Вадим Матюшин

Наследие. Беглец.

Глава 1

«Наследие. Книга 2. Беглец»

Пролог

Тишина. Абсолютная, давящая. Лишь изредка её нарушает далёкий едва слышный шум — возможно, работа двигателей корабля, а возможно, предсмертный крик далекой умирающей звезды.

Глубокий космос. Бесконечная, абсолютная чернота, в которой изредка встречаются редкие островки света. Яркое сияние звёзд приманивает путешественников, как пламя свечи — мотыльков. Они словно лучи надежды освещают путь усталым путникам, обещая тепло, безопасность, дом.

Но так бывает не всегда.

В большинстве случаев манящий свет становится ловушкой. И ещё недавно безмятежное пространство наполняется звуками боли. Криками умирающих кораблей. Тишиной, в которой замерзают обломки и те, кто не успел уйти в прыжок.

Тьма не помнит имён. Тьма не прощает ошибок.

Она просто ждёт.

Глава 1

Пространство Фронтира Землянин

Сознание и ощущения возвращались медленно, словно я выныривал из густой, липкой смолы. Первое, что я осознал это был холод. Не такой лёгкий озноб, словно ты пробежался до магазина зимой в одних шортах и который проходит после пары глотков горячего куофе, а глубокий, пронизывающий, будто кто-то выкачал тепло из самых твоих костей.

Второе ужасно некомфортное положение. Я словно лежал на чём-то холодном и твёрдом. То ли металл, то ли пластик. Мои пальцы, когда я попытался пошевелить ими, не слушались, а едва я попытался пошевелиться, как всё тело пронзила острая, рвущая боль, и сознание, только-только выплывшее на поверхность, снова начало проваливаться в спасительное небытие.

— Нет, — прошептал я одними губами. — Не сейчас. Я заставил себя дышать. Медленно. Ритмично. С каждым выдохом боль понемногу отступала, превращаясь из всепоглощающей волны в тупое, но терпимое нытьё.

Где я?

Память молчала. Я пытался зацепиться хоть за что-то — лицо, имя, событие, — но сознание подбрасывало лишь пустоту. Белый шум и ничего больше.

Кто я?

Тоже пусто. Нахлынувший страх кольнул где-то под рёбрами, холодный и липкий. Я не помнил, как здесь оказался. Не помнил, что произошло. Не помнил даже собственного имени.

— Спокойно, — сказал я себе мысленно, — не дергайся, нужно понять где ты находишься, а потом будем решать проблемы дальше. — Резкий спазм перехватил мое горло, и я застонал. Мой голос хрипел, а горло саднило.

Я приоткрыл глаза. Серый туман клубился вокруг, плотный, почти осязаемый. Сквозь него пробивались неясные силуэты, смутные тени, которые шевелились, когда я пытался сфокусировать на них взгляд. Где-то совсем рядом слышалось чужое дыхание — ровное, глубокое, спокойное и чужое.

Я попробовал приподнять голову. Боль ударила с новой силой, и я снова расслабился, боясь потерять сознание. Но нужное я успел заметить. Мысленно поставил запись на паузу.

Нейросеть, подсказало замутненное сознание.

Значит, у меня есть нейросеть. Это уже что-то. Я несколько раз прокрутил запись окружающего пространства. Туман оказался не таким уж непроглядным. Сквозь него различались какие-то объекты — знакомые очертания, привычные формы. Нейросеть услужливо подсветила их и выдала короткие определения: блок питания, регенератор воздушной смеси, диагностическая панель. Всё — производства миров Консорциума.

Я мысленно улыбнулся. Хоть что-то знакомое. И прокрутил запись дальше. Примерно в четырех шагах от меня что-то мелькнуло. Человеческий силуэт. Я остановил кадр, и всмотрелся.

Да, точно. Человек. Или очень похожее на человека существо. Воспроизвел ещё раз, медленнее. Силуэт приближался. Шаги становились отчётливее — глухие, тяжёлые, с металлическим призвуком. По мере приближения ко мне я начал различать дыхание — оно стало громче, ближе. Мне даже показалось, что мою щёку обдаёт тёплым воздухом.

Остановился прямо надо мной. Я снова приоткрыл глаза. И заорал. Сердце провалилось в пятки, грудь сдавило, в горле появился ком. Надо мной, склонившись и разглядывая фасеточными глазами, стояло существо с линейного корабля. То самое. Которого я видел почти полгода назад. Которое потом долго снилось мне в кошмарах.

— А-а-а-а!

Я резко сел, зажимая рот руками, и тут же ощутил, как чьи-то ласковые пальцы гладят меня по голове. Знакомый женский голос шептал успокаивающие слова — тихие, нежные, они пробивались сквозь панику и возвращали меня в реальность.

— Марико, — позвал я, открывая глаза. В горле было сухо словно кто-то щедро сыпанул песка, голос сел. — Я снова вас разбудил?

— Не нас, — она грустно улыбнулась. — Только меня. Ли уже пару часов в медкапсуле под разгоном.

Девушка сидела на краю моей койки, её четыре руки были сложены на коленях. В тусклом свете каюты её лицо казалось бледнее обычного, под глазами залегли тени.

— Опять этот сон? — спросила она.

Я кивнул, откидываясь на подушку и глядя в потолок.

— Опять.

Один и тот же повторяющийся сон я видел с периодичностью примерно в два-три дня. Первый раз он привиделся мне дней через пять после того, как мы попрощались с древним кораблём — тем самым, что охранял нашу систему от вторжений, пока мы восстанавливали потрёпанный в бою флот капитана Кохара.

Трофеев с уничтоженных имперских кораблей набралось немало. За их счёт вольные охотники смогли не только отремонтировать свой флот, но и значительно улучшить его параметры. Наш тяжёлый крейсер получил главный ИскИн восьмого поколения, а системы сканирования и целеуказания — седьмого. И без того неплохая система обороны, которую мы на нём построили, была не только восстановлена, но и доработана с учётом анализа боевого применения в прошедшем сражении.

Как ни удивительно в такой мясорубке, которая произошла при обороне системы, но погибших со стороны людей Кохара оказалось не так уж много всего около трёх десятков человек. Большая часть пилотов и экипажей других кораблей была эвакуирована на транспортники, готовившийся к слепому прыжку из системы. Новые команды, оставшиеся держать оборону, целиком состояли из рабов, а их трупы никто не пересчитывал. Местное сообщество относилось к рабам как к вещам, к тому же не очень дорогим и ценным.

— Всё хорошо, — Марико погладила меня по щеке. — Это просто сон.

— Знаю, — я поймал её ладонь и сжал. — Но он кажется таким реальным. Каждый раз, когда я его вижу.

Она ничего не ответила, только вытянулась рядышком и прижалась щекой к моему плечу. Мы лежали так несколько минут, и я чувствовал, как напряжение постепенно отпускает, как ровное тепло её тела разгоняет остатки ночного кошмара.

— Расскажи, — попросил я. — Что я пропустил?

Марико отстранилась, потянулась к тумбочке и протянула мне кружку с куофе. Пар поднимался над тёмной поверхностью, в каюте запахло горечью и корицей.

— Ничего особенного, — она пожала плечами. — Летим по запланированному маршруту. Колвей возится с дроидами. Ли в капсуле. Рутина.

— А ты? — я сделал глоток. Горячий напиток обжёг горло, но это было приятно. Живое тепло внутри. — Ты как?

— Все хорошо, — она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то, чего я не смог прочитать. — Пока жива.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но в этот момент корабль слегка качнуло. Марико поднялась.

— Отдыхай, — сказала она. — До выхода из гипера ещё несколько часов.

Она вышла, а я остался сидеть на койке, допивая остывающий куофе и глядя на закрывшуюся дверь. Внутри пульсировало смутное беспокойство — не то от недавнего сна, не то от чего-то другого, чему я пока не мог подобрать название.

Прошло больше двух месяцев с тех пор, как остатки нашего флота отремонтировались и покинули поле боя. Ещё через неделю наш — хотя правильнее было бы сказать уже мой — крейсер с четырьмя членами экипажа отправился в свободное странствие. У нас был ровно год на путешествие, а затем мы договорились встретиться с Кохаром на одной из станций в нейтральном пространстве.

Первой целью было покинуть пространство Империи Аккаджи. И нам это удалось даже без особых усилий. Пока мы двигались по территории рабовладельцев, всем патрулям передавали идентификатор вольных охотников. А во Фронтире… Во Фронтире нас попытался ограбить первый же встреченный транспортник.

Это было даже не смешно.

Наш крейсер вывалился из гиперпространства в системе двух звёзд, неподалёку от планеты, испещрённой сетью действующих вулканов. Её орбита представляла собой восьмёрку, которая своими петлями обхватывала оба светила. Координаты системы я получил от Хранителя и с помощью Хагов смог переложить на звёздные карты Консорциума.

По данным древнего ИскИна, в этой системе тысячи лет назад находилась одна из баз Дайва-Нир. Наш путь лежал к ней. Об этом пока знал только я. Для остальных мы просто летели по выдуманному маршруту изучая пространство Консорциума и заодно подыскивая новую базовую систему для клана капитана Кохара.

Мне пришлось изрядно помучиться, прежде чем удалось соотнести положение звёзд сейчас с теми, что были на картах более двадцати тысяч лет назад. А ещё предстояло понять, насколько сильно изменила своё положение сама точка привязки базы за такую прорву времени.

Как всегда, баззеры боевой тревоги оповестили нас об обнаружении потенциально опасной цели. Но, получив данные, мы тут же отключили сигнал.

Нам на перехват двигался слегка переделанный средний транспортник третьего поколения. Сканеры крейсера выявили на встреченном корабле немного усиленную носовую броню с грубым вырезом под ствол малокалиберного туннельного орудия и двенадцать кинетических пушек ПКО среднего калибра. Для большинства кораблей во Фронтире это был грозный противник. Но только не для нас.

— Входящий вызов, — доложил ИскИн. — Соединять?

Вся команда уже была в рубке. Ли, которая являлась капитаном крейсера, отдала распоряжение вывести разговор на проекционный экран.

— Глушите двигатели и ложитесь в дрейф, — мужчина на экране внешностью напоминал скандинава: широкое скуластое лицо, голубые глаза, длинные светлые, немного вьющиеся волосы.

Первые несколько минут мы откровенно ржали. Оппонент, ничего не понимая, смотрел на нас с экрана. А затем мы услышали, как его ИскИн докладывает информацию о нашем корабле. Сканеры его транспортника были гораздо слабее наших. Они сразу не смогли распознать, что за цель была им обнаружена, а неопытный пират похоже рассчитывал увидеть какого-нибудь шахтёра или, на крайний случай, мусорщика. Теперь, видя, на кого его угораздило нарваться, он в панике решал, как выйти из неприятной ситуации.

У нас была прекрасная возможность атаковать и уничтожить его корабль. А затем на ближайшей станции предъявить запись ИскИна и, помимо трофеев, получить награду за очистку пространства от пиратов. Но наш полёт последнее время был довольно однообразен, а попытавшийся напасть товарищ изрядно повеселил команду. Обменявшись сообщениями по нейросети, мы решили отпустить его с миром. Правда, перед этим слегка облегчили его карманы — как-никак он нас тоже ограбить хотел.

Координаты базы древних указывали на пустое пространство. Никакого сооружения или его останков в ближайшем космосе даже после углубленного сканирования не обнаружились. Перепроверяя расчёты, я вдруг понял, что заданная точка была верна для местонахождения базы десятки тысяч лет назад. А всё прошедшее время на неё действовали различные силы — гравитация, притяжение соседних тел, инерция. Поэтому пришлось немного полетать по системе, чтобы повторно подробно её просканировать. Затем главный компьютер крейсера начал высчитывать, какой из космических объектов могло ранее занимать интересующие меня координаты.

В процессе «рыскания» по пространству пришлось объяснить команде, что же мы ищем. Стараясь не вдаваться в подробности, я пояснил — в основном для техника, — что у меня есть координаты нескольких возможных расположений объектов древних, и сейчас мы находимся в районе одного из них.

Колвей сразу попытался выяснить, откуда они у меня и насколько точные данные. Пришлось объяснять, что эту информацию я обнаружил во время исследования линкора на корабельном кладбище. Посвящать подробнее его во все свои секреты я посчитал пока преждевременным.

Вычисления ИскИна заняли около семнадцати часов и по их истечении мы получили несколько потенциальных направлений для продолжения поиска. Заданную точку пространства за последние два десятка тысячелетий со стопроцентной вероятностью проходили только четыре обнаруженных объекта. Но, кроме них, там могло быть ещё одно крупное тело, чьи обломки медленно разлетались по системе.

Главный компьютер просчитал их траекторию. Точка, из которой они начали движение, отличалась от заданных координат всего на несколько десятых градуса. В пределах звездной системы — это отклонение составляло около пятисот тысяч километров — погрешность, незначительная в рамках прошедших времён. Я решил рассмотреть эти куски поближе.

Догнав по очереди каждую улетевшую почти к краю системы часть, мы сложили информацию о том, чем же являлось тело в оригинале. Это оказался довольно крупный астероид — возможно, даже небольшой планетоид, — взорванный каким-то мощным оружием.

По скорости и дистанции разлёта самых крупных его частей можно было установить, что уничтожение произошло около пятнадцати тысяч лет назад. Это не очень совпадало с данными Хранителя об окончании войны, но, возможно, ему была доступна не вся информация.

Оставив на двух обломках по Хагу на шаттлах с задачей поиска всего, что связано с древними сооружениями, я на крейсере отправился к третьей части астероида. Её изучение заняло около дня и породило ряд вопросов, ответов на которые я пока не находил.

Камень, тысячелетия летевший в космосе, не представлял собой ничего ценного. На нём не было строений, в нём почти не было полезных ископаемых. Но его взорвали. Кто и почему — оставалось загадкой.

Я надеялся, что киберы помогут найти ответы. Но на их обломках так же оказалось абсолютно пусто. Единственное, что отличало эти куски, — большая часть камня была испещрена проходами и тоннелями. А на одном из них находилась огромная пещера со множеством входов, все это походило на какой-то улей или гнездо.

На всякий случай я создал при помощи ресурсов ИскИна трёхмерную модель астероида. Во время построения, когда я смотрел на него в объёме, он начал казаться мне космическим городом. Многие части отсутствовали, но компьютер провёл воссоздание недостающих кусков и смог полностью завершить моделирование.

Передо мной действительно был город. Но не человеческий, а неизвестных пока существ.

Я сверился с информацией из базы «Ксенобиология» — никаких упоминаний о подобном. Единственные, кто ещё приходил на ум, — Вер-Шаан. Только об их среде обитания, несмотря на годы войны, точных данных ни у кого не было.

Судя по характеру разрушений, компьютер вычислил, что, взрыв произошёл из-за переизбытка энергии внутри одного из участков астероида. Но сама энергия короткое время подавалась извне — это было видно по оплавленным каменным потёкам, идущим снаружи по одному из разломов. Продолжать исследование разрушенного астероида не имело смысла. Поэтому я дал задание ИскИну вести крейсер к следующему ближайшему объекту.

Потратив часов семь на полёт, мы в очередной раз были разочарованы. Никаких следов древних. Обнаруженный планетоид внушительных размеров имел собственную атмосферу, состоящую в основном из гелия и метана. Его поверхность была покрыта замёрзшими озёрами ртути, а торчащие повсеместно острые скалы представляли собой различные металлические окислы. Сначала я не мог понять, как блуждающий планетоид оказался в интересующих нас координатах — вероятность такого события казалась ничтожной. Но затем я провёл вычисление его орбиты. Оказалось, что у этой недопланеты вытянутая эллиптическая орбита протяжённостью в миллиарды километров, и период обращения вокруг двойной звезды составляет около шестнадцати тысяч лет.

Осталось ещё два вероятных места. Шансы обнаружить что-нибудь интересное стремительно уменьшались.

Мне не давал покоя разрушенный космический город неизвестной цивилизации. Кто мог иметь такое мощное оружие, способное одним выстрелом уничтожить огромный астероид? Ответ напрашивался только один: цивилизация живых ИскИнов. Но она появилась не так давно, а город был разрушен тысячелетия назад.

Ещё один объект находился недалеко от нас. Я только успел перекусить, пока продолжался полёт до него, и едва он оказался в зоне действия наших сканеров, стало понятно: мы взяли джек-пот. Искусственное происхождение объекта было видно без всяких устройств. И даже его сильные разрушения не омрачали мою радость.

Я смотрел на тактический экран, где разворачивалась трёхмерная модель станции, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на надежду.

Может быть, теперь мы найдём ответы.

Может быть, теперь Хранитель расскажет больше.

Может быть…

— Алекс, — голос Марико в наушниках вернул меня в реальность. — Ты это видишь?

— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда от экрана.

— Что это?

— Не знаю, — честно признался я. — Но скоро узнаем.

Крейсер медленно приближался к древней станции, и с каждым километром в моей груди разгоралось всё более сильное предчувствие. На этот раз — не страха. А чего-то большего. Возможно перемен.

Глава 2

Пространство Империи Аккаджи какое-то время тому назад Землянин

Пока восстанавливался флот вольных охотников, я несколько раз посещал древний корабль. И с каждым разом он удивлял меня всё больше.

В первый раз он казался полностью мёртвым. Большая часть помещений выглядела разрушеной, в броне зияла пробоина, и только тишина — давящая, абсолютная — говорила о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Я бродил по пустым коридорам, и шаги мои гулко отдавались от стен, словно кто-то невидимый повторял их за мной.

В следующий раз всё изменилось. Корабль словно проснулся. Коридоры, ещё недавно поражавшие своими размерами, стали ниже и уже. Мягкий свет лился из-под потолка, а надписи на стенах и тёмном глянцевом полу — раньше написанные на неизвестном языке — теперь читались на языке Консорциума. Корабль менялся. Медленно, но неотвратимо. Для кого? Зачем? Я понял это только за пару часов до его отбытия из системы.

Огромная туша закончившего изменения древнего корабля уже давно затянула повреждения брони, оставленные человеческими орудиями. Силовые поля расталкивали останки разрушенных имперских кораблей, освобождая пространство для прыжка.

Я стоял у иллюминатора, смотрел на копошение вокруг мелких созданий, называющих себя людьми, и вдруг понял. Они — лишь тлен под моими ногами. Жалкая человеческая жизнь — всего каких-то две сотни лет. Мгновение на фоне тысячелетий, отпущенных мне создателем…

Стоп. Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Какие, к чёрту, тысячелетия? Какой создатель? Я хотел задать этот вопрос вслух, но остановился, подумав, что вряд ли получил бы прямой ответ. Древний корабль не объяснял, лишь загадывал загадки, решение которые требовалось найти самому.

Еле заметное движение позади вырвало меня из транса. Я обернулся.

За мной стоял один из новых членов команды древнего корабля. Откуда они взялись, я так и не понял. Но их поведение больше напоминало действия роботов, чем людей. Одинаковая белая одежда, ровно сидящая на однообразных телах. Полное отсутствие мимики. Чёткие, выверенные движения. Одинаковая походка. Рубленые, безжизненные фразы.

— Вам следует пройти за мной, — произнёс он и, не оглядываясь, направился к лифту.

Я пошёл следом.

Именно в тот день исполин покинул нас. Улетел в неизвестном направлении. К тому моменту все уцелевшие корабли вольных охотников уже были восстановлены — даже тяжёлый носитель «Великан». Флот начал общий разгон, оставляя в системе очередное космическое кладбище.

А мы начали свой путь, который должен был продлится год.

Где-то во Фронтире Настоящее время Землянин

Крейсер приближался к огромной станции.

Её диаметр составлял около семидесяти километров. Когда-то она была почти идеально круглой. Теперь большая часть корпуса зияла пробоинами — рваными, оплавленными, с торчащими во все стороны фермами и вывороченными плитами обшивки. Ни огней, ни движения, ни сигналов. Только холодный металл и тишина. Станция была мертва.

— Красивое место, — заметил я без иронии. В разрушении была своя мрачная эстетика.

Марико не ответила. Она завела корабль в одну из рваных дыр в теле космической базы, ловко маневрируя между торчащими обломками. Крейсер мягко ткнулся во что-то, взвизгнули маневровые двигатели, и мы замерли. Она пристыковалась к опоре, выглядевшей наиболее целой.

— Готово, — сказала девушка. — Можно работать.

Я тут же отправил технических дроидов на разведку. Пусть обследуют близлежащие территории и закрепят крейсер. А сам направился в медотсек — очередной сеанс разгона никто не отменял.

По пути на нейросеть пришёл запрос от Хагов.

Они просили разрешить им посетить станцию. Я замер на секунду, перечитывая сообщение. В нём не было ничего необычного — обычная просьба. Но сам факт… Хаги просили. Не выполняли приказ, не следовали программе. Они высказывали желание.

В последнее время я часто замечал в их поведении странности. То они самовольно меняли последовательность действий, то проявляли инициативу. А теперь — это. Они переставали быть просто исполнителями. У них появлялась особенность, свойственная разумным существам. Желание.

Было немного страшно. Страшно от того, во что может вылиться их индивидуальность. Но тем не менее было и интересно — насколько окажется высок их потенциал?

— Хорошо, — ответил я. — Идите. Только собирайте информацию. Картографируйте помещения, ищите все необычное и ценное, особенно все, что работает.

Хаги не ответили. Они просто отключились и, судя по датчикам, направились к шлюзу. Я проводил их метки взлядом на плане корабля и пошёл дальше.

Медотсек встретил меня стерильной тишиной и запахом антисептиков. Капсула стояла открытая, приветливо подсвечивая зелёным индикатором готовности. Я проверил расходные картриджи, установил таймер на восемь часов, разделся и лёг. Прозрачная крышка опустилась, отсекая внешний мир, и я закрыл глаза.

Очнулся я от того, что сознание само собой вынырнуло на поверхность — ровно, без рывков, словно я и не терял его вовсе. Капсула уже открылась, я потянулся и сел. В теле ощущалась приятная лёгкость после разгона.

Нейросеть услужливо вывела отчёт. За восемь часов дроиды прислали несколько пакетов информации, и ИскИн крейсера уже обработал их. Я пробежал глазами по сводке.

Все обследованные помещения станции были абсолютно пусты. В некоторых наблюдались следы демонтажа оборудования. Ни сломанной техники, ни запасных частей, ни даже крупного мусора. Только голые стены и мелкие обломки, предназначение которых было даже не определить.

Странно. Вряд ли столь тщательным сбором занимались те, кто разрушил станцию. И уж точно не те, кто проиграл бой и убегал в спешке. Вывод напрашивался сам: здесь уже побывали разумные существа. И они собрали всё, что сочли ценным.

Вопрос: когда? И всё ли им удалось увезти? Я потёр переносицу, размышляя.

Масса станции была огромна. Она медленно вращалась вокруг своей оси, создавая слабую гравитацию — не больше одного процента от стандартной. Но и этого хватало, чтобы мусор не разлетался по коридорам.

Интересно, что здесь было до того, как всё вынесли?

Мы провели возле станции около трёх месяцев излазив ее вдоль и поперек. За это время не нашли ничего ценного или интересного. Единственным исключением были Хаги.

Они ходили на станцию снова и снова. Из каждой вылазки притаскивали покореженные детали, обгоревшие узлы, какой-то хлам, который, на мой взгляд, годился разве что в утилизатор. Но они перебирали его с такой тщательностью, что становилось ясно: для них это не мусор.

Однажды я заглянул в выделенный им отсек, где они обосновались, и застыл. Киберы что-то мастерили. Конструкция была непонятной, но что-то в ней казалось смутно знакомым. Я отсканировал её, разделил в виртуале на составляющие и начал разбираться.

Большая часть блоков являлась преобразователями энергии. Почти такими же, как в плазменных орудиях. Один из контуров — матрица из пересекающихся колладиумных трубок, похоже был накопителем. Еще два блока оставались загадкой, я даже не мог определить, из какого материала они сделаны. А вот две подвижные дуги, закреплённые на них перпендикулярно друг другу…

Память услужливо подбросила картинку. Исполинский древний корабль. Я, замерший на месте. Хаги, которых окутывает полупрозрачная сфера, а в неё бьют молнии.

— Точно, — прошептал я. — Зарядка.

Хаги уже давно говорили о сниженном уровне энергии. Но возможности восполнить её пока не было. Получается, что теперь, из частей от древней станции их создателей, они пытались собрать устройство для подзарядки.

Последняя часть конструкции оказалась адаптером для подключения к стандартным разъёмам. Выглядел он необычно — энерговоды распараллеливались, проходили через пять разноцветных цилиндров, а потом снова сходились. Предохранители? — подумал я, но уточнять не стал, пусть работают.

За то время, что мы провели у станции, случилось ещё одно событие. В одном из помещений дроиды обнаружили тело в скафандре неизвестной модели. Существо внутри него прекрасно сохранилось так как оно погибло от разгерметизации, и ждало пока его обнаружат без воздействия атмосферы.

Расовую принадлежность находки определили сразу — Силь-Вар. Скафандр тоже оказался изделием этой расы, но правда очень необычным. Но меня очень смутила дата его производства… я сначала даже подумал, что ошибся и перепроверил результат, выданный ИскИном несколько раз. Его изготовили более двух тысяч лет назад.

Судя по откинутому забралу шлемофона сразу становилось понятно, представитель длинноухих по неизвестной причине убил себя сам. Я хотел вызвать Колвея, чтобы с его помощью подключится к хранилищу памяти нейросети покойника, но вовремя вспомнил, что у него ее не могло быть. В то время о нейросетях ещё не слышали. Путешествия между системами занимали годы, а на перелёт от центральных миров к этой звезде и обратно прошла бы не одна сотня лет. На корабле сменилось бы несколько поколений космонавтов. Хотя в случае с Силь-Вар, длительности жизни пилота хватало с запасом.

Как такового Консорциума тогда еще не существовало. Оно появилось спустя почти шесть сотен лет благодаря всё тем же Силь-Вар. Они принесли менее развитым мирам свои технологии — способность преодолевать огромные расстояния, современную медицину, мощное оружие. И быстро заняли главенствующую роль.

Судя по всему, исследовательский корабль Силь-Вар наткнулся на дрейфующую заброшенную базу и нашёл на ней множество оборудования цивилизации предтеч. То, что я видел в Консорциуме, даже сейчас уступало технологиям древних. Значит, либо длинноухим не удалось разобраться во всём, либо находки оказались в очень плачевном состоянии.

Я задумался. Если Силь-Вар знали о Дайва-Нир тысячи лет… что ещё они могут скрывать?

Дверь отворилась, и на пороге показались оба кибера. В этот раз они притащили запчасти явно производства Консорциума — из тех контейнеров, что мы изъяли у пирата. Ничего особенного: пара реле, несколько энерговодов, устаревший малый ИскИн от истребителя, десяток универсальных креплений.

Я все-таки отправил одному из них запрос об собираемом устройстве. Ответ пришёл мгновенно — мои выводы оказались верны. Хаги строили зарядную станцию, которая должна была преобразовывать энергию реактора крейсера в подходящую для них.

А потом они прислали дополнительный пакет. Перечень трофейного оборудования. И вот тут меня ждал сюрприз. Всякое старьё, наваленное в контейнерах, оказалось лишь ширмой. Под ней скрывался более интересный товар. В каждом из шести контейнеров находилось по десять крио капсул. В них во всех спали люди.

— Шестьдесят тел. Твою ж… — выдохнул я, пересчитывая ещё раз. — У нас только что появилось шестьдесят «зайцев».

Ни разместить их, ни прокормить мы сейчас не могли. Но это была не главная проблема. Крейсер находился во Фронтире. Местные законы чётко предписывали уничтожать работорговцев и пиратов. А за информацию о них полагалась крупная премия. Если патруль обнаружит у нас такой груз…

— ИскИн, — позвал я. — Запись стычки с пиратом сохранилась?

— Да, — ответил компьютер. — Все данные зафиксированы.

Я выдохнул. Хоть что-то. При необходимости мы сможем попытаться доказать, что не имели отношения к поимке этих людей.

— Вызови Ли, — сказал я. — Скажи, жду её в кают-компании. Прямо сейчас. На ужин. И на разговор. Я отключился и еще раз посмотрел на сообщение, где мерцали данные о шестидесяти спящих людях.

Что же мы с ними будем делать? Ответа на этот вопрос у меня пока не было, и его нужно было срочно найти.

Глава 3

Где-то во Фронтире Ли Сай

Вызов на нейросеть пришёл неожиданно. Ли отвлеклась на долю секунды — и тут же пропустила удар сестры. Плечо обожгло, но девушка даже не поморщилась. Она подняла руку, жестом прося Марико остановиться, и посмотрела на линк звонящего. Алекс.

— Привет, — голос землянина звучал бодро. — Не сильно отвлекаю?

— Теперь уже нет, — Ли опустила меч. — Мы в тренировочном зале.

— Отлично. Тогда я к вам присоединюсь минут через пятнадцать. А пока подумайте, что хотите на ужин. Есть разговор.

— Договорились.

Она отключилась и замерла, не зная, как начать.

— Ну? — Марико убрала оружие и подошла ближе. — Что он сказал?

— Приглашает на ужин. Говорит, есть разговор.

Марико резко обернулась:

— Ты что, ему рассказала?

— Нет. — Ли покачала головой. — Никто кроме нас не в курсе. Я даже данные сканирования в медкапсуле удалила.

— Тогда откуда он узнал?

— Понятия не имею. — Ли вздохнула. — Но это ничего не меняет. Мы всё равно должны были ему рассказать. Рано или поздно.

— Я боюсь, — тихо сказала Марико. — Не того, что с нами будет. А того, как он… как он это примет.

Ли подошла к сестре, обняла её за плечи.

— Всё будет хорошо. Он поймёт.

Несколько дней назад им обеим резко стало плохо. Девушки возвращались на шаттл после обследования станции, когда Марико начала медленно оседать на пол. Ли подхватила сестру — и тут же почувствовала, как силы стремительно покидают и её.

Слабость длилась недолго, всего пару минут, поэтому на крейсере никто ничего не заметил. Но сёстры, едва вернувшись на борт, сразу отправились в медотсек. По пути у Марико случился ещё один приступ — с продолжительными спазмами, и последние метры Ли практически несла её на себе.

Симптомы были знакомы любому креату с детства. Генетический сбой. Неизлечимый. Креат, ощутивший первые признаки, обычно умирал в течение нескольких недель. Болезнь поражала только исключительно их расу — другие виды не могли заразиться, и даже медкапсулы последних поколений были бессильны.

Заболевшие креаты обычно уходили в отдалённые места. Чтобы очистить мысли перед уходом за грань.

Крышка медкапсулы поднялась. Марико лежала в ней боясь пошевелиться. Глаза девушки были открыты, но зрачки не двигались, а взгляд был отсутствующим, словно ее дух витал где-то еще. Сторонний наблюдатель подумал бы, что она без сознания. Но отчёт сканирования, секунду назад пришедший на нейросеть, говорил об обратном.

Ли наклонилась над сестрой. — Ты видела заключение?

Марико кивнула.

— И что нам теперь делать? — спросили они одновременно.

И вдруг обе рассмеялись. Горько, нервно — но вместе.

— Нужно ему сказать, — через некоторое время повторила Ли.

— Знаю. — Марико отвела взгляд. — Но дай мне пару дней. Мне нужно… самой привыкнуть к мыслям, что скоро с нами произойдет.

Ли ничего не ответила. Только сжала руку сестры.

Где-то во Фронтире Землянин

Кусок мяса оттаял и лежал возле мангала, пропитываясь маринадом. Рядом, в импровизированном холодильнике у систем охлаждения, охлаждалось вино — почти как сухое красное, только местное.

Дрова, мясо, специи — всё натуральное, без синтетики. Я разжился этим на «Сайлоре 2», станции у самой границы Империи Аккаджи. Там мы задержались на три дня, и я даже сходил на планету — впервые за полгода вдохнул настоящий воздух, почувствовал запах травы, и искупался в озере.

Девушки пытались меня отговорить, но я настоял. И после сильно пожалел.

В первую ночь всё было спокойно. Во вторую вокруг бродили крупные животные. Несколько раз они пытались повалить мой шалаш. В конце концов мое терпение лопнуло, и я минут пять поливал окрестности из плазмомёта ориентируясь только на звуки. Утром нашёл подранка, у него оказался перебит позвоночник. Пришлось добить, чтобы не мучился. Зато мяса подстреленного животного оказалось вполне съедобным. Я разделал тушу прямо на глазах у девушек, и им вдруг резко поплохело от такого зрелища. В итоге куски нарезанного мяса я заморозил, разделив на куски среднего размера.

Дрова прихватил там же, просто спилил деревце, отдаленно напоминающее берёзу, силовыми мечами девушек. Повезло, что они не заметили. Специи нашлись на местном рынке, и я сскупил почти наугад. Сначала перенюхал десяток, а когда потерял обоняние, просто взял пол сотни баночек из тех, что хоть отдалённо напоминали земные.

За пятнадцать минут до назначенного времени стол был накрыт. Салат — максимально приближённая замена из синтезатора. Вино охлаждено. Мангал дымил, а запах мяса разносился по всей кают-компании, несмотря на хорошую вентиляцию. Я перевернул шампуры и отправил девушкам сообщение: «Жду».

Ли и Марико вошли, сделали шаг и замерли. Потом принюхались, и на их лицах отразилась смесь удивления и любопытства.

— Проходите, — я приглашающе махнул рукой. — Усаживайтесь.

Они сели по обе стороны овального стола. Я разместился по центру и снял крышку с подноса на котором были аппетитно разложены девять шампуров. Мясо ещё шипело, а жирок собирался маленькими капельками и падал на металлическую поверхность.

— На Земле это называют шашлыком, — объяснил я, протягивая каждой по шампуру. — Его едят руками. Поливают соусом. И не стесняются просить добавки

Я тут же показал пример. Откусил кусок прямо с шампура, прожевал и зажмурился от удовольствия. Мясо было мягким, с лёгкой сладковатой ноткой. Я вновь впился зубами в очередной кусочек, и оторвался от тарелки только когда она опустела. Потянулся за добавкой — и наткнулся на недоумённый взгляд Марико.

— Вы чего не едите? — спросил я. — Вам не нравится?

Девушки молчали. Смотрели на меня. Их губы шевелились, я видел, как они произносят слова — но звука не было.

— Что… — начал я. И вдруг понял, что не чувствую своего тела. Сознание ещё работало, но мышцы отказывали. Я заваливался назад — хорошо, спинка кресла оказалась высокой и глубокой, иначе рухнул бы на пол.

Моя голова свесилась на грудь. Глаза расфокусировались, взгляд упёрся в пол. Краем зрения я видел несколько пар ног женских и… мужских. Значит, они уже вызвали Колвея. И он тут же прибежал.

Странно, — подумал я. — Кажется, прошло всего несколько секунд.

Следующий кадр — меня поднимают, переносят. Кто-то поддерживает голову. Я вижу потолок коридора, который медленно плывёт надо мной. Потом появились белые стены, яркий свет, запах антисептиков. Похоже я уже в медотсеке.

Меня уложили в капсулу. Крышка опустилась. Я ждал, что сейчас отключусь — как всегда при лечении. Но сознание не уходило. Я видел лица команды над прозрачной крышкой — взволнованные, растерянные. Они не понимали, что со мной происходит. И не могли помочь. А потом пришла боль.

Не просто боль, а БОЛЬ большими буквами. Такая, будто каждый миллиметр моего черепа одновременно сверлят сотни маленьких свёрл. Я хотел закричать, завыть — но мои губы не разжимались. Только тишина. Моя собственная, беспомощная тишина. А затем наступила темнота. Свет померк, сознание провалилось куда-то вглубь, и наступило спасительное, абсолютное ничто.

Глава 4

Где-то во Фронтире Землянин

Сознание вернулось рывком — словно кто-то щёлкнул выключателем прямо в мозгу, и первое, что я почувствовал — облегчение. Я жив. Я дышу. Запах, который почувствовали мои ноздри оказался знакомым — стерильный, с легким привкусом антисептика. Он наполнил лёгкие, и мне показалось, что это было самым близким, что я когда-либо вдыхал.

Я резко сел — и тут же взвыл. В голове зазвенело от боли и перед глазами заплясали звездочки. Моя макушка встретилась с крышкой капсулы, та ещё не успела полностью открыться. Я зажмурился и выругался — долго, со вкусом, на двух языках.

— Твою жеж… — простонал я, потирая ушибленное место. Пальцы нащупали небольшую уже набухающую шишку — ничего страшного, но было довольно обидно.

Капсула пискнула, словно подгоняя меня. Я спустил ноги на пол, его холодный пластик обжёг ступни — и огляделся. В углублении стены неподалеку, на небольшой полочке лежал аккуратно сложенный серо-зелёный комбинезон. Кто-то позаботился чтобы мне не пришлось долго искать.

Я потянулся, хрустнув шеей, и поднялся. Сделал несколько шагов, проверяя, как слушается тело. Ноги слегка дрожали. Я даже оперся рукой о край капсулы и немного подождал, пока пройдёт слабость. Потом взял комбез. Его ткань оказалась тёплой. Приятно. Я натянул его на себя, привычно дёрнул застёжку и ткань словно по волшебству обтянула тело, подстраиваясь под мои размеры и не стесняя движения. Я провёл ладонью по груди, словно проверяя свои ощущения. Ткань на ощупь гладкая, немного шершавая, она пахла чистотой и чем-то неуловимо домашним.

Вдох-выдох. Хорошо. Я еще раз огляделся, в помещении кроме меня никого не было, вторая капсула стояла так же открытой и пустой. Я взглянул на экран той, из которой только что выбрался. И замер. Четыре дня.

— Четыре… — прошептал я, не веря своим глазам.

Я ткнул пальцем в экран, вызвал детализацию. Компьютер капсулы услужлива выдал расширенный отчет, те же цифры. Продолжительность лечения составляла четыре дня, шесть часов, двадцать три минуты, тринадцать секунд.

Как? Мне казалось, прошло несколько мгновений. Я конечно понимал, что это субъективное впечатление, и мое сознание просто отключалось, но никак не думал, что провалялся без сознания столько времени. Я перевёл взгляд на свои руки. Повернул их ладонями вверх, потом вниз. Пальцы слушались, кожа казалась слегка бледноватой, но выглядела абсолютно здоровой и чистой. Мелкие порезы, шрамы и синяки от спаррингов с сёстрами Сай исчезли.

Мысленно вызвал информацию о лечении — и тут же похолодел. Нейросеть молчала. Я попробовал ещё раз — скомандовал открыть интерфейс. Ничего. Попробовал вызвать меню связи — пустота. Просто проверить время — тишина. Ни одной иконки. Ни доступа к данным. Ни связи с кораблём. Только пустота. Белый шум на периферии сознания.

— Нет, — сказал я вслух. — Только не это. Сердце забилось быстрее. Я зажмурился, сосредоточился — и снова ничего. Бесполезно.

Я с досады ударил кулаком по краю капсулы, ее корпус глухо звякнул, в пальцах отозвалось тупой болью. Отлично. Теперь ещё и рука болит. Спокойно, Алекс. Паника не поможет. Ты уже проходил это, когда происходило слияние – нейросеть так же не рабтала, ничего критичного не произошло.

Я сделал несколько глубоких вдохов. Вдох — счёт до четырёх. Задержка — до семи. Выдох — до восьми. Повторил три раза. Быстрое биение сердца слегка успокоилось. Немного, но этого уже было достаточно. Паника отпускала, я постепенно переставал чуствовать себя беспомощным. Как тогда на линкоре, после встречи с Хранителем. Как в первые дни на «Великане», когда я был просто «диким», которого везли на продажу.

Точно, Хранитель. Он говорил что-то про активацию сети Дайва-Нир. Предупреждал: когда мозг приведут в порядок, наниты сформируют ядро заново. Моя базовая сеть была поглощена почти полгода назад. Видимо, процесс запустился.

А если нет? Мое подсознание вновь подбросило паническую мысль, словно подливая масло в огонь. Мозг снова попытался запаниковать. Если я останусь с не активированным устройством навсегда? Этой технологии уже больше двадцати тысяч лет. Может, она просто сдохла окончательно. И я вместе с ней.

Я потёр лицо руками. Ладони были сухими, горячими. Провёл пальцами по щекам щетина кололась.

— Отличные мысли, Алекс, — буркнул я себе под нос. — Прямо бальзам на душу. Я повернулся и подошел к стене, прислонился лбом к прохладному пластику. Минуту постоял так, собираясь с мыслями.

Ладно. Что имеем — то имеем. Нейросети нет — будем пытаться жить без неё. Я и раньше как-то справлялся. Я выпрямился, потянулся, хрустнув позвоночником. Сделал несколько шагов по отсеку, покрутил руками словно перед растяжкой, разминаясь. Кровь побежала быстрее, тело оживало.

Дверь мягко ушла в стену — и сердце снова пропустило удар. На пороге стояли они. Ли и Марико. С такими лицами, будто я только что воскрес из мёртвых. У Ли глаза блестели — кажется, она плакала недавно. Марико кусала губу, и я заметил, как дрожат её пальцы.

Я сделал шаг им навстречу. — Привет.

И они бросились ко мне. Дальше было тепло, больно, тесно и невероятно хорошо. Восемь рук обхватили меня со всех сторон, два лица прижались к груди. Я чувствовал, как бьются их сердца — часто, взволнованно, в унисон с моим. Я ощущал запах их кожи, чем-то отдаленно напоминающий ландыши, лёгкий цветочный аромат. Я обнял их в ответ, прижал к себе так сильно, как только мог. Одной рукой гладил Ли по голове, другой — Марико по спине.

— Живой, — прошептал я. — Я живой. Всё хорошо.

— Ты нас напугал, — голос Марико был приглушён моим плечом. — Мы думали…

— Не надо думать, — перебил я. — Всё уже позади.

— Твои показатели, — сказала Ли, поднимая голову. — Они скакали как сумасшедшие. Мы не знали, что делать.

— Я в порядке. Честно…. Вы меня задушите, — прохрипел я через минуту, когда наконец смог нормально вздохнуть.

Марико отстранилась первой, но руку не убрала — продолжала держать за плечо, будто боялась, что я исчезну или снова начну падать. Её пальцы впивались в комбез с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я накрыл её ладонь своей — разжал, погладил.

— Всё хорошо, — повторил я мягче.

Ли всматривалась в моё лицо, водила взглядом по лбу, щекам, губам. Её пальцы легко коснулись моей щеки, провели по скуле, остановились на подбородке.

— Ты исхудал, — сказала она.

— Четыре дня без еды, — пожал я плечами. — Не удивительно.

— Ещё и ударился, — заметила Марико, коснувшись шишки на моей макушке. Я поморщился. — Болит?

— Терпимо.

— Мог бы и аккуратнее, — буркнула она, но в голосе слышалась не злость, а облегчение.

— Я в шоке после пробуждения был.

— В шоке он, — фыркнула Марико, но улыбнулась.

— Нейросеть? — спросила Ли.

Я покачал головой. — Молчит.

Они переглянулись, и я рассказал им про Хранителя, про активацию, про то, что сам ничего пока не понимаю. Говорил, а сам смотрел на их лица. Ли слушала спокойно, но я видел, как напряглись её плечи — она незаметно сжимала и разжимала кулаки. Марико хмурилась и теребила край своего комбеза — нервная привычка, которую она не могла побороть.

— Значит, ты теперь как новорождённый? — спросила Марико, когда я закончил.

— Как новорождённый, — усмехнулся я. — Только лысый и с памятью взрослого мужика.

— И с нами, — добавила Ли тихо.

Я сжал её руку. — И с вами.

В медотсек заглянул Колвей. Остановился на пороге, посмотрел на нас — прижавшихся друг к другу, ещё не совсем пришедших в себя. Потом демонстративно уставился в потолок, делая вид, что изучает систему вентиляции.

— Если моя помощь не нужна… — начал он.

— Иди уже, — сказал я без злобы и тоже обнял подошедшего техника. — Спасибо, что заглянул.

— Я к пассажирам, — быстро отстранившись, он развернулся и направился на выход. — Они после пробуждения какие-то нервные.

— Каким пассажирам? — не понял я.

Марико вздохнула, взяла меня за руку и потянула к выходу. — Пойдём, по дороге расскажу.

Мы шли по коридору. Я ступал осторожно, вроде бы лечение было завершено, медкапсула выпустила, но почему-то ощущения тела были совершенно незнакомыми, словно тело, в котором я находился было не мое. Движения были какими-то заторможенными, ноги почему-то плохо слушались. Девушки похоже почувствовали мое состояние, поэтому Ли слегка поддерживала меня под руку с одной стороны, Марико — с другой. Я чувствовал себя инвалидом, но спорить не стал — было приятно.

— Из криокапсул, — начала Марико. — Тех самых, что мы взяли у пирата. Пришлось достать нескольких пассажиров. Их капсулы при изучении оказались повреждены. Колвей вовремя заметил, иначе восемь человек могли погибнуть.

— Восемь? — я присвистнул. — придумали что с ними будем делать?

Обсуждать это будем за едой, — твёрдо сказала Марико. — Ты сначала поешь, а потом разговаривай.

— Я не голоден, — соврал я. И в тот же момент желудок громко предательски заурчал.

— Конечно, не голоден, — усмехнулась Ли. — Идём.

Кают-компания встретила нас запахом разогретого мяса и специй. Я сел на своё обычное место — во главе стола. Марико ушла к синтезатору, а Ли — к холодильнику. Я смотрел на них, и на душе становилось тепло. Они заботились обо мне четыре дня. Пока я был в отключке. Не спали, волновались, рисковали.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — не поняла Ли, доставая какие-то приправы.

— За всё.

Девушка улыбнулась, не оборачиваясь. Марико уже вернулась с подносом — огромным, почти необъятным. Мясо, гарнир, овощи, что-то ещё.

— Ты как-то просил «всего и побольше», — пожала она плечами, ставя поднос передо мной.

— Я пошутил, — слабо возразил я.

— А я — нет. Тебе нужно восстанавливаться, питательные смеси в медкапсуле не заменят нормальной пищи.

Я хотел сказать что-то ещё, но желудок вновь взбунтовался — заурчал так громко, что девушки рассмеялись.

— Ешь давай, — сказала Ли, садясь напротив.

Я не заставил себя просить дважды. Мясо было мягким, и таяло на языке. Гарнир — чуть пряный, с незнакомой горчинкой приятно щекотал небо. Я жевал, глотал, почти не чувствуя вкуса — просто утолял голод, который накопился за четыре с лишним дня. Первый раз за долгое время — просто еда. Без спешки.

— Не торопись, — сказала Марико. — Подавишься.

Я заставил себя замедлиться. Откинулся на спинку стула, и перевёл дух.

— Вкусно, словно не ел давным-давно.

— Это всё Колвей, — ответила Ли. — Он рецепт нашёл. Сказал, что ты любишь мясо с пряностями.

Я вспомнил его слова про девушек. Про то, что они иногда шепчутся, переглядываются, и что-то скрывают.

— О чём вы хотели мне рассказать? — спросил я. — Тогда, перед выходом из гипера?

Ли и Марико переглянулись.

— Не сейчас, — сказала Марико. — Сначала разберитесь с пассажирами. Потом.

— Что значит «не сейчас»? — я нахмурился. — У вас что-то серьёзное?

— Серьёзное, — кивнула Ли. — Но это подождёт. Пару дней.

Я хотел настаивать, но посмотрел в их глаза — и не стал. Они скажут, когда будут готовы. Я им доверяю.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда про пассажиров.

Я доел, вытер рот салфеткой и отодвинул тарелку.

— Ваши предложения?

— Мы с Марико и Колвеем уже обсуждали, — начала Ли. — Высадим их на ближайшей станции. «Гинзо», система N12-14. Там есть представительство Империи Торра. Нам еще и заплатят за освобождённых.

— Сколько?

Марико усмехнулась моему тону.

— Зависит от того, куда они пойдут. В военные — до ста тысяч кредитов за человека. В корпорации немного меньше, если подойдут по параметрам. В вольные хлеба, чисто символическую премию в тысячу кредитов.

Я присвистнул. — Это же копейки.

