте только что произошедшего удара небесной странницы, постепенно переходя от белого к вишневому, темнела раскаленная добела оплавленная земля.

Белые блики от пламени пожара мелькали уже совсем близко. Огонь пожирал ветки и листья терновника с такой скоростью, что даже в эти секунды он казался быстрее звука.

В лицо пахнуло раскаленным воздухом. Волосы на голове и брови затрещали, в груди зародилось безнадежное отчаяние. Никита обхватил за плечи переставшего подавать признаки жизни Макса и приобнял его. Ну вот как так глупо можно погибнуть?! Жизнь только началась и вот уже конец, такой близкий и совсем неожиданный!

Никита в бессильной ярости стиснул скулы. Пламя обступило место, где были парни, со всех сторон. Дышать мгновенно стало нечем, волосы и брови затрещали, скрючились и вспыхнули. Кожу обдало тысячеградусным жаром. От невыносимой боли Никита вскрикнул, из глаз брызнули слезы. Нет, он до последнего мгновения не отпустит Макса, друга и товарища по несчастью.

Руки Никиты внезапно наполнились приятным теплом, на ладонях и пальцах возникло голубоватое сияние. В следующий миг с кончиков пальцев обеих рук перпендикулярно к земле ударили два луча синего цвета. Во все стороны от лучей поползла светящаяся паутинка, образовав некое подобие круга радиусом где-то полтора метра, затем эта мельчайшая сеть устремилась вверх, замыкая купол призрачной сферы. Температура внутри «купола» мгновенно нормализовалась, стало вполне возможно дышать. Магия, да и только! Но как, черт подери?!

Снаружи же вовсю буйствовал пожар, из-за слепящего белого пламени вокруг не было ничего видно. Несколько секунд кромешного ада – и на том месте, где только что стояли многолетние заросли, не осталось ничего, кроме серого пепла да оплавленной земли.

Но не все адские испытания еще закончились. Только что землю прочистила испепеляющая стихия огня – выдержал? На тебе, получи ветерка!.. Прямо перед Никитой из пламени, как по волшебству, выросла сплошная, бешено вращающаяся огненно-дымно-мглистая стена подсвеченного огнем снизу смерча. Не успел парень опомниться – все вокруг закружилось и завертелось на громадной скорости, заметно было только размазанные полоски разных оттенков красного и желтого, потом резко стало темно. В защитный магический купол то и дело врезались разряды гигантских молний.

Невероятным образом Никита все еще прижимал к себе одной рукой Макса, из этой руки свет больше не бил. Всю энергию луча парень сконцентрировал в другой руке. Он и сам не понимал, как ему это удается, несмотря на то, что небо и земля уже миллиард раз поменялись местами, голова раскалывалась от боли а тело ныло, как после побоев. Да еще и целая куча ожогов, изрядно поеденная пламенем одежда и почти полностью сгоревшие волосы и брови.

Неизвестно уже, сколько длился этот полет, Никита понимал, что начал терять силы. Луч из руки, подпитывающий защитный купол, стремительно истончался. По самому куполу сферы начали пробегать синие искорки. Воздух стал более разреженным и холодным. Снаружи было уже не так темно, стали заметны очертания вихря, явно несшего Никиту и бессознательного Макса в самый верх урагана. Разряды красных молний стали намного реже и слабее. «Еще минута полета – и мы окажемся на поверхности, – сделал свои расчеты Никита. – Хоть бы хватило сил… дотянуть до земли…»

Долгожданный яркий, почти слепящий солнечный свет ударил в глаза. Выброшенный из бешено вращающейся воронки магический шар отлетел на несколько сотен метров в сторону, затем с ускорением рванулся вниз, навстречу земле. Повезло в плане того, что сферу не затянуло обратно в эту чудовищную бурю.

Снаружи с нарастающей громкостью загудел упругий воздух. Оболочка шара из-за действующего на нее колоссального давления сплошь покрылась мелкими извивающимися синими разрядами, в некоторых местах уже возникли бреши, в них тут же со свистом врывался раскаленный воздух. Почти мгновенно атмосфера вокруг Никиты нагрелась так, что при дыхании обжигало горло. Голова словно раскалывалась, в мозгах грохотом откликалось готовое выскочить наружу сердце. Сознание, словно чашка из фарфора, с силой брошенная об пол, то разлеталось на тысячи мельчайших осколков, то вновь воссоединялось в один криво склеенный объект. Нет. Так просто сдаться и погибнуть он себе не даст. Может быть, еще можно спасти и Макса…

Луч в руке, подпитывающий магическую сферу, затрепетал, как пламя свечи на сквозняке. Еще чуть-чуть!.. Еще!