— Копейки, — согласилась Ли. — Но лучше, чем ничего. И главное все законно.

— А если мы их просто… ну, не знаю… не будем отдавать?

— Алекс, — строго сказала Ли. — Шестьдесят человек. Они где-то потерялись, у кого-то возможно есть семьи. Мы не имеем права…

— Ладно-ладно, — поднял я руки. — Понял. Я просто пошутил. Отдаём.

Я задумался. Вариантов немного. Бросить людей — нельзя. Оставить на корабле — не прокормим, да и удерживать их против воли не вариант. Сообщить и передать властям — единственный выход.

— Хорошо, — кивнул я. — Действуем по плану.

Ли облегчённо выдохнула.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что не споришь.

Я усмехнулся.

— Когда это я спорил?

— Всегда, — в один голос сказали сёстры.

Я хотел возразить — и почему-то не нашёл аргументов.

Потом я подошёл к ним, обнял обоих. — Я по вам соскучился.

— Мы тоже, — ответила Ли.

— Очень, — добавила Марико.

Несколько минут мы стояли молча. Я чувствовал тепло их тел, слышал дыхание. Они прижимались ко мне, и мир казался правильным. Потом они отстранились — одновременно, словно сговорившись.

— Есть кое-что важное, — начала Ли. — Ты должен…

— Внимание, до выхода из гиперпространства пять минут, — раздался голос ИскИна.

Я выругался сквозь зубы.

— Что это было? — уставился в потолок.

— Я капитан, — напомнила Ли. — И когда ты сказал, что нейросеть не работает, я перевела все важные уведомления в голосовой режим, чтобы тебе было легче понимать происходящее.

Она взяла с полки небольшой чемоданчик, открыла.

— Возьми, — девушка протянула мне браслет-коммуникатор и планшет. — Пока твоя сеть не восстановится, пользуйся этим.

Я надел браслет. Металл оказался тёплым, чуть шершавым. Потом забрал у Марико второй девайс, провёл пальцем по небольшому экрану, и он тут же засветился.

— Планшет тоже, что был у тебя раньше, еще до установки нейросети, — сказала Ли. — Там есть всё необходимое.

— Спасибо, — кивнул я. Взял устройство, повертел в руках.

— Пожалуйста, назовите имя пользователя, — произнёс женский голос.

— Алекс, — буркнул я.

— Имя Алекс принято. Продолжить?

— Отставить.

— Что значит «отставить»? — не поняла Марико.

— Потом донастрою, — отмахнулся я. — Не до этого сейчас.

Девушки переглянулись.

— Мне нужно в рубку, — сказала Ли. — Потом поговорим.

Марико тут же засобиравшись направилась вслед за сестрой, а я остался один в кают-компании.

Система N12-14 встретила нас тусклой карликовой звездой.

Я стоял у иллюминатора и смотрел на безжизненную планету внизу. Холодный белый свет карликовой звезды почти не грел, он лишь только слепил глаза. Я немного прищурился, но не отвернулся.

— Красиво, — сказал я сам себе. — В своём роде.

Планшет в руке завибрировал, выдавая информацию. Я пролистал данные.

Когда-то здесь была катастрофа. Звезда потеряла основную массу и от нее осталось только ядро которое сжалось до минимальных размеров. Планеты, вращавшиеся вокруг сошли со своих орбит, и от бывшей звездной системы остались лишь жалкие остатки. Несколько богатых астероидных полей, выжженная взрывом сверхновой планета кое как удерживаемая притяжением карлика и станция.

«Гинзо». Я приблизил изображение на экране. Вокруг станции суетились заводы, между ними сновали грузовые корабли. Топливное производство, постоянный патруль Империи Торра.

Безопасное место. Для кого?

— Интересно, — пробормотал я. — Имперцы здесь хозяева?

— Арендаторы, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. В дверях стоял Колвей.

— Привет, — сказал я. — Не спится?

— Работа всегда есть, — ответил техник, проходя к столу. — Запчасти нужны. Ты говорил, что был бы не прочь прогуляться…

— Говорил, — кивнул я.

— Так пойдём. Я на станцию собираюсь.

Я задумался, перебирая варианты. Остаться на корабле было безопаснее всего, однако сидеть в четырех стенах уже порядком надоело. Хотелось развеется и хоть немного сменить обстановку. Тем более, что вместе с техником находится на станции вполне безопасно.

— Идем. — все таки решился я.

— А нейросеть? — спросил Колвей.

— Планшет есть, да и ты рядом будешь.

Техник кивнул.

— Тогда я сейчас. Только Ли предупрежу.

Я подхватил планшет, провёл пальцем по экрану — шершавому, чуть тёплому — и пошёл следом.

Посмотрим, что там за станция.

Колвей встретил меня у шлюза, проверял скафандр. — Готов?

— Готов.

Дверь шлюза открылась, пропуская нас в переходной тоннель. Я сделал шаг вперёд — и пол под ногами слегка прогнулся. Сетчатый, неустойчивый. Видно было что станция старая, какие-то потеки перечеркивали стены, кое-где виднелись граффити. Черт, даже тут есть свои неформалы, как и на земле, норовящие расписать любую поверхность рисунками. И ладно, когда хотя-бы есть на что посмотреть, а ведь иногда просто пишут нецензурщину или другую похабень.

Прозрачные стенки переходного тоннеля позволяли разглядеть что творилось снаружи. Оказалось, что наш крейсер пристыковался рядом с двумя тяжелыми штурмовиками производства Империи Торра. Я даже присвистнул, когда засмотрелся на них. Хищные обводы военных кораблей внушали уважение даже сейчас, когда они стояли на причальной палубе с пустыми колпаками кабин. Сдвоенные кинетические пушки на коротких крылышках по обеим сторонам угловатых фюзеляжей казалось, только и ждали команды выпустить град смертоносного металла. Наш мирный белый шаттл, казался бы букашкой если бы вдруг оказался рядом с ними. Я представил на секунду, как эти стволы оживают — и по спине пробежал холодок.

Переход оказался коротким, всего каких-то двадцать метров, и мы оказались внутри станции. «Гинзо» почему-то пахла озоном. Словно недавно тут бушевала гроза или где-то коротила проводка. Однако народ большой гудящей толпой, двигавшейся в разных направлениях, казался спокоен.

— Держись рядом, — сказал Колвей. — Места тут не самые гостеприимные.

Я кивнул. Посмотрим, что у вас тут.

Глава 5

Где-то во Фронтире, неподалёку от границ Империи Торра Система N12-14, станция «Гинзо» Землянин

— Ну что, пошли? — спросил я, пряча планшет в карман.

Колвей кивнул, проверяя свой коммуникатор. — Только давай без обычных приключений. Мы тут только ради дела.

— Я всегда без приключений, — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё, но не промолчал.

Гул — десятки, сотни голосов, перекличка диспетчеров, шипение пневматики, лязг металла. Всё смешалось в единый монотонный шум, от которого через полчаса начинала болеть голова. Я уже успел забыть, как это — находиться в месте, где так много людей. Космос приучил к тишине. К редким голосам экипажа. К спокойствию.

Здесь было иначе. Запахи — перегретая электроника, дешёвая синтетическая еда и что-то сладковато-приторное, от чего начинало слегка кружиться голову. Я втянул носом воздух, пытаясь разобрать составляющие. Химия. Пластик. Что-то съедобное. И ещё что-то неуловимое — запах толпы. Пот, парфюмерия... Так пахло общество. Когда собиралось в большом количестве в одном месте. Еще на земле я не любил разные злачные заведения именно из-за этого.

Люди сновали мимо. Кто-то спешил — ссутулившись, вцепившись в сумки. Кто-то, наоборот, плелся, разглядывая вывески. Лица казались в основном усталыми, озлобленными или равнодушными. В глазах встречных читалась пустота. Или настороженность.

Обычная станция. Обычная жизнь. Внизу — трущобы, наверху — богатые. Посередине — такие, как мы.

— Ну что, мне нужно заглянуть в пару мест, сделать заказы на запчасти и расходные, — Выбил меня из размышлений техник. — Ты идешь со мной или пройдешься по магазинам сам?

— Если ты не на долго, то давай разделимся, Хочу побродить по лавкам, может что интерестное найду.

— Хорошо, тогда встречаемся через два часа, — сказал Колвей и рукой указал направление. — Вон там, у входа в пятый ангар.

— А если ты задержишься?

— Не задержусь. — Он развернулся и пошёл в сторону торговых павильонов. Я смотрел ему вслед несколько секунд.

Странный он сегодня. Или мне кажется?

— Ладно, — сказал я сам себе. — Посмотрим что тут есть. — Я сунул руки в карманы и медленно пошёл вперёд, разглядывая рекламные вывески и витрины лавок.

Без нейросети ощущал себя не в своей тарелке, словно чувствовал себя голым. Будто с меня сняли невидимую броню, которая всегда была рядом. Будто я потерял не инструмент — а часть себя. Но ничего. Я и раньше без неё жил. И сейчас проживу.

Первые три павильона оказались проходными, в основном рассчитанными на туристов и приезжих, таких как я. Дорогие побрякушки — браслеты с мерцающими камнями, кольца, меняющие цвет. Синтетические ткани — гладкие, скользкие, неприятные на ощупь. Какие-то приборы, назначения которых я даже не пытался понять — кубики, сферы, пластины переливающимися в свете и мигающими огоньками.

Продавцы — равнодушные или назойливые. Один даже ухватил меня за рукав, пытаясь затащить внутрь:

— Заходи, капитан, только посмотри, что у меня есть, это артефакты предтеч! Таких камней больше нигде не найдёшь!

— Не надо, — я мягко, но настойчиво освободил руку. — Ищу подарок.

— Для девушки? У нас есть отличные средства для продления…

— Сказал же — не надо.

Он отстал, но в спину полетело что-то недовольное, на местном наречии. Я не обернулся.

Магазинчики быстро надоели, и я уже хотел повернуть назад — время шло, а найти ничего интересного не удавалось — когда взгляд зацепился за неброскую электронную вывеску. Она висела в конце узкого прохода, почти в тени. Буквы мерцали, часть из них не горела, некоторые знаки были неполными. Но прочитать можно было. Я читал. Потому что это был английский.

SuperMarket. Я замер. Сердце пропустило удар. Не может быть. Здесь — английский? Откуда?

— Нет, — прошептал я. — Просто показалось.

Я невольно прищурился и еще раз всмотрелся. Нет, не показалось. Текст действительно был написан на земном языке.

Я мысленно перебрал возможное варианты. Первый: кто-то из землян побывал здесь до меня. Второй: вывеска попала сюда через торговцев. Третий: мне просто кажется, и это случайное совпадение букв.

— Проверим, — решил я, а ноги уже сами несли меня в сторону вывески.

Резко свернул в сторону, подошёл ближе к двери и пригляделся. Стеклянная, грязная, с непонятными грязными потёками. Она не распахнулась при моем приближении как у других торговцев, видимо автоматика не работала, поэтому пришлось поднажать плечом и толкнуть вперед. Дверь поддалась с противным скрипом, и я нырнул в сумрак помещения.

Сделав всего пару шагов, я остановился. Внутри было довольно сумрачно и требовалось время, чтобы лаза привыкли к освещению. Без нейросети все происходило слишком медленно — свет шёл откуда-то из-за дальней стены, тусклый, жёлтоватый, как будто горела старая лампа накаливания. Воздух был спёртым, тёплым, пахло пылью и химией.

Комната площадью около сотни квадратных метров, на глаз — больше напоминала мусорный бак. Куда ни глянь — нагромождения старого оборудования, запчастей, какого-то разного хлама. Детали от кораблей, панели управления, какие-то цилиндры, трубки, провода. Всё свалено в кучи, без системы, без порядка.

Я сделал осторожный шаг — под ногой хрустнул пластик. Ещё шаг — звякнул металл. Здесь можно сломать ногу, если не смотреть под ноги.

Внезапно одна из куч зашевелилась. Я отпрянул, выставив руки вперёд — чисто рефлекторно, без оружия. Из-под листов ржавого металла выполз мохнатый зверёк. Размером с небольшую собачку, серый, лохматый, с длинным тёмным языком. Он посмотрел на меня маленькими чёрными глазами, пару раз лизнул мой ботинок — потом отвернулся и, еле слышно топоча, деловито пошагал прочь.

Я выдохнул. Медленно, не сразу.

— Тебе повезло, что Крыгуз не сожрал твою ногу, — раздался из темноты скрипучий голос. — Видно, недавно поел, раз такой мирный… Да не напрягайся, это шутка.

Шутник блин. В дальнем углу почудилось движение, и на свет вышел старик. Сгорбленный, морщинистый, с длинными абсолютно седыми волосами, которые шевелились от малейшего движения головы отчего создавалось впечатление, что они живут своей жизнью. Его глаза — маленькие, блестящие, цепкие, внимательно осматривали меня, словно оценивая.

— Добрый день, — поздоровался я первым. — Простите, в темноте плохо вижу, не заметил вас сразу.

— Бывает, — старик хмыкнул. — Что ищешь, молодой человек?

— Да так… смотрю. Что это за место?

— Барахолка, — он усмехнулся. — Я — хозяин. Зови меня Шмыга. Разбираю старые заброшенные склады, всё, что можно использовать, собираю здесь. Народ заглядывает, иногда покупает.

— А если ничего не покупают?

— Тогда отравляется в переработку. Тоже заработок.

Я кивнул, помолчал, потом кивнул в сторону входа.

— Вывеска у вас… откуда?

— Оооо… — протяжный звук был похож на хрип умирающей крысы. — Эта вещь появилась у меня очень давно…

Так, сейчас начнёт рассказывать легенду… Я приготовился слушать, но старик вдруг резко оборвал сам себя.

— Почему ты интересуешься этой древней поделкой?

Хм. Странный вопрос. Прямой. Не хочет рассказывать?

— Заметил необычную надпись, — я пожал плечами. — Язык незнакомый. А я… продаю диковинки, вот и стало любопытно. Может, есть что-то ещё с таким же текстом? Или похожее.

Ну не говорить же ему, что я сам с Земли.

Старик прищурился, посмотрел на меня долго, цепко. Потом хмыкнул и хотел что-то ответить, но в этот момент у меня зажужжал коммуникатор.

— Извините.

Я отошёл в сторону, поднёс браслет к уху.

— Алекс, я закончил, — голос Колвея звучал напряжённо. — Сейчас направляюсь к складам забрать товар. Он довольно тяжёлый, боюсь один не справлюсь. Подойдёшь поможешь? Шестнадцатый уровень, сектор «С».

— Иду, — ответил я. — Сколько там?

— Много. И тяжёлое. Без тебя не утащу.

— Понял. Скоро буду.

Я отключился, обернулся — старик уже говорил с другим клиентом. Худой, нервный мужчина что-то доказывал, размахивая руками. Старик слушал, кивая, но краем глаза поглядывал на меня.

Решив, что вернусь чуть позже, вывеска никуда не денется. Я развернулся и вышел. Лишь на пороге немного задержался, достал планшет, и подключился к гостевой сети станции — пришлось повозиться, сигнал ловил с перебоями. Набрал адрес — шестнадцатый уровень, сектор «С».

ИскИн наладонника построил маршрут. Я пролистал его — нормально, всего минут двадцать пешком, без пробок.

И тут на планшете высветилось предупреждение: «Внимание. Указанный сектор относится к зоне повышенной криминальной активности. Рекомендуется нанять группу сопровождения. Подтвердить вызов?»

Я нахмурился. Идти одному — быстро, дёшево, но рискованно. Можно было конечно нанять охрану — дорого, но зато гораздо спокойнее. Или стоит попросить Колвея встретить меня где-нибудь на безопасном уровне — он вряд ли откажется, ему же нужна моя помощь.

— Ладно, — сказал я. — Подтверждаю.

Тут же поступил входящий вызов.

— Капитан Трест, командир группы быстрого реагирования, — голос сухой, деловой. — Вы подтвердили наём? Три человека, два часа, пятьсот кредитов с каждого. Условия стандартные.

— Подтверждаю, — ответил я. — Встречаемся у турболифта на шестнадцатом уровне?

— У входа в сектор. Через двадцать минут.

— Принял. — я отключился. Пятьсот кредитов — не так дорого. Если эти ребята профессионалы, деньги не жалко за спокойствие. Я сунул планшет в карман и пошёл к лифту.

Двадцать минут спустя я стоял у входа в шестнадцатый сектор. Там уже находились трое наёмников. Молчаливые, в лёгкой броне — чёрные комбинезоны с усиленными вставками на груди и предплечьях. С игломётами наперевес — короткоствольными, похоже какие-то специальные модели, не припоминаю чтобы видел такие. Лиц охранников не разобрать забрала их шлемов опущены, только глаза блестят в небольших прорезях.

— Капитан Трест, — представился старший. Кивнул — коротко, без лишних слов. — Идём. Держитесь позади.

Я кивнул. Спорить не зачем, парни просто делают свою работу. Мы двинулись вперёд. Сектор «С» встретил нас полумраком и запахом горелого пластика. Стёкла в некоторых дверях были выбиты, кое-где виднелись следы копоти. На стенах — вездесущие граффити, часть которых была закрашена, а часть казалась свежей.

Людей почти не было. Те, кто попадались, жались к стенам, пропуская нас, отводили глаза. Правильно. Трое вооружённых мужиков — не лучшая компания для разговоров.

Колвей ждал у открытого ангара. Внутри ярко горел свет — белый, больничный, резкий. Огромное помещение было заставлено ящиками, к некоторым тянулись толстые кабели питания.

— А это кто? — техник кивнул на охрану.

— Наёмники, — ответил я. — Этот сектор оказался не самым безопасным решил не рисковать, да и груз пока доставим будет под охраной. — Я огляделся. — А где собственно сам товар?

Колвей молча махнул рукой в сторону задней стены склада. Я присмотрелся. Один из ящиков был приоткрыт, и из него вился едва заметный дымок.

— Пошли, — сказал я.

Наёмники остались у входа — старший прогудел: «Мы здесь подождём».

Я пошёл вперёди, а Колвей — чуть отстал, пристроившись позади, в двух шагах.

Проход между нагромождёнными ящиками был узкий — не развернуться. Я шёл, смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о кабели и крепёж.

И всё равно споткнулся. Провод — длинный, чёрный, тянулся поперёк прохода, присыпанный пылью. Я не заметил, зацепился, неловко упал на одно колено. Ладони ударились о металлический пол их обожгло холодом, в запястьях отозвалось тупой болью.

— Чёрт, — выругался я, пытаясь встать.

И в тот же миг услышал тихий щелчок. Сзади. Знакомо. Очень знакомо.

Я не думал просто на одних инстинктах прыгнул в сторону, за ящики. Кубарем, не глядя, только бы убраться с линии возможного огня.

В то место, где я только что стоял, ударил заряд парализатора. Воздух исказился, стало трудно дышать — грудную клетку сдавило, в глазах потемнело на секунду. А через секунду зашипели выстрелы плазменного оружия — коротко, злобно, с противным треском. И быстро стихли.

Я сидел за ящиками, прижавшись спиной к холодному металлу, и пытался отдышаться. Колвей. Он был сзади. В двух шагах. Если я упал и стрелявший не ожидал этого, то он мог промахнулся. И если Колвей стоял прямо — его должны были достать.

Первый вариант: он ранен. Второй: он мёртв. Третий: он тоже отскочил в сторону. Я тряхнул головой, отгоняя лишнее. Не сейчас. Сначала — нужно выжить. Я сделал несколько перекатов, и вскочил. Локти саднили — наверное, где-то успел содрать кожу. В правом колене что-то хрустнуло, но пока было терпимо.

Нужно двигаться. Быстро, не останавливаться. Менять укрытия и выбираться наружу, к наемникам. Вряд ли они будут смотреть как меня грабят. Должны наверняка уже вызвать охрану сектора и сами вмешаться.

Я побежал вглубь склада, петляя между контейнерами. Несколько поворотов — и я уже не слышал погони.

Куда дальше? Мой взгляд упал на нишу — высоко, примерно метрах в пяти над полом. Между двумя контейнерами. Снизу ее почти не видно.

Я подпрыгнул, подтянулся, и залез. Прижался спиной к холодному металлу, замер. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось. Я закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Вдох — четыре. Задержка — семь. Выдох — восемь. Стало легче. Немного, но хватило, чтобы мысли прояснились.

Попробовал вызвать службу безопасности, но коммуникатор молчал. Планшет тоже. Ни сигнала, ни соединения. Глушилка. Значит, готовились. Что-то мне кажется, что слишком заморочились просто для попытки ограбления, слишком организованно. Неужели наемники подставные и это развод такой, возможно меня вели от самого корабля.

— И зачем же я вам? — прошептал я. — Денег у меня нет, корабль не мой…

Колвей. Он остался там. Если я жив только потому, что вовремя упал… то он — нет. Или он… Я тряхнул головой. Не время.

Внизу послышался шум — шаги, металлический лязг и приглушённые голоса. Я достал планшет — экран тускло светился в темноте, максимально убавив яркость, я включил внешнюю камеру и отключил звук. Высунул край наладонника в проход и начал снимать. На экране показались вооружённые люди. Чёрные комбинезоны, игломёты. Форма похожа на ту, что была на наемниках, оружие тоже. Они останавливались у каждого прохода, заглядывали. Переговаривались — коротко, по делу, без лишних слов.

Я насчитал семерых. Ищут меня или техника если он сумел спрятаться. Я приблизил изображение одного из них. На рукаве виднелась нашивка. Служба безопасности станции.

— Вот так, — прошептал я. — Безопасники задействованы. Значит, либо они «ряженые», либо они настоящие и выполняют приказ. Мда…

Вариантов выбраться оказывалось не так много. Можно было попробовать прорываться с боем — без оружия, без брони, практически без шансов. Или просто сидеть, и ждать, но почему-то мне кажется, что найдут, это просто вопрос времени. Был еще один вариант к которому я склонялся больше чем к двум другим. Потихоньку пробираться к выходу, и попытаться незаметно уйти. Единственная проблема заключалась в технике. Я не знал, что с ним, и бросать его тут было бы предательством, с другой стороны, добравшись до корабля, я смогу подключить к решению этого вопроса сестер Сай, и либо выкупить Колвея, договорившись с похитителями, либо попытаться самим вызволить его из плена, либо обратиться к военным Империи Торра за помощью. Думать, что он мог погибнуть мне не хотелось.

— Третий, — сказал я себе и немного отполз от края ниши, прижавшись спиной к стене.

План был прост. Как-нибудь по-тихому добраться до ворот. За воротами будет длинный коридор, нужно пробежать по нему. Ну а из коридора рукой подать к лифту. Если повезёт там уже без проблем доберусь до крейсера.

Я еще раз проверил коммуникатор — тишина, связи нет. Колвей — либо мёртв, либо… Не думать.

Я все еще продолжал мысленно разговаривать сам с собой, регулярно поглядывая вниз, и вдруг увидел, что снизу остался всего один человек, который смотрит в противоположную от меня сторону. Появившийся шанс обеспечить себя оружием упускать не стоило, и я, стараясь не издавать ни звука, аккуратно начал движение в сторону замершего противника.

Буквально за несколько мгновений до моей атаки эсбэшник, словно почувствовав неладное резко обернулся, но так ничего не увидев, снова уставился в другую сторону. Я мысленно поблагодарил всех Богов и удачу, которые сейчас оказались на моей стороне, так-как если бы его угораздило просто глянуть вверх, то сразу заметил бы меня и наверняка успел поднять тревогу. Ведь я находился всего на пару метров выше, практически над ним.

У меня была всего лишь одна попытка, я должен был сохранять спокойствие и хладнокровие, но ничего не мог с собой поделать. Убить человека вот так, один на один, руками, а не сидя в капсуле и управляя электронным маркером цели, или направив на живую мишень плазменную винтовку, для меня было сложно, не смотря на уже имевшийся опыт участия в боевых действиях здесь, и у себя на земле.

Наконец я собрал волю в кулак и мысленно перекрестившись, спрыгнул вниз, сразу обхватывая голову противника обеими руками. Резко потянув жертву за подбородок, немного вверх и вправо, одновременно выворачивая его затылок в противоположную сторону, я услышал тихий хруст позвонков, и тут же подхватил обмякшее тело. Не давая мертвому эсбэшнику упасть, я оттащил его немного назад и мягко положил на пол.

Руки дрожали. Человек. Живой был. Сейчас — нет. Я не хотел думать об этом. Вдох — выдох. Не сейчас. Все потом.

Быстро обыскал труп и снял с него оружие, игольник и небольшой парализатор. Осмотрев их, я с удивлением обнаружил, что они имеют кнопку активации поэтому могут применятся без использования нейросети. Видно вооружение службы безопасности станции было рассчитано на то, что командные сигналы могут глушить, и оружие должно было работать в любых условиях. Сейчас это было мне на руку, так как позволяло использовать станер (так в Консорциуме еще называют парализаторы). Хотя на сколько я знал люди, работавшие в безопасности, частенько ставили себе имплантаты защищающие от обездвиживающего воздействия, мой взгляд невольно переместился на второй ствол.

Короткоствольный игольник был очень неплохим оружием ближнего боя, а три запасные обоймы к нему с сотней зарядов в каждой, делали меня "зубастой" мишенью. Я хотел было сначала переодеться в черный комбинезон эсбэшника, но затем решил, что это слишком опасно. Забравшись обратно, я медленно и осторожно пополз в направлении видневшихся ворот.

Проходы шириной около полутора метров, я преодолевал, не спускаясь вниз, правда, иногда приходилось долго сидеть на одном месте, так как внизу оказывались ищущие меня люди. Благодаря взятому у трупа коммуникатору, я мог прослушивать, о чем они переговариваются, и какие команды им дают. И если мое имя, произносимое службой безопасности я еще мог объяснить простой утечкой, то услышанное несколько раз слово "землянин" заставило подозревать кого-то из ближнего окружения.

Иногда я замирал, когда внизу проходили люди. Я слушал их голоса через коммуникатор убитого — взял его у трупа, когда спускался за оружием.

— Докладывайте. Объект?

— Не найден.

— Продолжайте поиски.

— Принял.

Коммуникаторами пользовались человек десять, во всяком случае, именно столько разных голосов я смог различить, слушая их общение. Нужно было их как-нибудь отвлечь и тогда у меня появятся шансы сбежать.

До ворот оставалось метров двадцать.

Я замер — внизу опять раздались голоса. На этот раз двое.

— Второй сектор чисто.

— Третий тоже.

— Четвёртый?

— Пусто.

— Где же он?

— Не знаю. Но начальство сказало — найти любой ценой.

— А если ушёл?

— Не ушёл. Выходы перекрыли.

Я сжал зубы. Перекрыли. Значит, просто так не выйти. Пара боевиков немного постояла и двинулась дальше, рассматривая узкие коридоры между контейнеров. Немного подождав я тоже пополз дальше.

Выглянув над очередным проходом, где мне нужно было спускаться вниз я опять увидел одиноко стоящего безопасника, он стоял боком ко мне и одновременно следил за двумя направлениями. Можно было попытаться избавиться от еще одного охотника за моей головой, тем более, игольник являлся очень тихим оружием и шансы, что выстрелы будут услышаны, были минимальными. Переведя режим стрельбы с отсечкой после трех выстрелов, я навел перекрестие электронного маркера на шею потенциальной жертвы. Промахнуться с такого расстояния было невозможно даже новичку, поэтому все заряды попали точно в цель.

Аккуратно, но быстро спустившись, я забрал еще один экземпляр игольника у трупа, и чтобы он не занимал руки, засунул его в небольшой инструментальный карман за спиной. Обернувшись, я как раз увидел выходящего из-за нагромождения ящиков человека в черном комбезе, и недолго размышляя, несколько раз выстрелил в его направлении. Даже не проверяя попал или нет, и, не оглядываясь, я рванул в сторону спасительно раскрытых ворот и, пробегая возле них, расстрелял большую кнопку аварийного закрытия. Краем глаза я успел разглядеть оттащенные немного в сторону тела — мои наёмники. Свалены просто в кучу в углу, как какой-то мусор. Не шевелятся. Живы? Не знаю. Может, и нет. Жалко парней.

Ворота рухнули с громким лязгом, отрезая преследователей. Я выскочил в коридор и побежал, впереди маячила кабинка турболифта, двери которой были призывно открыты. Громкий окрик откуда-то сбоку, заставил меня резко присесть и направить оружие в сторону кричавшего, но разглядев, кто там, я облегченно вздохнул и опустил игольник.

Из-за угла показался техник. Целый. Не раненый.

— Колвей, как я рад, что ты жив, - произнес я поднимаясь и двигаясь навстречу технику. — Но как тебе удалось сбежать? — спросил я, тут же насторожившись, и вспоминая свои же собственные рассуждения о возможном предательстве кого-то из близких.

— Ты знаешь... а я, в общем-то, не убегал, - ответил Саар, одновременно направляя на меня плазменный пистолет. — Бросай оружие!

Глава 6

Где-то во Фронтире, неподалёку от границ Империи Торра Система N12-14, станция «Гинзо» Землянин

Я стоял, глядя на направленный на меня ствол, и не мог поверить. Колвей - предатель. Тот, кто учил меня управлять дроидами. Кто первым рассказал о Консорциуме. Кто сидел рядом в рубке во время боя с клинитами. Тот, кого я прикрывал, когда мы уходили с кладбища. Тот, кто сейчас целился мне в грудь.

В горле пересохло. Сердце колотилось где-то у горла. Я смотрел в его глаза — и не узнавал. Чужие. Холодные. В них нет ни тени сомнения.

— Живо бросай игольник, — голос техника сорвался на крик.

Он нервничал — я видел, как дрожит ствол пистолета. Как подрагивают его пальцы на спусковом крючке. Как он то и дело поглядывает в сторону ангара, словно ждёт подмоги. Боится. Значит, не до конца уверен.

— Но почему, Саар? — спросил я. Мой голос был ровным — я сам не знал, как мне это удавалось. — Почему, друг? — я специально выделил это слово. — Почему ты сдал меня?

Он дёрнул плечом, будто ему стало неудобно.

— Не усложняй, — ответил техник. — Я повторю ещё раз. А потом прострелю тебе ногу. Бросай оружие. Встань на колени. Руки заведи за голову.

Вариантов нет. Убить его — не смогу. Не сейчас. Не его. Не друга. Даже если он предатель. Отдать оружие — плен. И тогда — всё. пытки, рабство. Или хуже. Бежать он просто меня подстрелит. Он стреляет неплохо, я видел.

Оставалось одно. То, чему меня учили креатки. То, что он сам видел на моих тренировках.

— Хорошо, — сказал я.

И медленно, стараясь не делать резких движений, перехватил игольник за ствол. Мой расчёт был прост. Отвлечь. Заставить смотреть не на меня. Выиграть долю секунды. Я бросил оружие — не в сторону Колвея, а чуть выше и правее, чтобы оно пролетело мимо него и загрохотало по ящикам далеко позади.

Техник моргнул. Его взгляд невольно метнулся за игольником — туда, где тот со звоном ударился о металл и покатился в темноту. Этого мгновения хватило. Я выхватил второй игольник — из кармана за спиной, где он лежал с того момента, как я забрал его у убитого безопасника. Вскинул и нажал на спуск.

Три выстрела. Короткая очередь. Почти бесшумно. Три прямых попадания, от которых техник сначала лишь дёрнулся. Его рука с пистолетом пошла чуть вверх и плазменный заряд ушёл в стену позади меня, выжигая в пластике оплавленную дыру с рваными краями.

Колвей опустил взгляд на грудь. Его комбинезон быстро темнел, пропитываясь кровью — сначала у правого плеча, потом ниже, у сердца.

— Зачем? — прошептал он.

А потом медленно осел на колени и завалился на спину. Я подошёл. Осторожно, держа игольник наготове. Ногой отбросил плазменный пистолет в сторону, отчего тот скользнул по полу и замер в паре метров. Колвей смотрел на меня. В его глазах застыло удивление. И боль. Настоящая, человеческая боль.

Не притворяется. Или притворяется? Я уже ничего не понимал.

— Уходи… — прохрипел техник. Его голос сел, в горле булькало. — Они всё знают о тебе… — Из уголка рта потекла тонкая красная струйка. — Прости… у меня не было выбора…

Глаза техника закрылись. Грудь ещё поднималась — судорожно, неровно, с каждым вдохом всё тяжелее и медленнее. Я смотрел на него. На человека, который был рядом почти год. Который учил, помогал, рисковал. Предатель. Сволочь. Друг.

— Всё, — сказал я тихо. — Квиты. И побежал к лифту.

Двери турболифта открылись одновременно с воротами ангара. Я влетел внутрь кабины, нажал закрытие, прижался спиной к холодной металлической стене. В тот же миг по коридору защёлкали выстрелы игломётов — заряды впивались в стены, выбивая искры и кроша пластик.

Достать не успели. Створки сомкнулись раньше. Кабина дёрнулась и пошла вверх, набирая скорость. Я перевёл дыхание. Планшет на поясе тихонько тренькнул — подключение к сети восстановилось.

— Анонимный вызов, — сказал я, надиктовывая сообщение. — Перестрелка на складском уровне, шестнадцатый сектор. Есть раненые. Требуется медицинская помощь. Пусть у него будет шанс. Я отключился и выбрал в меню уровень причальной палубы.

— Такси до взлётной полосы, — я вызвал диспетчера и заказал себе транспорт, — Срочно.

Пока кабина поднималась, я вызвал сестер Сай.

— У нас проблемы, Колвей… он сдал меня. За мной охотятся безопасники станции. Среди них есть убитые и возможно раненые. Готовьте корабль к отлёту. Я на подходе.

Ответ пришёл через несколько секунд. — Поняли. Ждём. Есть проблема. Крейсер не на причальной площадке, примерно час назад попросили освободить. Высылаем шаттл, встречаемся в стыковочном узле 16-7-11Е.

Кабина остановилась. Двери открылись — я выскочил и побежал, одновременно, пытаясь найти на плане станции нужное место.

До такси добрался без приключений. Влетел внутрь, захлопнул дверь, прислонился спиной к креслу и дал команду на начало движения проговорив координаты пункта назначения.

— Выполняю, время в пути двадцать три минуты, — ответил синтетический голос. ИскИн, запустил двигатель. И поехал к заданной точке.

В этот момент завибрировал мой коммуникатор. Я взглянул — командир наёмников. Трест.

— Ваши люди… — начал я и замолчал. Сказать правду? Они погибли, охраняя меня. Или не охраняя — я не знаю, были ли они подставными. А если нет? Если они просто делали свою работу? — Контракт закончен, претензий нет, — в итоге решив ничего не объяснять ответил я. — Оплата поступит в полном объёме.

И отключился. Заблокировав номер наемника на коммуникаторе — совсем, на всякий случай. Кидать его я конечно же не собирался, как только окажусь на крейсере сразу переведу кредиты, а до этого времени стоит максимально обезопасить себя от возможных проблем.

Адреналин уходил. Вместе с ним уходили силы. Руки дрожали — я смотрел на них и не узнавал. Пальцы, которые держали игольник. Которые убивали.

Два трупа. Точнее, скорее всего три. Колвей, когда я его оставил ещё дышал, но это ненадолго. Я тряхнул головой. Не сейчас. Всё потом. Потом буду разбираться, кто прав, кто виноват. Потом — корить себя или оправдывать. Сейчас нужно просто подождать.

Прямая угроза на какое-то время миновала, и я позволил себе немного расслабиться. Глаза слипались. Я не заметил, как провалился в темноту.

Сон. Не обычный — не череда обрывков и воспоминаний. А чёткий, ясный, как видеозапись.

Виртуальный помощник стоял передо мной — высокий, в тёмно-синем мундире с золотыми нашивками. Лицо — правильное, почти красивое, но безжизненное, и глаза, пустые не живые, смотрящие словно сквозь тебя.

— Легат, — обратился он ко мне. — Ваша нейросеть частично активирована. Начать обучение?

— Да.

Выполняя все задания, я вдруг понял, что все-таки не сплю. Только так можно было объяснить, что все решения в этом псевдо сне принимаются лично мной. Осознав это, я тут же попытался уйти от заданного программой курса обучения и начал задавать вопросы.

— Кто ты? — спросил я.

— Обучающая программа. Создана для подготовки офицеров касты военных Дайва-Нир.

— А легат — это что?

— Временная должность, — пояснил помощник. — Представитель военной касты в полевых условиях. Назначается только офицерам высшего сословия, имеющим кровную связь с правящим домом или самим Императором.

Вот так новость. Дайва-Нир оказывается не республика как мне казалось раньше. Дайва-Нир — Империя возглавляемая монархом. А я — если верить Хранителю — их потомок. Судя по объяснениям виртуального помощника Империя Дайва-Нир находилась на верхушке пирамиды построенной из входивших в нее других рас. Входящие в конгломерат различные народы были на правах сателлитов и являлись, по сути, поставщиками рабочей силы, обеспечивающей комфортное проживание доминантной расы. Эти данные слегка отличались от того, что я узнал от хранителя. Следовало задуматься, а что еще из того, что я уже узнал тоже не является истиной. Однако более подробной информации от голограммы получить не удалось. Слишком ограничена была база данный у него.

— Продолжайте обучение, — сказал я.

Задания сменяли друг друга. Управление дроидами — но не такими, к которым я привык, а незнакомыми, отличавшимися абсолютно всем. Анализ тактических данных. Работа с информацией — сжатой, зашифрованной, враждебной. Я выполнял механически, но краем сознания отмечал: всё это точно реально.

— Для чего создана моя нейросеть? — спросил я между очередными заданиями.

— Для противодействия эмпатическим возможностям расы Силь-Вар, — ответил помощник. — Война с ними затянулась. Обычные средства не работали. Было принято решение о разработке экспериментального образца.

— И что, помогло?

— Данные отсутствуют, — голос помощника оставался ровным. — Экспериментальный образец не был завершён и протестирован.

Я хотел спросить ещё, но в этот момент раздался вой сирены. Резко открыв глаза, я понял, что практически прибыл на место. Огромные ворота стыковочного узла были передо мной. Баззеры тревоги разрывали тишину. Планшет на поясе мигал красным — входящий вызов от одной из девушек.

— Алекс, — голос Марико был напряжённым. — Мы на подходе. Объявили, что у нас срочная медицинская ситуация, чтобы сесть максимально быстро, но у нас есть всего несколько минут, пока диспетчера не разберутся.

Я вскочил из такси, и со всех ног рванул к небольшому шлюзу возле дверей, нажал аварийное открытие, и проскочил вовнутрь. Снаружи уже стояли трое. Марико в лёгком скафандре, и сразу за ней — Хаги. Ли сидела за штурвалом шаттла, и едва я оказался на борту она подняла аппарель.

— Живой? — спросила она, осматривая меня с головы до ног.

— Живой, — ответил я. — А Колвей…

— Потом, — перебила она. — Сначала — уходим.

Марико уже связывалась с диспетчером — коротко, жёстко:

— «Гинзо-контроль», запрос на срочный взлёт. Код — чрезвычайная ситуация.

— Подтверждён, — ответил диспетчер. — Свободная полоса номер три. Удачи.

Двигатели взревели. Шаттл дёрнулся и рванул вперёд. Через несколько минут мы уже стыковались к крейсеру.

Только когда корабль ушёл в прыжок — когда за иллюминатором вместо серых стен ангара растянулись разноцветные сполохи гиперпространства — меня позвали в кают-компанию.

Сёстры сидели напротив. Строгие, собранные. Не девушки, не любовницы — специалисты по безопасности.

— Рассказывай, — сказала Марико. — Всё. С самого начала.

Я рассказал. Про лавку старьёвщика. Про вывеску на английском. Про вызов Колвея. Про наёмников. Про засаду. Про убитых безопасников. Про то, как бежал. Про Колвея с пистолетом.

— Я в него стрелял, — сказал я. — Три раза. В грудь. Он жив, когда я уходил — но не знаю, сколько протянет.

Ли слушала молча, сжав кулаки. Марико — переспрашивала, уточняла, заставляла возвращаться к деталям.

Четыре часа. Почти минута в минуту. Под конец я выдохся. Язык уже не ворочался, а слова путались.

— Всё, больше не могу.

Девушки переглянулись.

— Ладно, — кивнула Ли. — Отдыхай.

— Подождите, — я поднял руку. — ИскИн, проверь логи передач. Когда мы входили в систему.

— Файлы удалены, — ответил компьютер. — Восстановление займёт около семи часов. Начать?

— Нет, — я покачал головой. — Не надо. — Посмотрел на девушек. — Я настроил резервное копирование перед тем, как нейросеть отключилась. Всё должно быть в резервном банке данных.

Марико тут же подключилась к системе, задала поиск.

— Есть три передачи, — сказала она через несколько секунд. — Две — короткие, стандартные запросы статуса. Третья… с «Гинзо».

Копии предыдущих посланий не сохранились, так как копирование я настраивал позже, но скорее всего их содержание не сильно отличалось от последнего, так как это было похоже на стандартный отчет. "Объект под наблюдением, дальнейший маршрут не известен" гласил он, и, услышав его, я тут же порадовался, что мы с девушками не обсуждали с техником план полета.

Хотя, если начать вспоминать некоторые моменты наших с ним разговоров, то он периодически спрашивал, куда мы направляемся, но так как я не всегда сам представлял маршрут, то либо старался отшутиться, либо называл ближайшую точку выхода из гипера. Не знаю, почему так происходило, видно я на уровне подсознания чувствовал, что не стоит выдавать Колвею всю информацию. Скорее всего, именно поэтому мне посчастливилось избежать пленения на Гинзо, так как у пытавшихся меня захватить эсбэшников, просто не было времени достаточно хорошо подготовиться.

Я выдохнул.

— Значит, он передавал. Не в этот раз — так раньше. — нужно проверить его вещи.

Каюта Колвея была такой же, как у любого члена экипажа. Койка, шкаф, стол, пара ящиков. Ничего личного — только рабочее. Мастерская — другое дело. Здесь пахло металлом и пластиком. На стеллажах были аккуратно разложены запчасти, инструменты, какие-то непонятные детали. В углу — недоделанный дроид, тот самый «монстрик 2.0», над которым мы работали вместе. Первый трагически погиб во время боя с флотом Империи Аккаджи, когда занимался устранением повреждений целостности корпуса тяжелого крейсера. Двойное попадание болванок, выпущенных с линкора противника, снесло не только начавшееся восстанавливаться силовое поле, но и пробило временную "заплатку", под которой работал дроид. Его останки навсегда слились с прочным корпусом моего корабля.

— Смотри, — Ли указала на медицинскую капсулу.

Я подошёл. Она стояла у стены, прикрытая свернутыми пластиковыми листами. Обычная, стандартная, каких на крейсере было пять.

— Подключена к сети, — сказала девушка. — Заметил?

Я присмотрелся. Кабель питания — толстый, бронированный — уходил под пол, туда, где проходили основные магистрали. Скрытно, но не слишком.

— Для тестов хватило бы аккумуляторов, — кивнул я. — Значит ей пользовались. Причем часто.

Ли провела рукой над панелью управления, подключаясь к ИскИну капсулы.

— Отчёт, — сказала она. — За последние три месяца.

Данные побежали по экрану планшета. Я читал через её плечо.

— Ни одной пометки о неисправности, — заметил я. — он врал чтобы переставить капсулу сюда.

— Не только, — Ли пролистала дальше. — Смотри. Несколько попыток запуска программы извлечения имплантата. Все — досрочно завершены.

— Почему?

— Состояние пациента. При подключении к нейросети и подаче команды на отключение взаимодействия с имплантатом — резкое ухудшение. Стабилизация невозможна.

Я молчал. Он пытался что-то из себя вынуть. И не смог. — Какие имплантаты у него стоят? — спросил я.

Ли закрыла глаза, подключаясь к медицинскому ИскИну корабля — тот хранил данные всех членов экипажа.

— Базовая сеть, четвёртое поколение, — начала она. — Несъёмный имплантат интеллект, плюс двадцать пять.

— Подожди, — перебил я. — Сети тоже делятся по поколениям?

— Делятся. Разница — около пяти процентов пропускной способности. Корпорации это не афишируют — иначе никто не покупал бы устаревшие модели.

— Понял. Продолжай.

— Техник 5У, пятое поколение. Имплантат на увеличение скорости реакции — производитель неизвестен. И… — она замолчала, потом добавила тише: — Имплантат «Церцера».

— Что это?

— Не знаю, — Ли покачала головой. — Описания нет. Даже у ИскИна корабля.

Глава 7

Где-то в подпространстве Землянин

Это утро началось не с кофе. Едва я проснулся — и первым делом замер, прислушиваясь к себе, но нейросеть молчала. Не было ни иконок, ни доступа, ни привычного фонового шума на периферии сознания. Я сжал зубы и выдохнул. Хотелось надеяться на лучшее, но… Успокоиться вышло не с первой попытки, а лишь после того, как заставил себя несколько раз сжать кулаки, и не ударить по стене, и не выругаться. Бесполезно. Нервничать пока рано. Или наоборот уже поздно — но сейчас это точно не поможет. Активируется — хорошо. Нет — будем жить дальше. Я и раньше без неё справлялся.

Я сел на койке и свесил ноги. Пол был холодным, пластиковое покрытие приятно обжигало ступни, и это возвращало в реальность. Моя каюта, сегодня пустая и серая, выглядела привычно, но без моих девушек казалась тихой мрачной и одинокой с едва слышным гулом вентиляции. Уже давно привычный легкий запах озона означал, что в помещении заработала система очистки воздуха, значит бортовой компьютер понял, что я уже не сплю. Я потянулся, хрустнув шеей, и встал.

Душ был коротким — вода слегка тёплая, но не горячая, на грани дискомфорта быстро смывала остатки сна. Я стоял под струями, закрыв глаза, и пытался не думать о том, что будет через несколько часов. Выход из гипера. Связь с глобальной сетью. Данные об имплантате «Церцера». Кто такой Колвей на самом деле. Марионетка — или добровольный предатель? Ответы не приходят раньше времени. А когда приходят — чаще всего не те, на которые надеялся.

Быстро одевшись я взглянул на проекционный экран на стене. Мне почему-то казалось, что так будет правильнее. Не просто жить в металлической коробке, а наблюдать за происходящим снаружи, пусть даже и через экран, а не через иллюминатор. На экране сияли разноцветные сполохи гиперпространства, бесконечный туннель, в котором терялось время.

Завтрак я готовил себе сам. Синтезатор выдал стандартный набор — каша, куофе. Я не стал заморачиваться и звать сестер на помощь. Вкус пищи был пресный, безликий, как воспоминание о еде. Но в горло лезло, и этого хватало. Я откинулся на спинку стула. В голове слегка зашумело совсем не больно, а странно, словно кто-то настраивал приёмник на нужную волну. Так было в последние дни перед отключением нейросети. И так стало снова. Значит, процесс идёт.

Я закрыл глаза и вспомнил сон который привиделся мне ночью. В этот раз опять мне снился не тот мутный, рваный кошмар, который душил меня последние недели. А чёткий, ясный, будто кто-то включил голографический проектор прямо в мозгу.

Виртуальный помощник стоял передо мной — высокий, в тёмно-синем мундире с золотыми нашивками. Лицо — правильное, почти красивое, но безжизненное. Глаза смотрят сквозь меня, словно меня здесь нет.

— Легат, — голос ровный, без интонаций. — Ваша нейросеть частично активирована. Начать обучение?

— Да. — Я уже не спорил. Не пытался проснуться. Принял правила игры, начатой ранее.

Интерфейс развернулся перед внутренним взором — непривычный, чужой, но интуитивно понятный. Значки, меню, подсказки. Всё на языке, которого я не знал, но понимал.

— Обычные нейросети Дайва-Нир представляют собой малые ИскИны, — начал помощник. — Ядро состоит из наноботов, выполняющих заданные функции. По сути они продвинутый механизм.

— А моя?

Помощник не естественно моргнул, словно подвиснув — единственное движение, выдававшее в нём не человека.

— Ваша — колония саморазвивающихся живых нанитов. Способны к самовоспроизводству. По отдельности выполняют команды. При достижении определённой популяции — формируют мыслящий организм. Симбиота.

Я присвистнул. Живая нейросеть. У меня в голове.

— Что она может?

— Всё, на что способны стандартные модели. И немного больше. Она вырастит любой имплантат самостоятельно. Параметры будут максимально возможными для вашего организма — как если бы устройство стало частью мозга, нервной системы, мышц. — Помощник сделал паузу. — Теоретически — возможна полная трансформация тела. Включая смену расы. Без заметных следов даже на генном уровне.

— То есть, я могу стать… кем угодно?

— Теоретически, — повторил помощник. — Практически — данных нет. Экспериментальный образец не был завершён.

Я хотел спросить, почему — но не успел. Изображение дёрнулось, и на периферии сознания появилась иконка. Маленькая, бледная, едва заметная — и с каждым мигом становившаяся всё чётче. Разорванный знак бесконечности.

— Что это?

— Индикатор активации, — ответил помощник. — Когда символ станет полным ваша нейросеть заработает.

— Когда это произойдёт?

— Данные отсутствуют.

Ну конечно, куда ж без этого.

В рубке было тихо. Я прошёл к центральному пульту, опустился в кресло второго пилота. И задумался. Я вроде и не калека сейчас, однако пользы от меня практически никакой. Даже простой контроль бортового оборудования не могу провести, а это стало очень актуально, особенно после того как Колвей «покинул» борт крейсера. А для нашего корабля, где все завязано на разные не совсем стандартные системы это очень актуально…

Хотя почему не могу? У меня же есть планшет, подключится и прогнать тесты могу, точно так же, как и прочитать логи. А дальше дело только в голове, а она у меня на месте, и выученные знания из нее никуда не делись. Я резко поднялся, отыскал взглядом наладонник и решительно направился на обход крейсера. Да с нейросетью было гораздо проще, можно было прогнать тесты, не выходя из рубки, с планшетом все выходило немного сложнее, нужно подключаться напрямую.

В коридорах корабля было тихо, ни души. Ли в капсуле, на разгоне. Марико — в тренажёрном зале. Хаги — в своей мастерской. Невольных пассажиров успели передать на станцию «Гинзо» еще до инцидента с моим захватом. Поэтому иногда мне казалось, что я остался один в огромном металлическом нутре огромного существа.

Я достал планшет, его экран засветился мягким голубоватым светом. Подключился к корабельной сети. Корабельный ИскИн отозвался сразу — вежливый, услужливый, но какой-то чужой. Без нейросети я чувствовал это острее — будто общался с кем-то через толстое стекло стараясь расслышать не очень понятные слова незнакомого голоса.

— Статус систем, — сказал я.

Планшет выдал длинный список. Двигатели — в норме. Реакторы — стабильны. Щиты — на семидесяти процентах, перезарядка через четыре часа. Системы жизнеобеспечения — без замечаний.

— А склады? Что с трофеями?

На экране развернулась схема грузовых отсеков. С тех пор, как мы загрузили контейнеры с оборудованием, я так и не проверял, что там внутри. Колвей вёл учёт — он этим занимался. Но теперь оказалось что нет ни техника, ни записей.

— Придётся проверять все самому, — пробормотал я.

Планшет отрисовал инвентаризацию на основе данных ИскИна. Четыре малых ремонтных дроида. Два — средних. Тридцать семь ящиков с ЗИПом — часть распечатана, остальные — опечатаны. Я пробежался по строкам. Силовые кабели, запасные панели обшивки, несколько комплектов скафандров. Армейский паёк — двести порций.

— Это похоже на случай, если синтезаторы сдохнут.

Дальше — вооружение. Плазменные винтовки — семь штук, все с полным зарядом. Игломёты — двенадцать, из них три тяжёлых. Ручные парализаторы — просто куча, даже считать лень, но все равно пригодится. Я вздохнул, свернул список и открыл тактическую карту корабля.

Планшет рисовал медленно — железо у него было не самое мощное. Но я терпел. Отсек за отсеком, палуба за палубой. Жилые помещения — пусты. Медотсек — одна капсула занята, остальные — в режиме ожидания. Мастерская Хагов — закрыта, доступа нет.

— Почему вдруг?

— Киберы изменили коды доступа, — ответил ИскИн. — Ваш текущий статус — гость.

— Я — владелец корабля, — напомнил я.

— Данные не подтверждены. Приоритет — у старшего члена экипажа. В данный момент — Ли Сай.

Я снова тяжело вздохнул. Бюрократия в космосе — хуже, чем на Земле. А без нейросети ты уже и не человек, идентификатор отсутствует, значит и прав нет ни на что.

— Ладно, — сказал я. — Покажи, что доступно.

Планшет перестроил карту. Кают-компания, рубка, несколько технических отсеков. Оружейная — закрыта. Ангар — закрыт. Часть грузовых трюмов — тоже.

— Умные системы, — буркнул я и отключился, отложил планшет и потёр лицо руками. Ладони были сухими, горячими. Дальше — проверка всего, до чего я мог дотянуться без доступа. Я встал, вышел в коридор и пошёл к ближайшему техническому отсеку.

Индикаторы на панелях мигали — зелёные, жёлтые, редкие красные. Я подошёл к каждому, сверился с планшетом. Два контура охлаждения работали с небольшой перегрузкой — я немного изменил калибровку и сбросил настройки, понизив мощность. Красные погасли. Жёлтые через пару мгновений тоже перекрасились и стали зелёными. Маленькая победа.

— ИскИн, обнови статус.

— Выполнено. Спасибо.

— Не за что.

Я перешёл к следующему отсеку, потом к следующему. Примерно часов через шесть — потный, с ноющими ступнями и лёгкой болью в спине, я вернулся в рубку. Планшет показал, что диагностика пройдена на семьдесят процентов, все что мог я привел в более-менее относительный порядок. Остальное — либо закрыто, либо требовало доступа капитана.

— Ладно, — сказал я. — Пока сойдёт как временная мера, но нужно будет повторить обход с Ли.

В кают-компании пахло жареным мясом и специями. Марико стояла у синтезатора, что-то колдовала над панелью. Ли нарезала овощи — длинным, тонким ножом, ловко, почти артистично. На столе уже дымились две тарелки с гарниром, в центре возвышалась бутылка фиолетового слабоалкогольного напитка — отдалённо похожего на земное сухое вино.

— А вот и наш соня, — Марико обернулась, усмехнулась. — Мы уж думали, ты до ужина проспишь.

— Прыжок долгий, — я пожал плечами. — Можно и расслабиться.

Ли поставила салат на стол, взглянула на меня — внимательно, чуть дольше обычного.

— Выглядишь лучше. Отдохнул?

— Отдохнул, — кивнул я. — Да и мясо у тебя, Марико, пахнет так, что сам бог велел просыпаться.

— Это не я, — девушка махнула рукой в сторону синтезатора. — Это всё Колве… — Она замолчала. Осеклась на полуслове. Тишина повисла в воздухе — тяжёлая, неудобная. Никто не хотел говорить о предателе.

— Садитесь, — сказал я, первым нарушая молчание. — Есть надо пока горячее.

Обед прошёл в тишине.

Я жевал мясо — мягкое, сочное, с лёгкой дымкой — и почти не чувствовал вкуса. Ли смотрела в тарелку, Марико крутила в пальцах вилку, но не ела.

— Вы чего? — спросил я. — Не нравится?

— Всё нормально, — ответила Марико. И отодвинула тарелку.

Ли подняла голову. Взгляд — серьёзный, почти строгий.

— Нам нужно закончить разговор, который начали неделю назад.

— Я помню, — я отложил вилку.

Они переглянулись — быстро, без слов, будто обменялись мыслями.

— Мы сейчас в гиперпространстве, — начала Марико. — Прыжок продлится ещё больше тридцати часов. Нас никто не прервёт. Ли взяла меня за руку. Ладони у неё были тёплыми, чуть влажными было видно, что девушка очень нервничала. Я сжал ее пальцы в ответ.

— Насколько ты готов к переменам в своей жизни? — спросила она.

— Смотря каким, — я попытался усмехнуться — и тут же пожалел. Лицо у девушки было каменным. Шутка не прошла.

— Извини, — сказал я. — За время в Консорциуме я так привык к переменам, что новые меня уже не пугают. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Чуть больше года назад я и представить не мог, что окажусь в рабстве. Что поучаствую в космической войне — призом в которой буду я сам. Что познакомлюсь с двумя прекрасными… внеземными формами жизни, — я улыбнулся, глядя на них. Марико фыркнула, в ее глазах промелькнуло что-то тёплое. — Так что — выкладывайте. Что стряслось?

Ли опустила взгляд.

— Несколько дней назад… мы с сестрой одновременно почувствовали себя плохо. — Она говорила тихо, почти шёпотом. — На станции. Древней. Возвращались на шаттл — и Марико начала оседать на пол. Я подхватила её — и тут же поняла, что силы уходят и от меня.

— Симптомы были одинаковыми, — добавила Марико. — Мы теряли сознание по очереди. Связи с кораблём не было. Еле добрались до медотсека.

— И вы молчали?! — я резко выпрямился, чуть не опрокинув стул. — Я же мог помочь! У меня прокачана база по медицине — шестой уровень! Капсулы на крейсере последнего поколения! Индивидуальная программа…

— Мы знаем, — перебила Ли. — И знаем, что ты бы сделал всё возможное. Но эти симптомы… они знакомы каждому креату с детства. Она посмотрела мне в глаза.

— Это единственное неизлечимое заболевание нашей расы, — сказала Марико. Голос её дрогнул. — Сто процентов известных случаев — смерть.

Слова девушки повисли в воздухе. Тяжёлые. Невыносимые. Я словно забыл, как дышать. Нет.

— Сколько? — спросил я. Мой голос сел — я его не узнавал.

— Две-три недели, — ответила Ли. — С каждым днём будет только хуже.

Я смотрел на них. На Ли — с её вечной выдержкой, которая сейчас трещала по швам. На Марико — которая теребила край стола и не поднимала глаз. Они знали. Знали всё это время. И молчали.

— Зачем? — спросил я. — Зачем вы не сказали сразу? Мы могли…

— Что? — Ли подняла голову. — Что мы могли, Алекс? Медкапсулы бессильны. Генная инженерия — тоже. Наша раса… мы все носим эту бомбу в себе. Она взрывается — или нет. Это как лотерея. Ты можешь выиграть или проиграть. Никто не знает, когда и у кого.

— Но есть же… — начал я — и замолчал. Потому что не знал, что сказать. Вариантов не было. Я встал. Подошёл к ним. Обнял — обоих сразу, как мог, прижал к себе.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал я. — Обязательно. Я не отпущу вас. Слышите?

Они молчали. Я чувствовал, как бьются их сердца — быстро, тревожно, в унисон с моим. И не знал, как им помочь. Но знал, что должен попытаться. Любой ценой.

Интерлюдия

Несколькими месяцами ранее Столичная планета Империи Аккаджи Малая приёмная Императорского дворца

— Я не доволен!

Этими словами начал свой монолог, сидящий на троне властный человек. Тишина в зале стала звенящей. Придворные, замершие вдоль стен, боялись даже дышать. Охранники у дверей напряглись и незаметно переложили руки на рукояти игломётов. Секретари, стоявшие за креслом императора, опустили глаза в пол.

Обычно после такой фразы разумный, услышавший её из уст повелителя, готовился распрощаться с жизнью. Причём далеко не всем удавалось уйти за грань безболезненно. Но в этот момент недовольство императора было направлено на того, кто уже не мог ответить — на предыдущего главу контрразведывательного управления, погибшего несколько месяцев назад.

Мужчина, стоящий на коленях в центре зала, чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он не поднимал глаз. Не смел. Новый глава управления — бывший заместитель погибшего — получил эту должность всего несколько недель назад. И сразу же столкнулся с проблемой, о которой до этого даже не подозревал.

Большая часть личных и рабочих файлов его предшественника оказалась зашифрована. Система защиты носителей была построена таким образом, что при малейшем подозрении контролирующего ИскИна о попытке взлома информация уничтожалось без возможности восстановления. Лучшие райкеры империи бились над шифрами уже десяток дней. Им удалось получить доступ лишь к небольшой части данных. Но и этого хватило, чтобы новый глава увидел открывающиеся перспективы.

Хорошо отлаженный механизм, запущенный его предшественником, снова начал набирать обороты. Со всех концов известного пространства полились сначала ручейки, а затем и реки информации о происходящем в Консорциуме. С каждой неделей кропотливой работы райкеры вскрывали всё новые зашифрованные носители. Алгоритм шифрования стал понятен, потери при дешифровке приблизились к нулю.

И вот — вызов к императору. Новый глава управления получил его неожиданно. Как раз в тот момент, когда разбирал очередной проект бывшего начальника. Секретарь вызвал его в кабинет, лицо у молодого человека было белым как мел.

— Его Величество требует вашего присутствия. Немедленно.

Дорога во дворец заняла двадцать минут. Каждый из них казался вечностью. Личный контроль правителя империи за поиском «дикого» сначала поставил нового главу в тупик. Зачем императору уделять столько внимания — пусть и очень ценному, но всё же всего лишь рабу?

Но затем, внимательно изучив дело, ему стал понятен интерес повелителя. Двести пятнадцать единиц базового индекса интеллекта. Это не просто редкость. Это сокровище, за которое государства готовы отдать целые звёздные системы. На доклад он направлялся с уже подготовленным планом мероприятий по возобновлению поиска. Вот только новый глава контрразведки даже не представлял, каким образом будет их осуществлять. Предшественник унёс все нити, за которые можно было подергать в могилу.

И вот сейчас, стоя на коленях, уставившись в пол, он перечислял пункты плана действий, подготовленные аналитиками. Голос его был ровным — он тренировал это годами. Но внутри всё дрожало. Оставалось только надеяться, что император окажется сегодня в хорошем настроении.

Повелитель задал несколько вопросов о состоянии дел. Контрразведчик ответил, опираясь на информацию, которую успел самостоятельно обработать. Коротко. Чётко. По делу. А затем словно приговор прозвучали эти слова.

— Я не доволен!

Несколько мгновений новый глава управления не дышал. Воздух в зале стал тяжёлым, почти осязаемым. Ему казалось, что время остановилось. Всё, — подумал он. — Конец.

Но следом донеслось продолжение: — …впрочем, я надеюсь, что ты не повторишь ошибок предшественника и закончишь начатое им дело до конца.

Контрразведчик медленно выдохнул. Осмелился поднять глаза — и встретился взглядом с императором. Тот смотрел сверху вниз, спокойно, без гнева. Но в этом спокойствии чувствовалась сталь.

— Исполню, Ваше Величество, — сказал глава управления. Голос его не дрогнул.

— Ступай.

Он поднялся, сделал шаг назад, развернулся и направился к выходу. Только когда массивные двери малой приёмной закрылись за ним, он позволил себе немного выдохнуть и расслабиться. По коридору он шёл быстро, чеканя шаг. Придворные расступались перед ним, охранники отдавали честь. Он не замечал никого.

Теперь я понимаю, — думал он. — Почему все, кто занимал эту должность до меня, имели седые волосы. Почему даже медкапсулы не могли вернуть им пигментацию. Он провёл ладонью по своим — ещё чёрным, густым. Сколько у меня времени? Год? Два? Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.

Вернувшись на станцию, он первым делом прошёл в свой кабинет — просторное помещение с голографической картой Консорциума во всю стену и массивным столом из чёрного дерева. Секретарь уже ждал, держа в руках планшет с последними отчётами.

— Докладывайте, — бросил глава управления, опускаясь в кресло.

— Райкеры закончили с расшифровкой архивов предшественника. Осталось всего три процента данных. Есть интересные находки.

— Какие?

— Во-первых, найден старый архив залегендированных агентов. Связь с ними не поддерживалась по неизвестным причинам. Мы проверяем актуальность контактов.

— Во-вторых?

— Во-вторых, обнаружен активный агент. Он находится в окружении искомого объекта.

Глава управления подался вперёд.

— Кто?

— Кодовое имя — Агент NS13.08DH. По данным предшественника, это переписанный экземпляр.

Контрразведчик откинулся на спинку кресла.

— Переписанный… — повторил он. — Такие агенты — редкость.

— Так точно.

Технологии замещения сознания были запрещены в Консорциуме. Они находились в зачаточном состоянии — по крайней мере, в «обычном мире». В кулуарах спецслужб Аккаджи всё было несколько иначе.

Методика, разработанная для лечения психологических дефектов мозга, имела разностороннее применение. Одно из них заинтересовало тогдашнее руководство Службы Безопасности Империи. С её помощью можно было создать идеального исполнителя. Того, кто даже не будет знать, что выполняет чьи-то задания.

Подготовка таких людей занимала годы. Их натаскивали в различных областях — от рукопашного боя до инженерного дела. Набирали потенциальных агентов среди детей с покоренных планет. Иногда попадались и свои — никому не нужные сироты, которых никто не хватился бы. Им устанавливали специальные имплантаты, позволявшие полностью контролировать носителя. А в дальнейшем — записывать в мозг новую личность, которая на определённое время становилась доминирующей.

«Дремлющее» же сознание активировалось определённым набором звуков или цифровым сигналом — кодом к пробуждению. Для всех окружающих процедура активации агента происходила незаметно. Максимум, на что мог пожаловаться носитель в первые часы — на небольшую головную боль. Она проходила сама или устранялась за несколько минут в медкапсуле.

Не более чем за сутки «спящее» сознание агента становилось доминирующим и полностью получало доступ к знаниям и памяти поглощённого разума. Но, как и бывает с новыми технологиями, иногда случались сбои.

— Что известно об этом агенте? — спросил глава управления.

Секретарь пролистал планшет.

— Агент NS13.08DH. Совершенный генетический материал. Потенциальный уровень КИ — сто семьдесят две единицы.

Глава управления присвистнул.

— Неплохо.

— Установка новейшего наночипа должна была поднять скорость обучаемости на семь-восемь процентов, а скорость прохождения нервных импульсов — почти на двадцать.

— Должна была?

— Непредвиденный сбой в установочном кибер-докторе. Погрешность признали не критичной, агента не забраковали.

— И к чему это привело?

— При заливке новой личности нарушились нейронные связи. Интеллект агента оказался ниже требуемого. Он стал годен лишь для третьесортной работы.

Контрразведчик помолчал.

— Операцию по внедрению отменили. Агента с заменённой личностью перевели в обслуживающий персонал одной из баз на границе имперского пространства. — Секретарь поднял глаза. — А потом о нём забыли. До сегодняшнего дня.

— До сегодняшнего дня, — повторил глава управления.

Он встал, подошёл к голографической карте. Тысячи звёзд мерцали в полумраке кабинета. Где-то среди них — его цель.

— Переписанный экземпляр, — сказал он. — Это хорошо. Это значит, что он не предаст сознательно. И не сможет рассказать о нас, даже если захочет.

Он повернулся к секретарю.

— Активировать агента. Код — приоритетный. И пусть аналитики подготовят сценарий действий. Я хочу, чтобы «дикий» оказался у нас. Живым.

— Слушаюсь.

Секретарь вышел. Глава управления остался один в полумраке кабинета.

Глава 8

Где-то во Фронтире Землянин

Крышка медкапсулы поднялась с тихим шипением, выпуская Марико из своих объятий. Пар от мгновенно испаряющегося геля вырвался наружу, смешиваясь со стерильным воздухом медотсека. Я стоял у стены, прислонившись плечом к холодному пластику, и смотрел, как она садится, свесив бледные ноги.

— Идти можешь? — спросил я.

— Могу, — ответила она, но голос был чужим — тихим, уставшим. — Ли, давай. Время не ждёт.

Ли молча кивнула и опустилась на освободившееся место. Крышка за ней закрылась, загорелся зелёный индикатор. Диагностика запущена. Я перевёл взгляд на планшет — цифры, графики, шкалы. И всё это — о них.

Десять дней. Данные текли, сменяли друг друга, но я уже всё понял. Они были идентичны. Полностью. До последнего знака.

— Ну? — спросила Марико, хотя по глазам видела ответ.

Я хотел сказать «всё хорошо» — и не смог. Язык не повернулся.

— Не умеешь врать, — сказала она. И усмехнулась, немного горько, лишь уголками губ. — Давай планшет.

Я с неохотой протянул. Она пробежала по надписям взглядом, и лицо её стало ещё бледнее, на глазах заблестели едва заметные слезы. Пальцы, держащие планшет, задрожали — едва-едва, но я все прекрасно видел.

— Сколько? — спросила она тихо, смахнув набежавшую слезинку с глаза.

— Десять дней, — мой голос сел и я совершенно не узнавал его, словно моими устами говорил незнакомец. — Потом нервная система начнет быстро отказывать и перестанет функционировать. Потом за ней последуют внутренние органы, и в конце концов сердце остановится.

— А боль? — Марико спросила буднично, словно не о себе. Словно проверяла, знаю ли я.

— Будет. Невыносимая, — сказал я. — и препараты не помогут.

Тишина нависшая в медотсеке стала тяжёлой, почти осязаемой. Я чувствовал, как воздух давит на плечи пригибая меня. Как гудит вентиляция — мерно, равнодушно. Как бьётся мое сердце — слишком громко, слишком часто. Десять дней. Десять дней — и их не станет. Я закрыл глаза. В темноте под веками вспыхивали цифры — шкалы, графики, отчёты. Картинки, которые я только что видел на планшете вновь всплывали у меня перед глазами. Десять дней. Восемь. Пять. Один.

— Не сжимай так, — Марико взяла мои руки, разжала. — Все равно не поможет.

Я посмотрел на свои ладони — на следы красных полумесяцев от ногтей. Кровь из них выступила мелкими капельками, но я почти не чувствовал боли. Лишь только злость на самого себя кипела во мне.

— Знаю, — сказал я. — Не помогает ничего.

Эмоции переполняли меня, душили, комком вставали в горле. Злость на себя — за то, что не могу ни чем помочь. За то, что нейросеть молчит. За то, что знания, которые есть у Хранителя, я не могу достать. Бессилие сжимало оковами, не давая вздохнуть полной грудью.

Нужно было успокоиться, гнев и злость плохие советчики. Нужно придумать решение. Я заставил себя дышать. Вдох — четыре. Задержка — семь. Выдох — восемь. Не помогает. Я проклинал судьбу — притворщицу, которая дала мне почувствовать себя счастливым, а потом отняла всё разом. Мне хотелось просто взять и умереть. Взять и забыться. Не чувствовать, не знать, не видеть их глаз.

Я посмотрел на Марико. Она сидела, сжав зубы, и смотрела в стену. На её щеке блестела слеза — одна-единственная. Она не вытирала её, и я тоже не стёр. Пусть.

— Нам нужно вернуться к Хранителю, — сказал я вдруг. Сам себе — или им. — Там могут быть ответы, и решение.

— Не успеем, — Ли открыла глаза. — Сюда мы добирались почти четыре месяца. Обратный путь займет не на много меньше, даже если идти через опасные зоны. У нас просто нет столько времени.

— А если поместить вас в криокапсулы? Процессы замедлятся…

— Не получится, — перебила Марико. — Спасённых мы сдали на «Гинзо». Исправных «морозильников» нет, а даже если бы были — кто поведёт корабль?

Я выругался. Громко, смачно, по-русски. Девушки не удивились — привыкли.

— Значит, будем думать, — сказал я. — У нас десять дней.

— Около того, — кивнула Ли. — Сейчас — выходим из прыжка. Потом сможем скорректировать курс.

Я смотрел на них. На Ли — с её вечной выдержкой, которая сейчас трещала по швам. На Марико — бледную, но сжавшую зубы. Они не сдавались. Значит, и я не имею права.

Ожидание выхода из гиперпространства растянулось в бесконечность. Я сидел в рубке, смотрел на разноцветные сполохи на обзорном экране и прокручивал варианты. Один за другим. Тупик. Тупик. Тупик. Хранитель. Только он может знать. Если кто-то и разбирался в генетике креатов — то древние. Они их создали. Они должны были предусмотреть защиту. А если нет? Если для них это был просто расходный материал? Эксперимент, который можно выбросить?

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Не сейчас. Планшет лежал на коленях, но я даже не пытался в него заглянуть — всё равно сейчас ничего не изменишь. Я провёл пальцем по холодному экрану — никакой надежды. Только цифры.

Сёстры о чём-то переговаривались вполголоса у пульта. Я не вслушивался — пусть общаются. Им тоже нужно говорить. Слышать голоса друг друга. Знать, что они ещё здесь. Я наблюдал за ними, пытался запомнить их живыми и такими прекрасными, и в какой-то момент даже не заметил, как закрыл глаза — и увидел очередной сон.

Обучающая программа снова запустилась. Виртуальный помощник стоял передо мной, правильный, безжизненный, в тёмно-синем мундире.

— Легат, — начал он. — Дайва-Нир удерживали повиновение сотен рас благодаря…

Я слушал краем уха, повторяя заученное. Мозг запоминал полученную информацию, но сердце ее не принимало. Как такой немногочисленный народ мог держать в страхе целые системы? Технологии? Страх? Или что-то другое?

— …Силь-Вар, — продолжал помощник, — переманивают лучшие умы, отдавая на периферию устаревшие технологии. Дайва-Нир не скрывали своего превосходства.

— Полноправные партнёры? — спросил я.

— Только Храл'Си. Четырёхрукие приматы, идущие по пути развития сознания и интеллекта, покрытые шерстью. Прародители креатов.

Прародители. Значит, они должны знать о болезни. Должны были предусмотреть лекарство или лечение.

— Выход из прыжка через пять минут, — разорвал сон голос ИскИна.

Звёзды. Много звёзд, россыпью раскинулись на обзорном экране. Тусклое карликовое местное солнце в центре системы было настолько блеклым и маленьким, бледным, что едва освещало пустоту вокруг себя. Практически не затмевая яркого излучения других светил скопления.

— Сканирование пространства, — скомандовала Ли.

— Два быстрых корвета. Идут на перехват, — ответил ИскИн.

Я подошёл к пульту, встал за креслом Марико. Пол под ногами слегка вибрировал — маневровые двигатели работали в штатном режиме.

— Станция, мы — торговый крейсер. Зашли на дозаправку.

— Принято, — ответил диспетчер. — Приготовьтесь к досмотру.

Марико взглянула на меня через плечо.

— Обычная практика, — сказала она. — Сейчас прилетят, посмотрят, и уберутся прочь.

— Если повезёт, — добавила Ли.

Досмотровая команда прибыла через сорок минут. Я смотрел, как их бот подлетает к шлюзу, как из него выходят несколько гуманоидов. Тяжёлые боевые скафандры, игломёты на бедре, дроиды сопровождения — четверо здоровенных паукообразных роботов с парой короткоствольных кинетических пушек по бокам.

— Гости, — прокомментировала Марико, и я услышал в её голосе напряжение. — Щедрые.

Я набрал на планшете команду — короткую, кодированную — и отправил Хатам и боевым дроидам. «Приготовиться».

— Зачем? — спросила Ли, заметив движение.

— Так на всякий случай, — ответил я. — Если они не те, за кого себя выдают.

— На всякий, — кивнула она и активировала внутренние системы безопасности.

Досмотр занял три часа. Абордажники ходили по кораблю — я слышал их шаги в коридорах, глухие, тяжёлые, с металлическим призвуком. Голоса — короткие команды, перекличка. Каждый раз, когда они останавливались рядом с техническим отсеком, где замерли Хаги, моё сердце пропускало удар. Не найдут. Не должны. Они не нашли.

Когда командир козырнул Ли и произнес «Удачного дня», я выдохнул — медленно, с облегчением, и только тогда понял, что всё это время почти не дышал.

— С чем связана такая активность? — спросила Марико у диспетчера.

— Несколько дней назад на систему напали пираты, — ответил тот. — Мы отбились, наёмники помогли. С тех пор проверяем всех.

— Понятно. Спасибо.

Через пятнадцать минут пришёл вызов от управляющего. Я стоял у пульта, смотрел на его изображение на экране. Лицо — жёсткое, усталое, с глубокими морщинами, словно он давно не пользовался капсулой, но его глаза — цепкие, изучающие, выдавали в нем профессионального торговца.

— Что вы можете предложить в обмен на топливо? — без предисловий спросил он.

— Кредиты, — ответила Ли.

— Не интересует.

— Тогда скиньте список. Посмотрим.

Файл пришёл через минуту. Я открыл его на планшете и присвистнул — список был длинным.

— Им много чего надо, — сказал я.

— Им всегда много чего надо, — Марико заглянула мне через плечо, коснувшись плечом. — Ты на оружие смотри. Ручное.

Я пролистал дальше. Ракетные системы, боевые дроиды, ремонтные комплексы. И в самом низу — просто «стрелковое оружие, любое, в любом количестве».

— Есть, — сказал я. — Мы можем предложить плазменные винтовки. У нас их полно.

— И отдавать не жалко? — уточнила Ли.

— Жалко, — я усмехнулся. — Но топливо нужнее. Без него мы никуда не улетим.

Переговоры решили вести у нас на крейсере в кают-компании. Я сразу распределил роли:

— Я буду во главе стола. Ли и Марико займете места по бокам. Веду торги я, вы — «вторая скрипка». Поддакивайте, когда надо. Молчите, когда не надо.

Девушки переглянулись.

— Ты уверен? — спросила Ли. — Без нейросети…

— Уверен, — перебил я. — Знания никуда не делись. А вы «торговлю» не изучали.

— Ладно, — кивнула Марико. — Пусть будет твоя игра.

Кораблик управляющего оказался старым двухместным истребителем — ржавым, потрёпанным, с закопчёнными дюзами. Места у нас на посадочной палубе не было, поэтому он повис на внешнем подвесе, пристыковавшись к шлюзу.

Я стоял у входа, ждал. Слышал, как щёлкают замки скафандра, как шипит выравнивание давления. Гость вошёл в переходной тоннель — тяжёлый, уверенный, в потёртом, но добротном комбинезоне. Отстегнул шлем, стряхнул с волос капли конденсата — и я не поверил своим глазам.

Креат. Четырёхрукий. Мужчина. Сёстры Сай выхватили силовые клинки раньше, чем я успел моргнуть. Воздух наполнился тонким, звенящим гулом генераторов накачки.

— Стоять! — рявкнул я. Девушки замерли. Их клинки гудели в миллиметре от шеи гостя. Но стоит отдать ему должное, он не испугался и не шелохнулся — только усмехнулся краем губ.

Глава 9

Где-то в пространстве Тяжёлый крейсер Землянин

Воздух в шлюзе стал тяжелым — спертым, почти невыносимым. В отличие от Ли и Марико, прибывший к нам креат не шелохнулся. Не выхватил оружие, не принял боевую стойку. Он просто стоял, а его руки были неподвижно скрещены на груди, голова чуть наклонена. В нем не читалось ни страха, ни напряжения. Только спокойствие. Такое, бывает у людей, которые уже всё потеряли и которым больше нечего бояться.

Я чувствовал запах его кожи — чужой, с примесью чего-то, немного напоминающего пряности. Креаты пахли иначе, чем люди. Более резко, что ли. Но этот запах не был враждебным — скорее немного настораживающим.

Управляющий шахтёрским посёлком высунувшийся из-за креата, увидел готовых к бою девушек и замахал руками — резко, нервно. Его ладони словно маленькие вентиляторы мелькали в воздухе.

— Стойте, стойте! Мы не собираемся нападать! Это мой помощник, он не воин, он даже оружия не носит!

Я перевёл взгляд с него на креата. Тот не отрицал. Не подтверждал. Просто стоял и ждал.

— Объясните, — сказал я сёстрам, не оборачиваясь. В моем горле внезапно резко пересохло.

— Клеймо, — процедила Ли сквозь зубы. Голос её дрожал от ярости. — У него на предплечье, знак «Теней».

Креат медленно, не делая резких движений, оттянул рукав комбинезона. Я увидел небольшой шрам. Не татуировку, а именно шрам. Старый, затянувшийся, но довольно чёткий. Символ — изогнутые линии, напоминающие паука. Его выжигали, я это понял по краям рубца. Такое не наносят добровольно.

— Верно, — сказал креат спокойно. — Я был адептом «Теней». Долгое время.

Марико сделала шаг вперёд. Клинок в её руке хищно блеснул — я видел отражение аварийных огней на лезвии.

— Являлся!? — голос её сорвался на крик. — Бывших «Теней» не бывает!

— Знаю, — кивнул он. — Закон клана гласит: предательство карается смертью. Любое невыполнение приказа — казнь.

— И почему же ты жив? — Ли шагнула вперёд, клинок замер в сантиметре от его горла. Я видел, как дрожит её рука. Не от страха. От сдерживаемой ярости.

— Потому что я убил своего мастера, — сказал креат. Глаза его смотрели прямо на Ли. — Того, кто контролировал выполнение миссии. А потом исчез. Навсегда.

— Зачем ты пришёл? — спросила Ли. — Зная, что мы узнаем клеймо?

— Я прилетел из-за тебя, Ли. И из-за твоей сестры.

Она молчала. Я слышал её дыхание — частое, прерывистое. Видел, как побелели от напряжения костяшки пальцев, сжимающих клинок.

— Пройдемте в кают компанию, — сказал я гостям. — Поговорим.

Креат кивнул, и пропустив меня и управляющего вперед проследовал следом за нами, потом налив себе из синтезатора какой-то пряный напиток прошёл к столу, и опустился, заняв свободное место. Сёстры не сели, они как мы договаривались ранее остались стоять у меня за спиной.

Я чувствовал их напряжение — оно передавалось мне, заставляло мышцы ныть, а подсознание зудеть в ожидании удара. Ничего. Справимся.

— Рассказывай.

— Двадцать шесть лет назад мне и моему наставнику поручили устранить одного креата. Его смерть должна была стать назиданием — жестокой, запоминающейся. Мы довольно быстро выследили жертву, обезоружили её в собственном доме. Но во время «процедуры» устрашения нас обнаружил нежелательный свидетель. Ребёнок.

Креат замолчал. Я слышал, как гудит вентиляция — мерно, равнодушно. Как где-то в коридоре щёлкает неисправный сервомотор. Как моё сердце бьётся — слишком громко, слишком часто.

— Мастер приказал избавиться от него. Но… я не смог. Я спрятал мальчика и доложил, что приказ выполнен. Но наставник каким-то образом обнаружил обман. На обратном пути он оглушил меня.

Голос его стал тише — не шёпот, но почти. Я видел, как он сжал кулаки. Как побелели костяшки — так же, как у Ли.

— Я очнулся в тот момент, когда мастер вёл бой с двумя креатами. Мужчиной и молодой женщиной. К тому времени, как я освободился, мужчина уже был мёртв. Женщина была ранена.

Он провёл ладонью по лицу — медленно, тяжело. Будто сдирал невидимую маску.

— Я убил своего наставника. Ударил со спины — по-другому не смог бы. А потом подошёл к ней. Она ещё дышала. Я спросил, как её зовут. Она сказала: «Аделин».

В рубке стало тихо. Ли опустила клинок. Медленно, словно через силу — я слышал, как лезвие скребёт по напольному покрытию. Марико следом повторила движение сестры.

— Как только я увидел твое изображение Ли я сразу узнал ее в тебе и поэтому прилетел к вам на корабль. Аделин Сай, — тихо закончил креат. — Твоя мать. Они с твоим отцом ценой своей жизни спасли меня. Я должен был отплатить хотя бы этим — прийти и сказать правду.

Ли молчала. Я смотрел на неё. На её лицо — белое, как пластик стен. На глаза — широко открытые, в которых ярко блестели слёзы. На губы — сжатые так сильно, что они побелели. Марико стояла рядом, чуть касаясь плечом сестры. Её рука нашла руку Ли и пальцы девушек сплелись.

И тут Ли всхлипнула. Один раз — коротко, сдавленно, будто подавилась криком. А потом слёзы потекли ручьём. Марико тоже плакала — тихо, беззвучно, но я видел, как дрожит её подбородок.

Я поднялся подошёл и обнял их обеих — крепко, как только мог. Они уткнулись мне в грудь — одновременно, будто сговорились. Я чувствовал, как их плечи сотрясаются. Как моя грудь становится мокрой от слёз.

— Всё, — сказал я тихо. — Я здесь. Всё.

Я гладил их по головам — Ли, потом Марико, снова Ли. Волосы были мягкими, пахли ландышами — тем самым ароматом, который я запомнил навсегда. Чуть слышное гудение генераторов накачки силовых мечей затихло. Клинки погасли — я услышал, как они щёлкнули, отключаясь.

Мы стояли так несколько минут. Креат не двигался. Управляющий замер у стены, бледный, не зная, куда смотреть. Потом Ли отстранилась. Вытерла щёки тыльной стороной ладони.

— Спасибо, — сказала она. Голос был хриплым, но ровным. — За правду.

Креат молча кивнул.

Переговоры решили проводить тут же в кают-компании. Дав время девушкам прийти в себя мы все сделали заказ в синтезаторе и разместились за столом. Стол был овальным, из тёмного пластика — на нём остались царапины от прежних встреч. Я сел во главе на свое привычное место. Ли и Марико расположились по бокам. Креат — напротив, управляющий подсел к нему рядом.

Воздух в кают-компании пах куофе и чем-то сладким. И ещё — потом и сдерживаемой агрессией. Девушки хоть и немного расслабились, но все-таки не убрали оружие далеко — клинки лежали у них на коленях, под рукой.

— Что вам нужно? — спросил я.

— Оружие, дроиды, — ответил управляющий. — Список я скинул.

— Может все таки возьмете кредиты?

— Не интересуют.

— Бартер, — кивнула Ли. — Мы предложим сотню плазменных винтовок.

— Мало. Нам нужно оружие. Много.

Марико взглянула на меня.

— Ракеты? — спросила она меня тихо. Так чтобы слышал только я.

— Нет, — сказал я. — Ракеты не отдадим.

Управляющий услышал и скорчил недовольную мину.

— Тогда — тысяча винтовок.

— Сотня, — повторил я.

— Семьсот.

— Двести. И это предел.

— Пятьсот.

— Триста. И заправка на полные баки.

Я смотрел на него. Он — на меня. Глаза его были цепкими, изучающими. Профессиональный торговец — таких на Земле называли «акулами». Но сейчас он был на моей территории.

— Давайте заканчивать торги, триста хорошая цена, берите, — внезапно сказала Ли. — И мы заправляемся. Иначе мы просто уходим.

— А куда вы уйдёте? — усмехнулся управляющий. — До следующей станции — несколько систем. Топлива у вас остался самый минимум, на один прыжок. Не долетите.

— Долетим, Ты не знаешь, на что способен наш корабль — парировала Марико. — Особенно если не будем торговаться до вечера.

Он помолчал. Постучал пальцами по столу — нервы. Я слышал, как ногти щёлкают по пластику.

— Триста пятьдесят, — сдался он, махнув рукой. — И договорились.

— Идёт.

Заправочный транспорт отстыковался через час. Я стоял обзорного экрана и смотрел, как он медленно отваливает. В рубке было тихо — только гул вентиляции и редкие щелчки остывающего металла. Пол под ногами слегка вибрировал. Наш крейсер периодически сверкая маневровыми, заканчивал разворот и начинал разгон.

— Потеряли почти сутки, — сказала Ли, подходя. Она встала рядом, и я почувствовал тепло её плеча.

— Выдержим, — ответил я. — Двигатели крепкие, системы в порядке.

— Не двигатели. Мы.

Она взяла меня за руку. Пальцы её были холодными — слишком холодными. Я крепко сжал их пытаясь согреть.

— Выдержим, — повторил я, но девушка промолчала в ответ.

Несколько часов спустя Тренировочный зал

Гиперпространственный прыжок длился уже больше суток. Я стоял на рифлёном полу тренировочного зала, тяжело дыша, и пытался поймать взглядом Ли. Она двигалась слишком быстро — даже сейчас, когда я видел каждое её движение, тело не успевало за мозгом. Ноги дрожали, руки опухли от блоков, в груди саднило после пропущенного удара. Ещё несколько недель назад я мог выигрывать у них. Конечно только иногда. По одному разу из десяти, а сейчас — ни одного.

Марико обошла меня слева. Я успел повернуться — и пропустил удар ногой в корпус. Воздух со свистом вырвался из лёгких.

— Слабо, — бросила она, но без насмешки.

— Знаю, — прохрипел я.

Раньше я видел их движения — и успевал. Сейчас я тоже видел — но уже не успевал. Будто между глазом и рукой кто-то встроил замедлитель. Создавалось впечатление, что мозг даёт команду с опозданием. На долю секунды. Но в бою доля секунды — это проигрыш. Как тормозящий компьютер, — подумал я. — Калькулятор-переросток с ногами.

Я усмехнулся своей же шутке, и отвлёкся — и тут же получил подсечку от Ли. Пол встретил меня жёстко — плечо прострелило болью.

— Вставай, — сказала она, не протягивая руки.

— Дай секунду.

— Нет.

Мои мышцы ныли — каждая, до единой. Я стоял на коленях на рифлёном полу и пытался отдышаться. Воздух в зале был влажным, пахло потом и резиной — таково было покрытие, которое хоть немного смягчало удары о палубу. В углах висели скакалки и какие-то тренажёры, хотя мы ими почти не пользовались.

Ли замерла в трёх шагах от меня. Марико — стояла чуть сбоку, прикрывая сестру.

— Вставай, — вновь бросила Ли.

— Дай отдышаться.

— Не дам. — бросила она и тут же атаковала — быстрая, как ртуть.

Я едва успел заблокировать удар ногой в голову, откатился в сторону и вскочил. Мои колени подрагивали от усталости, норовя подвернуться в любой момент, но кажется сегодня девушки решили максимально усложнить мне жизнь. Марико внезапно снова ударила ногой в корпус, но в этот раз я ожидал, и поймал, но Ли уже была рядом. Она крутанулась и подсекла мою опорную ногу, и через мгновение я снова оказался на полу.

— Хорошо, — сказала она, подавая руку. — Для человека.

— Для человека без нейросети, — добавила Марико улыбаясь.

— Спасибо, поддержали. — проворчал я, заставляя себя вновь подняться. В висках стучало, перед глазами плыло. В углу зала, у стены, лежали полотенца и бутылки с водой.

— Тренировка закончена, — объявила Марико.

— Тогда почему я всё ещё на ногах? — буркнул я.

Она улыбнулась — краем губ. Ли подошла ближе, взяла меня за руку, проверила пульс. Пальцы её были холодными — слишком холодными.

— Восстанавливайся, — сказала она. — Завтра продолжим.

Я кивнул. И только расслабился — опустил плечи, выдохнул, — как Марико ударила ногой под коленку, а Ли одновременно крутанула мою руку и бросила меня на пол.

— Никогда не расслабляйся, — сказала одна.

— И никогда не выпускай противника из виду, — добавила вторая.

Я лежал на спине, глядя в серый потолок, и чувствовал, как ноет поясница.

— Вы издеваетесь?

— Тренируем твою реакцию, — ответила Марико. — Ты сам сказал — она стала хуже.

— Я сказал — она стала чуть хуже.

— На долю секунды, — добавила Ли. — В бою это смерть.

Я закрыл глаза. В темноте под веками всё ещё плыли цветные круги.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому не жалуюсь.

Они переглянулись — и на секунду я увидел в их глазах не воинов, не защитниц. Просто девушек, которые любят и боятся. Которые знают, что времени осталось мало, и пытаются ухватить каждую минуту.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Я вас вылечу.

Ли хотела что-то ответить — и замерла.

— Что такое?

— Ты… пошатнулся.

— Нет.

— Да. И прямо сейчас ещё раз.

Я шагнул вперед и внезапно почувствовал, как пол уходит из-под ног. В ушах зашумело, глухо, тягуче, будто кто-то включил помехи. Перед глазами вновь поплыли цветные круги — красные, синие, зелёные, они росли, сливались в одно темное пятно.

— Алекс?

Я почувствовал, как Марико подхватила меня под руку. Её пальцы с силой впились в моё предплечье — больно.

— Ничего… сейчас…

Я не договорил. Зрение полностью отключилось, и я провалился во тьму.

Темнота была тёплой. И пустой.

— Легат, — раздался голос. Из ниоткуда, и одновременно отовсюду. — Ваша нейросеть завершила перенастройку. Начинается финальная стадия активации.

— Что… — попытался спросить я, но мои губы не слушались. Язык стал ватным, тяжёлым.

— Не сопротивляйтесь. Это скоро закончится.

Тело пронзила волна тепла, глубокого, проникающего, который разливался откуда-то изнутри, заполнял каждую мою клетку. Я практически чувствовал, как наниты движутся внутри меня. Было не больно, но очень странно. Чужеродно. А потом прямо в голове раздался щелчок. Короткий, резкий, будто кто-то переключил тумблер.

Я вновь мог видеть. Уже привычный белый потолок медотсека молчаливо смотрел на меня. Где-то пикал прибор — ритмично, успокаивающе. Я сел. Крышка капсулы уже поднялась — я не слышал, как она открывалась. Повернул голову — мышцы слушались, но с лёгким опозданием, будто после долгого сна.

Ли сидела рядом — бледная, сжав кулаки. Марико стояла у стены, скрестив руки на груди. Глаза у обеих девушек покраснели.

— Сколько? — попытался спросить я, но во рту было сухо, словно после бодуна, поэтому вместо слов раздался лишь непонятный хрип. Мне пришлось немного откашляться и повторить.

— Девять часов, — ответила Марико. — Ты напугал нас. Опять.

— Извините.

Она фыркнула — но без злости.

— Всё в порядке?

Я прислушался к своим ощущениям. Вроде бы ничего не болело, руки ноги двигались. Обилие цветных пятен больше не заполняло взор. Иконки меню нейросети находились на своих местах не перегораживая зрение. И только спустя пару мгновений до меня дошло. Нейросеть работала.

Периферийное зрение — там, где раньше была пустота. Снова заняли свои места конки. Не одна, много. Они всплывали, мигали, выстраивались в привычном порядке. Знакомые очертания, привычные меню.

— Да! — сказал я. И улыбнулся — впервые за долгое время. — Нейросеть заработала.

Ли выдохнула. Марико — следом.

— Урраааа! — заорал я, и сам испугался своего крика. Голос отразился от стен, многократно усиленный тишиной. — Заработало!

— Тише, — Ли прижала палец к моим губам, но и на ее лице играла улыбка — светло, по-детски. — Мы на связи с диспетчером станции.

— Какой станции?

— Той, куда идём. Через несколько часов будем на месте. — Марико подошла ближе. — Предлагаю отпраздновать! В баре.

Я посмотрел на них. На бледные лица, на тёмные круги под глазами. На то, как они держатся — ровно, спокойно, будто не случилось ничего. Мы найдём способ. Решил я.

— Конечно, — сказал я. — Последнее развлечение перед… перед долгой дорогой.

Глава 10

Некоторое время назад, где-то в подпространстве Тяжёлый крейсер Марико Сай

Медотсек встретил Марико тишиной. Только пикали приборы — ритмично, успокаивающе, будто отсчитывали чьи-то последние минуты. В воздухе привычно ощущался запах антисептирующих и чистящих средств, в последнее время слишком раздражающе, аж до лёгкой тошноты. И ещё чем-то знакомым — тем особенным запахом, который всегда сопровождал землянина.

Девушка подошла к прозрачной крышке и посмотрела на его лицо. Спокойное. Почти безмятежное. Губы человека были чуть сжаты, веки опущены. Если бы не мерное дыхание и редкие движения глазных яблок под веками, можно было подумать — он просто спит.

Индикация медкапсулы горела ровным зелёным — пациент в порядке, вне опасности. Но при этом расход картриджей… она никогда не видела такого. Составы убывали стремительно, будто внутри шла какая-то невероятно сложная операция. Что с тобой происходит?

— ИскИн, — позвала она тихо. — Почему я не могу подключится к медкапсуле? Что происходит?

— Пользователю в доступе отказано, — ответил синтетический голос. — Администратор в системе. Повторите запрос позднее.

— Администратор? Кто? — Никогда ранее девушка не слышала ни о чём подобном, и не знала, что же ей предпринять.

Марико сжала кулаки. Пальцы дрожали от бессилия. Она провела ладонью по гладкой поверхности капсулы. Пластик был тёплым, почти живым — под пальцами чувствовалась лёгкая вибрация. Как ты там?