Шар словно таял на лету, начиная сверху. Сплетения призрачной паутинки исчезали, пестря мелкими голубыми искорками. Внизу показалась белая пелена небольшого облачка. На гигантской скорости сфера продырявила эту невесомую влажную вату, затуманенным взором Никита увидел стремительно приближающиеся поля и леса, блеснувшую на солнце извивающуюся ленту уже знакомой речки Явора. Макс все так же висел обмякшим кулем, беспомощно болтая руками, перехваченный за подмышки левой рукой Никиты.

Затем все вокруг стало темно.

Глава 5

Единственное, что успел сделать Саня – пару раз удивленно моргнуть глазами. В следующее мгновение тварь, описав в воздухе короткую смазанную дугу, сбила его с ног. Башка незамедлительно отозвалась вспышкой яркой боли, перед глазами заискрили звездочки, дышать стало затруднительно и очень больно – воздух из легких был напрочь выбит, спину неприятно жгло. Передние когтистые лапы твари оказались у парня на груди, буквально пригвоздив его к земле и лишив возможности двигаться. Где-то в груди хрустнуло – от нового взрыва боли на несколько секунд в глазах стало темно, тут же брызнули слезы, парень вскрикнул. Саня сделал попытку сбросить с себя тварь. Несмотря на недавний «апгрейд» тела, ничего не получилось – слабеющие руки словно уперлись в скалу.

Морда существа приблизилась к его лицу, из раскрытой пасти на нос упало несколько капель слюны. Тут же место, куда упали капли, нестерпимо зажгло – слюна была ядовитой. От прилетевшей из черного зева твари волны зловония Саню едва не вырвало. Да, не самый лучший вариант смерти…

Когти на передних лапах твари впились в грудь с новой силой. Горячими струйками из ран побежала кровь, тварь словно взбесилась при виде ярко-алых клякс на коже жертвы. Саня изо всех сил еще раз попытался сбросить с себя разъяренное чудовище, но от этого стало лишь хуже. Тварь словно не обращала на него внимания и продолжала методично раздирать парня на куски. От боли потемнело в глазах, остатки сил словно кто-то выкачивал из тела. Невероятную боль во всем теле быстро сменило состояние шока, Сане казалось, что он слышит хруст костей и треск разрываемой плоти со стороны. Это странное состояние продлилось всего несколько секунд. «Все, приехали…» – промелькнула в голове единственная мысль, прежде чем вокруг стало действительно темно и тихо. По-настоящему.

***

Он открыл глаза. Хотя глазами назвать это было маленько сложновато – словно целая армия невидимок зажгла со всех сторон разом светящиеся точки багрового цвета. А что, вообще, такое – глаза? Кто он сам?

Он проплывал мимо этих багровых точек. У него была Цель – лететь. Кто-то невероятно сильный и могущественный словно тянул его за ниточку, тонкую невидимую ниточку, медленно, но верно притягивая ее к себе. Он чувствовал зов этого Кого-то, ужасную мощь и потоки энергии, исходящие от Него. Энергией здесь было пронизано все вокруг, волны неестественной мощи расходились во все стороны. Красные «светлячки» тоже не были на месте, все – одни немного быстрей, другие – медленней, плыли в Его сторону.

В этом царстве не было ни жарко, ни холодно. Не чувствовалось ровным счетом никаких эмоций, все здесь подчинялось Ему. Со всех сторон словно слышался шепот, тихий, однотонный, бесконечный. Светлячки попадались на пути все чаще, «ниточка» услужливо прокладывала путь к Нему, увиливая и уклоняясь от попадающихся навстречу слишком медленных сущностей. Вокруг из-за повышающейся концентрации светящихся красным существ становилось все светлей, шепот превратился в непрерывный, неутихающий шелест. Совершенно непонятно, что означал этот шепот, но в нем чувствовалось неясное благоговение. Все, что здесь находилось под властью Его, представляло собой единую громадную машину. Здесь не было времени. Здесь не было пространства. Был только Он, громаднейшее сплочение мириадов красных светлячков.

При приближении к какому-нибудь одиночному существу в исходящем от него свете было видно неясные очертания, чаще всего напоминающие части тела. Что такое тело?.. Где-то на самом краю сознания всколыхнулось нечто такое… Он знал, когда-то знал, что такое «тело», но вот вспомнить никак не мог…

Тут же по невидимой ниточке словно нахлынуло состояние теплоты и безмятежности, все встало на свои места. Нет, все как есть. Все так и должно быть. Сейчас он должен явиться на зов Кого-то. Больше ничего не требуется. Это – Цель.