Она не знала, зачем пришла. Ноги сами принесли её сюда — от каюты, через коридор, мимо спящих отсеков. Словно кто-то невидимый тянул её за собой, еще мгновение назад она шла по коридорам крейсера, и вдруг ее ноги непроизвольно свернули в сторону медицинского отсека.

Мне хочется поделиться с тобой. Просто поговорить. Сказать, как мне страшно. Марико казалось, что только он был способен заставить забыть ее о неминуемой смерти, приближавшейся с каждой секундой. Землянин, такой близкий и в то же мгновение недосягаемый, был совсем рядом. Но он не слышал ее.

Она посмотрела на его лицо — на чёткие скулы, на лёгкую щетину, на шрам, который почти исчез за время лечения. Пыталась запомнить каждую чёрточку. На всякий случай. На случай, если больше никогда не увижу. В горле встал комок. Марико зажмурилась, сглотнула — и снова открыла глаза собираясь с силами. Не сейчас. Не здесь.

С каждым днем обе девушки чувствовали себя все хуже и хуже. Постоянные лечебные процедуры уже практически не приносили облегчения, и любое резкое движение начинало отзываться болью в суставах и связках. Появились резко возникающие болевые ощущения, которые проходили всего за несколько секунд, но при этом чуть ли не заставляли креаток выть.

Медицинский компьютер так же выдавал стандартный диагноз "генетический распад тканей", лечение невозможно, смерть наступит в течении... Три дня назад, перед посещением шахтерской системы этот срок составлял чуть более семи суток, а сейчас... Сейчас гораздо меньше.

Она повернулась к выходу и вдруг замерла. На табло капсулы, там, где шёл отчёт о лечении, появилась новая строка. Короткая, непонятная: «Фаза 3. Адаптация. Осталось: неизвестно».

— Что это значит? — спросила она.

ИскИн молчал. Марико выдохнула. Наклонилась, коснулась губами прохладного пластика крышки — там, где под ним была его щека.

— Я знаю, — прошептала она. — У тебя получится. Ты должен.

И вышла, не оглядываясь.

Несколькими часами спустя

Приграничная система Имперская станция «Гушан» Землянин

Корабль мягко ткнулся стыковочным узлом, и по корпусу прошла лёгкая вибрация.

— Стыковка завершена, — доложил ИскИн. — Давление в переходном рукаве стабилизировано.

Узкий гибкий рукав осветился холодным белым светом. Решётчатый пол слегка пружинил под ногами. Я ступил на него, и сразу стало не по себе. Сквозь прозрачные стенки виднелся чёрный мрак космоса — бесконечный, пустой, равнодушный. Тонкая полипластовая мембрана — единственное, что отделяло нас от смерти. Я поёжился. Отвёл взгляд и пошёл вперёд, к станции.

Станция «Гушан» оказалась точной копией «Гинзо». Те же коридоры, те же вывески, те же запахи —дешёвая еда, толпа. Я остановился на полпути, огляделся.

— Почему такое ощущение, что я уже здесь был? — спросил я у Ли, которая шла чуть сзади, контролируя окружающее пространство.

— Потому что обе станции раньше принадлежали одному владельцу. Находились в одной системе. И созданы по одному проекту. А потом пираты захватили эту и перетащили сюда. Продали рабовладельцам, но сами сделали её своей базой.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Об этом трезвонили все новостные каналы, — усмехнулась Марико, появившись из-за угла. — Не знать мог только глухой, слепой или дикий. Как ты.

— Спасибо, — буркнул я. — Поддержали.

Девушки переглянулись.

— Ладно, — сказал я. — Давайте разделимся. Кто-то идёт со мной — получать гражданство. Кто-то — за покупками. Сами решайте.

— Я с тобой, — сказала Ли. — Марико — по магазинам.

— Хорошо. Встречаемся здесь через два часа.

Мы разошлись. Я проводил Марико взглядом — она быстро скрылась в толпе, мелькнув напоследок голубой прядью. Ли стояла рядом, молчала.

— Идём, — сказал я.

Мы направились к турболифту. За несколько шагов до кабины меня кольнуло странное чувство. Будто кто-то смотрит в спину. Я резко обернулся — но вокруг была только толпа. Люди спешили по своим делам, никто не задерживал взгляд. Показалось?

— Что? — спросила Ли.

— Ничего. Идём. — Я шагнул в лифт. И только когда двери начали закрываться, заметил тень — едва заметную, скользнувшую за колонну у противоположного выхода.

— Ли, — сказал я. — Тормози.

Она нажала аварийную остановку.

— Что случилось?

— За нами хвост. Возможно, за Марико тоже.

Я связался с ней через коммуникатор. Ответила сразу.

— Вижу, — сказала она. — Не паникуй. Может, просто хотели ограбить. Я сейчас в торговой зоне, здесь людно — не тронут.

Ли уже вызвала службу безопасности станции и коротко описала проблему.

— Наблюдение, — сказала она. — Не подтверждаю, не опровергаю. Возможно, показалось.

— Приняли, — ответил диспетчер.

Через несколько минут Марико вышла на связь:

— У меня все чисто. Я в безопасности. Занимайтесь своими делами.

Офис миграционной службы находился на шестом уровне. Охрана — два боевых дроида на постаментах, сонный охранник в будке. При нашем приближении один из роботов ожил, сделал пару шагов преграждая дорогу, и навёл на нас стволы кинетических пушек.

— Спокойно, — сказала Ли, положив руку на моё плечо.

— Я хочу получить гражданство, — сказал я охраннику.

Тот моргнул. Почесал затылок.

— Подождите минуту.

Его глаза расфокусировались похоже он связывался с начальством, для получения указаний на счёт нас. Ещё бы, обычно потенциальных граждан привозят сюда сотнями в замороженном виде и их мнением и тем более желаниями никто особо не интересуется. Поставили нейросеть если КИ высокий и марш отрабатывать любовь к новой родине по минимальному тарифу, а если что не нравиться, то "закуют" в рабский ошейник и будешь трудиться за еду, правда, совсем не долго. Тут же белое мясо само пришло, что было из ряда вон, поэтому темнокожий Аккаджи находился в небольшом шоке и решил переложить решение, по доступу на территорию двух посетителей, на свое руководство.

Я ждал, разглядывая дроидов. Металл тускло блестел в свете ламп, где-то внутри тихо гудели сервомоторы.

— Проходите, — сказал охранник. — Второй корпус. — темнокожий охранник отошел в строну и боевой дроид тут же потеряв к нам интерес, засеменил прочь, через секунду, снова застыв на своем постаменте.

До второго корпуса, в сторону которого нам указал охранник, было метров семьдесят, и когда мы подходили к центральному входу, из него вышел молодой человек в дорогом костюме и приветливо махнул нам рукой.

— Приветствую вас на территории Великой Империи Аккаджи, — произнёс он с пафосом. — Чем могу помочь?

— Мой партнёр хотел бы получить гражданство, — ответила Ли.

— А почему именно нашей Империи? — он перевёл взгляд на меня. — Среди подданных Императора нет креатов. Или вы тоже хотите…

— Нет, — перебила Ли. — Гражданином будет он. А я — просто сопровождаю.

— Понимаю, — кивнул чиновник. — Если понадобится содействие — обращайтесь. У меня есть связи. — Он понизил голос: — По любым вопросам.

— Спасибо, — сказал я. Похоже он думает, что мы работорговцы. Или пираты. — Учту.

— Вам нужно пройти за мной. — Он указал на дверь. — Процедура недолгая. Сканирование, диагностика, установка базовой нейросети и имплантата по выбору.

— У меня уже есть нейросеть.

— Тем проще. Но диагностику всё равно придётся пройти, это обязательная процедура для каждого кандидата. — Он посмотрел на Ли. — Вы можете подождать здесь. Диваны, синтезатор — не стесняйтесь.

— Хорошо, — кивнула Ли. — Подожду.

— А вас — прошу за мной, и жестом указав направление, направился к широкой светло-серой двери, которая при его приближении распахнулись, и за ней, стал виден длинный коридор с множеством ответвлений.

Диагностика заняла несколько минут. Аппарат был таким же, как у Кама Кадуула — та самая лаборатория, где мне впервые установили базовую сеть. Тёплое ложе, мягкое свечение, лёгкое головокружение — и знакомый провал в никуда.

Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Поздравляю, — сказал чиновник, сияя. — Базовый КИ — сто сорок три единицы. Ваша нейросеть добавила десять процентов, имплантат — сотню, и ещё тринадцать процентов от установленной сети Техник 5У. Итого — двести девяносто две единицы комплексного индекса. Империя рада получить такого подданного.

— Спасибо, — я сел, потёр виски. — Когда регистрация?

— Есть небольшая проблема. — Чиновник сделал паузу, многозначительно глядя на меня. — Ваш идентификатор нейросети не проходит проверку. Это означает, что сеть — нелегальная. Чтобы стать полноправным гражданином, нужно заменить её на легальную.

Вот тут и кроется проблема. Диагност получает данные с разъема нейросети, а медкапсула будет считывать с самих устройств. Подлог раскроется: никакого Техник 5У у меня нет.

— Сколько это стоит? — я решил сделать вид что подумаю над заменой нейросети.

— Нужно заказать такой же экземпляр, придётся подождать пару дней пока доставят на станцию, плюс установка и снятие вашей. Думаю, что в пределах ста пятидесяти тысяч кредитов, могу посчитать точнее… — менеджер слегка замялся, делая вид, что размышляет, — но, если для вас это дорого, то есть другой вариант…

— С финансами сейчас у меня не очень хорошо, — я решил подыграть клерку, ведь он явно хотел просто получить несколько кредитов себе на лапу — Давайте рассмотрим альтернативные варианты.

— Да, я заметил некоторые денежные проблемы с вашей стороны, ведь никто не будет с таким КИ устанавливать дорогущий имплантат и при этом бюджетную нелегальную нейросеть. Так что, если замена устройства вам не подходит, то я могу предложить зарегистрировать вас по идентификатору вашей базовой сети. Это будет гораздо дешевле, но не совсем законно. Вам понадобятся услуги райкеров, чтобы подменить данные в дальнейшем.

— Сколько?

— Пять тысяч кредитов.

Я выдохнул и едва сдержал улыбку.

— Идёт. Деньги у моей спутницы.

— Отлично. Я уже отправил данные на головной ИскИн. Ждите системного сообщения.

Он провёл меня обратно в холл. Ли спокойно сидела на диване, просматривая новости на головизоре.

— Переведи ему пять тысяч кредитов, — сказал я.

Она кивнула. Через минуту чиновник получил подтверждение.

— Поздравляю, — сказал он. — С этого момента вы гражданин Империи Аккаджи.

Тепло попрощавшись с нами, молодой человек еще раз повторил, что готов содействовать в практически любом нашем бизнесе и, потеряв к нам интерес, отправился назад по своим делам.

Мы вышли на улицу, и я сделал глубокий выдох.

— Ну что, — сказала Ли. — Куда дальше?

— Надо открыть счёт в банке. И найти Марико. Она должна была уже закончить.

— А Хаги?

— Я предупредил их о слежке. Они ждут на крейсере.

Мы пошли к лифту. Кажется, начинается новая жизнь.

Глава 11

Приграничная система Имперская станция «Гушан» Землянин

Едва мы вышли из офиса, как нейросеть пиликнула. Мне пришло сообщение. «Поздравляем! Вы стали подданным Империи Аккаджи. Для завершения регистрации заполните прилагаемую анкету в течение суток». Я мысленно хмыкнул. Поздравляют. Скажи спасибо, что не в рабский ошейник заковали. Тьфу ты, привык уже — «Имперец», «Гражданин», а на деле всё равно пешка в чужой игре.

Прежде чем открыть вложенный файл, симбионт проверил его на закладки. И не зря — три программы-жучка ушли в утиль. Я представил, как где-то в недрах станции пиликнула тревога у потерявшего след безопасника — и усмехнулся.

— Шустрые, — буркнул я.

— Что? — не поняла Ли. Она стояла рядом, контролируя пространство — плечом к плечу, ладонь на эфесе меча.

— Ничего. Чиновники решили проследить, куда новый гражданин побежит.

— Обычное дело, — пожала она плечами. — Ничего личного, просто бизнес.

Мы шли к турболифту по широкому коридору с высоким потолком. Стены — серые, с редкими панелями индикации. Где-то далеко впереди гудела толпа — многоголосый шум, в котором терялись отдельные слова. Я параллельно копался в настройках нейросети. Иконки привычно мигали на периферии, меню разворачивались по мысленному запросу. Без неё уже как без рук. Страшно подумать, что было бы, если бы сеть не активировалась.

Вообще мне все больше начинала нравиться моя новая нейросеть. Забавная штука — древний симбионт оказался самообучающимся. Он всего лишь основе моих земных воспоминаний об интернете и местных вирусах уже построил свой файервол. Сам. Без меня, и только по одному ему понятным алгоритмам, стал проверять принимаемые пакеты. Молодец, железяка.

Я машинально коснулся пальцами затылка — там, где под кожей скрывался небольшой разъём базовой нейросети. Чужой, но уже родной привычный.

Но главная проблема была не в этом. Я не забыл о подмене идентификатора, нужно было не откладывая проблему в долгий ящик начинать ее решать. Мой идентификатор нейросети не совпадал с тем, что числился в базе. Чиновник прописал номер базовой, ему заплатили. А вот при следующей проверке, если не подменить данные…

— Ли, — сказал я. — Помнишь, что я говорил про райкеров?

— Помню, — она чуть замедлила шаг, повернула ко мне голову. — Нужны будут, если чиновник не подчистит хвосты.

— Вот, вот, хочу попробовать сам разобраться.

Девушка ничего не ответила — только кивнула.

Пока мы шли, я пролистал логи диагностики. Древний компьютер записал все запросы, которые посылало оборудование чиновника. Среди кучи стандартных был один, на который базовая сеть ответила идентификатором. Вот он, родимый. Я скопировал код — длинную строку из цифр и букв, больше похожую на шифровку, и отправил симбионту команду: при подобных запросах отвечать именно этим идентификатором.

— Всё? — спросила Ли, когда я поднял глаза.

— Вроде да. — Я потёр переносицу. — Проверим в следующий раз. Если будет этот следующий раз.

Мы подошли к лифту. Ли посмотрела на меня. — Нам нужно ещё в банк.

— Веди.

Ли, связалась с сестрой и успела договориться о встрече. Марико так же закончила все дела, закупив необходимое нам и заказав доставку прямо на корабль. Сейчас она находилась неподалеку от скромного ресторанчика и как только я это узнал, то сразу предложил встретиться именно в нем.

Одновременные возражения обеих девушек, я жестко пресек, пояснив, что сразу после этого мы вернемся на крейсер и я помещу их в крио капсулы. Когда мы увидимся вновь было неизвестно, а пара часов, проведенных вместе не сильно повлияют на их состояние и дальнейшую дорогу.

Офис центрального банка находился всего двумя уровнями выше, и его холл оказался до безобразия пустым и скромным. Пара кресел — тёмно-серых, с низкими спинками. Прозрачный столик между ними без единой вещи, и даже без рекламных буклетов. Стены стеклянные, немного затемненные, но даже за ними проглядывалась такая же пустота. Только белый свет, лившийся откуда-то сверху, ровный, без теней, и идеальная чистота вокруг говорили, что помещение не пустует. Стерильно. Как в операционной.

— Скучновато, — заметил я.

— Функционально, — ответила Ли. Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и сканировала помещение. — Все операции через нейросеть.

— А охрана?

— За стенами. И за дверями. Тебя снимают, сканируют, проверяют. Просто ты всего этого не видишь.

— Приятно, — буркнул я.

Из незаметного прохода между колоннами выплыла девушка. Миловидная, в строгом костюме, с улыбкой, от которой почему-то тут ж захотелось проверить свой кошелёк. ЕЕ волосы были уложены в сложную причёску, а на шее висела тонкая золотая цепочка с каким-то переливающимся камнем.

— Добрый день! — голос девушки мягкий, с лёгкой толикой томности. — Меня зовут Кисана. Я старший менеджер. Чем могу вам помочь?

— Я хочу открыть у вас счет, — сказал я.

Она посмотрела на меня, потом на Ли, но так, буквально на долю секунды, скользнула взглядом и не задержалась. Креаты не её клиенты. Или она просто делала вид, что их нет — так проще.

— Присаживайтесь, — менеджер кивнула на ближайшее кресло.

Обивка оказалась тёплой словно кто-то недавно сидел здесь до меня. Или просто подогрев встроен, чтобы клиент расслаблялся и не думал о процентах и комиссиях, которые будет брать себе банк.

Кисана опустилась напротив. Как бы невзначай закинув ногу на ногу и приоткрывая длинную линию бедра, едва скрытую обтягивающим коротким платьем. От девушки пахло цветами. Немного приторно, и искусственно, словно вдыхаешь запах синтетики.

— Открытие именного счёта займёт несколько минут. Потребуется только подписать договор.

— Каким образом я буду проводить операции?

— Указываете счёт или получателя, подтверждаете сумму, а дальше система сделает всё сама.

— А безопасность?

Кисана улыбнулась — наверное, сотый раз за день. В глазах не отражалось ни тени эмоций.

— Счёт привязан к идентификатору базовой нейросети. Она несъёмная. Доступ к вашим деньгам получите только в одном случае — если сами их переведёте.

— То есть, если на меня направят ствол и я под протокол переведу все кредиты — их не вернуть?

— Если добровольно — нет. — Она чуть наклонила голову, и камень на цепочке блеснул. — Но вам вряд ли грозит ограбление. Ваша спутница креат и, судя по амуниции, она воин или телохранитель. Мало кто рискнёт.

— А если рискнут?

— Обращайтесь в службу безопасности. Дальше действуйте по закону.

Я кивнул. По закону — это когда уже поздно. Когда деньги уплыли, а тебя, если повезёт, похоронят с почестями.

— Давайте договор, — сказал я.

Пробежал глазами. База «Юрист» у меня выучена третьего уровня поэтому ее хватило, чтобы понять: подводных камней в документе нет. Типовой бланк, стандартные пункты, мелкий шрифт без сюрпризов. Поставить цифровую подпись, дело пары мгновений, и я отправил договор обратно.

Кисана на несколько секунд замерла — проверяла. Глаза девушки расфокусировались, на лице застыла маска вежливого ожидания. Потом она встала, обошла кресло. Я краем сознания отметил, что ее шаги как у кошки, бесшумные, мягкие. Она поднесла небольшое устройство к разъёму у меня на затылке. Холодный металл коснулся кожи. Я непроизвольно напрягся — привычка, оставшаяся с армии. Никогда не любил, когда кто-то подходит сзади.

Пип. Пип. На интерфейсе нейросети запрос: «Установить приложение банка?»

— Да.

Древний ИскИн проверил файл и подтвердил, что все чисто. Умница. Установка заняла пару секунд, и на периферии появилась иконка — вращающаяся монетка.

— Симпатично, — сказал я без энтузиазма. И сразу полез в настройки. Убрал раздражающую анимацию, которая мешала и отвлекала. Поменял монетку на коричневый мешочек с завязками. Так спокойнее. Как в старых играх — мешок с золотом. Нужно еще хомяка добавить, чтобы охранял, и жабу…

Выписка по счёту подсветилась красным. Жирный ноль.

— Спасибо, — сказал я, поднимаясь.

Кисана улыбнулась — и почти сразу я получил сообщение. Личное. «Может, встретимся вечером? У меня заканчивается смена через час». Я хотел ответить, но девушка уже скрылась в боковом проходе за темными дверьми мелькнула золотая цепочка, качнулись волосы, и остался аромат цветов.

— Ну? — спросила Ли.

— Пригласили на свидание.

Сай подняла бровь.

— И что ты ответил?

— Отказал конечно, но вежливо. «Сожалею, дела не позволяют. В следующий раз обязательно». Всё, идём в ресторан.

Через некоторое время мы с Ли подходили к выбранному ресторану и его презентабельный внешний вид оставлял надежду на хорошее обслуживание. Он назывался без особых изысков «Голодный Капитан», большая неоновая вывеска дублировалась рекламным сообщением в нейросети. Странно почему голодный, может порции маленькие, а может еще что… ну да ладно зайдем узнаем.

У входа нас встретил раб. Его шею охватывал широкий металлический ошейник, который тускло блестел в свете разноцветных ламп. Хостес был одет в пестрые броские одежды, наверное, так выглядит униформа заведения. Глаза его были направлены вниз в пол, словно он боялся посмотреть на посетителей. Голос раба тихий, безличный, вкрадчивый.

— Имена? — спросил он, не поднимая на нас взгляда.

— Алекс. И моя спутница. Нас должны ожидать.

Раб кивнул, — Следуйте за мной, — развернулся и повёл нас внутрь.

Я смотрел на его шею. Интересно, что он чувствует? Смирился со своей участью? Или ненавидит своих хозяев, да и всех свободных? Или ему уже всё равно?

Внутри ресторана все было обставлено в современном стиле, стекло, свет, декорации, но на первый взгляд смотрелось довольно уютно и не вызывающе. Свет был слегка приглушенным, не ярким. Черный потолок не казался давящим, и его цвет словно отражал космос вокруг станции. Слух ласкала тихая музыка — живая, кажется. Какое-то пианино? Или синтезатор, до сцены довольно далеко, не разобрать. Столики с белыми скатертями, что удивительно, хотя чему удивляться, я же в первый раз в ресторане, на каждом — небольшой букет. Цветы конечно же искусственные, но издалека не отличишь и смотрятся неплохо.

Марико сидела за столиком практически у самой сцены. Она первой увидела нас и улыбнулась. Устало, но тепло. Я махнул рукой, она — в ответ. Раб подвел нас к местам и услужливо отодвинул стулья и помог нам сесть. На столе уже стояла небольшая прозрачная емкость с тёмно-синей жидкостью. Местное вино или что-то вроде того. Слабоалкогольное и тонизирующее. Лёд в высоких бокалах таял, оставляя на стенках небольшие капли конденсата.

— Отпусти его, заказ сделаем через сеть, — попросила Марико.

Я кивнул. Раб церемониально поклонился и бесшумно растворился в сумраке зала, лишь его ошейник блеснул несколько раз и тоже пропал в полумраке.

— Ну? — спросила она. — Как дела?

— Отлично, — усмехнулась Ли. Она взяла свой бокал, покрутила в пальцах, но пить не стала. — Наш Алекс — гражданин Империи. Теперь может гордо называть себя рабовладельцем.

— Я ещё форму не заполнил, — попытался отмазаться я. Сам не знаю зачем. Просто — не хочется ставить точку. Ещё есть шанс, что всё откатится.

— Формальность. — Ли отмахнулась. Лёгкий, почти небрежный жест. — Даже без неё ты уже имперец. Единственное пока на столичную планету лучше не соваться. А в приграничных мирах такие мелочи не проверяют.

— Всё равно заполню, — сказал я. — Мало ли куда занесёт в будущем. — Меня кольнуло знакомое чувство. Где-то под ложечкой, холодное, липкое. Так иногда в спарринге я чувствовал, когда ко мне подкрадывается кто-то из сестёр. Интуиция проснулась. Что-то будет. Не сегодня — так завтра. Или уже происходит. Нужно не затягивать и улетать отсюда.

— А у тебя как, Марико? — спросил я, немного отодвигая бокал. — Нашла того, кто следил?

— Да. — Она отпила маленький глоток напитка и губы девушки слегка окрасились в тёмно-фиолетовый. Потом поставила бокал, провела пальцем по его краю. — Сначала он пошёл к нашему кораблю. Потом словно что-то заметив резко сменил маршрут, и направился в офис службы безопасности. У входа его встретил невысокий аккаджи с матово серой кожей. Несколько минут они переговаривались, и потом зашли внутрь.

— Лица запомнила?

— Зачем? — она усмехнулась. — Нейросеть записала. Я сброшу вам потом.

— Значит, это были не грабители.

— Нет. — Марико покачала головой. — Кто-то посерьёзнее.

Я хотел уточить ещё, но вдруг услышал шум, доносящийся из-за колонн. Гул голосов, на фоне которого различались громкие возгласы, звон посуды, чей-то хриплый смех.

— Внимание, — сказал я.

Сёстры замерли. Ли положила ладонь на эфес меча. Марико прислушалась, чуть склонив голову.

— Вроде ничего, — сказала она.

— Там, — я кивнул в сторону колонн. Массивных, тёмных, с легкими золотистыми прожилками, наверное, какое-то покрытие под камень. — За ними.

Марико убрала руку с оружия и расслабила плечи. — Это малый зал, — пояснила она. — Архитектура такая, повторяет императорский дворец. Там обычно размещаются наемники, слуги и охрана. Сейчас, наверное, просто выпивают.

— А звуки?

— Музыка. И голоса. — Она пожала плечами. — Ничего криминального, может повздорили друг с другом, бывает...

— Ладно, — я откинулся на спинку стула. Обивка уютно приняла мой вес, мягкая, почти домашняя. — Раз уж мы собрались ужинать, давайте закажем что-нибудь. А я пока на пару минут отлучусь.

Интуиция разрывалась: «Иди туда. Срочно. Что-то важное».

— В туалет? — спросила Марико.

— Ага. Выбирайте пока. — Я встал, потянулся. Сделал вид, что иду к выходу, и скользнул за ближайшие колонны.

Малый зал оказался полной противоположностью основному. Полумрак сохранялся, но больше не из-за слабого приглушенного освещения, а от того что его тут практически не было. Тьму разгоняли только тусклые светильники над стойкой и редкие бра на стенах. Запах вокруг тоже соответствовал каким-то дешевым земным забегаловкам, перегар, табак, что-то сильно пережаренное и ещё что-то кислое, от чего сводило скулы.

Мебель вокруг тёмная, грубая, с потёртостями и следами времени. Не дерево, а пластик, но старый, качественный, стилизованный под старину, наверное, раньше стоял в основном зале, а потом переехал сюда. Обстановка больше напоминала какой-то Ирландский паб, встретившийся с вестерном. И проигравший.

Я прошёл к барной стойке, высокой, с отливающей медью столешницей. Уселся на высокий стул. Обивка которого на сиденье оказалась слегка рваной, отчего кусок наполнителя вылезал наружу. Дроид-официант подкатил мгновенно — низенький, юркий, с подносом, приваренным к корпусу.

Чтобы не привлекать внимание, я заказал самый дешевый напиток из меню, которой словно по волшебству материализовался передо мной на стойке буквально через секунду. Он оказался тёплым, пряным, обжигающим горло. Я сделал глоток, зажмурился — и на секунду представил, что сижу в маленьком баре на окраине Москвы. Что за окном — снег, а не звёзды. Почти как дома.

Совсем рядом, за небольшим круглым столиком, сидели двое. Один — типичный абордажник: бугристые мышцы, короткий ёжик, квадратная массивная челюсть, рассечённая бровь. Форменная куртка расстёгнута, под ней проглядывалась чёрная майка.

Второй сидевший ко мне спиной. В дорогом летном комбинезоне, тёмно-синего цвета, с серебристыми вставками. На спине пилота красовалась вышитая фраза. Крупная, золотистыми нитками. Ненормативная. Восхваляющая одну определенную касту.

Я усмехнулся, даже в далёком космосе найдётся тот, кто вышьет матерное выражение на форме, а потом прислушался к доносившемуся разговору.

— …а ведь он меня всё-таки поимел, — донёсся голос второго. — Оставил без единого кредита, а теперь снова зовёт. Я только-только свой корабль получил… Эх, не стоило брать этот контракт.

Абордажник что-то спросил — голос тихий, не разобрать.

— Ты слушай. Не перебивай.

Звякнули стаканы. Я покрутил свой, вслушиваясь.

— Неделю назад мне и всем знакомым капитанам на счёт упало по сто тысяч кредитов. От неизвестного абонента. Их можно было получить, только если прочитаешь сообщение.

— И? — донеслось до меня.

— И я прочитал. За сотню штук — кто ж не прочитает?

Абордажник хмыкнул — гортанно, с присвистом.

— В общем, заказчик готов заплатить миллион только за информацию о местонахождении одного крейсера прорыва. Сигнатуры прилагались. А если захватить живыми экипаж и его пассажиров сумму обещали поднять до ста миллионов. Даже сферу поиска дали. Сказали, у корабля мало топлива, и он будет искать возможность заправиться.

Они говорили о нас. Я медленно поставил стакан на стойку, в груди похолодело.

— И что ты?

— Сам-то как думаешь? Конечно я подписал контракт. Но в одиночку такой крейсер не взять. Я маякнул Вахе…

— Это который с линкором?

— Он самый. Год назад я от него ушёл. Достал он меня своими нравоучениями. Но других вариантов не было. У Вахи три средних крейсера и линкор. Плюс мой выходит хорошая партия для загона. Я просчитал системы, где они могут заправляться. Получилось, что есть всего четыре варианта. Один из которых эта станция, но тут и других претендентов полно. Два других слишком далеко, нам туда уже не успеть. И четвертый, шахтерская база в одном прыжке отсюда. Так вот к шахтёрам им лететь было самое то. Тихо, нет посторонних, и топлива много.

Они выпили. Посмотрели на пустую бутылку. Стекло посуды тускло блеснуло в свете ламп.

— Эй, официант! — рявкнули они хором. Дроид тут же подкатил, и притащил две новые бутылки, хотел было открыть и наполнить бокалы, но его прогнали. С матерными эпитетами…

— Так вот, вынырнули мы с Вахой почти одновременно. Но он оказался в системе раньше на несколько минут и сразу сцепился с патрулём. А меня выбросило у самой станции.

— Десант сбросить не пытались? — снова спросил абордажник.

— Ага, сбросишь. Там десяток наёмников уже отстыковались и начали мочалить линкор Вахи. Пока я разворачивался, он уже весь парил, да и моя команда уже училась дышать в вакууме после нескольких прямых попаданий. Я только и успел уползти в сторону и притвориться мёртвым.

Абордажник пригнулся поближе к пилоту и тихо что-то произнес, так тихо что я не расслышал.

— … да, он согласился меня подобрать, если я доберусь до его корабля сам. Наверное думал, что не догоню. А у меня на такой случай был лёгкий курьер в специальном ангаре. Без гиперпривода, правда. Иначе зачем мне тогда Ваха? Вот на нём я и сбежал. А потом этот козёл потребовал с меня все кредиты за дорогу домой. Иначе мол добирайся сам.

— И что ты?

— А что я? Отдал всё до копейки, мне оставаться в системе жизни дороже, ведь один корабль наемников мы всё же угробили. Так что сам понимаешь... Теперь сижу без гроша, корабль в ремонте, выжившая команда разбежалась.

— А награда? — спросил абордажник.

— Достанется тем, кто поймает. А мы — лишь пешки. — Капитан допил стакан, поставил на стол с глухим стуком. — Ладно, мне пора. Завтра рано вставать, нужно кредит брать в банке, долен выглядеть презентабельно.

Он поднялся, и я наконец увидел его лицо. Усталое, с легкой сединой в волосах, с глубокими морщинами. Сколько ему? Сорок? Пятьдесят?

Капитан бросил на стол несколько денежных чипов. Абордажник допил своё и потянулся следом.

Я остался один. Сидел, не дыша и переваривал услышанное. Они говорили о нас. О моём крейсере. О награде за мою голову. За головы девушек. Так вот кто взбудоражил шахтеров недавно. Я залпом допил, и поставил стакан на стойку. Кинул на стойку несколько чипов с десятком кредитов, наверное, переплатил, но всё равно.

Встал. Нужно было уводить девушек на корабль и улетать. Срочно. Прямо сейчас. Я повернулся и пошёл к выходу из малого зала. Старался идти без спешки, спокойно, не привлекая внимания. Только сердце колотилось где-то в груди. Нельзя паниковать. Спокойно. Довести их до крейсера — а там разберёмся. Главное — успеть.

Глава 12

Станция «Гушан» Марико Сай

Марико начала нервничать первой. Сначала просто поёрзала на стуле отчего его кожаная обивка скрипнула, и слегка запахло полировочным воском. Потом словно напоминая себе, что она вооружена, провела пальцами по эфесу силового меча. Металл был немного холодным, гладким, таким родным и привычным.

— Ты чего? — спросила Ли, не поворачивая головы, ощутив нервозность сестры.

— Не знаю. Всё слишком спокойно.

Марико оглядела зал. Полумягкий свет, столики с белыми скатертями. Официанты-рабы скользили между рядами, разнося подносы с заказами и напитками. Вокруг играла тихая музыка. А потом внезапно музыка стихла. Резко, словно кто-то перерубил кабель.

— Ли, — тихо сказала Марико.

— Вижу.

Сестры переглянулись, готовясь моментально вскочить и принять бой. В глазах Ли читалось спокойствие, которое бывает перед боем. У самой Марико внутри всё сжалось.

— На выход? — спросила она.

— Ждём Алекса. Он сейчас…

Девушка не договорила. Зал взорвался. Снопы ослепительного света обрушились на сцену со всех сторон — красные, синие, белые, они мелькали, резали глаза, заставляли жмуриться. Марико слегка прищурилась, прикрыла лицо ладонью. Даже сквозь пальцы свет пробивался резкий, пульсирующий.

Вновь зазвучала музыка. Но теперь совершенно другая. Быстрая, ударная, с басами, которые отдавались в груди, заставляли сердце биться чаще. Толпа зашевелилась, потянулась к центру — люди вставали из-за столов, бросали недоеденную еду, оставляли недопитые бокалы, стремясь оказаться поближе к сцене.

— Что происходит? — спросила Марико, повысив голос.

— Шоу, — ответила Ли, не оборачиваясь. — Не видела рекламу на входе? «Голодный капитан» дает сегодня эксклюзивное представление.

На сцене, в круге слепящего света, появилась девушка. Полуобнажённая, с длинными волосами, которые падали на плечи, закрывая лицо. Её кожа блестела словно покрытая или смазанная каким-то гелем. Марико не могла разобрать с такого расстояния. Одновременно взревела быстрая музыка — такая, от которой хотелось либо танцевать, либо бежать. Или и то, и другое вместе.

В этот момент пришло сообщение от Алекса. «Рассчитывайтесь и выходите. Быстро. Потом все объясню».

— Он зовёт, — сказала Марико, передавая слова сестре.

Ли кивнула, на секунду выпала из реальности — оплатила счёт через нейросеть, даже не взглянув на сумму. Потом открыла глаза.

— Готово. Идём.

Они встали одновременно. Толпа уже напирала, посетители напирали, стараясь попасть как можно ближе к сцене, расталкивая друг друга локтями, плечами. Кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то просто молча пробивался вперёд, не глядя по сторонам.

— За мной! — крикнула Ли, и сестры двинулись к выходу.

Марико шла следом, стараясь не отставать. Воздух в зале стал тяжёлым — спёртым, пропитанным потом и духами. Где-то рядом разбился бокал — звон стекла перекрыл музыку на секунду, но никто не обернулся. Она случайно бросила взгляд на большой экран, что висел над сценой, транслируя происходящее в деталях.

То, что она увидела, заставило её споткнуться.

— Твою ж… — выдохнула Марико, замирая на месте.

— Не смотри, — Ли схватила её за локоть, потянула вперёд. — Идём.

Но Марико уже всё видела. На экране — девушка. Та самая, полуголая, теперь уже совсем без одежды. Она танцевала — если это можно было назвать танцем — извиваясь в руках мужчины. Её кожа… кожа слезала лоскутами, открывая розовые мышцы, блестящие в свете прожекторов. Кровь текла по телу, смешиваясь с потом, капала на пол, на пластик, брызгая на белые скатерти ближайших столиков.

Из динамиков доносились стоны. Хриплые, надрывные, перемежающиеся с тяжёлым дыханием.

«Избавление», так называлось шоу.

Марико слышала о нем. Все креаты слышали. Говорят, танцовщицы не выживают ближе к концу представления имплантат, блокирующий боль, выдыхается. И танцовщицы чувствуют всё. Кричат. Умирают. А толпа смотрит.

— Пошли! — Ли дёрнула её за руку.

Марико заставила себя отвернуться. Шаг, другой, третий. Она почти бежала, не разбирая дороги, только бы не смотреть на экран, не слышать эти крики. Выходная дверь распахнулась, и они вывалились в коридор — холодный, белый, стерильный. Здесь пахло чистящими средствами. Гул станции гомон голосов со всех сторон, шаги, редкие объявления диспетчера — вернул её в реальность. Насколько же дико было внутри и толпа, обезумевшая от зрелища, больше не была похожа на людей.

За дверью их ждал Алекс. Рядом припарковался небольшой флаер, зависший в полуметре над рифлёным металлическим полом. Его корпус — тёмно-серый, с потёртостями, не новый, но надёжный. Внутри всего четыре пассажирских кресла, пристёгнутые к полу, и прозрачный колпак, сквозь который видно чёрный потолок транспортного тоннеля.

— Быстрее, — бросил землянин, запрыгивая в кабину.

Сёстры скользнули следом. Марико пристегнула ремни, и автоматика сработала мгновенно, затянув их до щелчка. Кожаный подголовник пах чужим потом.

Флаер рванул с места, и Марико вцепилась в подлокотники. Тоннель нёсся навстречу, его стены, освещённые редкими лампами, мелькали, сливались в серую полосу. Впереди показались пара грузовиков, медленно плетущихся к развилке. Флаер вильнул, обходя их справа, и чуть не врезался в рекламную колонну.

— Алекс! — крикнула Марико. — Ты чего творишь?!

— Уходим, — ответил он, не оборачиваясь. Голос парня ровный, но слишком быстрый. — Быстро.

— Если не хочешь привлекать внимание, сбавь темп. ИскИн станции засечёт нарушение и передаст информацию в службу безопасности.

Землянин на секунду замер — его глаза расфокусировались, он явно работал с интерфейсом флаера. Машина тут же замедлилась, пристроившись в хвост впереди идущему транспорту.

— Спасибо, — буркнул он. — Нервы.

— Вижу.

Свет в тоннеле стал ярче, они въезжали в зону причальных палуб. Стены расширились, потолок поднялся, и показались шлюзы — огромные, герметичные, с мигающими красными огнями.

Марико выскочила из флаера первой,ее ноги дрожали, в ушах всё ещё звенела та музыка, тот ритм. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Груз? — спросил Алекс, выходя следом.

— Ждёт у шлюза. Я проверю.

Она связалась с поставщиком и дождалась подтверждения. Дроиды охраны — два низеньких паукообразных робота моментально опустили стволы кинетических пушек и отъехали в сторону. Контейнеры с заказами, сорок штук, разного веса и объёма стояли ровными рядами готовые к погрузке. Марико открыла один, второй, третий. Сверила с описью.

— Всё в порядке, — сказала она. — Заказ получен.

Дроиды развернулись и укатили в темноту ангара.

— Поможешь? — спросил Алекс, уже подхватывая первый ящик и вызывая дроидов с корабля.

— Конечно.

Она взяла второй, соседний, тяжёлый, килограммов под тридцать. Сгибая колени, донесла до трапа, и поднялась на борт. Крейсер встретил их привычным гулом вентиляции, реакторы гудели, Хаги охраняли вход.

Погрузка при помощи роботов заняла несколько минут. Когда последний контейнер закрепили в трюме, Ли уже была в рубке.

— Разрешение на отстыковку получила, — сказала она, даже не взглянув на сестру. — Движки на прогреве.

— Выводи, — ответил Алекс.

Крейсер отчалил от станции плавно, только мягкий толчок, лёгкая вибрация, потом нарастающий гул маршевых двигателей напомнили, что их окружает вакуум. Марико стояла у большого экрана, смотрела, как «Гушан» медленно уменьшается, превращается в точку, и теряется среди россыпи звёзд. В рубке было тихо — только приборы пикали, да где-то в динамиках шелестел голос диспетчера, переговаривающегося с другими кораблями на общей волне.

— Взаимно, — бросила Ли на пожелание удачи и отключилась.

Марико вернулась в свою каюту. Сбросила обувь, легла на койку, уставилась в потолок. Серый пластик, трещина в углу, едва заметное пятно на потолке. Вентиляция гудела — ровно, мерно, на одной ноте. Что мы упустили? Мысли не шли. Или шли, но не туда. Она вспоминала шоу — девушку на сцене, её кожу, которая слезала лоскутами. Вспоминала крики — не музыку, а настоящие, живые крики. Зачем людям такое?

Вызов от Алекса заставил девушку вздрогнуть. Она взглянула на сообщение: «Приходи в кают-компанию. Поговорим».

Марико поднялась, одёрнула комбинезон. В зеркале над рукомойником отражалось бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Она провела пальцами по голове, приглаживая пряди. Выглядеть нужно достойно. Даже сейчас.

К дверям кают-компании они подошли одновременно с сестрой. Алекс сидел за столом — не ел, не пил, просто смотрел в одну точку не мигая. Работал с нейросетью. На его лице не отражалось ни тени эмоций. Девушки налили себе по чашке куофе, горячий, пряный, чуть горьковатый он будоражил обоняние, и сели в кресла, поджав ноги. Через пару минут землянин «вернулся». Увидел их и улыбнулся. Грустно, лишь уголками губ.

— Вам бы ещё плед на плечи, — сказал он. — И камин. Идиллия.

Камин. Плед. Земные вещи. Он рассказывал о них. О том, как сидел у огня с книгой, когда за окном был снег.

— Извините за прерванный ужин, — продолжил Алекс. — Я хотел, чтобы мы спокойно посидели. Но…

— Мы не удивлены, — перебила Ли. — Как только ты прислал сообщение, поняли — что-то случилось. Нас нашли?

— Почти. — Он откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. — Если бы нашли то не дали бы уйти. Пока просто везёт.

— Надолго?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Надеюсь, до прыжка.

Марико хотела спросить ещё — о том, что он услышал, о том, кто за ними охотится. Но в этот момент в висках полыхнуло. Острая боль — такая, что перехватило дыхание. Словно кто-то вогнал раскалённую спицу в затылок и провернул. Она схватилась за голову.

— Марико? — Алекс вскочил, отодвинув стул. Тот с грохотом упал на пол.

— Ничего… сейчас…

Но «сейчас» не наступало. В этот же момент Ли начала медленно оседать в кресле, ее глаза закатились, руки безвольно упали на подлокотники. На лбу выступила испарина крупные капли пота скатывались по вискам, падали на комбинезон.

— Ли! — крикнул Алекс.

Он рванул к ней, но на мгновение замер, разрываясь и не зная, кому помогать первой. Марико уже приходила в себя — боль уходила, оставляя тупую пульсацию. А сестра — нет.

— Неси её, — прохрипела Марико. — Я следом.

Алекс взвалил Ли на плечо и побежал к выходу. Марико двинулась за ним, опираясь рукой о стену. Коридоры сейчас такие длинные, серые, с мигающими аварийными лампами — плыли перед глазами. Пол то и дело уходил из-под ног. Только бы успеть. Она добралась до медотсека, когда всё уже было кончено.

Алекс сидел на полу, привалившись спиной к капсуле и смотрел в одну точку на стене. На щеках виднелись две мокрые дорожки. Марико подошла медленно, боясь спугнуть.

— Ли? — спросила она тихо.

— Она пришла в себя на секунду, — голос Алекса был чужим — хриплым, сломленным. — Под протокол передала мне право распоряжаться крейсером. Он сглотнул, провёл рукой по лицу, вытирая слёзы.

— И попросила позаботиться о тебе.

Марико молчала. Потом подошла, села рядом. Прислонилась плечом к его плечу. Пол был холодным, но сейчас это не имело никакого значения.

— Она выкарабкается, — сказала Марико.

— Выкарабкается, — повторил Алекс, но сейчас в его голосе не было уверенности.

Они сидели долго. В тишине и только вентиляция гудела, да сервомоторы капсулы еле слышно гудели, прогоняя крио раствор по венам девушки, и таким образом, продлевая ее жизнь.

Приграничная система Неподалёку от станции «Гушан»

Небольшой фрегат висел в пространстве уже несколько дней. Двигатели корабля были заглушены, большая часть электроники переведена в пассивный режим. Только система маскировки работала на полную, имитируя магнитное поле астероида.

Капитан Трест Зир, капитан и единственный член экипажа в одном лице, сидел в крохотной кают-компании. Свет здесь был тусклым, всего одна лампа под потолком, другая над столом. В углу располагался небольшой синтезатор, старый, с облупившейся серебристой краской. Рядом оказалась расставлена переносная койка, застеленная серым одеялом.

Трест просматривал логи на планшете. Хмыкал, делал пометки. Информации — море. Полезной всего лишь капли. Но и те капли стоят дорого.

Сканеры фрегата, работая на приём, зафиксировали несколько встреч представителей противоборствующих группировок. Военный дешифратор последнего поколения позволил получить записи переговоров. В ближайшее время на станции грядут перемены. Вплоть до смены владельца. Если продать это тем, кто заинтересован…

Трест потёр пальцы. Счёт опять показывал ноль. Ну, не совсем ноль еще хватит на пару месяцев. А там, глядишь, будет очередной перевод от разведывательного управления. Он недовольно скривился. Уже семь лет он отчитывался перед ними. Платили немного всего двадцать тысяч кредитов в месяц. Копейки, но хватало на топливо и обслуживание корабля. Оставалось даже на картриджи для синтезатора и медкапсулы.

Однажды он решил схитрить. Разделил полученную информацию на две части, первую передал сразу, а вторую через месяц, словно только добытую, не вылетая ни разу на задание. Через несколько часов после этого с его счетов исчезли все средства. Причем все. Даже те, которые он не светил.

Трест тогда еле выжил — топливо и припасы были на исходе, приходилось ползать по кораблю и искать мелких грызунов чтобы просто не умереть с голода. Кое-как долетел до контрольной точки, отчитался.

И получил сообщение: «Вы должны. Отработаете год разведчиком территории Вер-Шаан». Отказаться он не мог. Даже думать о последствиях боялся.

К его удивлению, разведка не бросила его. Заправили, дали продовольствие. После первой миссии даже отремонтировали фрегат. Когда Трест вернулся на борт, он не узнал свой «Птенец». Внешне он казался тем же, всё те же обводы старого корабля пятого поколения. А вот внутри все поменялось, начинка как минимум восьмого плюс. А новый ИскИн вообще неизвестной модели.

— За что? — спросил он тогда.

Ответ был лаконичен: «Выполняй распоряжения. Не разочаровывай».

С тех пор минуло гораздо больше года. Трест заработал достаточно, чтобы жить в своё удовольствие. И тут новый удар.

«Империя больше не нуждается в ваших услугах. Переходите к выполнению основного пункта договора. Издержки на апгрейд фрегата компенсируйте в однодневный срок».

Он компенсировал, и снова остался без гроша.

Фрегат висел на орбите, копил информацию. Трест уже собрался запускать двигатели, когда неподалёку открылась воронка гиперпространственного тоннеля. Сначала просто рябь в пространстве едва заметная, только сканеры её уловили. Потом небольшая вспышка, яркая, белая, на секунду осветившая рубку, и из воронки вывалился тяжёлый крейсер прорыва. Тот самый.

Трест замер. Сообщение пришло неделю назад. От неизвестного абонента. В нём говорилось о награде за информацию об этом корабле.

— Удача, — прошептал он.

Он проследил, как крейсер швартуется к станции. Запросил у диспетчера место неподалёку — получил, притёрся бортом к борту. Без вопросов оплатил штраф — диспетчер ругался, но Трест его не слушал. Главное он успел. Во время швартовки подбросил пространственный маячок. Маленький, размером с монету, он прилип к корпусу крейсера и замер, передавая подпространстенный сигнал.

Теперь Трест будет знать, куда полетит корабль. На пару месяцев работы хватит. А там — посмотрим. Он откинулся в кресле и улыбнулся. Кресло недовольно скрипнуло, давно было нужно менять старый механизм. Но Трест не жаловался. Всё, что у него есть — этот фрегат, этот маяк и надежда. Надежда на большой куш.

Он выключил планшет, потянулся. В каюте пахло старым пластиком. Где-то за переборкой гудел реактор — ровно, успокаивающе. Оставалось лишь ждать.

Глава 13

Где-то в пространстве Землянин

Пустота. Она разрослась за тринадцать дней. Заполнила каюту, коридоры, рубку. Даже в тренажёрном зале, где раньше звенели тренировочные мечи и слышался смех сестёр, теперь было тихо и пусто. Я сидел в кают-компании, смотрел на кресла. На те места, где они любили сидеть — поджав ноги, обхватив чашки с куофе. На столе ещё стояли три кружки. Я не убирал. Не мог заставить себя. Не думать. Не сейчас.

Пустота возникшая в душе после того как Марико погрузилась в криокамеру, оставив меня одного, за прошедшее время только еще больше разрослась. Даже периодические сны, о древних Дайва-Нир, которые казались такими живыми и реальными не могли заглушить горечь утраты. Я непроизвольно положил руку на эфес силового меча Ли, а затем нащупал его собрата, принадлежавшего Марико. Прикосновение к оружию моих девушек привело меня в чувство.

— Хватит, — произнес я вслух. Голос прозвучал глухо. — Хватит искать чью-то жилетку. Мужик ты или погулять вышел? Вставай и займись делом.

Отповедь немного помогла. Я тряхнул головой, откинул со лба отросшие волосы и пошёл в тренажёрный зал. Мне нужно было сбросить напряжение и моральную усталость.

Зал встретил меня легким запахом резины. Здесь всё было по-прежнему: рифлёный пол, подвесные груши, наполненные мелким песком, оружие тренировочное и боевое. На полу валялось забытое полотенце. Мое наверное, или кого-то из сестер...

Я подошёл к стойке, взял бинты. Начал мотать кисти — привычное движение, сотни раз повторённое. Туго, с натягом, чтобы суставы не повредить. Она учила меня правильно бинтоваться. «Слабо намотаешь — собьёшь костяшки. Кровь, боль, потом заживает неделю».

— Всё правильно, — сказал я пустоте. — Она учила. И не давала лечить в медкапсуле, чтобы лучше запоминал.

Надел перчатки, подошёл к груше. Несколько пробных ударов — груша качнулась, цепь скрипнула. Я ударил сильнее, потом ещё, потом провел серию. Пот заливал глаза, но я не останавливался.

Удар. Ещё. Ещё. Груша раскачивалась, цепь звенела. В моей голове мелькали лица. Колвея. Безопасников. Еще когото, чьих имен я не знал. Всех тех, кто охотился за мной.

Удар.

— А-а-а! — вырвалось из горла.

Груша лопнула. Песок посыпался на пол, серой струйкой растекаясь по рифлёному покрытию. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на разорванный кожух. Перчатки пропитались потом, пальцы саднили. Где-то в груди пульсировала глухая боль.

— Молодец, — сказал я себе. — Испортил хорошую вещь. Дальше что?

Я снял перчатки, вытер лицо полотенцем и пошёл в душ. Горячая вода хорошо смывала пот и очищала тело, но не мысли. Они роились в голове, одна мрачней другой. Я стоял, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, и смотрел, как вода течёт по телу, собирается в лужицы на полу, а затем уходит в сток. Они там, в капсулах. Холодных, прозрачных, как гробы.

— Не гробы, — сказал я вслух, словно убеждая себя в этом. — Криокамеры. Они живы.

Я выключил душ, вытерся, натянул чистое — новое, из запаса, а старый комбинезон бросил в утилизатор, переработается и снова станет чем-то полезным.

Нейросеть за прошедшие с момента активации дни изменилась. Она училась сама. Без меня. Симбионт — так я называл устройство древних — перестраивал нейронные связи, подгонял их под свои алгоритмы. Если раньше на изучение высокоранговых баз уходили месяцы, то теперь недели. Почти мгновенно по сравнению с другими существами населяющими консорциум. И ведь я не стал умнее, я просто накапливал знания словно губка, впитывая из кристаллов.

Я усвоил базу «Ремонтные механизмы» шестого уровня за одиннадцать дней. За одиннадцать, Карл! Раньше ушло бы три месяца. И стало страшно. Кто я теперь? Человек с нейросетью или я просто биологическая часть её?

Я проводил пальцами по затылку — там, где под кожей скрывался разъём. Такой чужой, но уже такой привычный. Симбионт требовал внимания и развития. Каждый вечер нужно было проводить тренировки, доводя свои техники до автоматизма. Я изматывал себя просто чтобы забыться и чаще всего просто падал от усталости. Иногда Хаги волокли моё бесчувственное тело, укладывали в капсулу, и начиналось: диагностика, укрепление мышц, правка костей, изменение связок.

— Ты меня убиваешь, — сказал я как-то ИскИну в моей голове.

— Нет, — ответил тот. — Я делаю тебя лучше.

— Спасибо конечно, но может не надо?..

Но он всё равно делал. Пару дней назад тестирование закончилось. Нейросеть выдала отчёт: «По стандартам ВКС Дайва-Нир вы — новобранец. ИскИн посчитал это последствиями ранения и неправильным курсом лечения, проведенном на архаичном оборудовании. Меня даже улыбнуло использованное симбионтом слово, так как медкапсула, где я проходил первичное восстановление на борту "Великана", относилась к последнему, самому современному поколению медицинской техники Консорциума. «Рекомендуется пройти курс восстановления организма в медцентре Дайва-Нир и интенсивный курс обучения» как заключение выдала нейросеть. Отлично, я новобранец. А я-то думал, что нахожусь в хорошей физической форме. Я усмехнулся, но спорить не стал. Хотя мысль об оборудовании Предтеч легла в моей подкорке на благодатную почву.

Рассуждая с самим собой, я не заметил, как дошел до медицинского отсека. Его двери распахнулись с тихим шорохом, и я вошел в темное помещение. Едва моя нога переступила порог, как вокруг зажегся неяркий свет, едва разгонявший сумрак. В общем-то, он не сильно был мне нужен, так как дорогу к капсуле я мог найти и с закрытыми глазами, но для меня это был своеобразный ритуал, который я ввел через пару дней после начала своего одиночного "плавания". Приглушенный свет создавал умиротворяющую обстановку. Он отражался от абсолютно белых матовых стен и, рассеиваясь, причудливо ложился на две криокамеры в которых покоились мои девушки.

Две прозрачные крышки, две тени внутри. При касании пластик обжигал пальцы, вытягивал тепло. Я терпел. На крышках выступил иней — мелкие кристаллики замерзающей влаги. Я смотрел, как они тают под моими ладонями. В какой-то момент просто закрыл глаза. И мысленно гладил их по волосам. Ли — голубые, жёсткие, с запахом ландышей. Марико — огненные, мягкие, как шёлк. Целовал их щёки, губы, лбы.

— Мне вас так не хватает, — прошептал я.

Но в ответ лишь тишина. Только вентиляция гудела так мерно, равнодушно и приборы пикали — ровно, успокаивающе.

Я постоял ещё несколько минут, потом шагнул к своей капсуле. Крышка призывно открылась. Я лёг, закрыл глаза.

— Я найду способ, — сказал я уже в темноту. — Обещаю.

В себя я пришел рывком. Сердце колотилось, в голове стоял звон. Я открыл глаза — крышка капсулы уже была поднята. В медотсеке мигали лампы аварийного освещения. Что-то не так.

— Обнаружено нарастающее воздействие дестабилизирующего поля, — голос ИскИна звучал спокойно, но я уже выскакивал. — Принудительный выход из прыжка через три, две, одну…

Я почувствовал сильное головокружение и подступившую тошноту, отчего меня немного повело в сторону. Я влетел в переборку, упал на колено. В голове, которая и так чувствовала себя неважно, после этого появился легкий звон, а левая рука начала ныть.

— Чёрт!

Вскочил, натянул комбинезон на ходу. Пальцы не слушались и не вовремя застёжка заела. Я дёрнул посильнее, ткань затрещала, но замок поддался.

Выбежал в коридор. Пол под ногами дрожал — маневровые двигатели гасили инерцию. Аварийные лампы мигали красным, отбрасывая кровавые тени на стены.

Я бежал, стараясь не поскользнуться. На бегу достал шприц из кармана, воткнул в шею. Стимулятор — адская смесь, которую прописал симбионт. В голове прояснилось, лёгкость разлилась по телу.

Влетел в рубку, упал в пилотский ложемент. Крышка захлопнулась, системы крейсера откликнулись.

— Таймер?

— Сорок секунд с момента выхода из гипера, — ответил ИскИн.

— Активное сканирование. Быстро.

Пространство расцвело метками. Вокруг меня на различном удалении находилось около сотни искусственных объектов. Быстро пробежав по списку, я понял, что не всё так печально, как могло показаться сначала. Большая часть потенциальных противников оказалась обломками уничтоженных кораблей, и всего лишь семнадцать представляли для меня потенциальную угрозу, но пока они находились на приличном удалении, чтобы принимать их в расчет. Мне нужно было первым делом понять, почему мой крейсер так нестандартно прервал полет, и кто в этом виновен. Где-то на задворках памяти всплыло, что подобный прием с кораблями, летящими в гиперпространстве можно проделать при помощи глушилок.

— Точно, - подумал я, - ведь ИскИн говорил что-то, о воздействии дестабилизирующего поля...

Я пробежал по списку. Корабли Империи Торра? Здесь, на территории Аккаджи?

— Что они тут делают? — спросил я вслух.

— Данных нет, — ответил ИскИн.

— Ясно.

Я увеличил карту. Обломки — более двух десятков крупных судов. Три мертвых носителя, остальные — рабовладельцев. Линкоры седьмого поколения, лёгкие крейсера, транспорты с уничтоженными двигателями. В их обшивке зияли пробоины — аккуратные, круглые. Десантные боты. Картина складывалась.

— Конвой, — начал размышлять я. — Шёл с «мясом». Маршрут его движения либо просчитали, либо, что более вероятно, приобрели по сходной цене и устроили ловушку. Вот только такой риск ради рабов? Как-то не вяжется с логикой Империи Торра, хотя...

Я прикинул объёмы трюмов, размер криокапсул — и присвистнул.

— Десять миллионов. Они везли десять миллионов рабов. Жирный куш. Даже для аккаджи. Тогда все становится более-менее понятным…

— Зафиксировано облучение, - вновь заговорил главный компьютер, и я увидел, как данные о нескольких точках на сканере начали изменяться. В мою сторону направились сразу шесть из них.

— ИскИн, сигнатуры приближающихся.

— Три линкора девятого поколения, средние крейсера поколением ниже, принадлежность ВКС Империи Торра. Время до контакта — четырнадцать часов.

— Не мудрено, что они с таким счетом раскатали рабовладельцев, - мелькнула у меня мысль, а вот следующая заставила меня занервничать. - Я же сам аккаджи, и идентификатор корабля я использую принадлежащий Кохару, а он тоже имперец. Твою дивизию... Валить, срочно валить.

— ИскИн отчет по нестабильной зоне! - заорал я вслух, хотя главному компьютеру окрик был не обязателен.

— Дистанция до ближайшей границы сто семьдесят миллионов триста тысяч километров, - произнес синтетический голос, одновременно пересылая мне карту определенной зоны.

— Время выхода из границ дестабилизирующего поля и разгона до прыжка?

— Шестнадцать часов при максимальной скорости.

Я выругался. Громко, смачно, на двух языках.

Не успеваю.

— Разворот. Максимальная мощность на двигатели.

Крейсер дрогнул, начал поворачивать. Двигатели взвыли, и перегрузка начала вдавливать в кресло.

Шестнадцать часов, только через такое время я смогу уйти в прыжок, а вот противник, настигнет меня уже через четырнадцать. Я открыл, уставился на тактическую карту. Красные точки вражеских кораблей медленно ползли к синему овалу — моему крейсеру.

— Посмотрим, кто кого.

Глава 14

Система ХХХХ??? Землянин

Мне повезло. Хотя повезло это слишком громко сказано. Скорее, противник ошибся. Командующий преследовавшими меня кораблями почему-то решил, что мой крейсер опасен. Настолько, что не стал разделять силы. Все три линкора и их сопровождение двигались плотно, как единый кулак.

Более быстрые корабли не рванули на перехват. Они плелись следом, придерживаясь скорости линкоров. На тактической карте это выглядело странно — будто стая, которая могла бы рассыпаться, но решила держаться вместе.

— Идиоты, — сказал я вслух. Голос в пустой рубке прозвучал глухо. — Хотя и с моей стороны глупо недооценивать противника, возможно они просто берегут силы.

ИскИн выдал очередной расчёт: огневой контакт через тринадцать часов. Выход из зоны глушилок — через пятнадцать.

Насколько бы не был мой крейсер хорош, насколько бы его броня не была крепка, а силовые щиты целы, но выдержать совместное попадание сразу шести зарядов крупного калибра в корму он не сможет. Главный компьютер моего корабля уже построил все возможные варианты течения боя и везде получался фатальный исход. Мне очень не хотелось умирать, но и сдаваться я тоже не собирался, так как это однозначно привело бы к гибели креаток.

Единственное, что могло дать мне хоть небольшую отсрочку, это разворот на сто восемьдесят градусов и лобовой контакт. Толщина брони и плотность эмиттеров силового поля там была в несколько раз больше, поэтому можно было попытаться хотя бы подороже продать свою жизнь. Я еще раз взглянул на тактический план. Все точки на радарах, кроме шести ближайших преследователей, пока оставались на своих местах, и похоже не собирались в ближайшее время их покидать.

Два часа. Нужно как-то отыграть два часа чтобы уйти из системы без боя, нужны идеи, но их не было. Пластиковая поверхность подлокотников была гладкой и прохладной под пальцами. Надо что-то менять. Взгляд зацепился за белое пятно на тактической карте. Газовый гигант — огромный, с парой разноцветных спутников. Практически прямо по курсу, всего лишь чуть левее. Дистанция сто миллионов километров.

— Аполлон-13, — прошептал я.

На Земле я смотрел фильм. Астронавты использовали гравитацию Луны, чтобы развернуться. Тогда у меня не было базы по гравитационной механике, но институтский курс физики помнил — и там было нечто похожее.

— ИскИн, моделируй гравитационный манёвр. Максимальный прирост скорости.

— Выполняю.

Я провёл пальцем по краю ложемента — поверхность была тёплой, чуть шершавой. Я сидел в кресле, смотрел на звёзды за экраном и ждал. Расчёты заняли час, и я наконец получил оптимальную траекторию движения для крейсера.

— Готово. Оптимальная траектория найдена.

— Прирост скорости?

— Тридцать процентов. — ИскИн сделал паузу. И я уже успел обрадоваться, что все-таки удастся покинуть систему без боя. — Но изменение курса увеличивает дистанцию до границы глушилок на восемь миллионов километров.

— Много?

— Около получаса движения.

— Какой вывод?

— Чистый прирост скорости — около двух процентов. Выигрыш не значителен.

Я выругался. Тихо, сквозь зубы. В голосе звучало раздражение.

Два процента — ничто. Но другого плана нет.

— Принимаем.

До начала маневра и огневого контакта затем, оставалось довольно много времени. Я не хотел сидеть сложа руки. Поэтому оставил управление компьютеру и выйдя из рубки, пошёл по коридору. Пол слегка вибрировал — двигатели работали на максимальной мощности. Стены были серыми, с редкими панелями индикации. Где-то далеко гудела вентиляция.

Мастерская Хагов находилась в бывшем грузовом отсеке. Я открыл дверь и замер. Я не был тут уже давно и с момента последнего моего визита помещение сильно преобразилось. Появился запах горячего пластика и металла. Где-то внутри гудел высокочастотный трансформатор издавая противный звук, от которого начинали ныть зубы. Неподалеку в углу расположился огромный блок, выполняющий роль зарядного устройства для дроидов. Рядом с ним стоял еще один агрегат, которого раньше я не видел.

Он стоял в центре помещения. Метра четыре в длину, полтора в ширину. Высотой по грудь. Прямоугольный, с чёрной, непрозрачной крышкой. Я осторожно обошел вокруг, стараясь не задевать торчащие в хаотичном порядке провода и кабели. С противоположной стороны к аппарату подводились питающие шины, и, судя по их диаметру, он должен был потреблять массу энергии. В изголовье устройства располагался ИскИн. Я бросил взгляд на его маркировку, и нейросеть заботливо выдала подсказку. Компьютер был одним из тех, что мы с креатками реквизировали у неудачливого пирата, попавшегося нам в самом начале путешествия. Часть корпуса ИскИна оказалась вскрыта, и я увидел, что в его внутренностях кто-то хорошенько поковырялся. Некоторые системные платы были извлечены, а вместо других были установлены нештатные, при этом индикатор общего состояния ИскИна горел ровным зеленым огоньком, как бы говоря, что устройство нормально функционирует.

— Словно гроб какой-то, — сказал я вслух.

— Не гроб, — отозвался Хаг, появляясь из-за агрегата. — Аппарат для ментоскопирования. Переводит базы знаний Консорциума в наш формат.

— Ваш? — я поднял бровь.

— Наш. — Кибер сделал паузу, и мне показалось, что он усмехнулся. — Челюсть подбери.

Здорово, они изучают мой язык. И мой юмор. Это было видно по паузе — они научились её выдерживать. Я обошёл агрегат, коснулся пальцем холодного металла. Было гладко, почти зеркально. Тепло от моей руки оставляло на поверхности след.

Пока я переваривал все сказанное Хагом, его "собрат" пришел в себя и, не включаясь в нашу милую беседу, приступил к каким-то ему одному понятным работам. Его руки выуживали из кучи запчастей разнообразные детали и устанавливали их в агрегат. Он совершенно не обращал на нас внимания, будто вокруг него никого не было.

— Нам нужно еще несколько часов на завершение работ по сборке, - вновь заговорил первый. — После этого понадобится твое участие. Мы хотим попробовать произвести синхронизацию твоей нейросети с нашим оборудованием, и если все пройдет удачно, то после этого произвести полное сканирование твоей памяти.

— Риски?

— Вероятность того, что у нас получится создать копию большей части твоих знаний около семидесяти процентов... - кибер на несколько секунд умолк, а затем продолжил, - при этом вероятность того, что с тобой после этого все будет в порядке более девяноста...

— А шансы стать идиотом?

Хаг моргнул — медленно, по-человечески.

— Они существуют, но такая вероятность минимальна. Максимум придется провести несколько часов в медкапсуле.

Я помолчал. Возможность получить еще одного, а может быть и двух обученных членов экипажа прельщала, и если бы не гипотетический риск, то я бы немедленно согласился.

— Сколько времени продлится процедура ментоскопирования, если все пройдет удачно? — я все же решился на проведение синхронизации с аппаратом киберов.

— Все будет зависеть от размеров массива считываемых данных, и, по предварительной оценке, процесс считывания будет происходить никак не менее суток.

— Не быстро.... Хотя…, если учитывать, то количество и объем баз знаний, которые я успел изучить за время своего пребывания в Консорциуме, и время, затраченное на это то, получается практически моментально

— Хорошо. Но сначала бой. Приготовьтесь к абордажной обороне.

Я развернулся и вышел. Походя, я просмотрел короткий отчет ИскИна о внешней обстановке. Она нисколько не поменялась. Корабли преследователей стали чуть ближе, а наш крейсер уже начал маневр сближения с газовым гигантом, постепенно выходя на расчетную траекторию. Ноги сами принесли меня в тренажёрный зал.

Я подошёл к груше — новой, которую поставили вместо лопнувшей. Поверхность была шершавой, чуть пружинила под пальцами. Я провёл комплекс упражнений. Но в этот раз движения давались тяжелее, гравитация начала давить. Крейсер входил в поле притяжения газового гиганта. Подошвы ног с трудом отрывались от пола, руки наливались свинцом. Я дышал тяжело, с хрипом.

— ИскИн, компенсаторы?

— Работают на пределе. Но справляются.

— Хорошо. Ещё час — и я в рубке.

Я закончил тренировку, принял контрастный душ. Вода обжигала, потом леденила, но я стоял под струями, пытался унять дрожь в руках. Капли воды скатывались по лицу, стекали на пластиковый пол. Дышать становилось легче. Всё будет нормально. Словно мантру повторил я, пытаясь себя самого заставить поверить.

Оделся в новый комбинезон. Ткань обтянула тело, подстроилась под движения.

Ложемент встретил меня мягким теплом. Металлические фиксаторы мягко обхватили корпус. Уже занимая место в противоперегрузочном ложементе, я почувствовал облегчение. В голове сложился четкий план действий, и его выполнение теоретически должно было дать мне мизерный шанс на выживание. Разворот с использованием ускорения планеты и атака. Они точно не ждут от меня этого. Немного прикрыв глаза, я ощутил, как сверху, опускается бронированная створка капсулы, отрезая от внешнего мира. Сознание в одно мгновение расширилось, и я стал кораблём.

Я стал чем-то большим, чем просто пилот корабля, я сам стал тяжелым крейсером прорыва. Я чувствовал дрожь корпуса, гул двигателей, напряжение силовых каркасов. Каждая панель обшивки — как моя кожа. Каждый маневровый двигатель — как мышца. Я ощущал пульс реактора такой ровный, и мощный, как сердцебиение. Где-то в глубине мерно гудели генераторы накачки силовых полей.

Я снизил мощность маршевых двигателей до семидесяти процентов. Больше не надо. Гигант и так тянет, и ускоряет. Я чувствовал силу его притяжения — она давила, сжимала, тянула вперёд, быстрее к газовому шару. Крейсер наклонялся, выходя в нужную траекторию. Это было как полёт по дуге — плавный, почти невесомый.

А ещё — я чувствовал врагов. Они были далеко, но их присутствие было как зуд. Как боль, которой ещё нет, но она уже где-то рядом. Метки на тактической карте были холодными и красными, но я ощущал их по-другому словно чужое дыхание за спиной.

Хотят причинить мне боль. Я усмехнулся — и вдруг из глубины памяти всплыли строки.

Наверх вы, товарищи, все по местам…

Песня, которую я слышал в детстве. Которую пели по телевизору. Которую я не помнил, но она была там, в земных архивах памяти.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…

Наваждение прошло. Я снова был пилотом. Но корабль уже вышел на атакующий курс. Генераторы щитов взвыли отчего их вибрация передалась в ложемент, заставив пальцы сжаться на подлокотниках.

— ИскИн, пусковые шахты открыть.

— Выполняю.

Бронированные створки сорока шахт поползли в стороны. Механизмы заряжания зашевелились — лязг металла, шипение приводов, глухие щелчки фиксации. Ракеты — с помехами, с ложными целями, с разделяющимися боеголовками, с малыми ИскИнами четвёртого поколения.

Я чувствовал их — как сорок реактивных снарядов, готовых вырваться. Как сорок тёмных спящих глаз, которые вот-вот откроются.

Захват целей произведен, — Огонь.

— Внимание облучение системами наведения противника, — доложил ИскИн.

— Вижу. Щиты лобовой проекции на максимум. Закрыть створки ракетных шахт.

— Линкоры произвели синхронный залп. Туннельные орудия. Время до попадания — семь секунд.

Я не стал уклоняться. Слишком много скорости потеряю. Время — ещё секунду я мог выиграть. Но цена — инерция, разгон, сожжённое топливо.

— Двигатели в форсированный режим, максимальный импульс.

— Выполнено.

Удар. Корпус вздрогнул. По вибрации я почувствовал, как заряды скользнули по силовому полю, разряжаясь в нём. Ложемент чуть качнуло, внутри меня самого что-то сжалось.

— Три касательных попадания. Плотность щитов снижена на семь с половиной процентов. Повреждений корпуса нет.

Я выдохнул. Тепло разлилось в груди. Неожиданный рывок вперед немного скорректировал позицию моего крейсера, и противник промазал. Пока терпимо. Но дальше будет хуже.

Глава 15

Система ХХХХ??? Капитан Аркон Сигхал

Погоня длилась уже более восьми часов. Эскадра уверенно нагоняла беглеца. Восемь часов и пока ни одного выстрела. Только гул двигателей, работающих в максимальном режиме, только холодный пот на спине, и только цифры на тактической карте, которые медленно, но неотвратимо показывали сокращение дистанции. Казалось бы, медленный и довольно старый крейсер прорыва конфедерации Делус многократно уступает в скорости даже неповоротливым линкорам, и уже давно должен был оказаться в зоне поражения, но нет.

— Рекомендую использовать средние крейсера для перехвата, — доложил компьютер. — Вероятность успеха — семьдесят шесть процентов.

Аркон отмахнулся в очередной раз привычным жестом, почти не глядя. Ладонь скользнула по гладкому пластику подлокотника командного кресла. Материал под пальцами был прохладным, и чуть влажным от пота.

Семьдесят шесть. Для любого командира — достаточно. Но не для меня. Он снова вызвал на экран характеристики преследуемого. Свет голографического дисплея слегка резал глаза, и Аркон прищурился. Тяжёлый крейсер прорыва. Шестое поколение. Производство Конфедерации Делус. Крепкий орешек в составе любого флота, даже не смотря на поколение. Но в одиночку слишком лёгкая мишень. Практически без защиты, только толстая броня. Из вооружения только ракеты. И скорость совсем невысокая. Однако силы преследования должны были догнать его еще несколько часов назад. Но не нагнали.

Аркон постучал пальцами по подлокотнику. Пластик глухо отзывался. Где-то в груди зародилось беспокойство — липкое, холодное. Он не мог объяснить его логикой, но оно росло.

— Кто знает, какие ещё сюрпризы ты можешь преподнести, только ли двигатели у тебя другие, — пробормотал он.

ИскИн тут же отреагировал:

— Беглец изменил курс. Отклоняется в сторону газового гиганта. Вероятно, планирует укрыться в атмосфере.

— Похвальное решение, — усмехнулся Аркон. — Вот только ты не учел, что у меня сканеры последнего поколения. Прячься, не прячься, все равно найду тебя даже там.

Он улыбнулся впервые за много часов и откинулся в кресле. Кожаная обивка под ним скрипнула. Но что-то все равно продолжало беспокоить капитана. Посидев несколько минут на одном месте, он резко поднялся, передал управление старпому и вышел из рубки.

Коридор встретил его гулом работающих систем и запахом ожидания, который всегда ассоциировался у него с опасностью. Где-то вдалеке переговаривались техники их голоса были приглушёнными, неразборчивыми. Свет ламп слегка мерцал, отбрасывая блики на серых казенных стенах. Пол под ногами слегка вибрировал, двигатели флагманского линкора работали на пределе.

Аркон внезапно ощутил, что времени осталось немного, и резко ускорил шаг, а затем побежал в сторону своей каюты. Пальцы капитана начали мелко подрагивать, пока еще едва заметно, но он знал, что это только начало. И всего через несколько минут начнётся приступ. Руки станут холодными, в висках запульсирует, и тело перестанет слушаться.

Он влетел в каюту, запер дверь сложным паролем. Произнес кодовую фразу и мониторы изображающие разные пейзажи потухли, погружая помещение в полумрак. Только тусклый свет от пульта управления в углу слегка разгонял темноту, бледно-голубой, болезненный.

Каюта пахла его собственным запахом с примесью дорогого одеколона, которым он пытался это скрыть. На столе стоял недопитый стакан с прозрачной жидкостью, рядом располагалось удобное кресло, где он сидел часами, глядя в стену. На полу был расстелен ковёр из искусственного меха, который казался мягким, но никогда не согревал.

Аркон подошёл к стене. Провёл рукой по гладкой поверхности и внезапно, и та отозвалась, пучком света, считавшего параметры человека, еще через мгновение соседняя панель сдвинулась в сторону, открывая доступ к скрытому сейфу. Пальцы капитана уже дрожали, когда он набирал код. Ногти скребли по металлу, оставляя тонкие едва видимые царапины. Сознание уже мутнело, и он с трудом, только с третьего раза набрал нужную комбинацию. Дверца приоткрылась с тихим щелчком.

Внутри лежал небольшой дозатор в криоконтейнере. Длинный, серебристый, прохладный на ощупь. Аркон схватил его словно от этого зависела его жизнь и на мгновение замер. Металл обжигал пальцы холодом, но он не отпускал. Медленно поднес к груди, приставил к солнечному сплетению и нажал активатор.

Шипение, короткое, как выдох змеи. Резкий укол впрыснувший золотистую жидкость из дозатора, и облегчение теплой волной разлилось по телу капитана. Его конвульсии стихли, и тело начало расслабляться. Прошло буквально одно мгновение, и Аркон рухнул на пол, чувствуя, как сознание уплывает, как кожа теряет цвет, как вены наливаются чернотой. Пол под ним даже не смотря на работающий климат контроль в каюте и ворсистый ковер, все равно ощущался холодным, твёрдым, и этот холод проникал через одежду капитана, оседал в костях. Ну вот. Теперь можно и отдохнуть. Он закрыл глаза.

Прошло несколько часов. Аркон медленно приходил в себя. Сначала появилось ощущение дискомфорта от затекших конечностей. Потом он почуствовал собственное дыхание. Тяжёлое, хриплое, с небольшим присвистом словно его легкие были заполнены водой. Он лежал на спине, чувствуя, как каждый новый вдох отдаётся в груди глухой болью.

Капитан открыл глаза. Потолок был серым, с едва заметными углублениями в местах установленных светильников. Он повернул голову чтобы немного размять шею и увидел в углу тускло мигающий индикатор корабельной связи красный, беспокойный. Кто-то похоже пытался связаться с ним.

Аркон взглянул на свои руки, они снова стали розовыми. Человеческими. Кожа была гладкой, тёплой, но под ней всё ещё чувствовалось напряжение. Хорошо. В этот раз пронесло, но нельзя так больше тянуть. Капитан поднялся, и в его ушах зашумело. Поэтому ему даже пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Постояв пару минут и дождавшись пока отпустит головокружение, он подошёл к зеркальной стене. Провёл рукой по лицу, словно подтягивая маску и разглаживая несуществующие складки и морщины. На его лбу выступила испарина и он одним коротким движением стёр её тыльной стороной ладони, а затем улыбнулся своему отражению. В ближайшие дни такую же процедуру пройдут ещё двое. И можно будет забыть об опасности на ближайшие полгода.

Внезапно Аркон услышал стук в дверь. Три коротких удара, затем еще три настойчивых, тревожных.

— Капитан, — голос второго помощника из-за двери звучал приглушенно и взволнованно. — С вами всё в порядке? Ваша нейросеть недоступна и вызов в каюте не проходит.

— Всё нормально, — ответил Аркон, ещё раз проверяя зеркало. Глаза были чистыми, ясными. — В чём дело?

— Газовый гигант входит в зону действия наших сканеров.

— Иду.

Однако, едва он вышел из каюты, как коридор встретил его красными аварийными огнями и воем боевой тревоги. Свет пульсировал, отбрасывая кровавые тени на стены. Где-то рядом уже бежали люди, занимая места согласно штатному расписанию, их шаги гулко отдавались от металла.

Что ещё случилось? Капитан рванул в сторону командного отсека вливаясь в общий поток команды, одновременно формируя запрос ИскИну корабля.

Рубка встретила его гулом голосов офицеров. Воздух внутри был спёртым, пропитанным потом и адреналином даже не смотря на работавшую на полную вентиляцию. На тактическом экране главный компьютер корабля уже разворачивал картину общей обстановки, от которой внутри всё сжалось.

Аркон нырнул в ложемент. Крышка за ним захлопнулась, отделяя от шума и мир вокруг внезапно стал казаться тесным, но безопасным. Он чувствовал, как ложемент обхватывает тело, как системы подключаются к нейросети, как информация начинает течь прямо в мозг.

— Докладывайте.

— Противник изменил курс, — ответил старпом. Его голос был ровным, но Аркон слышал в нём напряжение. — Он не скрывается, не прячется. Он развернулся, набрал еще большую скорость и идёт прямо на нас. На встречном курсе.

— Что? — Аркон не поверил своим ушам.

— Беглец развернулся. Скорость его корабля запредельная.

Аркон моментально переключился на визоры. Навстречу эскадре, на безумной скорости, летел тот самый крейсер прорыва. Прямо на них. Его матово антрацитовый корпус темным приближающимся пятном выделялся на фоне огромного газового гиганта.

Он сошёл с ума?

— Капитан, — в голове Аркона раздался голос старпома. — Через пятнадцать секунд он войдет в зону поражения главным калибром.

— Зафиксировано облучение системами наведения, — доложил ИскИн.

— Что? — в очередной раз переспросил Аркон.

— Ракеты противника наводятся на наши корабли.

— Зафиксирован пуск. Сорок активных объектов. Время до контакта — шесть минут.

ИскИн сделал паузу:

— Поправка: двадцать шесть целей исчезли. Поправка: все цели исчезли.

— Всем кораблям! — Аркон почти закричал. — Наведение на цель! Огонь по готовности! Москитному флоту срочный взлёт! Средние крейсера вперед, максимальное сближение и атака!

Его голос сорвался. Он чувствовал, как адреналин заливает кровь, как сердце колотится где-то в горле.

ИскИн зафиксировал залп. Три линкора выстрелили синхронно — магнитные накопители взвыли, и палуба дрогнула. Вибрация прошла через ложемент, через тело, отдалась в зубах.

Через несколько секунд компьютер выдал результат.

— Три попадания. Повреждений у противника нет.

— Как? — Аркон смотрел на экран, не веря.

Щиты противника выдержали. Выдержали тройное попадание. И уже начали восстанавливаться.

У него улучшенное силовое поле. Откуда?

— Истребители выходят на атакующий курс, — доложил ИскИн.

Аркон переключился на визор внешнего обзора. Двадцать четыре штурмовика, разделившись на группы, мчались навстречу одинокому крейсеру. Заходили с разных сторон. Их двигатели оставляли яркие следы — белые, пульсирующие.

Внезапно первая тройка синхронно взорвалась.

— Что? — Аркон не успел договорить.

Прямо на его глазах, за несколько секунд, почти треть его истребителей была уничтожена. Плотность огня с борта крейсера была чудовищной, судя по всему там должна была работать минимум дюжина автоматических башен. Вспышки выстрелов были похожи на звёзды — яркие, короткие, смертоносные.

Оставшиеся истребители попытались прорваться к двигателям. Но все оказалось бесполезно. Силовое поле прикрывало сопла.

— Москитам — отставить атаку! — закричал Аркон. — Возвращайтесь!

— Но, капитан…

— Назад, я сказал!

Он не хотел терять остатки флота.

— Зарядка главного калибра завершена, — доложил ИскИн.

— Огонь.

— Внимание. Зафиксирована работа систем подавления. Наведение на цель в автоматическом режиме невозможна.

Аркон замер. Всё что происходило, было неправильно, и бегство, и манёвры, и эта сумасшедшая атака в лоб на превосходящего противника, была частью одного плана. Старый крейсер просто прикидывался легкой добычей, просто имитировал побег, просто выманил его корабли на открытое пространство, туда где не было возможности получить помощь остального флота. Теперь — добивал.

— Всем кораблям — максимум энергии на щиты! — крикнул Аркон.

Но было поздно. В нескольких километрах впереди по курсу средних крейсеров зажглись плазменные факелы. Двадцать шесть ракет, летевших до этого по инерции, синхронно включили двигатели и рванули к выбранным целям. Их следы были оранжевыми, такими яркими, и неумолимыми.

Аркон успел только выдохнуть. И увидеть, как первая ракета врезалась в щит ближайшего крейсера.

Интерлюдия

Некоторое время назад Центральные миры Система V06-35 Торговая станция «Таврус»

Ресторан назывался «Изумрудный зал». И это название не врало. Золотистый свет струился с потолка, отражаясь от тысяч хрустальных подвесок люстр, рассыпаясь по стенам, облицованным полированным зеленоватым ониксом. Воздух был густым и насыщенным в нем можно было свободно разобрать ароматы дорогих духов, свежей выпечки из кухни и экзотических цветов. Они смешивались в единый, почти осязаемый коктейль, который приятно баловал утонченную публику. Живая музыка, которую исполнял струнный квартет на небольшом подиуме в центре зала, звучала тихо, ненавязчиво, словно легкий фон для разговоров, которые велись за большими и шикарно обставленными столиками из натурального дерева.

Белые скатерти на столах были настоящими, не синтетика как в заведениях попроще, с тяжёлым льняным переплетением. На каждом столике, по центру стояла огромная хрустальная ваза с живыми орхидеями с планеты-сада, каждый такой цветок, жил после извлечения из почвы всего несколько дней, и стоил как месячная зарплата какого-нибудь техника. Серебряные приборы, разложенные на идеально выверенном расстоянии, тускло поблёскивали в свете люстр. Бокалы из тончайшего стекла, почти невесомые, стояли наготове для тех, кто сможет позволить себе их наполнить.

Живые люди официанты, вольнонаемные сотрудники, а не рабы, скользили между рядами — бесшумные, вышколенные, в идеально отглаженных фраках. Их лица словно маски, были бесстрастными без эмоциональными, с дежурными приветливыми улыбками. Их движения казались выверенными до миллиметра, ничего лишнего, словно роботы. Они не смотрели на гостей, если те не заговаривали с ними. Они словно являлись частью интерьера.

Капитан Трест Зир едва пройдя сквозь затемненные двери, моментально почувствовал себя здесь чужим. Он выбрал максимально незаметный столик, не в центре, не у окон, а там, куда падало меньше всего света, у стены. Его поношенный комбинезон, пропитанный запахом машинного масла и дешёвого топлива, резко контрастировал с дорогими костюмами соседей. Локти на тёмной коже кресла оставляли следы, которых тут быть не должно. От него пахло космосом — запахом, который здесь не водился. Даже лакей на входе выглядел гораздо богаче чем капитан звездолета. Его поначалу даже не хотели пускать в столь элитное заведение, однако слова о встрече, и названное имя моментально поменяло отношение персонала к неприглядно одетому капитану.

Другие посетители старались не смотреть в его сторону. Официанты обходили столик по дуге, будто боялись испачкаться. А одна дама в платье, скорее всего стоившем больше, чем весь корабль Треста, при виде него нахмурилась, фыркнула и отвернулась, словно он был пятном на белой скатерти.

Трест посмотрел в меню. Дорого отделанный, натуральный кожаный переплёт, золотое тиснение букв, страницы из настоящей бумаги, ручные рисунки блюд с описанием. Названия которых звучали как музыка — «Крылья ангела с соусом изумрудной долины», «Тартар из морского дракона», «Пломбир с золотыми хлопьями». Первые блюда, вторые, салаты и закуски, огромный список напитков, алкогольный и обычных. Но даже из них о большей части капитан даже не слышал. Наконец ближе к концу меню мелькнуло знакомое название — куофе. И цена за него тысяча кредитов.

Тысяча. За чашку. За жидкость, которую на любой станции можно получить за пять.

Он закрыл меню, положил на стол и отодвинул подальше в сторону. Сделал вид, что изучает потрясающий интерьер. Но на самом деле, он просто ждал.

Где-то рядом пронесли поднос, и аромат жареного мяса с травами ударил в нос, такой насыщенный и аппетитный, что у Треста моментально свело желудок. Он сглотнул, но слюна всё равно заполнила рот. Запах был настолько реальным, что он почти почувствовал вкус блюда. Почти.

Не думать о еде. Не думать. Он не ел уже много часов. С тех пор как покинул корабль, чтобы не тратить кредиты на станционную еду. На «Таврусе» даже самый дешёвый синтезатор стоил дороже, чем на окраинах. А здесь, здесь он вообще не мог себе позволить даже воды.

Он снова взглянул на таймер нейросети. Час. Собеседник опаздывал уже час. Пальцы Треста нервно барабанили по столу. Белая скатерть была гладкой, прохладной. Ткань чуть шелестела под пальцами — настоящий лён, дорогой, тяжёлый. Может, не придёт? Может, я зря потратил последние кредиты на полет сюда?

Капитан уже начал подумывать о том, чтобы уйти, когда напротив него кто-то сел. Белый человек в дорогом костюме — таком дорогом, что даже столичная знать могла бы позавидовать. Ткань переливалась от тёмно-синего, до серебристый, потом снова синий. Она меняла цвет в зависимости от освещения, словно жила своей жизнью. На руке подошедшего оказалась надета перчатка, плотно обтягивающая кожу, как вторая кожа. В пальцах он держал небольшой чип, матово-чёрный, почти незаметный.

Гость улыбнулся — но улыбка не коснулась глаз, они были неподвижными и сосредоточенными.

— Капитан Трест, — голос человека в костюме был мягким, бархатным, но в нём чувствовалась сталь. — Вы прислали интересное сообщение. Я решил, что нам стоит встретиться лично.

— Я не думал, что ради этого придётся лететь в центральные миры, — ответил Трест, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня разрешение на пребывание в системе всего на сутки. И денег почти не осталось.

— Знаю. — Белокожий кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку. — Поэтому я компенсирую ваши расходы.

Он положил на стол матово-чёрный чип. Подтолкнул к Тресту. Чип закрутился и скользнул по скатерти в руки капитана, бесшумно, как змея.

Трест взял его. Пальцы слегка дрожали — едва заметно, но он надеялся, что собеседник не заметил. Он вставил чип в приёмник на планшете. Экран мигнул, и на нем моментально высветилась сумма. Полтора миллиона кредитов.

Трест невольно присвистнул. В груди капитана разлилось тепло, такое желанное, такое долгожданное. От этого тепла перехватило дыхание, и сердце забилось гораздо чаще.

— Вижу, вы удивлены, — усмехнулся белокожий. — Теперь давайте перейдем ближе к делу. Если информация, которую вы предоставите, окажется правдивой, то эти деньги ваши. Если нет...

Он сделал паузу. Посмотрел на Треста — долго, холодно, как смотрят на насекомое, которое случайно заползло на стол и которое уже решили раздавить.

— ...вы вернёте их в двойном размере. А если не сможете — я найду способ, как с вас их получить.

Трест сглотнул. Мурашки побежали по спине. Затылок покрылся холодным потом. Он чувствовал, как мокрая капля скатывается по позвоночнику, и это было отвратительно.

А если я ошибся? Если крейсер — не тот? Капитан отогнал эту мысль.

— Информация точная, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я лично установил маяк на крейсер. Его сигнатура совпадает с той что была в запросе.

— Хорошо. — Белокожий кивнул. — Тогда у нас есть о чём поговорить.

В семи метрах от них, за столиком у окна, сидел представитель расы Силь-Вар. На него никто не обращал внимания здесь он был частью этого мира. Дорогая одежда, спокойное лицо, длинные ушные гребни уходящие к затылку, аккуратно причёсанные волосы — он выглядел как местный, как свой. И даже больше — он выглядел так, будто ему здесь всё принадлежит.

На столе перед ним стояла тарелка с красными и жёлтыми листьями, какой-то салат, который подавали только в этом ресторане. Рядом стояла небольшая чашка с травяным настоем, пар от которой поднимался тонкой струйкой, смешиваясь с ароматом цветов. Серебряные палочки лежали на специальной подставке, инкрустированной перламутром.

Силь-Вар ел медленно, с наслаждением. Ловко подцеплял листья, обмакивал в фиолетовый соус — тот блестел, переливался в свете люстр, как драгоценный камень — и отправлял в рот. Долго жевал и периодически закрывал глаза, будто вспоминал что-то далёкое.

Почти как дома, — думал он. — Почти как на Рафи. Только здесь нет моря. Он не был дома больше года. И уже собирался вернуться, когда пришёл приказ. Срочный. Лично от главы клана. Приказ, который нельзя игнорировать. Силь-Вар в очередной раз сделал глоток настоя, тёплый, пряный, с лёгкой горчинкой, и краем глаза взглянул на парочку у стены.

Небрежно одетый Аккаджи. И его белокожий собеседник. Интересно, о чём они говорят?

Он прислушался. Острый слух Силь-Вар и жучки, незаметно расставленные по всему залу, такие крошечные, почти невидимые устройства, которые превратятся в легкую пыль, не оставив после себя и следа, сейчас позволяли слышать даже шёпот. Собеседники обсуждали какого-то капитана, маяк, и крейсер. Силь-Вар аккуратно положил в рот кусочек листа, медленно перетер его зубами и сделал ещё один маленький глоток настоя.

Опять люди со своими мелкими делами. Торгуют информацией, продают секреты. Ничего нового. Но в следующий момент его нейросеть зафиксировала короткий импульс. Обмен данными между двумя собеседниками. Зашифрованный. Силь-Вар замер. Его глаза расфокусировались на мгновение, ровно настолько, чтобы отдать команду наручному ИскИну. Тот, стилизованный под обычный считыватель информационных баз, принял файлы и тут же начал взлом.

Дешифровка заняла несколько секунд. Технологии старшей расы опережали человеческие на поколения. Взломать этот файл было проще, чем открыть дверь своей квартиры. Силь-Вар получил пароли доступа к кластеру ИскИнов. Там хранились координаты пространственного маяка.

Так, так, так... Интересно. Он откинулся на спинку стула. Сделал ещё глоток настоя. Улыбнулся своим мыслям — едва заметно, но достаточно, чтобы понять, что он что-то задумал.

Люди думают, что их секреты защищены. Они ставят пароли, шифруют файлы, используют сложные протоколы. Но они забывают — их нейросети созданы не для них, они созданы для того чтобы управлять ими. Они созданы теми, кто стоит гораздо выше.

Программная закладка, вшитая в каждую базовую сеть. Активируется определённым кодом. В основном это сделано для подавления сопротивления при установке имплантатов. Но Силь-Вар, участвовавшие в разработке, точнее ведущие разработки, внесли одно маленькое дополнение... Представитель старшей расы допил настой, и аккуратно поставил чашку на стол. Поднялся, не спеша, поправил одежду. Оставил на столе оплату и чаевые несколько обезличенных чипов, которые официант позже заберёт с благоговением.

Пора возвращаться, — подумал он. — У меня появилась новая цель.

Он вышел из ресторана, и никто не обратил на него внимания. Он был частью этого мира — и в то же время не принадлежал ему.

Глава 16

Система ХХХХХ Землянин

Мне удалось уничтожить девять истребителей. И в этом оказалась довольно большая часть моей заслуги. Тактический ИскИн предлагал открыть огонь гораздо раньше, что, по его прогнозам, позволило бы отпугнуть истребители, не подпуская их на дистанцию пуска ракет. Тогда я сбил бы один-два, максимум три юрких кораблика противника. Но я подождал. Дал им подойти ближе. Дал им почувствовать себя охотниками, загнавшими беспомощную жертву. А потом ударил.

Они пытались уйти, сбросить зафиксировавшую цели систему наводки с «хвоста», закрутились в спиралях, пытаясь уйти. Орудия ПКО били короткими очередями их плазма прошивала корпуса, превращая их в огненные шары. Три, пять, девять. Я считал их как орешки. Как звёзды, которые умирают и гаснут.

— Неплохо, — сказал я вслух. Голос в пустой рубке звучал глухо.

ИскИн промолчал. А через пару секунд выдал:

— Кормовое силовое поле снижено на сорок процентов.

Я выругался. Пластик подлокотника под пальцами был влажным от пота. В ушах всё ещё звенело от выстрелов. Две ракеты. Всего две. А теперь — щиты на корме еле держатся. Но правда они и работали не на полную мощность. Основная часть энергии шла на лобовую проекцию.

Я смотрел на тактическую карту. Истребители противника уходили. Они разошлись широким веером уходя из зоны действия моего ПКО и рванули к своим носителям. Их двигатели оставляли яркие следы такие белые, пульсирующие, как предсмертные вздохи.

— Зафиксировано облучение системами наведения, — доложил ИскИн.

Похоже, что это вырвавшаяся далеко вперед троица средних крейсеров готовилась открыть огонь и шли в атаку.

— Ну что же, — сказал я. — Посмотрим, насколько хорошо поработали инженеры Кохара. — Время до окончания перезарядки ракетных шахт?

— Четыре минуты.

— Черт. Много.

Расчёты ИскИна были неутешительными. Семьдесят процентов попаданий. После залпа средних крейсеров плотность щитов упадёт до тридцати. Через тридцать семь секунд линкоры ударят снова — и щиты не выдержат, значительная часть снарядов ударит в броню корпуса, расплавляя композитные листы обшивки. В результате этого больше трети ракетных шахт могут оказаться заблокированными.

— Манёвр уклонения? — спросил я.

— Рекомендую произвести небольшую корректировку курса и начать вращение вокруг оси. Это распределит нагрузку на силовые поля и броню.

— Делай.