Все чаще приходилось уворачиваться от багряных светлячков, вокруг светило ярче и ярче, волны мощной энергии резонировали с ним самим, со всеми остальными, что двигались сейчас к той же самой Цели, что и он. От Него во все стороны тянулись такие же невидимые ниточки. Никакой суматохи, никто не сталкивался и не пролетал сквозь другого. Единый поток миллионов миллиардов сознаний, сливающийся в один яркий и дышащий свирепой мощью Разум. Здесь объединялись идеи и умы тысяч поколений, здесь миллионами лет копилась энергия самой Вселенной.

Сейчас он, такой же светящийся ярко-бордовым шар, летел к Нему, дабы объединиться с миллиардами подобных существ и стать частицей этого гигантского Разума. Разума, над которым не властно ни время, ни сама Вселенная. Это и была сама Вселенная… Или почти Вселенная, но скоро это компенсируется.

Сейчас он летел к Цели быстрее всех остальных. Неужели он был Избранным? Что могло привлечь интерес самого Его? Тот, от кого к нему тянулась «ниточка», словно все почувствовал и направил по ней импульс энергии. «Так и должно быть. Ты – Избранный, – невидимый обладатель голоса, прозвучавшего будто где-то внутри самого него, сделал паузу. – Просто так ничего не происходит».

Между тем путь в сердце Разума продолжался. Нестерпимо яркий красный цвет казался почти ощущаемым, то, что представало перед ним, являло собой живущий собственной, отличной от других форм существования, жизнью. Необъятный организм, состоящий из многих и многих миллиардов душ, вроде так назывались те светящиеся бордовым цветом существа. Этот организм был источником неиссякаемой энергии, бьющей волнами во все стороны. Невероятно гигантская сеть, поглотившая множество разумов… По опыту и мудрости этому Существу с большой буквы не занимать.

Из-за огромной концентрации душ, все ближе и ближе теснящихся друг к другу, было уже фактически невозможно продолжать свой путь дальше. Вот оно, Сердце. Дальше и не надо.

Очень яркий красный свет вовсе больше не казался слепящим. Наоборот, он был словно каким-то рассеянным, источающим ласковое тепло. В этом месте словно все было осязаемо – мысли, свет, вся неистовая неизмеримая в своих масштабах энергия, исходящая от этого существа. Шепот вокруг почти стих, здесь не требовалось звуков, чтобы понимать друг друга.

Состояние покоя снова внезапно сменило отчего-то знакомое ощущение полета. Его словно выдернули из лона матери и сбросили со скалы. Обволакивающее со всех сторон тепло сменил жуткий, пронзающий до костей холод, вокруг свистел невероятной силы ветер. Тело… Вот оно какое!.. Чувства и эмоции, собственные чувства и эмоции, нахлынули как волна цунами, захлестнули тело, на мгновение от выплеска адреналина даже стало жарко, в быстро немеющие конечности ударила волна тепла. Постепенно к нему приходило понимание, где он сейчас находится… В смысле, куда направляется… А если еще точнее, то летит со скоростью пущенной торпеды навстречу земле. На нем был надет непонятный облегающий костюм темно-малинового цвета, на манжетах обоих рукавов красовались символы в виде четырехконечной остроугольной ярко-желтой звезды, находящейся внутри бирюзовой окружности. На голове не было никакой защиты, дышать из-за гигантского ускорения и ревущего вокруг упругого воздуха было почти невозможно. Глаза слезились от действовавшего на них давления воздуха, стоило раскрыть их пошире – и ветром едва не разрывало веки. Земля становилась все ближе и ближе. Надо было что-то делать.

Сквозь пелену наворачивающихся на глаза слез внизу едва виднелась белая бугристая пелена облаков, распростершаяся от края до края округлой земли. Волна адреналина быстро отхлынула, уступив место хоть какому-то пониманию обстановки вокруг и нарастающему страху, который бывает во время падения с такой сумасшедшей высоты.

Сквозь облака с противоположной солнцу стороны прорезался далекий острый пик одиночной горы. Само солнце режущим глаза своей нестерпимой яркостью крупным ярко-белым кругляшом торчало невысоко над горизонтом. Мягкая поверхность слоя облаков стремительно сближался с ним, еще несколько секунд…

С зажмуренными глазами он рухнул в теплую влажную вату толстого облачного покрова. За те несколько секунд, что были проведены во внутренностях облака-переростка, костюм умудрился покрыться крупными росинками водного конденсата. Ага, еще и водонепроницаемый! В отличие от волос, которые таковым свойством не обладали и сейчас беспомощно мокрыми черными прядями бились и извивались под напором ревущего ветра и облачного пара. Уютная сырость и теплота тучи резко прервалась, внезапно открыв под собой распростирающуюся внизу зеленую бугристую поверхность. Земля неслась навстречу с невероятной скоростью, лететь оставалось меньше минуты… И все.

В тело и разум внезапно словно кто-то вторгся. Чужой и одновременно самый близкий. Он скорее почувствовал это, чем понял, что действует не он, который секунду назад беспомощным обреченным кулем летел к земле. Сейчас он присутствовал в теле в роли постороннего наблюдателя, смотревшего за действиями владельца тела его глазами. При этом ощущая все чувства и мысли захватившего тело разума. Словно это был сам он. И одновременно не он.

Управляющий телом раскинул в обе стороны руки, словно собирался превратить их в крылья. К кончикам пальцев откуда-то из района солнечного сплетения устремились потоки тепла, тут же на ладонях заискрили мелкие красноватые разряды. Он тут же сложил руки клином, через полсекунды с пальцев соскользнул ярко-красный луч света. Неожиданно он сам словно оказался внутри этого луча, но ощущение продлилось совсем недолго. Меньше секунды – и вот он уже, слегка пошатываясь, стоит на земле, на толстом зеленом пружинящем ковре из мха, только отчего-то ненормально крупных размеров. В трех шагах от него из-под слоя мха, упираясь в небо острыми гнилыми пиками, торчал громадный, где-то восемь обхватов в ширину и метров пять в высоту, пень. Рядом с пнем, справа, валялся наполовину покрывшийся вездесущим мхом гигантский черный ствол некогда живого дерева, предполагаемое место, где догнивала сейчас его верхушка, терялось в густых зарослях странных бледных плющеподобных побегов. Со всех сторон место приземления окружали нисколько не уступающие по размерам когда-то рухнувшему дереву высоченные стволы, верхушки которых терялись в густых кронах. Здесь, снизу, царил сумрак, но казалось, что воздух вокруг слегка светится красноватым свечением, мох, стволы деревьев, плющи – в общем, все, что окружало это место, словно источало такой же красноватый свет. Воздух был влажным, спертым и пах плесенью, запах был привычным, земным.

После тщательного изучения места приземления надо было еще решить, куда двигаться дальше. Или снова телепортироваться? А куда? Окружающий пейзаж казался унылым и однообразным, ни капельки не знакомым, ни единой зацепочки, ни единого намека, в какую сторону двигаться дальше. Хоть так и думал тот, чьими глазами он сейчас видел происходящее вокруг, с таким ходом мыслей нельзя было не согласиться.

Словно где-то внутри головы послышался какой-то голос, прерываемый странными помехами, как радио, настроенное на неправильную волну. Нет, не показалось, голос был слышен именно в голове, вокруг все было абсолютно тихо. Невидимый обладатель голоса что-то кричал, его обладателем был явно мужчина, пребывающий сейчас в чрезвычайно взволнованном состоянии, гудящие басовитые ноты изредка срывались на фальцет.

Тот, кто сейчас находился в одном теле с ним, отправил мысленный сигнал «навстречу» голосу. Звучало бы это примерно так:

– Приземление нормальное. Пока что ничего не беспокоит, за исключением нарушения ИС-передачи. Пригодность для проживания: высокая. Что с передатчиком?

Снова сквозь помехи послышался взволнованный голос мужчины, ничего не было понятно, но казалось, что до него все-таки дошел только что посланный мысленный импульс, ибо нотки фальцета из голоса пропали – ответный сигнал слегка успокоил невидимого передатчика столь эмоциональных мыслей. Внезапно помехи, не дающие разобрать то, что пытался донести вышедший на связь собеседник, на некоторое время исчезли. Этих нескольких минут вполне хватило, чтобы понять фактически всю обстановку.

– Сан! Саня! Александр! Трибун Сан, черт подери!!! Где вы? Вы живы?! Ответьте! Это срочно! – послышался в голове звенящий от напряжения мужской голос, по ходу дела, повторяющий одну и ту же фразу уже тысячный раз.

– Пока что жив, приземление нормальное. В локации приземления регистрируется небольшое возмущение электромагнитного поля, также замечается повышенный фон энергии, по общим характеристикам похожей на псиорубическую, но по некоторым характеристикам эта энергия очень сильно отличается от ранее исследованной. Скидываю данные метаспектрального отчета, – перед глазами мгновенно высветилась трехмерная проекция окружающей местности с целой кучей постоянно меняющихся циферок; несколько раз сменив диапазон восприятия, пестрящая циферками и значками проекция погасла, напоследок моргнув надписью «Файл успешно отправлен». Снова почти кромешная тьма, подсвечиваемая загадочным красноватым свечением.

Владелец тела решил сменить диапазон зрения на инфракрасный. Хоть все и стало черно-белым, но зато теперь при ходьбе было сложнее споткнуться о какую-нибудь корягу. В ментальном эфире наступила секунда молчания: собеседник, видимо, «переваривал» полученные данные.

– Принято. У вас там пока что ничего такого особого не замечено, но тем не менее, всплеск энергии есть. И природа этой энергии нам пока неизвестна, – уже более спокойным тоном добавил собеседник. – Еще непонятно, как эта энергия себя поведет! Ни в одной базе Информационного хранилища нету данных, совпадающих на сто процентов с только что отправленными вами отчетами. Да и даже пятидесяти процентов, черт подери, нету! Меня сейчас именно эта непонятная энергия как раз и беспокоит! – эмоциональное напряжение собеседника снова возросло. Посмотрите на это! – через секунду перед глазами вспыхнула синяя иконка с единственным вопросом: «Принять файл от Система_005»?

После того, как человек, чьими глазами и мыслями он сейчас наблюдал за всем происходящим, мысленным согласием принял файл и тут же его развернул, вместо унылой картинки громадных стволов и зарослей девственного леса в сознание ворвалась пылающая ярко-алым на абсолютно черном фоне проекция шара. Планеты. Не нужно было прилагать особых умственных усилий, чтобы догадаться: эта планета, где сейчас находился Сан – так звали того самого, в чьем сознании он сейчас находится и наблюдает за всем. Интересно, а как тогда звали его самого?

Планета словно светилась изнутри оттенками красного – от темно-вишневого до ослепительного белого цвета. Сан приблизил изображение – маленькая синяя точка, скорее всего, означающая его местоположение сейчас, приблизилась, можно было отчетливо увидеть то, что творилось в радиусе нескольких десятков километров отсюда. Действительно, где-то в пяти километрах на север бордовый оттенок на проекции резко становился на несколько тонов светлее, быстро переливаясь в оранжевый, а затем и белый цвет. Сан включил «приблизительный прогноз на 0,5 часа», цвета на проекции резко начали меняться, местоположение, где была синяя точка, сияло ослепительно-белым оттенком, даже белее, чем все вокруг. Судя по перемещениям масс энергии, можно было заметить, что весь основной ее поток, словно лавина, двигался в его сторону!

– Увидели? До вашего, так сказать, десантирования на поверхность все известные ранее виды энергии были в пределах нормы, а этого вида излучения так и вовсе не наблюдалось! Планета была абсолютно спокойной, с вашим прибытием тут началось что-то странное! Возросла сейсмическая активность, вулкан в пятидесяти километрах от вашего приземления близок к извержению! Неспроста все это! Я думаю, вам следует немедленно покинуть эту планету! Оой! – уже не мысленно, а вслух вскрикнул собеседник. Снова голос прервался помехами, а вскоре и они куда-то пропали.

– Олег! Прием, Олег, что с вами? Что происходит?! Можете организовать канал транспортации? – отправил Сан уже в никуда мысленный крик.

Действительно, вокруг и на самом деле происходило что-то неладное. Внезапно активировалась интуиция, кричащая, что отсюда следует немедленно бежать… А еще лучше – лететь. В воздухе, и без того спертом, чувствовалось напряжение, все вокруг впитывало в себя невидимую, но почти ощущаемую энергию. Красное свечение, прозрачной дымкой витавшее в воздухе и источаемое мягким рассеянным светом от растительности, стало ярче в несколько раз и словно начало пульсировать. Земля под ногами затряслась мелкой, еле заметной дрожью, но с каждой новой пульсацией алой энергии дрожь усиливалась. В кронах титанических деревьев послышался шепоток, будто ветер пробежался по листьям этих исполинов. По спине пробежали мурашки, жуткий холодок словно сковывал движения. Вспомнились совсем недавние слова Олега: «Неспроста все это!»…

Своим присутствием он пробудил некий древний, как сама Вселенная, механизм, энергию, которой для активации не хватало лишь его. И этот момент активации настал.

Глава 6

Сегодня с утра раньше всех в доме проснулась Наталья. Сквозь плотные старинные тканые портьеры, тяжелым покрывалом ниспадающие от потолка почти до самого пола, упрямо пробивались лучи восходящего солнца, отчего комната наполнилась рассеянным золотистым светом. Стрелки часов, висящих на стене, показывали пять часов утра. Да, рановато, можно поспать еще немного, но непонятное, странное чувство, давящим плотным комочком распирающее грудь, словно подгоняло: «Вставай!».

Женщина, потянувшись и сладко зевнув, села в кровати, по привычке свесив ноги и попутно нащупывая мягкие тапочки. Сегодня предстояло переделать целую кучу дел, к вечеру с пикника должен вернуться сын, Никита, но это только к вечеру… А сейчас пока все придется делать самой.

Наконец, окончательно преодолев притяжение теплой и уютной постели, Наталья поднялась с кровати. Под ногами приветливо заскрипел пол. Тихонько, не наступая на особо «визгливые» половицы, дабы не перебудить весь дом, женщина подошла к окну и раздернула портьеры. В комнату хлынули потоки ярко-золотого солнечного света, Наталья на несколько секунд даже зажмурилась, но глаза быстро привыкли к слепящему утреннему солнцу. Небо сияло лазурью, словно за ночь кто-то невидимый отмыл его от сплошного слоя дымчато-молочной пыли. Сегодняшний денечек обещал быть еще жарче, чем вчера.

Оторвав взгляд от завораживающей небесной синевы, Наталья посмотрела вперед, на горизонт. Ни единого облачка. Пока еще длинные тени деревьев скрывали в прохладном полумраке огород и заросшую травой лужайку около дома. Дом был крайним в селе, дальше простиралось широченное поле, засеянное овсом. Женщина направила свой взгляд чуть левее и выругалась в зубы: тополь, растущий за огородом, завалился прямо на фонарный столб, при этом оборвав почти все провода. Видимо, знатная прошла ночью буря. Странно, что здесь до сих пор не суетились электрики и аварийно-спасательная служба. Выходит, света не будет сегодня весь день. Да и мужу работенки прибавилось.

Интересно, а что сейчас с Никитой? Как он? А что, если на место ночевки ребят упало какое-нибудь дерево? Нет, какое там дерево… На острове же только одни заросли. Даже ветру толком разгуляться негде.

И все-таки… Неясное, непонятное чувство скребло когтями в груди Натальи. Материнское сердце не обманывает. Чувство подсказывало, что сегодня должно произойти что-то особенное. А что точно – непонятно. «Ладно, хватит уже переживать так. Сын за себя постоять умеет», – мысленно попыталась успокоить себя женщина. Оторвав, наконец, взгляд от окна, Наталья развернулась и тихонько, крадучись, чтобы не разбудить остальных домочадцев, направилась на кухню.

На кухне пока что царил полумрак, так как она находилась на противоположной стороне дома. В воздухе все еще витали запахи вчерашнего ужина – гречневой каши и капустного салата. Наталья взяла в руки электрочайник, пустой после вечернего чаепития и, пустив из-под крана холодную воду, направила струю в открытую посудину. Набрав полный чайник, по привычке поставила его нагреваться. Прошло десять секунд… Полминуты… Вода в чайнике и не думала яростно шипеть и приближаться к точке кипения. Где-то через минуту к Наталье пришло озарение: перед глазами встала только что увиденная картина дерева, завалившегося на столб с оборванными проводами. Нажав кнопку выключения на бесполезном пока электрочайнике, женщина направилась к шкафу с посудой: слава Богу, в запасе имелся обычный чайник со свистком, старый, увесистый, но готовый еще прослужить не один год. Повторив процедуру набора воды, Наталья зажгла газ на конфорке плиты и поставила чайник, предварительно выключив свисток. Прошло минут семь, и из его носика повалил пар. Осталось только заварить чай, позавтракать и выходить в огород, пока не стало совсем жарко.

Женщина налила кипяток в кружку и заварочный чайничек, затем достала из сумки хлеб и масло – из холодильника. Сделав себе таким образом бутерброды, она села завтракать (не будем описывать сам процесс завтрака, оставим Наталью хоть на минуту наедине с бутербродами!).

Но едва она успела расслабиться, как в спальне послышался скрип кровати, затем, нерешительно шаркая голыми стопами по полу коридора, на кухню вышел младший сынишка шести лет от роду, Андрейка. Белобрысые растрепанные волосы, сонные карие глаза, постоянная зевота во весь рот, – весь внешний вид ребенка выдавал то, что он явно не выспался.

– Чаво тебе не спится, Ванька-встанька? – кое-как прожевав бутерброд, ласково проворчала Наталья. – Я вроде не сильно шуметь старалась.

– Мама, мне страшно. Мне приснился страшный сон, – плаксиво протянул Андрейка.

– Сынок, ну так это же всего лишь сон, ничего страшного, – ласково улыбнулась ему мама. – Ну, раз уж ты тут, давай, рассказывай, что тебе приснилось. Можешь сесть позавтракать, чай горячий, хлеб вот, масло, – Наталья провела рукой над столом, указывая на то, что можно было поесть.

– Мама… Мне… Никита приснился, – дрожащим голосом начал свой рассказ сын. – И ты. И я. И папа. Мы бежали, я не знаю, куда мы бежали. Там было страшно. Мы бежали, я упал и не мог подняться. Все бежали и бежали, а сзади черный ветер был. Никита обернулся ко мне… А там… А там… Не было Никиты, – из глаз Андрея по щекам пролегли дорожки слез. А вы…

– Как – не было Никиты? – перебила сына мама. Странное чувство в душе переросло в неясную тревогу. Что-то могло произойти с парнем, а тут еще и младшенькому такой сон приснился…

– Он… бежал, повернулся ко мне, чтобы помочь, а там его не былооо, – всхлипывая, произнес сын. – А вы… А вы тоже упали… А земля… Бы-была мягкой, и я… и вы… упали в землю… А земли… тоже не было… И там все было сеерое. А там… А там красные… Они свистели… Мама, мне страшноо, – из глаз Андрея с новой силой брызнули слезы, он заплакал навзрыд.

Тише-тише, сыночек, не плачь, всех перебудишь… – попыталась успокоить его мама. – Подойди сюда, подойди ко мне, обниму… Ну, ничего страшного, не плачь, рева ты моя. Это же всего лишь сон, ничего такого не будет, видишь, я здесь, – Наталья крепче прижала сына к себе, зареванным лицом он уткнулся к ней в грудь, всхлипы стали реже. – Папа, видел ведь, тоже дома, спит сейчас…

– А братик? А Никита где? Он вернется? – сын поднял лицо и уставился покрасневшими глазами в глаза матери. С ним все хорошо?

– Андрюша, ну про что ты думаешь, обязательно вернется! – голос, в который Наталья пыталась заложить максимум уверенности и спокойствия, все равно предательски дрогнул, в горле пересохло. – Ну же, плаксюня ты моя, что, мамке не веришь? – женщина вымученно улыбнулась и погладила сына по голове, ирокез из белобрысых волос почти исчез. – Ну ты же мужичок у меня растешь, давай, не реви, все же нормально, это всего лишь сон. Постарайся забыть это. Не думай об этом. А с Никитой все нормально, я знаю, – мама снова изобразила на лице некоторое подобие улыбки и подмигнула сыну правым глазом.

«Все-таки хорошо, что сынок еще маленький, он мне верит, почти уже успокоился», – подумала Наталья, глядя в доверчивое лицо Андрейки, который уже не плакал и лишь изредка пошмыгивал носом и потирал зареванные глаза.

– На, держи платочек себе, а то все щеки в слезах измазюкал, – мама достала из кармана штанов небольшой чистенький носовой платок и вложила его в ладошку сына, прижав сверху своей правой ладонью. Ладонь руки женщины была теплой, это оказало на Андрея умиротворяющий эффект, лицо сына стало расслабленным, даже чуть-чуть сонным. Приняв платочек из рук матери, он принялся быстро-быстро размазывать слезы по лицу, наконец, кое-как справившись с этой задачей, он сунул мокрый платочек обратно в ладонь мамы и даже слегка улыбнулся:

– Спасибо. Мамуля, ты у меня самая лучшая на свете.

– Спасибочки, сыночек, ты у меня тоже лучший, – женщина аккуратно чмокнула сына в щечку. – А высморкаться не забыл? – снова протянув платочек сыну, мама придала своему лицу строгое выражение. После завершения и этой процедуры окончательно замызганный платок был возвращен хозяйке, сын с довольным выражением лица потянулся и зевнул, высвободившись из объятий мамы.

– Ты завтракать будешь? Чай остывает, если хочешь, давай налью. Или спать дальше пойдешь? – обратилась Наталья к ребенку.

– Спать… Хочу, – сквозь очередной зевок протянул сын.

– Ну ладно, если хочешь спать, то иди, только тихо и аккуратно, а то всех перебудишь. Папе скоро на работу вставать. Давай, все, беги, соня ты моя мелкая, – сделала напутствие Андрею мама.

Сын еще раз зевнул (видимо, на прощание), развернулся и быстрым шагом пошлепал прочь с кухни. Мать сопроводила его долгим и тяжелым взглядом. Да, все-таки, как легко и быстро он забыл про свой недавний кошмар… А вот ее все не покидало то тревожное чувство, материнский инстинкт редко когда подводит…

Наталья допила уже остывший чай и съела последний кусочек хлеба с маслом. В голову лезли всякие неприятные мысли. Нет, ну конечно, то, что увидел во сне и только что описывал ей младшенький, произойти не могло чисто физически. Невозможно просто так вот взять и исчезнуть. Это уже за гранью реальности. Но все-таки…

На автопилоте подобрав крошки со стола и вымыв за собой посуду, Наталья тихонько прошла к себе в комнату. Солнце в небе взобралось уже довольно-таки высоко и уже не заливало ярким светом всю комнату, сейчас под яркими лучами был только подоконник и небольшой участочек пола. В комнате, несмотря на пока что раннее время, было уже душно, женщине пришлось полностью открыть окно. В ноздри тотчас же ударила волна сладкого и терпкого запаха сырой земли и трав, прогретых солнцем, кругом громко стрекотали кузнечики, ничего, кроме завалившегося на столб тополя, не напоминало о недавней ночной буре. Где-то вдали по раскисшей дороге, громко рыча двигателем, ехал грузовик. Наверное, электрики почти подоспели… Или еще кто…

Ладно, пока на улице еще совсем жарко не стало, надо собираться и выходить в огород, пропалывать грядки. Над горизонтом уже колыхалось марево, стирая границы между полем, лесом и бледнеющим небом. Где-то там, вдалеке, на острове среди озера сейчас должен был быть со своими друзьями Никита… В душе снова всколыхнулось нехорошее предчувствие… «Ладно, успокойся уже, хватит себя так накручивать, все будет нормально, к вечеру вернется, живехонький и невредимый!» – снова попыталась успокоить себя женщина, но получилось не совсем убедительно. «Надо собрать волю в кулак. И не волноваться», – твердил разум. А какое-то шестое чувство говорило совсем другое.

Наталья решила действовать под диктовку разума и собрала волю в кулак. Но волнение никуда не исчезло. Сменив штаны пляжными шортами, а рубашку – легкой майкой, через коридор она прошла на кухню, а затем вышла на улицу. На часах было шесть утра, до наступления настоящей жары в запасе было еще часа два с половиной. Скоро должен встать на работу муж, позже – дети. Проклятые вездесущие огородные сорняки полностью в ее распоряжении…

Открыв сарай и достав необходимый инвентарь, женщина прошла в сторону огорода. Здесь, в тени деревьев, пока что было прохладно и свежо, от упавшего тополя исходил одуряющий приторный запах.

– Ну, что ж, начнем, – сама себя подбодрила женщина и наклонилась за первым сорняком. Да-а, дождик прошел ночью неплохой, земля покрылась плотной коркой, придется дополнительно рыхлить. Но на этом все успехи дождичка и заканчивались: грунт почти не промок, лишь в некоторых местах, где скапливались лужи, было сыро. Придется попотеть.

Электрики, долгое время буксовавшие где-то на том краю села на своем стареньком фургончике, наконец-то добрались до точки назначения и, чертыхаясь, взобрались на столб, попутно обламывая ветки тополя, над которым сегодня тоже предстоит покорпеть, но уже другому человеку. Теперь работа кипела не только на огородном фронте.

Увлекшись своим занятием, Наталья не заметила, как встал и собрался на работу муж. Отвлеклась от прополки лишь тогда, когда он вышел из дома, чтобы попрощаться с ней. Ну вот, у него тоже скоро начнется рабочая смена и его опять не будет дома весь день. Отправив мужа на работу, снова принялась за дело. Отдыхать было некогда: солнце все ближе приближалось к зениту, припекало уже немилосердно, тени от деревьев быстро съеживались и прятались поближе к раскидистым кронам. Дополоть оставалось еще где-то половину огорода, а дышать уже было нечем. Неистово трещали в траве кузнечики, в горячей влаге, исходящей от земли, казалось, можно было свариться заживо. Начала одолевать мелкая мошкара, невесть откуда появились оводы.

«Ладно, не будем себя мучить, лучше вечером выйду и доделаю эту работу, ну или завтра с утра, сорняки никуда не убегут», – мысленно успокоила себя женщина. Знать бы, где сейчас Никита еще… Зря он, конечно, с собой телефон не взял, да и друзья тоже не промах…

Наталья медленно, с достоинством победителя, покинула поле боя – огород. Подобрав и сложив все инструменты обратно в сарай, направилась домой. Сейчас надо было еще завтрак для мелких приготовить, как раз скоро все и проснутся.

Внезапно землю под ногами тряхнуло, тополь, до сих пор все еще опирающийся на фонарный столб, опасно хрустнул, зашелестел листьями и едва не свалился. Электрики, вычурно ругаясь явно удивленными тонами, быстро ретировались со столба, видимо, опасаясь повторной встряски. Только последний из них шмякнулся на землю, последовал второй удар, намного мощнее первого, земля буквально вспучилась под ногами, Наталья еле устояла на ногах, стекла в окнах дома задребезжали, а вот тополь не выдержал. Предательски крякнув изломанным стволом, дерево рухнуло на землю, столб тоже не выдержал внезапно навалившейся тяжести этого невольного тарана, загудели, как натянутые струны, провода и через несколько секунд конструкция с гулом рухнула на землю. На улице уже слышались сонные выкрики соседей, выбежавших в чем есть, все дети у Натальи высыпали в огород и окружили маму, наперебой задавая ей один и тот же вопрос: «Мама, что это было?!»

Мама, естественно, сама не знала ответ на этот вопрос и так же, как и все остальные, растерянно озиралась по сторонам.

Но то, что она увидела со стороны озера, вызвало у нее мурашки на коже, а затем – истерический крик. Там творилось действительно что-то ужасное. Комочек тревоги в груди резко превратился в плазменный шар ужаса, раздирающий и сердце, и разум. Только бы не Никита!..