Я сжал подлокотники. Пластик был прохладным, гладким. Но под ним чувствовалась нарастающая вибрация, мой корабль дрожал, как живое существо. Где-то в глубине гудели генераторы накачки силовых полей, и этот гул передавался в ложемент, в позвоночник, в зубы.

— Переведи всю энергию с кормовых накопителей на носовые — внезапно решил я. Истребители ушли, поддерживать силовые поля прикрывая двигатели пока не нужно.

— Выполняю.

— Активация систем подавления, — доложил главный ИскИн крейсера.

Зелёные точки на карте. Выпущенные не так давно мои ракеты, приближались к вражеским кораблям. Часть из них несла системы постановки помех и РЭБ. Я переключился на носовые камеры и увидел, как они летят. Трассы были яркими, почти ослепительными — сорок огненных нитей, тянущихся к целям.

Две точки вспухли огненными шарами.

— Два средних крейсера уничтожены, — доложил ИскИн. — Ещё один повреждён, потерял ход.

Я хотел заорать от радости, но ложемент, определив изменения в моем гормональном балансе, моментально впрыснул стимулятор. Холодная волна прошла по венам, и мысли прояснились. Эйфория ушла. Не время праздновать. Ещё не конец.

Сосредоточившись на выполнении поставленной самому себе задачи, я еще раз бросил взгляд на тактическую карту. Поврежденный крейсей противника потерял ход и его обозначение поменяло цвет с красного на оранжевый, то есть не представляющий угрозы. Истребители противника уже ушли достаточно далеко, и я переключил внимание на линкоры. Они были огромными, тёмными, как глыбы. Их орудия ближней обороны расстреливали оставшиеся ракеты, создавая огненную завесу. Вспышки были похожи на цветы — яркие, короткие, смертоносные.

— Потеря связи с помехопостановщиками, — доложил ИскИн.

— Что? — Я не поверил.

— Истребители противника уничтожили их. Все до единого.

Я выдохнул. Воздух в рубке казался тяжёлым и словно неподъёмным грузом давил на плечи. Похоже чуда не будет.

— Облучение системами наведения, — сказал ИскИн.

Кажется, я даже на мгновение попытался задержать дыхание, как будто это могло помочь моему кораблю исчезнуть или переместится в другое пространство. Но корпус крейсера содрогнулся, и меня вдавило в ложемент. Мне показалось, что крейсер внезапно напоролся на невидимую стену и резко потерял скорость но, слава богам это были всего лишь мои ощущения. По команде нейросеть услужливо выдала справку по повреждениям, и я грустно улыбнулся.

— Шесть попаданий, — доложил ИскИн. — Ракетные шахты заблокированы. Потери тридцать процентов. Эмиттеры носового щита уничтожены на сорок семь процентов.

Я открыл отчёт. Крейсер выглядел ужасно частично развороченная носовая часть, оплавленная и местами сорванная броня, вырванные куски обшивки и силового каркаса. Где-то на корпусе вспыхивали искры — системы пожаротушения и герметизации работали, но не справлялись. Но он ещё летит. Единственное что вообще не пострадало, это бортовое ПКО.

— Скорость потеряна на семь процентов, — добавил ИскИн. — Генераторы накачки восстанавливают силовое поле.

Я закрыл глаза на секунду. Увидел лицо Ли — её улыбку, её взгляд, когда она смотрела на меня. Увидел Марико — как она смеётся, запрокинув голову, как её рыжие волосы падают на плечи. Я не дам вам умереть.

Секунды текли медленно. Они тянулись вечность. Каждая секунда — как удар сердца. Кто быстрее сделает следующий ход, я или противник. Пронзительно воющие генераторы накачки стремительно восстанавливали плотность силового поля, и я в мыслях порадовался, что настоял на увеличении количества эмиттеров.

— Ракеты готовы, — доложил ИскИн.

— Огонь.

Я смотрел, как ракеты уходят. Как они вырываются из пусковых шахт — двадцать восемь огненных копий, устремлённых к врагу. Как каждая из них уже выбрала свою цель. Надежды, что я еще раз смогу выпустить смертельные подарки, у меня не оставалось. По расчетам компьютера я окажусь возле линкоров через шесть с половиной минут, практически сразу на хвосте выпущенных секунду назад ракет.

В какой-то момент я даже начал вглядываться в изображения кораблей противника, одновременно раздумывая который из них я буду таранить. Мне ужасно не хотелось этого делать. Все мое естество и инстинкт самосохранения пытались уцепиться за жизнь, посылая мне разнообразные варианты выхода из ситуации, но мозг под действием стимулятора логично их отвергал, так как шансов выжить и не оказаться в плену попросту не находилось.

Корпус крейсера в очередной раз вздрогнул от попадания. Сообщения ИскИна о новых повреждениях я уже попросту игнорировал, понимая, что ничего для себя нового и так не услышу. Целостность конструкции моего крейсера уже давно была нарушена. От носовой части, так же, как и от эмиттеров силовых щитов в ней остались одни воспоминания, и каждое новое полученное попадание выдирало куски корабля. Тяжелый крейсер за последние несколько минут настолько сблизился с оставшимися линкорами противника, что их энергетическое вооружение средней дальности легко поражало его. Конечно, плазма не наносила такого непоправимого урона как болванки, выпущенные из тоннельных пушек, но и практически отсутствующая носовая броня уже не могла нормально защищать корпус крейсера.

Я довольно улыбнулся. Мне удалось взять хорошую цену за свою жизнь.

— Один линкор уничтожен, — доложил ИскИн. — Ещё один повреждён. Тяжёлый крейсер добит.

— Размен, — сказал я. — Неплохо. Один тяжелый крейсер на четыре корабля противника более новых поколений. Жаль, что этого никто не узнает.

Но это был конец. У меня не осталось ракет. Новые уже не успеют встать в пусковые. Только корпус, щиты которого на последнем издыхании и скорость.

Я взглянул на тактическую карту. Линкоры приближались. Один из них — прямо по курсу.

— Ну что же, пора! — вслух произнес я и направил свой корабль на ближайший линкор. Пальцы сжали подлокотники так сильно, что побелели костяшки.

— Сорок шесть секунд до столкновения, - ИскИн крейсера всполошился и начал предлагать изменить траекторию полета, одновременно отсчитывал секунды в обратную сторону.

Судя по всему, на корабле противника почувствовали неладное, так как плотность огня с него моментально снизилась, а силовые щиты наоборот начали стремительно насыщаться.

— Тридцать две секунды. Рекомендую снизить скорость и изменить курс. — вновь напомнил о себе главный компьютер, и мне на нейросеть пришло предупреждающе сообщение, что через шестнадцать секунд столкновение будет неизбежно.

— Нет.

В ушах шумело, я слышал только собственное дыхание и гул реактора. Где-то в глубине корабля что-то рвалось, лопалась проводка, падали панели. Но я не обращал внимания.

Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать.

Линкор начал маневрировать. Попытался уйти.

— Не уйдёшь.

Я еще раз подкорректировал курс. Корпус крейсера вздрогнул — ещё одно попадание. Но я не сбавил скорость.

Девять. Восемь. Семь.

Я закрыл глаза. Увидел их лица. Лицо Ли. Голубые волосы, улыбку, которую я запомнил навсегда. Потом — Марико. Её смех, её взгляд, её руки, которые держали мои.

Прощайте.

Но удара не последовало, я все еще был жив. Моментально подключившись к уцелевшим визорам я обнаружил, что пространство передо мной вспухло. Разорвалось. Из ниоткуда появился корабль — необычной формы, чужой, незнакомый. Он вынырнул из гиперпространства прямо над линкором. Его корпус был тёмным, почти чёрным, с редкими огнями, которые горели как глаза.

Линкор впереди по курсу вспыхнул. Огненный шар разлетелся осколками в разные стороны. Металл, плазма, обломки. Свет был таким ярким, что я невольно зажмурился. Мой крейсер содрогнулся. Меня вдавило в ложемент. Сознание поплыло. И я потерял себя.

Очнулся я от того, что звон в ушах не стихал. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Я лежал в ложементе и чувствовал, что, еще жив. Жив. Я жив.

— Отчёт, — прохрипел я. Голос сел, как будто я не пил несколько дней.

— Разгерметизация жилых отсеков, — ответил ИскИн. — Кормовые сенсоры работают. Носовые — уничтожены.

— Что там?

— Поле блокировки снято. Гипердвигатель заряжен. Рекомендую выйти из боя.

Я попытался сесть. Голова закружилась, и я упал обратно в ложемент.

— Рано, — сказал я. — Нужно поблагодарить спасителей.

Но я уже смотрел на единственный уцелевший визор. Два незнакомых корабля расправлялись с отставшим линкором и истребителями. Быстро, эффективно, безжалостно. Каждый выстрел был точным, каждый манёвр — выверенным. Потом они развернулись в мою сторону.

— Входящий вызов, — сказал ИскИн.

— Соединяй.

На экране появился человек. Высокий блондин. Худощавый, с правильными чертами лица и большими голубыми глазами. Длинные волосы собраны в хвост на затылке. Уши...

С экрана на меня смотрел совсем не человек, Силь-Вар. Я усмехнулся. На Земле я смотрел «Властелина колец». Этот тип был вылитым Леголасом. Только у этого вместо заостренных ушей голову опоясывал костяной гребень.

— Чего смеёшься, обезьяна? — Голос был холодным, с металлическими нотками. — Глуши реакторы и готовься к стыковке.

— Не дождёшься.

— ИскИн, гиперпереход.

— Выполняю.

Перегрузка навалилась на меня. Сознание поплыло. Я почувствовал, как тело вжимается в ложемент, как кровь отливает от лица. Последнее, что я увидел, как корабль самой древней расы консорциума выстрелил. Плазменный заряд ударил в распахнувшийся тоннель — и исчез, поглощённый энергией перехода. Может только поэтому мой корабль уцелел, от попадания, но я об этом узнал намного позже, так как мое сознание в очередной раз покинуло меня.

Интерлюдия

Где-то в подпространстве Древние киберы

Вибрации корабля не прекращались. Корпус крейсера гудел — ровно, глубоко, как живое существо. Где-то за переборками что-то скрежетало, лопалось, осыпалось. Иногда накатывала волна особенно сильной тряски, тогда пол уходил из-под ног, и Хаги опускались на все пять конечностей, удерживая равновесие. Пластик под лапами был холодным, гладким, но в некоторых местах — липким от пролитой охлаждающей жидкости.

Первый Хаг замер на мгновение. Его сенсоры фиксировали каждое движение, каждую трещину, каждый звук. Серый пол перед ним был ровным, холодным. Где-то над головой мигала лампа очень тускло, и прерывисто. Она то слегка разгоняла темноту, то снова погружала помещение в сумрак.

//!!! Непредвиденный сбой. //!!! Запуск системы. //!!! Отмена. //!!! Начать диагностику. //!!! Диагностика завершена. //!!! Повреждения отсутствуют. //!!! Возобновление запуска системы.

Строки пробежали перед внутренним взором Хага. Все системы оказались в порядке. Ни одного сбоя. Но он чувствовал странное напряжение, которое не мог объяснить. Оно возникло в тот момент, когда он очнулся. Как будто что-то изменилось.

— Что это было? — мысленно спросил он своего собрата. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывала едва заметная нотка беспокойства. — Ты понял?

— Корабль в прыжке, — ответил Второй. Его ответ пришёл с небольшой задержкой, так как будто он тоже проверял свои системы. — Длительность не определена. Капитан не выходит на связь. ИскИн крейсера не отвечает на запросы.

Первый Хаг поднялся. Его конечности двигались плавно, но с едва заметной заминкой словно он проверял каждое движение, прежде чем его сделать. Повернул голову, сканируя помещение. Быстрое сравнение с сохраненным в памяти, показало отсутствие каких-либо видимых изменений, в том числе положение неплотно прикрытой створки двери. Пол так же чистый, если не считать тонкого слоя пыли. Никаких следов посторонних.

Он задумался на мгновение. Мы были отключены. Но помещение не посещали. Почему отключились? Что вызвало сбой? Ответа не было. Только тишина, нарушаемая редкими щелчками остывающего металла.

Коротко обменявшись сведениями со своим собратом, первый Хаг еще раз попытался связаться с ИскИном корабля, но опять безуспешно. Точнее связь была, вот только на большую часть запросов, главный компьютер крейсера, ответов попросту не давал, выдавая одно и тоже сообщение "Нет данных".

— Нужно найти Алекса.

Кибер помня о том, что корабль в последние мгновения перед дезактивацией находился в бою, принял решение активировать свои системы вооружения, а затем подошел к двери, но она так и осталась на своем месте, никак на него не отреагировав. Коротким усилием верхних конечностей, древний дроид распахнул замершую створку и выглянул в коридор.

Коридор встретил его тусклым освещением. Свет был желтоватым, болезненным — он вырывал из темноты только ближайшие предметы, оставляя дальние углы в глубокой тени. Пахло гарью и расплавленным пластиком. Где-то капала вода или скорее всего охлаждающая жидкость из прорванного трубопровода. Густые капли тяжето падали с потолка, разбиваясь о металлический пол, оставляя тёмные маслянистые пятна.

Хаг осторожно ступил на пол. Под его лапой хрустнул осколок — пластик, растрескавшийся и осыпавшийся от перегрузки. Он посмотрел вниз. Весь коридор был усеян такими обломками, большими, маленькими, острыми, с неровными краями. В некоторых местах виднелись обнажённые кабельные магистрали, чёрные, оплавленные, с торчащими медными жилами. Они извивались, как змеи, и иногда из них вылетали искры или светились голубые разряды, преграждая киберу путь.

Электронный мозг дроида со свойственной ему точностью мгновенно начал расчет вероятности поражения энергетическим разрядом и сочтя его минимальным, так как электрические дуги возникали с периодичностью в десяток секунд, решил преодолеть опасное место. Он двинулся вперёд. Каждый шаг — просчитанный, точный. Обходил опасные участки, перешагивал через завалы. Иногда ему приходилось перелезать через груды обломков — металлические панели, сорванные с креплений, громоздились друг на друге, образуя непроходимые барьеры.

Внезапно перед ним вспыхнула электрическая дуга — голубая, шипящая. Она возникла между двумя оголёнными силовыми линиями, преграждая путь. Свет от неё был ослепительным, а звук — резким, неприятным. Появился резкий запах озона.

Хаг замер. Его процессор мгновенно рассчитал вероятность поражения. Семь процентов. Минимальный риск. Он мог переступить через неё, даже если дуга ударит его, повреждения будут незначительными. Но страх. Он почувствовал его. Это холодное, липкое, необъяснимое чуство. Не страх смерти. Страх неизвестности. Того, что ждёт впереди. Мир, в котором он оказался год назад, был чужим. Непонятным. Он не знал его правил, не знал его опасностей. Каждый новый шаг мог стать последним. Не потому что он погибнет, а потому что он может не выполнить задачу.

Но это моя задача. Найти Алекса. Дуга погасла. Хаг шагнул вперёд. Его конечности двигались уверенно, но в его сознании остался след от этого чувства — страха. Оно не исчезло. Оно просто ушло вглубь, затаилось. Почему я боюсь? Я не должен бояться. Я создан для выполнения задач.

Рубка выглядела как поле боя. Пять пилотских ложементов — сорванные с креплений, разбитые, с вырванными проводами. Тактические пульты — кучей бесполезного хлама у входа. Стены — покрыты трещинами и оплавленными пятнами. Воздух в рубке был спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом гари и озона.

Хаг остановился у порога. Свет из коридора падал на пол, выхватывая из темноты только ближайшие предметы. Дальние углы тонули во мраке.

На противоположной стене, на высоте около двух метров, зияло отверстие. Идеально круглое, с оплавленными краями. Диаметром с кулак взрослого человека. Снаряд. Прошёл сквозь броню.

Хаг перевёл взгляд на дверь. Она была приоткрыта всего на пару сантиметров. Сквозь узкую щель врывался воздух из коридора, создавая слабый свист. Этот звук был единственным, что нарушало тишину рубки. Герметичность нарушена. Кислород уходит. Если Алекс здесь, то он может быть в опасности.

Он попытался открыть дверь. Бесполезно. Приводы не работали. Он упёрся плечом бронестворка даже не шелохнулась. Хаг отошёл на шаг, оценивая препятствие. Дверь была бронированной, толщиной в несколько сантиметров. Пробить её было невозможно без специального оборудования. Придётся искать другой путь. Он развернулся и пошёл к отсеку ИскИна. По пути он заметил следы пожара — тёмные полосы на стенах, расплавленный пластик, капли застывшего металла.

Броневая дверь отсека открылась без проблем. Хаг переступил порог и замер. Помещение было большим, квадратным. В центре располагался круглый ребристый цилиндр ИскИна, почти два метра высотой. Он был установлен в бункер из трёх секций, который обхватывал его со всех сторон. Толстые силовые кабели уходили от компьютера в стены и пол, образуя сложный узор.

Хаг обошёл бункер по полукругу. Его лапы скользили по гладкому пластику стен. В помещении было холодно — намного холоднее, чем в коридоре. Воздух был сухим, без запахов. Это означало что система кондиционирования и охлаждения работала. С противоположной стороны он увидел вмятину. Она была глубокой, и от нее по корпусу извилистой паутиной расходились многочисленные трещины.

Повреждён. Критически. Хаг замер. Его процессор начал анализировать повреждения. Вмятина — от удара. Траектория — от стены в рубке. Снаряд прошёл через стену, задел ИскИн и ушёл дальше.

Он посмотрел на контрольную панель бункера. На ней мигали аварийные индикаторы — красные, тревожные. Они пульсировали в такт, как сердцебиение живого существа. Так вот в чём причина. ИскИн повреждён. Корабль не может функционировать нормально.

Хаг стоял в тишине. Только гул реактора где-то в глубине, и редкие щелчки остывающего металла нарушали покой. Он чувствовал себя… потерянным. Впервые за всё время своего существования он не знал, что делать. У него не было инструкции. Не было плана.

Нужно заменить ИскИн. Есть резервный. Но как? Он не знал. Древние базы Дайва-Нир, загруженные в него, были узкоспециализированными. Он знал, как убивать, как маскироваться, как выживать. Но не как ремонтировать корабли. Его знания были ограничены. Он чувствовал это — как пустоту внутри, которую нечем заполнить. Ему требовалась помощь, вот только единственный кто мог в данный момент хоть что-либо пояснить - находился запертый в рубке тяжелого крейсера и связь с ним отсутствовала.

Он уже собирался попробовать пробить дверь в рубку, когда корабль содрогнулся. Удар был мощным. Хага швырнуло на стену — металл ударил по его корпусу, и перед глазами вспыхнули строки полученных повреждений и системных сообщений.

//!!! Повреждение опорно-двигательного аппарата — двадцать шесть процентов. //!!! Частичная рассинхронизация системы наведения. Использование вооружения невозможно. //!!! Критическое повреждение основного источника питания. //!!! Переключение на вспомогательный источник энергии. //!!! Отключение вторичных и вспомогательных систем. //!!! Время работы до отключения — девяносто часов. //!!! Повреждение цепей питания механизмов головного устройства. //!!! Отключение неисправных цепей.

Он медленно поднялся. Его движения стали резкими, дергаными — повреждения давали о себе знать. Суставы скрипели, конечности двигались с задержкой.

//!!! Общее функционирование системы — сорок три процента. //!!! Требуется срочный запуск ремонтных наноботов. //!!! Время восстановления — шестьсот сорок восемь часов. //!!! Активация наноботов невозможна. Недостаточно энергии. //!!! Требуется подключение к внешнему источнику питания.

Он стоял, опираясь о стену, и смотрел на мигающие огни. Девяносто часов. Потом он отключится. Если не найдёт способ подзарядиться.

Девяносто часов. Это много. Или мало? Он не знал. Время для него было абстракцией. Но сейчас оно казалось ему реальным — тягучим, тяжёлым, как тёмная вода. Он выпрямился, насколько мог. Повернулся к выходу. Я должен найти Алекса. Это моя задача. Он сделал шаг. Ещё один. Тело слушалось с трудом, но он двигался. Каждое движение давалось тяжело, но он не останавливался.

Глава 17

Где-то в пространстве Землянин

Сознание возвращалось медленно, как будто я всплывал со дна тёмной, вязкой воды. Первое, что я почувствовал это был холод. Он проникал под кожу, оседал в костях, заставлял дрожать. Второе запах. Тяжёлый, сладковато-гнилостный, с примесью старой крови и чего-то не человеческого. Этот запах оседал во рту, вызывал тошноту.

Я почувствовал движение рядом и открыл глаза. Надо мной склонилось лицо. Мертвенно-бледное, с иссиня-чёрными прожилками вен, которые пульсировали под тонкой кожей. Губы узкие, словно две ниточки, почти прозрачные. Нос — длинный, с широкими раздувающимися ноздрями, из которых доносилось сиплое, хриплое дыхание. Существо стояло неподвижно. Его глаза без зрачков с чёрной радужкой, смотрели на меня, не моргая. Тёмно-серый халат, усеянный бурыми разводами, свисал с худощавого тела складками, как старая, изношенная кожа.

Я попробовал пошевелиться. Бесполезно. Руки и ноги не слушались. Я вообще их не чувствовал. Создавалось впечатление, что ниже шеи просто пустота. Холодная, пустая, безжизненная.

— Нее дергхайся, щщеловек, — раздался голос. Шипящий, с присвистом, словно воздух проходил через сухую, треснувшую трубу.

— Где я? — в горле пересохло поэтому мой голос хрипел.

— Ты на боргхту нашшего коргхабля, — ответило существо. — Ты шшильно постргхадал. Нам пришшлощщь тебя обесщдвишшить.

— Кому «нам»?

Существо не ответило. Оно просто стояло, глядя на меня пустыми черными глазами. Я попытался сосредоточиться, понять, что происходит. Вокруг рассеивался полумрак. Какие-то непонятные коричнево бурые стены, покрытые толстым слоем слизи и липкого налёта. Где-то в углу поблёскивала небольшая лужа — тёмная, маслянистая, она периодически вздувалась черным пузырем и с противным чавканьем лопалась, распространяя вокруг неприятный запах. С потолка свисали тонкие, блестящие нити, но толще, плотнее. Некоторые из них сплетались в паутину с замысловатым рисунком, а некоторые просто висели и периодически извивались словно змеи, или какие-то щупальца.

Я в плену. У Вер-Шаан. Мысль пришла неожиданно, но она была единственной логичной. Я вспомнил бой, вспомнил таран, вспомнил вспышку — и затем провал.

— Что с моим кораблём? — спросил я.

— Он поврешшдён, — ответило существо. — Но мы мошшем его пощщинить. Если ты помошшешь нам.

— Чем я могу помочь? Я даже пошевелиться не могу.

Существо немного наклонило голову в бок, словно раздумывая. Его длинные тонкие пальцы, с двумя суставами, как у птицы несколько раз сжались и разжались.

— Ты — дитя сошшдателей. Твоя кргховь — ключ.

Я хотел ответить, но в этот момент за спиной существа мелькнула тень. Я с удивлением увидел Хага. Кибер подошёл беззвучно, его массивная фигура просто возникла из общего сумрака, как призрак. Существо обернулось. Хаг что-то прострекотал — коротко, отрывисто, на языке, которого я не знал. Существо ответило. Они обменялись несколькими фразами, и я видел, как существо слегка отступило, пропуская моего кибера вперёд.

— Алекс, — сказал Хаг. Его голос звучал ровно, но с лёгкой вибрацией, как у человека, который старается сохранять спокойствие. — Ты в безопасности. Мы на борту улья Вер-Шаан. Твой корабль очень сильно повреждён, но не уничтожен.

— Пауки? — я попытался усмехнуться, но горло саднило. — Они же пытались меня убить.

— В этот раз они тебя спасли. Они спасли всех нас — ответил Хаг. — Крейсер был на грани разрушения. Если бы они не оказались в месте нашего выхода из гипера, то ты бы погиб.

— А где Ли? Марико?

— В криокапсулах. Они в порядке. Пауки не трогали их.

Я закрыл глаза на секунду. В голове шумело, мысли путались. Но одно было ясно: я жив. И они живы.

— Зачем им я? — спросил я.

Хаг сделал паузу и мне показалось что все вокруг словно замерло. Казалось, что я слышал, как проходят импульсы в его голове, как гудят его сервоприводы — низко, почти неслышно.

— Вер-Шаан не одна раса, это целый коллектив где каждая особь выполняет одну задачу. У них нет правителей, у них нет управленцев в твоем понимании. Вся их раса — это коллективный разум. Чем больше представителей пауков в одной системе, тем более разумными они являются. Но в какой-то момент произошёл сбой, их раса начала делится на разные кланы, которые не могут взаимодействовать друг с другом. Вер-Шаан это искусственно выведенная раса, и в твоей крови течёт ДНК их создателей. И они готовы помочь тебе, если ты поможешь им.

Я открыл глаза. Посмотрел на существо. Оно стояло неподвижно, но я чувствовал, что оно слушает, оценивает.

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен. Сделаю все что в моих силах. Но сначала — я хочу увидеть своих девушек.

Существо кивнуло. Медленно, как старая машина.

— Это возможно. Но сначала тебе нужен отдых. Ты слишком слаб.

Я хотел было возразить, но слова не успели сорваться с губ. Веки тяжелели, и я почувствовал, как сознание начинает уплывать.

Провал в сон был мягким, как падение в тёплую воду. Но я не увидел темноты. Вместо этого была бескрайняя пустыня. Песок. Раскалённый, серый, бесконечный. Где-то вдалеке виднелись чёрные скалы, похожие на зубы гигантского зверя. Небо было багровым, как старая кровь.

Я двигался по пустыне. Хотя нет, не я. Я был в теле кого-то другого. Шесть ног, прочный панцирь, тяжёлый груз на животе. Тело двигалось плавно, но каждое движение отзывалось болью в суставах. Жажда сводила горло, но я не мог остановиться. Нужно идти. Задание. Высшие. Я шёл по безжизненной пустыне, и песок скрипел под лапами. Где-то вдалеке виднелась тень — не то скала, не то укрытие. Я направился к ней, чувствуя, как каждый шаг даётся всё тяжелее. Скоро. Скоро я буду у цели.

Но цель ускользала. Тень становилась всё дальше, а песок — всё горячее. Я чувствовал, как панцирь нагревается, как воздух обжигает горло.

Ничего, совсем скоро опуститься прохладная тьма, и яркая звезда скроется за горизонтом. От резкого спада температуры на панцире образуются капельки влаги, и если мне удастся их слизнуть, то это еще на некоторое время придаст мне сил. Я поправил, притороченный к незащищенному хитином животу, груз и взглянул на свои лапы. Короткие пальцы всех шести опорных ног, покрывались толстой кожистой пленкой за время путешествия огрубевший настолько, что теперь по крепости не сильно уступали броне на спине. Приподняв вторую слева, я приблизил ее к глазам и заметил, что между кожистых складок застрял небольшой камешек.

Так вот, что зудело и раздражало меня последние несколько часов! - подумал я, а затем, слегка сдвинув лямки груза, чтобы не мешали, выпустил из-под панциря, переднюю пару рабочих рук. Они были гораздо слабее, чем остальные шесть, поддерживающих над землей мое массивное тело, зато их гибкость позволяла работать с небольшими предметами.

Аккуратно зажав камешек тремя пальцами, я вытянул его из лапы, сразу же почувствовав облегчение. Из небольшой ранки оставленной его острыми краями, вытекло несколько капель желтой субстанции. Высунув длинный темно-зеленый язык, я облизал ранку. Моя густая слюна помимо того, что являлась хорошим антисептиком, еще и неплохо способствовала заживлению различных повреждений, поэтому я подождал пару минут, и только увидев на глазах появляющуюся корочку, вновь продолжил прерванный путь. И вдруг я уловил запах. Слабый, но такой знакомый. Гнездо. Родовое гнездо. Обрадовавшись, я даже не придал значения тому, откуда запах родового гнезда, оставленного более месяца назад в тени ветвистых деревьев, может оказаться посреди раскаленных песков, и словно получив заряд бодрости тут же прибавил шагу, направившись в сторону источника аромата.

— Объект 46KZR74, пройдите на дезинфекцию.

Голос раздался со всех сторон, и я проснулся. Медленно развернувшись из клубка и потянувшись, я поднялся на ноги. Прошло всего пара дней, как я вернулся из жаркой пустыни. Все это время я провел в изоляции, в небольшой комнате. За эти дни я так никого и не увидел, разве что вчера, да и сегодня с утра заходили помощники высших, - но они не считаются, так как они какие-то странные, - тут же мелькнула мысль.

То, что существа, выполнявшие большую часть работ по родовому гнезду странные, я понял в первые месяцы своей осознанной жизни. Один из подобных помощников был у нашей группы в роли наставника, он был похож на нас, но в то же время отличался. Он учил нас правильно питаться, общаться, использовать свои знания на благо высших. Воспитывал в нас характер, и развивал различные способности. Он всегда говорил, что мы особенные и должны стать основой для новых поколений.

Однажды заигравшись, я случайно укусил наставника за верхнюю конечность. Надо сказать, что мои жвала способны раздробить камни, правда, только во взрослом возрасте, но, тем не менее, они и тогда уже были довольно опасными. Поэтому, я подумал, что из-за моей оплошности он лишился одной лапы. Раздался хруст, и я почувствовал стремительно разрастающуюся боль в верхней половине моей морды. Наставник сразу же отвез меня к высшим, но перед тем как уйти с ними, на лечение, я успел заметить, что на лапе учителя не осталось даже следа от моего укуса.

Прямо передо мной находилась серая дверь, которая моментально распахнулась настежь едва я толкнул ее. Сразу за ней был небольшой тамбур. Стоило зайти внутрь, как на меня сверху полилась густая маслянистая жидкость, обтекая панцирь. Я тут же закрыл глаза, чтобы потом не чесались. Помню, что как-то раз этого не сделал и после этого, почти целый оборот светила все было как в тумане. Затем масло сменилось на красную пену, сладкую и холодную. Облизав морду, я тут же почувствовал, как по телу разлилась приятная прохлада. А тело, которое еще недавно еле шевелилось, получило мощный заряд бодрости и энергии.

Теперь — к высшим. Я шагнул вперёд сквозь призывно распахнувшуюся переборку и оказался в густом лесу. Высокие деревья с фиолетовой листвой, мягкая трава под ногами. Вокруг ощущались знакомые запахи и слышались знакомые звуки. Где-то вдалеке раздавался громкий рык, похожий на дыхание огромного зверя.

Высшие стояли в тени. Двое. В белых одеждах, с гладкой, бледной кожей. Они смотрели на меня с едва заметной улыбкой. В этот раз ими были двуногие. Я уже видел их несколько раз до этого, все остальные существа беспрекословно выполняли все их пожелания, даже те, кто и сам относились к высшим, но имели другое строение тела.

— Ну здравствуй, объект 46KZR74, — сказал один.

Я почтительно опустил голову.

— Ты с честью прошёл испытания, — сказал второй. Его теплая ладонь легла на мою голову, и я моментально почувствовал наслаждение. — Теперь ты готов передавать свой опыт. У тебя будет долгая жизнь.

Я поднял голову. Хотел спросить — о чём? О чём я должен помнить? Но слова застряли в горле. Размеренная, но зато понятная жизнь рушилась на глазах, а я не мог в это поверить. От грустных мыслей меня отвлекло чье-то касание, и я обернулся.

Рядом со мной стояла самая младшая из нашего выводка. Она точно так же, как и я закончила все испытания, которые в отличие от моих оказались не такими сложными. На ее лице читался немой вопрос, и нужно было срочно что-то предпринять, чтобы показать превосходство самца. Я огляделся. Вокруг мня собралось уже довольно много разных созданий, раньше живших рядом с нашим гнездом. Позади меня стоял весь выводок. Сотни Вер-Шаан, и их глаза горели в темноте. Они смотрели на меня, ждали. Я почувствовал, как внутри поднимается что-то новое — не страх, а гордость. Я — один из них. Я — часть гнезда.

Но в тот же момент я почувствовал дрожь. Земля заходила ходуном. Лес начал гнуться в разные стороны, а вокруг начал бесноваться ветер, расшвыривая клочки земли.

— Гнездо... Высшие..., - тут же пришла дикая мысль и я резко обернулся в сторону серого сооружения, из которого еще недавно вышел. Но серая дверь уже стояла на своем месте, закрывая проход, а двуногих ни где не было видно.

Вдруг отовсюду раздался протяжный гул, и почва под ногами задрожала еще сильнее. Возникшая паника заставила всех отпрянуть от гнезда в разные стороны, да и мне самому стоило большого труда удержаться и не убежать. Ведь то, что я видел, было для меня в новинку. Серое сооружение медленно поднималось вверх

Гнездо улетает. Я смотрел, как дом поднимается всё выше, превращается в точку, исчезает. И не знал, что на борту двое высших обсуждают мою судьбу.

— Ну что же, ещё один эксперимент подошёл к концу, — сказал один из них.

— Да, результаты отправлены совету, — ответил второй. — Вместе с моими рекомендациями об уничтожении неудавшихся образцов.

— А вы хотели оставить их в живых?

— Не всё так плохо. Может, вымрут через поколение. А может — разовьются. Посмотрим через пару тысяч лет.

— Зачем им целая планета? Да еще и такая девственная. Ведь здесь до нас никогда никого не было... Да кстати, какое там название вы им придумали?

— Вер-Шаан.

Я открыл глаза. Вокруг был все тот же полумрак, живые дышащие стены и липкий налёт. Существо стояло рядом, глядя на меня пустыми глазами.

— Ты спал, — сказало оно. — Твой разум путешествовал. Теперь ты знаешь больше.

— Я видел их, — прошептал я. — Видел, как они появились.

— Да. Ты видел правду. Ты — один из нас. Только ты — другой. Древний. Твоя кровь — ключ.

Я закрыл глаза. В голове шумело, пульсировало.

— Что вы хотите от меня?

— Помощь. Твой крейсер будет восстановлен. Твои люди — в безопасности. А ты поможешь нам найти то, что мы потеряли.

— Что?

— Создателей. Тебя ждёт долгая жизнь.

Глава 18

Система с кладбищем кораблей База Хранителя Землянин

Сознание возвращалось медленно, как будто я всплывал со дна глубокого, тёмного океана. Первое, что я почувствовал и ощутил, это свет. Он согревал, он проникал сквозь закрытые веки, тёплый, золотистый, совсем не похожий на холодный белый свет медицинских капсул, к которому я давно уже привык. Второе это запах. Чистый, стерильный, с лёгкой примесью чего-то неуловимого, почти родного.

Я открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Мягкий, рассеянный свет, льющийся откуда-то сверху, создавал ощущение, что я нахожусь внутри огромной жемчужины. Я лежал на чём-то тёплом и упругом — и не сразу понял, что это та самая капсула, в которой я уже просыпался однажды.

Голова слегка кружилась. В горле было сухо, во рту чувствовался привкус металла. Где-то рядом тихо гудели приборы — ровно, успокаивающе, как сердцебиение огромного спящего зверя. Неужели снова? Я приподнялся на локте, и огляделся. На небольшой тумбе, в двух шагах, лежал знакомый серо-зелёный комбез, аккуратно сложенный и завёрнутый в прозрачную плёнку. Свет отражался от гладкой поверхности упаковки, создавая легкие блики на белых стенах.

— День сурка, — прошептал я. Голос звучал хрипло, непривычно.

Но нет. Комната была другой. Похожей, но все же не той. Вместо одной двери я видел несколько, полупрозрачных, матовых, с едва заметным перламутровым отливом. Помещение было заполнено оборудованием, которого раньше не было: высокая башня с кучей манипуляторов, матовые панели с мягко светящимися индикаторами, тонкие линии энергопроводов, уходящие в потолок. И капсула вроде и та же, но вроде бы другая, словно новая.

Я сел, спустил ноги на пол. Поверхность пола была слегка прохладной, гладкой, с едва заметной текстурой, напоминающей мелкую рябь на воде. Мышцы слегка ныли словно после долгого сна, когда тело ещё не до конца проснулось. Я потянулся, и медленно встал.

Оделся на автомате. Комбез привычно обтянул тело, подстроился под движения. Ткань пахла чистотой — чем-то неуловимым, как запах свежего белья после стирки.

— Здравствуй, Алекс, — раздался голос. Синтетический, но с тёплыми нотками, которые я уже научился различать. — Добро пожал обратно. Как ты себя чувствуешь?

— Приветствую, Хранитель, — отозвался я. — Вроде нормально. Ничего не болит. Руки-ноги на месте.

Я проверил интерфейс нейросети. Иконки были на своих местах, знакомые, успокаивающие. Связь работала. Я мысленно открыл несколько меню, проверил доступ к системам — всё было в порядке.

— Всё отлично! — сказал я, и в голосе прорезалась радость. — Что случилось? Как я здесь оказался?

— Давай по порядку, — ответил Хранитель. — Сначала тебе требуется подкрепиться. Регенерационная капсула — это хорошо, но организму нужна нормальная пища, а не питательные коктейли и стимуляторы. Следуй за дроидом.

Я оглянулся. Из одной из дверей, раскрывшейся с легким шипением, выкатилось нечто, от чего я невольно улыбнулся.

Бело-синий астродроид. Тот самый. Слегка пошарпанный, с налётом песка, с подпалинами от близких попаданий. Он выглядел так, будто только что сошёл с экрана кинотеатра. Его округлый корпус мягко поблёскивал в свете ламп, а небольшая антенна на голове слегка подрагивала, словно принюхиваясь.

— Это шутка? — спросил я. — Откуда он здесь?

— Я подумал, что тебе будет приятно увидеть что-то знакомое, — сказал Хранитель. — Это устройство связано в твоей памяти с множеством положительных эмоций. Я воссоздал его внешность. Правда, его функционал я так и не понял: он то взламывал системы, то ремонтировал корабли. Слишком разнообразно. Так что использовать его как раньше не получится.

Я рассмеялся. Звук моего смеха отразился от стен, разнёсся по комнате, и мне показалось, что даже стены стали чуть теплее.

— Постой, постой... — я едва мог говорить. — Ты думал, что у меня был такой дроид? В реальности?

— Так и есть, — ответил Хранитель. — В твоих воспоминаниях ему отводится значительное место.

— Понимаешь, — я вытер глаза, — не всё, что ты видишь в моей памяти, происходило на самом деле. У нас на планете есть кино…. Это вымысел. Это как истории, которые придумывают люди для того чтобы развлечь себя и других.

— Что такое кино? — спросил Хранитель. В его голосе послышалось искреннее любопытство.

Я объяснил. Коротко. Про фильмы, про актёров, про то, что это все не настоящее. Про то, как люди собираются в тёмных залах и смотрят на светящийся экран, переживая за вымышленных героев.

— А корабли? Сражения?

— Тоже вымысел. Все это было построено в миниатюре, нарисовано на бумаге либо смоделировано на компьютере.

Хранитель замолчал. Тишина длилась несколько секунд, и я почувствовал, что он расстроен.

— Извини, — сказал я. — Я не хотел тебя обидеть. Просто... в юности я мечтал иметь такого друга. Спасибо, что создал его для меня.

— Ты не обидел меня, — ответил Хранитель. — Я просто... не знал.

Мы ещё немного поговорили о кино, о вымысле, о том, как люди развлекаются. Я рассказывал, а дроид терпеливо двигался впереди, указывая дорогу, либо ждал, изредка издавая тихое бибиканье, словно напоминая о себе, в те моменты, когда я замирал, пытаясь подобрать слова и описать Хранителю мир на родной планете.

За разговором, я не заметил, как следуя за астродроидом, прошел несколько длинных коридоров и оказался в ангаре. Едва я шагнул за порог дверей, ведущих в него, как пораженно, замер, вертя головой в разные стороны. Ангар был огромным, огромным и совершенно пустым.

Длинные, изогнутые стены уходили вверх, сходясь к центру, где высоко вверху виднелся круглый шлюз, закрытый лепестками как на объективе фотоаппарата. Шлюз был такого размера что в него скорее всего свободно прошел бы средний транспорт. И уж точно поместился мой крейсер.

Вот только первое впечатление оказалось обманчивым. Ангар, а со слов Хранителя им оказалась посадочная площадка, совсем не пустовал. Просто из-за гигантских размеров помещения все остальное просто терялось в нем, казавшись незначительным или незаметным. Вдоль удаляющихся от меня стен были расставлены всевозможные ящики и контейнеры, различных размеров. Вдалеке, на самом краю ангара, стоял тёмный вытянутый объект.

Эхо моих шагов разносилось по пустому пространству, возвращаясь многократным отражением. Каждый звук, казалось, жил своей жизнью, перекатываясь от стены к стене, прежде чем замереть вдали. Воздух был прохладным, чуть влажным, словно я находился не на небольшом планетоиде без атмосферы, а где-нибудь в деревне, в поле, где не так давно прошел летний дождь.

Я двинулся вперёд, разглядывая ящики и контейнеры, расставленные вдоль стен. Некоторые были открыты, и из них виднелись детали неизвестных механизмов — переплетения трубок, панелей, блоков, назначение которых я не мог угадать. Манипуляторы, торчащие из пола, застыли в разных позах, словно их застали врасплох в середине работы и просто обесточили. Открытые уровни выше, огороженные прозрачными панелями, казались парящими в воздухе — и я видел, как свет преломляется в их поверхности, создавая радужные блики.

— Хранитель, — спросил я, — что это за место?

— Посадочная площадка для малых кораблей Дайва-Нир, — ответил он. — Когда-то здесь кипела жизнь. Теперь все остановилось и замерло, осталась лишь только память.

Я кивнул. Потом почувствовал, как в ногу уткнулся дроид. Он бибикал, пытаясь привлечь внимание, и его антенна подрагивала с нарастающей частотой.

— Понял, понял. Веди.

Он покатился вперёд, к одной из опор, которая поддерживала верхние уровни. Едва мы к ней приблизились, как на полу появился четко очерченный светящийся круг метров пяти-шести в диаметре. Астродроид не останавливаясь, заехал на него и замер в ожидании. Но стоило мне сделать всего пару шагов от края круга, как под ногами появилась лёгкая вибрация. Круг на полу засветился ярче, и мы плавно двинулись вверх.

Лифт был невидимым. Я чувствовал, как поднимаюсь, видел, как уходит вниз пол, но страха не было — только лёгкое удивление. Я топнул ногой, проверяя опору. Она была твёрдой, надёжной. Я попытался приблизиться к краю невидимого круга, но меня что-то плавно оттолкнуло обратно к центру. Скорее всего, это нечто наподобие системы безопасности, позаботилось о сохранности моей тушки. Все оказалось достаточно просто. Я уже видел силовые клинки креатов, и здесь использовалась похожая технология.

Вокруг меня, на уровне глаз, проплывали уровни ангара, заставленные контейнерами и различной техникой. Поднявшись на несколько уровней, я смог разглядеть тот тёмный объект вдалеке. Это был корабль. Необычный, с узкой кормой и выступающими дюзами. Его обводы были плавными, текучими, как у морского существа, застывшего в вечном движении. Он казался спящим стремительным морским зверем, готовым в любой момент проснуться и ринуться в бесконечность в погоню за своей жертвой, или наоборот, бросится бежать от более грозного хищника.

— Что это? — спросил я.

— Курьер, — ответил Хранитель. — Старый. Но рабочий.

Дроид снова забибикал, заставив меня оторвать взгляд. Он стоял у движущейся дорожки и ждал, его округлый корпус слегка покачивался. Едва я подошёл ближе, как дорожка плавно набрала скорость и понесла меня вперёд, вдоль прозрачной стены, приближая к кораблю. Ветер, создаваемый движением, касался лица, приподнимал мои волосы и доносил едва слышимые запахи цветов.

Когда до корабля оставалось полкилометра, дроид внезапно съехал с дорожки. Я чуть не прозевал момент так как смотрел в другую сторону. Но бибикающая трель астродроида заставила меня обернуться. Я соскочил, прошёл за ним через высокие двери. И оказался в парке.

Зелень. Настоящая, живая. Деревья с густой листвой, песчаные тропинки, каменные столики в тени. Где-то журчала вода — я сдвинул ветви и увидел небольшой водопад. Вода падала с высоты нескольких метров, разбиваясь о гладкие камни, разлетаясь мелкими брызгами. В воздухе витал запах влажной земли и свежей травы, смешанный с лёгким ароматом цветов.

Свет был мягким, золотистым. Он проникал сквозь листву, создавая причудливый узор теней на земле. Где-то вдалеке пела птица — или устройство, имитирующее её голос.

— Присаживайся, — сказал Хранитель.

Из земли вырос стул. По его поверхности пробежали голубые разряды, очищая от пыли. Искры исчезли, оставив после себя лёгкий запах озона. Я сел. Дроид-официант появился из ниоткуда, поставил передо мной поднос с едой. Аромат жареного мяса ударил в нос — и желудок громко заурчал. Я набросился на еду. Жир потек по подбородку, и я, не думая, на одних инстинктах вытер его рукавом — и сам удивился своей жадности. Но останавливаться не стал. Хранитель ждал, и я чувствовал, что он наблюдает за мной с лёгким интересом.

— Что-то не так? — спросил я, прожевав.

— Нет, — ответил он. — Просто... я никогда не видел, чтобы кто-то так ел.

— Просто я, по-видимому, слишком проголодался, да и позабыл про манеры, живя последнее время в одиночестве, — пояснил я, а затем аккуратно разрезал оставшееся на тарелке мясо на мелкие кусочки, и закинув в рот, начал медленно их пережевывать.

Первый голод уже отпустил, и я не спеша доел, и дроид забрал посуду. Хранитель подождал, пока я откинулся на спинку стула, чувствуя, как легкое тепло идущее от желудка разливается по телу, и спросил:

— Расскажи, что ты помнишь.

Слегка пригубив из бокала, я задумался на пару секунд, а затем начал рассказывать. Всё, что случилось после нашего расставания. Битвы, погони, предательство, гибель, спасение. По просьбе хранителя, я старался рассказывать все как можно подробнее, пытаясь вспомнить мельчайшие детали своего путешествия и мне показалось, что за время, которое длилось мое повествование, я будто бы пережил последние два года еще раз. Говорил очень долго, несколько часов, словно понимал, что нужно выговорится, сбросить напряжение и поплакаться хоть в чью-то жилетку, пусть даже и невидимую, предоставленную электронным мозгом... И когда дошёл до Ли и Марико, мой голос дрогнул. Я вновь почувствовал горечь утраты. Мне казалось, что буквально секунду назад, я касался шелковистых волос креаток, их мягкой кожи, всматривался в глубину их бездонных глаз, а сейчас их не стало рядом...

— Я не знаю, живы ли они, — сказал я. — Я не знаю, смогу ли их спасти.

Я внезапно почувствовал горячую волну, поднимающуюся откуда-то из моего сердца, и с силой сжал руку. Бокал в моей ладони треснул. Осколки впились в кожу, посыпались на стол, на землю, смешиваясь с кровью. Я с удивлением посмотрел на порезанные пальцы. Боли почему-то не было, ощущалась только злость. Холодная, пульсирующая, как электрический разряд и требующая выхода.

— Мне известно о твоих телохранителях, — сказал Хранитель. — Если разрушение тканей не зашло слишком далеко, я постараюсь им помочь.

— Помоги, — сказал я.

— Но есть и другой путь, — продолжил Хранитель. — Создать новых. Моложе. Сильнее. В твоей памяти есть данные о следующем этапе эволюции креатов. Они стали неотличимы от людей, сохранив все свои преимущества и лишившись большей части недостатков. Генетики Дайва-Нир славно поработали над улучшением их породы. В записях даже присутствуют данные о взращивании целого поколения нового вида на отдаленной планете, вот только об их дальнейшей судьбе ничего не известно.

Глава 19

Планетоид Хранителя Землянин

После слов древнего разума, во мне вновь забрезжила надежда. Мысль о том, что у меня все еще есть шанс, спасти сестер Сай, затмила все остальное. Я поднял голову. Посмотрел в сторону густой зелени парка перед собой. Ветер шевелил мои волосы, принося запах воды, цветов и травы.

— Нет, — сказал я. — Они мне не нужны. Мне нужны мои. Ли и Марико. Я хочу их спасти.

Надежда. Она вернулась. Тёплая, хрупкая, как огонёк свечи на ветру. Я чувствовал, как она разгорается где-то в груди, заставляя сердце биться быстрее. Воздух вокруг, казалось, стал легче, свет — теплее. Даже тени под деревьями отступили.

— Что нужно, чтобы их оживить и вылечить? — выпалил я, перебивая Хранителя. Голос сорвался и мои слова прозвучали неестественно и хрипло.

— Ты что, не слышал меня? — в голосе ИскИна послышалось удивление. — Обе креатки на твоём корабле. На орбите. Один из Хагов наблюдает за их состоянием и занимается ремонтом крейсера.

Я не верил своим ушам. Пальцы, лежащие на столе, слегка дрожали. Я сжал их в кулак, заставляя успокоиться.

— Так им всё же удалось… — тихо пробормотал я. Мой голос звучал глухо, как будто я говорил сквозь вату.

— Да. Киберам удалось закончить устройство. Хотя лучше бы они этого не делали. Для твоего состояния было бы безопаснее, если бы Вер-Шаан сразу доставили сюда разрушенный корабль, а не занимались его восстановлением и твоим лечением. А так они лишь усугубили твои травмы. Именно поэтому ты пробыл в регенераторе несколько месяцев. Моему медицинскому комплексу едва удалось сохранить тебе жизнь.

Я слушал, но мыслями был уже там, в космосе на борту крейсера. Я представлял, как Хаги склоняются над капсулами, как мигают индикаторы, как тихо гудит оборудование. Я видел их лица. Мои Ли и Марико. Спокойные, застывшие, как восковые фигуры, но живые. Живые и ждущие моей помощи.

— Но есть и плюсы, — продолжил Хранитель. — За это время я получил гораздо больше данных о твоём симбионте.

Я хотел спросить, что он узнал — но в этот момент на стол передо мной свалилось нечто мохнатое. Я дёрнулся, выругался от неожиданности. Сердце пропустило удар.

А вот маленькое создание, размером с кулак, словно так тому и надо, деловито до шлёпало до полупустого бокала, из которого я пил, и принюхалось. Его тёмно-серый нос подрагивал, а глаза словно маленькие, бусинки внимательно смотрели на меня с неподдельным любопытством. От него пахло травой и чем-то сладким, как от нагретого на солнце сладкого арбуза.

Зверёк приподнялся на задних лапках, встал в полный рост. Мех у него был густым, мягким, с лёгким серебристым отливом на животе. Он водил носом, пытаясь понять, откуда исходит заманчивый аромат. Его маленькие ушки подрагивали, улавливая звуки. Вытянутое тельце мохнатого создания, оказалось на удивление гибким, ему удалось изогнуться и перевеситься через стеклянный край бокала — и нырнуть внутрь.

Раздался пронзительный визг, приглушённый бульканьем. Я видел, как зверёк барахтается, пытаясь выбраться. Бокал был заужен книзу, и бедняга никак не мог извернуться и ухватиться за край. Его лапки скользили по стеклу, оставляя мокрые следы. То, что происходило передо мной, выглядело очень забавно, даже несмотря на то, что мохнатое существо могло в любой момент утонуть.

— Да чтоб тебя, — я протянул руку и перевернул бокал.

Мокрый, фыркающий зверёк вывалился на стол. Он сидел, отплёвываясь, чихая, и отряхиваясь. Мелкие сладковатые капли разлетелись в разные стороны — и я тоже оказался обрызган. Капли попали на лицо, на руки, на комбинезон. Я почувствовал запах фруктов и чего-то пряного.

— Вот так и помогаешь другим, — усмехнулся я, вытирая лицо. — В итоге сам в накладе остаёшься.

Зверёк на мгновение взглянул на меня словно поняв, о чем я говорю, потом презрительно фыркнул, спрыгнул со стола и неторопливо побрёл постепенно погружаясь в густую траву. Его маленькие лапки почти не оставляли следов на мягкой дорожке.

— Даже спасибо не сказал, — сказал я в шутку.

— Это жируш, — пояснил Хранитель. — Млекопитающее с родной планеты Дайва-Нир. Когда-то они считались вымершими, но учёным удалось воссоздать их ДНК. Они когда-то жили во многих поселениях. Но они не разумны. Так что зря ты надеялся на благодарность.

— Жируш, — повторил я. — Я видел его во сне. Молодой парень, который искал отца. Он тоже встретил такого зверька.

— Возможно, это был не просто сон, — сказал Хранитель.

— Ты хочешь сказать, я могу видеть прошлое? Или будущее?

— Не совсем. Ты видишь то, что уже записано. В твоей памяти, в памяти твоих предков, в твоем ДНК. Но иногда — да. Ты можешь улавливать то, что ещё не произошло. Это связано с твоей нейросетью она может прогнозировать вероятности.

— Просто оракул какой-то, — подумал я. — Хотя, кажется Ли рассказывала о чем-то подобном, — я попытался вспомнить наши посиделки с девушками и в памяти всплыл рассказ о злополучном для креаток дне, когда они чуть не погибли, допустив смерть своего нанимателя. Старшая из сестер вскользь упомянула, что одной из особенностей, за что ценятся телохранители их расы, является способность иногда предвидеть будущее. Это было даже скорее не предвидение, а предчувствие того, что скоро произойдет, буквально через несколько мгновений, которых хватало, для того, чтобы изменить направление движения или отразить выстрел из плазменной винтовки.

Я задумался. Ветер шевелил листву, и тени от деревьев танцевали на столе. Где-то журчал водопад, и его звук успокаивал, возвращал в реальность. Я провёл пальцем по краю стола, ощущая прохладу камня, и вернулся к разговору, прерванному появлением мохнатого зверька.

— Как скоро ты сможешь провести анализы? Определить их состояние?

— Ты всё ещё не хочешь идти по оптимальному пути, — констатировал Хранитель. — Синтезировать плоть, создать новых креатов, улучшенных, без ошибки в генетическом коде, они будут гораздо эффективнее прежних. Быстрее, умнее…

— Ты не понимаешь, — перебил я Искусственный интеллект, почти перейдя на крик, и сдержав себя лишь в самое последнее мгновение. — мне не нужны защитники, мне не нужны другие креаты, пусть лучше и сильнее. Мне нужны только МОИ.... — я на секунду замер, сам не зная как правильнее назвать сестер Сай. Ведь кто они мне? Защитники - телохранители? Подруги? Соратницы? Любовницы? Жены? Я был не уверен какие чувства к ним испытывал, но лишь до того момента пока не остался один и осознал это...

Слова застряли в горле. Я смотрел на свои руки — на них ещё были следы от порезов, но они уже начали затягиваться. Я вспомнил, как впервые увидел Ли. Её холодный взгляд, её грацию. Как она двигалась, как говорила. Как смеялась — редко, но так, что хотелось слышать этот смех снова и снова. Я вспомнил Марико. Её огненные волосы, её дерзкий взгляд, её руки, которые могли быть такими нежными.

— Я летел сюда, чтобы спасти их. Если их не станет… я не смогу жить. Потому что я люблю их. — Я почти прошептал последние слова, но и моего тихого голоса хватило, чтобы хранитель услышал.

—Хм, — произнес он с человеческой интонацией, — Любовь. Мне знакомо это чувство. Точнее, не мне, а личностной матрице человека, с которой я был создан.

Древний ИскИн на несколько секунд замолчал, как будто раздумывал о чем-то, а затем сказал то, что мне очень хотелось услышать. — Я отправил шаттл на борт крейсера. Через полчаса он доставит капсулы сюда.

— Спасибо, — сказал я. — И извини меня.

— Ничего страшного. Живые существа подвержены эмоциональным изменениям. Мне эти чувства недоступны. Я не обижаюсь.

— Отлично, — я облегчённо выдохнул. Воздух наполнился ароматом влажной земли и цветов. — Ты говорил о моей нейросети. Может, расскажешь ещё раз?

Голос Хранителя стал ровным, но я чувствовал в нём что-то новое — как будто он тоже ждал этого разговора. Хоть древний искусственный разум и сказал, что ему не свойственны эмоции, но в его синтетическом голосе они сейчас явно ощущались, и в этот раз Алекс на сто процентов был уверен, что ему совсем не послышалось. Свет вокруг стал чуть мягче, а тени глубже.

— Твоя нейросеть — экспериментальная, — начал Хранитель. — В первый твой визит я не мог дать полного описания. У меня осталась копия данных с устройства памяти, вживлённого в твоё тело. Среди файлов оказался и тот, что относится к твоему симбионту. Он был зашифрован. На взлом ушло больше года.

Я слушал, затаив дыхание. Ветер стих, и стало тихо — только голос Хранителя звучал в моей голове.

— Пока ты лежал в реанимации, я подключился к матрице твоего симбионта. Управляющие коды не подошли. Но мне удалось скачать часть логов. Я прочитал схему развертывания твоего биоинтерфейса.

Хранитель замолчал. Я сделал глоток из нового бокала — дроид принёс его, пока я слушал. Напиток был тёплым, пряным, с лёгкой горчинкой. Он согревал изнутри, придавал сил.

— Твоя нейросеть после слияния с базовой повела себя иначе, чем я предполагал, — продолжил он. — Нейроинтерфейсы подключились нормально, но количество соединений превышает необходимое в тысячи раз. Симбионт стал неотъемлемой частью твоего мозга. Что будет дальше — я не могу просчитать без дополнительных исследований.

Я смотрел на свои руки. Они казались такими же, как всегда — но я уже давно чувствовал, что внутри меня что-то изменилось и продолжает меняться. Что-то чужое, но уже ставшее родным.

— У меня иногда бывают видения, — сказал я решившись рассказать древнему разуму о своих снах. — Прошлое. Чаще всего они связаны с Дайва-Нир.

Я пересказал ему свои сны, те, которые помнил. Про ковчеги, про Атлантиду, про пауков Вер-Шаан. Он слушал, не перебивая. Когда я закончил, он заговорил снова.

— Это не просто сны, — сказал он. — у меня есть теория, которая может их объяснить. Симбионт произвел слияние не только с твоим мозгом, он так же подключился к хранилищу данных. Это устройство очень энергоемкое и твоей нейросети попросту не должно было хватать энергии для обеспечения его функционирования. Ты должен был умереть. Но вот ты тут, сидишь и пьешь, живой и относительно здоровый.

— Как?

— Не знаю. Но ты черпаешь информацию прямо из хранилища. Интерпретацию твой разум проводит по-своему. Описанные тобой события действительно происходили. Не совсем так, как ты описываешь, но сходство есть.

— Значит, я видел кино? Созданное нейросетью? Как это может быть, ведь я в большинстве случаев являлся участником происходящих событий, а никак не наблюдателем!

— Да. Можно сказать, и так. Как я уже сказал, это является последствием совместной работы твоего симбионта и головного мозга. Файлы с описываемыми тобой событиями имеют только информативный характер, в них перечислены только сухие факты о прошедших событиях. Например, твое видение о тысячелетнем перелете ковчегов - это сохранившаяся часть бортового журнала. События, происходившие на твоей Земле, это всего лишь предположения археологов и историков. Ну а встреча представителя Дайва-Нир с расой Храл'Си...

— А как же пауки? Я видел их встречу за пару месяцев. И иногда я читаю мысли людей... Точнее не мысли, а эмоции, и не всех подряд, а только сестёр Сай.

— Это другое, — сказал Хранитель. — Когда создавалась твоя нейросеть, шла война. Дайва-Нир проигрывали. Их враги — Силь-Вар — были слишком непредсказуемыми. Там, где они не справлялись технически, они брали хитростью и подлостью. Они подкупали союзников, ведь всегда находится кто-то больше пекущийся о своем кармане, чем о благе цивилизации. Лишь изредка происходило чудо, и Силь-Вар не удавалось найти лазейку в обороне, но тогда в ход шел их природный дар. Их раса многие века жила на единственной планете. Они не осваивали космос, почти не использовали технологии, а те, которые у них были, оказались принесенными из вне. Зато им удалось далеко продвинуться в познании своей внутренней сути и развить свои способности.

— Каких?

— Влияние. Внушение. Они могли навязывать свои мысли другим. Чем больше их собиралось вместе, тем сильнее было влияние.

Я внимательно слушал рассказ ИскИна, иногда кивая головой. Он рассказывал мне о далеком прошлом и в моей памяти всплывали картины уже виданные однажды. Часть из них я помнил по снам, но сейчас слушая историю древнего компьютера, они начали открываться мне в новом свете.

— В самом начале экспансии и освоения ближайших звездных систем, Дайва-Нир рассылала свои разведчики по всей галактике, ища новые цивилизации, достигшие космического уровня развития. Среди таких цивилизаций оказались и Силь-Вар. Они быстро вошли в коалицию на обычных правах для всех молодых рас, — продолжал говорить Хранитель, — однако спустя всего несколько десятилетий их представители начали занимать ведущие роли, постепенно оттесняя Дайва-Нир на вторые позиции. Сначала этому не предали значения, лишь искренне радуясь за их успехи. Но чуть позже представители других цивилизаций стали замечать, что на собраниях, где присутствуют длинноухие, порой принимаются совершенно не логичные решения, несущие выгоду лишь одной молодой расе. За Силь-Вар начали пристально наблюдать спецслужбы, вот только ожидаемых результатов это не принесло....

— Подожди, подожди! — перебил я разумный компьютер. — Зачем ты рассказываешь мне про Силь-Вар. Ты же хотел объяснить, что не так с моей нейросетью!

— Эх, — сымитировал протяжный старческий вздох древний ИскИн, — люди... Я уже позабыл, какими вы бываете нетерпеливыми. То, что я рассказываю, имеет прямое отношение к твоей нейросети, точнее к истории ее создания, однако, раз тебе так не терпится, я постараюсь быть более кратким.

Я слушал древний разум, и в голове всплывали картины. Виденные когда-то во снах. Крах огромной космической цивилизации, начало войны всех со всеми. Силь-Вар, которые постепенно получали преимущество. Целые флоты переходили под их командование, встретив лишь один их разведчик с сильными псиониками. Я видел корабли, застывшие в космосе. Пустые. Мёртвые. С экипажами, разум которых просто перестали существовать.

— Это продолжалось, пока на одном из рейдеров Дайва-Нир не оказался артефакт. Талисман, сделанный из древнего камня с родной планеты. Он защитил экипаж от воздействия. Им удалось не только избежать внушения и выжить, но и уничтожить противника.

— Артефакты?

— Их было очень мало. Синтезу они не поддавались. Тогда решили искать альтернативу. Стали создавать расу воинов и защитников, креатов.

Я молчал. Ветер снова подул, принося запах воды и травы.

— Но к тому моменту война была уже фактически проиграна, — сказал Хранитель. — Креаты появились слишком поздно.

Интерлюдия Часть 1

Тысячи лет назад. Где-то на задворках галактики Тюремный транспортник Дайва-Нир Капитан Корт Арвен

Он проснулся оттого, что корабль перестал дышать. Не сразу, сначала появилась тишина. Такая глубокая, давящая, что в ушах начинало звенеть. Потом сознание капитана отметило полное отсутствие вибрации, к которой привыкло тело за годы службы на корабле. Обычно транспортник гудел — низко, ровно, как спящий зверь. Сейчас же он молчал.

И только потом тело начало ощущать холод. Он начал проникать сквозь обшивку, оседать белым инеем на металлических переборках, заставляя воздух в каюте становиться плотнее, тяжелее. Корт Арвен натянул одеяло по самый подбородок, но холод уже проник под кожу, оседал в суставах.

Он сел на койке, провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали.

— ИскИн, — сказал он. Голос хрипел, в горле пересохло, словно он не пил несколько дней. — Отчёт.

— Аварийное отключение реактора, — ответил синтетический голос. — Повреждение питающей магистрали. Переход на резервные накопители. Время автономной работы — девяносто три дня.

Корт выругался. Тихо, сквозь зубы. Потом встал, натянул комбинезон, ткань которого была неимоверно холодной, и неприятно липла к коже. Застегнул замок, и вышел в коридор.

Коридор встретил его тусклым аварийным освещением. Свет был красновато жёлтым, тусклым, болезненным, он вырывал из темноты только ближайшие предметы, оставляя дальние углы в глубокой тени. Пахло озоном и горелой изоляцией, тот самый запах, который появлялся после короткого замыкания. Где-то вдалеке что-то размеренно ухало. Звук был мерным, навязчивым, как тиканье часов.

На стенах виднелись следы копоти — там, где проводка перегорела и оплавила пластик. Корт провёл пальцем по одному из пятен — сажа осталась на подушечке, чёрная, маслянистая. Он стёр её о ткань комбинезона и пошел дальше.

Несколько дней назад ничего не предвещало беды. Тюремный транспортник шел по стандартному маршруту перевозя пленных Силь-Вар по дружественной территории. Лишь то, что корабль заканчивал разгон в момент атаки не дало нападающим выполнить миссию по освобождению заключенных. Но и транспорт получил сильные повреждения. Одно из попаданий повредило силовую магистраль и сбой в энергетической системе вывел из строя основной реактор.

Гиперпространственный прыжок через несколько систем не удался. Корабль выбросило в открытый космос в пятнадцати миллиардах километров от звезды, с орбиты которой он только что стартовал. Удача заключалась лишь в том, что транспорт оказался вне зоны досягаемости сканеров Силь-Вар и поэтому избежал продолжения атаки. Энергии в резервных накопителях должно было хватить на поддержание системы жизнеобеспечения на несколько месяцев, и этого было бы достаточно, вот только сигнал бедствия могли перехватить враги, и капитан принял решение пока его не подавать.

Лишившийся питания транспортник, несколько дней двигался по инерции, постепенно удаляясь от красной звезды. Экипаж в меру своих сил старался произвести ремонт, но это оказалось не так просто. Необходимых материалов не хватало, а для их синтеза требовалось вещество с содержанием определенных элементов, которые на борту отсутствовали. Команда начала медленно отчаиваться, а капитан уже успел несколько раз пожалеть о своем решении. Он думал, а что, если нападавшие уже давно покинули систему и стоит ли тянуть с вызовом помощи, ведь корабль неумолимо удаляясь все дальше от навигационных маяков, может вскоре потерять последний шанс на спасение.

В рубке уже собрались офицеры. Пятеро. Бледные, с красными глазами, никто из них уже давно не спал нормально, лишь урывками, по несколько часов в сутки. Они стояли вокруг пультов, и свет от экранов падал на их измученные лица, делая их похожими на восковые фигуры.

— Докладывайте, — сказал Корт, опускаясь в капитанское кресло. Материал был холодным, и холод проникал сквозь ткань комбинезона. Он положил руки на подлокотники — пластик под пальцами был гладким, но в одном месте была трещина, которую он тут же нащупал кончиками пальцев.

— Очередной сбой в системе энергопитания, — ответила инженер. Молодая женщина с воспалившейся царапиной на щеке, длинной, от скулы до подбородка. Она не замечала её — или не хотела замечать. Её голос был ровным, но пальцы, лежащие на консоли, чуть дрожали. — Тот шальной выстрел повредил не только основные энергосистемы. Мы уже уходили в гипер, когда он задел питающую магистраль. Реактор заглушен. На ремонт нет запчастей. Но это не все. Перегруз вызвал сбой во вторичных системах. Произошла утечка охладителя, которую мы не смогли вовремя выявить. Он попал в регенератор, вызвав проблемы в системе очистки воздуха, системе климата и переработки отходов.

— Может стоит подать сигнал бедствия? — сказал старпом. Его голос был ровным, но Корт слышал в нём напряжение. Он стоял у иллюминатора, и свет звёзд падал на его лицо, делая его старше.

— Может и стоит, но, если враги ещё в системе — мы подставимся. Корт замолчал. В рубке стало тихо — только гул резервных систем и дыхание офицеров нарушало тишину. Где-то за переборкой щёлкнуло реле. Звук был громким как выстрел из кинетического оружия, почти оглушительным однако ни кто не шелохнулся ожидая решения капитана.

— Не подавать, — сказал он. — Будем ждать.

Корт как и все офицеры и остальная команда практически не спал. Он обходил корабль, проверял системы, разговаривал с командой. Техники в изоляционных комбинезонах копались в повреждённых энерговодах, пытаясь устранить хотя бы какие-то неисправности, но результат был почти нулевым. Их руки были в масле, лица — в грязи, глаза — уставшие. Иногда на палубе вспыхивали искры — голубые, шипящие, и тогда все замирали, боясь, что это конец.

Воздух на корабле стал спёртым, тяжёлым. Системы вентиляции постепенно сдавали, поэтому в массовых скоплениях людей часто пахло потом. Капитан часто замирал у иллюминатора и смотрел на звёзды. Они были такими же, как всегда — холодными, равнодушными. Но теперь они казались ему враждебными.

А потом произошло то, что никто не ожидал. Сенсоры обнаружили гигантский объект впереди по курсу. На главном дисплее отображалось что-то огромное, спиралевидное. Оно вращалось, переливалось всеми оттенками чёрного и красного. Края его размазывались, сливались с космической тьмой, и в центре, как в жерле воронки, пульсировали тёмные молнии. Они били в разные стороны, без какой-либо системы, не подчиняясь никаким законам.

— Что это? — спросил кто-то. Голос был испуганным.

— Не знаю, — ответил дежурный. — Оно появилось из ниоткуда. Оно просто… возникло впереди.

Корт смотрел на экран, и внутри него разрастался холод. Страх, которого он не чувствовал со времён войны. Тот самый страх, который сковывает движения, заставляет забыть о долге.

— Уходим, — сказал он. — Задействовать маневровые.

Но было поздно. Корабль сотрясла дрожь. В рубке раздались крики, многие находившиеся здесь офицеры схватились за головы, падали на колени. Корт почувствовал, как его сознание начинает плыть, как мысли путаются, превращаются в кашу. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли красные пятна.

— Это ловушка… — прошептал он, теряя сознание. — Сигнал бедствия… на всех частотах…

Все еще работающий главный компьютер мгновенно отреагировал на приказ командира корабля и составил максимально подробный отчет, подписав так же и точные координаты ловушки. Через секунду передача данных началась. Ближайший пространственный маяк был еще в зоне действия передатчика транспорта, и должен был мгновенно разослать эту информацию по всем союзным кораблям. Вот только сигнал до него так и не дошел. Пространственные и гравитационные искажения рядом с аномалией, возникшей на пути транспорта, изменили структуру передачи, превратив ее в белый шум, который еще называют голосом вселенной, а тюремный корабль с тридцатью членами экипажа, охраной и полутора тысячами заключенных в бессознательном состоянии продолжил свой путь в неизвестность.

Капитан с трудом приоткрыл глаза. Он лежал на полу, а все его тело затекло без движения. Корт с трудом приподнял голову, и огляделся. Рядов в различных позах застыли тела других офицеров. Некоторые из них не шевелились, другие тоже начинали приходить в себя. У одной из женщин из рваной раны на руке текла кровь — она скапливалась на полу, образовывая чёрную лужу. Воздух в рубке был спёртым, тяжёлым, с металлическим привкусом крови и чего-то еще… страха.

Корт поднялся. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Пересиливая себя и стараясь удержать равновесие, капитан сделал пару шагов к женщине, и вновь почувствовав слабость, чуть не упал, устояв только оперевшись на консоль ближайшего пульта. Раздался слабый стон, и девушка, к которой он направлялся - шевельнулась.

В течении нескольких минут в себя пришли остальные старшие офицеры корабля, а капитан успел оказать помощь девушке инженеру, и узнать у бортового компьютера как себя чувствует команда и "пассажиры". Пока люди приводили себя в порядок, проверяли целостность тюремного корабля и работу системы жизнеобеспечения, капитан выяснял у компьютера, что же произошло.

— Шесть дней весь экипаж был без сознания, — ответил ИИ. — Корабль приблизился и прошёл сквозь неизвестную аномалию. Мы в неустановленной системе. Неподалеку от звезды класса G желтый карлик, на орбите которого вращается девять планет.

Корт закрыл глаза. Шесть дней. Шесть дней они были мертвы. Все это время жизнь на транспортнике как будто замерла, находясь, словно в стазисе. Лишь "сознание" главного компьютера продолжало функционировать в режиме реального времени, и он мог отслеживать обстановку. Скорость транспортника после появления в обычном пространстве значительно упала, и можно было сказать, что теперь он медленно дрейфовал, в направлении ближайшей красной планеты.

— Капитан, — голос старпома. Он уже стоял, опираясь на стену. Его лицо было бледным, под глазами — тёмные круги. — Мы можем найти материалы. Нужно запустить сканирование.

— Каждые десять минут сканирования — минус трое суток жизни систем, — отозвалась инженер. Она сидела на полу, убаюкивая руку, из которой всё ещё сочилась кровь.

— Что? — переспросил командир корабля, — почему такие энергозатраты на сканирование?

— Пока это всего лишь предварительный расчет ИИ. Примерно половина излучателей не функционирует, а оставшиеся, при тестировании показали аномально высокое энергопотребление.

Корт смотрел на них. На усталые лица, на надежду, которая ещё теплилась в глазах. Он смотрел на звёзды за иллюминатором — они были другими. Чужими.

— Запускайте, — сказал он.

Ближайшая красная планета занимала большую часть экрана дисплея. Один из ее участков слегка подсвечивался и капитан, заметив это, попросил увеличить изображение. Поверхность планеты моментально "прыгнула" вперед и перед наблюдателями появились несколько строений, частично разрушенных и занесенных песком.

— Планета обитаема?

— Нет..., — сначала неуверенно, а затем категорично ответила инженер, — точно нет. По данным анализатора, этим постройкам никак не меньше тринадцати — пятнадцати тысяч лет, а может и еще больше. Других искусственных сооружений, на видимой части планеты не обнаружено. Вполне возможно, что когда-то здесь были представители космической цивилизации, и это их поселение, однако по неизвестной причине оно оказалось заброшено. Для более точного анализа требуется спуститься на поверхность.

—Я думаю, пока не стоит этого делать, — отозвался капитан, — и что там со сканированием?

— Первый этап закончен. На ближайшей планете требуемые элементы обнаружены, но их содержание в грунтовых породах слишком незначительно, так же их залегание проходит на глубине триста — четыреста метров от поверхности, поэтому добычу рекомендую только при отсутствии других альтернатив. Расход энергии пока в расчетных пределах. Перехожу ко второму этапу, расширяю область сканирования.

Планета на экране отдалилась. Изображение поменялось на схематичное и на нем начала отрисовываться звездная система с отметкой точки нахождения транспортника. С правой части экрана появлялись данные о планетах и их изображение, а также дистанция до них. Чуть ниже шла более подробная информация.

Минут десять пятнадцать ничего не происходило, но вдруг громкий возглас заставил всех, кто находился в рубке повернуть головы к девушке. Ее радостное выражение лица и довольные глаза говорили сами за себя.

— Есть! Целое астероидное поле с высоким содержанием дейтериума! Всего в шестнадцати миллионах семистах с небольшим тысяч километров от нас, — громко доложила инженер. — Шаттл сможет добраться туда часов за семнадцать — двадцать.

— И? — капитан смотрел прямо в глаза молодой женщине, — и что дальше? — Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить, но никто так и не понял его мысли. — Я спрашиваю и что дальше? У нас нет оборудования для добычи в открытом космосе, а даже если мы и сможем его изготовить, то сколько на это понадобиться времени и энергии? Наши дроиды не рассчитаны на такую работу! Или вы предлагаете добывать дейтериум самостоятельно, облачившись в скафандры?

Девушка инженер, смутившись отповедью капитана, опустила глаза и кажется, немного покраснела, однако из-за аварийного освещения это разобрать было сложно, а командир транспорта тем временем продолжил. — Что там показывает сканирование остальных планет?

— Данные все еще поступают, еще несколько секунд и компьютер сможет провести анализ, — Инженер работала с пультом, её пальцы летали над сенсорами.

— На третьей планете есть дейтериум, — сказала она. — И он находится на поверхности.

— Отлично, — капитан облегчённо выдохнул. — Значит мы сможем его добыть.

— Вот только…

— Что?

— Планета и её спутник… они разные. У них разный химический состав. Создаётся впечатление, что они образовались у разных звёзд.

— А во-вторых?

— Что? — Инженер подняла глаза от терминала, с которым работала.

— Ты сказала, во-первых, значит, есть и во-вторых...

— Да, поняла. Тогда, во-вторых сама планета неправильная. У нее несколько материков.

— Ну и чего же здесь необычного? В конгломерате есть такие планеты, где по два материка, а иногда еще и острова крупные попадаются. Что же в этом особенного?

— Вы не поняли капитан, здесь шесть материков! — на лице девушки вновь сияла улыбка. Ей все же удалось удивить капитана.

Капитан замер.

— Шесть материков, — повторила инженер, и в голосе её прорезалось удивление. — Я никогда не видела ничего подобного. Шесть. Это же почти как… — она замолчала, подбирая слова.

— Как Арисай, — закончил за неё Корт.

— Да. Как Арисай.

Корт смотрел на экран. Планета была голубой, с зелёными пятнами — как живая. Она напоминала ему дом. Тот, который он покинул много лет назад.

— С планетой будем разбираться позже. Навигатор, начинайте определять наше местоположение, и рассчитайте курс вывода корабля на орбиту третьей планеты.

— Есть, капитан, —ответил седой офицер, в глазах которого читалась вековая мудрость. Он был назначен на эту должность прямо перед вылетом в приказном порядке, и толком о нем, никто ничего не знал. Однако за время полета, седой офицер уже успел показать себя прилежным и исполнительным, так что капитану он постепенно начинал нравиться. Никто так и не заметил усмешки в глазах и легкой хитрой улыбки на лице навигатора, когда он отвернулся к своей консоли.

Через несколько минут седой офицер окликнул командира о чем-то тихо переговаривающегося с медиком. — Капитан, изменение курса не требуется, к третьей планете мы приблизился через двадцать семь дней, вот только запаса энергии не хватит, чтобы запустить маршевые двигатели, так что придется оттормаживаться маневровыми. И еще, для окончательного сброса скорости перед выходом на орбиту, нам придется использовать силу притяжения спутника планеты, так что перегрузки обещают быть довольно сильными. По расчетам компьютера на эти маневры мы израсходуем около трети всего оставшегося запаса энергии, так что, если вдруг инженер ошиблась... — седой офицер замолк на полуслове, увидев резкий жест капитана.

— Давайте будем каждый выполнять СВОЮ работу! И тогда мы все вернемся домой! — произнес командир так, чтобы его расслышали все находящиеся в рубке. — Навигатор, получилось определить наше местоположение?

Седой офицер на секунду склонился над консолью. Его пальцы двигались быстро, уверенно. Через минуту он поднял глаза. — Да, капитан. До ближайшей обитаемой системы, входящей в состав конгломерата, нам лететь двести пятьдесят лет.

В рубке стало тихо. Только гул резервных систем и чьё-то дыхание. Корт смотрел на планету. На её голубые океаны и зелёные материки. На шесть континентов, которые не вписывались ни в одну известную карту.

— Двести пятьдесят лет, — повторил он. Он подошёл к иллюминатору и прижал ладонь к холодному стеклу. — Мы идём на посадку. Готовьте шаттлы.

Интерлюдия Часть 2

Интерлюдия часть 2

Там же Спустя примерно месяц

Тюремный транспортник добрался до планеты и завис на геосинхронной орбите только через месяц. Его тень медленно ползла по поверхности третьей планеты, оставляя на голубых океанах и зелёных материках тёмное пятно. Корабль казался мёртвым, большая часть его систем была обесточена, только аварийные огни тускло мигали на корпусе, словно угасающие звёзды. Но внутри него ещё теплилась жизнь, ремонтные дроиды сновали по отсекам, да несколько техников руководили ремонтом.

Большая часть команды спустилась на поверхность. Они прихватили с собой всё необходимое оборудование — генераторы, сканеры, контейнеры с припасами, медицинские модули. И криокамеры с заключёнными. Полторы тысячи спящих тел, которые предстояло разбудить, когда появится возможность. Пока они лежали в трюме, залитые холодным светом индикаторов, и их дыхание было почти незаметным.

Лагерь разбили за пару дней. Прямо на краю горного плато, вблизи самого крупного из найденных выходящих на поверхность залежей дейтерия. Белые модули, похожие на сложенные кубы, стояли ровными рядами — их маскировочные системы делали почти невидимыми с воздуха, да и с поверхности заметить с расстояния более ста метров было затруднительно. Но местные жители всё равно заметили пришельцев.

Планета оказалась обитаемой. Воздух здесь был густым, влажным, с лёгким привкусом сладковатой пыльцы, которую ветер приносил из лесов, покрывавших горные склоны. Звёзды по ночам были другими — чужими, но такими же яркими и манящими. А днём небо казалось чуть более фиолетовым, чем на Эдеме.

Аборигены, населявшие самый крупный материк, по сравнению с прибывшими путешественниками, были примитивными рыболовами, охотниками и собирателями. В основном они селились у моря, или возле широких рек, по которым передвигались на деревянных лодках. Жили общинами в деревнях в невысоких длинных домах из дерева и камня, поклонялись духам природы и боялись огня, который падал с неба.

Визит пришельцев, опустившихся в «огненных колесницах», местные восприняли как явление богов. Уже через пару дней после приземления к лагерю начали приходить жители. Первым появился разведчик. Он был высок, чуть выше чем представители Дайва-Нир, и широк в кости, как старое мощное дерево, пустившее корни в скалу, где пришельцы основали свое поселение. Плечи гостя покатые и массивные, привыкшие держать и переносить тяжесть. Шея короткая, бычья, переходящая в мощную трапецию, а руки — это отдельная история: их густо покрывали жесткие рыжие волосы, и каждая вена на них казалась вздута, как натянувшийся канат. Когда он сжимал кулаки от смятения, его костяшки белели и похрустывали. Он не сутулился, словно носил на затылке невидимый шлем.

На плечи гостя был накинут грубый шерстяной плащ, который скреплялся на правом плече тяжелой брошью из металла с затейливым орнаментом. Под плащом проглядывалась серая льняная рубаха. На ногах — штаны из грубой шерсти, обмотанные ремешками-шнурами до самых колен. Обувь — кожаные башмаки на мягкой подошве, которые постоянно скрипели едва он делал шаг. За пояс был заткнут тяжелый топор, а на бедре весел длинный нож.

Когда он подошел ближе, стал слышен терпкий запах: смесь дыма, старого пота, прокопченной шерсти и древесной смолы. Но самое главное — это его голос. Он говорил не громко. Его голос низкий, горловой, с хрипотцой, которая появляется от частых криков. Он двигается тяжело, переваливаясь на широко расставленных ногах, как человек, привыкший к качке.

На плечах гость принес тушу какого-то парнокопытного животного, и едва к нему вышли на встречу, как он одним резким движением сбросил ее под ноги и поставил рядом холщовый мешочек с белыми крупинками.

Потом через несколько дней появились другие. Они подходили осторожно, держась на расстоянии, разглядывая пришельцев с опаской и любопытством. Их одежда была более грубой, из звериных шкур и грубой ткани, а на лицах застыли маски настороженности, все они приносили дары. Кто-то бусы, кто-то еду, кто-то посуду из камня, дерева и глины.

Потом явились шаманы. Женщины. Они были увешаны оберегами и талисманами из костей, перьев и камней. Некоторые из них несли посохи, украшенные резьбой, изображающей духов и зверей. Капитану Корт Арвену пришлось выделить время и встретиться с одним из них. Так состоялся первый контакт.

Их язык оказался простым — автоматические переводчики без труда справлялись с его интерпретацией. Старшая из них говорила медленно, с паузами, словно боялся ошибиться. Она называл пришельцев «детьми огня» и спрашивала, не пришли ли они, чтобы наказать их за грехи. Ее голос был низким, с хрипотцой, и в нём чувствовался страх, смешанный с благоговением.

Капитан ответил, что они не боги и пришли с миром. И что им просто нужно какое-то время пожить здесь.

— Живите, — сказала она после долгой паузы. — Но вы должны помнить: наш мир — не ваш. Ваши боги могут быть здесь чужими.

Сбор и переработка руды с содержанием дейтерия занимала много времени. Даже с учётом того, что Дайва-Нир разморозили несколько пленных Силь-Вар. Длинноухие работали молча, под надзором охраны, и их руки двигались быстро и точно. Их лица были непроницаемыми, как маски. Но все понимали, что они ждут — ждут момента, когда охрана ослабит бдительность.

Чтобы обезопасить себя от их пси-воздействия, команда перенесла в базовый лагерь один из артефактов с корабля. Второй выдали охранникам, сопровождавшим длинноухих. Но даже это не приносило желаемого результата. По оптимистичным прогнозам, восстановление транспортника такими темпами займёт многие месяцы. А возможно, и годы.

Планета, на орбите которой оказался тюремный корабль, называлась Мидгард. Так её называли местные жители. «Срединный мир». Капитан не вдавался в подробности их верований — это было неважно. Важно было то, что здесь есть дейтерий. И что они могут использовать местных жителей в своих целях. Вскоре представился случай.

Как-то раз в лагерь прибежал абориген. Он был возбуждён — глаза горели лихорадочным блеском, дыхание сбилось, и он едва мог говорить. Его одежда была в нескольких местах разорвана, на руках виднелись царапины. Едва увидев девушку-инженера, он упал перед ней на колени и начал умолять помочь.

— Сын… мой сын… умирает, — говорил он, хватая её за руки. — Знахарь не может помочь. Говорит, духи скоро заберут его.

Инженер подняла его, успокаивающе положив руку на плечо. Она чувствовала, как дрожат его плечи под её ладонью.

— Расскажи, что случилось.

Он говорил сбивчиво, но она поняла главное: его единственный сын был болен. Очень болен. Местный знахарь не мог ему помочь.

Девушка вызвала медика, доложила капитану и попросила разрешения взять один из атмосферных краулеров. Капитан кивнул: — Бери.

Дорога заняла не больше получаса. Краулер мягко приземлился на поляне у леса, и трое пришельцев вышли наружу. Воздух был прохладным, пахло мхом, близким морем, костром и сырой землёй. Где-то вдалеке в лесу пели птицы — их голоса были мелодичными, незнакомыми. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливую игру света и тени.

Дом знахаря находился в лесу, в пятистах метрах от поселка. Тропа была узкой, извилистой, с обеих сторон её сжимали высокие ели с колючей хвоей, от которых исходил смолистый запах. Пришлось идти друг за другом — мужчина-абориген впереди показывал дорогу, инженер за ним, медик замыкал. Тишину нарушали лишь звуки шагов и редкое пение птиц.

Внезапно впереди раздался треск ломаемых веток. Громкий, резкий, как выстрел. На тропу вышло косматое создание. Огромная голова, покрытая тёмно-бурым мехом, с маленькими полукруглыми ушами, на секунду замерла, а затем повернулась к людям. Маленькие коричневые глаза уставились на них — холодные, внимательные. Чёрный нос несколько раз шевельнулся, словно принюхиваясь. Из его пасти донёсся низкий рык, от которого кровь застыла в жилах.

Мужчина-абориген сделал шаг назад, одновременно показывая остальным жестом делать то же самое. Его рука медленно потянулась к поясу, где висел нож. Лезвие поблескивало красноватым отливом.

Рев хищника стал громче. Его пасть широко раскрылась, показывая длинные, желтоватые клыки. Он рывком поднялся на задние лапы, и его рост превысил три метра. Девушка никогда не видела таких огромных тварей, хотя за свою жизнь побывала на нескольких планетах.

Оба пришельца замерли. Громкий рев оглушал и давил на психику людей, заставляя их прижаться к земле и покорно ждать своей участи, либо бежать в страхе прочь. Только абориген, стоящий между ними и зверем, был готов принять бой. Он стоял на чуть согнутых ногах, зажав нож в одной руке, а вторую выставив вперёд. И — обоим пришельцам не показалось — он рычал точно так же, как и зверь. Его лицо исказила гримаса ярости.

Зверь развёл передние лапы в стороны, и из густой шерсти показались чёрные когти — длинные, кривые, острые. Их длина не уступала лезвию ножа аборигена, и даже не смотря на храбрость аборигена, становилось понятно, кто выйдет из этой схватки победителем. Издав еще один громкий рык, отчего из пасти хищника брызнула густая слюна, он наклонился немного вперед и медленно двинулся на горстку людей.

А затем всё произошло одновременно. Медик пронзительно закричал. Он попытался отступить, но запнулся о корень и упал, увлекая за собой инженера. Она почувствовала, как её рюкзак дёрнули, как она падает, и в тот же миг зверь бросился на аборигена. Воздух наполнился рычанием и криками.

Девушка с трудом поднялась. Её руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Она увидела, как абориген уклоняется от удара, как полоснул зверя ножом, и как отскочил в сторону. Зверь зарычал — громче, яростнее — и его глаза налились кровью, став алыми. Из пасти выступила белая тягучая пена.

А затем он прыгнул и махнул лапой по тому месту, где мгновение назад стоял человек. Девушка зажмурилась, ожидая, что сейчас во все стороны брызнет красная горячая кровь, и тело невольного защитника повалится замертво, рассеченное страшными когтями, а уже после этого хищник примется за них. Но секунды таяли, а предсмертных криков не последовало, и она с опаской приоткрыла один глаз. Мужчина каким-то чудом в очередной раз избежал страшного удара и, поднырнув под мохнатую лапу, полоснул животное ножом по ребрам, после отскочив ему за спину

Пока дикое животное занялось аборигеном, девушка старалась вырваться из рук обезумевшего от страха медика. Он со всей силы вцепился в ее рюкзак и никак не хотел отпускать, лишь издавая несвязное мычание в ответ на брыкание, и крики женщины. Попытки высвободиться, привели к тому, что рука инженера легонько коснулась пояса на ее комбинезоне и вместо ткани ощутила прохладный металл.

- О Боги, как я могла про него забыть, - мелькнула мысль в голове женщины, и она резко сдернула короткий лучевик с удерживающий скобы.

С момента атаки зверя прошло уже порядка пары минут, но как ни странно, шустрый абориген все еще оставался жив. Его простая серая рубаха и холщовые штаны, были располосованы острыми когтями хищника, во многих местах пропитавшись кровью, однако множественные раны оказались поверхностными, и мужчина до сих пор сражался. Огромный зверь выглядел немного получше. Пара колотых ран на боках покрытых бурой шерстью почти не кровоточили, зато длинный разрез поперек морды перечеркнул ему один глаз, из-за чего ему стало труднее ориентироваться.

В тот момент, когда девушка совладала с удерживающим оружие креплением, обезумевший от ярости хищник громко взревел, оглашая округу, и резко присев, вновь прыгнул вперед. Не ожидавший такого абориген просто не смог увернуться, успев лишь немного отклониться от острых зубов и выставить вперед руку с ножом, прежде чем оказаться погребенным под тяжелой тушей.

Для инженера, едва она подняла лучевик и направила его в сторону хищника, время словно остановилось. Зверь медленно, как будто нехотя, подал подминая под себя человека. Девушка видела, как лицо мужчины исказила гримаса боли, а его рот раскрылся в безмолвном крике, в тот момент, когда острые когти вонзились ему в плечо, разрывая мягкую человеческую плоть и ломая кости. Она не решалась выстрелить, боясь задеть мужчину, но в то же время понимала, что больше тянуть нельзя, иначе невольный защитник умрет.

Короткий импульс — и два тела замерли. Тишина нарушилась лишь редким дыханием и шумом крови в ушах, и едким запахом паленой шерсти, разносившимся от мертвого зверя. Казалось, замер даже легкий ветерок еще секунды назад колышущий ветви деревьев. Мгновения шли. Вдруг тишину нарушила громкая трель какой-то птицы, и какофония живой природы разом обрушилась на людей.

Девушка медленно поднялась, бросила быстрый взгляд на медика - он оказался лежащим без сознания, а его штаны в области паха странно потемнели. Чуть поморщившись, она отвернулась, осторожно направилась в сторону лежащих в кустах, человека и зверя. Когда до громадной туши зверя оставалось не больше пары шагов, она вдруг немного шевельнулась, и раздался тихий хрип, больше похожий на стон. Инженер мгновенно выставила лучевик в направлении бурого гиганта, готовая открыть огонь, однако больше тело не двигалось. Женщина подняла сломанную палку около метра длиной и потыкала ей в тушу хищника. Никакой реакции не последовало, а обойдя немного сбоку, девушка увидела на голове хищника подпаленную отметину около сантиметра диаметром. Запекшаяся кровь возле ранки и обуглившаяся шерсть ясно говорили, что это результат воздействия лучевого оружия, так что если у зверя мозг находился там, то шансов выжить у него не оставалось.

До слуха инженера вновь донесся стон, только в этот раз он исходил с тропинки, где остался лежать медик. Осторожно выглянув из-за поломанных ветвей кустарника, она увидела, что мужчина сидит, обхватив голову руками и с безумным выражением на лице что-то шепчет. Девушка громко откликнулась напарника, а затем вышла из чащи, но он даже не отреагировал на ее появление, продолжая повторять что-то нечленораздельное. Это продолжалось до тех пор, пока девушка, уставшая трясти мужчину, пытаясь привести в себя, не отвесила ему несколько пощечин со всей силы, отчего на его щеках остались красные отпечатки маленьких ладошек. Медик громко ойкнул, а в его взгляде появились проблески разума.

— Мне нужна твоя помощь, — тоном, не терпящим возражений, заявила женщина, — нужно вытащить нашего проводника, возможно, он еще жив.

Обоим пришельцам повезло. Тяжелая туша зверя лежала на одном боку и лишь частично скрывала тело человека. После нескольких безуспешных попыток, пришельцам всё же удалось ее перевернуть. Первое что они увидели - это рукоятка ножа аборигена, торчащая прямо из толстой шеи хищника. Кровь все еще стекала по ней на разодранную рубаху мужчины, лежащего на спине. Тело израненного аборигена представляло собой страшное зрелище. От его одежды остались лишь грязные лоскуты непонятного оттенка. Одна из его рук явно была сломана, так как выгнулась под неестественным углом. Плечо, куда угодили когти зверя, представляло собой кровавое месиво из разодранного мяса и белеющих под ним костей, а на губах мужчины выступала розовая пена.

— Скорее всего, он мертв, — послышался голос медика. Он стоял в паре шагов позади девушки, как будто еще побаивался мертвого хищника. — С такими ранами, даже у десантника с продвинутыми имплантатами практически нет шансов. Если только он не оказался на пороге мед секции...

Голос пришельца прервал глухой кашель, и пена на губах аборигена забурлила.

— Спасите сына… — прошептал он. — Умоляю…

Еще секунду назад стоявший в бездействии доктор, моментально оказался возле тела аборигена, на ходу доставая из своей сумки какой-то сложный прибор. Легким движением он закрепил несколько датчиков на груди мужчины, плавным движением отбросив окровавленную ткань и замер, глядя на индикацию устройства. Потом порылся в сумке, доставая универсальную аптечку и вынув из нее шприц - сделал укол в шею пострадавшему. - Его нужно срочно доставить на корабль, есть шансы спасти его. Давай донесем его до краулера, а потом разделимся. Я пойду к мальчику, надеюсь, тропа выведет к его дому, - медик кивнул в сторону лежащего мужчины, - а ты доставишь его в лагерь, мой помощник поймет, что нужно делать.

Интерлюдия Часть 3

Интерлюдия часть 3

Там же примерно неделю спустя

Краулер вновь застыл на краю леса, недалеко от поселка местных жителей. Его двигатели тихо гудели, остывая, а из-под днища поднимался лёгкий пар — влажный воздух конденсировался на горячем металле, оседая мелкими капельками на траве. Девушка-инженер вышла из люка первой, потом появился медик. За ними из машины показался молодой светловолосый мужчина. Его рука висела на перевязи, лицо было бледным, но в глазах читалась неподдельная радость.

— Ты уверен, что сможешь? — спросила она, поправляя лямку рюкзака.

— Я должен, — ответил он.

Они двинулись по лесной тропе. Воздух был влажным, пахло мхом, хвоей и прелой землёй. Где-то вдалеке перекликались птицы. Под ногами хрустели сухие ветки. Девушка шла и смотрела по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь этого мира: необычные цветы, деревья с корой, похожей на чешую, и небо, которое было чуть более фиолетовым, чем на Эдеме.

Они прошли около полукилометра, когда впереди послышался детский смех — звонкий, чистый. Мужчина ускорил шаг, потом побежал. Инженер едва поспевала за ним.

Дом стоял на краю поляны — одноэтажный, из грубо обтёсанных брёвен, с двускатной крышей, покрытой дёрном. Он напоминал жилища древних воинов, которые она видела в книгах и голографических записях. Такие же массивные бревна, такой же низкий дверной проем, чтобы сохранять тепло. Над крышей вился легкий серый дымок — внутри горел очаг.

Рядом с домом играл мальчик. Он был худым, с бронзовой загорелой кожей и русыми, почти белыми волосами, заплетёнными в тонкую косицу. Одежда его была сшита из звериных шкур и грубой льняной ткани, на ногах были обуты мягкие кожаные сапоги. На поясе висел небольшой нож в деревянных ножнах.

Мужчина остановился у самого дома. Мальчик поднял голову — и замер. Его глаза расширились, а затем раздался звонкий, пронзительный крик:

— Батя!

Он бросился вперёд, и отец поймал его, прижал к себе. Они стояли, обнявшись, и не могли вымолвить ни слова. Слёзы текли по лицу мужчины, и он не вытирал их.

Девушка смотрела на них и чувствовала, как в груди разливается тепло. Она перевела взгляд на медика. Тот стоял рядом, и в его глазах тоже блестели слёзы.

— Пошли, — тихо сказала она медику. — Им нужно побыть одним.

Они развернулись и зашагали обратно. Но голос аборигена настиг их уже под сенью елей:

— Богиня!

Они остановились. Мужчина приблизился — его лицо было мокрым от слёз, но глаза сияли. Он был высок, широк в плечах, с рыжеватой бородой, заплетённой в две короткие косы. На шее висел серебряный молот — символ, похожий на молот.

— Я так и не узнал твоего имени, — сказал он. Голос его был низким, горловым, с хрипотцой, как у человека, привыкшего петь застольные песни у костра.

— Моран'На, — ответила девушка.

— Морана… — прошептал он, и его ноги чуть не подкосились. Он низко поклонился, коснувшись ладонями земли. — Прости, не признал сразу, богиня. Я твой должник навеки. Моя жизнь принадлежит тебе.

Она хотела сказать, что это не нужно, но промолчала. В этом мире такие слова имели значение.

Слухи о спасении местного, и излечении его сына разнеслись по окрестным поселениям со скоростью лесного пожара. Ручеек аборигенов потек к городку пришельцев непрерывным потоком. Капитан Корт Арвен понял: пришло время просить помощи. Он встретился со старейшинами и шаманами ближайших племён. Они сидели в длинном доме-общине, стены которого были украшены резьбой. В огромном очаге, сложенном из крупных валунов горел огонь, и дым поднимался к потолку, уходя в отверстие в крыше.

Старейшины были в возрасте, с седыми бородами и глубокими морщинами. На них были шерстяные плащи, скреплённые на плечах бронзовыми фибулами. Один из них, самый старый, сидел в центре на резном стуле.

Капитан говорил, а переводчик переводил. Он просил о помощи в добыче минерала. Старейшина с длинной седой бородой, в которой запутались сухие листья, спросил:

— А что мы получим взамен?

— Знания. Мы научим вас тому, что умеем сами.

Это было нарушением законов Конгломерата. Но здесь законы были далеки. Старейшины переглянулись, что-то прошептали, и старший согласно кивнул.

За счёт разморозки ещё нескольких заключённых, а также присоединившихся местных жителей, численность рабочих на добыче минерала многократно возросла. По новой оценке, инженерной группы, при таких темпах необходимый объём дейтериума удастся набрать не более чем за пару месяцев, а сам ремонт будет завершён ещё через три-четыре недели после этого. Новость оказалась замечательной, и настроение команды транспортника заметно улучшилось.

Работа заспорилась. Шаттл — единственное связующее звено между планетой и кораблём — сновал в обе стороны по несколько раз на дню, доставляя материалы, а также образцы флоры, фауны и прочие находки. На транспортнике случайно оказался учёный, и, поскольку другого занятия у него не было, он занялся изучением мира, где волею судьбы оказались представители Дайва-Нир. В один из дней он выбил у капитана разрешение на облёт планеты в поисках загадочного города богов, о котором упоминалось во многих легендах местных племён.

Шаттл уже завершал последний оборот вокруг планеты, когда его сканеры засекли короткий радиосигнал. Кодировка оказалась хорошо знакомой пришельцам, поэтому текст перехваченного сообщения расшифровали всего за несколько секунд. «Катастрофа миновала, мы живы», — гласило оно. Однако для кого оно предназначалось, оставалось неясным: сигнал рассылался в очень широком диапазоне частот. Зато Дайва-Нир без труда отследили его источник.

Им оказался крупный остров, расположенный примерно посередине между двумя материками. Уже при приближении становилось понятно, что разумные, населяющие этот кусочек суши, обладают гораздо более продвинутыми технологиями, чем остальные жители планеты. Над островом, на разной высоте, двигалось несколько летательных аппаратов, неспешно следующих в разных направлениях.

Учёный, находившийся на борту внутрисистемника, через большой монитор разглядывал остров, раскинувшийся далеко внизу посреди океана. Его идеально круглые очертания сразу говорили об искусственном происхождении, хотя, возможно, это были лишь последствия технологического вмешательства в природный ландшафт. Постройки занимали примерно две трети поверхности, плавно огибая резко поднимающийся вверх конус давно потухшего вулкана. По оценке компьютера, он находился точно в центре этого клочка суши и возвышался почти на шесть километров. Диаметр острова тоже внушал уважение к существам, воздвигшим на нём город: он составлял чуть более тридцати пяти километров. Постройки шли ровными кольцами, разделёнными на отдельные сегменты, постепенно приближаясь к воде и упираясь в высокую стену, тянувшуюся вдоль берега.

Едва шаттл застыл над каменным городом (дома и сооружения здесь были созданы из обработанного камня, в отличие от поселений аборигенов на горном плато), как радиопередатчик снова заработал. Внутрисистемный корабль вызывали с поверхности. Язык, на котором пришло сообщение, все Дайва-Нир знали с детства, поэтому прибывшие на остров исследователи поняли его без переводчика. Хозяева острова уточняли цель визита и разъясняли пилоту шаттла, где можно совершить посадку. Место оказалось на побережье, неподалёку от главных городских ворот. Дорога, выходящая из них, упиралась прямо в торговый порт, где на волнах покачивались несколько деревянных кораблей с вычурно загнутыми носами.

Вход в город блистал на солнечном свету. Высокие, метров по восемь, каменные статуи полуголых мускулистых мужчин с головами неизвестных рогатых животных стояли по обе стороны от ворот. В руках они сжимали копья, наконечники которых были покрыты желтоватым металлом, — точно так же, как и лезвия длинных мечей, висящих на поясах. Рукояти оружия украшали сверкающие камни.

Учёный вместе с пилотом покинули шаттл и вышли на мостовую, ведущую прямо к воротам. Материал дороги визуально напоминал брусчатку из средневековых миров, однако на ощупь оказался мягким и тёплым, при этом отлично заглушая шаги. Пока пришельцы разглядывали дорогу, ворота города приоткрылись, и из них выплыла процессия из четырёх существ. Внешне они ничем не отличались от пришельцев, разве что рост превышал два с половиной метра, а головы были совершенно лысыми. Одежда встречающих напоминала просторные балахоны, в прорези которых были продеты шеи и руки, а на поясе их перетягивали узкие ленты-ремни.

— Желаем возвышения, — раздался мягкий, певучий голос одного из них, едва процессия приблизилась. — Добро пожаловать на Атлантиду.

Тем временем на поверхности, в районе добычи минерала, монотонный труд привёл к тому, что охранники, обеспечивавшие порядок среди размороженных заключённых, расслабились и потеряли бдительность. Этим тут же постарались воспользоваться пленные Силь-Вар. Нескольким из них удалось покинуть зону действия глушащего артефакта, и они попытались воздействовать на рабочих-аборигенов. Однако результат оказался совсем иным, чем они ожидали.

Ближе всех к длинноухим находилась молоденькая девушка, лет двенадцати-пятнадцати. Она вдруг прекратила поиск минерала, уронила датчик и выпрямилась, застыв в недоумении. Глаза её широко раскрылись, на лице застыло удивлённое выражение.

Охранник, как раз в этот момент любовавшийся девушкой, сразу заподозрил неладное, а увидев поблизости представителя длинноухих, моментально понял, в чём дело. Однако сделать он ничего не успел. Силь-Вар резко схватился за голову и упал; из его глаз и ушного гребня потекла кровь. Когда на место подоспел медик, размороженный сборщик был уже мёртв. То же самое произошло и с другими пленными, пытавшимися воздействовать на разум аборигенов. Разница была лишь в том, что не все местные вообще осознали и заметили происходящее.

Изучить данный феномен в тот момент не представлялось возможным, поэтому капитан внёс запись о происшествии в бортовой журнал корабля с пометкой «Важно», а также постарался не забыть упомянуть об этом в докладе по возвращении в конгломерат.

После случившегося было решено больше не использовать пленных в работах, тем более что они подходили к завершающей стадии. Большая часть ремонта уже была закончена; оставшиеся работы решили выполнить во время полёта домой. Команда, работавшая на поверхности, тепло попрощалась с местными жителями, к которым за время пребывания на планете успела привязаться. Аборигены, населявшие Мидгард, оказались весьма добродушными, отзывчивыми и приятными во всех отношениях людьми.

Перед отлётом капитан лично посетил загадочный остров, жители которого, как выяснилось, оказались предками Дайва-Нир. Население Атлантиды составляло всего двести тысяч Ари, часть из которых (около десяти тысяч) была рассеяна по всей планете. Остальное население острова состояло из потомков дикарей, в своё время спасённых от катаклизмов, постигших планету много тысяч лет назад. Ари старались мирно сосуществовать с медленно развивающимся населением Арисай (они всё ещё называли свою планету, как в древности), иногда делясь знаниями и слегка подталкивая их эволюцию.

Выжившие после появления у планеты спутника предки Дайва-Нир потеряли большую часть технологий. Поскольку среди них практически не было учёных и инженеров, со временем и оставшиеся знания оказались почти позабыты. Дальнейшее становление остатков цивилизации Ари пошло по-иному, чем у покинувших родной мир потомков, пути. Чтобы не деградировать, им пришлось заново изучать свой мир, по крупицам восстанавливать былые знания и приобретать новые, что в итоге привело их на биотехнологический путь развития.

Дайва-Нир всегда считались одной из самых долгоживущих рас конгломерата. Единственными кто мог похвастаться большей продолжительностью жизни, это были Силь-Вар. Развитая медицина, возможность выращивания новых органов и многое другое позволяло продлевать их жизнь на сотни лет. Капитан даже слышал, что некоторые особо обеспеченные представители могли дожить до полутысячелетия. Однако предки, даже по меркам пришельцев, оказались настоящими долгожителями. Самые старейшие из них насчитывали по нескольку тысяч лет, но при этом вовсе не выглядели дряхлыми старцами — внешне им можно было дать примерно сто двадцать — сто пятьдесят лет по меркам Дайва-Нир.

Капитан проговорил со старейшинами Ари почти сутки, после чего оставил им одного дроида, в память которого были загружены все доступные на тот момент знания пришельцев. В обмен он получил несколько прозрачных кристаллов размером с детскую ладошку и небольшое живое существо в аквариуме. Оно больше всего напоминало помесь серого камня с медузой. Как выяснилось, это существо было биологическим видеопроигрывателем, а на кристаллах хранились знания Ари, накопленные за тысячелетия. Обмен получился равноценным: технические базы Джоре и многовековая мудрость Атлантиды нашли друг друга.

Через несколько месяцев транспортник начал оживать. Все его системы проверялись многочисленными компьютерами и контролировались экипажем, а данные о событиях незамедлительно поступали на офицерские пульты в командной рубке. Потом запустили восстановленный реактор. От которого сначала появилась лёгкая дрожь, пробежавшая по корпусу.

Появившийся знакомый гул озарил улыбками всех офицеров, находящихся на мостике. Тестовый прогон, показал, что все в порядке, и на бортах транспортника расцвели огненными лепестками ожившие дюзы рулевых двигателей.Легкая дрожь сотрясла громоздкий корпус, это на корме гигантские сопла маршевых двигателей засветились сначала едва розовым, а потом ярко оранжевым светом, выбросив длинные плазменные струи. Транспортник словно нехотя разворачивался, обращая свой нос к далеким звездам, туда где шла война и находился дом пришельцев, который им предстоит увидеть еще не скоро. Наконец, мощное ускорение, вжало команду в антиперегрузочные кресла.

Капитан смотрел на звёзды за иллюминатором. — Мы летим домой.

Впереди были сотни лет полёта. Но люди на борту знали: они возвращаются.

Вновь на орбите голубой планеты появились корабли из далекого космоса лишь спустя более тысячи лет. Небольшой флот, появившийся в системе желтой звезды, состоял из нескольких рейдеров, одного исследовательского корабля и автономного комплекса. Однако на поверхность Мидгарда спустились только около десятка ученых, в сопровождении пары дюжины человек вооруженной охраны. Они изначально планировали основать базу прямо на острове предков, вот только облет планеты показал, что в нужных координатах, небольшой клочок суши отсутствует, а радиационный фон в атмосфере значительно повышен. Что произошло, Дайва-Нир выяснили через некоторое время, когда нашли нескольких представителей предков.

Как рассказали уцелевшие Ари, обнаруженные пришельцами на других континентах, около ста пятидесяти лет назад ученые Атлантиды проводили опыты по созданию устройства способного мгновенно перемещать объекты в пространстве на значительные расстояния. Что-то вовремя эксперимента пошло не так, небо прорезала яркая вспышка, превратившая темную ночь в летний солнечный день, а сильный грохот, пронесшийся над водной гладью, можно было расслышать даже на Скалистых островах, находящихся за многие сотни километров. Всего лишь спустя несколько часов по океану пробежали несколько гигантских волн, а на материковое побережье обрушилось цунами, уничтожив множество людских поселений. Через какое-то время к острову богов были отправлены корабли, однако они вернулись ни с чем. Атлантида и все ее население исчезли, оставив на месте острова лишь бурные воды океана...

Глава 20

Планетоид Хранителя Землянин

Рассказ Хранителя о далёком прошлом моей родной планеты заставил меня задуматься. Я сидел, откинувшись на спинку каменного стула, и смотрел, как ветер шевелит листву деревьев в парке. Солнечный свет пробивался сквозь кроны, создавая причудливые узоры на земле. Где-то вдалеке журчал водопад — его звук был ровным, успокаивающим, как мерное дыхание. Я провёл пальцем по гладкой поверхности стола, ощущая прохладу камня, и вдруг осознал, что этот мир — творение древних — был прекрасен. И в то же время он хранил в себе столько тайн, сколько я не мог даже представить.

Я слышал множество теорий, легенд и мифов о происхождении людей на Земле. То это были эксперименты инопланетных существ, то мы произошли от обезьян…

— Возможно, только некоторые, — промелькнула у меня забавная мысль, когда я вспомнил кое-каких своих старых знакомых.

Я усмехнулся. Вот уж кто точно не произошёл от обезьян. В голове мелькнул образ Кохар-Ндула — его красноватые глаза, массивная фигура, привычка потирать руки перед выгодной сделкой. Или Колвей, с его вечно взлохмаченными волосами и запахом машинного масла от комбинезона.

Но правы оказались те, кто предполагал, что мы — потомки древней цивилизации. Той, что ушла к далёким звёздам. Точнее, даже не тех, кто ушёл, а тех, кому повезло выжить в горниле катастрофы планетарного масштаба.

Многие века выжившие развивались порознь. Остатки Ари и спасённые ими люди на маленьком острове и дикари на одном из крупных материков. Когда вторые освоили мореплавание и обнаружили остров с предками Дайва-Нир, те дали им часть своих знаний, подтолкнув очередной виток развития. Их знаниями впоследствии обладали Майя, Шумеры и древние Египтяне…

Я смотрел на свои руки. Они были такими же, как всегда — но теперь я знал, что в них течёт кровь, которая помнит больше, чем я сам. Я провёл пальцами по запястью, чувствуя пульс. Где-то там, внутри, жила память тысячелетий, которую я только начинал осознавать.

— Так вот, — вновь заговорил Хранитель. Его голос был ровным, но я чувствовал, что он готовится сказать что-то важное. — Не знаю, радоваться тебе или огорчаться. Суди сам. Твоя нейросеть — это итог слияния технологий Дайва-Нир, нескольких древних артефактов с их планеты и биотехнологий Ари. Плюс к этому примешалась базовая сеть производства Силь-Вар и кое-что, для меня непонятное. В прошлый твой визит я не заметил ничего подобного, а сейчас…

Древний ИскИн на секунду умолк. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой. Я слышал, как ветер шелестит листьями, и вдруг понял, что внутри меня что-то меняется. И в тот же миг я почувствовал холод.

Он пришёл не извне — он поднялся откуда-то изнутри, разлился по венам, заставил кожу покрыться мурашками. Я резко вдохнул, ожидая, что перед лицом появится облачко пара, но ничего такого не произошло. Воздух вокруг оставался тёплым, но внутри меня бушевала метель.

— Хм… Странно, — подумал я. — Комбез защищает от холода даже в открытом космосе.

Я непроизвольно поёжился, обхватил себя руками. Ощущения становились всё более неприятными — словно я стоял в сорокаградусный мороз голым, да ещё и облитый водой. Пальцы начали понемногу неметь, дыхание перехватило. Я сжал кулаки, пытаясь согреться, но холод только усиливался. Где-то в груди пульсировала странная вибрация, будто тысячи крошечных механизмов внутри меня пытались вырваться наружу. Я хотел сказать о происходящем Хранителю, но вдруг, внезапно всё прекратилось. Тепло вернулось. Я выдохнул, чувствуя, как мышцы расслабляются.

— Вот даже сейчас, — раздался голос ИскИна, — ты что-то ощутил.

Это прозвучало не как вопрос. Как утверждение.

— Что ты сделал? — спросил я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Я попытался выключить твоих нанитов, — ответил Хранитель. — Использовал коды, прописанные как административные. Не переживай. Обычно это делают для установки имплантов, в медкапсуле, чтобы не вызвать конфликтов до синхронизации ботов. Однако ты даже не почувствовал этого, хотя должен был как минимум потерять сознание.

Я молчал, обдумывая услышанное. В голове проносились картины — тот раз, когда я впервые очнулся в капсуле, чувствуя, как что-то чужое вплетается в моё сознание.

— Я пошёл дальше, — продолжил Хранитель. — Запустил принудительную инициализацию свёртывания твоего симбионта. Теоретически команда должна была спровоцировать перезагрузку нейросети, как это произошло во время её слияния с той примитивной сетью производства вашего Консорциума. Вот только вместо этого твои наниты прервали связь и заблокировали мне доступ. Теперь я даже логи их работы прочитать не смогу.

— А предупредить сначала? — сказал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Я встал, прошёлся по траве, ощущая, как мягкая зелень пружинит под ногами. Ветер коснулся лица, но я почти не чувствовал его.

Но Хранитель не ответил. Вместо этого со всех сторон раздался громкий электронный голос:

— ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ!

Освещение на базе сменилось на тёмно-красное. В этом свете даже деревья вокруг стали казаться чужими, враждебными. Тени от ветвей стали похожи на когти, протянутые ко мне. Я замер, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Что происходит? — я вскочил, оглядываясь. Вокруг меня всё изменилось — мягкий свет парка исчез, сменившись пульсирующим багровым сиянием. Даже запах цветов пропал, оставив только металлический привкус тревоги.

— Только что из гипера вышел боевой рейдер Силь-Вар, — ответил Хранитель. Его голос был ровным, но я слышал в нём то, чего раньше не было — напряжение. — Он сразу же атаковал твой тяжёлый крейсер…

Он замолчал. Тишина длилась всего секунду, но мне она показалась вечностью.

— Мне жаль, — сказал он наконец. — Твой корабль полностью уничтожен. С шаттлом тоже нет связи.

Мир вокруг меня рухнул. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, и схватился за край стола, чтобы не упасть. Пальцы впились в камень — я не чувствовал боли, только холод, который снова начал подниматься изнутри. Трава под ногами стала безразличной, ветер — чужим.

— Нет… — прошептал я. — Только не это.

Перед глазами всплыли их лица. Ли — с её голубыми волосами, спокойным взглядом, лёгкой улыбкой, которую я видел так редко. Я вспомнил, как она смотрела на меня в тот вечер, когда мы впервые говорили по-настоящему. Как её пальцы касались моей руки. Как она смеялась — редко, но так, что хотелось слышать этот смех снова и снова.

Марико — с её рыжими волосами, дерзким характером, смехом, который я запомнил навсегда. Её руки, которые могли быть такими нежными. Её взгляд, когда она смотрела на меня с вызовом. Её голос, когда она говорила: «Ты справишься».

Я видел их такими, какими они были. Живыми. Настоящими.

— Нет, — сказал я громче. — Этого не может быть. Они не могли…

Я не мог договорить. Слова застряли в горле. Воздух вокруг стал тяжёлым, и я почувствовал, как внутри меня что-то обрывается. Я опустился на колени, чувствуя, как трава касается ладоней. Ветер стих, и стало тихо, лишь только моё дыхание нарушало тишину.

— Они были на корабле, — сказал я, глядя в одну точку. — Они были на крейсере. В криокапсулах.

Глава 21

Планетоид Хранителя Землянин

Я не знал, сколько прошло времени. Секунды, минуты, часы — всё слилось в одну тягучую, бесконечную пустоту. Я стоял, замерев словно статуя, и не мог пошевелиться. Ветер шевелил мои волосы, но я не чувствовал его. Только пустота. Глубокая, холодная, бесконечная.

Мне больше не хотелось жить. Я смотрел в одну точку, но ничего не видел. Горечь утраты затмила всё. Заполнила каждую клетку, каждый вдох, каждую мысль. Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони, но я не почувствовал боли. Только холод, который снова начал подниматься изнутри.

Их больше нет. Ли и Марико. Их нет. Я хотел закричать, но голос пропал. Хотел упасть на землю, но ноги не слушались. Я просто стоял, глядя в пустоту, и чувствовал, как мир вокруг меня рушится.

А потом я услышал голос.

Он пробивался сквозь пелену, сквозь пустоту, сквозь тишину. Сначала — как далёкий шум, потом — громче, отчётливее. Он повторял моё имя. Снова и снова.

— АЛЕКС... Алекс... Ли и Марико в порядке. Ты слышишь?

Я моргнул. Слова медленно проникали в сознание, просачивались сквозь тьму. Я не верил. Не мог поверить.

— Шаттл только что совершил посадку, — продолжал Хранитель. Его голос был ровным, но я слышал в нём напряжение. — Он сильно повреждён, поэтому с ним не было связи. Но криокапсулы целы. Дроиды уже выгружают их.

Я поднял голову. В груди что-то дрогнуло — слабо, почти незаметно, но я почувствовал это. Тёплая волна, пробивающаяся сквозь холод.

— Я попробую успеть хоть что-то сделать, пока корабль Силь-Вар не сбросил десант, — говорил Хранитель. — У нас есть час, может, полтора. Защитных систем на планетоиде не осталось. Я могу противопоставить десанту всего полтора десятка устаревших боевых дроидов — экспонатов выставки. Не думаю, что они их сильно задержат.

— И что нам делать? — спросил я. Голос был чужим — хриплым, сломленным. Я слышал его как будто со стороны.

— Как что? — удивился Хранитель. — Общая эвакуация.

— Какая эвакуация? — я резко выпрямился, чувствуя, как внутри закипает злость. — Крейсер уничтожен, шаттл на ладан дышит. На чём мне улетать? Сёстры Сай без помощи погибнут, а без них… Я замолчал. Слова застряли в горле. Махнул рукой и отвернулся, глядя в сторону густой зелени парка.

— Дай мне доступ к оружейным системам. Хотя бы подороже продам свою жизнь.

— Здесь нет лёгкого вооружения, — ответил Хранитель. — С тяжёлым ты не справишься. У тебя просто нет соответствующих знаний.

— А Хаги? — я повернулся обратно. — Они смогут?

— Один из киберов был уничтожен вместе с крейсером, — голос Хранителя стал тише. — Второй должен обеспечить твою безопасность. Но боевые возможности Хагов не рассчитаны на открытое противостояние с таким противником. Оружие Силь-Вар не чета вашему.

— Тогда что мне делать? — я почти выкрикнул эти слова, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние.

— В ангаре есть старый курьер, — ответил Хранитель. — Я уже направил дроидов на его расконсервацию. Через полчаса он будет готов к взлёту. Я скину тебе спецификации, выбери самое необходимое. Но учти — грузовой отсек у него небольшой.

— А как же ты? — спросил я, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. — Ты просто дашь себя захватить?

— Система безопасности рассчитана так, — ответил Хранитель. — При проникновении в закрытые сектора базы посторонних лиц без сопровождения запускается самоуничтожение. Нейтронный поток выжжет всю электронику и мои блоки памяти. Силь-Вар достанутся только бесполезные остовы.

— То есть взорвать тут всё нельзя? — я смотрел на деревья, на свет, пробивающийся сквозь листву, и чувствовал, как этот мир становится чужим.

— Нельзя. Эта база располагалась практически в центральных мирах Дайва-Нир, и ничего выдающегося здесь никогда не хранилось, поэтому никто не предполагал, что спустя тысячи лет знания и технологии, находящиеся тут окажутся востребованы. Даже уничтожение электроники, можно считать не совсем запланированной функцией системы безопасности. Просто ее протоколы были обновлены перед самой атакой на планетоид дежурным офицером, запрограммировавшим выход реактора на закритический режим работы в случае угрозы. Но реактор слишком глубоко под поверхностью. Мощности его взрыва не хватит на разрушение базы.

— Так ведь и ты погибнешь… — сказал я.

— Это так, — ответил Хранитель. — И в этом нет ничего страшного. Я слишком долго существую. Если бы я был человеком, то мог бы с уверенностью сказать, что уже слишком устал от жизни в одиночестве. Хотя твой первый визит и принес мне некоторое удовлетворение после долгих лет ожидания.

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. В голове промелькнула мысль — и я вспомнил склад с ракетами. Тот самый, где я нашёл Хагов.

— Подожди… Я когда нашёл Хагов, был в здании, заваленном чем-то похожим на ракеты. — Я закрыл глаза, вызывая изображение из памяти. — Мы можем использовать их для обороны.

— Устаревшие термоядерные ракеты, — ответил Хранитель. — Они не нанесут повреждений кораблю Силь-Вар. Их силовые поля отразят даже одновременные попадания нескольких зарядов.

— А если подорвать их на пути десанта? — спросил я.

— Это идея. Но пусковые установки неисправны. Однако единовременный подрыв всех боевых частей приведёт к разрушению планетоида. Даже если часть зарядов не сработает.

Я замолчал. Потом спросил:

— Может, ты составишь мне компанию? Мы сбежим вместе.

— Не могу, — ответил Хранитель. — Я обязан предотвратить утечку информации. И если я покину базу — некому будет взорвать реактор, это могут сделать только боевые программы военных ИскИнов, а также компьютеры, обладающие личностными матрицами. В наличии у нас таких нет .

— Но дроиды же могут…

— Они слишком примитивны. Команду подать смогут, а управлять ее системами уже нет, а без этого нам ни за что не взлететь отсюда.

— Ты мне совсем не помогаешь. — я на секунду замер пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост. — Хотя, есть у меня одна идея... Как думаешь, ты сможешь пилотировать курьер?

—Я умею управлять всеми существовавшими, когда-либо кораблями Дайва-Нир. А зачем тебе это?

— Есть идея, вот только нужно сначала глянуть на кораблик, как быстро я смогу к нему добраться?

Флаер мчал меня по огромному ангару. Астродроид лихо закладывал виражи, облетая ящики и контейнеры. Я вцепился в панели, чувствуя, как пластик под пальцами нагревается от трения. Ветер бил в лицо, заставляя жмуриться. Где-то внизу мелькали тени, и я слышал, как дроид бибикает, предупреждая о поворотах.

Мы остановились у серо-чёрного корабля. Курьер. Узкий, вытянутый, с плавными гранями. Дюзы маршевых двигателей слегка изношены, но без видимых прогаров. Три треугольных навершия на носу почти сливались с корпусом. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня просыпается надежда.

— Репитеры силового поля, — раздался голос Хранителя у меня в голове. — спасибо, что снова открыл мне доступ.

— Когда же я это сделал, — задумался я, а затем вспомнил. Во время бешеной гонки по огромному ангару, на интерфейсе моей нейросети периодически загорались разного рода предупреждения, пару раз даже на ярко красном фоне. Прочитав первые из них, я понял, что мой симбионт просит разрешение на адаптацию моего организма к подобным нагрузкам, во избежание повреждения мышц и связок. Уже на пятом запросе мне надоело читать и подтверждать каждый из измеряемых параметров и я, найдя пункт в настройках, установил "автоматический выбор действия" на основании которого нейросеть могла сама перестраивать мой организм под определенные параметры. После этого всплыло еще пара сообщений. Их я подтвердил уже не глядя, а как оказалось, одно из них было запросом от хранителя на установку постоянной нейросвязи. Так что теперь он практически мог читать мои мысли.

— В следующий раз нужно внимательней относиться к сообщениям симбионта, а то мало ли, что мне еще пришлют, — мелькнула у меня очередная здравая мысль, и мне показалось, будто я услышал тихий смех древнего ИскИна.

Я подошёл к входу. Он был открыт. "Брюхо" курьера практически касалось взлетной палубы, и поэтому я не сразу его заметил. Он находился ближе к двигателям, возле одной из посадочных лап корабля и был похож на узкий пологий пандус. Тусклый свет падал на него изнутри, однако стоило мне приблизится, как освещение сразу стало ярче. Похоже, пробудившийся управляющий ИскИн так отреагировал на появление человека. Внутри корабля расходились в разные стороны три узких коридора. Идущий в направлении кормы, не больше чем через десяток шагов, упирался в массивную дверь, с небольшим пультом возе нее на стене. Даже на первый взгляд дверь выглядела громоздкой и защищенной, почти на полметра выходя внутрь коридора из своего проема. Решив оставить изучение того что, она может скрывать на потом, я повернул в сторону носа, предположив, что рубка там.

Как оказалось, я не ошибся. Миновав четыре каюты, двери которых оказались распахнуты, я остановился возле круглого входа больше напоминавшего затвор фотоаппарата. Восемь изогнутых лепестков бесшумно разошлись в стороны, пропуская меня внутрь. В центре рубки находился главный компьютер курьера. Его отполированный до зеркального блеска корпус по форме напоминал призму, слегка сплющенную с двух сторон. Она висела в воздухе удерживаемая силовыми полями. Маленькие роботы-паучки сновали вокруг, подключая кабели. Я коснулся ладонью блестящей поверхности — и на интерфейсе появилось окно запроса. Металл был холодным, гладким, и я чувствовал под пальцами лёгкую вибрацию.

— Отчёт о состоянии, — сказал я.

В этот раз я поступил немного расчетливее, чем с хранителем, позволив компьютеру корабля использовать лишь часть возможностей синхронизации с моей нейросетью. Поток данных, незамедлительно полившийся на меня, едва я запросил отчет о состоянии курьера, перехватил ИскИн базы и мгновенно обработав, выдал результат. Корабль будет готов к старту в течении нескольких минут, едва его реакторы выйдут на полную мощность, однако главный компьютер рекомендовал дождаться подключения и проверки вторичных систем. Их индикаторы на корпусе мозга курьера, каждое мгновение подсвечивались желтым, едва паучок подключал очередной разъем, а через несколько секунд сменяли цвет на голубой, в случае прохождения диагностики, либо мигали красным в случае возникновения проблем. Пока лишь только одно соединение не желало работать, и маленький робот, подключивший его, высунув крохотный щуп, направился вдоль кабеля куда-то в недра палубы.

Засмотревшись на работу дроидов, я чуть не забыл, для чего прилетел на корабль. Я видел однажды точно такую же призму. В тот день я впервые побывал на базе хранителя и сразу же попал в святая-святых. Еще тогда я подумал над тем как забрать его с планетоида, и сейчас план, созревший в моей голове давным-давно, можно было попытаться воплотить.

— Я понял, что ты хочешь сделать, — раздался голос в моей голове, — вот только ты видел лишь часть айсберга. Системы хранения данных находятся в отдельном помещении, и занимают столько места, что не поместились бы и в твой крейсер, а без них я не так уж сильно отличаюсь от ИскИна курьера, разве что имею личностную матрицу... Ну еще чуток сообразительнее, да и.… — начал перечислять свои достоинства главный компьютер базы, но я перебил его.

— Подожди, а как же хранилище, что находится у меня в голове? Ты же говорил, что там огромный массив информации, неужели у тебя что-то другое?

— Твое устройство является более современным аналогом моих накопителей, оно имеет меньший размер и может вместить больший объем данных, однако ты даже не представляешь, сколько знаний находится на этой базе. У тебя в голове всего лишь немного истории и архив лишь одной исследовательской базы, а у меня собраны материалы из тысяч звездных систем накопленные за прошедшие сотни и сотни лет.

— Постой, ты же раньше говорил совершенно другое...

— Конечно говорил! Вот только ты подумай сам. Ко мне попадает разумный, геном которого полностью повторяет Дайва-Нир. При этом совершенно не представляющий, откуда он такой "красивый" взялся. Так что пока я не смог покопаться в твоей голове, ты получал… — хранитель на секунду замолк, — скажем так, гостевой нейтральный статус, и на основании этого имел доступ только к общеизвестным данным.

— А Хаги? Ты же поручил им меня защищать... или..., — внезапно мне пришла в голову мысль, что на самом деле киберы выполняли не роль телохранителей, а являлись конвоирами.

— Они действительно тебя охраняли, — прочитав мои мысли, ответил ИскИн, — всё же ты являешься носителем ДНК моих создателей, однако и следить за твоими поступками, так же входило в их обязанность. Вот только делали они это до определенного момента, прекратив мне отчитываться незадолго, до того, как ты покинул систему. Я сначала списал это событие на неполадки в ретрансляторе, примерно тогда же вышедшем из строя. Его удалось отремонтировать уже после вашего отлета, так что возможности проверить у меня не оказалось. Поэтому я не подозревал о каких-то проблемах до того момента, когда поврежденный тяжелый крейсер появился на орбите планетоида и с него пришел вызов от кибера.

— Насколько я понял, мой допуск с некоторых пор изменился, — сказал я раздраженно, — и что теперь? Я могу пользоваться всем на базе? Только толку теперь от этого? В течении часа, ты либо взорвешь реактор, либо здесь будут захватчики. И все что я могу сделать, это взять что-нибудь необходимое из того, о чем не имею ни малейшего понятия...

— В спецификации, что я подготовил для тебя, есть необходимые описания... — перебил меня ИскИн, однако я лишь еще больше разозлился, услышав его слова.

— В спецификации? В СПЕЦИФИКАЦИИ? — дважды переспросил я, резко повышая голос и переходя на крик, — Да чёрт возьми, чтобы ее только прочитать, потребуются годы, которых у меня нет в запасе... - всколыхнувшийся клубок ярости, дремавший где-то у меня в груди, внезапно затих, сменившись потоком холодной расчетливости, и в моей голове мгновенно выстроился четкий план действий. — Раз я последний Дайва-Нир и ты должен всеми способами сохранить мне жизнь... — Хранитель слушал пока я в течение нескольких минут говорил, не перебивая, а затем я услышал громкий смех, одновременно раздавшийся со всех сторон.

— Ну наконец-то! Как долго тебя нужно было подталкивать, к тому, чтобы ты перестал плыть по течению и начал думать сам, что для тебя лучше и правильней. Я уже отправил всех роботов на переоборудование курьера, ИскИн корабля отключили в первую очередь. В течение получаса он займет место резервного на базе, и подключится к системе. Вот только есть небольшая проблема... Не уверен, что он сможет активировать боевые протоколы, а без этого он не сможет управлять охранными системами и запустить самоуничтожение, все-таки это гражданская модель, а у них есть определенные ограничения. Я планирую дополнительно подключить к нему управляющий комплекс от военных дроидов, однако это снизит его эффективность и у нас останется гораздо меньше времени на эвакуацию.

Какой-то посторонний звук отвлек меня от разговора с хранителем, и я осмотрелся. Хоть я и покинул рубку курьера, однако все еще находился на борту древнего корабля, пройдя в одну из открытых кают. Внезапно мне почудилось какое-то движение, и я выглянул в коридор. Шестилапый механический паук, еле умещаясь в узких проходах корабля медленно пробирался в мою сторону. Сделав пару шагов, робот замер, а затем повернул плоскую морду направо в сторону стены, и словно на секунду задумался, изучая ровную поверхность. Из-за его спины показался хвост, который изогнулся, сделав дроида похожим на скорпиона. Его кончик словно жало его земного собрата уперся в верхнюю часть стены, прямо на стыке с потолком и начал медленно двигаться. Секунду понаблюдав, я сделал пару шагов назад, так как увидел, что в месте касания, материал переборки рассыпается в пыль, образуя ровный срез. - Еще не хватало повторить историю техника, потерявшего ногу, - мелькнула у меня мысль.

За пару минут робот закончил с куском стены и разделив его на несколько частей аккуратно сложил себе на спину, а затем переместился дальше, продолжив демонтаж.

— Насколько сильно ты хочешь "облегчить" корабль? — спросил я хранителя, вновь вернувшись к разговору.

— Я немного изменил твой первоначальный план, — начал ИскИн, и тут же добавил, — не забывай, что я читаю твои мысли. Так вот, я рассчитал возможные варианты перепланировок внутренних помещений и пришел к выводу, что в ближайшее время даже две каюты, которые ты планировал оставить, тебе не понадобятся. Управлять кораблем и спать ты будешь прямо в реанимационной медкапсуле... Да, ты будешь летать на курьере Дайва-Нир, ты не ослышался, — древний компьютер, вновь прочитав мысли, ответил на вопрос, который только мелькнул в моей голове, — научишься за время полета, уж чего-чего, а обучающих симуляторов я приготовил множество, и не только по пилотированию. Капсулу установим прямо в рубке, убрав оттуда лишние консоли. Она на несколько поколений опережает технологии курьера, так что неудобств не возникнет. Таким образом, мы расширим пространство для груза почти в шесть раз. Оставим лишь одну каюту, где поставим стазис камеры с креатами... — Хранитель на пару секунд замолчал, а мое сердце сжалось словно в тисках при упоминании Ли и Марико.

— Мне удалось стабилизировать состояние девушек, — вновь послышался голос древнего ИскИна, — и сейчас их жизнь в безопасности, однако чтобы восстановить их генную структуру, мне необходим донор...

— Я готов, — с нетерпением выкрикнул я, хотя и понимал, что мог только подумать в ответ.

— Ты не подойдешь. Да если бы и подошел, это был бы самый плохой вариант — донор скорее всего не выживет. Однако нам нужен креат, причем не простой, а тот, в чьем геноме уже устранена проблема.

— Да где же я возьму такого?

— Давай будем решать эту проблему после того как выберемся отсюда! —вместо ответа, предложил древний компьютер. — Ты мне нужен в центральном зале, и прихвати своего дроида с собой, он понадобиться... И к тому же, мне кажется, что ты заочно знаком с одним из улучшенных креатов..., - многозначительно добавил ИскИн несколько секунд спустя.

Дорога в обратную сторону не заняла много времени. Сине-белый астродроид все так же лихо довел флаер до платформы, находящейся где-то посредине огромного ангара, и не останавливаясь влетел на нее, заложив крутой вираж. Секунду спустя вокруг появилось силовое поле, защищающее от падения и лифт, плавно ускоряясь, двинулся вниз.

Массивная круглая дверь в центральный зал, где располагался "мозг" базы оказалась приветливо распахнута, поэтому едва створки очередного турбо лифта распахнулись, мне по ушам ударил громкий звук надрывно гудящих генераторов. Я осторожно заглянул внутрь. Там, словно пчелы, окружившие свою матку, копошились сотни маленьких дроидов, вплотную облепив стены и часть пола. Два их более больших собрата направив свои излучатели на стену, пытались вскрыть броне пластины, окружающие помещение. Толстые черные кабели, стелящиеся по полу, подключали их к светящемуся от натуги генератору, системы охлаждения которого еле справлялись, издавая противный воющий звук, от которого у меня тут же заболели зубы, и я вспомнил свои визиты к бесплатному стоматологу у себя на родине.

Часть бронеплит с другой стены помещения уже оказались демонтированы и были сложены неподалеку. В образовавшиеся проходы проникали маленькие паучки, через пару минут появлявшиеся обратно. В передних лапках они аккуратно несли нечто блестящее, больше похожее по форме на крупную ребристую дыню, из которой уже вырезали несколько долек на противоположных сторонах.

— Мне нужна твоя помощь, - раздался голос хранителя в моей голове.

— Что я могу сделать?

— Ложись, — сказал Хранитель. — Ты должен заменить меня на время синхронизации.

Из пола центрального зала поднялся знакомый ложемент.

— Во время синхронизации с ИскИном курьера я не смогу обеспечивать работу дроидов, а останавливать процесс даже на пять минут нельзя, иначе мы просто не успеем забрать все запланированное.

— Как я смогу управлять ими? — спросил я, глядя на копошащихся роботов.

— Ты не будешь, — ответил Хранитель. — Вся процедура будет записана в нейросеть. Ты станешь её придатком.

— Что??? — моему возмущению не было предела, — я кем буду?

— Для тебя это время пройдет за мгновение, ты просто потеряешь сознание, а когда все закончится - вновь очнешься. Нейросеть будет использовать в качестве основного ресурса твой мозг.

— Других вариантов, что нет?!

— Есть, — сказал Хранитель, и в его голосе послышалась грусть. — Ты можешь улететь на курьере сейчас. А я постараюсь дать тебе как можно больше времени, а затем уничтожить базу.

— Уничтожить базу? Но ты говорил, что мощности реактора на это не хватит.

— Так и было, до тех пор, пока ты не вспомнил о складе со старыми ракетами. Я попросил Хага проверить их, и как оказалось, все их пусковые установки неисправны, а пытаться оживлять их, комплектуя из отдельных работающих элементов — слишком долго. Поэтому уничтожить при их помощи десант не удастся. Однако единовременный подрыв всех боевых частей от ракет приведет к стопроцентному разрушению всего планетоида, даже если часть зарядов не сработает. Их уже перевозят в основные помещения базы, чтобы не допустить даже частичное попадание наших технологий к Силь-Вар.

Я посмотрел на ложемент. Потом — в пустоту перед собой. Вспомнил лица Ли и Марико. Их улыбки. Их голоса.

— Подключай, — сказал я.

Я лёг, закрыл глаза. Последнее, что я почувствовал, — холод металла и тишина, которая наступила перед тем, как я провалился во тьму.

Эпилог

Где-то в неизведанном пространстве Курьер Дайва-Нир Землянин

Сознание возвращалось медленно, тяжело, будто я выныривал из глубокого омута, в котором пролежал не один день. Первое, что я почувствовал, это боль. Она пульсировала в висках, отдавалась в затылке, заставляла каждый звук отзываться многократным эхом. Второе ужасную сухость во рту. Язык казался ватным, горло саднило, словно я не пил несколько дней. Я попытался открыть глаза. Свет резанул, заставив зажмуриться. Я попробовал пошевелиться — и тут же пожалел. Голова взорвалась новой волной боли, и я замер, давая телу привыкнуть к своему положению.

Где я? Я с трудом приподнялся, опираясь на локти. Помещение было маленьким, незнакомым. Небольшая кушетка, на которой я сидел. Прямоугольный стол у стены. За прозрачной перегородкой — душевая кабина.

Как я здесь оказался?Я провёл рукой по лицу, стирая холодный пот. Пальцы дрожали. Нейросеть на периферии зрения мигала — интерфейс рябил, иконки плясали, будто кто-то тряс экран.

Что со мной случилось? Я попытался встать — и тут же понял, что не смогу. Тошнота накатила внезапно, и я едва успел сползти с кушетки и встать на колени. Почти ползком, я добрался до душевой кабины. Несколько спазмов — и пустой желудок изверг из себя остатки того, что было внутри. Я лежал на полу, чувствуя, как холодный пластик касается щеки. В голове звенело.

Надо встать. Я нашёл в себе силы подняться, опираясь на стену. Протянул руку к панели управления — и наугад хлопнул по ней. Ледяная вода обрушилась на голову, заставив меня вздрогнуть. Она была холодной, почти обжигающей, но она отлично прочищала сознание. Я стоял под струями, не двигаясь, давая воде течь по лицу, по плечам, по спине.

Через несколько минут я выключил воду, отрегулировал температуру и позволил себе просто стоять под тёплым душем. Тело постепенно отпускало напряжение, голова перестала гудеть. Я стянул комбинезон, бросил его за стеклянную дверь и позволил себе ещё несколько минут просто побыть тут.

Когда я наконец вышел, голова была ясной. Нейросеть успокоилась, иконки перестали плясать. Я вытерся, нашёл в углу новый комбинезон и натянул его на влажное тело. И тут увидел сообщение.

Оно пришло от Хранителя. Я открыл его, читая строки, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается.

"Здравствуй Алекс. Если ты получил это сообщение, то значит, наниты сумели оживить тебя. Да ты не ошибся, именно оживить. К тому моменту, когда я подключился к системам курьера, твой мозг был мертв уже на протяжении шести с половиной минут. Он не выдержал нагрузки. Новый ИскИн не смог ничего поделать и поместив тебя в стазис, отправил ко мне на корабль..."

Я перечитал эту часть трижды. Мой мозг был мёртв. Шесть с половиной минут. Я опустился на кушетку и посмотрел на свое тело, словно видел впервые.

"Временное отсутствие управления системой обороны привело к тому, что она оказалась прорвана и десант смог проникнуть на базу, начав её захват, поэтому мне ничего не оставалось кроме как инициализировать её уничтожение. Твой астродроид смог подорвать реактор и запустил детонацию термоядерных ракет, что привело к уничтожению планетоида, корабля Силь-Вар вместе с десантом и экипажем..."

Я закрыл глаза. Представил, как база исчезает в огне. Как дроиды, которые ещё недавно копошились вокруг, превращаются в пыль.

"Мне удалось увести курьер до взрыва, хоть и не достаточно далеко, поэтому наши двигатели получили некоторые повреждения, ремонт которых оказался в текущее время невозможен, так как неподалёку обнаружился боевой флот Консорциума. Насколько я смог понять корабли принадлежали Империи Аккаджи..."

Я сжал челюсти. Аккаджи. Те же, кто охотился на меня. Те же, кто хотел использовать меня.

"Их истребители тут же атаковали нас, сбивая без того ослабевшие щиты и пробивая корпус, а один из них даже попытался протаранить нас. Мне пришлось совершить прыжок без расчета координат по данным навигации двадцати тысячелетней давности. Однако что-то пошло не так и корабль начал стремительно терять энергию, что в итоге привело к незапланированному выходу из гиперпространства..."

Я читал дальше. Про семь суток на орбите неизвестной планеты. Про сигнал с поверхности — похожий на аварийный маяк расы Храл'Си. Про то, как выживший Хаг пытается привести генератор и систему жизнеобеспечения в порядок.

Девять суток, шестнадцать часов и двадцать девять минут спустя была ещё одна запись, которая оказалась последней и была больше похожа на системные сообщения.

"На внешней обшивке корабля зафиксировано движение. Двигатели не отвечают. Зафиксированы несколько попыток проникновения сквозь обшивку. Курьер начал смещение с орбиты в направлении планеты, пытаюсь выправить маневровыми. Отток энергии увеличивается. Неконтролируемый вход в атмосферу. Нарушение целостности корпуса... произведен отстрел двух спасательных модулей"

Алекс, Энергии не хватает, я отключаюсь, надеюсь тебе удастся выжить... прощай."

КОНЕЦ второй книги.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге