Наши уже не придут 4

Глава первая. Архитектура опасности

*4 сентября 1924 года*

— Не ожидал же, да? — усмехнулся Аркадий.

— Признаться, не ожидал, — произнёс Берия. — Теперь обращаться строго по званию?

— Зачем? — нахмурился Немиров. — Мне привычнее наш предыдущий формат общения. Официально — конечно же, строго по званию, а в неформальной обстановке — как обычно.

— Понял вас, Аркадий, — кивнул Лаврентий.

— Да и это, как я понял, ненадолго — до тех пор, пока обстановка не прояснится окончательно, — добавил Аркадий.

Его повысили до генерал-лейтенанта, после чего прошло немного времени и Сталин назначил его своим заместителем.

Немирова несколько напрягло то, что есть некая параллель с Тухачевским, который занимал должность заместителя наркома обороны аж до самого своего ареста.

К сожалению, 20 февраля 1915 года лейб-гвардии подпоручик Михаил Николаевич Тухачевский погиб в бою под Ломжей — 6-ю роту лейб-гвардии Семёновского полка уничтожили почти полностью.

А Аркадий искал его, слал запросы — несмотря на заскоки с сотней тысяч танков в год и тому подобным, (1) командиром Тухачевский был компетентным.

Поэтому Немирову было жаль, когда он узнал, что лейб-гвардии подпоручик Тухачевский героически погиб в неравном бою против кайзеровских солдат.

Это заставило Аркадия задуматься о том, как рано он начал влиять на события. Он попытался представить себе цепочку событий, которая могла привести к такому, но не смог. Слишком много переменных. То, что Столыпин каким-то образом выжил, могло вызвать цепную реакцию, которая повлекла за собой незначительное изменение некоторых ключевых событий, из-за которых кто-то выжил, а кого-то безжалостно перемололо в жерновах судьбы…

Ему до сих пор было непонятно, как вообще выжил Столыпин. Он не должен был, так как Аркадий тогда ещё ни на что не влиял.

«Возможно, как-то сказалось то, что я изобрёл „Марфа-Колу“, которая начала менять последовательность?» — спросил себя он. — «Нет, мелковатое влияние. Столыпина убивала система, а не случайный студент-идеалист…»

Гадать не было смысла, но он, время от времени, возвращался к обдумыванию этого непонятного факта.

Зато теперь Столыпин в Парагвае, с небольшой армией, которая содержится на британские и французские деньги — её заготовили для особого часа, который может настать в любой момент.

И Пётр Аркадьевич — это лишь одна из проблем, заготовленных Антантой на случай, если ноги колосса дадут трещину.

С другой стороны, чем больше Антанта создаёт «проблем», тем дороже ей обходится их содержание. РОА в Парагвае — это очень дорого. Пуштуны в Афганистане — это тоже дорого. Гоминьдан в Китае — это и вовсе безумно дорого.

Пока СССР расходует сравнительно немного средств и ресурсов, Великобритания и Франция, дабы не утратить свою гегемонию в прилегающих к СССР регионах, затрачивают огромные деньги на поддержку всевозможных реакционеров.

— Важно не забывать, что твоим непосредственным начальником, как и прежде, является Иосиф Виссарионович, — произнёс Аркадий. — А я так, у него на подхвате.

— Тем не менее, товарищ Сталин не очень заинтересован проникать в детали, — покачал головой Берия. — Я думаю, что мы будем работать по стандартной для нас модели — все подробности вам, а товарищу Сталину общие отчёты.

— Разберёмся, — кивнул Немиров. — Что ж, тогда до встречи на совещании, товарищ Берия.

— До встречи, товарищ Немиров, — улыбнулся Лаврентий Павлович.

Аркадий пошёл в свой новый кабинет, расположенный через дверь от кабинета Сталина.

В коридорах сейчас царит ажиотаж, по причине того, что Ленин принял решение — переносу столицы быть.

Он посчитал, что Петроград, несмотря на недавнее смещение границы дальше на запад, находится в зоне прямого доступа для вражеского флота, поэтому он всегда будет оставаться в опасности.

Несмотря на предложения Аркадия перенести столицу, то есть, всю администрацию, за Урал, Ленин решил, что лучше перенести её в Москву, древнюю столицу России.

Немиров сказал ему, что это не очень хорошая идея, так как инфраструктура там старая и нужно будет вкладываться в перестройку города, но Ленин резонно заметил, что это будет дешевле, чем строить что-то с нуля прямо посреди Западной Сибири. Убедительных контраргументов Аркадий не нашёл.

Возможно, причиной решения о переносе столицы в Москву послужил он сам, косвенно. РККА сейчас овеяна победоносностью — у того же Сталина крепнет убеждение, что стоит просто выпустить в поле генерала Немирова с парой-тройкой механизированных корпусов, как вопрос с вражеской армией закроется сам собой. В первый же раз они обсуждали перенос столицы в совершенно другой обстановке…

— Что, кстати, по проекту «Стекло»? — спросил Аркадий.

— Добыча руды уже начата, — вздохнул Берия. — Но есть ряд вопросов.

— Например? — уточнил Немиров.

— Откуда эти сведения? — спросил Лаврентий Павлович. — Я обстоятельно изучил эту папку, которую мы, почему-то, не обсуждали.

— Рано её ещё обсуждать, — вздохнул Аркадий. — Пока данные не подтвердятся в НИИ «Аквамарин», обсуждать, собственно, нечего.

Это НИИ учреждено специально под атомный проект. Для каких-то серьёзных телодвижений ещё слишком рано, но теория уже прорабатывается, а обоснование нездорового интереса к теме у Аркадия уже есть.

Мария и Пьер Кюри, Эрнест Резерфорд, Альберт Эйнштейн, Фридрих Зодди и Нильс Бор уже сделали своё дело, и теперь разработка ядерного оружия неизбежна. Резерфорд, Бор и Эддингтон, к слову, орудуют прямо сейчас и открывают кое-что необходимое для понимания всего масштаба задачи, поэтому можно сказать, что это промах Аркадия. Но Резерфорда он не вспомнил, об Эддингтоне вообще не знал, а о Нильсе Боре всё понял только постфактум. Не мог он отправить к ним специально обученных людей…

Резерфорд в 1919 году облучил азот радиоактивными ядрами гелия, в результате чего образовался кислород-17 и выделился протон.

Артур Эддингтон в 1920 году выдвинул гипотезу о термоядерном синтезе в звёздах, которой заинтересовал научное общество идеей, что звёзды получают энергию за счёт преобразования водорода в гелий.

Резерфорд в 1921 году предположил, что может быть нейтрон, а также провёл эксперимент по бомбардировке атомных ядер.

Нильс Бор в 1922 году усовершенствовал квантовую модель атома, оснастив её энергетическими уровнями — как-то всё это прошло мимо Аркадия. И сейчас уже известно, что Бору интересна ядерная физика, поэтому он собирается фокусироваться на ней. Это значит, что к нему поедут специалисты из датского отдела ОГПУ…

Аркадий понимал, что делает плохо, но ему очень не хотелось иметь дело с ядерным оружием. Он, буквально, умер от него. И никому не желал такой же участи. Даже если не удастся остановить его разработку, то замедлить — это задача, стоящая всех понесённых материальных затрат и совершения аморальных поступков.

Резерфорда убить не получилось — он в Великобритании, где работает MI5, сфокусированная на отлове советских шпионов.

Достать можно далеко не всех, поэтому Аркадию приходится терпеть новости, связанные с развитием ядерной физики.

— А когда сведения подтвердят или опровергнут — что мы будем делать с этой программой? — поинтересовался Лаврентий Павлович. — Я сужу по примерной её оценке, которую вы дали в одном из документов — сейчас мы такое не потянем.

— Сейчас — нет, — согласился Немиров. — А вот после завершения индустриализации — обязательно потянем. Если данные подтвердятся.

— Да, если подтвердятся… — произнёс Берия и загадочно улыбнулся.

*1 декабря 1924 года*

Леонид вышел из парилки, сел на лавку и открыл бутылочку «Царь-Колы», к которой сразу же с наслаждением приложился.

— Уф-ф-ф… — выдохнул он и отрыгнул.

Хотелось обычного пива, но он, по рекомендации личного врача, начал ограничивать себя в алкоголе. Не потому, что у него проблемы со здоровьем, а потому что частые застолья начали вредить работе.

«А у Марии Константиновны без застолий никак…» — подумал Курчевский.

— Ну и хоромы ты себе отстроил! — вышел из парилки Кирилл Смутин.

Геннадий Парфёнов продолжил париться — из парилки доносились удары веником.

— А пива у тебя нет? — спросил Смутин.

— Посмотри в холодильнике, — мотнул головой в сторону здоровенного металлического ящика Леонид. — Ох, хорошо…

— Хорошо быть богатым, плохо быть бедным, — усмехнулся Кирилл, открывший холодильник и обнаруживший там ассортимент напитков.

Прислуга пополняет холодильник самыми свежими напитками, включая и пиво.

— Нет, пожалуй, тоже попью газировки, — произнёс Смутин и вытащил полулитровую «Марфа-Колу».

Стеклянная бутылка, жестяная крышка и узнаваемая красная наклейка — то, во что влюбилась Америка…

Рецептура была выработана в России, что вызывало у Леонида приступы гордости, так как, Родина.

Из парилки выскочил Парфёнов и сразу же подлетел к холодильнику, из которого вытащил бутылку пива «Coors».

Это пиво, которое запрещено на территории США, но его можно достать у бутлегеров. Все говорят, что «Coors» производят только слабоалкогольное пиво, которое пьют рабочие, от безысходности, а также солодовое молоко, которое приносит совершенно не те деньги, что пиво, но Леонид, как никто другой, знал, что нормальное пиво «Coors» можно получить, если знать людей…

«Пока вся страна страдает, мы, богатеи, можем наслаждаться любыми количествами алкоголя», — подумал он, прикладываясь к бутылке газировки.

У Бострем вообще ни дня без попойки — у неё в особняке всегда находится какое-то постоянное количество бывших царских офицеров, которые развлекают её беседами, а сами развлекаются алкоголем.

Так как всё это происходит за закрытыми вратами особняка, государству всё равно, чем занимаются все эти русские…

— Надо кое-что обсудить, — сел за стол Парфёнов, перед этим выдувший бутылку пива залпом.

— Ты говори, а я послушаю, — кивнул Леонид и начал есть селёдку с запечённой картошкой.

— Центр велит интенсифицировать работу в Мексике, — произнёс Геннадий, также взявшийся за селёдку.

Леонид кивнул. С «другой стороны» его тоже подталкивают — влиятельные американские бизнесмены будут очень рады, если кто-то влезет в это дерьмо вместо них и расчистит путь.

— Панчо Вилья не очень склонен делать то, что мы говорим, но его осталось лишь дожать, — продолжил Парфёнов, прожевав кусок засоленной рыбы.

С этим известным революционером связана одна история — люди Парфёнова и Смутина спасли ему жизнь. Правительственные чиновники решили, что с революцией надо кончать физически, с любыми её проявлениями, поэтому Панчо Вилью ждала очень незавидная судьба — его хотели расстрелять прямо в машине.

Но люди из частной военной компании «Царская стража» следили за Вильей, а разведывательный отдел был в курсе происходящего в штате Чиуауа, где и проживает революционер.

Попытка пристрелить Вилью закончилась неудачей, так как в ходе перестрелки погибли все нападавшие, а сам Панчо отделался лёгким ранение в левую руку.

Теперь он считает себя должным Парфёнову, который курировал эту спасательную операцию, но и покорно «танцевать под дудку гринго» ему очень не хотелось.

Это нападение было в прошлом году, а в этом году, в середине августа, его попытался прищучить прямо на его вилле целый взвод федеральных солдат. Но и об этом, благодаря очень развитой в рядах федеральных офицеров коррупции, заблаговременно узнали, поэтому «Царская стража» умело отразила нападение, истребив почти всех федералов.

Среди пленных был офицер, который получил приказ убить Панчо Вилью от чуть ли не самого президента Плутарко Элиаса Кальеса, но это было известно Парфёнову и Смутину за несколько дней до нападения. Офицер безбожно, (2) как и принято у Кальеса, брехал — приказ ему отдал полковник Хоакин Амаро, которого уже пристрелили люди Парфёнова.

Панчо Вилья со всех сторон обязан ЧВК «Царская стража», некоторым его людям сильно помогли с разрешением проблем с федералес, поэтому Леониду не очень понятно, чего он продолжает мяться.

Сам Курчевский бы уже давно принял определённое решение, но Вилья медлит. Но если Парфёнов говорит, что его надо лишь «дожать», то это, скорее всего, соответствует действительности.

А у «Царской стражи» всё завязано на поддержку местного населения. Панчо Вилья, овеянный славой народного героя, может обеспечить их такой поддержкой, которая ещё никому не снилась.

Народное восстание им не нужно, им нужно лишь народное невмешательство. Бывшие царские солдаты и офицеры, служащие в ЧВК «Царская стража», официально получившей право иметь пулемёты, броневики и артиллерию, сами всё сделают — их немного, всего четыре тысячи, но они очень компетентны.

Есть несколько планов операций, которые предусматривают быстрый захват власти в северных штатах, а там уже можно будет готовить из местных жителей военизированные подразделения, которые и будут воевать дальше.

Армия США не может участвовать в подобного рода операциях, КМП США тоже не может, ведь президент на такое никогда не пойдёт, но вот такое мутное с точки зрения Конституции США формирование как частная военная компания — вполне способно и не на такое.

Юридический отдел Леонида изучал этот вопрос почти два месяца — нет в законах США актов, запрещающих частные военные компании. А если не запрещено, то, получается, можно?

— Что требуется от меня? — уточнил Леонид.

— А что мы обычно от тебя требуем? — спросил Геннадий.

— Денег? — нахмурил брови Леонид.

— И ты снова угадал! — усмехнулся Парфёнов. — Как ты делаешь это раз за разом?!

— Опыт, наверное, — пожал плечами Курчевский. — Сколько?

— Мы сильно потратились на подкуп разных федеральных функционеров, а также внепланово вложились в устранение последствий пожара в Далласе… — начал перечислять Кирилл.

Обязательства перед губернатором Техаса никуда не делись, поэтому ЧВК «Царская стража» занимается решением всех возникающих местных проблем. Только при этом условии её терпят в Техасе.

— Мне не нужны подробности и отчёты, — перебил его поморщившийся Леонид. — Просто назовите сумму.

— Четыре миллиона, — назвал сумму Геннадий.

— Сколько?! — поперхнулся газировкой Курчевский.

— А вот надо было дослушать Кирюшу, — усмехнулся Парфёнов. — Тогда бы не заливал стол…

— Что вы хотите делать на эту сумму? — вытер Леонид стол салфеткой.

— Частично решить проблемы Техаса, — пожал плечами Кирилл.

— Я должен вытягивать из вас по слову? — нахмурился Курчевский. — Четыре миллиона — это огромная сумма. Мне нужно обоснование.

— Безработица, босс, — вздохнул Смутин. — Есть множество мужчин, которые не знают, чем себя занять. Мы решили, что это ведь потенциальные солдаты. Нужны деньги на новые казармы и программу подготовки. Наберём пять тысяч новобранцев, обучим их и отправим в Мексику, когда придёт время.

— Это прямо обязательно? — уточнил Леонид.

— Это на случай, если что-то пойдёт не так, — ответил Парфёнов. — На войне ты никогда не можешь предсказать, что пойдёт или не пойдёт не так. Поэтому лучше иметь резерв из хоть каких-то вояк, чем вообще никакого. Но на это нужно четыре миллиона.

— Не ограничитесь ведь этой суммой… — поморщился Леонид.

— Возможно, потребуются дополнительные вливания, — пожал плечами Смутин. — Но у тебя так много денег, что тебе эти четыре миллиона — пшик и нету. Чего ты волнуешься?

— Я волнуюсь из-за того, что все узнают, кто именно вложил в «Царскую стражу» столько денег, — произнёс Леонид. — Но это ладно, мне всё равно. Но ваши запросы никогда не заканчиваются, а аппетиты растут — вам нужно всё больше и больше! Вы хотите обанкротить меня?

— Обанкротить?! — усмехнулся Смутин. — Да мы тебе рекламу сделаем! Самую лучшую в мире — на поле боя. Броневики твои же ещё толком не воевали, да?

— Не воевали, — признал Курчевский.

— Ну, вот, — поставил на стол очередную пустую бутылку пива Парфёнов. — Будет тебе реклама. Отобьёшь ты все затраты, не переживай.

— Да я не переживаю, — произнёс Леонид.

Если смотреть на перспективу, то каждый вложенный в это дело доллар принесёт десять в будущем: рынок Мексики, даже с учётом того, что придётся поделиться с остальными «людьми сверху», очень жирный кусок.

Только вот его беспокоили риски. А если всё это затянется? А если кто-то начнёт помогать федеральному правительству Мексики?

Длительные вооружённые конфликты где-то там — это хорошо для бизнеса, но только при условии, что за всё это платит государство. Леонид же выступает генеральным спонсором «Царской стражи», которая должна будет совершить государственный переворот и привести к власти нужных людей.

Но у него слишком маленький бизнес, чтобы вести длительную войну — денег может просто не хватить. Поэтому-то никто из американского бизнеса и не делал ничего в отношении Мексики. Государство не хочет ввязываться в конфликт с непонятными перспективами, а бизнес не хочет тратить деньги без гарантии успеха.

А у Курчевского просто нет другого выхода — Центр дал приказ.

Цель Центра понятна: Союзу нужно больше денег, а его единственный актив в США — это Курчевский. Чем богаче будет Курчевский, тем больше денег он сможет «размыть» и передать на Родину.

«Назад дороги нет», — подумал Леонид, прикладываясь к бутылке газировки. — «Путь назад я перекрыл себе 29 ноября 1917 года, когда подписал ту бумагу…»

*11 января 1925 года*

— Да всё так же — беспризорники… — вздохнул Феликс Эдмундович. — А у тебя что?

Проблема беспризорников, несмотря на то, что ею занимаются уже давно, всё никак не решалась. Пусть их гораздо меньше, чем могло бы быть, длись Гражданская война дольше и охватывай она больше территорий России, но сейчас это триста восемьдесят тысяч с лишним мальчиков и девочек, многие из которых не получили должного образования и жили впроголодь.

Дзержинский, сотрудничающий с Макаренко, размещает отловленных беспризорников в трудовых коммунах. В отлове сильно помогает нарком путей сообщения Ян Рудзутак, сотрудники которого идентифицируют беспризорников и отдают их на поруки ОГПУ.

— А у меня, как всегда, учёные и конструкторы, — улыбнулся Аркадий.

— Кстати об этом… — вспомнил что-то Феликс. — Есть запрос от сотрудников — очень просят увеличить поставки защитных жилетов.

— Ты Берии запрос слал? — уточнил Аркадий.

— Конечно, — кивнул Дзержинский.

— Тогда жди — всё точно будет, — уверенно заявил Немиров. — Я лишь наблюдаю за процессами и создаю новые, а исполнение лежит на Лаврентии Павловиче.

— Удобно устроился, — усмехнулся Феликс Эдмундович.

— А то, — заулыбался Аркадий, а затем посерьёзнел. — Как здоровье?

— Врачи говорят, что сильно лучше, по сравнению с прошлым годом, — вздохнул Дзержинский. — Весной еду с семьёй в санаторий Крыница-Здруй…

— Это же город сильно на юге Польши? — нахмурился Аркадий.

— Да, почти что на границе с Чехословакией, — подтвердил Феликс. — А что, бывал там?

— Бывал неподалёку, — ответил Немиров. — Когда Кошице брали, в июне восемнадцатого года. Били австро-венгерские и немецкие войска… А сейчас и страны-то такой нет — Австро-Венгрии, как и Германской империи…

— В этом и твоя заслуга тоже есть, — с усмешкой произнёс Феликс. — Если бы немцы с австрияками победили в Империалистической, сам понимаешь, что бы было…

— Как сказал однажды товарищ Сталин: «История не знает сослагательного наклонения», — ответил на это Аркадий. — Если уж так получилось, то значит, так и должно было быть.

— Верно, — кивнул Дзержинский. — Но по поводу жилетов можешь посодействовать? Очень нужны.

— Хорошо, я скажу товарищу Берии, — пообещал Аркадий.

Первые бронежилеты, разработанные КБ Ижорского завода, производятся на швейной фабрике «Донбасс», расположенной в Донецке.

Сантиметровой толщины шёлковые пакеты запаиваются в водонепроницаемый брезент, после чего пришиваются к трёхсегментному нагруднику из дюраля, имеющему толщину в шесть миллиметров. Общий вес конструкции колеблется в диапазоне между 6 и 8 килограммами — в зависимости от размера бронежилета.

Бронежилет «1Б» способен удержать пулю из Нагана с дистанции не менее пяти метров, что даёт носителю неплохие шансы на выживание в ходе перестрелки. Поэтому Аркадий не удивлён, что сотрудники ОГПУ, нередко используемые для захвата различных злоумышленников, очень хотят себе такие защитные жилеты. В отличие от военных, им их не каждый день носить…

Но это очень дорогие бронежилеты, так как в их производстве задействован шёлк. Для страны шёлк стал чуть дешевле, за счёт того, что он поступает из Китайской ССР — в областях, прилегающих к Пекину, неплохо развито шелководство, поэтому драгоценную ткань больше не надо покупать за безумные деньги. И, тем не менее, бронежилеты всё равно обходятся слишком дорого. Красную Армию такими не оснастить — даже если только на это будет работать вся страна, игра не будет стоить свеч.

Гораздо выгоднее дождаться, когда же будет налажено производство уже полученных синтетических тканей. Нейлон и капрон — это отличные аналоги шёлка, в чём-то даже превосходящие его. Например, полиамиды не гниют, в отличие от шёлка. А самое главное — предел удешевления себестоимости того же нейлона находится в тысячи раз дальше, чем у шёлка.

— Кстати, раз всё равно идёшь к нему, то скажи ещё, что нас интересует судьба шлемов, — сказал Дзержинский. — Хочется узнать, устранены ли выявленные недостатки.

— Это ты о штурмовом шлеме? — нахмурил брови Аркадий.

— О нём самом, — кивнул Феликс. — Вот всем хорош, но если уронить, то стекло разбивается вдребезги. Хотя пулю из Кольта держит! Как так?

— Там всё сложно… — вздохнул Аркадий. — Ладно, об этом тоже спрошу. Эх, Феликс-Феликс, целого генерал-лейтенанта гоняешь по своим поручениям…

— Не сломаешься, — усмехнулся Дзержинский. — Сегодня, кстати, ждём у нас. Чтобы к восьми вечера, как штык.

— Ха-ха, конечно, — улыбнулся Немиров.

— И сына возьмите обязательно, — кивнул Феликс.

Примечания:

1 — О заскоках Тухачевского — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — ещё в далёком 1930-м году, на основе анализа опыта Германии и Франции, он вывел, что надо обязательно довести численность РККА до 250 дивизий, что, как выяснилось во времена ВОВ, даже мало, а также достичь годичного производства танков в 100 тысяч единиц, что было указано в докладе наркому по военным и морским делам Ворошилову. Выводил он это так — он просто послушал конструктора из КБ завода «Большевик», Магдесиева Николая Никитича, далее цитата: «По примерному же соотношению, указанному мне инженером Магдесиевым (завод „Большевик“), надо считать эквивалентным два трактора одному танку. Многое, однако, говорит о соответствии одного трактора одному танку». То есть, оказывается, танк = трактор. Очевидно, что с реальностью это имеет мало общего. Тухачевский называл танками танкетки, которые практически не имели брони и вооружались пулемётами. Но даже так, это не одно и то же, что и трактор. Далее он делает смелое заявление, цитирую: «Если взять норму Магдесиева в 50%, то при нашей программе тракторостроения в 1932/33 г. в 197,1 тыс. шт. годичную программу танков можно считать в 100 тыс. шт. Если считать убыль танков в год войны равной 100% (цифра условная), то мы сможем иметь в строю 50 тыс. танков». Сталин, тоталитарный самодур, сказал, что это фантастический бред и Тухачевскому надо завязывать с наркотой. Ну, насчёт наркоты — это не точно. Следующее, что нужно отметить особо — динамореактивные пушки системы Курчевского. Да-да, того самого шпиона, который всех соблазнил, орудующего в этом цикле. Тухачевскому эти орудия понравились прямо очень, поэтому он распорядился сделать всё, чтобы они были прямо везде — в пехоте, на бронетехнике, в авиации и на кораблях. Увы, но Курчевский, видимо, «для оптимизации», использовал, так называемые, нагруженные стволы, которые получал путём распиливания классических артиллерийских орудий и приделывания к ним сопла Лаваля. Собственно, это было всё, что он делал — орудия стреляли, конечно, но имели никак неустранимые, в силу действия законов физики, недостатки. Любому компетентному специалисту сразу станет ясно, что это профанация и прожект, но Тухачевский всё это упорно продвигал, потому что был влюблён в динамореактивные пушки. В 1933 году они с Курчевским вооружили такой пушкой танк Т-26, в девичестве Виккерс, но там уже наготу короля было не скрыть — недостатков было слишком много, поэтому от дальнейших работ отказались. А вообще, голубая мечта Тухачевского заключалась в полном переходе артиллерии РККА на безоткатные орудия. Но, наверное, всё это не раскрывает весь масштаб ущерба от этой авантюры. Оценка ущерба, нанесённого авантюризмом Тухачевского и примкнувшего к нему Курчевского, не представляется возможной, так как это надо как-то найти документы, сколько произвели, сколько конструкторов и заводов на это дело отвлекли, что из-за этого не производили и так далее. Но если плюс-минус косая сажень, по моему мнению, которое я выработал в результате изучения вопроса, выходит что-то в интервале от 50 до 100 миллионов рублей ущерба, то есть, от 10 до 20 миллионов тогдашних долларов США. Для сравнения, один танк Т-26 стоил примерно 70 000 рублей, то есть, 14 000 тогдашних долларов США. Спешу подчеркнуть, это моё мнение, я легко могу ошибаться в этой оценке ущерба, поэтому в каких-то спорах, в качестве аргументации, это смелое заявление прошу не использовать. Но вот что точно — времени и усилий, которое потратили задействованные заводы и конструкторы на этот авантюризм, вернуть было уже нельзя. Так что, то, что человек компетентен в какой-то одной области, а Тухачевский был компетентным командиром, не означает, что он обязательно будет компетентен в какой-то другой, пусть и косвенно связанной, области. И указанное в этой сноске — это далеко не все последствия фестиваля, устроенного Тухачевским в рамках модернизации РККА. Были и другие затратные проекты, которые не привели ни к чему.

2 — О безбожности — президент Плутарко Элиас Кальес был настолько ярым атеистом, активно боровшимся с правоверной Римско-католической церковью, что в 1926 году спровоцировал, так называемую, Войну кристерос, длившуюся до 1929 года. Он принял закон, который сильно ущемлял церковь в правах, а некоторые рядовые набожные мексиканцы не стерпели, из-за чего началась резня. В итоге Плутарко зашёл с другой стороны — надавил на церковь, а вытекло у повстанцев, так как церковь перестала их поддерживать. В итоге договорились, даже объявили об амнистии ко всем сложившим оружие и сдавшимся, но Кальес всех кинул, так как потом всех этих сдавшихся репрессировали. В общем-то, в 1932 году случилась Вторая война кристерос, продлившаяся до 1941 года, но эта была по причине того, что церкви и некоторым очень набожным мексиканцам оказалось противно наблюдать за реформой образования, которое приобрело «социалистический характер» — в основном из-за того, что в нём не было ничего о сотворении мира за семь дней, единорогов и мужиков, которые доживали до 969 лет. Бесстыдство. Разврат. Порок и деградация. Слава всем олимпийским и скандинавским богам, что у нас больше не так…

Глава вторая. Игра в долгую

*28 февраля 1925 года*

Аркадий стоял у стереотрубы и пристально смотрел на мишень.

В мишень врезалась пуля, оставив сравнительно небольшое отверстие, после чего донёсся звук выстрела.

— Отлично, — улыбнулся он и приложил телефонную трубку к уху. — В поле «9».

Дистанция стрельбы составляет семьсот метров — стреляют из перспективной снайперской винтовки, разработанной конструктором Семёном Владимировичем Владимировым.

СВВ-24 — это магазинная винтовка с продольно-скользящим затвором, стреляющая 8-миллиметровыми оперёнными подкалиберными пулями, из ствола калибром 12,7 миллиметров.

Пули имеют наконечник из карбида вольфрама, весят, без бакелитового поддона, 26 грамм и разгоняются до скорости 1210 метров в секунду, что создаёт дульную энергию в 19 кДж.

Точность, благодаря четырёхлетней оптимизации геометрии пули и поддона, гораздо выше, чем у предыдущих моделей — удалось почти полностью устранить рассинхронизацию отделения поддонов, а также снизить паразитное сопротивление хвостовика-стабилизатора.

Из-за применения отделяющихся поддонов, конструкция стреловидной пули стала проще, так как хвостовик перестал быть отдельной деталью.

Есть трудности из-за разлёта поддонов по сторонам, но это снайперское оружие, предназначенное для выведения из строя материальной части противника, а также борьбы против снайперов.

Бронепробиваемость патрона 8×108 миллиметров составляет 26 миллиметров гомогенной стали на 100 метрах, 21 миллиметр на 500 метрах и 18 миллиметров на 1000 метрах.

Но «берёт своё» этот патрон не тем, что пробивает сталь чуть лучше, чем калиберный патрон 12,7×108 миллиметров, а тем, что дальность прямого выстрела по цели высотой 1,5 метра составляет 995 метров. У калиберного же патрона, как было рассчитано в КБ Тульского завода, дальность прямого выстрела по цели высотой 1,5 метра составляет 503 метра.

СВВ-24 всегда будет оставаться очень дорогой штукой, потому что главная ценность на ней — 10-кратный оптический прицел, изготовленный по немецким технологиям, приехавшим в СССР вместе с немецкими учёными и инженерами, не пожелавшими находиться в стране, где очень скоро начнутся политические чистки.

На самом деле, немецкие коммунисты вывезли из Йены весь завод Карла Цайсса, вместе с рабочими и инженерами — сейчас они в Красногорске, что в Подмосковье.

Заслуги Троцкого в этом не было, так как он всерьёз рассчитывал взять власть в Германии и негативно относился к процессу эвакуации населения и заводов в СССР и Чехословакию.

Так что некоторые заводы были вывезены ещё в пору невероятного успеха наступления Троцкого.

Это, разумеется, вызвало дипломатическое возмущение со стороны Веймарской республики, но оно было проигнорировано, так как отношения и без этого, мягко говоря, напряжённые.

Так что Красногорский оптико-механический завод уже выпускает оптические прицелы для артиллерии, броневиков и снайперских винтовок. Технологии просветления оптики ещё только на самой заре, поэтому уже видно, что можно гораздо лучше — угол обзора 12-кратной оптики, на данный момент, составляет четыре метра на дистанции в тысячу метров.

СВВ-24 стреляет со специально разработанной лёгкой станины, так как даже малейшее колебание рук стрелка делает стрельбу затруднённой. Впрочем, станина вполне пригодна для переноски, поэтому её полевое применение вполне возможно.

— Позиция «А», — поднял Аркадий третью телефонную трубку. — Выстрел по броневику. Под орудие.

Он сразу же прильнул к окуляру стереотрубы и повернул её к броневику НН-2, стоящему посреди открытого поля.

Сверкнули искры, ровно там, где и должны были.

— Хорошо! — поднёс Немиров телефон к уху. — Отработайте по протоколу — выведите его из строя.

С периодичностью раз в пять-шесть секунд на броневике начали вспыхивать ворохи искр. Наконечники из карбида вольфрама пробивали внешние бронелисты, после чего, скорее всего, бессмысленно разбивались о бронелисты внутренние. Но на это нужно было посмотреть своими глазами.

На бумаге, с дистанции сто метров, с которой стреляет стрелок с позиции «А», НН-2 должен пробиваться отлично, но разнесённая броня должна радикально понизить бронепробитие сравнительно лёгкой пули.

Аркадий, когда-то давно, внимательно читал материалы по боевой статистике времён Второй мировой и натыкался на практическое назначение стальных экранов на немецкой бронетехнике.

Выяснилось, что 5-миллиметровые навесные экраны, которыми немцы оснащали свои Pz.Kpfw. III и Pz.Kpfw. IV, а также почти все машины на их базе, не только неплохо защищают от ранних противотанковых гранатомётов, но и практически полностью нивелируют эффективность противотанковых ружей. Если ПТРС сравнительно легко пробивает борт Pz.Kpfw. IV со 150-200 двухсот метров, то 5-миллиметровый экран делает пробитие невозможным на любой дистанции.

Это очень эффективное средство для защиты бронетехники от противотанковых ружей, но не только очень эффективное, а ещё и очень дешёвое. Немцы использовали для изготовления экранов мягкую сталь, так как экраны должны были играть роль не бронепреграды, а лишь помехи на пути снаряда.

Заводская конструкция с разнесённой бронёй 10+10 миллиметров, по оценкам КБ Обуховского завода, эквивалентна 25-30 миллиметрам цельной брони, в случае с пушечными снарядами, а также эквивалентна 40-50 миллиметрам цельной брони, в случае с противотанковыми пулями.

Немиров взял четвёртый телефон:

— Сигнализируйте наблюдателям — прекращение стрельбы.

Сигнальщик замахал белыми флажками, после чего на холмах и вышках вокруг стрельбища полигона были подняты белые флаги. Это значит, что открывать огонь, даже в случае поступления прямого приказа от командиров на местах, запрещено.

Подобные меры сильно снижают частоту несчастных случаев в ходе испытаний оружия, а также учебных стрельб — до того, как специальная группа офицеров засела за разработку протоколов, смертность во время обучения и испытаний была нездорово высока…

— Поехали, — сказал Аркадий молчаливо наблюдавшим за ходом испытаний офицерам.

Они погрузились в ожидавший их «Нэш Квад» и поехали к броневику.

Сразу же бросилось в глаза, что попадание под маску орудия, чуть выше погона башни, добилось своей цели — зияет пробоина, в которую Аркадий легко вставил тонкий металлический щуп, прошедший насквозь.

— Что там, Митрофан? — спросил он у секретаря, залезшего в броневик.

— Сквозное, — сообщил тот, открыв люк механика-водителя.

— Будем усиливать, — решил Аркадий. — Либо наварим щиток, либо усилим бронирование. Залезай обратно, сейчас буду щупать остальные пробоины.

Остальные попадания, как он и ожидал, не добились пробития — он нащупывал только глубокие выщерблины во втором бронелисте, а также застрявшие хвостовики пуль. Разнесённая броня работает, что позволяет избежать нерационального наращивания брони.

В будущих моделях броневиков будут применяться рациональные углы бронирования, «пироги» из стали разной твёрдости, усиление локального бронирования для защиты экипажа и прочие ухищрения.

У НН-2 полно недостатков, которые очень тяжело устранить, не повышая его массу, поэтому он продержится в войсках недолго.

Новый, трёхосный броневик, разрабатываемый на ВАЗе уже кучу времени, слишком сильно капризничает — надёжность очень далека от желаемой, а ещё есть проблемы с «трофейной» трансмиссией, которую передал Курчевский.

— А вот это интересно… — вынул Аркадий щуп из сквозного отверстия. — Похоже, что это двойное пробитие…

Щуп пробил обе пластины, но пуля не прошла дальше, а застряла в броне, судя по тому, что что-то упало внутрь, при давлении на щуп.

— Это пуля, товарищ генерал-лейтенант! — сообщил Митрофан. — Хвостовик оторвался, но тело у меня в руках!

— А, тогда нормально! — кивнул Аркадий. — Инженеров сюда — разбирайте броню и начинайте фотографировать, пока светло!

Антиматериальная винтовка показала себя неплохо — броневики, когда их истинная роль на поле боя будет окончательно прояснена, быстро «похудеют», то есть, их бронирование снизится до уровня противопульного, поэтому СВВ-24, без какого-либо изменения бронепробития, будет становиться всё актуальнее и актуальнее.

Модель с 12-кратной оптикой будет присутствовать на полях сражений только в штучных экземплярах, для особых целей, а вот модель с оптикой попроще будет поставляться в войска в приличных количествах, с прицелом на оснащение этой винтовкой антиснайперских подразделений.

Над весом СВВ-24 ещё предстоит поработать — сейчас она весит девять с половиной килограмм, но это пока прототип, у которого ещё есть, что убрать. Владимиров предполагает, что сможет снизить вес до семи килограмм.

Все попадания были запротоколированы, с результативностью. Броневик испытание, в целом, выдержал — лобовая броня его признаётся достаточной для противодействия пехотным средствам борьбы с бронетехникой.

— Продолжайте испытания, — сказал Аркадий Митрофану. — Как закончите всю программу — возвращайся в Смольный и пиши рапорт.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! — козырнул Русаков.

Аркадий же поехал в Петроград, чтобы закончить свои дела в городе, после чего ехать во Владимир.

*2 марта 1925 года*

В кабинете директора автозавода было слегка прохладно, но это, скорее всего, вызвано не проблемами с отоплением, а недавним проветриванием — в цех проведено центральное отопление, а сквозняков нет, так как все окна новые.

— Поясните, — попросил Немиров, удобнее устроившись в кресле для посетителей.

— Никак не соответствует заявленному моторесурсу, товарищ генерал-лейтенант, — ответил Владимир Иванович Ципулин, директор ВАЗа. — В документах написано, что трансмиссия должна показывать бесперебойную работу не менее пяти тысяч километров, но проблемы начинаются уже через двести километров.

— На ошибки в чертежах вы уже всё проверили? — предположил Аркадий.

— Конечно! — ответил Ципулин. — Наши конструкторы, после детального разбора чертежей, уверяют, что всё сделано в точности, как начертано, а чертили далеко не дураки — в самих чертежах ошибок нет. Но моторесурс вот такой…

— Может, масло не то? — сделал ещё одно предположение Аркадий.

— Да мы на американском масле их испытываем, для чистоты эксперимента! — ответил на это Владимир Иванович. — И бензин проверяли, и водителей-испытателей меняли — всё одно, не хочет трансмиссия работать.

— Но в чём может быть дело? — нахмурил брови Аркадий.

— Выясняем, — пожал плечами директор ВАЗ. — Всё остальное уже готово — броневик полностью функционален, за исключением трансмиссии.

— А что именно идёт не так? — поинтересовался Аркадий.

— Судя по всему, очень быстро крошатся зубья, — вздохнул Ципулин. — Сначала грешили на металл, но мы применили цементированную сталь 10Г, поэтому дело точно не в этом. Прочностные характеристики у неё те же, что и у стали, применённой американцами…

— А это что за марка? — уточнил Немиров.

— Марганцевая сталь, ударопрочная — самое то для зубчатых передач, — пояснил директор.

— Советую вам начинать искать проблему именно в этом, ранее отметённом, варианте, — произнёс Аркадий. — Мы закажем специально для вас ту марку стали, которую используют американцы. Проведёте испытания и выясните, в чём же дело.

Вопрос со сталями до сих пор стоит остро. Отставание от передовых стран, в этом вопросе, проявляется наиболее наглядно — почему-то у Немирова возникло ощущение, что дело именно в применяемом для зубцов металле. В металлургии американцы уже давно и далеко впереди, поэтому Курчевский использовал для своей трансмиссии самые лучшие марки стали.

«Моё упущение, что не проконтролировал вопрос», — подумал Аркадий с досадой. — «Значит, наш Полезный скоро получит новое сверхсекретное задание».

Возможно, удастся вполне официально купить у Леонида патенты на некоторые стали, которые он выкупил с потрохами для нужд своих заводов — высоколегированные стали нужны как для самолётов, так и для броневиков, а Курчевский не любит тратить деньги на патентные выплаты. Во всяком случае, он создаёт себе такую репутацию.

Американские газеты называют его «королём патентов», так как Леонид покупает вообще всё, что имеет мало-мальскую перспективу. Этот образ действия ему навязал Центр, чтобы в шквале покупаемых патентов ненавязчиво провести те, которые продаются ему из СССР — так не особо видно, что он покупает что-то не особо нужное или откровенно бесполезное. А за всё это платятся доллары США, свободно конвертируемые в золото…

Из-за очень настороженного отношения Штатов к СССР, напрямую обменять доллары на золото никак не получается, поэтому Наркомату иностранных дел приходится работать через страны-посредники, которые получают доллары и обменивают их в США на золотые слитки, за свой процент. Золото едет в СССР, а доллары в США и все, вроде бы, довольны.

Но добывать золото таким путём тяжело, процент у посредников разный, поэтому доллары предпочитают тратить на покупку станков, средних предприятий и техники.

Правда, автомобильную промышленность американцы «трогать» запретили — Конгресс США принял «Закон о стратегических отраслях», который запрещает продажу автомобильных заводов и связанных с ними технологий без особого разрешения от Конгресса. То есть, ударили они будто бы по всем, но «своим» в Конгрессе легко выдадут разрешение.

Гайки закручиваются, Штаты вырабатывают своё отношение к СССР, но скоро эти гайки будут очень быстро раскручены. Осталось подождать года три-четыре…

«Вот тогда-то мы и оторвёмся», — позволил себе улыбку Аркадий.

— С шестернями и валами тоже проблемы — при пиковых нагрузках возникают микротрещины… — продолжал директор Ципулин. — А что делать — ума не приложим. Двести-триста километров и всё, прорыв…

— Я думаю, проблема кроется в материаловедении, а не в чертежах, — вздохнул Аркадий.

Он внимательно читал присылаемые с завода отчёты, копии которых до сих пор попадают ему на стол, поэтому был, скажем так, вовлечён в тему.

— Даже если так, то мы потеряем очень много времени, — вздохнул директор.

Выработка новой стали, пусть даже по полной технологической карте, займёт очень много времени и ресурсов. Впрочем, это точно стоит того.

— Да, потеряем, — согласился Аркадий. — Но у нас нет другого выхода. Время уже потрачено.

Новую трансмиссию, на имеющихся материалах, делать бессмысленно — она будет сильно хуже, не ответит повышенным запросам броневика, а также высокий моторесурс не будет гарантирован.

Немиров представил, что бы было, если бы человек вроде него, только из НАТО, оказался в 1910-е годы в США…

Во-первых, он бы, в итоге, стал долларовым миллиардером, если бы не начал глупить. В ходе этого он бы сделал себе феноменальную карьеру на оружии и бронетехнике, гораздо более яркую, чем та, которую делает сейчас Курчевский.

Леонид, несмотря на то, что восторженно называется всеми новатором и визионером, принципиально нового ничего не изобрёл и не открыл — 95% его успеха основано на материалах от Центра, то есть, от Немирова.

Будь там вместо Курчевского сам Аркадий, он бы достиг больше в техническом плане, но сильно меньше в плане бизнеса. У Леонида, возможно, есть предпринимательская жилка, как минимум, он умеет разговаривать с людьми и эффективно убеждать их в своей точке зрения — это нечто, что формируется в человеке до шестнадцати-восемнадцати лет, (1), а потом это нечто можно лишь оттачивать.

У Аркадия подобных качеств нет, предприниматель из него был средний, а убеждать людей у него получается не очень, но зато у него есть лидерские качества, проявившиеся ещё в детстве, а также военная закалка характера — до Казанского высшего танкового командного училища он отучился в Тверском суворовском военном училище, которое, в принципе, и предопределило его дальнейшую судьбу.

Родители долго решали, куда его сдать — в Нахимовское или в Суворовское училище, от чего зависело, кем он станет. И ему повезло — в Третью мировую почти весь ВМФ РФ был уничтожен. НАТОвские ВМФ тоже кончились практически сразу, потому что спутниковая разведка и гиперзвуковые ракеты, поэтому флоты тогда воевали не особо интенсивно…

«Нет, сейчас я на своём месте», — подумал Аркадий. — «Курчевский, неожиданно для меня, оказался идеальным кандидатом во владельцы корпорации, а я, наверное, запорол бы что-то, рано или поздно. Этот же точно ничего не запорет — согласно отчётам, он там плещется, как рыба в воде».

— Ах, да, — вспомнил что-то Ципулин. — А вы получили наш доклад о дисковых тормозах?

— Получил, но ещё не читал, — ответил Немиров. — Можете рассказать вкратце, а я изучу доклад позже?

— Рассказывать особо нечего, — вздохнул директор ВАЗа. — Для грузовиков и броневиков их лучше не применять — это мы установили практически сразу. Барабанные тормозят гораздо надёжнее. А вот зато на легковом транспорте… Наш новый легковой автомобиль, ВАЗ-1001, оснащается дисковыми тормозами — испытания показывают лучшее торможение и охлаждение. Предлагалось поставить дисковые тормоза только на переднюю ось, а на заднюю поставить барабанный тормоз, но я решил, что машина должна быть прогрессивной. Мы так и называем между собой эту модель — «Прогресс».

Дизайн дискового тормоза Аркадий нарисовал по памяти — как на Волге-3110, которая была у его деда. Получилось примерно, но зато общий смысл и принцип он передал — дальше работали конструкторы.

Ничего невозможного и недостижимого в реализации дискового тормоза не обнаружилось: диск из серого чугуна, стальная тормозная колодка с асбестовой накладкой, механический прижим накладки к диску. Гидравлика ещё разрабатывается, поэтому механическому прижиму осталось существовать сравнительно недолго.

Это уже ноу-хау, сразу же запатентованное в США, Великобритании и Франции, после чего проданное двумя десятками не эксклюзивными лицензиями — по сравнению с барабанными тормозами, несмотря на имеющиеся недостатки первых моделей, дисковые тормоза обеспечивают лучшее торможение, что быстро осознали практически все. Восемь с половиной миллионов долларов — столько выручил СССР с лицензий, а ещё минимум по миллиону в год будут приносить лицензионные сборы с заводов, которые разворачиваются в разных странах.

Помимо дисковых тормозов, на ВАЗ-1001 исполнена привычная для Аркадия компоновка управления, которая сразу же показала своё удобство. Кое-где до сих пор экспериментируют, а советской автопромышленности он сразу дал правильный ответ, подтверждённый десятилетиями эксплуатации.

Чичерин уже ведёт переговоры по развёртыванию лицензионного производства ВАЗ-1001 в Чехословакии, а также в Японии — хорошие автомобили нужны всем, а этот автомобиль, если сравнивать его с альтернативами, получается очень хорошим.

В целом, Немиров отмечал, что СССР строго придерживается курса на аккумуляцию золота. В конце декабря 1921 года в хранилищах было 1801 тонна золота. В конце декабря 1922 года в хранилищах было 1916 тонн. По состоянию на конец декабря 1924 года в хранилищах СССР лежало 2423 тонны золота.

Соединённые Штаты Америки, по состоянию на середину прошлого года, хранят в своих резервах примерно 4500 тонн золота, тогда как у Великобритании всего примерно 1200 тонн, а у Франции 870 тонн.

Западные «друзья» не знают, что и думать о советской монетарной политике — накопленное золото не используется, как золотой стандарт, поэтому его предназначение остаётся для них под большим вопросом. СССР не склонен тратить своё золото, а предпочитает обменивать необходимые товары на ресурсы или доллары.

Экономисты строят теории разной степени абсурдности, ведь эту аккумуляцию золота заметили все заинтересованные лица, но правильный ответ ещё не нашёл никто…

Потом, конечно же, они будут понимающе кивать и говорить, что всё это было очевидно, но сейчас в западной прессе Ленина обзывают идиотом, ведущим себя, как собака на сене — ни себе, ни людям.

Они не знают, что Ленин уже уверился в том, что скоро грянет очень мощный экономический кризис. Признаки его приближения он уже увидел, ряд отечественных экономистов, привлечённых для исследования проблемы, полностью согласны с его выводами, поэтому в данный момент ведётся проработка плана действий.

СССР станет жадной акулой, которая набросится на беззащитных жертв кризиса и устроит кровавую бойню. Всё полезное, что только можно будет купить за золото, будет куплено, всё ненужное, что только можно будет продать подороже, будет продано.

«Владимир Ильич с предвкушением ждёт этого часа, который может настать в любой момент», — подумал Аркадий. — «И когда настанет час „Х“, он безжалостно нагнёт Запад, в лучших традициях ещё не существующих американских фильмов специфического жанра».

Они не понимают, но чувствуют приближение чего-то нехорошего.

Кто-то, из-за землетрясения, произошедшего в Канаде и США в день испытательных стрельб из СВВ-24, уже предрекает скорый конец света — в газете «Нью-Йорк Таймс» вышла статья, в которой это землетрясение связывали с тем, что произошло в Японии 1 сентября 1923 года и, каким-то образом, делали вывод, что бог любит Америку. Объяснялось это тем, что в Канаде и США никто не умер, а лишь незначительно пострадали промзоны, тогда как Япония до сих пор не до конца оправилась от последствий.

— Товарищ Немиров, — заговорил директор Ципулин. — Разрешите вопрос?

— Спрашивайте, — кивнул Аркадий, отвлёкшийся от размышлений.

— А продолжение «Проклятого и забытого» будет? — спросил Владимир Иванович.

— Это законченное произведение, — покачал головой Аркадий. — Олег в конце погиб — как предлагаете мне продолжать?

— Ну, например, описать его молодость, — предложил Ципулин, который, видимо, давно готовил аргументы. — Или взять старшину Северина — пусть и неприятный человек, но есть в нём этакий…

— Шарм антагониста, — улыбнулся Аркадий. — К сожалению, у меня полно работы, поэтому я не могу много времени тратить на литературную деятельность. Возможно, в будущем, когда работы станет чуть поменьше…

— Будем надеяться, — кивнул директор.

Примечания:

1 — О формировании личности до 16 лет — а тут, в принципе, всё интуитивно понятно. Мой любимый пример — это Лаврентий Павлович Берия. Он родился в бедной крестьянской семье, что, по идее, может выработать в человеке стремление к социальной мобильности, а также дать ему навыки выживания в сложных условиях. У крестьян при царе, в среднем раз в пять лет, начиналась игра на выживание, в которой без потерь выживали только самые хитрые и предприимчивые, ну или выносливые. Далее новый фактор — Берию отправили учиться в Сухумское высшее начальное училище, что вообще не характерно для бедных крестьян. Это значит, что его родители тоже хотели вырваться из той задницы, в которой находились, поэтому видели в своих детях возможность, но не просто видели, а ещё и способствовали ей всеми своими силами. Чтобы он выучился в училище, они продали половину своего дома. Так или иначе, но бедный крестьянин в таком училище — это если не нонсенс, то точно что-то очень необычное. А это 100% формирование определённых амбиций. Качества, полученные на предыдущем уровне, позволили ему хорошо отучиться в училище и он не стал этим ограничиваться, а пошёл дальше. Далее он учился в среднем механико-техническом строительном училище в Баку, что дало ему аналитические и технические навыки. То есть, он получил необходимую базу, чтобы быть эффективным в той роли, которая ему была предначертана. Он не знал этого заранее, никто не знал, но так получилось. Далее политическая работа в Баку, контрразведка АДР, что было не совсем окей, но все на это забили, а затем, когда его разглядели люди сверху, которые поняли, что это очень ценный кадр, началась его впечатляющая карьера. Важно также понимать, что с 17 лет он содержал престарелую мать и глухонемую сестру — это тоже важный элемент, повлиявший на его склад личности. Ещё важнее также понимать, что Берия, на этом пути, «понахватал» сопутствующие характерные для него черты — некоторый цинизм и жёсткость, которые, впрочем, могли быть в нём изначально, но в ходе формирования личности либо возникли, либо дополнительно укоренились. На выходе мы получаем прирождённого специалиста по управлению практически любой системой, где ключевую роль играют люди. Самодисциплина, умение разбираться в людях, технический склад характера — всё это было заложено в него в детстве и юности. А дальше все эти качества лишь оттачивались последовательностью событий, которая и привела его к печальному финалу. Оказалось, что все эти навыки вообще никак не помогают во внутрипартийной борьбе. Так что, уважаемый читатель, как бы ни печально было это признавать, но весь потенциал в тебя, впрочем, как и в меня, был заложен примерно до 16-18 лет, как в Берию, как в Сталина, даже как в Николая II — мы с тобой, как и они, продукты своего времени, важных событий, родительского воспитания и случайности. Впрочем, речь о людях, поэтому на 100% что-то конкретное утверждать нельзя. Никто не знает, какие обстоятельства или события из детства выковали их судьбу, но однозначно: именно детские и юношеские годы закладывают фундамент для будущего успеха или провала. И нет «правильных» или «неправильных» свойств — это тебе, уважаемый читатель, не RPG какая-то, а жизнь. Невозможно заранее предсказать, как поможет или навредит то или иное свойство человека.

Глава третья. Адское пекло

*8 июня 1925 года*

— Вашу мать… — простонал Леонид и приложил к голове тряпку со льдом.

— Понимаю, тяжело, но надо думать, — покачал головой Кирилл Смутин, чувствующий себя гораздо лучше.

— Кармела, милочка, принеси ещё пару бутылок «Царь-Колы», — попросил Леонид.

Аномальная жара началась пятого числа и уже прикончила несколько десятков человек по всему городу. В основном стариков, но среди погибших есть и дети.

Курчевский сидел в гостиной своего особняка в трусах и майке, тогда как Смутин был одет в чёрный деловой костюм и чувствовал себя неплохо.

— Жарища… — пожаловался Леонид.

— Решать нужно сейчас, — произнёс Смутин.

В гостиную вошёл Парфёнов, одетый в шорты и голубую рубашку с короткими рукавами и рисунком из тёмно-синих цветов. В руках он держал раскрытую книгу с тёмно-зелёной обложкой

— Послушайте! — сказал он. — «Олег безумно удивился, когда к нему пришел енот. Енот был удивлен не меньше: в его норе сидел Олег»! Пха-ха-ха!

— До сих пор не дочитал? — с усмешкой спросил Кирилл. — Это же, вроде бы, из середины книги стишок-пирожок?

— Да-да, это ему медбрат в доме для престарелых переслал на персональный компьютер! Ха-ха! — смеясь, покивал Геннадий. — Вот Немиров… Вот выдал, ха-ха!

Леонид лишь слабо улыбнулся.

— Мне больше нравится другой, — сказал Кирилл. — Как там было? А! «Олег случайно сбил на трассе седую бабушку с косой, прошло уже четыре века, а он не может позабыть…»

— Ха-ха-ха!!! — заржал Геннадий как конь.

— Са-а-амое лучшее, это… — Леонид принял у служанки открытую бутылку и сделал мощный глоток. — Кхм-кхм. Самое лучшее там… Я даже запомнил специально: «Ну, нет!» — сказал Олежа гневно, и прочь пошёл от алтаря, и только гости онемело, глядят на опустевший гроб!

— Ха-ха! Ха-ха-ха! — вновь заржал Геннадий.

Кармела неодобрительно фыркнула, после чего поставила вторую бутылку на стол.

— Так, жизнь чуть-чуть наладилась, — констатировал Леонид, залпом допив остаток газировки. — Говоришь, решать нужно сейчас? А почему?

— А потому, что Панчо Вилья согласился, — ответил Смутин. — Он уже собрал свою старую команду и начинает набирать из местных жителей добровольцев, желающих отомстить федералес. Повстанческое движение теперь точно будет.

Курчевский ни на грош не доверял Вилье — этот герой Революции себе на уме, неоднократно бился против «гринго», а особой разницы между русскими и американцами не видит — он даже Парфёнова и Смутина называет не иначе, как «гринго».

— Если у вас всё готово, то начинайте уже, — сказал Леонид. — Или вам важно, чтобы я какую-то бумажку написал?

— Нет, — покачал головой Кирилл. — Нам важно, чтобы ты дал согласие — иерархия.

— Вы его уже получили, — произнёс Курчевский, взявший со стола газету и начавший обмахивать ею лицо. — На улице градусов сорок, да?

— Приблизительно, — кивнул Геннадий. — Тогда мы едем к войскам.

— Езжайте, — равнодушно пожал плечами Леонид.

Его больше всего интересовал сейчас опытно-конструкторский отдел «K-Electrics», занимающийся разработкой охладителя воздуха. Леонид, который уже устал мучиться от жары каждое лето, приказал разработать что-то на основе купленных полтора года назад патентов на «аппарат для улучшения воздуха», принадлежавших Уильяму Кэрриеру.

Патент США 808,897 давал права на сам аппарат, а патент США 1,085,971 на автоматическую систему управления. А потом, чтобы не терять время зря, Леонид переманил всех ведущих инженеров из «Carrier Engineering Corporation» — играть честно и красиво он не собирался, так как увидел, с помощью Центра, огромный потенциал в кондиционерах. Это лето окончательно уверило его, что Центр не заблуждался на этот счёт…

Прототип аммиачного кондиционера уже испытан, поэтому особняк Курчевского, ближе к концу августа, ждёт капитальный ремонт, на время которого он уедет в Нью-Йорк, на свои острова, где уже подняли первый этаж особняка и поставили летний домик на острове Ши. В этом летнем домике Леонид и проведёт время до окончания ремонта.

Крытые мосты ещё возводятся, но они будут закончены до середины осени — он вспомнил тот денёк, когда ходил по острову Шеффилд и наслаждался той первозданной природой, сохранившейся на нём.

Его вмешательство в природу островов будет минимально необходимым — больше всех пострадает остров Ши, на котором будет стоять особняк, а остальные острова сохранятся в максимально возможном первозданном виде.

«У меня есть свои острова…» — напомнил себе очень приятное обстоятельство Леонид. — «Поверить трудно…»

Он просто купил острова с отличным видом на город Норуолк, а также быстрым доступом к Нью-Йорку. Остальные бизнесмены его уровня даже не представляют себе, как быстро он может оказаться прямо в Сити, (1) с любой его стороны. Без пробок, остановок и прочих идиотских трат времени.

Это новый уровень мобильности — на быстроходном катере.

На этих островах он уже «освоил» четыре миллиона долларов, которые, недолгое время спустя, уплыли в СССР. А там уже знают, как распоряжаться наличностью…

Рано или поздно, кто-то начнёт что-то подозревать, поэтому Леонид, в скором времени, переведёт «технологию освоения средств» в Европу, чтобы финансовые потоки было сложнее отследить.

— Мы едем в Техас, а оттуда в Мексику, — сообщил вновь спустившийся в гостиную Парфёнов, несущий в руках два брезентовых мешка. — Будь на связи — возможно, потребуется дополнительное финансирование.

*13 июня 1925 года*

Адское пекло, к которому уже давно привык Томас Лоуренс, сильно изматывало других офицеров Афганского департамента Индийского управления Его Величества Георга V.

Пусть жара тут была другого рода, нежели та, которой он подвергался в арабской пустыне, но его организм уже был закалён, поэтому Лоуренс даже не обращал на окружающее его пекло особого внимания. В некоторой степени сильно помогала арабская одежда, специально предназначенная для жаркого климата.

Изначально Томас хотел использовать одежду местных, но у горожан Мардана не нашлось ничего, что мог бы достойно носить британский офицер…

— Где этот богом проклятый Хартлиб? — проворчал полковник-лейтенант Мартин Сэмюэль Нейрат.

— Наверное, потерялся на базаре, — предположил Лоуренс.

— Там какие-то пять рядов — как в них можно потеряться? — удивлённо спросил Нейрат, доставая из кармана портсигар и закуривая. — А вот багдадский базар…

Лоуренс лишь вежливо улыбнулся и слабо кивнул, после чего вышел на балкон и погрузился в свои мысли.

Его удар по генералу Немирову был полностью завершён — внутренние силы в СССР с радостью воспользовались этой возможностью, чтобы свалить победоносного генерала с занятого им пьедестала. Всё получилось даже лучше, чем изначально задумывал Лоуренс, ведь он хотел лишь, чтобы Немирова вызвали в Петроград и начали разбирательство, что дало бы дополнительное время для внесения разлада в постоянно действующую джиргу, созванную кафиристанцами…

Но Немирова больше нет в Афганистане, он занят созданными ему проблемами, а вместо него прислали какого-то другого военного — некоего генерал-майора Удальского. И этот генерал только учит пушту и фарси, а также нарабатывает влияние среди родовых старейшин.

«Тоже неприятный противник», — подумал Томас, глядя на то, как во дворе играют местные дети. — «Но и его можно сломить».

Удальский совершенно не ровня Немирову, ведь последнего очень уважают, даже называют реинкарнацией Зулькарнайна — среди кафиристанцев и пуштунов набирает популярность пророчество о том, что вернувшийся Зулькарнайн соберёт воинство Кафиристана и поведёт его на Великое Завоевание…

Кто-то говорит, что это полурелигиозные бредни язычников, но Лоуренс не из таких — он воспринимает подобные заявления очень серьёзно. Личность Немирова — вот вокруг чего может объединиться Афганистан.

Местные жители обожают истории успеха, ведь они тоже люди. А Немиров — это воплощённый успех.

Лоуренс изучил биографию этого человека досконально — он знал всё, что хоть как-то отражалось в печати и документации британской агентуры. Он знал о нём очень много.

Но больше всего о нём, как о человеке, Лоуренс узнал от кафиров и пуштунов…

Сразу же, как только Немиров оказался в Ферганской области, части тогда ещё существовавшей Российской империи, он показал отчётливое понимание того, как здесь ведутся дела. Он проявлял уважение, но крепко стоял на своём — многие британские офицеры, только назначенные на должности, предусматривающие взаимодействие с аборигенами, думают, что здесь всё точно так же, как и дома, за что расплачиваются очень дорого.

А Немиров откуда-то знал, как всё устроено в Афганистане, поэтому действовал безошибочно. Кто-то может сказать, что он допустил ошибку, раз за его голову назначили щедрую награду, но что-то подобное было неизбежно: Немиров заявил о себе, как о новой силе в регионе, поэтому конфликт был неизбежен.

И его следующие действия показали всю тонкость его мышления — он заказал голову вождя, который желал его смерти, но повысил ставку. То есть, он поднял сам себя на одну ступень с этим вождём, что потом было подтверждено и принято всеми остальными, когда голова вождя Тарика была привезена на заставу Немирова.

На череп пуштунского вождя можно посмотреть в Кунсткамере Петрограда — её поместили туда ещё при царе…

В лондонской штаб-квартире не понимают, насколько опасен, для региональных интересов Великобритании, человек наподобие Немирова. Но Лоуренс вовремя понял это и принял необходимые меры.

Но общее положение дел в Афганистане до сих пор не радует. Да, Немиров ушёл, но дело его ещё живо, ведь постоянная джирга продолжает присоединять к себе новые роды, то есть получать больше территорий и солдат.

Скоро они накопят достаточно сил, чтобы взять Кабул и тогда Его Величество потеряет Афганистан…

Слева от Лоуренса раздался какой-то необычный звук, но не успел он повернуться и как-то отреагировать, как в шею ему впилось что-то острое.

— М-м-м… — простонал он болезненно, после чего вырвал из шеи какой-то маленький шип.

Посмотрев на место, откуда исходил звук, он не увидел никого, но услышал удаляющийся шум — кто-то убегал по дворам.

«Что это значит?» — подумал Томас, вытирая платком каплю крови с шеи и глядя на полый костяной шип, оснащённый хвостовиком из пакли. — «Яд?!»

Он ворвался в помещение, сжимая в руке небольшой шип.

— Мартин, срочно вызывай врача! — воскликнул Томас. — В меня выстрелили из духового ружья!

— Из духового ружья? — удивился Нейрат. — Это какая-то шутка?

— Вот это, по-твоему, шутка?! — воскликнул Лоуренс, показав ему шип. — Там точно был яд — это покушение! Вызови врача — я могу умереть в любую минуту!

В течение трёх минут прибыл врач, который провёл осмотр, после чего внимательно изучил вещество, оставшееся в шипе.

— Если это и яд, то я не встречал ничего подобного, — пожал плечами доктор Ричард Фитцджеральд Дарзи. — Вижу, что в месте попадания шипа образовался воспалительный очаг, что может быть вызвано действием яда.

Шея, действительно, очень чесалась. Ощущалось это так, словно на ранку капнули уксус или что-то похожее.

— Что можно сделать? — спросил Томас.

— Необходимо вскрыть рану, промыть её, после чего заниматься поддерживающей терапией, — ответил доктор Дарзи и указал на кровать, на которой обычно отдыхали офицеры. — Ложитесь на кровать. Карл, набери чистую воду!

Ассистент взял тазик и умчался в ванную, а Томас покладисто лёг на кровать.

Ричард Дарзи, как было известно Лоуренсу, всегда собирающему информацию о людях, с которыми приходится работать, закончил медицинский колледж Гранта в Бомбее, а затем, после недолгой практики в Индии, отправился в Великобританию и отучился в Оксфорде. Это выдающийся специалист по медицине, специализирующийся в их управлении, как раз, на ядах и противоядиях — Томас был спокоен.

Действовать было необходимо безотлагательно, поэтому рана была вскрыта, очищена, после чего посыпана стрептоцидом и зашита.

— Будем наблюдать, — сказал доктор Дарзи. — Я думаю, что сделал всё, что могу. С вами будет мой ассистент, а я пойду к мистеру Чедвику — у него разыгралась подагра. Зовите сразу же, при любом изменении.

— Но что это за яд? — спросил Лоуренс.

— Это нам ещё предстоит установить, — улыбнулся доктор. — Карл, помести этот шип в колбу и запечатай её. Мне очень интересно, какими ядами травят друг друга аборигены…

Успокоенный оптимизмом Ричарда Дарзи, Томас не стал разлёживаться зазря, а занялся кабинетной работой. Никто здесь не понимает реальную обстановку в Афганистане так, как её понимает он. Многие офицеры высокомерно полагают, что имеют дело с примитивными варварами, погрязшими в вечной резне, но Лоуренс видел в их взаимодействии ровно такую же политику, что и в Европе, только реализуемую более открыто, без экивоков и обиняков.

«Когда начинаешь видеть в аборигенах точно таких же людей, как и ты сам, на что не способны многие мои знакомые, обретаешь инструменты для управления происходящими между аборигенами процессами», — подумал Лоуренс. — «Немиров пришёл сюда с этим знанием. Он видел в аборигенах людей с самого начала и принял их правила. И в рамках правил их быта он завоевал невероятное уважение среди самых важных членов этого общества — воинов. А старейшин он подкупил. Он знал, что они алчны до власти и денег — он дал им не власть и деньги, а путь к ним. И теперь они считают, что делают то, что выгодно им, но реальность такова, что они делают то, что выгодно Немирову. Его тут нет уже давно, но они продолжают делать выгодные ему действия. Это изощрённое мастерство».

Лоуренс сдержался от того, чтобы почесать рану.

Через несколько часов он поужинал, после чего уселся в кресло, стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение в шее. Шум суеты дня понемногу затихал, за окном догорал закат. Томас решил посвятить вечер анализу докладов о текущем положении дел в Афганистане, но мысли возвращались к странному покушению.

Он разглядывал шип, теперь уже запечатанный в стеклянной колбе. Хвостовик из пакли, костяной наконечник… Примитивное на первый взгляд оружие, но продуманное. Кто мог бы пойти на такой шаг? От кого мог исходить этот замысловатый удар?

«Они знали, где я буду, и выбрали момент, когда я останусь без охраны, — размышлял Лоуренс. — Это не случайное нападение. Это предупреждение… или попытка убрать меня с шахматной доски».

Задумавшись, он услышал лёгкий стук в дверь. Ассистент Дарзи, Карл, вошёл в кабинет и дежурно улыбнулся ему.

— Доктор попросил меня поинтересоваться вашим самочувствием, сэр, — начал он, держа в руках небольшой футляр с лекарствами. — Беспокоит ли рана?

— Несильно, но ощущения странные, — Лоуренс откинулся в кресле. — Вы уверены, что обработка была достаточной?

— Абсолютно, — Карл ненавязчиво поставил футляр на стол. — Однако доктор поручил наблюдать за вами. Если появятся лихорадка, слабость или отёк, я сразу сообщу. Могу я чем-нибудь помочь?

Лоуренс отрицательно качнул головой. Карл вышел, а Томас снова остался наедине со своими мыслями. Его беспокоило не только возможное воздействие яда, но и более глубокий вопрос: кто стоит за этим?

Он раскрыл записную книжку, вытащил карандаш и начал составлять список подозреваемых.

«Самый очевидный подозреваемый — Аркадий Немиров», — подумал Лоуренс. — «Этот никогда не оставляет нападки на себя без ответа. А всё потому, что такое поведение очень плохо влияет на репутацию».

Modus operandi (2) генерала Немирова предполагает, что ответ должен быть ассиметричным — Томас, пусть и никогда не общался с Немировым публично, знал его очень хорошо.

Эти размышления увели его глубоко в ночь. Время от времени он ловил себя на том, что рука бессознательно тянется к ране. Зуд усиливался, а вместе с ним усиливалось ощущение тревоги.

А вот ночью, когда он уже лёг спать, уснуть не получилось — ощущение в шее превратилось из лёгкого зуда в ноющую боль.

Лоуренс ворочался в постели, пытаясь найти удобное положение, но тщетно. Мысли начали путаться, а тревога, казалось, заполняла всё его сознание.

«Что, если я уже умираю?» — с паникой подумал он, прислушиваясь к нарастающей пульсации в районе раны. — «Дарзи ошибся? Или яд оказался хитрее, чем мы предполагали?»

В какой-то момент Лоуренс не выдержал. Он поднялся с кровати, накинул халат и направился к комнате Карла. Тот, как и ожидалось, дежурил, сидя за столом с книгой.

— Карл, мне нужно, чтобы вы срочно разбудили доктора Дарзи, — произнёс Лоуренс, стараясь говорить ровно, но голос выдавал волнение.

— Что-то не так, сэр? — Карл тут же отложил книгу и встал.

— Боль усиливается, да и состояние моё какое-то… необычное, — сообщил ему Томас. — Я не хочу рисковать.

Карл, не задавая лишних вопросов, поклонился и поспешил к покоям доктора. Лоуренс вернулся к себе, пытаясь сдержать нервозность. Он посмотрел на рану в зеркале: вокруг места попадания шипа кожа приобрела воспалённый красноватый оттенок, слегка опухла. Это было плохим знаком.

Спустя несколько минут в комнату вошёл Дарзи, держа в руках свой медицинский чемоданчик. За ним следовал Карл, сжимая фонарь.

— Опишите симптомы, — сухо начал доктор, устанавливая лампу на столе и открывая чемоданчик.

— Усиливающаяся боль в шее, чувство жара, и я не могу сосредоточиться, — ответил Лоуренс, прикрывая глаза рукой. — Зуд нарастает, и, кажется, что я слышу какой-то странный шум, как будто пульсацию.

Дарзи кивнул и жестом пригласил Томаса сесть. Он осмотрел рану, осторожно ощупал опухшую область.

— Это не похоже на обычную инфекцию, — задумчиво сказал он. — Пульс учащён, температура повышена. Возможно, яд начал распространяться по кровеносной системе.

Он достал небольшой шприц и ампулу с прозрачной жидкостью.

— Я введу вам противовоспалительное средство и попытаюсь промыть рану ещё раз, — проанонсировал он свои дальнейшие действия. — Возможно, шип содержал сложную смесь из разных ядов. Мы не можем позволить себе промедление.

Лоуренс молча кивнул. Он доверял Дарзи, но мысль о том, что яд может оказаться неизвестным и неустранимым, холодила душу. В процессе обработки раны боль немного стихла, но общее состояние всё равно вызывало беспокойство.

— Нам нужно больше времени, чтобы изучить этот яд, — сказал Дарзи, закрывая свою сумку. — Утром я отправлю запрос в лабораторию, возможно, они смогут проанализировать содержимое шипа. А пока постарайтесь отдыхать. Карл останется с вами.

— Спасибо, доктор, — выдавил Лоуренс, чувствуя, как вены в его висках пульсируют в такт тревожным мыслям.

Дарзи удалился, а Лоуренс, чувствуя себя словно в капкане, вновь лёг на кровать.

Уснуть не получалось. Он понимал, что это невозможно, так как его разум охватила паника, а самочувствие было настолько плохим, что он уже не сомневался, что медленно умирает.

В конце концов, ему удалось задремать, а затем, через несколько часов, уснуть. Только это уже был не сон…

— Примерно в четыре часа тридцать минут, — констатировал доктор Дарзи, когда пришёл засвидетельствовать смерть Томаса Лоуренса. — Смерть наступила в результате остановки сердца, вызванной неизвестным ядом, попавшим в его организм через отравленный шип. Карл, запиши это.

— Слушаюсь, доктор, — кивнул ассистент.

Лаборатория сообщила, что в составе из шипа обнаружен уксус, капсаицин, а также неизвестное, пока что, вещество. Агрессивные свойства уксуса разрушили яд, поэтому его идентификация невозможна — но это значит, что отравитель смешал ингредиенты непосредственно перед выстрелом, что свидетельствует о компетентности убийцы.

Поисковые мероприятия не дали почти ничего. Но одно установили точно — выстрел был произведён из духового ружья, обломки которого обнаружились в квартале к юго-западу от штаба Индийского управления. Стреляли с крыши гружёной углём телеги, а стрелял, как выяснилось, какой-то прокажённый, обмотанный тряпками с ног до головы.

Прокажённого, естественно, не нашли, но зато нашли его одежду, брошенную в трущобах к югу от штаба. Прокажённые так себя не ведут, поэтому следствие было уверено, что это была маскировка.

Спустя две недели образец яда был доставлен в Лондон, где его в течение месяца изучала целая лаборатория. Удалось выделить неповреждённые остатки яда, которые были идентифицированы как рицин.

*29 июня 1925 года*

— … и мои глубочайшие соболезнования семье и близким, — закончил свою речь Уинстон.

Сара Чепмен, мать Томаса Лоуренса, не сдержалась и зарыдала.

Черчилль отошёл от кафедры.

Хоронили Лоуренса на отдельном кладбище церкви Святого Николая, в присутствии малочисленной группы скорбящих. Присутствовать хотело гораздо больше людей, но семья Томаса решила, что ей не нужно массовое мероприятие. Тело стояло в церкви достаточное время, чтобы все желающие могли попрощаться.

Отец его умер в 1919 году, поэтому Сара называла себя Сарой Чепмен, хотя не имела на то никакого права — они никак не скрепили свой союз.

«Проклятые большевики», — раздражённо подумал Уинстон, садясь на своё место и готовясь слушать Эдварда Форстера, пожалуй, самого известного современного писателя Великобритании. — «Это точно не обошлось без их участия. Возможно, это они всё устроили».

Положение в Афганистане было и без того плохим, так как младоафганцы и эмир Аманулла-хан теряют контроль над ситуацией.

Оружие и боеприпасы тонут в этой стране, как в бездонной бочке, а результата всё нет и нет. Черчилль лично уговорил Лоуренса на «последнее задание», а тот не очень хотел ехать куда-то ещё, после того, что натворила Британия с данными им обещаниями…

Как минимум часть ответственности за гибель Томаса лежит на Уинстоне — он чувствует это.

Впрочем, погиб Лоуренс не зря: он сумел консолидировать часть пуштунских родов вокруг одного уважаемого муллы и уговорить его действовать совместно с джиргой конфедерации Гильзаи.

Уинстону тяжело разбираться со всеми направлениями одновременно, но ничего не поделать — у него слишком мало компетентных людей, чтобы можно было поручить им целое направление и быть уверенным, что они не провалятся.

В данный момент всё выглядит так, будто только он один сражается против большевиков неджентльменскими методами.

Фельдмаршалы мечтают встретиться с ними на поле боя, чтобы разгромить их с помощью новой техники и новых подразделений.

Маршалы авиации хотят подавить слабое авиационное сопротивление большевиков и сбрасывать на их города бомбы с новейших бомбардировщиков, которые вот-вот будут пущены в серию.

Адмиралы хотят разбомбить Петроград, вместе с Лениным и остальными большевиками, корабельными орудиями, после чего одновременно высадить десант с востока и запада.

Премьер-министр всерьёз и активно прорабатывает все эти намерения с союзниками, но не желает ничего слышать что-то о системном ослаблении СССР с его приграничья…

РОА, сидящую сейчас в Парагвае, Черчилль продавил в правительстве с подключением всего своего влияния, но его назначили её куратором, как главного инициатора — ему приходится заниматься ещё и этим.

Убийство Лоуренса — это очень тяжёлый удар для него. Он был не только его отличным другом, но ещё и очень ценным агентом, который мог перевернуть Большую Игру с ног на голову…

«Радуйтесь, коммуняки…» — подумал Уинстон, глядя на опускающийся в могилу гроб. — «Мой ответ будет не менее жестоким…»

Примечания:

1 — Сити — от англ. The City — так ньюйоркцы называют Нижний Манхэттен или даже весь Манхэттен. Название неформальное, поэтому в официальных документах его не увидеть.

2 — Modus operandi — с лат. «образ действия» — этой фразой обозначают привычный для человека способ выполнения определённых задач.

Глава четвёртая. Оружие довоенного времени

*17 июля 1925 года*

НИИ «Халцедон», расположенное в рабочем посёлке Реутове, в Московской губернии, функционирует уже почти четыре года — здесь трудится коллектив из семидесяти восьми учёных, которые бьются над одной очень важной и амбициозной задачей…

Аркадий решил, что незачем тянуть кота за хвост и лучше заняться проработкой тематики полупроводников сильно заблаговременно, чтобы к моменту, когда все начнут интересоваться ею, у советских учёных уже была полноценная база.

— Германий — это, конечно, хорошо, но почему с кремнием проблемы? — спросил Немиров у директора НИИ.

— Мы видим очень серьёзные препятствия в получении чистых кремниевых кристаллов, — задумчиво изрёк Абрам Фёдорович Иоффе.

В «Халцедоне» трудятся такие выдающиеся специалисты как Пётр Леонидович Капица, пару лет как вернувшийся из Кембриджа, Лев Сергеевич Термен, талантливый физик и изобретатель, разработавший в 1920-м году терменвокс, Яков Ильич Френкель, уже издавший три книги по теоретической физике и успевший сформировать у сотрудничающих с ним учёных представление о новом типе дефектов кристаллической решётки, что очень сильно хвалил Иоффе, а также Сергей Иванович Вавилов, младший брат учёного-генетика Николая Ивановича Вавилова, выбравший физику.

Помимо указанных учёных, в НИИ трудятся такие подающие надежды специалисты как Игорь Васильевич Курчатов, рекомендованный сюда самим Иоффе, а также Юлий Борисович Харитон, биографию которого Аркадий знал не хуже, чем курчатовскую.

Немиров не посчитал, что работа над полупроводниками как-то повредит их будущей деятельности — скорее, наоборот, они поднаберутся опыта и потом сумеют потянуть адски сложную работу по созданию первой советской атомной бомбы…

— Я даже больше скажу, товарищ генерал-лейтенант, — продолжил Абрам Фёдорович, выйдя из-за стола к школьной доске, висящей на стене справа. — Мне видится невозможным, в реалистичные сроки, выработать методы очистки кремния до нужной нам чистоты. И я сомневаюсь, что у кремния есть полупроводниковые свойства, так как результаты исследований весьма противоречивы — и это я выражаюсь очень мягко. Источник, сообщивший вам, что где-то в неизвестной стране проводят эксперименты по разработке полупроводниковых диодов на основе кристаллов кремния, увы, лжёт или что-то недоговаривает. Более перспективным мы видим германий. Да, он редок, но работать с ним на порядки, на порядки, товарищ генерал-лейтенант, легче.

К такому же выводу, по воспоминаниям Аркадия, и пришло научное сообщество в его прошлой жизни. Германий легче обрабатывать, из-за чего в НИИ «Халцедон» всего за пару лет интенсивной работы добились стабильно повторяемого полупроводникового эффекта. Кремний же, несмотря на то, что составляет до 29,5% земной коры, очень капризен и, в нынешних реалиях, практически неприменим в этой экспериментальной области.

Но Немиров дал учёным всё, что знал сам, замаскировав это под результаты работы внешней разведки, поэтому надеялся, что удастся наладить выращивание чистых монокристаллов кремния в какие-то внятные сроки. Увы, его надежды не оправдались. Время кремния ещё не пришло.

— Мы и так совершили феноменальные прорывы, которые, не побоюсь сделать столь громкое заявление, заслуживают Нобелевской премии, — продолжил Иоффе.

Его слова заставили Аркадия вспомнить недавнее событие в научном сообществе.

10 декабря 1925 года, в Стокгольме состоится вручение Нобелевской премии по физиологии и медицине, которую получат Марфа Кирилловна Бочкарёва и Анатолий Сергеевич Леонов. Последний — это врач, лечивший Аркадия, тогда ещё штабс-капитана, в военном госпитале.

Оказалось, что Леонов эмигрировал в США, где работал в одной из медицинских лабораторий Марфы.

Видимо, время пришло, а никого более достойного не нашли, поэтому Марфу и Анатолия, как первооткрывательницу и первого описавшего эффект нового лекарства, премируют Нобелевской, в знак признания заслуг перед человечеством.

А заслуги есть — миллионы людей не умерли благодаря стрептоциду, но не последнюю роль сыграло то, что Марфа официально сделала патент на стрептоцид всемирным достоянием и теперь его может производить каждый, у кого хватит на это средств. Вот это, судя по всему, и растрогало нобелевскую комиссию…

В декабре Бочкарёва и Леонов будут в Стокгольме, где им также будут вручены ордена «Трудового Красного Знамени» — за заслуги, в том числе, и перед СССР. Они уже дали своё согласие — таким людям, как Ленин, отказывать не принято.

С одной стороны, это может быть воспринято негативно, так как кто-то может усмотреть у них сотрудничество с большевиками, только вот никакого сотрудничества у них нет — Центр с Марфой больше не работает, а с Леоновым не работал вообще никогда.

У Чичерина уже заготовлено два ордена, с номерами «0012» и «0013». Это всё государственный имидж и уж кто-кто, а Ленин в таких вещах прекрасно разбирался — несмотря на осознание неизбежности войны со всеми этими людьми, он старался наладить с ними хотя бы нейтральные взаимоотношения. А это очень непростая работа…

— Я сожалею, что вы не можете поделиться с миром этими стратегически важными открытиями, — произнёс Аркадий.

— Меня до сих пор мучает один вопрос… — сказал на это Иоффе. — А почему эти данные до сих пор не обнародованы, скажем так, «той стороной»?

— Ровно по тем же причинам, почему они не обнародованы, скажем так, «этой стороной», — улыбнулся Аркадий. — Это стратегическое преимущество, Абрам Фёдорович. Пока все возятся с тупиковым направлением электронных ламп, «там» и «здесь» прорабатывается возможность использования проводников. Это может повлиять, буквально, на всю дальнейшую историю. Когда мы получим достаточно компактные радиостанции, пусть даже на германиевых полупроводниковых диодах и триодах…

Разумеется, не было никакого «там», а было только «здесь», но легенда требовала, чтобы все были абсолютно уверены в том, что есть какой-то противник, которому приходится дышать в спину.

На самом деле, для массовых радиостанций будет достаточно ламп, которые закроют потребности армии и гражданки в портативной радиосвязи, а вот полупроводниковые схемы нужны будут для кое-чего другого, более перспективного и стратегически важного.

Немиров, ввиду того, что было достигнуто им, вполне допускал, что после Второй мировой войны, когда уже потихоньку формирующийся Третий Рейх будет повержен, обязательно начнётся Холодная война.

Учитывая, что тогда будет совершенно иной политический расклад — Аркадий положит жизнь, но не допустит, чтобы эта война шла глубоко на территории СССР, вполне может случиться так, что Холодная война быстро перетечёт в Горячую войну, то есть, Третью мировую.

И тогда придётся как-то защищать города от мириад американских и британских стратегических бомбардировщиков, для чего может потребоваться что-то необычное и эффективное.

Аркадий видел этим «необычным и эффективным» полупроводниковые радиовзрыватели.

Вероятность прямого попадания по бомбардировщику, летящему на высоте 10 километров, составляет 1-2%, даже при безукоризненном наведении, что безбожно мало.

Вероятность задевания бомбардировщика, летящего на высоте 10 километров, осколками от снаряда, оснащённого дистанционным взрывателем, даже при безукоризненном наведении и выставлении верной дистанции, составляет 4-8%, что неплохо, но маловато.

А вот радиовзрыватель повышает вероятность поражения цели до 20-30%, что очень много, когда речь идёт о целых батареях, защищающих город или промзону.

Если допустить, что по бомбардировщику стреляет батарея из четырёх 130-миллиметровых зенитных орудий, выпускающих в район цели 20 снарядов в минуту, вероятность уничтожения бомбардировщика, при условии, что каждый снаряд имеет, скажем, 25% вероятность поражения цели, составляет 99,9%, то есть, поражение цели почти гарантировано.

Немцы во Вторую мировую войну, не обладая такой технологией, а пользуясь лишь только дистанционными взрывателями, превратили каждый вылет бомбардировщиков B-17 в потенциально смертельное турне для их экипажей. Обязательно кто-то умирал от снарядных осколков, а самолёты безвозвратно терялись даже от прямых попаданий, вероятность которых никогда не была равна нулю.

К 1941 точно должно быть налажено массовое производство радиовзрывателей для крупнокалиберной зенитной артиллерии, что заставит сначала немцев, а затем и, возможно, американцев примириться с мыслью, что советские города бомбить не получается.

— Хорошо, я понимаю, — кивнул Иоффе. — Тогда нам не остаётся ничего другого, кроме как надеяться, что наша работа принесёт величайшую пользу Родине…

— Принесёт — я обещаю вам, — улыбнулся Аркадий. — А что, кстати, по поводу германиевых диодов? Я изучал отчёт недельной давности и обнаружил там сведения об успехе — мне начинать биться в истерике от счастья?

— Да у нас что ни действие — так сразу успех, с научной точки зрения, — устало вздохнул Абрам Фёдорович. — А вот с практической… Мы достигли определённого успеха при разработке первого прототипа полупроводникового диода, изготовленного с применением легированного германиевого состава — удалось пропустить ток в одном направлении. Да, это ошеломительный успех, но это не значит, что мы сможем выдать вам готовый к серийному производству германиевый диод в следующем году. Несмотря на то, что я занимаюсь этим вопросом уже почти пять лет, я вижу, что мы находимся в самом начале…

— Я понимаю, — кивнул Немиров. — Но результаты меня обнадёживают. Хотелось бы, конечно, побыстрее…

— Уверяю вас — мы движемся в верном направлении, — улыбнулся Иоффе. — Наша команда работает со всем прилежанием и можете даже не сомневаться — мы отчётливо видим цель и достигнем её с очень высокой степенью вероятности.

*3 августа 1925 года*

Пулемёт затарахтел и выдал длинную очередь по мишени.

Дегтярёв удовлетворённо улыбнулся — никаких задержек стрельбы.

Немиров тоже удовлетворённо улыбнулся — наконец-то, у него появился первый в истории единый пулемёт.

Он подошёл к столу, на котором лежал второй образец, отличающийся от стрелявшего отсутствием дульного тормоза и переходника для стрельбы с ленточным боепитанием.

Переходник этот надевается на приёмник, расположенный сверху и закрывается ствольной коробкой, имеющей специальную «шторку», чем-то напоминающую «шторку», закрывающую окно для выброса гильз на штурмовой винтовке М-16, но выполняющую функцию защиты приёмника патронов от загрязнения.

Если пулемёт предусматривает питание из 30-патронного магазина, то «шторка» остаётся закрытой, а если нужно стрелять с ленточного питания, то «шторка» закрепляется поверх ствольной коробки в открытом положении.

Магазин — это самое слабое место пулемёта, так как выступающая закраина патрона 7,62×54 миллиметра усложняет его геометрию, что сильно усложняет производство. Прямоугольная форма магазина сделала бы его работу проще, а производство дешевле…

Из-за этого печального обстоятельства магазинов будет выпускаться мало, надёжность их ещё долго будет оставаться под серьёзным вопросом, а большая часть пулемётов будет питаться лентой, сложенной улиткой в 75-патронный барабан, представляющий собой банальный квадратный цинк, закрепляемый под ствольной коробкой.

Такие решения выработал Василий Алексеевич Дегтярёв, занимавшийся разработкой единого пулемёта с газоотводной системой аж с начала 1918 года. Семь лет работы…

В затворе реализовано запирание с раздвижными боевыми упорами, а также быстросъёмный ствол, который можно извлечь из ствольной коробки за пятнадцать-двадцать секунд, после чего, за двадцать-тридцать секунд, установить новый. В боевой обстановке время будет совсем другим, но это всё равно будет очень быстро.

Техническая скорострельность пулемёта достигает 800 выстрелов в минуту, прицельная дальность составляет 800 метров, а вес изделия без боеприпасов не превышает 9 килограмм и 180 грамм, а с боеприпасами равен примерно 11 килограммам и 800 граммам.

Естественно, для танковой и зенитной ипостаси пулемёт предусматривает крепления для цинков на 250 и 500 патронов. Но зенитный вариант не просуществует и пяти-семи лет, так как зенитные калибры будут неизбежно укрупнены.

К слову, Дегтярёв «перевернул» пулемёт, из-за чего он теперь чем-то напоминает ДП, но причина веска — питание сверху упрощает подачу патронов из откровенно слабого магазина, а также облегчает установку пулемётной ленты. У него ровно те же резоны, что и у Мадсена, Брена, Льюиса, MG34 и остальных «одноклассников» — Аркадий не был против, так как идея с нижней или боковой подачей питания казалось ему слишком смелой.

Немиров вообще не хотел, чтобы этот пулемёт питался с магазина, но Дегтярёв был непреклонен — ему очень хотелось переплюнуть Фёдорова, который следовал техзаданию и не предусматривал питание с магазина. Учитель-то может и учитель, но на кону вопрос, чей пулемёт примет на вооружение РККА…

А Владимир Григорьевич Фёдоров разработал и воплотил в металле ровно то, что хотел Аркадий.

Пулемёт реализован с отдачей ствола с коротким ходом, а также с роликовым запиранием канала ствола. Последнее — это нечто по мотивам схемы запирания ствола MG42. Причём Немиров не знал, это точно такой же механизм или что-то совершенно новое — немецкого пулемёта ещё попросту не существует…

Зато он смутно помнил, что нечто подобное немцы потом реализовали на штурмовой винтовке STG 45 (M), (1) причём настолько успешно, что это перекочевало в штурмовую винтовку HK G3.

Техническая скорострельность достигнута феноменальная — 1150 выстрелов в минуту, причём Фёдоров посчитал это недостатком, поэтому пытался как-то убавить, но без серьёзной переделки это у него не получилась…

Масса — 12 килограмм и 300 грамм, а с цинком на 100 патронов — примерно 16 килограмм и 300 грамм.

Ствол, разумеется, быстросъёмный, что занимает около 40 секунд на снятие и около 50 секунд на установку.

Боепитание предусмотрено только ленточное, но зато с обеих сторон, чего нет у пулемёта Дегтярёва.

Разработка, точно так же, заняла все эти годы — происходило это болезненно для самого Фёдорова, так как Дегтярёв начал с ним всерьёз конкурировать и дошло до того, что их «расселили» в разные части конструкторского бюро.

Впрочем, сам Владимир Григорьевич по поводу разлада с учеником не переживал — в одном из писем он написал Аркадию, что у системы с роликовым запиранием есть некий огромный нераскрытый потенциал, которому он и хочет посвятить свою оставшуюся жизнь…

Пулемётчик, тем временем, продолжал обстрел мишеней, демонстрируя возможности нового оружия. Когда от покрасневшего ствола пошёл дым, а лента исчерпалась, стрельба прекратилась и испытатель надел перчатку, крутанул фиксатор и тремя резкими ударами ребра ладони выбил раскалённый ствол из крепления, после чего быстро установил новый.

Минуту спустя он зарядил в пулемёт новую ленту и продолжил вести почти непрерывный огонь.

Видно было, что изделие не сырое, всё, что можно было выявить в ходе полевых испытаний, уже выявлено и устранено — у Ковровского оружейного завода есть целых три батальона «добровольных» испытателей, служащих в гарнизоне Коврова. Было кому поползать с этим пулемётом в грязи, пострелять во всех мыслимых условиях и потаскать это оружие в ходе марш-бросков.

— А когда мы можем рассчитывать на войсковые испытания? — спросил вдруг Василий Алексеевич.

— Если есть товарное количество пулемётов, то отправляйте их в 1-й гвардейский механизированный корпус, — ответил Аркадий. — Но сначала лучше согласовать это всё с наркоматом обороны — Иосиф Виссарионович, я думаю, захочет лично ознакомиться с вашими наработками и принять решение по вашему пулемёту.

Ему уже было понятно, что именно примут на вооружение — это будет ПД-25 — Пулемёт Дегтярёва образца 1925 года.

Но Аркадий постарается, чтобы и работу Фёдорова не оставили без внимания — возможно, это будет отличный вариант для экспорта, впрочем, как и ПД-25.

«Торговля пушками — это всегда было выгодно», — улыбнулся своей мысли Немиров. — «Пулемёты — это не „сомнительные“ самозарядные винтовки. Пулемёты — это уважаемое оружие, значение которого уже давно понятно абсолютно всем».

Самое подкупающее в пулемёте Дегтярёва — простота. По конструкции он проще Льюиса, проще Браунинга М1919, проще Мадсена и, уж тем более, проще тех французских чудовищ. А ещё он устроен более эргономично, чем зарубежные аналоги, не говоря уже о том, что он владеет двумя фокусами, которые не знают остальные — питается с ленты и магазина, а также меняет стволы, как перчатки.

Это универсальный пулемёт, который должен быть, со стандартным стволом — в пехоте и кавалерии, с утолщённым стволом — в бронетехнике и на флоте.

Пулемёт Фёдорова, наверное, лучше продать в США, чтобы там начали эксклюзивное лицензионное производство. Аркадий уже видел, что серию ПФ-25 они не потянут — не тот уровень промышленности. У американцев тоже не совсем тот, потому что у них на разных заводах совершенно разное отношение к точности и стандартам. Стандартов федерального статуса ещё не существует, а предприятия, вступающие в какие-либо сообщества производителей, придерживались внутренней стандартизации исключительно на добровольной основе.

Ко Второй мировой точность и стандартизация прирастут многократно, но до этого ещё десять с лишним лет — это огромный путь.

А вот у кого уже есть выдающаяся точность изготовления и приверженность стандартизации чуть ли не на религиозном уровне — это германская промышленность. Но им продавать такую технологию Аркадий очень не хотел…

Армия США давно уже мечтает о хорошем пулемёте, а Браунинг дал ей свой М1919, который был неплох, но не обеспечивал достойную скорострельность, был очень тяжёл, а также не владел фокусом с быстрой заменой ствола.

ПФ-25 может заинтересовать её, ведь пулемёт очень хороший. И самое сложное в нём — это роликовое запирание ствола, а всё остальное было проще, чем у того же Браунинга М1919. Если тот же Курчевский сумеет ворваться с ним на оружейный рынок…

— Мы ещё пистолет испытать должны… — напомнил Василий Алексеевич.

Аркадий, нежно погладивший воронённую ствольную коробку пулемёта, поднял на него взгляд.

— Шпагинский? — уточнил он.

— Да, — улыбнулся Дегтярёв, после чего посмотрел куда-то за спину Аркадию. — А вот и сам Шпагин, кстати говоря.

Георгий Семёнович принёс какой-то деревянный ящик и положил его на стол, рядом с пулемётом, после чего поочерёдно пожал руки Немирову и Дегтярёву. Шпагин — человек простой, рабоче-крестьянский. За это любим и уважаем коллегами.

Но Фёдоров и Дегтярёв очень любят и уважают его совсем не за это. Шпагин, как говорят, метался между двумя «непримиримыми лагерями» конструкторского бюро, помогая то Владимиру Григорьевичу, то Василию Алексеевичу.

Помимо этой бурной деятельности он разработал усовершенствованный приклад к ППД-18, а также сконструировал накручиваемый дульный тормоз-компенсатор к револьверу системы Нагана, увеличивающий кучность стрельбы на 12-14%, что довольно-таки неплохо. Второй жизни револьверу это не дало, так как Красная Армия хочет что-то получше, но тыловые части всё ещё оснащаются Наганами, поэтому разработка была ненапрасной.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, — улыбнулся Шпагин Аркадию. — Здравствуйте, товарищ Дегтярёв.

— Здравствуйте, здравствуйте, — кивнул ему Аркадий.

— Здравствуйте, товарищ Шпагин, — улыбнулся Василий Алексеевич. — Готовы к испытанию?

— Уже давно, — ответил Георгий Семёнович и открыл ящик. — Я принёс сразу пять модификаций своего пистолета. Вот этот, модель № 1, стреляет стреловидными пулями 3×25 миллиметров, а вот этот, модель № 2, стреляет пулями 6,5×25 миллиметров…

Модель № 3 имела удлинённый ствол и способна стрелять обоими типами боеприпасов, но из-за тяжести затвора, для возможности стрелять стреловидными пулями, на ствол необходимо накрутить дульный ускоритель, (2) который и даст необходимую энергию для отдачи ствола.

А модель № 4 и модель № 5 использовали патрон 7,63×25 Маузер, но модель № 5 способна стрелять в автоматическом режиме, питаясь при этом из «улиточного» магазина, созданного по образу и подобию магазина от «артиллерийского» Люгера, но под маузеровский патрон.

Надёжность у этого магазина отвратительная, поэтому Фёдоров запретил Шпагину адаптировать его под другие калибры — это бесперспективно. Георгий Семёнович решил, что да, бессмысленно, поэтому занимается сейчас разработкой двурядного магазина на 25 патронов для модели № 3.

Он верно понял, что армия хочет что-то универсальное, чтобы можно было быстро разрядить в противника как можно больше пуль.

Длина ствола у всех моделей, кроме модели № 3, оснащённой 150-миллиметровым стволом, составляет 140 миллиметров, стандартный магазин вмещает 10 патронов, а вес без патронов составляет от 900 до 1020 грамм. Тяжеловато для оружия постоянного ношения, но чуть легче Кольта. А самое главное — это полностью своё изделие. Каждая деталь изготавливается в СССР, никаких внешних поставок.

Испытатель, какой-то старший сержант, имени которого Аркадий не знал, повинуясь знаку от Шпагина, вытащил из ящика модель № 1, зарядил её магазином со стреловидными боеприпасами и встал на огневой рубеж.

Дегтярёв дал знак сигнальщику и на вышках подняли красные флажки — так все будут знать, что ведётся стрельба.

Стрелял пистолет сравнительно негромко, а пули, как видел Аркадий, ложились очень кучно.

— Испытывали убойность на баллистическом геле, — поделился сведениями Дегтярёв. — И убойность лишь чуть ниже, чем у моего ППД.

Баллистический гель — это тоже рецепт от «внешней разведки». Ничего сложного в его изготовлении не было — нужен был лишь желатин, который уже давно выпускается в промышленных количествах.

До этого оружие и боеприпасы испытывались на трупах, что, по мнению Аркадия, несколько неэтично, ну и согласования занимают много времени, поэтому он внедрил на каждом оружейном заводе производство мишеней из баллистического геля, что всё существенно упростило.

В Туле кому-то пришло в голову, что можно отливать из желатина копии органов, а также помещать внутрь гипсовую имитацию костей, для уточнённого понимания повреждений, наносимых пулей.

И первые же стрельбы по довольно точной имитации тела человека дали пищу для размышлений не только конструкторам-оружейникам, но и участвовавшим в разработке тела врачам.

При скоростной съёмке была обнаружена своеобразная ударная волна, возникающая в геле после попадания высокоскоростной пули. При попадании в труп такого не увидишь, а прозрачный желатиновый гель даже сохраняет границы этой загадочной ударной волны.

В Коврове, где первоначально испытывали гель, этому значения не придали, это ведь оружейные конструкторы, а не медики, поэтому открытие засчитали Туле.

— Без задержек, — сообщил старший сержант. — Уложил в поле «9».

— Переходи к модели № 2, — кивнул ему Шпагин.

Испытатель зарядил пистолет магазином с патронами 6,5×25 миллиметров, взвёл затвор и открыл огонь по новой мишени.

То, о чём Аркадий знал уже давно, стало научной сенсацией в области баллистики, медицинское сообщество начало изучать явление, поэтому даже в Ковровский оружейный завод приехала делегация от Семашко. Самому Николаю Александровичу до этого особого дела нет, ведь у него хватает проблем с организации принципиально новой системы здравоохранения, но заинтересованных учёных он, через свой наркомат здравоохранения, в Ковров послал.

Медики, в цеху по изготовлению мишеней, конструируют желатиновых людей, чтобы потом проверять на них действие пуль, холодного оружия и гранатных осколков. А ещё они хотят, чтобы в оружейный завод привезли миномёт…

Теперь можно было не сомневаться, что к войне у советских врачей сформируется полноценная школа по изучению боевых травм. Это очень положительно скажется на качестве и скорости лечения раненых, а также убавит количество белых пятен в этой области.

«Всё-таки, высокоскоростной профиль пули не даёт особых преимуществ», — подумал Аркадий, глядя на то, как мишень портится от попаданий 6,5-миллиметровых пуль.

А вот модель № 3 показала всю свою необычность: сначала испытатель отстрелял 10 патронов 6,5×25 миллиметров, после чего накрутил на ствол дульный ускоритель, зарядил магазин со стреловидными боеприпасами, а затем отстрелял те же десять патронов в новую мишень. Кучность была примерно та же, что и у модели № 1.

— Возможно, вы будете несколько разочарованы, — предупредил Шпагин, когда испытатель зарядил в модель № 4 10-патронный магазин. — Кучность не та, отдача больше…

И, действительно, пистолет сильнее «задирало», а пули ложились в интервале «7» и «9». Но это тоже было неплохо для двадцати метров.

— А вот тут возможны отказы, — снова предупредил Георгий Семёнович. — На обычном магазине не будут, а вот на «улитке» точно будут.

Испытатель зарядил в модель № 5 10-патронный магазин, переключил переводчик огня на «Авто», после чего разрядил пистолет в мишень за секунду с лишним. Попадания были куда угодно, но не в центр мишени — разброс был слишком сильным. Аркадий насчитал шесть попаданий просто в мишень.

А вот после этого был заряжен магазин-«улитка» на 32 патрона.

Старший сержант открыл автоматический огонь, отстрелял так выстрелов десять, после чего произошло заклинивание.

— Ничего страшного, — махнул рукой Аркадий. — Здесь дело в магазине — это мы знаем уже давно.

Испытатель устранил задержку и продолжил стрельбу, но спустя примерно те же десять выстрелов снова произошло заклинивание. В конце концов, спустя два клина, он дострелял остаток магазина.

— Что думаете, товарищ генерал-лейтенант? — поинтересовался Дегтярёв.

— Модель № 3 — я чувствую, что влюбляюсь в неё… — улыбнувшись, признался Аркадий. — Буду рекомендовать к войсковым испытаниям. Такое оружие нам очень нужно.

Примечания:

1 — Об STG 45 (M) — в нашем уютном ночном эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — тут таится целая история страданий немецких конструкторов и математиков, которых вынудили работать сообща, несмотря на то, что они считали друг друга тупыми и бесполезными. Тут, похоже, придётся кое-что объяснить. Роликовое запирание на MG42 — это схема, при которой на головке затвора есть два ролика, которые при запирании ствола выдвигаются в специальные пазы, тем самым запирая ствол. Это не совсем то, что понимают под «роликовым запиранием» сейчас, так как немцы были в этом вопросе пионерами и, скажем так, не совсем «допилили», в чём их нельзя винить. И вот это применение прообраза роликового запирания на MG42 прошло не без последствий — обнаружилось, что мог происходить отскок роликов на миллиметр вперёд, а затем на миллиметр назад, что преждевременно открывает затвор. Это, в свою очередь, вызывает прорыв пороховых газов, которые, после короткого путешествия внутри ствольной коробки к доступным отверстиям, могут нехило так опалить пользователя. Ожоги от такого точно будут жёсткими. Немцы «решили эту проблему» производством патронов с чуть замедленными капсюлями, чтобы ролики успели прекратить свой шалтай-болтай и нормально заперли ствол, после чего происходил новый выстрел. Это привело к тому, что для универсального пулемёта пришлось поставлять отдельные боеприпасы — это вообще не круто. Но способов решения этой проблемы у них реально не было, поэтому они пошли на такое. Факап? Факап. Но что поделать? Ничего. Только вот они видели, что ролики — это похоже на перспективное светлое будущее, поэтому пошли дальше и начали разработку штурмовой винтовки STG 45 (M), и пусть тебя, уважаемый читатель, не обманывает знакомая аббревиатура — от STG 44 этот девайс отличался принципиально. Именно на STG 45 (М) был применён тот самый человеческий роликовый затвор, но коренным отличием от того, что применялось на MG42, являлось заблаговременное знание, что ролики могут выскакивать из пазов при запирании ствола и обжаривать белокурые лица ариев. И тогда конструкторов «Маузера» почти насильно объединили с математиками, чтобы они вместе выработали идеальную или близкую к таковой систему отдачи затвора, чтобы всё это дело не шарахало раскалённым газом по пользователю. Ещё на раннем прототипе отшвырнули отдачу ствола с коротким ходом, потом присобачили к новому прототипу газоотвод, а после отшвырнули и его — главный конструктор понял, что можно вообще без ничего. Надо было сделать так, чтобы затвор начал движение, когда гильза в патроннике ещё под давлением пороховых газов, а потом замедлялся за счёт геометрии — вот тут конструкторы и математики поработали очень серьёзно и всё тщательно рассчитали. Так и получилась система роликового затвора с полусвободным затвором, та самая, которая настоящая, а не то, что было в MG42. Если углубляться в детали, то эту штуку было сложно спроектировать, но зато дёшево производить — тот же STG 44 стоил 70 рейхсмарок за штуку, а STG 45 должен был стоить 45 рейхсмарок за штуку, но никто ничего не успел, потому что 45 год. Впрочем, система не была забыта — её невозбранно использовали испанцы (на самом деле, это были немцы, ранее работавшие в компании «Mauser»), разработав штурмовую винтовку CETME, а потом ФРГ купила (иронично!) лицензию на эту технологию для своих компаний и потом пошли такие штуки как HK MP5, HK PSG1 и так далее. Странно, что почти во всех русскоязычных источниках ошибка насчёт MG42 — из-за наличия роликов на головке затвора его систему называют роликовой, но это ни разу не та роликовая система, которая используется на современных образцах оружия. Это вводит интересующихся в заблуждение, как меня, но я-то ладно, я-то озадачился и изучил вопрос, после чего всё понял, а вот другие, не такие как я, могут ведь и дальше считать, что MG42 — это родной дедушка роликового запирания, как на многих современных европейских стволах. Но он не дедушка, а прадедушка и это в лучшем случае. А ещё одна странная штука — это то, что в статьях о CETME, MP5, PSG1 и прочих девайсах пишут, что у них просто полусвободный затвор. Но это очень поверхностно, потому что полусвободные затворы — это целая категория. Это как детектив назвать просто художественным произведением. В целом, верно, но ничего не объясняет. Хотя, у нас такая система вообще не в ходу, так как надёжность её оставляет желать лучшего, к загрязнению она устойчива посредственно, а ещё есть много более простых и эффективных способов решить эту задачу. Но это типа вызов конструктору и всё такое — понты, престиж, высший пилотаж и так далее, поэтому ценится в Европе. А у нас ребята попроще… Ах, да, чуть не забыл. Немиров, судя по всему, о проблеме прорыва пороховых газов при роликовом запирании ствола не знает и даже не подозревает. Возможно, в его сознании MG42 — это идеальное оружие военного времени, а не просто оружие военного времени, с неустранимым, в тех условиях, конструкторским факапом внутри.

2 — Дульный ускоритель — это наствольное устройство, также известное, как «активный усилитель отдачи» — предназначен он, как понятно из второго названия, для усиления отдачи, но не в руки пользователю, как может показаться, а на подвижный затвор или ствол, в зависимости от системы автоматики. То есть, если пуля слишком лёгкая, чтобы создать достаточную для работы автоматики отдачу, можно применить такой несложный костыль.

Глава пятая. Война джентльменов

*21 августа 1925 года*

— Как это произошло? — спросил напряжённый Аркадий.

— Расстреляли его дачу, — ответил Сталин. — Из автоматов.

— Как он? — спросил Аркадий.

— Умирает, — ответил Иосиф Виссарионович. — Врачи говорят, что осталось не более трёх часов.

— Он в сознании? — уточнил Аркадий.

— Нет, — покачал головой Сталин. — Одна из пуль задела мозг, поэтому он, можно сказать, уже мёртв.

— Почему убийц не взяли живьём? — поинтересовался Аркадий.

— Среди них был один идейный, — вздохнул Сталин. — Он застрелил своих сообщников в затылки, после чего пустил себе пулю в висок. Он, кстати, тоже ещё, формально, жив, но это тоже ненадолго.

Такое бывает, когда стреляешь себе в висок — пуля не задевает ничего жизненно важного, поэтому человек не умирает мгновенно.

— Но как же так? — Немиров вернулся в кресло и закрыл лицо руками.

— Это была очень тщательно спланированная операция, — пожал плечами Иосиф Виссарионович. — ОГПУ пропустило факт засылки в Петроград опытного убийцы. А этот убийца уже набрал подходящие кадры из местных уголовников. Кстати, я позвал тебя не только за тем, чтобы сообщить последние новости. С этого момента и до прояснения ситуации с семьёй отправляешься в Марфино, что под Москвой. Там будут и остальные потенциально подходящие цели для нападения, а ещё четыре взвода гвардейцев при миномётах и броневиках.

— Хорошо, — кивнул Аркадий. — Усадьба телефонизирована?

— Разумеется, — подтвердил Сталин. — Езжай домой. Охрана выделена.

Это, несомненно, ответный удар от британцев. Они прекрасно поняли, кому выгоднее всего было устранить Лоуренса, поэтому это стало делом чести — устранить кого-то из значимых большевиков.

Выбрали они Якова Свердлова.

Немиров спустился на первый этаж и вышел в гараж, где его ждало боевое охранение — красноармейцы в шёлковых бронежилетах и противопулевых шлемах, с ППД-18 в руках.

В бронированном Alfa Romeo G1, задние и боковые окна которого были пуленепробиваемыми, а между водителем и задними пассажирами была 6-миллиметровая стальная стена, уже сидел Митрофан.

— Подробности выяснил? — спросил Аркадий, севший рядом с ним.

— Стреляли из АФ-18, бронебойными пулями — кирпичная стена дачи была для них как бумага, — сообщил секретарь. — Один охранник убит, двое ранены, Клавдия Свердлова-Новгородцева также ранена, в правое плечо, но её жизни ничего не угрожает. Нападающие увидели товарища Свердлова на веранде, он тоже их увидел и попытался скрыться в здании.

— Откуда взяли оружие? — задал Немиров следующий вопрос.

— Серийные номера показывают, что это сборки из деталей списанных образцов, — ответил Русаков. — Ресурс был почти исчерпан, но для одного дела хватает — ответственные за утилизацию уже арестованы. Начальник отдела утилизации застрелился.

— Вот как… — произнёс Аркадий задумчиво. — Ладно, поехали ко мне домой — нужно забрать жену и сына.

— А я позаботился, товарищ генерал-лейтенант, — улыбнулся Митрофан. — Они уже едут сюда, с охранением. Будут примерно через десять-пятнадцать минут.

Чтобы понять, почему именно Свердлов, нужно читать советские и иностранные газеты — Ленин неоднократно заявлял, что Яков Михайлович, в отличие от других, не запятнал себя ничем, очень хороший управленец, крепкий хозяйственник и подающий надежды теоретик марксизма.

Создавалось впечатление, что вот он — преемник. Немиров себя не оправдал, со Сталиным у Ленина, в последнее время, будто бы плохие отношения, а остальных и рассматривать не нужно.

То есть, Свердлов — очередной громоотвод Ленина…

Британцы, прекрасно знающие насколько щепетилен для СССР вопрос о преемнике лидера, ударили по наиболее вероятному кандидату, чтобы спутать карты. Настолько, судя по всему, был важен для них Лоуренс Аравийский.

Видимо, они не поверили, что за этим убийством стоял лично Немиров, поэтому решили, что это ОГПУ, но доставать Дзержинского или кого-то из его людей сочли мелковатым.

Увы, но, как и в случае с родами пуштунов и кафиров в Афганистане, обязательно требуется кровная месть. Ведь даже у традиции кровной мести имеется очень веская причина — если спустишь такое, то кто-то подумает, что с тобой так можно, без каких-либо последствий. Просто на государственном уровне это заретушировано и прикрыто массой правил, конспирацией и прочими атрибутами, а в Афганистане проводится открыто. Но рациональная причина есть у всего.

Убийство Лоуренса организовал Аркадий. Точнее, он пожелал, чтобы Лоуренс больше не мешал, а специалисты Дзержинского исполнили его пожелание, ещё и применив при этом рицин, который должен был быть уничтожен уксусной кислотой, замешанной ликвидатором в состав непосредственно перед выстрелом.

Ещё там был капсаицин, который должен был ускорить распространение рицина по организму за счёт раздражения места попадания. И всё получилось — Лоуренс Аравийский умер.

Но теперь нужен ответный ход, причём недвусмысленный.

В Смольный заехал броневик, из которого вышла Людмила с маленьким Анатолием.

— Что случилось? — спросила она обеспокоенно.

— На Свердлова совершено покушение, — ответил Аркадий. — Нам придётся провести некоторое время под Москвой. Вещи собрала?

— Да, — Людмила нервно мотнула в сторону броневика. — А это всё было обязательно?

— Мы не можем рисковать, — вздохнул Немиров.

Они выехали из Смольного и доехали до Октябрьского вокзала, где пришлось ждать прибытия бронепоезда. А уже на бронепоезде они поехали в Москву.

Аркадий, сидящий в купе, размышлял о том, какую цель необходимо выбрать для ответного удара.

Слишком значимого убирать нельзя, потому что последствия будут непредсказуемыми, а вот какую-то мелкую сошку…

«Черчилль?» — подумал он. — «Его недавно вновь назначили военным министром… Он всё ещё достаточно мелкая сошка в реальной политики Британии — лучший кандидат на устранение».

Немиров примерно знал биографию Уинстона Черчилля, поэтому был слегка удивлён тем, как сильно изменилась судьба этого политика. Он уже давно должен был быть канцлером казначейства, то есть, заниматься деньгами Британии и способствовать её выходу из «небольшого» экономического кризиса, возникшего в ходе Первой мировой.

Только вот сейчас Черчилль очень глубоко завяз в военных делах и в экономику не лезет — он готовит армию к войне против СССР, ради чего охотно затевает скандалы с экономистами.

Британия ещё не готова к полномасштабной войне, это мнение не один раз звучало в кабинете министров Великобритании, но эти кабинетные служащие даже не подозревают, что через четыре с лишним года нынешняя неготовность покажется им идеальными условиями…

«Нужно убирать Черчилля», — решил Аркадий. — «Он мне всё равно никогда не нравился».

*25 августа 1925 года*

— Да, это выглядит как нечто реализуемое, — согласился Феликс. — Исполнителя мы подберём.

— Нужен человек, способный сделать выстрел минимум с четырёхсот метров, — добавил Аркадий. — Оружие нужно местное, обязательно со стреловидным патроном. И, кстати, винтовку нужно будет уничтожить концентрированной кислотой, но так, чтобы было понятно, что это местное оружие. Боеприпас придётся привезти, так как на месте такие найти будет непросто.

Благодаря Войску польскому и Финской армии в арсеналах РККА очень много бронебойных стреловидных патронов под винтовку Ли-Энфилд.

Британцы, к слову, сумели удивить своим решением проблемы перезарядки своей SMLE Mk.III (1) — они оборудовали каждый стреловидный патрон полым пробковым колпачком, имитирующим контур обычного патрона, благодаря чему он легко подавался из магазина при движении затвора. А в баллистике пули колпачок почти не участвовал, так как рвался на куски сразу по выходу пули из ствола.

Оригинально, но слишком усложняет производство патронов, без существенного прироста эффективности стрельбы — стреловидные пули изначально были суррогатом, до появления первых крупнокалиберных винтовок…

Замеры показали, что пуля летит со скоростью 1070 метров в секунду, а дальность прямого выстрела из винтовки составляет 954 метра. При наличии достойной оптики сделать выстрел на 400 метров не составит особого труда. Нужно будет просто навести прицел на чуть расползшееся туловище Черчилля и сделать выстрел. А дальше высокоскоростная пуля сделает своё дело.

Известно, что Черчилль сейчас с головой в лондонской политике, но регулярно возвращается в свой Чартуэлл-хаус, что в графстве Кент. Непонятно, чем он занимается на своей усадьбе, так как посторонним вход воспрещён, а территория охраняется, но известно, что на улице он рисует и занимается садоводством.

В саду его не достать, а вот рисует он у пруда. Но приблизиться к пруду нет никакой возможности, из-за охраны, поэтому рассчитывать можно только на выстрел с большой дистанции. Благо, недалеко есть холм, на котором может разместиться снайпер.

— Это ведь вызовет ответные действия, — произнёс Дзержинский.

— Если мы не отреагируем, они подумают, что можно истреблять нас и им ничего за это не будет, — вздохнул Аркадий. — Надо сделать им намёк, что мы убрали обычного функционера, совершенно не сопоставимого со Свердловым, а они переступили черту. Если хотят повышать ставки — мы будем отвечать тем же.

*23 сентября 1925 года*

«Эх, туман…» — поморщился Андрей.

Он сидит здесь уже второй день, а на улице не май месяц — ночами бывает прямо очень холодно.

Пара шерстяных одеял, конечно, слегка улучшают ситуацию, но ничего хорошего и полезного в таком куковании нет.

«Да ради таких денег…» — подумал он. — «Да хоть неделю здесь просижу, если надобно».

Ему предложили четыре тысячи фунтов стерлингов за убийство какого-то правительственного борова. Политикой Андрей никогда не интересовался, он и из России-то уехал потому, что друзья позвали — сказали, что в Европе денег много будет, ловкие ребята без навара не останутся и всё будет хорошо.

Но для него никаких денег не было — даже на работу не берут почти никуда. Не говоря уже об армии.

«А я ведь снайпер, каких поискать!» — возмущённо подумал Андрей, нежно погладив цевьё винтовки. — «Я столько немцев и краснопузых положил — устанешь считать!»

На постоянную работу устроиться никак не получалось, ведь тут и своих работяг хватает, но Андрею удавалось перебиваться временными работами — грузчиком работал, уголь кидал в топку парохода, даже рикшей служил для одного сильно пьющего англичанина…

Потом его, конечно, попытались заманить в Америку, к Столыпину, но он отказался. Против большевиков ему больше воевать не хотелось — не после того, что он пережил под Иркутском…

Ему сильно повезло, что сумел попасть на пароход — за это он, иногда, благодарил бога.

Но жизнь, как ни прокрути, печальная, почти как местная еда.

И тут появляется один человек, которому, вроде как, порекомендовал Андрея подполковник Никонов. И этот человек предложил ему четыре тысячи фунтов за один точный выстрел с дистанции триста семьдесят четыре метра.

Стрелять нужно из Ли-Энфилда, бронебойной стрелкой, поэтому дело выглядело плёвым…

Издалека донёсся гул двигателя — видимо, кто-то приехал на усадьбу. Цели здесь нет, поэтому может быть, что это она приехала.

Продолжилось ожидание. Тот боров с фото должен выйти на лужайку, после чего нужно будет сделать лишь один выстрел с холодного ствола…

Шли часы, ничего не происходило, а Андрей мечтал о том, что можно купить на четыре тысячи фунтов.

Это огромные деньги, на которые можно безбедно жить очень долгое время. Не в Британии конечно.

Он эту страну, очень холодно и грубо встретившую его, видел в гробу, поэтому покинет её на первом же пароходе. Его посетили мысли, что во Франции можно хорошо устроиться, а лучше в Испании. В Испании тепло, горячие женщины и, в целом, во Франции слишком много таких же, как он, а таких встреч он хотел избегать.

Наконец, слуги вытащили из дома мольберт, принадлежности к нему и обитое тканью кресло.

Андрей взял винтовку наизготовку, зарядил в неё бронебойную стрелку, после чего приник к оптическому прицелу.

Прицел трёхкратный, стандартный для Ли-Энфилда. Для данной дистанции в самый раз…

Боров в махровом халате и странной шапочке начал замешивать краски. Андрей видел, что он рисует какую-то мутную зелень, но это было совершенно неважно — скоро он сделает последний в его жизни взмах кисточкой.

Андрей сделал дыхательное упражнение, которое всегда помогает ему сконцентрироваться. Догадался он до этого упражнения сам — никто не подсказывал. И оно работало очень хорошо.

Полностью успокоившись, снайпер взял прицел на сидящего к нему в профиль британского борова, навёл перекрестие оптики ему под левое плечо, после чего выстрелил.

Испуганные птицы сорвались с деревьев, но Андрея они волновали меньше всего.

Сразу же перезарядив винтовку, он вернул прицел на жертву, но та уже лежала рядом с креслом. Андрею сказали, что жертва должна гарантированно умереть, поэтому он не поленился и сделал ещё один выстрел — прямо в задницу этому борову.

Далее, следуя инструкциям, снайпер вскрыл колбу с кислотой и налил её в ствол винтовки, а после этого вылил остаток на казённую часть и приклад.

Её найдут, обязательно, но на ней не останется вообще ничего.

Машина была замаскирована в лесу, в полутора километрах отсюда — Андрей пошёл к ней быстрым шагом.

На часах восемь утра, людей на улице практически нет, поэтому пускать в ход револьвер не пришлось. И это было большое облегчение для него, так как бесплатно грех на душу он брать не хотел.

Машина, старый и мятый Форд Т, называемый американцами «Жестяной Лиззи», затарахтела и Андрей покинул место преступления. Его ждёт Лондон, а там неприметный отель, сутки ожидания, после чего нужно будет проверить один тайник, в котором должен появиться ключ к банковской ячейке.

День и вечер прошли спокойно, несмотря на то, что в Лондоне всё это время царила какая-то нездоровая активность — полиция искала кого-то, кого-то находила и перетряхивала, а затем, зачем-то, патрулировала улицы.

«Видать, хлебушек свой отрабатывают, псы служивые…» — подумал Андрей, курящий у открытого окна номера.

Эта мысль заставила его подумать о том, что он и сам был служивым. Сначала царю, потом Корнилову, которого он считал тем ещё наивным дурачком, но теперь он служил только самому себе.

Утром, после крепкого и спокойного сна, он позавтракал в отельном ресторане и пошёл в банк.

Ему заплатили две тысячи аванса — из-за этого у него даже появилась шальная мысль просто сбежать, ведь сумма огромная, но потом он подумал, что такие люди и найти могут…

В конце концов, работу он счёл непыльной, ведь вокруг не было притаившихся снайперов, а цель его совершенно не скрывалась.

Тайник, спрятанный в Гайд-парке, он обнаружил быстро — под камнем лежал ключ с номерной биркой.

Довольный Андрей забрал ключ и направился в «Barclays Bank», где показал ключ, после чего его пропустили в комнату с ячейками.

Нужная ячейка обнаружилась в самом дальнем углу комнаты. С нетерпением отперев ячейку, Андрей вытащил из неё металлическую коробку и сразу же открыл её. Быстрый пересчёт показал, что тут две тысячи фунтов стерлингов. Но на самом дне обнаружилось письмо.

Читать письмо Андрей не стал — не то место. Он спрятал деньги и письмо в портфель, после чего спешно покинул банк.

Из города уезжать ещё слишком рано — разыскные мероприятия будут идти ещё минимум несколько дней, а то и неделю, поэтому лучше всё это время провести в отеле, неприметно и скромно.

Вернувшись в номер, снайпер сел за стол и распечатал письмо.

«Уважаемый Андрей Робертович Конотопцев, рады были сотрудничать с вами», — прочитал он. — «Ваш безукоризненный профессионализм позволил нам решить очень важную проблему, за весьма скромную плату. Если вас интересуют подобные контракты, но уже с более серьёзными гонорарами, оставьте в парковом тайнике лист бумаги с собственной подписью. Лучше сделать это спустя одну декаду — так будет безопаснее».

Это письмо заставило его задуматься. Получается, он прошёл проверку и теперь этот неизвестный работодатель хочет, чтобы он выполнял для него ещё больше поручений. Идея работать на кого-то, пусть и задорого, не нравилась Андрею, за один выстрел он заработал четыре тысячи фунтов, тогда как совсем недавно три недели тягал тяжести в порту, за два фунта в неделю.

Он уже очень богат, но ведь можно заработать ещё больше?

«Всяко разно, а связь с таким щедрым работодателем лучше не терять», — подумал Андрей.

*28 сентября 1925 года*

— …, а вторая вышибла ему черепную коробку, — сообщил Аркадий. — Снайпер действовал наверняка.

— Жуть, — поёжился Киров.

— Вот такие они — внутренние разборки буржуазии… — развёл руками Немиров.

— Думаешь, из-за денег? — спросил Сергей Миронович.

— Не исключаю, — пожал плечами Аркадий. — Но может быть, что это всё из-за политики.

Данных судмедэкспертизы нет, но американские газеты опубликовали всю просочившуюся наружу информацию: выстрела было два, один пришёлся в бок левой части грудной клетки, а второй точно в задницу Черчилля, из-за чего пуля прошла сквозь всё тело, в ходе чего лишилась оперения, после чего плашмя вылетела из черепа.

Ранения в бок зачастую оказываются смертельными, поэтому едва ли Черчилль мог выжить после первого попадания, но второе снизило его шансы до нуля.

Немиров отпил чая из чашки, после чего закусил терпкий напиток ватрушкой с творогом, тёртым грецким орехом и изюмом.

Ход сделан — британцы получили симметричный ответ.

Наверное, они бы и хотели устроить международный скандал, но доказательств причастности СССР к этому убийству нет. Убийца не найден, оружие безнадёжно испорчено кислотой, а то, что от него осталось, указывает на местное изготовление — британская винтовка и британский бронебойный патрон.

Кучность у стреловидного боеприпаса, как правило, не та, но работал профессиональный снайпер, воевавший против Кайзеровской Армии и РККА — для него это были практически полигонные условия.

Дзержинский поделился сведениями: этот профи захотел продолжать сотрудничество, поэтому в будущем прольёт ещё немало крови.

ОГПУ планирует направить его в Шотландию, чтобы он отлежался там нужное время. И если британцы решат, что им мало, будет ещё одно политическое убийство. Возможно, следующим станет премьер-министр. Но только если они решатся на ответные действия.

Уинстон Черчилль, своим печальным примером, показал, что убрать можно любого. Военный министр ли, лорд адмиралтейства ли, представитель палаты общин — умереть может любой.

— Свежая газета, — заглянул в кабинет Аркадия секретарь. — «Правда», «Известия», «Таймс», а также «Гардиан».

— Давай сюда, — сказал Немиров.

Начав изучать «Таймс», он лишь криво усмехнулся — практически все статьи, так или иначе, были посвящены Уинстону Черчиллю. В одной статье в открытую заявлялось, что в этом деле есть русский след, а также озабоченно доносилось, что нужен достойный ответ, «иначе удар по репутации и престижу Великобритании и Его Величества не будет смыт».

«Гардиан» же предлагал искать ответы в прошлом Черчилля — журналисты допускали, что это могло быть эхо Англо-бурской войны…

«Правда» выражала соболезнования родственникам погибшего, а также высказывалась о своей версии — буржуазно-империалистическая гидра не жалеет даже своих высших чиновников.

В той же «Правде» была статья Я. Гашека, который очень иронично высказался о личности усопшего, а также проявил компетенцию в нюансах военного дела. Он написал, что убит Черчилль был из британской снайперской винтовки, с немалой дистанции, британской же бронебойной пулей, известной повышенным разбросом, что требует от стрелка немалой компетенции. Он предположил, что стрелял бывший военный снайпер, для которого такой выстрел был чем-то вроде разминки перед настоящей стрельбой.

— А не тот ли это Гашек… — начал Аркадий.

— Да, автор «Похождений бравого солдата Швейка во время мировой войны», — кивнул Митрофан. — Хорошая книга.

— А разве он не ушёл вместе с чехословаками? — нахмурил брови Немиров.

О Гашеке он знал мало, так как тот не был его любимым писателем. Прожив часть своей жизни на войне, Аркадий мог с уверенностью заявить, что отыгрывать жизнерадостного кретина на войне — это как смеяться в аду. Никто не запрещает, но это странно.

Да, Аркадий понимал иронию Гашека, его видение войны через призму трагикомедии, но сам на неё так смотреть больше не мог. Он прошёл через неё, он умер на ней, поэтому ему не смешно. Да и никогда не было.

В данный момент он смотрел на войну как на всю эту вереницу вынужденных политических убийств. Как на кровавую, отвратительную, антигуманную и разрушительную безальтернативность…

— Нет, — покачал головой Русаков. — Да и с чего бы ему? Он же в ВКП (б). Ну и в «Правде» не на последнем месте.

Немиров вернулся к чтению «Правды».

Его заинтересовала статья об успехах в Ставропольской губернии. Официально заявлено, что кулаков в губернии больше нет, они либо уехали от «бескормицы», либо вступили в артели и коммуны на правах рядовых тружеников.

Подпольная холодная война на селе близится к завершению — на заседании СНК, в прошлом месяце, Аркадий слышал, что в 1924 году было собрано 98 миллионов тонн всех видов зерновых. Для сравнения, при царе, в довоенном 1913 году, собирали 50,5 миллионов тонн зерна.

Но это всё не считая Маньчжурии и Китая — только вот там послевоенная неразбериха и сельское хозяйство работает не очень эффективно, поэтому не хватает даже на покрытие собственных потребностей. Из-за этого часть зерна из остальных республик идёт в КитССР, преимущественно в Пекин, который надо очень хорошо кормить, чтобы там всё не рухнуло.

Зато, как пишут «Известия», в Маньчжурию и на Дальний Восток начали переезжать китайские крестьяне, получающие там землю и сразу же начинающие формировать артели и коммуны.

С одной стороны, это может показаться плохой идеей, так как в партии уже есть мнения, дескать, китайцы всё заполонят, а русских людей совсем не останется, но Аркадий был ярым сторонником заселения Дальнего Востока маньчжурами, ханьцами, хуэйцами и остальными полноправными гражданами СССР, так как знал будущее…

К 2040-м годам Дальний Восток России представлял собой малонаселённую пустошь, полную городов-призраков. Депопуляция, начавшая всё смелее проявлять себя во второй половине 10-х годов, привела к тому, что населения, в целом по миру, становилось всё меньше и меньше. Старики умирали, а новые дети не рождались, а ещё с Дальнего Востока постоянно уезжали люди, поэтому, к весьма печальному концу Третьей мировой, люди жили только в некогда крупных городах, а тайга была полностью отдана на откуп волкам и медведям.

Сейчас же китайцы, которым очень некомфортно жить в тесноте Северного Китая, мигрируют, при полной поддержке Советской власти, в малонаселённые регионы, получают сельхозтехнику, посевное зерно и строительные материалы — всё для того, чтобы увеличить численность населения на Дальнем Востоке.

Но просто так их там не оставят, ведь запланировано проводить там ликбез, массово учреждать русско-китайские школы, а также открывать высшие учебные заведения.

Аркадий, при поддержке Ленина, принявшего его доводы, инициировал амбициозную программу по полноценной интеграции китайского населения, переехавшего в РСФСР. Дальний Восток, если у них всё получится, станет одним из самых густонаселённых регионов.

Этот амбициозный план, в случае успеха, существенно облегчит освоение природных ресурсов, за счёт обилия рабочих рук. Не придётся объявлять комсомольские стройки, с отправкой десятков тысяч добровольцев. Строить будут местные.

Немиров, помимо будущей войны, беспокоился ещё и о грядущей депопуляции. Причины её он понимал не до конца, но чувствовал, что это было как-то крепко связано с капиталистическими отношениями.

В его времена дети — это было что-то неприлично дорогое, совершенно неподъёмное для большинства. Социальная поддержка от государства была практически никакой, поэтому родители оставались наедине с «проблемой» — как поставить на ноги даже одного ребёнка, при таких-то ценах на места в детских садах, стоимости образования, и прочие сопутствующие атрибуты.

Они с его теперь уже бывшей женой решили, что это вообще не их, поэтому так и не завели себе ребёнка, а просто жили для себя.

Теперь же у него есть сын, а ещё второй ребёнок на подходе, причём Людмила считает, что этого всё ещё слишком мало, поэтому надо третьего.

Аркадий не до конца понимал, как она, после того, как из неё вышел целый человек, потом вдруг решила для себя, что хочет пережить такое снова, но выбор её уважал — за волю.

«Эх, теперь надо думать, как просто дожить до войны», — посмотрел Немиров в окно своего кабинета. — «А потом думать, как сделать так, чтобы человечество не уничтожило себя в последней войне».

Масштаб поставленных перед самим собой задач начинал его пугать. В то время, когда он всё это задумал, это казалось чем-то далёким, до чего ещё надо как-то дожить, но с каждым годом это становится всё ближе и ближе.

«Всё выглядит так, будто бы я справляюсь», — мысленно улыбнулся себе Аркадий. — «Прорвёмся. И надеюсь, что не порвёмся».

Примечания:

1 — SMLE Mk.III — расшифровывается как «Короткая, Магазинная, Ли-Энфилд, модель 3». Short Magazine Lee-Enfield Mk III была пущена в серию в 1907 году — основным её отличием была возможность заряжать магазин обоймами по пять патронов, но было ещё кое-что новенькое — она оснащалась патронами Mk VII, которые не только были остроконечными, но ещё и очень ловко обходили Гаагскую конвенцию. Гаагская конвенция требовала, чтобы сердечник пули (как правило, свинцовый) был закрыт оболочкой (как правило, томпаковой), чтобы её не расплющивало, как экспансивные пули. Англичане, чтобы не нарушать конвенцию, разработали пулю Mk VII, носовая часть которой имела сердечник из алюминия, древесной массы или прессованной бумаги, а хвостовая часть, как и прежде, содержала в себе свинец. На аэродинамических свойствах эта «небольшая» модернизация почти не сказывалась, так как вращение, приданое пуле нарезами, компенсировало это смещение центра тяжести. А вот когда эта пуля попадала в тело и задевала, скажем, кость, то разбивалась в щепы, нанося страшные повреждения, очень редко совместимые с жизнью. Зато буква Гаагской конвенции была соблюдена — это главное…

Глава шестая. Энергия завтрашнего дня

*7 октября 1925 года*

— Я ранен! — выкрикнул Адольф и рухнул на брусчатку.

— Срочно врача! — сразу же среагировал Макс Аман.

Толпа телохранителей из ударного отряда «Адольф Гитлер» сразу же загородила своего лидера со всех сторон, чтобы неизвестный стрелок не смог выстрелить снова.

Веймарское правительство отчаянно цепляется за власть, но народная поддержка НСДАП уже превышает все мыслимые пределы.

Адольф, тонко чувствуя народные настроения, говорил то, что хотят услышать люди — его программа нравится им и без того, но он, в последнее время, добавил в свои речи больше фёлкише. (1)

У него уже окончательно сформировалось чёткое понимание, как действовать дальше. Он много беседовал с разными влиятельными людьми из промышленных кругов — его идеи находят их полную поддержку, поэтому он почувствовал, что пора действовать решительнее.

Он начал консолидировать вокруг себя остатки фрайкоров, которые держались из последних сил. Это у Адольфа было достаточно денег, чтобы содержать личный фрайкор, а потом и вовсе сформировать ударный отряд собственного имени, выполняющий сейчас функции телохранителей, а остальные, после того, как «Антибольшевистский фонд» прекратил существование, разбрелись по домам.

Но те, кто ещё находит средства на нечто большее, чем просто сидеть в келлерах и вспоминать былые деньки за кружкой пива, являются целевой аудиторией Адольфа, который заинтересован в том, чтобы его личная армия стала как можно многочисленнее.

Ветераны Великой и Гражданской войн, участники отражения французского вторжения — в его фрайкоре есть место каждому достойному немцу.

Только вот сейчас он чувствует, как теряет кровь — попали в правую ногу, но кость, вроде бы, не задета.

Примчался врач, который сразу же оценил ранение и оперативно перевязал раненого лидера НСДАП.

— Защитите Людендорфа! — прорычал Адольф, увидев, что отставной генерал просто стоит.

Началась стрельба, кто-то из телохранителей рухнул рядом с ним, толпа начала испуганно роптать, а затем попятилась назад.

Полиция решила показать характер — это было ожидаемо. Скоро всех этих еврейских прихлебателей убьют…

Если всё пойдёт по плану, то на Унтер-ден-Линден, с Вильгельмштрассе и Леопольдштрассе, прямо в тыл полицейскому заграждению, выйдут штурмовые группы его фрайкора.

Их шествие должно было дойти до Бранденбургских ворот, где Адольф, а затем и Людендорф, планировали выступить с речами, но всё пошло не так, как они задумали.

А дальше оно пошло ещё хуже.

Обнаружилось, что штурмовые группы всё не прибывают, хотя уже давно должны были. Ещё оказалось, что Эрнст Рём, очень перспективный человек для их дела, смертельно ранен в голову.

— Нужно продолжать движение… — простонал Адольф.

— У них пулемёты и броневики… — шепнул ему на ухо Макс Аман, верный сподвижник.

Два броневика рявкнули двигателями, из-за чего толпа подалась назад и оттеснила телохранителей ближе к Адольфу.

«Это провал…»

*9 октября 1925 года*

— Забавно… — изрёк Аркадий, опустил газету и отпил из чашки.

Крепкий индийский чай поступает из США, так как с Британией больше нет торговли.

Терпение англичан истекло, поэтому они, наконец-то, наложили на СССР экономические санкции. Строго ограничили оборот золота, напрямую запретив менять честно заработанные Страной Советов фунты стерлингов на золото из британских резервов, а также пресекли какую-либо торговлю.

Но ситуация во взаимоотношениях СССР и Великобритании, опять же, наконец-то, стабилизировалась.

У Дзержинского не так давно состоялась беседа с вице-адмиралом Хью Синклером, руководителем MI6, то есть, Секретной разведывательной службы, в ходе которой были расставлены все точки над i.

Вице-адмирал прибыл в Петроград лично, а сама беседа была неофициальной и почти полностью состояла из эвфемизмов. Феликс сказал Аркадию, что случившиеся инциденты замяты, англичане не будут предпринимать покушения на государственных функционеров СССР, но только при условии, что СССР ответит тем же.

Естественно, это касалось только очень крупных политических фигур, а взаимное убийство разных «маловажных» людей будет продолжаться — всё-таки, ОГПУ и MI6 должны делать свою работу…

«Кровная месть» официально прекращена, а намечавшийся парад громких убийств остановлен.

До англичан дошла «утечка» о подготовке убийства сначала премьер-министра, а затем и короля, поэтому они «допустили» свою «утечку» о подготовке покушения на Ленина, после чего пришли договариваться.

«Возможно, всё-таки, есть какая-то общая канва истории, из которой невозможно вырваться», — подумал Немиров, продолжив читать статью о событиях в Германии. — «Гитлер устроил путч, только не в Мюнхене, а прямо в Берлине — видимо, сейчас у него более широкая народная поддержка, раз он так охренел в атаке».

Вдохновлялся он «Походом на Рим», учинённым Муссолини, но Адольф не учёл, что Веймарское правительство ещё не дозрело до стадии «кто угодно, но не коммунисты». Король Виктор Эммануил III запретил вводить военное положение и оказывать сопротивление Муссолини, так как видел в нём долгожданное избавление от всех этих коммунистов и социалистов…

В Германии же Веймарское правительство, пока что, не чувствует необходимости в чём-то подобном — коммунисты, официально, проиграли, поэтому Гитлеру нужно искать какой-то альтернативный способ прорваться к власти.

Но он не стал, поэтому его уже заключили под арест и скоро будет суд. Скорее всего, самый гуманный суд в мире.

Среди погибших в ходе путча Немиров увидел знакомого — Эрнста Рёма. Этот индивид должен был стать лидером штурмовиков, но теперь этому не бывать.

Впрочем, Гитлер не нуждается в мускулах, так как он сам и есть мускул — у него личный фрайкор, содержащийся непонятно на какие деньги. Нет, Аркадию-то понятно, на какие, но общественность не знает и не понимает.

«Ранение в ногу — ничего такого не припоминаю…» — подумал он. — «И о Людендорфе такого не помню — вроде бы, ему не должны были бить морду».

Но отставного генерала отмудохали полицейские, разъярённые понесёнными потерями.

В целом, непонятно, на что рассчитывал Гитлер. Немиров не мог поверить, что Адольф всерьёз верил, что берлинская полиция не узнает, что в столицу массово приехали члены его фрайкора?

Все четыре группы штурмовиков были окружены четырьмя ротами Рейхсвера, поэтому к Бранденбургским вратам никто не пришёл…

Но в газете пишут, что кто-то стрелял из толпы — это ожесточило полицейских и увеличило потери среди мятежников. Аркадий вдруг запереживал за Гитлера — а если он не переживёт этого ранения?

«В таком случае к власти может прийти кто-то здоровый на всю голову…» — подумал он. — «И это будет очень печально…»

Хуже Гитлера для Германии лидера не придумать. Это азартный игрок, любящий приметы, очень суеверный, уже сейчас сильно увлекающийся оккультизмом — такой противник гораздо лучше, чем холодный прагматик вроде Ленина.

«Приди к власти в Германии какая-то нацистская версия Ленина, нам бы пришлось очень несладко», — подумал Аркадий. — «Он бы не стал устраивать идиотские авантюры в надежде, что удастся проскочить на тоненького, а последовательно разгромил бы сначала Францию, затем Польшу, а после и Британию. А вот уже после этого, с накопленными ресурсами и полностью подавленным сопротивлением на оккупированных территориях, ударил бы по СССР. И это было бы гораздо хуже, потому что ему не пришлось бы оглядываться за спину».

Но Гитлер не способен ни на что подобное, ведь он свято уверен, что у него есть высшее предназначение, что он проводник германского народа к величию, к исполнению его исторической роли.

«Он сам верит в то, что несёт с трибун», — улыбнулся Немиров. — «А это хорошо. Есть у них для нас кандидатуры похуже, гораздо хуже».

— Товарищ генерал-лейтенант, — заглянул в кабинет Митрофан. — Товарищ Ленин зовёт.

Аркадий вышел в коридор и наткнулся на Григория Шумакова, секретаря Сталина.

— Ко мне? — спросил Немиров.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант, — козырнул Шумаков. — Товарищ Сталин зовёт.

— Меня товарищ Ленин вызвал, — вздохнул Аркадий. — А что с телефоном?

— Новую систему устанавливают — телефонная связь будет недоступна в течение следующих двух часов, — ответил секретарь Сталина.

— Понятно, — вздохнул Аркадий. — Скажи, что товарищ Ленин вызвал меня первым.

В кабинете у председателя СНК, помимо его самого, обнаружилась Надежда Константиновна Крупская.

— Звали, Владимир Ильич? — спросил Аркадий. — Здравствуйте, Надежда Константиновна.

Пожилая женщина степенно кивнула ему.

— Звал, конечно, — ответил Ленин, отвлёкшийся от папки, лежащей перед ним. — Садись.

Немиров сел за стол.

— Вам необходимо заканчивать все эти шпионские игры, — произнёс Ленин. — У нас сорвалась очень важная сделка с Австралией — на кону было полтора миллиона долларов. И поставки зерна в Индию теперь тоже сорваны — английские предприниматели получили публичный государственный запрет.

— Мы уже закончили, — ответил на это Аркадий.

— Оно хоть стоило того? — поинтересовался Владимир Ильич.

— Определённо, — кивнул Аркадий. — Возможно, вы ещё не ознакомились с докладом Нуристанского кабинета Иностранного отдела СОУ ОГПУ…

Секретно-оперативное управление ОГПУ, возглавляемое Яковом Петерсом, открыло в своём Иностранном отделе Нуристанский кабинет сразу после того, как стало ясно, что есть «зацеп» в Афганистане.

Совет племенных жителей и дехкан Нуристана получает от тематического кабинета разведывательно-информационную поддержку — учреждённый не так давно ЦИК Нуристана, всецело занимающийся войной с Гильзаи, получает агентурную информацию о перемещении вражеских сил и политической обстановке во вражеской конфедерации.

Аркадию там лучше, в ближайшее время, не появляться, потому что это может перевозбудить англичан, поэтому регион курирует Яков Петерс, а на местах волю союзного Совета проводят генерал-майор Бронислав Удальский, а также агент ОГПУ Тимофей Самсонов.

— Я физически не могу успеть изучить все исправно присылаемые вами доклады, — вздохнул Ленин. — Но ты же владеешь ситуацией — расскажи мне, что именно мы выиграли от смерти Свердлова?

— От его смерти мы не выиграли ничего, скорее, наоборот, — покачал головой Аркадий. — Только вот гибель Томаса Лоуренса, занимавшегося консолидацией пуштунов, внесла в ряды наших противников разлад. Новичок, присланный на замену Лоуренсу, как мы видим, не справился с поставленными перед ним задачами и конфедерация Гильзаи сейчас максимально разобщена.

— Чем так незаменим был Лоуренс, что его пришлось устранять? — спросил Ленин.

— Он понимал регион, — ответил Немиров. — И знал местные правила. Возможно, он знал эти правила лучше, чем я. Оставь мы всё, как есть, Лоуренс бы, в сравнительно короткие сроки, объединил вокруг конфедерации Гильзаи большую часть нейтральных родов. Это привело бы к тому, что…

— Я понимаю, к чему бы это привело, — перебил его Ленин. — Хорошо, я принимаю твою аргументацию. Надежда, нам бы чайку… А к твоему вопросу перейдём сразу же после чая.

— Сейчас принесу, — улыбнулась Крупская.

Она покинула кабинет, а поморщившийся Ленин отодвинул от себя папку с каким-то неприятным ему содержимым.

— Как продвигаются дела с алюминием? — спросил он. — Есть успехи?

— Есть, — с улыбкой кивнул Аркадий. — Первый энергоблок Ботакаринской электростанции уже запущен, а Карагандинский электролизный завод начнёт работу до весны следующего года. Тогда же и начнут поступать первые тонны алюминия.

— Это хорошо, — произнёс Ленин. — Ларин меня уже заел — хочет, чтобы как можно скорее строили ГЭС на Днепре — это имеет смысл?

— ГЭС имеет смысл всегда, — ответил Немиров. — Чем больше у нас будет дешёвого электричества, тем дешевле будет алюминий. А алюминия нам нужно очень много. Кстати, вам скоро сообщат об открытии очень крупного месторождения нефти в Тобольской губернии. И значение этого месторождения переоценить очень сложно — одна эта скважина в сутки даёт примерно сто тридцать пять тонн нефти. Это свидетельствует об огромнейших запасах нефти в том регионе. Возможно, это месторождение может посоперничать с иранскими и арабскими запасами…

Геодезисты, чуть ли не с применением шаманских практик, пришли к выводу, что нефть должна быть именно там, где они стоят. Было доставлено оборудование для бурения, после чего пробурено 27 скважин, 26 из которых не дали вообще ничего. Но вот 27 показала, что все страдания и лишения сотен людей, задействованных в поиске нефти, не были напрасны.

Немиров с уверенностью мог утверждать, что они нашли именно то, что он искал все эти годы.

И если бы не годы поисков и разработок, даже не нефти, а оборудования, всё это было бы просто невозможно. Десятки патентов, американских, французских и английских, позволили разработать на их основе бурильную установку, способную пробурить скважину глубиной в два километра — и этого хватило, судя по тому, что в одной локации они пробурили 26 безрезультатных скважин, прямо впритык.

— Ты уже знаешь, получается? — улыбнулся Владимир Ильич.

— Знаю, — кивнул Аркадий. — Мне сообщили первому. И это открытие, я вас уверяю, товарищ Ленин, делит нашу историю на «до» и «после». И я сейчас не о том, что нефть можно продавать нашим западным «друзьям». Из скважины, одновременно с нефтью, пошёл попутный газ, а это уже совершенно другой…

В кабинет вошла Надежда Константиновна с подносом.

— Так, — произнёс Ленин, принимая из рук жены чашку чая. — Сформируй мне доклад о перспективах этого открытия. С презентацией, как ты умеешь — мы должны будем выставить этот вопрос на рассмотрение СНК.

— Сделаю, Владимир Ильич, — кивнул Аркадий.

— А теперь к вопросу Надежды Константиновны, — произнёс Ленин.

— Да, — села Крупская на диван. — Я хотела бы поговорить о вашем творчестве, Аркадий Петрович.

— Творчестве? — нахмурился тот. — А что с ним не так?

— Всё с ним так, — покачала головой Надежда Константиновна. — Только вот вы больше не пишете, а это неправильно. Общество давно уже ждёт хоть какое-нибудь ваше произведение в жанре футуризма. Возможно, ввиду того, что антиутопию о капиталистическом будущем вы уже написали, можно рассмотреть возможность написать утопию о коммунистическом будущем?

— Я подумаю, — ответил на это Аркадий, допивший свой чай. — Вообще-то, у меня есть несколько идей, но нет времени. Впрочем, вы навели меня на одну интересную мысль, которую я должен обстоятельно обдумать.

— Обдумайте, товарищ Немиров, — улыбнулся Ленин. — На этом всё, как я понимаю?

— Да, — кивнул Аркадий. — Мне нужно к товарищу Сталину.

— До встречи, Аркадий Петрович, — попрощалась с ним Крупская.

— До встречи, — попрощался с ней он.

*19 ноября 1925 года*

— И какой нам смысл брать этот новый пулемёт, когда у нас есть хороший и проверенный Браунинг М1919? — скептично-недовольным тоном спросил генерал Джон Леонард Хайнс, начальник штаба Армии США.

Вопрос с относительно недавней покупкой Курчевского добрался до самых верхов — сказалась его выдающаяся репутация современного Мидаса, который касается концепций и идей, после чего они становятся золотыми.

Купи пулемёт ПФ-25 кто-то другой, пусть даже и за такие деньги, никто бы не обратил на это внимания — каждый сам решает, как тратить свои сбережения. Пусть даже это четыре с половиной миллиона долларов США…

К Леониду сразу пришли специальные люди из правительства, которые спросили его, что он творит, а он просто показал им, что именно продали ему «тупые большевики», и демонстрация рабочего пулемёта не оставила равнодушным ни агентов Бюро Расследований, ни представителей Армии США.

Если то, что агенты БР внимательно следят за каждым движением Курчевского — это явление очевидное и понятное, то вот то, что Армия США выделила специальный отдел, который мониторит каждый шаг Леонида — это была новость. Военные узнали о произошедшей сделке чуть ли не раньше, чем БР, что свидетельствует об их пристальном внимании к его действиям.

Ему уже излагалось пожелание более активного информирования заинтересованных лиц, что должно было пойти всем на пользу…

А Курчевский просто не считал нужным отчитываться о принимаемых решениях, поэтому всем этим людям приходится внимательно следить за ним. Но его уже напрягает то, что они считают уместным задавать ему провокационные вопросы и осуждать некоторые его решения.

Покупку эксклюзивной лицензии на ПФ-25 уже осудили — директор Бюро Расследований, Джон Эдгар Гувер, очень холодно относящийся к русским, по причине того, что они для него почти синонимичны большевикам, отчитал Леонида за то, что он заплатил 4,5 миллиона за какой-то там пулемёт…

Но тот же Гувер чуть не уронил свою челюсть, когда Леонид лично «распилил» из ПФ-25 сосновое бревно диаметром 30 сантиметров. А затем он обомлел, когда Леонид «распилил» пулями тушу 300-килограммового борова, а затем разбил в кровавые щепы голову бизона.

Там были и другие мишени, которые Курчевский очень живописно расстрелял, но наибольшее впечатление на всех произвело «распиливание» сосны и свиньи…

А вот военные наблюдатели были ошеломлены тем, что он, после того, как отстрелял всю ленту, надел асбестовую перчатку и поменял ствол на новый, после чего перезарядил пулемёт и продолжил «высверливать» своё имя на кирпичной стене.

Увы, но стена такого издевательства не выдержала и очень впечатляюще рухнула.

Леонид продемонстрировал всем сокрушительную мощь советского пулемёта, но не только её, а ещё и его инновационность — ничего подобного никто из присутствующих не видел.

Происходящее записывалось на камеру, поэтому скоро во всех кинотеатрах страны будет идти реклама продукции новой компании — «K-Firearms».

— Это вам решать, господин генерал-майор, — пожал плечами Леонид. — Инициаторами всех этих разговоров о пулемёте служат ваши подчинённые — я же изначально строю свой план о торговле своими пулемётами с зарубежными странами. Например, мне хочется потеснить русских на ближневосточном рынке — там все пользуются лицензионными пулемётами Мадсена и Максима, произведёнными в России. Но эти два пулемёта не ровня нашему Fedoroff М1925…

— Вы купили этот пулемёт у них же, — поморщился генерал Хайнс. — Не кажется ли вам опрометчивой перспектива конкурировать с ними на уже освоенных ими рынках?

— Это бизнес, — развёл руками Леонид. — А бизнес — это моя любимая сфера. Я собираюсь разворачивать массовое производство этого пулемёта, в масштабах больших, чем могут себе позволить, даже в самых сладких снах, большевики. Люди всегда ищут более дешёвые товары, а я, при должном уровне финансирования, могу сделать одну единицу товара дешевле, чем у большевиков. Так что, мне даже немного интересно, как они смогут конкурировать с моими пулемётами…

Центр разрешил делать с этим пулемётом всё, что угодно — он и будет делать, что захочет.

Видимо, Красная Армия получит какой-то другой пулемёт, раз этот было решено продать…

«Страшно представить, что они разработали для внутреннего пользования», — подумал Леонид.

— Так вы утверждаете, что этот пулемёт должен быть принят на вооружение Армии США? — спросил начальник штаба.

Курчевскому было решительно непонятно, почему состоялся этот разговор. Всё ведь и так понятно — боевые офицеры очень хотят новый пулемёт и их совершенно не смущает его происхождение. Кто-то из них, наверное, умозрительно представил себе, на что способен Фёдоров М1925 в условиях траншейной войны — этот пулемёт способен сделать бессмысленным любое наступление, за счёт того, что просто «распилит» идущую шагом пехоту… (2)

— Я ничего не утверждаю, — улыбнулся Леонид. — Решать-то, в конечном счёте, вам, то есть, Армии США. А пока вы решаете, я буду продавать свои пулемёты всем, кто хочет их купить…

Он не стал упоминать, что КМП США уже принял принципиальное решение испытать сто двадцать пулемётов на своих полигонах. Леонид передаст им партию купленных у СССР пулемётов и снабдит морпехов достаточным количеством патронов 7,62×54 миллиметра, чтобы они основательно распробовали это оружие.

И он даже не сомневался в том, что они примут правильное решение.

Леонид уже знал, что чувствует человек, управляющий огнём этого чудовища. Безграничную власть.

Браунинг такого дать не может. Скорее всего, дело в почти двукратно превосходящей аналоги скорострельности, из-за чего кажется, будто стреляешь из двух пулемётов одновременно…

Кто-то сочтёт, что такая скорострельность нерациональна, ведь это дополнительный расход боеприпасов, но Леонид бы порекомендовал этому кому-то просто пострелять из ПФ-25 — тогда все эти и без того малозначимые обстоятельства покажутся вовсе ничтожными.

Курчевский с удовольствием вспомнил то ощущение, которое он испытывал, когда перерубал тушу хряка шквалом пуль — это не описать словами и не передать рисунком. Это можно только ощутить отдачей в руках и тухловатым запахом пороха в ноздрях.

— Я поручу сформировать специальную комиссию для изучения вашего пулемёта, мистер Курчевский, — произнёс генерал.

Прошло уже достаточно времени, а Леонид получил достаточный политический вес, чтобы его фамилию научились произносить правильно. Это вызывало в нём чувство глубокого удовлетворения — несомненно, его деловые партнёры тратят время и учатся произносить его правильно.

— Это будет полезно, — кивнул он.

— Я рассчитываю, что вы окажете ей свою полную поддержку — это в ваших интересах, — сказал Джон Леонард Хайнс.

— Разумеется, — доброжелательно улыбнулся Леонид.

В тематическом конструкторском бюро при «K-Firearms» проводятся расчёты для смены калибра на .30-06 Springfield, то есть, 7,62×63 миллиметра. Более мощный патрон требует утяжеления затвора, а также решения проблемы чрезмерной отдачи — предполагается применить дульный тормоз на внешнем кожухе ствола.

Поначалу у Леонида были небольшие сомнения в этом пулемёте. Он ведь включился в эту тематику сравнительно недавно, а из того, что слышал, знал, что у Армии США и КМП США есть автоматическая винтовка Браунинга М1922, которая считается ручным пулемётом. Но после того, как он лично пострелял из обеих моделей, все сомнения развеялись — это оружие совершенно разных классов.

Но вооружением армии и морпехов Курчевский ограничиваться не собирался. Истребители К-1, всё ещё производящиеся во исполнение предзаказов, со временем получат пулемёты Fedoroff АN/М1 — для этого будет разработан несъёмный ствол, отличающийся существенным утолщением и оборудованием охлаждающего кожуха.

Всё-таки, некоторые заказчики всё ещё считают крупнокалиберный пулемёт Браунинга избыточным для современных самолётов, поэтому заказывают комплектацию крыльевыми М1919. Вот эти браунинговские пулемёты Курчевский и хотел заменить фёдоровскими пулемётами.

Самое замечательное в этой истории то, что Фёдоров М1 уже предусматривает возможность выбора стороны подачи ленты, что снимает с головы Леонида одну стародавнюю проблему…

«С такой скорострельностью можно будет распиливать вражеские самолёты, как тушу хряка», — подумал он. — «И даже если не выгорит с армией, да даже с морпехами, всегда останутся самолёты…»

Примечания:

1 — Фёлькише — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — от нем. Völkische Bewegung — «народное движение» — это явление, о котором лучше сразу вспоминать, когда кто-то начинает толкать пространные речи о том, что Гитлер сам всё придумал, жестоко обманул наивных немцев, а так бы они, конечно, никогда и ни за что, ни за какие деньги. Конечно! Конечно. Конечно… Движение это начало распространяться в конце XIX века, в противовес модернизму, неизбежно возникшему в ходе радикальных преобразований, проведённых кайзерами и Отто фон Бисмарком. Последнего трудно назвать модернистом и либералом, скорее, наоборот, но так уж получилось, что его действия привели к интенсификации процессов формирования либеральных настроений в активных слоях населения. А остальные, менее активные слои населения, хотели без всего этого, чтобы пастораль, чтобы вокруг немцы, чтобы всё было немецким, без всех этих понаехов обалдевших, чтобы евреев обратно разэмансипировали, а то они пьют кровь немецких младенцев и закусывают её кальмаровыми кольцами — собственно, это всё сформулировалось в фёлькише. Фёлькише идеально подходит под определение термина «национализм», но у этого слова уже тогда была негативная коннотация, ведь даже в конце XIX уже было видно, что это явление имеет гниловатое нутро, поэтому в 1870-е годы «национал» заменили на «фольк». По факту, это галимый национализм со всей соответствующей атрибутикой — немцев обижают, евреи охренели, чистота немецкого языка попрана, все полимеры просраны и так далее. В идеологическом плане фёлькише очень близко к черносотенству в Российской империи, только вот черносотенцы чуть сильнее мастурбировали на верховного правителя и чурались неоязычества. Обрати внимание, уважаемый читатель, что Гитлер, к моменту окончательного оформления фёлькише, ещё даже не родился. Его «Майн Кампф» — это, по сути, сборник всех этих глубинных страхов немецких националистов, комбинированных с воззваниями к национальной гордости и чего-то вроде особой роли германского народа, направленный на выгодные для Адика цели. Всё это расовое превосходство, арийцев нордических, консервированных, антисемитизм и расизм — это всё уже было в фёлькише, а Гитлер ничего принципиально нового не придумал. Он просто систематизировал всё это дерьмо, чтобы всякий желающий мог его с аппетитом покушать и быстро усвоить. Можно изучить такого интересного персонажа как Хьюстон Стюарт Чемберлен, основоположника этой арийской чепухи — примечательно, что по имени, фамилии и лицу совсем не немец, но переехал в Германию и вещал там в стиле фёлькиш — его книжка «Основы XIX века» была очень популярна до ВМВ и переиздавалась 24 раза. Написана она была в 1899 году, кстати, и там Гитлер, как говорят, почерпнул основные идеи, которые потом развивал в своих трудах на тему нордических ариев, которые должны дранг нах остен, где их ждёт долгожданное жизненное пространство. Увы для него, СССР оказался очень скуп на жизненное пространство для носителей нацистских идей, поэтому смог предоставить понаехавшим ариям только жильё эконом-класса — 2×1 метр, на уровне цокольного этажа. Короче говоря, почва для национал-социализма была сформирована задолго до Алоизыча. Неважно, кто там был бы вместо Гитлера — практически полностью сформулированная базовая идея уже имелась и нужен был лишь тот, кто лучше остальных систематизирует всё это дерьмо, чтобы оно вкуснее жевалось электоратом. Думаешь, там Гитлер один существовал, в вакууме? Были там и другие идеологи национал-социализма, но о них поговорим в другой раз.

2 — О пехоте, идущей шагом — вопреки всем тем заблуждениям, навязанным нам, простым гражданам, различными фильмами о Первой мировой, никто с яростно-паническими воплями на вражеские траншеи не бежал. Тактика людских волн предполагала, что условный батальон наступает 5-6 волнами, со строгими интервалами между волнами, обладающими конкретной специализацией и специфическим вооружением. Если все яростно-панически заорут и побегут, то волны смешаются, управлять всем этим станет невозможно, после чего их очень комфортно для себя расстреляют вражеские пулемёты. Поэтому наступали волны шагом, срываясь на бег только в самом финале. Но идущие шагом солдаты, гибнущие под пулемётным огнём — это не похоже на ожесточённый штурм вражеских траншей, поэтому в художественных фильмах их не показывают. В кино они бегут, орут и визжат, яростно рубят друг друга пехотными лопатами, закалывают штыками и устраивают посреди той бурой жижи, когда-то называвшейся землёй, эпические средневековые баталии. Увы, но в реальности всё это было не очень зрелищно, но очень жестоко — это было нечто, отдалённо напоминающее сражения времён доминирования линейной тактики, когда солдаты подходили друг к другу почти вплотную и палили из мушкетов в белый свет как в копейку.

Глава седьмая. Первый из неандертальцев

*1 декабря 1925 года*

— Двадцать миллионов патронов, затем ещё сорок, но через год — зачем? — озадаченно спросил Аркадий. — Они это всерьёз?

— Да, — подтвердил Георгий Васильевич Чичерин. — Французский посол, Жан Эрбетт, сообщил о намерении закупить шестьдесят миллионов патронов 7,62×54 миллиметра, в счёт частичного погашения долга.

— Они сразу же уедут в Парагвай? — усмехнулся Немиров.

— Вероятнее всего, — ответил на это Чичерин. — Я думаю, это для них самый дешёвый способ снабдить и без того очень дорого обходящихся им солдат Столыпина боеприпасами.

— Наверное, они находят это забавным, да? — спросил Аркадий.

— Возможно, — сдержанно улыбнулся советский дипломат.

— Что об этом думает товарищ Ленин? — уточнил Немиров.

— Он дал добро, — ответил Чичерин. — И сказал, что деньги не пахнут.

Скорее всего, Владимир Ильич исходил из резона, что французы всё равно достанут нужное количество патронов в каком-нибудь другом месте, но тогда СССР не получит никаких денег. Если смотреть с прагматической точки зрения, то разницы вообще никакой.

— Хорошо, это была любопытная информация, — кивнул Аркадий. — Но я позвал вас не просто поделиться новостями, а обсудить одно дело стратегической важности.

— Стратегической? — переспросил Георгий Васильевич. — И что же это за дело?

— Венгрия, — ответил Аркадий. — О чём сообщает наше посольство?

— Ситуация напряжённая, — пожал плечами Чичерин. — В Будапеште идут бои, но к посольству они не приближаются. Боевые действия проходят на окраинах города — пока что, дипломатическая миссия в безопасности.

Вся эта история с революцией в Венгерском королевстве, начавшейся 29 ноября, здорово напрягает Антанту и… СССР.

Можно было подумать, что Ленин заинтересован в социалистической революции в Венгрии, но это не так — есть некоторые договорённости с Антантой, предполагающие относительно мирное сосуществование хотя бы на десяток лет.

Революция произошла стихийно, без какой-либо подготовки, поэтому стала чем-то вроде неприятного сюрприза для всех.

Спусковым крючком к революции послужило начало террора против коммунистов и социалистов, устроенное регентом Миклошем Хорти.

Изначально венгерские коммунисты и социалисты не подчинились директиве Международного социалистического бюро, организованного при Третьем интернационале, запрещающей какую-либо агитационную активность. Их действия вызвали реакцию протофашистского режима Хорти, который решил покончить с коммунистами быстро и жёстко.

Ситуация быстро вышла из-под чьего-либо контроля, была сформирована Венгерская Красная Армия, а власти, при поддержке Венгерской ассоциации национальной обороны, сформировали добровольческие отряды.

Ленина давно уже ругают иностранные коммунисты, которые считают, что он действует контрреволюционно, не поддерживая коммунистов Восточной Европы, что укрепляет позиции Троцкого, который считает, что нужно начинать революцию «хотя бы там», но внутри страны позиция Ленина пользуется полной поддержкой.

Есть ненулевой риск начала очередной мировой бойни, причём провокатором её может выступить СССР, что даст великим державам моральное право стянуть под свои знамёна всех умеренных и нейтральных.

— Жаль, что нельзя ввести хотя бы пару батальонов… — вздохнул Аркадий.

— Нам, к сожалению, никоим образом нельзя участвовать в этом конфликте, — покачал головой Чичерин. — Договорённости с Румынией будут действовать лишь до тех пор, пока на территории Венгрии нет ни единого красноармейца.

— Я знаю… — произнёс Аркадий. — Но охранное подразделение ведь можно незначительно расширить?

Румыния, изначально, осторожно изъявила желание поучаствовать в подавлении восстания в соседней стране, что вызвало горячий энтузиазм у Антанты, но потом с дипломатами Румынии связались советские дипломаты и, в ходе быстрых, но напряжённых переговоров, был достигнут консенсус — двустороннее невмешательство.

— Нельзя, — вздохнул Чичерин. — Но я не думаю, что посольству угрожает реальная опасность — любая агрессия в сторону представителей СССР даст нам основание для ввода ограниченного контингента.

— Думаете, гвардия оборванцев способна оценить последствия своих действий? — усмехнулся Аркадий.

«Гвардия оборванцев» — это личная армия Пала Пронаи, ультраправого радикала, бывшего гусарского офицера армии Австро-Венгрии, примечательного тем, что является видным антикоммунистом, монархистом и антисемитом. Первым и последним никого не удивить, но вот его рьяный монархизм озадачивал даже Хорти, который выступает его союзником на поприще борьбы с коммунистами.

До того, как венгерские коммунисты начали свою активность, Хорти и Пронаи вели подковёрную войну, несколько раз переливавшуюся в кровавые стычки, а один раз в полномасштабное противостояние.

Пронаи в 1924 году использовал свою «гвардию», состоящую из студентов и крестьян, в путче за реставрацию Габсбургов, что сильно не понравилось Миклошу Хорти, которому до этого не очень-то нравились методы, которыми монархисты расправляются со всеми несогласными.

В конце концов, в этом году активизировались коммунисты, сразу же ставшие общей угрозой, поэтому Хорти и Пронаи быстро договорились.

Армия Венгрии, пронизанная коммунистическими и националистическими идеями, начала маленькую внутреннюю гражданскую войну ещё в начале года, причём с очень неопределённым исходом — вмешались другие стороны, из анархистов, католиков, венгерских и австрийских националистов, румынских и словацких националистов, оборванцы Пронаи и прочие более мелкие силы.

В результате этой скоротечной войны всех против всех лояльные венгерским националистам подразделения отступили на запад, для пополнения сил, а из прокоммунистических подразделений, удержавших центр и восток, сформировали Венгерскую Красную Армию, к которой примкнула Красная Гвардия, сформированная из крестьян и рабочих.

Королевство Венгрия висит на волоске.

В Британии и Франции «ястребы» требуют инициировать военную интервенцию, чтобы не допустить становления нового коммунистического режима, в то время как «ястребы» ВКП (б) в СССР требуют «откликнуться на мольбы братских народов Венгрии» и ввести войска, чтобы поддержать становление нового коммунистического режима.

Но власти Великобритании и Франции, а также аппараты СНК и ВЦИК молчат. Никто не хочет пожинать бурю от того ветра, который может быть посеян любым неосторожным движением.

Все принимающие решения люди знают, что ещё слишком рано, а последствия могут быть слишком серьёзными, возможно, неприемлемыми. Поэтому британские, французские и советские политики проявляют предельную осмотрительность.

Оружие и боеприпасы, конечно же, получают все. Националисты получают их от Антанты, а коммунисты получают их от СССР, но это обстоятельство, которое все негласно условились изо всех сил не замечать…

— Вряд ли, — немного подумав, ответил Георгий Васильевич. — Думаю, следует побеседовать с представителями Венгерской Красной Армии об усилении защиты посольства…

— Всё-таки, я побеседую с Феликсом Эдмундовичем о том, что можно сделать дополнительно, — решил Аркадий.

Было очень невыгодно давать Троцкому дополнительные рычаги для расшатывания ситуации. Нападение на посольство — это очень весомый повод для ввода войск. Это что-то очень сильно похожее на спусковой крючок.

*24 марта 1926 года*

— … назвали Александрой, — продолжил Аркадий. — 3317 грамм, 52 сантиметра.

— Поздравляю, — улыбнулся Сталин. — А почему Александра?

Немиров бы и хотел ответить, но не мог сказать правду. Он предложил Людмиле это имя, а та согласилась, просто потому что оно ей понравилось. Но это было именем его матери, из прошлой жизни.

— Да просто имя нравится, — пожал плечами Аркадий. — А вы как назовёте своего или свою?

— Будет мальчик — Василием, а если девочка — Светланой, — ответил Иосиф Виссарионович. — Время покажет.

Аркадий улыбнулся.

Иосиф Сталин женился на Ларисе Рейснер в прошлом году, но никакой громкой свадьбы не было — они просто зарегистрировались в ЗАГС, после чего отметили это событие в кругу близких друзей.

— Пей чай, — сказал Сталин. — Не возражаешь, если я закурю?

— Кури, — кивнул Аркадий.

Дочь родилась в час ночи, в родильном доме имени Грауэрмана, в районе Арбат. Роды прошли без осложнений, поэтому Людмилу выпишут по плану — на это время Анатолий остался на Аркадии.

Сейчас сын на первом этаже, со старшим лейтенантом Хворостовой, а у Немирова, как и прежде, работа.

— Я изучил твоё предложение по формированию мобильных медицинских батальонов, — произнёс Сталин, попыхивая трубкой. — Идею «золотого часа» (1) я понял и даже получил подтверждение от ряда ведущих хирургов. Если статистические выкладки верны, то мы сможем сэкономить очень много жизней. В то же время, кое-кто говорит, что это слишком масштабная реформа военной медицинской службы и для этого нет достаточно веских оснований.

— Но это нужно сделать, — вздохнул Аркадий. — Нам нужно больше врачей, больше санитаров…

— С этим есть проблемы даже на гражданке, — перебил его Иосиф Виссарионович. — В ущерб гражданке мы медиками армию оснащать не будем.

— Но что-то делать нужно уже сейчас, — Немиров отпил из чашки. — Хотя бы в вопросе организационно-штатной структуры. Что-то мне подсказывает, что и следующая война, пусть и избежит позиционного тупика, будет войной на истощение. Так что, чем больше красноармейцев будет выживать после полученных ранений, тем выгоднее это будет для СССР. Но это, думаю, и так очевидно.

— Разумеется, — улыбнулся Сталин. — Только вот ты начал одновременно десятки крупных проектов — партия беспокоится…

— А чего ей беспокоиться? — удивился Аркадий. — Это я ещё даже не начинал! Нам нужно улучшать практически всё — потенциальный противник уже улучшает. Отстанем — нас сметут.

Во многих областях СССР сильно отстаёт, отчасти благодаря «тяжёлому наследию царского режима», но в ключевых областях, которые гарантируют победу при игре в долгую, он опережает противника на пять, десять, а то и двадцать лет.

И если кому-то кажется, что по тем же полупроводникам можно как-то ускориться за счёт чужого примера, то это серьёзное заблуждение. Десятилетия целенаправленного развития это не заменит. За пять-шесть лет в сфере технологий догнать противника не удастся, так как этот отрыв — это не статичная величина.

— Сметут… — повторил Иосиф Виссарионович. — Чтобы этого не случилось, у нас есть генерал-полковник Алексеев и генерал-лейтенант Немиров. Так что, товарищи офицеры, отрабатывайте жалование.

— Ха-ха, — посмеялся Аркадий и долил себе чаю. — Мы и отрабатываем — все эти проекты нужны именно для этого. Новые универсальные пулемёты, крупнокалиберные пулемёты, новые самолёты, броневики, новый танк — всё для этого…

Перспективный танк, мысленно называемый Аркадием «бесперспективным танком», разрабатывают в КБ при Челябинском бронеавтомобильном заводе.

Это первый даже не кроманьонец, а неандерталец — подвеска у него рессорная, башня расположена спереди, двигатель — бензиновый Майбах на 245 лошадиных сил, воссозданный путём реверс-инжиниринга, пушка — 37-миллиметровая удлинённая Пюто. Бронирование корпуса: 30 миллиметров — лоб, 20 миллиметров — борт, а корма — 15 миллиметров. Башня имеет форму пятигранного болта, с бронированием 25 миллиметров вкруг.

Прототип Т-10 уже ездит и совершенствуется после выявленных в испытаниях на полигоне недостатков — их у него так много, что даже сами его конструкторы признают, что потенциала больше у броневиков.

Только вот Т-10 нужен для отработки технологий, совершенствования навыков конструкторов и производителей. Лучше принять на вооружение серию плохих танков, но в итоге научиться делать хорошие, чем ждать до последнего и потом навёрстывать впопыхах…

Воевать этот танк точно не будет, так как устарел в момент начала разработки — трансмиссия и двигатель откровенно паршивые, из-за чего скорость составляет всего 12 километров в час, а моторесурса хватает на 80 с небольшим километров, ну и орудие слишком слабое. Единственное его преимущество перед броневиками — лучшая броня и заранее предусмотренная возможность установки броневых экранов.

Правда, воевать он не будет лишь по задумке Аркадия. Остальным генералам он очень нравится, так как его точно не берут противотанковые ружья и орудия. Лобовая броня танка разнесённая, причём не на два слоя, а на четыре. К тому же, внутренние две 7,5-миллиметровые пластины расположены под небольшим углом. А чтобы ещё сильнее ухудшить поражающие свойства снарядов, каждая стальная пластина оснащена 5-миллиметровой резино-тканевой пластиной. Резина очень плохо сказывается на образующихся осколках, а также, как уже установлено опытным путём, незначительно увеличивает деформацию проникшего снаряда.

Технология многослойной брони революционна для этого времени — такую броню неспособна пробить ни одна современная противотанковая пушка, включая даже новые британские 47-миллиметровые противотанковые пушки, созданные на основе корабельной QF 3-pounder Vickers.

На самом деле, точной информации, что за снаряд использует новая пушка, нет, но старый снаряд к корабельной пушке показал полную неспособность пробить первые три слоя брони. Свиньи-испытатели, точнее, свиные туши, помещённые в танк на места экипажа, благополучно «пережили» обстрел, не получив и царапинки.

107-миллиметровая пушка, конечно же, прошила танк насквозь, но это было сделано для убеждения генералов в том, что абсолютной защиты не бывает, ну и для оценки снижения бронепробития крупнокалиберным снарядом, до кучи. И если второе показало, что существенного снижения бронепробития не обнаружено, то первое было достигнуто на 100% — генералы поняли, что нужно ставить на линию обороны в Польше, минимум, ещё не существующие 85-миллиметровые орудия в железобетонных казематах.

— Да, танки, самолёты… — без особого энтузиазма вздохнул Сталин. — Понимаю, что мы готовимся к войне, которая точно состоится, но когда жить простым гражданам?

— После победы, — уверенно заявил Аркадий. — Сейчас времени жить нет — либо подготовимся и встретим врага достойно, либо нас сомнут, сожрут, прожуют и проглотят. Либо-либо — третьего, к моему глубокому сожалению, не дано.

*8 апреля 1926 года*

Машины с рёвом промчались мимо восторженно вопящей трибуны.

Чемпионат РСФСР по гонкам дошёл до финальной гонки.

В финал прорвалось восемь команд, среди которых лидирует артель «Красный моторист», а второе место по очкам занимает гоночная команда Владимирского автозавода. Эта гонка решит всё — за первое место положено тридцать очков, что может продвинуть команду ВАЗа в лидеры и привести её к победе.

Аркадий, наслаждаясь нежными лучами весеннего солнца и бутылкой «Марфа-Колы», посмотрел вслед за последним болидом, окрашенным в красный и золотой — это машина команды артели «Советский уралец».

После серии инцидентов в четвертьфинале и полуфинале, в этом финале и впредь запрещено устанавливать распредвалы с подъёмом клапанов свыше 11,5 миллиметров.

Этот тюнинг, до которого своим умом дошли предприимчивые артельщики, жаждущие выиграть Alfa Romeo RM, купленный в Италии в качестве приза за первое место, как оказалось, не очень-то и безопасен.

Артель «Дружба», выкатившая болид ВАЗ-003 с подъёмом клапанов в 12,8 миллиметров, выбыла из гонки в четвертьфинале, по причине полного уничтожения автомобиля и ранения гонщика. Коленвал сломался ровно посередине, на скорости не менее девяноста километров в час. Ещё повезло, что гонщика лишь вышвырнуло из сиденья и шоркнуло о траву, что вокруг трассы, а не смяло в одно целое с корпусом. Двойная кожаная куртка защитила от серьёзных ушибов, но пробковый шлем не спас Степана Балтышева от сотрясения мозга, которое он получил при столкновении с деревянной оградой…

В полуфинале вылетела, буквально, артель «Красный Сентябрь», у болида которой взорвался двигатель, с аналогично поднятыми клапанами. Вероятно, топливо не успело прогореть в клапане и получило избыточное количество кислорода, что и инициировало взрыв. Гонщик Аркадий Горбушкин загорелся, но его быстро потушили и он почти не пострадал.

Это гонка на выживание — если машина вышла из строя на трассе, то команде автоматически засчитывается поражение.

«Если Парсов не будет тупить на поворотах, то его уже не обогнать…» — подумал Немиров, делая очередной глоток из бутылки. — «С другой стороны, у ВАЗа машина получше…»

— Неплохо держатся, — оценил происходящее Берия, когда рёв двигателей удалился.

— Да, видно, что остались только лучшие, — согласился с ним Немиров.

Автомобильных артелей в стране уже около четырёхсот, но реально производят автомобили только двенадцать из них, а остальные изготавливают комплектующие или «тюнингуют» заводские модели. Из этих двенадцати артелей гоночная команда есть лишь у пяти.

Большая часть тюнингованных болидов, ещё на отборочных, либо не смогли стартовать, либо сошли с дистанции. Поэтому оставшиеся — лучшие. И их технические решения, реализованные на выдержавших испытание болидах, заслуживают тщательного изучения.

Ради этого, собственно, Аркадий и устраивает все эти гонки — на кону солидные призы, поэтому артельные и заводские гоночные команды соревнуются за свой шкурный интерес.

Бывает, что гибнут гонщики, но смертность, благодаря более строгим правилам, ниже, чем в Европе и США, где гоночные состязания почти никак не регламентируются.

Сверкнула белая вспышка и Аркадий поморщился.

Это его сфотографировал какой-то иностранный репортёр — их пустили на это общественное мероприятие, в ограниченных количествах. Приехали американские, французские, британские и немецкие репортёры, которые фотографировали так много, что Немирову начало казаться, что это не совсем репортёры…

— Вот ещё газировка, — подсел к Аркадию Митрофан, принёсший три бутылки «Марфа-Колы».

— Спасибо, — кивнул ему Аркадий. — Лаврентий Павлович…

Он передал бутылку Берии.

— А вот трубочки, — вытащил Митрофан из внутреннего кармана пиджака толстые картонные трубки.

Термопластики до сих пор не синтезированы, а даже если бы и были, то о промышленном производстве такой мелочёвки, как одноразовые трубочки для питья, речи бы не шло. Лучшим решением было применение плотного картона.

Что-то грохнуло на другой стороне гоночной трассы, а спустя пару десятков секунд мимо трибуны пролетело только семь болидов.

— … артели «Советский мотор» выбыла из гонки! — прислушался Аркадий к словам комментатора. — Пилот цел — как мне сообщают, в очередной раз произошёл срыв распределительного вала! Это настоящая чума нынешнего чемпионата!

Вероятно, идею подъёма клапанов придумал кто-то один, но затем информация распространилась среди остальных. Самые осторожные до сих пор едут, а самые азартные уже давно сошли с дистанции.

— Не понимаю, какое удовольствие можно получать от сидения здесь, когда гонка, большей частью, происходит где-то там, — признался Берия, указав на трассу.

— Это гонщиков надо знать, Лаврентий Павлович, — улыбнулся ему Митрофан.

— Зачем? — недоуменно спросил тот.

— Вовлечённость, — произнёс Аркадий.

— Что это значит? — не понял его Берия.

— Это значит, что болельщики вовлечены не только в саму гонку, но также хорошо знают её участников, знают предысторию этой борьбы между гоночными командами и так далее, — объяснил Немиров. — Для тебя это просто нечто механическое — машины едут круг за кругом, а для вовлечённых это страсть, борьба характера и мастерства, личностей, сражающихся за лидерство в гонке. В полуфинале уже был эпизод драки между болельщиками — они воспринимают победы и поражения очень близко, как нечто личное.

«Неожиданная проблема» — это приёмщики ставок. Они появились практически сразу же после старта первой гонки, а возможно и незадолго до.

Аркадий был резко против подобного явления, поэтому выступил перед общим заседанием СНК и ВЦИК с докладом, освещающим проблему.

На следующем съезде азартные игры будут запрещены по всему Союзу, как буржуазное явление.

Искоренить их, разумеется, не получится, но радикально сократить распространение — это вполне достижимо.

Немиров помнил из прошлой жизни, к чему привёл неконтролируемый разгул букмекерских контор и онлайн-казино — куча лудоманов, продающих последнее ради ещё одной ставки…

К середине 30-х годов проблема стала настолько серьёзной, что под это дело основали федеральную программу реабилитации — оказалось, что лудомания отнимает у государства рабочие руки, так как, по сути, тоже болезнь, но только психическая и очень заразная.

А рабочие руки, ввиду набирающей обороты депопуляции, были нужны прямо очень сильно, поэтому терпеть такое расточительство стратегического ресурса государство больше не могло.

И этот решительный натиск очень удачно совпал с тем, что потери людских ресурсов стали существенно превышать налоговую прибыль от букмекеров и прочих торговцев азартом…

На этой же почве, после того, как Микоян выступил перед заседанием со стихийной речью, в которой вспомнил, как играли и до сих пор играют в злачных и не очень кабаках, Аркадий предложил запретить разного рода лотереи, государственные и частные.

И это была ошибка, так как комбинация из слов «государственные» и «лотереи» вызвала какую-то реакцию у Ленина.

Владимир Ильич тогда сразу же начал перешёптываться со Сталиным, который сидел слева от него.

Сегодня, после гонки, у него будет разговор с Владимиром Лениным, Иосифом Сталиным, Карлом Бауманом и, почему-то, Лаврентием Берией.

Вероятнее всего, учитывая, что Бауман — это народный комиссар труда, будет прорабатываться вопрос возможных последствий внедрения лотереи. Всё-таки, Аркадий сильно напугал и Ленина, и остальных, так как слегка сгустил краски. Ему нужно было, чтобы проблему восприняли серьёзно — своего он добился.

Но желание получить солидный источник доходов в бюджет, коим может стать государственная лотерея, финансовый потенциал которой Владимир Ильич уже, наверное, полноценно проанализировал, всё же, пересиливало.

Поэтому Аркадий наблюдал за гонкой вполглаза, больше раздумывая над тем, что нужно будет сказать на предстоящей беседе…

Примечания:

1 — «Золотой час» — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — это концепция, согласно которой у пострадавших в результате травмы или тяжелого состояния (например, инфаркт, инсульт) есть примерно один час после травматического события для получения медицинской помощи, чтобы существенно повысить их шансы на выживание и минимизировать долгосрочные осложнения. «Между жизнью и смертью есть золотой час. Если вы тяжело ранены, у вас осталось менее 60 минут, чтобы выжить. Разумеется, вы не обязательно умрёте именно через час, это может случиться три дня или две недели спустя — но в вашем теле за этот период уже произойдёт нечто непоправимое», — сказал как-то Р. Адамс Коули, создатель этой концепции. Сразу нужно сказать, что эта концепция не абсолютная, применима не всегда, но в большинстве случаев, когда речь идёт о физических травмах, инфарктах, инсультах и так далее. Коули выработал эту концепцию в 50-е годы, на основе многолетних исследований, после чего она стала очень популярной во многих странах мира. Вероятно, в СССР что-то понимали и до этого, потому что статистика Великой Отечественной показывает, что до 85% раненых красноармейцев благополучно возвращались в строй. Такая отличная статистика была достигнута благодаря очень развитой поэтапной системе лечения раненых. Первую помощь оказывали санинструкторы или в санитарных пунктах, после чего раненого отправляли в медсанбат или полевой госпиталь, а вот если это не помогло, то раненый ехал в тыловой госпиталь, для более серьёзных вмешательств. Ставка делалась на скорость оказания помощи и советское командование не прогадало. В США и Великобритании в строй возвращались 65-75% раненых, а у Третьего Рейха 65-70%. Причины были в ином подходе к терапии, возможно, как-то связанным с тем, что их системы практически исключали прифронтовые госпитали, а основная ставка делалась на лечение раненых в тыловых госпиталях. У немцев, например, были прифронтовые лазареты, а у американцев прифронтовые эвакуационные госпитали — задача обоих этих учреждений заключалась в стабилизации раненых перед отправкой в тыл, а не в оказании высококвалифицированной медицинской помощи прямо на месте. Чья ставочка сыграла показали наглядная статистика и история. Статистику я уже обозначил, а история показывает нам, что в Армии США с 1943 года сформировали вспомогательные хирургические группы, работавшие в прифронтовой зоне, но настоящий размах такое явление получило только в Корейскую войну, когда появились мобильные армейские хирургические госпитали, более известные по аббревиатуре MASH. Во время войны во Вьетнаме американцы попробовали MUST, то есть, автономное транспортабельное медицинское подразделение. Это такое подразделение, которого прибывает на место вблизи зоны боевых действий и распаковывается там, быстро организуя, по сути, прифронтовой госпиталь. Но MUST не стрельнул, так как оказалось, что однажды развёрнутый, он подвергался воздействию вьетнамского климата, из-за которого ржавел и оказывался неразборным, то есть, ехать больше никуда не мог. Но это исправили со временем, поэтому сейчас у Армии США есть CSH, госпиталь боевой поддержки — госпиталь, прибывающий на самолётах или кораблях в виде контейнеров, которые разбираются и превращаются в палаточный лагерь. Только это своеобразный шаг назад — в CSH производится стабилизация раненых для экстренной эвакуации в тыл. Но важно понимать, что медицина у нас с времён ВМВ и даже Вьетнама серьёзно так продвинулась, впрочем, как и скорость эвакуации. Кто-то кукарекает, что высокий процент возвращения раненых в строй в РККА было связано с тем, что советские госпитали работали именно на возвращение в строй, а не на сохранение жизни, а на западе, в Эуроп энд Юнэйтед Стэйтс, в первую очередь хотели сохранить жизнь и здоровье солдата, но это больше похоже на либеральные вскукареки, чем на правду. Знал бы ты, уважаемый читатель, как происходила процедура замещения убывшего личного состава в Армии США… Но об этом в другой раз. Истина, как мне видится, состоит в том, что у кого-то были прифронтовые госпитали, оказывающие широкий перечень помощи, а у кого-то их не было. Раненый должен получать помощь как можно быстрее — это успешно срабатывает в большинстве случаев. И лучше принести в прифронтовой госпиталь, к высококвалифицированной хирургической помощи, 10% смертников и 90% тех, кому можно помочь, чем просто стабилизировать всех и рассчитывать, что их хоть сколько-нибудь быстро эвакуируют на десятки километров в тыл.

Глава восьмая. Немного личного

*11 апреля 1926 года*

— А теперь поясни так, чтобы я понял их требования, — попросил Леонид.

Он собрал топ-менеджмент своих «K-Ground» и «K-Aircraft» в ответ на то, что начало происходить на их заводах — рабочие перестали выходить на смены.

Винят во всём профсоюзы, которые вдруг решили, что рабочим платят мало, руководство плохое, не заботится о рабочих — начались стачки на заводах в Сиэтле, Портленде, Сакраменто, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе.

— Они хотят смены всего среднего звена руководства, из-за «постоянного проявления неуважения к рабочему классу», — ответил главный менеджер по работе с кадрами, Джон Рональд Уитакер. — Также они требуют повысить минимальную зарплату для всех специальностей на ваших заводах.

— И это делает профсоюз? — уточнил Курчевский.

— Да, — кивнул Уитакер. — Мы пытаемся договориться с лидером профсоюза, Гарольдом Муром, но он постоянно переносит встречи.

«Эти суки хотят похоронить мой бизнес…» — с беспокойством подумал Леонид.

О существовании проблемы с профсоюзами он знал. Более того, он знал, что с профсоюзами очень тесно связана преступность, а также прекрасно понимал, почему ей это позволяют делать.

Единственное, чего он сейчас не понимал — почему профсоюзы натравлены именно на его бизнес.

Ещё во время подготовки в Центре он получил информацию, что профсоюзы могут и должны использоваться для подавления конкурентов.

Сам он такие методы не применял, потому что в этом не было необходимости, но некоторые меры противодействия стачкам ему хорошо известны. В Центре его научили не только применять такие методы, но и обороняться от такого — он не один на все США такой умный…

Леонид поднял руку, чтобы прекратить перешёптывания и разговоры обеспокоенных менеджеров.

— Итак, вот как мы поступим, — заговорил он. — Пойдём навстречу рабочим — начинайте проводить ограниченную ротацию менеджеров среднего звена. Выберите нашего лучшего переговорщика и навяжите Муру встречу — обещайте, от моего лица, что я увеличу бонусы за стаж работы, а также расширю медицинскую страховку каждому сотруднику. Взамен требую, чтобы они прекратили стачки и возвращались к работе.

Страховку он и так собирался расширять, в рамках улучшения рабочих условий, что было предусмотрено планом на 1922–1927 годы, но рабочие об этом плане никогда не слышали и не знают, поэтому это можно подать как широкий и щедрый жест…

— Пока они переваривают, начинайте набор «временной армии» — нанимайте новеньких, за двойную плату, а тем, кто не присоединился к стачкам или снова вышел на работу, платите тройную зарплату, — продолжил Курчевский. — Как стачки закончатся, пусть дорабатывают месяц по новому тарифу, а потом возвращайте старый.

Его действия сильно пошатнут крепость рядов рабочих в профсоюзах, ведь тройная зарплата — это тройная зарплата.

— А если стачки будут продолжаться и дальше? — задал вопрос Грант Саммерс, его поверенный.

— Тогда будем тратить сравнительно немного денег на повышенные зарплаты новых рабочих, — пожал плечами Курчевский. — Мне важнее, чтобы заводы продолжали работать, хоть вполсилы. У нас есть обязательства перед заказчиками и никого из них не волнуют объективные обстоятельства.

Немного поразмыслив, он вдруг понял, что стачки касаются только военных заводов, расположенных на западном побережье, а сотни фабрик по производству лапши и прочих товаров мирного назначения, к его удивлению, не затронуты вообще.

У «пищевиков» свои профсоюзы, их десятки, а «военников» их лишь два. И эти два сейчас работают сообща.

— Действуйте, а я буду у себя в кабинете, — встал Леонид из-за стола. — Вызовите ко мне мистеров Парфа и Смута.

Фамилии двоих «менеджеров по вопросам безопасности» были слишком сложны для американских языков, поэтому Геннадий Парфёнов стал Дженнеди Парфом, а Кирилл Смутин стал Цирилом Смутом, причём во втором случае это звучало как «smooth», то есть, «гладкий».

Они вернулись из Мексики почти месяц назад — там дела идут ни шатко ни валко, потому что 5 марта этого года состоялось крупное сражение — под городом Сьюдад-Виктория столкнулись войска ЧВК «Царская стража» и Мексиканский Армии.

Сражение закончилось неоднозначно — с одной стороны, «Царская стража» уничтожила до 40 000 мексиканских солдат, а с другой стороны, не смогла занять город.

У федералес нет современных броневиков, сравнительно мало пулемётов и пушек, устаревшая тактика боевых действий, но зато их много.

США смотрит на происходящее закрытыми глазами, потому что это война частных лиц на чужой территории, к тому же, у ЧВК есть формальная поддержка местного населения — бок о бок с «царскими стражниками» сражается Панчо Вилья со своими ребятами.

Заявлено, что ЧВК сражается во имя интересов простых мексиканцев, с целью защиты их от посягательств «коммунистов-людоедов», возглавляемых Плутарко Элиасом Кальесом.

Под таким соусом поддержка Вильи и его движения выглядит даже как-то богоугодно… Во всяком случае, «Царская стража» стабильно получает пожертвования от неравнодушных американцев, обеспокоенных происходящим в Мексике.

К сожалению, битва под Сьюдад-Викторией сильно замедлила процессы — этот город стоит на пути в Мехико. Сейчас, пока ЧВК оправляется от понесённого ущерба и восстанавливает свои силы, Парфёнов и Смутин в Лос-Анджелесе — они приехали максимум на неделю, чтобы отчитаться перед Леонидом и лично принять некоторые грузы военного назначения.

В Мексике сейчас находится командир ЧВК «Царская стража» полковник Гурский Николай Иванович, в Первую мировую служивший в лейб-гвардии 1-м мортирном артиллерийском дивизионе. Естественно, полковник Гурский — это человек Центра…

Курчевский сел за свой рабочий стол и раскрыл толстую папку документов на подпись. Он всегда внимательно читал, что подписывает, но сегодня не было ничего особенного или сомнительного.

— Звал? — вошёл в кабинет Парфёнов.

— А Смутин где? — спросил Леонид.

— Он час назад уехал в Даллас, — ответил Геннадий и без разрешения сел в кресло для посетителей. — Что у тебя?

— Похоже, что мой бизнес начали душить какие-то нехорошие люди, — заговорил Леонид. — Профсоюзы возбудили рабочих и повели их на стачки — заводы почти парализованы.

Условия на заводах Курчевского самые лучшие во всех Штатах — обязательный 8-часовой рабочий день, переработки щедро оплачиваются, зарплаты на 5-10% выше рынка, есть базовая медицинская страховка от компании, есть свои клиники, а кое-где учреждены детские сады для детей сотрудников.

— Фамилии нехороших людей, как я понимаю, ещё не установлены? — усмехнулся Геннадий.

— Не установлены, — покачал головой Курчевский. — У тебя есть специалисты, которые могут решать проблемы?

— Если ты имеешь в виду «скрытно убить лидеров», то полно, — кивнул Парфёнов. — Или ты хочешь что-то другое?

— Мне тоньше надо, — поморщился Леонид. — Мне нужно выявить их лидеров и предложить им очень хорошие условия, чтобы расколоть тем самым стачечное движение. Это гораздо дешевле, чем терпеть стачки.

— А как же пролетарская солидарность? — вновь усмехнулся Парфёнов.

— Шутки шутишь? — нахмурился Курчевский. — Я делаю для пролетарской солидарности в тысячу раз больше, чем любой профсоюзный деятель! Я жертвую на благотворительность так много денег, что если бы бог существовал, он бы забрал меня прямо в рай ещё в прошлом году! У меня лучшие условия труда — такого нет вообще ни у кого!

— Да шучу я, расслабься, — ещё шире заулыбался Геннадий. — Я-то знаю, как много ты делаешь. У нас есть отдел контрразведки — я скажу ребятам, и они займутся твоими проблемами.

— Штабс-капитан Кузуб? — уточнил Леонид.

В «Царской страже» действует старорежимная система званий, поэтому в ЧВК полно поручиков, ротмистров, прапорщиков и даже есаулов с подъесаулами.

— Он самый, — подтвердил Парфёнов. — Они найдут всех лидеров стачек и дальше будут действовать на твоё усмотрение.

— Это замечательно… — вздохнул Курчевский. — Как думаешь, это может быть мафия?

— Итальяшки? — нахмурил брови Геннадий. — Вполне. Это похоже на их типичный способ захвата чужого бизнеса — надавить через профсоюзы, а потом сделать предложение. Только вот масштаб… Ты же осознаёшь, кто ты такой?

— Осознаю, — кивнул Леонид.

— Если на тебя посмела наскочить мафия, то может быть, что она делает это из-за наличия серьёзной протекции, — произнёс Парфёнов. — Почти все в Штатах знают, что с тобой лучше не связываться, ведь ты очень крупная рыба. И уж кто-кто, а мафия должна осознавать, что ты можешь очень многое.

— Но кто ещё? — озадачился Леонид. — Или кто их мог поддержать? Рокфеллеры? Морганы?

— Это уже сам проясняй, — покачал головой Геннадий. — Если будет доказано, что это мафия, то мы разберёмся.

— Как ты с ней разберёшься? — уточнил Курчевский.

— Не я, а мы, — произнёс Парфёнов. — Используем разведывательный отдел нашей военной компании, задействуем агентуру в рядах преступности — будем работать так, как нас учили. Но это очень кровавый сценарий, поэтому я советую тебе узнать, чего они хотят. Лучше обсуди это с Ванькой Кузубом.

— Хорошо, я поговорю с ним, — кивнул Леонид.

*15 апреля 1926 года*

— Мистер Корчевскаи, — улыбнулся одетый в серый деловой костюм итальянец. — Приветствую вас.

Его лицо угловато, с сильной челюстью и достаточно массивным подбородком. Лоб высокий, брови тёмные — они придают его выражению лица несколько суровый, даже жесткий вид. У него темные глаза, глубоко посаженные, с непроницаемым и холодным взглядом, никак не меняющимся от будто бы добродушной улыбки.

— Мистер Драгна, — кивнул ему Леонид и сел за стол.

Это мафиози, замешанный в ряде убийств и подозреваемый полицией Лос-Анджелеса в бутлегерстве. Свидетелей, конечно же, нет, а подозрение к делу не пришить.

Джек Драгна, настоящее имя которого Игнацио, является правой рукой Джозефа Ардиццоне, более известного как «Железный человек Джо» или «Железный Джо», возглавляющего «семью Лос-Анджелеса», то есть, местную мафию.

За прошедшие дни установлено, что за стачками стоит именно мафия, но протектора, под чьим прикрытием она работает, установить ещё не удалось.

Зато Гарольд Мур, лидер главного профсоюза, организовавшего стачки, вышел на контакт и сам сказал, что с Курчевским хочет поговорить Джек Драгна.

Встреча их была назначена в ресторане «Вендом кафе», в центре города, в приватном кабинете.

Леонид, знающий, с кем предстоит встреча, пришёл не один — с ним четверо бойцов, вооружённых укороченными автоматами и снаряжённых шёлковыми бронежилетами. Сам Курчевский тоже сейчас потеет из-за бронежилета на теле.

— Чего вы хотите? — решил он сразу перейти к делу.

— О, узнаю русский стиль… — снова улыбнулся Драгна. — Предлагаю сначала отужинать, а уже после этого обсуждать дела.

— Это вы меня позвали, — покачал головой Леонид. — Я бизнесмен — моё время стоит очень дорого.

— Так у нас не получится наладить дружеские отношения, — с сожалением произнёс Драгна.

— А вам по карману дружить с такими людьми, как я? — недружелюбно усмехнулся Курчевский. — Кто стоит за вами?

— Что ж, — Джек Драгна убрал салфетку со своих колен и положил её на стол. — Если вы не хотите дружбы, то получите бизнес.

— Кто стоит за вами? — повторил вопрос Леонид.

— Это очень влиятельные люди, которые обеспокоены тем, что вы едите один, — улыбнулся Драгна. — В Сицилии, откуда я родом, люди, евшие в одиночестве, жили очень недолго.

— Это угроза? — спросил Леонид.

— Это наблюдение, — покачал головой мафиози.

— Чего вы хотите? — спросил Леонид.

— Ваш бизнес сильно страдает, — произнёс Драгна. — Вы теряете деньги от всех этих стачек и необходимости нанимать много штрейкбрехеров…

Вопреки тому, что он говорит, Леонид не считал, что его бизнес сильно страдает. Профсоюзы не могут предложить тройной оклад за работу во время стачек, поэтому рабочие, один за другим, тихо покидают ряды бастующих и возвращаются в цеха.

Средства на оплату штрейкбрехеров и наём новых рабочих выделяются с других бизнесов Леонида, поэтому через пару-тройку недель от стачек не останется и следа. Но, скорее всего, профсоюз закончит их гораздо раньше. Позиция Драгны просрочена — его утверждения были верны в течение первых трёх дней стачек.

— Это не смешно, — покачал головой Курчевский. — Я спросил не «что вы думаете о нынешнем состоянии моего бизнеса», а «чего вы хотите». Если это напрасная трата моего времени…

— Мы хотим свою долю в ваших военных заказах, — озвучил главное требование мафиози. — Если мы её не получим, то попрощайтесь со своим бизнесом.

— А ты не думал, что вы слишком мелковаты, чтобы даже просто угрожать мне? — спросил Леонид, улыбнувшись своей самой неприятной улыбкой. — Итальянская мафия? Оптовая торговля бухлом? Рэкет?

— Леон, вы не знаете, над чем насмехаетесь, — резко посерьёзнел Драгна.

— А ты, итальяшка, не знаешь, с кем связался, — ответил на это Леонид. — По щелчку моих пальцев вы исчезнете с улиц этого города.

— Ты в этом уверен, русский? — напрягся мафиози.

— Рыпнешься на меня, с-с-сука, живым отсюда не выйдешь… — прошипел Курчевский.

— Ты совершил самую страшную ошибку во всей своей жизни, — покачал головой Джек Драгна. — И платить за неё придётся очень дорого.

— Передай своему боссу, что если он хочет войны — я ему её дам, — усмехнулся Леонид. — И это будет его последняя война. И твоя тоже.

Он вышел из приватного кабинета, после чего покинул ресторан.

— Едем в офис губернатора штата, — велел Леонид водителю.

У него договорённости с Фрайэндом Ричардсоном, нынешним губернатором Калифорнии — знакомство это осуществилось через ныне покойного Вудро Вильсона, несколько лет назад.

Курчевский никогда не забывает приглашать губернатора на День благодарения и Рождество, а также очень щедро финансирует почти все благотворительные инициативы, предпринимаемые правительством штата. Леонид мог сказать, что губернатор Ричардсон ему если и не друг, то точно приятель…

— Фрайэнд, мой дорогой друг! — с улыбкой вошёл Леонид в кабинет губернатора.

— Я же просил называть меня просто Фраем, — встал из-за стола Ричардсон. — Приветствую тебя, Леон!

Леонид пожал руку губернатору.

— Выпьем? — предложил Ричардсон.

— С хорошим человеком — чего бы не выпить? — усмехнулся Курчевский.

Фрайэнд подошёл к мини-бару, повернул ключ и вытащил графин с виски, а также пару стаканов.

— Рассказывай, — произнёс губернатор, усевшись в своё кресло со стаканом в руках.

Леонид пригубил виски и улыбнулся. Он узнал напиток — это скотч-виски «Джонни Уокер», подаренный Ричардсону им самим на Рождество, в количестве двенадцати бутылок.

«Сухой закон — он для кого надо сухой закон…» — подумал Курчевский и улыбнулся.

Он сделал ещё один глоток. Личный врач строго ограничивал его в возлияниях, но в таких случаях Леонид делал для себя исключение.

— Я хотел бы обсудить несколько вещей, — заговорил он. — Первое — проект психиатрической лечебницы, которую я хочу построить в Помоне. Тысяча двести мест, лучший персонал, лучшее содержание — шестьсот мест я буду оплачивать сам и передам их в дар штату, а оставшиеся шестьсот…

— Хм… — задумчиво хмыкнул губернатор, после чего приложился к стакану. — Я знаю, что ты очень щедрый человек, но это ведь не будет за просто так, я правильно понимаю?

— Второе — борьба с бутлегерством и мафией… — улыбнулся Леонид.

— А вот это очень опасно, — покачал головой Ричардсон. — Мафия… Она что, перешла дорогу такому человеку, как ты?

— Она влезла в мой бизнес, — ответил Леонид. — Ты же слышал о стачках, происходящих на моих заводах?

— Так вот оно что… — всё понял Фрайэнд.

— Если тебя беспокоят возможные риски — можешь не беспокоиться, — улыбнулся Курчевский. — У меня почти всё готово, поэтому удар по мафии будет молниеносным и жестоким. Осталось лишь одно…

— Тебе, точнее, твоей военной компании, нужно разрешение, я прав? — догадался Ричардсон.

— Именно, — кивнул Леонид и вновь отпил из стакана. — Если хочешь, можешь поручить наблюдение Бюро Расследований, но только не местным полицейским. У меня есть вещественные доказательства, что многие полицейские в доле с бутлегерами и мафией.

— Какого рода удар ты планируешь? — осведомился губернатор. — И каковы будут его последствия?

— Сраные итальяшки понаехали из своих Сицилий, но даже не работают — я собираюсь избавиться от них насовсем, — ответил Леонид. — А последствия… Хочешь, я выставлю всё это в таком свете, что это ты лично поручил разобраться с мафией?

— Ты уверен, что сможешь их уничтожить? — спросил Ричардсон.

— Абсолютно уверен, — кивнул Леонид. — Они уже у меня на мушке. Ты меня знаешь — я не бросаю слов на ветер.

Разведывательный отдел ЧВК «Царская стража» потрудился на славу — всего выявлено 46 непосредственно мафиози, а также до 150 ассоциированных с ними людей. Коррумпированных полицейских и прочих госслужащих выявлено 17 человек, но Леонид не поручал искать их целенаправленно — просто так получилось.

С профсоюзами работает всего восемь мафиози, поэтому Леонид пришёл к выводу, что его бизнес расшатало меньше двадцати человек, если считать задействованных профсоюзников.

При разведотделе есть команда ликвидаторов, естественно, неофициальная, как и сам разведотдел — этим ребятам, набранным из царских ударников и обученным в стиле Парфёнова и Смутина, предстоит напряжённо поработать. Но только если губернатор даст разрешение.

— Как я могу быть уверен, что ты справишься? — нахмурил брови Фрайэнд.

— Я когда-нибудь подводил тебя? — улыбнулся Курчевский. — Никогда.

— Верно, — кивнул губернатор Ричардсон. — Что именно тебе нужно?

— Мои ребята очень быстро и жёстко разберутся с выявленными мафиози, — ответил Леонид. — Прольётся кровь, но кое-кого точно возьмут живьём. «Царская стража» передаст их только Бюро Расследований, а не полиции.

— Не надо живьём… — тихо сказал губернатор.

— Это тоже не проблема, — улыбнулся Курчевский.

— Проблема мафии должна быть решена до июля этого года, — предупредил его Фрайэнд.

— Я уложусь гораздо быстрее, — заверил его Леонид. — Но с чем связано это условие? Если не секрет, конечно же.

— В июле этого года в наш штат прибывают шведские кронпринц Густав Адольф и кронпринцесса Луиза Маунтбаттен, — ответил губернатор, доливая скотч-виски в стакан Курчевского. — Я и так собирался предпринимать кое-что решительное, чтобы сократить уровень преступности, но тут пришёл ты и предложил надёжное лекарство. Это ли не провидение?

— Это просто совпадение, — пожал плечами Леонид и принял стакан. — Бесчестные ублюдки захотели себе мой бизнес — я просто реагирую. Как и любой честный американец, я сразу же пошёл к властям — к тебе, и предложил свою безвозмездную помощь.

— Кстати о «возмездии за помощь», — усмехнулся Фрайэнд. — Кронпринц изъявил желание побывать на твоём авиационном заводе, чтобы посмотреть, как делают лучшие в мире самолёты. Окажешь Его величеству милость?

— Его королевскому Высочеству, — спонтанно поправил его Курчевский.

— Ну да, ну да… — покивал Ричардсон. — Вы-то, в России, очень хорошо разбирались во всех этих европейских правилах титулования.

— Даже слишком хорошо, — улыбнулся Леонид. — А теперь царь в России ещё есть, но царства нет…

— Вот и об этом всегда хотел тебя спросить, — щёлкнул пальцами Фрайэнд. — А почему они его ещё не прикончили?

— Царя? — уточнил Леонид и получил в ответ утвердительный кивок. — Не знаю. Наверное, он им нужен для чего-то. Да кто вообще разберёт, что в голове у большевиков?

— Тоже верно, — улыбнулся губернатор. — На выходных я собираюсь собрать людей у себя на вилле — ты будешь?

— Конечно! — с готовностью ответил Курчевский.

На таких «обычных уик-эндах» у губернатора собираются все самые важные люди штата, с которыми обязательно надо дружить. Там точно будут окружной прокурор и окружной судья, шериф округа Лос-Анджелес, кто-то из Совета попечителей и другие сильные штата сего. Через Ричардсона Курчевский получил лёгкий доступ к этим людям и стал для них своим парнем.

Леонид с Фрайэндом посидели ещё около часа, обсудили бейсбол, которого, к прискорбию Ричардсона, до сих пор толком нет в Лос-Анджелесе — ни одной бейсбольной команды не то что в Главной лиге, а даже в Национальной лиге, после чего Курчевский засобирался.

«Добро» он получил — теперь ему оставалось лишь крепко взять мафию за задницу и убить её мощным ударом об пол.

*25 апреля 1926 года*

— Не будем мы в это ввязываться, — сказал Ленин собеседнику по телефонному разговору. — Пусть думают, что хотят — нам всё равно. Да, товарищ Чичерин, нас это не интересует. Что они предлагают?!

Георгий Васильевич что-то говорил, а Владимир Ильич его внимательно слушал.

— Преинтересное предложение… — произнёс он, когда наркоминдел закончил свой спич. — Тогда поработайте над условиями вступления. Они сумели меня заинтересовать.

Ленин положил трубку и наткнулся на заинтересованный взгляд Немирова.

— Ты же знаешь о Вашингтонском морском соглашении 1922-го года? — спросил он.

Оно было подписано 6 февраля 1922 года, но не особо волновало Немирова, так как он уделял флоту и связанными с ним новостями преступно мало времени. Но в последние три месяца всё изменилось…

— Слышал, — кивнул Аркадий.

— Как я полагаю, из-за твоей архибурной активности, связанной с ВМФ СССР, в США начали беспокоиться, — произнёс Ленин. — Они хотят, чтобы мы вступили в это соглашение. И предлагают большой кредит на строительство кораблей для нашего торгового флота.

Немиров только-то и сделал, что начал официально интересоваться перспективами развития военно-морских флотов Великих держав, а также прорабатывать вопросы освоения промышленности Восточной Пруссии.

Да даже не начни он проработку этих вопросов, сама возможность строить мегакорабли у СССР была и до сих пор есть, поэтому США очень важно обеспечить стабильность — нужно было ограничить потенциальную военно-морскую мощь нового игрока. Собственно, Вашингтонское соглашение заключалось именно для этого — прекращение гонки вооружений.

Впрочем, Аркадий, изучавший этот вопрос детально, знал, что главным достижением США было разрушение англо-японского союза, который был уничтожен в рамках этого соглашения. Так-то он должен был истечь ещё в 1921 году, но его постоянно продлевали, а после Вашингтонского соглашения он прекратил своё существование.

Крупнейшая дипломатическая победа Штатов упрочнила их положение в Юго-Восточной Азии, где у них уже происходит прямое пересечение интересов с Японской империей. Причины стандартные: рынки, ресурсы, деньги. Война Японии с США близится к статусу неизбежной…

— А они уверены, что им на руку строительство советского торгового флота? — спросил Аркадий. — Мне кажется, это какая-то уловка.

— Они хотят связать нас обязательствами, как они это успешно делают с Великобританией и Францией, — улыбнулся Владимир Ильич. — По общему мнению американских и европейских экономистов, наша экономика не может быть успешной просто по определению, ведь у нас слабо выражена конкуренция, а потоки товаров и трудовых ресурсов мы регулируем вручную, а не «невидимой рукой рынка». Это делает наши шансы на успех, по мнению экономистов, крайне низкими.

У американцев стоит очень много верфей, которые просто не нужны в таких количествах, так как столько заказов они создать не в состоянии, но если кредитовать СССР и обязать его покупать торговые корабли именно в США, то это может показаться чем-то выгодным не только экономически, но и политически.

Англичан и японцев американцы разобщили тем, что Великобритания была должна США 4 миллиарда долларов — безумная сумма, которую невозможно будет отдать, запроси кредитор всё и сразу. Поэтому Великобритания поступилась своими интересами на Юго-востоке, чтобы США не применяли тяжёлые санкции и не только сократила флот, но и порвала с Японской империей…

В Прусской ССР, как ныне называется Восточная Пруссия, есть серьёзные судостроительные мощности. Например, в Данциге, из-за бардака Гражданской войны в Германии, до сих пор ржавеет линейный крейсер типа «Макензен», спущенный на воду под именем «Граф Шпее». Хода он не получил, достроен не был, его даже уже начали потихоньку разбирать на металл, но затем Восточная Пруссия и Восточная Польша были присоединены к СССР, после чего все разборы и распилы прекратились.

Сейчас на балансе Прусской ССР находится целый линейный крейсер, чисто технически, построенный до подписания СССР каких-либо морских соглашений с великими державами.

Но достраивать его точно не будут, потому что он уже безнадёжно устарел и у ВМФ СССР не предусмотрено каких-либо линкоров и линейных крейсеров.

Американцы и европейцы, наверное, думают, что это идиотизм — не строить большие корабли, а Аркадий мог бы рассказать им много всякого-разного…, но он не будет никому ничего рассказывать.

— Да пускай тогда, — махнул рукой Немиров. — Если хотят поучаствовать — пусть участвуют. Главное, чтобы это в ближайшие четыре года уложилось.

— Я думаю, что они уложатся, — улыбнулся Ленин. — Нет сильнее мотивации для капиталиста, чем жажда наживы…

Глава девятая. С риском для жизни и здоровья

*17 мая 1926 года*

— … уже на местах, — продолжал Лаврентий Павлович. — Если план будет выполняться, то к двадцать восьмому году добыча с Усть-Балыкского месторождения вдвое превысит добычу с Бакинского нефтегазоносного района. И это будет значить существенное понижение экономического значения возможной потери Баку в будущей войне.

— Я рад, что всё идёт по плану, — улыбнулся Аркадий.

— Теперь я хочу услышать что-то хорошее о проекте нефтепровода, — произнёс Сталин, сидящий за своим столом и курящий свою трубку.

— Хороших новостей нет, — покачал головой Берия. — Первое, что мы должны сделать — построить железную дорогу. Без железной дороги мы не подвезём трубы и рабочих. Вместе с железной дорогой к Усть-Балыкскому месторождению мы можем начать прокладку трубопровода и установку дюкеров.

— А как обстоят дела с нефтью? — спросил Иосиф Виссарионович. — Куда её девают сейчас?

— Никуда, — ответил Лаврентий Павлович. — Логистики в том регионе никакой нет, это глушь, но зимой, когда болота замёрзнут, будет пробиваться просека к Иртышу — сейчас на берегу строится наливная станция. Как только закончат просеку, будет налажена транспортировка нефти на баржах — в Омске строятся нефтехранилища. И придётся форсировать строительство Омского нефтеперерабатывающего завода.

В стране уже ощущается нехватка топлива — имеющиеся НПЗ, несмотря на плановую модернизацию и расширение, не справляются, поэтому первая пятилетка, которая официально начнётся в октябре этого года, предусматривает строительство восьми новых НПЗ, но далеко не только их.

Раньше в этих нефтеперерабатывающих заводах не было особого смысла, ведь нефти, как считалось до недавних пор, нет, но это в прошлом. Огромные запасы нефти, обнаруженные в тайге, полностью «переворачивают игру».

«У нас слишком много грузовиков…» — подумал Аркадий. — «Но скоро разберёмся с НПЗ и всё наладится».

Пятилетка предусматривает также и строительство двух десятков автомобильных и тракторных заводов, которые будут специализироваться на выпуске техники гражданского и военного назначения.

Помимо этого, запланировано строительство трёх заводов по производству малолитражных двигателей.

Курчевский передал чертежи разработанного двигателя, пригодного для установки почти куда угодно.

Особую массовость было решено придать производству мотоблоков — в сельском хозяйстве это очень полезный инструмент, который может частично заменить лошадей и волов.

Мотоблоки пригодны для вспашки небольших участков, а также транспортировки различных грузов массой 300-500 килограмм.

Полноценный трактор мотоблоком не заменить, но это будет частичная механизация села.

Общий эффект ожидается очень существенным — при условии, что к 1932-му году заводы выйдут на плановые 120 000 мотоблоков в месяц, чтобы к тому времени в хозяйствах уже было более 2 миллионов мотоблоков, то из сельского хозяйства можно будет безболезненно высвободить 3 или даже 3,5 миллионов человек, за счёт роста производительности труда. При соблюдении того же условия, из сельского хозяйства высвободится примерно 2 миллиона лошадей, что уберёт затраты на их содержание — это более четырёх миллионов тонн сена и не менее двух миллионов тонн овса в год.

Высвобожденные люди подадутся в города, что пойдёт на пользу индустриализации, которая к 1932 году выйдет где-то на середину своего пути.

Всё это потребует развития инфраструктуры, чтобы было, где ремонтировать ломающиеся мотоблоки, а также заправлять их топливом, но это в Пятилетке тоже предусмотрено — дороги, заправочные станции, ремонтные мастерские, тотальная электрификация сельской глуши и производство всех комплектующих.

Производство мотоблоков также планируется развернуть в Китайской ССР, исключительно на удовлетворение внутриреспубликанских нужд.

— Боюсь, что одного Омского НПЗ будет мало, поэтому предполагаю, что необходимо будет перенаправить нефть в Краснодар и на строящийся НПЗ в Туапсе, — продолжал Лаврентий Павлович. — Это повысит нагрузку на Транссиб, но другого решения я не вижу.

Транссибирская магистраль, несмотря на то, что её уже расширили до двух колей и локально сняли с неё нагрузку за счёт дополнительных ветвей, всё ещё остаётся для СССР больным местом.

Должно стать лучше после полноценного завершения Туркестано-Сибирской магистрали, так как часть грузов пойдёт южнее.

— Хорошо — проконтролируй, чтобы не было задержек и прорывов, — кивнул Сталин. — А теперь к твоему вопросу, Аркадий Петрович. Меня очень волнует работа НИИ «Оникс» — уже есть какие-нибудь успехи?

Иосифа Виссарионовича этот НИИ волнует уже давно, с тех самых пор, как он погрузился в детали его работы.

«Оникс», возглавляемый Владимиром Николаевичем Ипатьевым, разрабатывает новые типы пороха.

НИИ уже удалось усовершенствовать технологию грануляции пороха, что позволило слегка увеличить характеристики боеприпасов для винтовок и автоматов. Прирост, по оценке ГАУ, составляет 1,5-2%, но новая технология грануляции не требовала существенного изменения процесса производства, поэтому патронные заводы начали постепенную модернизацию.

Также в «Ониксе» сумели проработать технологию изготовления баллиститных шашек для применения их в реактивной артиллерии.

В прошлой жизни Аркадия эту технологию разработал Александр Семёнович Бакаев, в очень напряжённой обстановке — он использовал для изготовления достаточно длинных баллиститных шашек сильно улучшенный шнековый пресс для макаронных изделий, что было очень смелым и инновационным решением.

Шнековый пресс формовал баллистит при температуре 900 градусов, что равно температуре термического разложения этого пороха, поэтому нужен был стабилизатор — Бакаев применил оксид магния.

Это значит, что правильный рецепт у Аркадия уже есть, поэтому нужно было лишь освоить его.

Пресс уже разработан, выпускает баллиститные шашки, а их помещают в испытательные образцы неуправляемых реактивных снарядов.

Изначально Немиров хотел, чтобы стабилизаторы на реактивном снаряде раскрывались, как на гранате от РПГ-7, но потом вспомнил, что на снарядах от РСЗО «Град» были складывающиеся лопасти, в «состоянии покоя» прижатые к корпусу снаряда. А вот при выстреле лопасти освобождаются и участвуют во вращении снаряда, что даёт ему дополнительную стабильность.

НИИ «Оникс» совершенствует порох, а разработкой НУРС, то есть, неуправляемого реактивного снаряда, занимается КБ Владимира Андреевича Артемьева, с которым уже работают Георгий Эрихович Лангемак и Иван Терентьевич Клеймёнов — этих троих Аркадий лично собирал в одно КБ, так как знал, что без них просто не было бы легендарной БМ-13.

Клеймёнов и Лангемак ещё доучиваются в Военно-технической академии РККА, что в Петрограде, где преподаёт в том числе и Пётр Августович Гельвих, а также учится Василий Гаврилович Грабин. Параллельно с учёбой они уже трудятся в КБ Артемьева, где работают только над проектом «Екатерина» — первой в истории этого мира РСЗО.

Грабин, к слову, под кураторством Гельвиха, подрабатывает в КБ Рдултовского, где трудится над проектом «Зинаида», то есть, над 57-миллиметровой танковой пушкой. И эта пушка, если всё пойдёт по плану, как раз успеет ко второму танку, который будет разработан на замену Т-10.

— Успехи есть, — кивнул Аркадий. — Технология промышленного производства усиленного пороха для противотанкового ружья СВВ-24 почти освоена — это всё «Оникс»…

В НИИ сумели выработать новый порох, с добавлением нитроглицерина и ряда стабилизаторов, увеличивающий скорость 8-миллиметровой стреловидной пули до 1230 метров в секунду. Это, естественно, положительно сказывается на бронепробиваемости, но плохо сказывается на ресурсе ствола и затвора — Владимиров уже получил техническое задание на модернизацию его крупнокалиберной винтовки.

— Ты лучше о неуправляемых снарядах расскажи — это меня волнует по-настоящему, — поморщился Сталин. — В этом направлении успехи есть?

— Неуправляемого снаряда, как такового, до сих пор нет — задача очень сложная, зато разработана концепция блока направляющих и налажена технология производства самого главного — пороховых шашек, — заговорил Аркадий. — Пока что, сложно сказать, когда будет готова наша «Екатерина», но то, что она будет — это уже несомненно.

Снаряд будет калибра 130 миллиметров, с максимальной дистанцией полёта не менее 15 километров. Платформой должен будет выступить новый грузовик, разрабатываемый ВАЗ специально под «Екатерину». Блок установки будет иметь 40 направляющих, но он отдельная проблема — систему пуска только продумывают.

В целом, работа над РСЗО идёт медленно, так как планка изначально задана очень высокая. Конструкторам сильно помогает то, что заказчик точно знает, что ему нужно, а также почти нет ограничений в ресурсах — лично Сталин заинтересован в этом оружии.

Иосиф Виссарионович, присутствовавший на испытательных стрельбах, на которых изучались возможности первого прототипа ракеты, остался под впечатлением и, после обстоятельной беседы с Аркадием, очень хотел, чтобы у РККА появилось РСЗО.

— Необходимо ускорить конструкторов, — произнёс Сталин. — Это оружие, которое способно изменить ход войны — мы должны стать первыми. Не знаю, когда начнётся следующая крупная война, но к тому моменту у нас должно быть много систем залпового огня.

«Как ни крути, мы будем первыми», — подумал Аркадий. — «В других странах в этой области ещё даже конь не валялся…»

— Это тоже под твой личный контроль, товарищ Берия, — приказал Иосиф Виссарионович.

*3 июня 1926 года*

— … так что не переживай, сынок, — улыбнулась Устинья Артемьевна Жукова. — На всё хватает — сахар и чай покупаю, Маришка тоже деньги иногда присылает. Ты надолго?

На столе стоял медный самовар, блюдце с сахаром, корзинка с сушками, а также старая коробочка из-под шоколадных конфет от товарищества «Абрикосов и сыновья». Он помнил, какими были эти конфеты на вкус. Внутри коробочки лежали обычные конфеты, когда-то давно купленные в продмаге.

— До конца месяца, — ответил Георгий Константинович Жуков и поставил чашку на стол. — Переедешь в Москву?

— Зачем? — нахмурилась мать.

— Мне квартиру дали, недалеко от Кремля, — сообщил ей генерал-майор Жуков. — Я, пока что, один живу — чего тебе в деревне почти одной?

Квартирой его премировали за успехи в Синьцзяне. Теперь он живёт на одном этаже с Малиновским и Георгули, которых тоже премировали квартирами, за тот же Синьцзян.

— А коль женишься? — улыбнулась Устинья Артемьевна.

— А как это помешает-то? — спросил Георгий. — Так переедешь?

— Это хозяйство оставлять… — начала мать.

— Да нужно оно тебе вообще? — вздохнул Жуков. — Корову и кур продашь, дом передашь сельсовету, а скарб весь перевезём.

— А соседи? — спросила Устинья.

— А что соседи? — нахмурил брови Георгий. — Родные они тебе, что ли?

— А Маришка? — задала следующий вопрос мать.

— Так они с Алексеем тоже в Москву скоро переедут, — улыбнулся Георгий. — Чаще видеться будете.

— Писала она что-то такое… — припомнила мать. — Эх, жаль хозяйство бросать…

— Не жалей, мать, — попросил её Георгий. — В Москве у тебя всё будет хорошо — обещаю.

— А мне и здесь неплохо живётся, — сообщила ему Устинья. — В сельсовет звали, в комиссию по благоустройству, но я отказала. Политика эта…

— Так переезжаешь со мной или нет? — спросил Жуков.

— Ладно, — вздохнула мать. — Поеду в Москву… Чай пей, сынок. И сахара не жалей — у меня много ещё.

Георгий всё это время пересылал матери половину своего жалования. Генеральское жалование он ещё не пересылал, поэтому она не знает, сколько он теперь получает — шестьсот пятнадцать рублей. Большие деньги, которых хватит на всё.

— Как напьёшься, дров наруби — баньку затопим, — велела ему мать. — Наверное, в городах ваших в ванных моетесь и грязные потом ходите?

Георгий лишь улыбнулся.

Там, откуда он прибыл, бань нет. В Тебризе, где он занимается подготовкой 1-й тебризской механизированной дивизии имени Якова Свердлова, они соорудили несколько бань, но это всё было не то. Возможно, потому что климат не тот…

Запив сушку остатками чая, Георгий скинул с себя китель и вышел во двор.

Вооружившись топором, он начал рубить дрова на растопку банной печи.

— О, Гоша! — узнал его кто-то.

Жуков поднял взгляд.

— Аркаша, ты? — спросил он, увидев своего приятеля по детским играм.

— Я! — заулыбался Аркадий Щавелев. — Не признал?

Его Георгий помнил как юнца, с которым они шкодили в юности. Увы, долго их приятельство не продлилось — после церковно-приходской школы, в 1907 году Жуков уехал в Москву, где работал.

— Да признал, — улыбнулся ему Жуков. — Но я тебя в последний раз до Империалистической видел.

Аркадий сейчас был слегка упитан, что косвенно говорит о положении дел на селе — не прямо толстый, но и не последняя собачья кость. Одет по-пролетарски — военизированные брюки, будто бы перешитые из старорежимных брюк, льняная рубаха, жилет, кепка…

— А, да-да, — покивал Щавелев. — Я ж в Астрахани батрачил.

— А сейчас чем занимаешься? — спросил Георгий.

— В артели «Красная страда» состою, — ответил старый приятель. — Зарплата хорошая, в артельном магазине что хочешь покупаешь — всё, как у людей.

— И много работы? — поинтересовался Жуков.

— Да как сказать… — задумался Аркадий. — В обычные дни немного, а вот в посевную или уборку…, но это всегда так, сам знаешь. Но лучше, чем батрачить, а главное — выгоднее. Я тут задумываюсь дом себе поставить новый… А у тебя как дела?

Да, Жуков хорошо знал крестьянский удел. Даже слишком хорошо.

— Неплохо, — ответил Георгий. — Из Персии только приехал.

— Газеты читаю, знаю, — улыбнулся Щавелев. — Надо бы как-то сесть у меня — хотелось бы послушать историю какую-нибудь.

— Как время будет, — пожал плечами Георгий и вернулся к колке дров.

Дома он себя в деревне уже не чувствовал, так как здесь всё слишком сильно изменилось. Возможно, всё стало иначе из-за того, что его отца тут уже пять лет, как нет, возможно, это связано с тем, что исчезла эта едва уловимая аура крестьянского быта — с нотками стоического принятия. А возможно, что это он просто слишком сильно изменился и стал здесь совсем чужим.

«Но столько сытых лиц в сёлах я уже давно не видел», — подумал Жуков. — «Похоже, что артель хорошая, здоровая».

В некоторых сёлах, как он слышал, было, что в начальники артели назначили какую-нибудь говорливую бестолочь, которая не справлялась с задачами и всё рушила. Правда, такое случается не очень часто. Как правило, мужики не ошибаются — они знают, кто из них может управлять — не по словам, но по делам…

И всё же, его предыдущий опыт контрастировал с тем, что он видит сейчас.

Деревня Стрелковка начала обзаводиться новенькими домами, построенными из красного кирпича — раньше такое точно было не по карману деревенским жителям. Сейчас же, судя по всему, кирпич завозят централизованно, всякому желающему и за вменяемые деньги.

— Закончил? — вышла мать во двор. — Корову Евлампии продам — она давно засматривается. А кур придётся Ване Спиринкову продать, задёшево…

*7 июня 1926 года*

— Да мне насрать! — прорычал Леонид, выходя из кафе. — Догоните машину и разберитесь с ублюдками!

Машина телохранителей сорвалась с места и помчалась в погоню.

Курчевский расслабил галстук, после чего вернулся в кафе.

— Мистер… — заговорил выбежавший в зал владелец заведения.

— Плачу две тысячи и ты спокойно живёшь дальше, — перебил его Леонид, достающий портмоне.

С мафиози быстро разобраться не получилось.

Да, основную массу членов «семьи» перебили, как и почти всех связанных с ними бандитов — это было нечто, похожее на победу.

Но затем из Чикаго и Нью-Йорка приехали другие мафиози, которые объявили Леониду вендетту.

На него совершено уже шесть неудачных покушений, разной степени подготовленности, что уже начало ему надоедать.

Бандиты, нанимаемые мафией для его убийства, как правило, никак не связаны с мафией, а сами члены нью-йоркской и чикагской семей на прямую конфронтацию не идут.

Единственное, что мог сделать Леонид — отправить в Чикаго и Нью-Йорк своих людей, которые начали разведку и выявление мафиози. Возможно, если он перебьёт всех там, они, наконец-то, отстанут от него.

Увы, но даже если всё получится, это никак не решит проблему с Морганами.

За всем этим стоят именно они — сверхбогатые банкиры, которые решили дёшево диверсифицироваться за его счёт.

Вероятно, они подумали, что раз он принимает кого-то в долю, то это происходит потому, что он под кого-то подстелился…

Теперь Морганам придётся начинать считать гробы — жалеть их Курчевский не собирается.

Кто-то другой бы покорно склонил голову и терпел это унижение, но не Леонид. У него есть сверхважная работа, которую нужно сделать, поэтому останавливаться или пресмыкаться перед кем-то ради своей жизни он не будет. Не просто не будет, а не может себе позволить.

Так-то он человек миролюбивый, но когда сталкиваешься с выбором: либо ты, либо они — вопросов не остаётся.

Леонид присел за свой столик в кафе, приподнял чашку с давно остывшим кофе и посмотрел на владельца заведения. Владелец нервничал, оглядываясь на вход, но, увидев в руках Леонида деньги, извлекаемые из портмоне, слегка расслабился. В итоге два десятка стодолларовых купюр перекочевали к нему в ладонь, и он поспешил на кухню, чтобы обновить Курчевскому кофе.

«Они ожидали, что меня можно затоптать деньгами, угрозами, руками мафиози», — подумал он, посмотрев в окно кафе.

Его машина, изрешеченная из пистолетов и обрезов, стояла на парковке, а возле неё крутился Уильям Брок, его телохранитель-водитель.

Наёмные убийцы, видимо, были на взводе, так как расстреляли пустую машину — им не хватило терпения дождаться, пока Курчевский выйдет из кафе. Или они и вовсе не связали нахождение его машины на парковке с возможностью того, что он приехал попить кофе и подумать.

Подумать есть о чём: Морганы теперь будут начеку, поэтому убивать их будет непросто. Возможно, лучше попробовать договориться…

Владелец заведения принёс ему кофе. Леонид с благодарностью кивнул и начал наслаждаться напитком.

Через десяток минут с лишним на улице рыкнул двигатель.

Он вышел на улицу, где ночной воздух слегка остужал его разгорячённую голову. Машина телохранителей вернулась, и один из них, Артём, махнул рукой, приглашая сесть внутрь. Леонид закинул портмоне в карман и открыл заднюю дверь.

— Как прошло? — спросил он, плюхаясь на сиденье.

— Ушли. Они были на тёмном «Форде», но свернули на третьей, — коротко ответил Артём, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Номера запомнили? — уточнил Леонид.

— Скорее всего, машина в угоне, — поморщился Артём, его старший телохранитель и, по совместительству, оперативник отдела контрразведки «Царской стражи».

Машина медленно поехала по вечерним улицам Лос-Анджелеса, погружённого в спокойствие и тишину. Но Леонид знал, что эта тишина — обманчива. В каждом тёмном углу, за каждым поворотом скрывались те, кто хотел его смерти. Но страх не был частью его жизни. В этот момент он думал о другом — о своих людях, которые уже отправились в Чикаго и Нью-Йорк, готовые открыть сезон охоты на мафиози.

Это профессиональные убийцы, которые не так давно вырезали всю лос-анджелесскую мафию, а также ассоциированных с нею личностей. Теперь что-то подобное произойдёт в Нью-Йорке и Чикаго — он уже побеседовал с губернаторами и мэрами, поэтому ему дают «добро».

Всех уже достала мафия, которая давно потеряла берега и грабит всех без разбора. Ей можно и нужно положить конец, чтобы потом иметь дело с оставшимися бандами. Но остальные банды организованы гораздо хуже, чем итальянская мафия. По сути, это самое главное испытание — свалить мафию…

Ещё общественности не нравится, что мафия торгует запрещённым поправкой в конституцию алкоголем, поэтому недовольных хватает.

Газеты оценили действия Курчевского как нечто, что давно уже следовало сделать, но никто не посмел. Он посмел.

Мафиози стреляли на месте, без свидетелей, без лишних сантиментов — их лос-анджелесское поголовье здорово сократилось в первый час…

Семейное кафе, называемое «Завтраки и обеды Эльзы», варит довольно неплохой кофе, за которым Леонид, время от времени, захаживает сюда.

«Время от времени», — подумал он. — «Именно».

Теперь он понял, что надо отказывать себе в привычках. Именно по привычкам его и вычисляют. Мафия заранее знала, что в этот день, примерно в это время, он будет здесь.

— Поехали в центр, — сказал Курчевский Артёму. — Позаботьтесь о расстрелянной машине — она должна исчезнуть с улиц.

— Сделаем, шеф, — кивнул тот.

— А сейчас везите меня в офис, — приказал Леонид. — Покушение — не повод прекращать работу…

Глава десятая. Воины старой закалки

*3 июля 1926 года*

— … моторесурс, к сожалению, составляет всего сорок километров, — продолжал свой доклад Аркадий. — Но хорошей новостью является то, что новые марки стали, купленные в США, как показывают предварительные испытания, позволяют повысить моторесурс экспериментального танка Т-10 до 150 километров. Всё за счёт улучшения трансмиссии.

НИИ-1 и НИИ-2 при Макеевском металлургическом комбинате осваивают американские марки стали — выяснилось, что отставание в этом вопросе приближалось к десяти-пятнадцати годам, а то и больше.

Марка SAE 8620, ещё в самом начале 20-х годов внедрённая в США, стала чем-то вроде откровения для советских металлургов — это низколегированная сталь, отличающаяся сравнительно высоким содержанием хрома, никеля и молибдена. Эта марка почти идеальна для изготовления шестерней, коленчатых валов, распределительных валов и прочих ответственных деталей автомобилей и бронетехники, но только этим её потенциал не ограничивается — она понадобится в строительстве, горнодобывающей отрасли и станкостроении. Аналогов ей в СССР нет.

Марка SAE 52100, также купленная у США, является высокоуглеродистой хромистой подшипниковой сталью, появившейся в США ещё в 1910-е годы. И Аркадий даже не представлял заранее, какие последствия будут у этого «открытия» — выяснилось, что отечественные шарико- и роликоподшипники являются ерундой, режущие инструменты недостаточно режущие, ответственные шестерни недостаточно ответственные и шестернистые, поэтому нужно срочно строить новые или модернизировать старые заводы подшипников.

Это сильно повлияло на первую Пятилетку, так как пришлось вносить изменения в уже разработанный план, а это неприятно и тяжело.

Зато Аркадий сумел вздохнуть спокойно — это поручили не ему. Ответственными за строительство новых заводов и налаживание техпроцессов назначили Ивана Павловича Бардина и Николая Прокопьевича Чижевского, учеников самого Василия Петровича Ижевского, виднейшего специалиста в области металлургии.

С Бардиным Аркадий знаком очень хорошо — они жили в одном доме в Петрограде.

Пусть Немиров никогда с ним не работал, но чувствовал, что человек дельный, а также слышал отзывы от его коллег, поэтому не сомневался, что Бардин сумеет наладить производство новых сталей.

Помимо уже упомянутых марок, к внедрению представлены SAE 4140, хромомолибденовая сталь, SAE 1045, среднеуглеродистая сталь, SAE 4130, также хромомолибденовая сталь, отличающаяся хорошей прочностью при сравнительно малой плотности, SAE 6150, хромованадиевая сталь, хорошо пригодная для изготовления рессор и пружин, а также осей и валов, SAE 4340, никель-хром-молибденовая сталь, а также SAE 9310, тоже никель-хром-молибденовая сталь, выделяющаяся высокими усталостными характеристиками.

Многие не понимают, как много значат эти новые стали, но Немиров прекрасно осознавал, что это тихая революция, которая даст грядущей индустриализации новое качественное содержание.

То, что Курчевский, впрочем, как и любой другой промышленник США, мог получить за сравнительно небольшие деньги и без особых усилий, СССР придётся строить с нуля. Но в перспективе, когда всё это будет построено, новые стали в СССР будут дешевле, чем в США.

«Индустриализация прошла бы на порядок легче, будь под нашим контролем Германия», — подумал Аркадий, перелистывая лист презентации. — «В Германии есть сплавы гораздо лучше, чем американские, и промышленность там, в целом, более высокого уровня. Мы сейчас учимся далеко не у самых лучших, а у очень крепких середнячков. Возможно, так оно даже лучше — не нужно рвать жилы, чтобы перепрыгивать через „лишние“ ступени».

Промышленность США берёт своё масштабом, тогда как промышленность Германии всегда сталкивалась с ограничениями, требовавшими оптимизировать процессы так, чтобы при меньших масштабах производить больше — это уникальные условия, способствующие росту уровня производительности, которым Германия славится до сих пор.

Британия и Франция, например, тоже, если рассматривать исключительно Европу, должны были обладать более узкими внутренними рынками, что тоже могло способствовать ориентации на более высокотехнологичное производство, но у них, в отличие от Германии, были и есть огромные колонии. Так что Германия, в этом контексте, уникальна.

«Пока царь спокойно сидел на заднице и озабоченно говорил о ценностях русского народа, в Германии заканчивались последние этапы промышленной революции», — подумал Немиров с лёгкой досадой. — «А теперь мы вынуждены в поте лица догонять её и остальных — мы отстаём так, что становится страшно. Американцы тоже отстают, но им не так страшно, потому что они уверены, что легко догонят, если понадобится».

Новый лист слегка скосило, поэтому он его поправил и развернулся к членам Политбюро, в ряды которого затесался Лев Троцкий.

— Таким образом, после освоения новых марок, мы не только улучшим ныне существующие модели бронетехники и грузовиков, но ещё и сильно расширим задел для будущих моделей, — произнёс Аркадий, после чего указал на лист формата А3. — Как вы видите, новые стали, при их правильном применении, могут поспособствовать созданию новых трансмиссий на основе имеющихся импортных образцов. КБ Швецова обещает разработать новую трансмиссию на основе имеющейся американской модели в течение следующих трёх лет — она будет гораздо совершеннее и повысит моторесурс Т-10 не менее чем на 40-50%.

В конструкторском бюро Алексея Дмитриевича Швецова работают лучшие конструкторы-двигателисты, каких только можно было найти во всём СССР. И они усердно трудятся — разрабатывают и совершенствуют как сухопутные, так и воздушные двигатели, а также мучаются с трансмиссиями.

Трансмиссия ГМТ-1, в «девичестве» именовавшаяся THKG-115, по словам самого Швецова, имеет большой задел для модернизации, но при условии, что будут освоены новые сплавы. Это та самая трансмиссия, которая быстро сыпалась в КБ при ВАЗ. Параллельно, на её основе, разрабатывают упрощённую версию, с худшими характеристиками — это на случай, если совсем ничего не получится. Предусмотреть нужно было всё, а разработка даже худшей трансмиссии — это тоже ценнейший конструкторский опыт.

Американский К-2119-V6, разработанный «K-Ground» Курчевского для броневика M-1, уже готов к производству и маркирован как Д-6. Это V-образный 6-цилиндровый бензиновый двигатель с водяным охлаждением, имеющий рабочий объём 10,5 литров и максимальную мощность в 274 лошадиные силы при 2100 оборотах в минуту.

Майбаховский двигатель, устанавливаемый на отечественный броневик, выглядит чуть похуже по характеристикам, но зато он надёжнее — американскую трансмиссию с ним уже «подружили», поэтому нынешняя модель броневика поездит на «немце».

Для танка оба этих двигателей слишком плохи, крутящий момент не тот, но разработка дизельного двигателя идёт очень медленно, по причине отсутствия опыта у конструкторов.

У Курчевского, к слову, такие разработки и вовсе не ведутся — Центр запретил. Более того, Курчевский заявляет во всеуслышание, что дизельные двигатели могут быть хороши для бронетехники, но нужно решить слишком много проблем, чтобы они таковыми стали — дешевле и проще продолжать использовать бензиновые. Собственно, это и есть путь наименьшего сопротивления, по которому очень легко пойти. (1)

— Теперь к авиации, — продолжил Аркадий, перелистнувший презентацию. — Из-за произошедшего меньше месяца назад «инцидента» все авиационные проекты будут существенно замедлены — план был подкорректирован и производственные мощности, которые высвободятся в следующем году, будут направлены на производство гражданских транспортных самолётов…

«Инцидент» — это разработка нового авиационного материала, случившаяся в КБ саратовского завода древесно-слоистых пластиков № 114. Конструктор Сергей Владиславович Чебриков изобрёл новый вид корч-древесины — он армировал лист ДСП двумя слоями стальной сетки, после чего испытал этот лист на специальном станке, подвергающем изделие нагрузке под разными углами, а также растяжению или сжатию. После этого он испытал материал на ударных станках и подверг его другим испытаниям — собственно, КБ и занимается разработкой новых материалов.

Испытания показали, что у армированной корч-древесины на 67% выше прочность на растяжение, чем у обычной корч-древесины, прочность на изгиб выше на 75%, устойчивость к деформации увеличилась на 63%, ударопрочность улучшилась на 84%, а жёсткость на 66%.

Разработчик попросил назвать новый материал арм-древесиной, но среди остальных конструкторов его уже называют «чебриковкой».

И это изобретение насильственно внесло изменения в планы производства новых самолётов.

Теперь можно изготавливать каркасы самолётов не из стали, а из арм-древесины, которая гораздо легче стали и вполне адекватно отвечает требованиям к каркасным материалам. Из-за этого конструкторам пришлось заново пересчитывать уже рассчитанные каркасы перспективных самолётов.

Но и это ещё не всё.

Арм-древесина пригодна для изготовления более широких и длинных крыльев и геометрия фюзеляжа теперь может быть более продуманной, так как материалы позволяют, поэтому это тоже требует пересчёта.

Одно изобретение изменило все планы, так как сейчас, пока это всё было только на чертёжной бумаге, корректировку внести гораздо легче, чем при уже начавшемся серийном производстве. Но это отнимает время.

Тактический бомбардировщик, штурмовик, лёгкий бомбардировщик, истребитель, истребитель-перехватчик, биплан-разведчик, гидросамолёт, тяжёлый бомбардировщик — менять пришлось всё.

А ведь дальше, после того, как будет налажено массовое производство дюралюминия, будет начат выпуск дюрарм-древесины, в которую будет внедрена дюралюминиевая сетка, вместо стальной. Это очень хорошо скажется на массе, но пойдёт в ущерб прочностным характеристикам. Но этот материал будет применяться уже на самолётах следующего поколения…

— Получается, в ближайшие годы у нас не будет новых самолётов? — уточнил Михаил Иванович Калинин.

— Почему это? — улыбнулся Немиров. — Истребитель, тактический бомбардировщик и разведчик-биплан мы получим в течение полугода, но это будут временные решения, предназначенные для закрытия ниши до тех пор, пока в серию не пойдут новые самолёты.

Эти самолёты, И-1, Б-1 и Р-1 уже начали изготавливать на авиационных заводах, из обычной корч-древесины, но их можно считать заведомо устаревшими и прослужат они недолго, так как в течение нескольких лет их заменят новые модели.

— То есть, мы произведём самолёты, которые будем использовать лишь несколько лет? — озабоченным тоном уточнил Троцкий. — Товарищи, не выглядит ли это расточительством народных материальных и трудовых ресурсов?

Аркадий так и не понял, как Льва Давидовича вообще терпят в Политбюро ЦК ВКП (б), после всех его выходок и провокаций, но приходилось мириться с ним, как с неизбежным злом.

— После замены этих моделей новыми, запланирована продажа более не нужных самолётов третьим странам, — терпеливо пояснил Немиров. — В любом случае, это производство не пройдёт зря. Не считая полученного производственного опыта, Советский Союз получит выгоду от продажи этих самолётов.

— Кто о чём, а Немиров, как всегда, о купле-продаже… — проворчал Троцкий.

— Будут вопросы по существу? — уточнил Аркадий.

Лев Давидович промолчал.

— Далее, — Немиров перешёл к следующей презентации. — Эта тема касается ВМФ СССР, конкретно — торпедных катеров. Арм-древесина, полученная нашими учёными, также повлияла на проект торпедных катеров. Изначально их планировалось изготавливать из обычной корч-древесины, но теперь, ввиду появления нового материала, требуется пересчёт конструкции будущего катера. Предполагается, что в арм-древесине для катеров будет использовано три слоя фосфатированной стальной сетки, что позволит улучшить противопулевую и противоосколочную защищённость катеров. Так мы сможем сэкономить вес, за счёт деталей, которые более не нужно изготавливать из нержавеющей стали, что позволяет использовать его для усиления бронирования мостика и пулемётных башен.

После этого он перешёл к описанию характеристик нового катера, который будет способен нести на себе восемь торпед в четырёх пусковых установках.

— …, но этот пулемёт там временно, — продолжал он. — Как только будет налажено массовое производство пулемёта под патрон 14,5×114 миллиметров, в носовой башне будет размещена сдвоенная установка.

Патрон уже есть, но разработка пулемёта идёт очень медленно — генерал-лейтенант Фёдоров из разработки выбыл, так как потерял к ней всяческий интерес, а заставлять такого человека…

К счастью, Дегтярёв и Владимиров уже успешно спелись и даже сформировали «конструкторский триумвират» со Шпагиным — Аркадий решил направить их совместные усилия на новый крупнокалиберный пулемёт.

Также сейчас разрабатываются бронебойные пули — одна классическая, калибра 14,5 миллиметров, с сердечником из металлокерамики, а вторая стреловидная. От последней ожидают бронепробитие не менее 40 миллиметров на дистанции 1000 метров.

Предполагается, что этот крупнокалиберный пулемёт будет устанавливаться на БМП, которую Аркадий собирается разработать на базе основного боевого танка.

Его идея на третье поколение бронетехники, которое должно прибыть как раз ко Второй мировой войне, заключалась в унификации.

Это должна быть универсальная гусеничная платформа, с модульным бронированием, позволяющим изменять степень бронезащищённости техники под конкретные боевые задачи, с торсионной подвеской, рациональными углами бронирования, а также системой защиты от химического оружия.

На этой базе будут разработаны ОБТ, САУ, ЗСУ, БРЭМ, БМП, а также БТР. (2)

Немиров надеется, что удастся добиться взаимозаменяемости узлов не менее 70%, хотя даже если удастся достичь 50%, это сильно облегчит ремонт и логистику запасных частей.

Возможно, РККА потеряет что-то в гибкости применения этих видов техники, но зато получит очень существенную экономию на ремонте и обслуживании. А в войне, как хорошо известно Аркадию, побеждает не тот, кто больше всех подбивает вражеской техники, а тот, кто лучше всех ремонтирует свою. Ведь технику, так или иначе, будут подбивать, а большая часть повреждений лишь выводит её из строя, а не уничтожает навсегда, поэтому большую часть подбитой бронетехники можно эвакуировать и починить.

— С торпедами, конечно же, вопрос, — продолжил Немиров. — Но разработка новых торпед уже ведётся в КБ Завода № 175, поэтому без боеприпасов катер точно не останется. На этом у меня всё.

— Это было исчерпывающе, — кивнул Ленин. — Кто у нас выступает следующим?

Аркадий вернулся на своё место, после чего пронаблюдал, как Митрофан собирает его презентацию.

Следующим выступал Анастас Микоян, занимающий пост наркома внешней и внутренней торговли.

— Троцкий на тебя взъелся… — тихо шепнул Аркадию Сергей Киров. — Чего бы это он?..

— Если бы я знал… — пожал плечами Аркадий.

*27 июля 1926 года*

— И вы?.. — Леонид уставился на Геннадия ожидающим взглядом.

— Застрелили его, — улыбнулся Парфёнов. — А что ещё оставалось делать? Только вот имелись небольшие проблемы с местными копами — видимо, им не сказали.

— Вы всё уладили? — уточнил Леонид.

— Конечно! — заверил его Геннадий. — Мафиози никто не любит. Да они даже друг друга не очень-то жалуют, ха-ха!

— Да и чёрт с ними, — произнёс Курчевский.

Клан Джузеппе Массерии, как оказалось, стремился к доминированию над всеми преступными кланами Нью-Йорка, что не нравилось остальным, поэтому неудивительно, что Массерию, за сравнительно небольшие деньги, сдали члены клана Сальваторе Маранцано.

Джузеппе, отзывающийся также и на Джо, Массерия, убит оперативниками «Царской стражи», в отместку за то, что организовал три покушения на Курчевского. Во время одного из покушений Леонид был ранен в живот, но не очень серьёзно — пуля была почти полностью остановлена шёлковым бронежилетом и даже не сумела пропороть ему кишечник, что точно бы всё осложнило.

«Креветки в шоколаде не пострадали — это главное», — вспомнил Леонид, что ел в тот вечер.

На самом деле, это был очень большой стресс, он нервничал из-за этой ситуации, поэтому стал больше пить вечерами, вопреки запрету врача, но скоро, если всё будет идти так, как идёт, эта история с мафией закончится.

— Босс, — заглянул в кабинет Грант. — Звонил некий Лаки Лучиано и просил встречу.

— Это тоже сраный мафиози? — нахмурил брови Леонид.

— Да, — подтвердил Парфёнов. — Чарльз Лучиано, известный под прозвищем «Счастливчик». Правая рука безвременно почившего Джо Массерии. Вероятно, он стал новым капо клана.

— Очередной ублюдок, невесть что возомнивший о себе, — поморщился Курчевский. — Что бы с ним сделать?

— Можем устроить ему «Smash-and-Break», — предложил Парфёнов.

«Smash-and-Break» — это когда оперативники штурмового отделения «Царской стражи» врываются в жилище мафиози и убивают там всех, кто держит в руках оружие. Название придумал не Парфёнов, а газетчики.

Население к такому относится очень положительно, так как мафия — это не благодетели, а бандиты. Они дают людям в долг, а потом ломают колени за невозврат, они кошмарят рэкетом малый и средний бизнес, они упиваются своей безнаказанностью, из-за чего берут то, что захотят и тех, кого захотят. Нередко происходят изнасилования и убийства невинных женщин, но полиция ничего не делает. Вот это мафия.

— А вдруг он хочет договориться о мире? — спросил Грант.

— Ты что, думаешь, мне нужен мир с этими подонками? — усмехнулся Леонид. — Я хочу их уничтожить.

— Может, этот Лаки наведёт нас на другие банды? — предположил Грант.

— Разведка и контрразведка отлично справляется с выявлением мафиози, — покачал головой Леонид. — Гена, будь добр — устрой этому паршивому козлу незабываемый вечер. Если он стал капо, то будет неплохо декапитировать эту семью ещё разок…

Стачки, после того, что случилось с лос-анджелесской мафией, утихли как-то сами собой. Многие рабочие были недовольны, особенно штрейкбрехеры — они поработали на тройном окладе лишь месяц и даже начали что-то планировать, но оказалось, что не судьба.

Всё вернулось на круги своя, но из-за срыва планов Леониду пришлось купить один машиностроительный завод, по невыгодной цене, из-за срочности, чтобы уложиться в график поставок. Сейчас этот завод осваивает производство деталей броневика M-2, но окупит он себя только лет через десять…

«Сраные мафиози», — подумал Леонид. — «Из-за этих скотов теперь неудобно перед Центром».

В одном из сообщений полугодичной давности он сделал громкое заявление о том, что дела идут отлично, поэтому в конце года Центр может ожидать дополнительную поставку наличности. Но теперь он залез в эту «заначку» и восполнить её до конца года будет проблематично.

— Грант, выйди, — приказал Леонид, которого посетила одна идея.

Поверенный покинул кабинет.

— Твои «теневые ребята» ещё в Штатах? — спросил Курчевский.

Это он об оперативниках «Царской стражи», которых ищет полиция или БР. Иногда так бывает, что члены ЧВК преступают закон и у них начинаются проблемы.

— Ну, да, — подтвердил Парфёнов. — Но скоро мы переправим их в Мексику.

— Они прямо сильно запятнались? — спросил Леонид.

— Очень, — кивнул Геннадий.

— Эх, нет, тогда не пойдёт… — покачал Леонид головой. — Но нужен кто-то…

— Что у тебя на уме? — поинтересовался Парфёнов.

— У меня на уме то, что очень много наличности проходит мимо нас, а мы ничего с этим не делаем, — вздохнул Леонид. — Можешь организовать «клан» из предприимчивых ребят, которые займутся бутлегерством? Люди изнывают от жажды, но мафия будет уничтожена — кто-то должен открыть кран изобилия, во имя всеобщего блага…

По предварительным оценкам, клан покойного Джо Массерии зарабатывал от 10 до 20 миллионов долларов США в год только на бутлегерстве. Ещё у него был рэкет, грабежи, воровство — он был очень жадным до денег человеком.

— Ты предлагаешь влиться в откровенный криминал? — спросил Геннадий.

— Я и ты? — усмехнулся Леонид. — Нет. Нам это нахрен не нужно. Но вот сделать такую группу хороших парней, которые занимаются поставками алкоголя в Штаты, например, из Мексики, а вырученные деньги переправляют сам знаешь куда…

— А-а-а, я тебя понял, — покивал Парфёнов. — Идея для Центра.

— Именно, — ещё шире заулыбался Курчевский. — Миллионы долларов, которые вообще никак не фигурируют в нашей налоговой отчётности. И все они могут исчезнуть где угодно…

— А на границе с Мексикой ещё и очень неспокойно, — сдержанно улыбнулся Геннадий. — Хорошо. Это следует тщательно обдумать.

— Самое важное — рынок, нашими усилиями, освобождается, — произнёс Леонид. — Но свято место пусто не бывает. Кто-то должен держать краник открытым.

*8 августа 1926 года*

— Они преступно мало внимания уделяют авиации и флоту… — произнёс озадаченный маршал Фош.

Ему на стол ежемесячно присылают результаты работы разведывательной агентуры в России. Маршал, несмотря на то, что не имеет более командных должностей, состоит в Высшем военном совете Французской республики, а это даёт определённые полномочия и рычаги влияния на развитие армии.

Гастон Думерг, нынешний президент Франции, сидел напротив маршала и задумчиво разглядывал картину на стене за спиной Фердинанда Фоша. Изображено на ней было масштабное побоище под Маасом — известно, что именно там погиб единственный сын маршала, а также один из его зятьёв. Возможно, так он умышленно ранит себя при каждом вхождении в свой кабинет, а возможно, он гордится тем, что его сын и зять героически погибли во имя Франции.

— Но что это может значить?.. — спросил Фош.

— Что это может значить? — заинтересовался президент.

К маршалу стоило прислушаться, ведь он сумел разгадать замысел большевиков и изменить ход подготовки к следующей войне в правильную сторону. Манёвренные механизированные подразделения прорыва — именно это создаёт сейчас Франция.

А ещё Фош призывал покончить с немцами окончательно, раз уж войска введены в Рейнскую демилитаризованную зону… Политик из него никакой, но вот военный отличный — Гастон всегда прислушивался к престарелому маршалу, когда разговор шёл на военную тематику.

— Нет, это какая-то хитрая уловка в стиле Алексеева… — произнёс маршал, разговаривающий сам с собой. — Это хитрая уловка… Алексеев — он как лис…

— Что это значит? — спросил президент Франции.

— Это значит, что генерал-полковник Алексеев ведёт с нами злую игру, — перевёл на него прояснившийся взгляд маршал Фош. — Он ХОЧЕТ, чтобы мы считали, что у его армии мало самолётов. А вот флот… Тут нужно думать. Нужно тщательно анализировать всю поступающую информацию. Генштаб РККА — это мастера обмана. Они делают вид, что пренебрегают самолётами, а потом окажется, что у них их тысячи — я чувствую, что в этом есть какой-то подвох. Возможно, с броневиками и танками тоже всё не так однозначно…

— Вы думаете? — спросил Гастон.

— Нет, тут-то всё прекрасно понятно, — покачал головой Фош. — Манёвренная война, молниеносная и губительная, возможна только на быстроходных броневиках, оснащённых скорострельными пушками или крупнокалиберными пулемётами. А танки — это тупик.

— Вы считаете, что генерал-полковник Алексеев — это главный идеолог развития военной мысли большевиков? — уточнил Гастон Думерг.

— Я не просто так считаю, я знаю это! — ответил маршал Фош. — У него есть талантливый ученик, генерал-лейтенант Немиров, но он подставился, поэтому больше в армии ему ничего не светит — хороший офицер, но паршивый политик… Не надо было ему лезть в политику — возможно, тогда бы он смог когда-нибудь добиться высот Алексеева…

— Но он ведь занимает важный пост в оборонной промышленности… — начал президент.

— Думаете, это место, достойное человека уровня генерал-полковника Алексеева?! — возмущённо вопросил маршал. — Он Верховный главнокомандующий РККА, он идеолог их военной мысли — Николай находится на вершине военной карьеры. В России нет никого, кто мог бы сравниться с ним по могуществу. И что теперь этот Немиров? Я думаю, Алексеев растил из него себе замену, но теперь разочарован.

— Что ж, — вздохнул президент. — Надеюсь, вы поделитесь своими мыслями об актуальных новостях с военным советом. Мы должны иметь какое-то мнение — способны ли мы сейчас вести войну с СССР, если вдруг такое случится, не способны ли… Мы должны чётко понимать наши возможности и если они будут сочтены недостаточными для победы, то мы должны приложить все усилия, чтобы не допустить этой войны.

— Пока командуют такие люди как генерал-полковник Алексеев, воины старой закалки, нам лучше не вступать в войну против СССР, — уверенно заявил Фош. — Вы просто не знаете его лично, а я знаю — это изощрённый стратегический разум, не проигравший ни одного сражения. Вы можете представить себе, что наши нынешние генералы смогут стать теми, кто впервые одолеют генерала Алексеева? Я не могу.

Примечания:

1 — Дизель или бензин? — рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — это давняя история, берущая начало чуть ли не сразу после окончания Великой Отечественной. Немцы, по каким-то причинам, не использовали в своих танках дизельные двигатели и это озадачивало наших отечественных любителей различной бронетехники. «Немцефилы», как называют поклонников немецкой бронетехники, придумали этому массу оправданий разной степени правдоподобности. То дизтоплива у немцев не было (сотня с лишним тысяч дизельных грузовиков, ездивших по всему Рейху, недоуменно пыхтит выхлопом), то бензин как-то становится более безопасным в вопросе воспламенения, то плюсы бензинового двигателя для танка перевешивают все минусы… Но правда, увы, такова, что в Третьем Рейхе было сильное лобби бензиновых двигателей, возникшее стараниями Карла Майбаха. К вопросу о невозможности быстрой разработки дизельного двигателя — немцы не только могли, но даже разработали несколько перспективных дизельных двигателей для танков. Ярчайший пример — прототип танка VK 3002 от Даймлер-Бенц должен был получить 700-сильный дизельный двигатель МВ507, разработанный на основе катерного дизеля MB 501. С этим двигателем особых проблем не было, но была проблема с трансмиссией — она исполнялась в кормовой части танка, рядом с двигателем, что сильно упрощало передачу мощности к ведущим колёсам, а также позволяло использовать внутреннее пространство танка более рационально. Увы, опыта разработки такой компоновки у немцев не было, поэтому имелись трудности, но среди них не было ни одной неразрешимой. Комиссия, сформированная для выбора нового танка, была предубеждена ещё до воплощения танков VK 3002 от Даймлер-Бенц и VK 3002 от MAN в металле, поэтому последнему, который, после ряда доработок, стал Panzerkampfwagen V Panther, отдавалось заблаговременное предпочтение. Вермахту нужна была лучшая версия Т-34, который в ходе боёв 1941 года вызвал у него адскую боль в дырка задница, но получил он де-факто тяжёлый танк, занимающий боевую нишу, очень близкую к Panzerkampfwagen VI Tiger. Да, немцы называли Пантеру средним танком и использовали её в этом качестве, но против фактов не попрёшь — это был тяжёлый танк с более слабым орудием, чем у Тигра. В это время Panzerkampfwagen IV и Panzerkampfwagen III уже исчерпали свой потенциал модернизации, тогда как Т-34 получил дальнейшее развитие в виде Т-34-85. VK 3002 от Даймлер-Бенц должен был получить пушку, как у Пантеры, то есть, 7,5 cm Kw.K. 42 L/70, и заменить упомянутые «пазики», но этого не произошло. Зато Карл Майбах поставил на Пантеру свой Maybach HL 210 P30, а с мая 1943 года Maybach HL 230 P45, чему был, наверное, безмерно счастлив. Только вот VK 3002(DB) был существенно проще в изготовлении, чем Пантера, на которой военная промышленность Германии, собственно, и надорвалась, поэтому можно было говорить о чисто экономической возможности произвести суммарно не около 6000 Пантер, а 8000-12000 VK 3002(DB), как бы его ни назвали при гипотетическом пуске в серию. По боевым характеристикам VK 3002(DB) крыл Т-34 почти полностью, в производстве был сложнее, но не настолько, как Пантера, поэтому РККА могла бы испытать серьёзные проблемы в поисках средств противодействия новому танку, представленному на поле боя в серьёзных количествах. Пантера тоже не была подарком, когда речь шла о боестолкновении, но чисто экономически это была роковая ошибка Третьего Рейха. Рейху нужен был мобилизационный танк, лучше, чем у противника — Даймлер-Бенц дал его ему, но дар не был принят. А что у остальных? А у остальных танковые дизельные двигатели появились только после Второй мировой войны. Не могли? Вот уж вряд ли. Прохлопали? Скорее всего. В США дизель начали получать только M48 Patton, а стандартом он стал только на глубокой его модернизации — танке М60 Patton. В Великобритании первый изначально спроектированный под дизель танк — Chieftain. Во Франции — первый танковый дизель появился только на AMX-30. М60 Patton, Chieftain и AMX-30 — это танки 60-х годов. Зато этот опыт был воспринят очень положительно и дизель стал стандартом. А в СССР дизельные двигатели как начались с БТ-7М и Т-34, так и продолжали устанавливаться до самого 1991 года. Был, конечно, период, когда ярко вспыхнули газотурбинные двигатели, но они как вспыхнули, так и потухли. В общем, история показала, что на танк надо ставить только дизель, а бенза от лукавого.

2 — О зубодробительных аббревиатурах — ОБТ — основной боевой танк, САУ — самоходная артиллерийская установка, ЗСУ — зенитная самоходная установка, БРЭМ — бронированная ремонтно-эвакуационная машина, БМП — боевая машина пехоты, а также БТР — бронетранспортёр.

Глава одиннадцатая. Человек и остров

*1 сентября 1926 года*

— Забери Толю, — попросил Аркадий. — А то у меня тут аппаратура.

Сын активно метался по кабинету, возясь со своими игрушками, а вокруг стола Аркадия лежали охолощённые модели пистолетов, винтовок и автоматов.

Это он взял работу на дом, в преддверии праздника. Четверг и пятница будут праздничными днями, а суббота и воскресенье и так выходные, поэтому у большей части страны случился короткий отпуск в первый день осени…

Но у Аркадия работа от этого никуда не девалась — ему нужно оценить дизайн различных моделей, подумать, что лично ему удобно, а что неудобно. Дегтярёв уже давно понял, что Немиров точно знает, каким должно быть оружие, благодаря чему его новый ППД-25 получился гораздо эргономичнее того функционального уродца, коим являлся ППД-18.

Идеи об улучшении, без ущерба УСМ и иным узлам автомата, он записывает в специальный журнал, который, по итогу работ, будет передан коллективу конструкторов.

— Хорошо, — кивнула Людмила. — Эх, а мы ведь никуда не съездили отдохнуть…

— Обязательно съездим, в следующем году, — пообещал ей Аркадий. — Можем в Пекин, кстати…

— Давай лучше в Варшаву, — предложила жена, поднимая на руки Анатолия.

— Можно и в Варшаву, — пожал плечами Немиров.

Из соседней комнаты захныкала Александра. Пелёнки она обгаживала меньше получаса назад, поэтому либо проголодалась, либо почувствовала острый дефицит внимания.

Людмила вышла из кабинета вместе с Анатолием, а Аркадий вернулся к заполнению журнала по АФ-25.

Этот автомат разработан под экспериментальный патрон 7,62×35 миллиметров со стальной гильзой. Патрон разработан коллективом конструкторов экспериментального цеха Ковровского оружейного завода, в инициативной порядке. Возглавляет этот коллектив Сергей Гаврилович Симонов, тот самый Симонов, о котором Аркадий уже давно и хорошо знает.

Идея самозарядных винтовок понимания в РККА не нашла, поэтому генеральной линией является что-то вроде «мы в поиске чего-то, что как АФ-18, но чтобы кучность и надёжность выше, чем сейчас».

АФ-18-3, состоящий на вооружении РККА, нареканий не вызывает, потому что модель очень качественно доработана и справляется с возложенными на неё обязанностями. При стрельбе одиночными можно добиться отличной меткости, а вот при стрельбе очередями, несмотря на новаторские технические решения, точность прихрамывает на обе ноги, но в таком случае она особо и не нужна, так как автоматический огонь красноармейцы применяли для подавления противника или в ходе штурма укреплений.

АФ-25, который принимается на вооружение без каких-либо индексов, призван устранить имеющиеся недостатки. Этот автомат — это лебединая песня карьеры Владимира Фёдорова — примерно два года назад он говорил, что устал и хочет на покой. Потом у него случилось какое-то озарение при разработке пулемёта, который пусть и произвели в количестве 1500 экземпляров, то есть, малой серией, но на вооружение не приняли, после чего ему захотелось на покой ещё сильнее.

Как понял Аркадий из разговора с Владимиром Григорьевичем, генерал-лейтенант хочет дома, в спокойной обстановке, заняться проработкой какой-то теории. Что за теория — не говорит.

Немиров мог только не действовать ему на нервы и отпустить. Фёдоров и так сделал гораздо больше, чем хотел.

«А это что за порнография?» — поднял он со стола автомат странной формы.

Мотивация конструкторов была поставлена на материальную выгоду: принятие разработанного образца на вооружение РККА или на ограниченное применение в спецвойсках, гарантировало материальную премию в виде автомобиля или его денежного эквивалента. У Союза сейчас нет проблем с приобретением зарубежных марок автомобилей, даже несмотря на то, что продавцом выступает итальянская диктатура или французская буржуазия.

Так что у конструкторов есть личный интерес в инициативной разработке оружия, что выливается в большое количество разной степени сомнительности винтовок, пистолетов, автоматов и даже пулемётов.

Образец, который Аркадий держал в руках, был странным со всех сторон. Положив автомат обратно на стол, он раскрыл сопроводительную книжку.

Разработал его некий Иван Иванович Слостин, и было это изделие очень сомнительным, но, в то же время, очень смелым.

Во-первых, это был булл-пап — в сопроводительном документе написано, что компоновка вдохновлена «сбалансированной винтовкой» подполковника Армана-Фредерика Фокона, разрабатывавшего её в течение десяти лет, с 1908 по 1918 год.

Во-вторых, это изделие использует отвод пороховых газов, но делает это весьма извращённым способом. Пороховой газ тормозит затвор за счёт выделения его в отверстие в стволе, ведущее в специальный кожух, который оказывает сопротивление движению затвора, благодаря чему это оружие можно назвать первым оружием с полусвободным затвором.

Использует этот автомат патрон 7,63×25 миллиметров, массово производимый в СССР, но Аркадий не понимал, почему Слостин не использовал гораздо более массовый 6,5×25 миллиметров.

Массогабаритные характеристики у этого пистолета-пулемёта получились выдающимися — при массе со снаряжённым магазином на 25 патронов 3,3 килограмма, общая длина его составляет всего 510 миллиметров. Это на 160 миллиметров короче, чем ППД-18 и на 130 миллиметров короче, чем ППД-25.

Приклад реализован интересный — выдвижная планка с раскладным упором, скрывающаяся в специальной квадратной нише под прицельными приспособлениями. Можно стрелять и без выдвинутого приклада, но тогда отдача сделает стрельбу неприцельной, несмотря даже на сложный дульный тормоз.

«Эргономика, конечно же, так себе», — приложил Аркадий пистолет-пулемёт к плечу. — «Но это же булл-пап, поэтому это даже в чём-то нормально».

Он решил, что это очень смелый и новаторский образец, но требуются испытания и, в случае успешного их прохождения, рассмотрения в качестве экспортного оружия. Так и написал в журнале.

Смысла в таком оружии для РККА он не видел — для экипажей бронетехники и вспомогательного персонала уже есть Пистолет Шпагина, способный стрелять как одиночными, так и очередями. Удлинение ствола позволило увеличить прицельную дальность до 60 метров, что вполне приемлемо для оружия обороны. А на случай совсем серьёзного переполоха экипажи танков и броневиков будут комплектоваться укороченными версиями ППД-25.

«Эх, жаль, что Фёдоров уходит…» — подумал Аркадий, вновь возвращаясь к АФ-25.

Патрон 7,62×35 миллиметров, под который адаптировали этот автомат, разработан специально для занятия ниши между пистолетными и винтовочными калибрами. Заявлено, что АФ-25 под этот патрон имеет очень слабую отдачу, позволяющую вести прицельный огонь очередями, а также способен поражать цели на дистанции до 300 метров.

Наркомату обороны, в лице Климента Ворошилова, служащего в инспекции РККА, Михаила Фрунзе, занимающего должность начальника интендантского управления и Семёна Будённого, начальника транспортного управления он понравился.

Эти трое непосредственно к вооружению РККА отношения не имели, зато обладали богатым боевым опытом, поэтому Сталин направил их понаблюдать за стрельбами из перспективного оружия.

Как сообщил Аркадию Русаков, направленный на те стрельбы, Будённый влюбился в АФ-25 под экспериментальный патрон и горячо уговаривал Фрунзе и Ворошилова поспособствовать принятию этого образца на вооружение.

Будённого Немиров понимал — это практически идеальное оружие для кавалериста. Пулемёт — это, как ты его не облегчай, всё равно тяжело, а тут автомат, пригодный для стрельбы прямо с коня, ещё и под лёгкий патрон, которого можно будет взять с собой очень много.

В общем-то, коллектив Симонова разработал нечто похожее на патрон 7,92×33 Kurz, то есть боеприпас для STG-44.

АФ-25 под патрон 7,62×35 миллиметров, в принципе, чем-то напоминает штурмовую винтовку.

Только вот патрон всё ещё рассматривается специальной комиссией, несмотря на то, что Симонов разрабатывал его один год сам, а ещё два года с коллективом, поэтому производство его придётся начинать с нуля. Есть сомнения в его необходимости, так как в рядах РККА до сих пор сильно предубеждение даже к пистолетам-пулемётам — кто-то считает, что слишком рано отказываться от дешёвых, но всё ещё эффективных винтовок с продольно-скользящим затвором…

— Не забудь, что вечером идём к Дзержинским, — напомнила заглянувшая в кабинет Людмила. — Там будет Владимир Ильич с Надеждой Константиновной.

— Скажи, как придёт время, — попросил её Аркадий. — Не уверен, что успею до вечера.

— Хорошо, — ответила жена.

Далее он рассмотрел абсолютно нежизнеспособный пулемёт, разработчик которого, некий Игорь Михайлович Хлыстов, плохо понимал, как должен работать отвод пороховых газов. В отличие от Слостина, который всё прекрасно понимал, но целенаправленно извратил его, Хлыстов, как видно, плохо всё рассчитал, поэтому в металле получилось нечто нерациональное.

Аркадий, прикинувший, как с таким размером газовой трубки и длиной поршня будет работать газоотвод, потерял к изделию всяческий интерес.

Побочный эффект личной заинтересованности конструкторов — они работают самостоятельно и скрывают свои разработки от остальных. И получается, что зачастую подсказать некому, поэтому некоторые конструкторы кооперируются, что не так выгодно, как одиночная разработка, но зато вероятность успеха выше.

До вечера он разобрал ещё четыре образца, а затем Людмила заставила его всё бросить и собираться в гости к Дзержинским.

*19 сентября 1926 года*

— Как же хорошо, вашу мать… — изрёк Леонид, сидящий на веранде и наблюдающий за закатом.

Его дом на острове Чимон почти достроен — жить в нём уже можно, но осталось благоустроить двор и можно приглашать людей.

Он «вывел» на этой стройке двадцать семь миллионов наличными, отправил их на Родину, за что получил устную благодарность от Центра, переданную Смутиным. Это один из самых удачных его «проектов», которым он очень сильно гордился.

Но и построено тут было много — наведены крытые мосты, соединяющие острова Шеффилд, Ши и Чимон, возведена обсерватория на острове Ши, в которую он пустил астрономов из Норуолка и разрешил им там работать бесплатно, а также отреставрирован маяк на Шеффилде.

Помимо этого, он организовал паромную переправу с Ши в Норуолк, а также возвёл полноценную пристань на Чимоне.

Теперь у него есть семь катеров: Бронтозавр, Агамемнон, Мафусаил, Флиппер, Ребекка, Клатч и Норманди. Самым быстрым его катером является «Норманди» — максимальная достигнутая скорость составляет тридцать пять узлов. Произвела этот катер, по эксклюзивному заказу, компания «Hacker-Craft», что расположена аж в Мичигане.

Леонид мог добраться до Манхэттена чуть меньше, чем за час — многие «обычные» богачи тратят на путь до делового центра Нью-Йорка гораздо больше времени…

— Детка, хочешь поужинать? — вышла из дома Кэтрин.

Он нашёл её на кинопробах к его фильму.

Фильм «Гори, гори, моя звезда» сейчас снимается студией «Metro-Goldwyn-Mayer», на деньги Курчевского. А раз платит он, то и актёров утверждает тоже он — на нью-йоркских пробах он встретил Кэтрин, которая приехала на Манхэттен с подругами. Девушка так крепко запала ему в душу, что у него аж дыхание перехватило — настолько красивых девушек он ещё не встречал.

Пробы проходили меньше двух недель назад, а она уже живёт у него.

— Дорогая, ты точно не хочешь сняться в моём фильме? — ещё раз спросил её Леонид.

— Я никогда не видела себя в кино, — покачала головой Кэтрин.

Ему тридцать пять, ей девятнадцать, кто-то может осудить такую большую разницу в возрасте, но Курчевскому плевать — с этой женщиной он хочет проводить дни и месяцы, и годы, и, возможно, десятилетия.

— Идём? — спросила девушка.

— Идём, — улыбнулся Леонид и поднялся с лавки.

Фильм «Гори, гори, моя звезда» снимается по сценарию Фредерика Бреннана, если верить официальной версии, или по сценарию Геннадия Парфёнова и Кирилла Смутина, при участии Фредерика Бреннана, если смотреть правде в глаза.

Курчевский хотел, чтобы фильм получился жёстким, реалистичным, передающим реалии Восточного фронта Великой войны — собственно, ради этого он и привлёк Парфёнова и Смутина. Эти двое воевали, причём в одном ударном батальоне, то есть, знакомы со смертью в лицо, а не заочно.

Сюжет фильма основан на биографии генерал-полковника Николая Николаевича Алексеева: начинается она с того, как он преподаёт во Владимирском военном училище, где и предвосхищает характер будущей войны, после чего участвует в Великой войне, где сражается против немцев и австрийцев, применяя свою прирождённую хитрость и изощрённое коварство.

Заканчиваться фильм должен на Февральской революции, а вот Сентябрьскую революцию Леонид решил не затрагивать, чтобы не пугать американское общество.

Для достоверности, у СССР была закуплена военная форма Русской Императорской Армии, до этого бессмысленно лежавшая на военных складах, а также форма Германской империи и Австро-Венгерской империи. Помимо этого, учреждена фирма по производству бутафории — она уже переделывает закупленные винтовки системы Мосина, Gewer 98 и Mannlicher M1895, а также пистолеты всех участвовавших сторон. Главное действие — охолощение боевого оружия, чтобы оно только выглядело таковым.

Это будет максимально достоверный, с материально-технической точки зрения, фильм, призванный показать правду войны.

Такого ещё никогда не было, поэтому фильм обещает стать ярким событием в жизни Голливуда.

Руководство «Metro-Goldwyn-Mayer» в процесс не влезает, потому что оно обязательно получит свою прибыль, вне зависимости от исхода проката киноленты.

У режиссёра, Кинга Видора, уже есть опыт постановки фильма «Большой парад», повествовавшего о судьбе трёх американских солдат, сражавшихся на Западном фронте, и Видору стало даже как-то логично снять следующий фильм о Восточном фронте.

Творческая свобода у него есть, но она несколько ограничена волей Смутина, который подошёл к съёмкам этого фильма очень серьёзно. У Леонида есть подозрение, что это не внезапно проявившаяся любовь к киноискусству, а задание Центра…

В позапрошлом году собрал достойную кассу фильм, проспонсированный Марфой Бочкарёвой — «Последняя воля Бога». Этот немой фильм тоже был о Первой мировой, об Июньском наступлении — драма о поражении, фактически обеспечившем будущее падение Временного правительства. Подавалось это в фильме как величайшая трагедия, лишившая Россию надежды на светлое будущее. Режиссёру Рексу Ингрэму вручили «Оскара» за лучшую постановку.

— Что будешь делать завтра? — спросила Кэтрин, накладывая Леониду пельмени.

Она экстренно научилась их готовить у Кармелы, старшей домработницы Курчевского. Борщ Кэтрин готовить ещё не умеет, но это поправимо…

— Как обычно — работать, — пожал он плечами. — Есть кое-какие незаконченные дела.

Его «кое-какие незаконченные дела» — чикагская мафия.

Некто Альфонсе Капоне, лидер чикагского клана, оказался крепким орешком, способным выстоять перед беспощадными оперативниками «Царской стражи». Капоне пережил целых два покушения, в ходе которых его машину и дом расстреливали из автоматов АФ-18-3, официально закупленных ЧВК несколько лет назад и затем «списанных».

Теперь этот мафиози залёг на дно, никто не знает, где он, поэтому его не достать, но вот его клан…

Параллельно с итальянскими мафиози, «Царская стража» безжалостно расправляется с недобитыми ирландскими бандами, которых все эти годы успешно уничтожал сам Аль Капоне.

Сводки из зоны боевых действий, в которую превратился Чикаго, ложатся на стол Леонида ежедневно — у Капоне было не менее тысячи двухсот «солдат», занимавшихся рэкетом и бутлегерством, но теперь их численность сократилась до шестисот. Это всё ещё много, гораздо больше, чем в Лос-Анджелесе, но битва за Чикаго уже выиграна — прибыль мафиози падает, взятки полиции давать не на что, поэтому та начинает открывать глаза и видеть всякое. ЧВК «Царская стража» всё так же остаётся вне поля зрения полиции, потому что она не может разглядеть в действиях штурмовых отрядов и остальных оперативников что-то противоправное, а вот мафиози начали ей резко не нравиться…

Искать мафиози тяжело, они ведь выглядят как обычные горожане, даже одеваться начали по-простому, чтобы не бросаться в глаза, но разведывательный отдел ЧВК не ищет их адресно. Он ищет бордели, спикизи, (1), а также склады хранения запрещённого в США алкоголя.

Мафиози вынуждены завозить алкоголь, иначе у них очень скоро совсем не будет денег, поэтому ЧВК организовала «добрососедские блокпосты» на главных взъездах в город, с привлечением местных активистов. Они выборочно проверяют автомобили, преимущественно грузовые — если находится алкоголь, то водителя сдают в полицию, а конфискат уничтожается прямо на глазах у всех.

Из-за этой демонстративной борьбы с алкоголем Парфёнов недавно получил благодарственное письмо от Женского христианского союза трезвости, а за месяц до этого ему подарили золотой «шерифский» значок от Антисалунной лиги — на нём написано, что это «Лучший борец с алкоголем США». Геннадий поместил письмо в рамку и повесил в своём кабинете, а значок повесил на грудь и никогда не снимает — этот значок выглядит очень иронично, когда Геннадий пьёт виски или скотч.

— Вкусно, — произнёс Леонид, прожевав очередной пельмень. — Ты отлично готовишь, дорогая…

Видимо, Кэтрин решила, что чем больше, тем лучше, поэтому пельмени были здоровенными.

— Спасибо, — улыбнулась довольная девушка. — У тебя такая большая кухня… Я не знаю, как Кармела справлялась в одиночку.

— Она и не справлялась, — усмехнулся Курчевский. — Я нанимаю лучших ресторанных поваров, которые приезжают посменно.

— А я и забыла, что ты заморский принц… — подошла к нему Кэтрин и поцеловала в лоб. — Кстати, почему ты до сих пор не женат?

— Так уж сложилось, — пожал плечами Леонид. — До того, как встретил тебя, я не видел достойных женщин…

Девушка села ему на колени и обняла за шею.

— Я же вижу, что тебе не очень нравится моя стряпня, — произнесла она, вновь поцеловав его в лоб. — Что я делаю не так?

— Ну… — начал Леонид, но затем опомнился. — Да всё так, дорогая. Всё так.

— Я хочу услышать честный ответ, — потребовала Кэтрин. — Как иначе я стану лучше?

— Тоже верно, — вздохнул Курчевский. — Размер нужен поменьше, а в остальном всё просто идеально.

Несмотря на то, что она напрашивалась на критику, которую он попытался максимально смягчить, на её лице проступило недовольное выражение.

— Не расстраивайся, — попросил её Леонид.

— Я не расстроена, — чуть холодновато ответила Кэтрин. — Но я учту твои замечания.

Леонид лишь вздохнул.

«С мафией нужно кончать — Нью-Йорк и Лос-Анджелес свободны, а с Чикаго мы всё скоро решим», — подумал он. — «Итальянские ублюдки стоили мне кучи денег, но главная угроза — Морганы».

Джон Пирпонт Морган-младший, нынешний глава династии Морганов, устроил ему все эти проблемы, потому что некоторые его инвестиции в ряд компаний, поглощённых и уничтоженных Курчевским, обратились в прах. Из-за этого Морган не заработал какие-то деньги, что вызвало в нём острое чувство обиды.

Джипи, как зовут его друзья и близкие, решил использовать мафию, так как альтернативные способы были ему недоступны — «люди сверху» очень довольны тем, как много зарабатывают с помощью Леонида, поэтому прикрывают его со своей стороны. Полиция Лос-Анджелеса и Нью-Йорка, Бюро Расследований, Секретная служба США, окружные судьи и прокуроры — все они на стороне Курчевского, потому что это воля «людей сверху», которые просто пожелали, чтобы эта конкуренция происходила «прозрачно».

У Моргана не осталось никаких вариантов возместить понесённый ущерб, кроме как обратиться к мафии, которая, чувствуя за собой поддержку целого миллиардера, начала действовать решительно.

План был в физическом устранении Леонида, без которого, по мнению Моргана, всё должно рухнуть.

Только они не знают, что следующий в очереди наследования контрольных пакетов акций — Геннадий Парфёнов, а после него Кирилл Смутин. Придётся убить ещё и этих двоих, а они очень редко встречаются в одном месте.

Впрочем, это только слова пойманных мафиози. Их пытали, допрашивали, после чего они называли много разных имён. После такого их нельзя было отдавать в руки полиции, поэтому последним их пристанищем становился ил на дне реки Гудзон или озера Мичиган. И второй раз их уже не спросить…

В дверь деликатно постучали.

Леонид отодвинулся от стола, после чего началась стрельба.

Что-то горячо обожгло левое бедро, он рухнул на пол, как учили в Центре, после чего, как обученный таракан, промчался к замершей Кэтрин и повалил её.

«Твою мать…» — подумал Леонид, волоча скулящую от ужаса девушку на кухню. — «Где сраная охрана?!»

Примечания:

1 — Спикизи — в нашем томном вечернем эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — англ. «speakeasy» — это такой тип подпольного бара, название которого происходит от выражения «speak easy», что буквально можно перевести как «говори тихо» или «говори спокойно». Важно понимать, что это явление возникло не во время «Сухого закона», а примерно в 1880-е годы — как только местные общины начали принимать местные законы о запрете алкоголя, но реально крупный масштаб спикизи приняли именно с 1920 года. Чтобы попасть в спикизи, клиенты часто должны были знать пароль или иметь связь с владельцем заведения. Это чем-то напоминает мне период Ковида, когда в официально закрытые на время карантинных ограничений заведения общепита можно было попасть с помощью «утвердительного отрицания». При звонке в якобы закрытое заведение нужно было выразить нежелание посещать это заведение, ибо оно закрыто, после чего оператор говорил, что в таком случае вам нельзя подходить к запертой двери заведения, исключительно запрещено стучать в неё шесть раз, нежелательно дожидаться, пока к этой двери никто не подойдёт, после чего ни в коем случае нельзя произносить слово «щербет». Только в те времена всё было гораздо строже — полиция совершала рейды, если о конкретном спикизи узнавало слишком много людей и это создавало общественный резонанс. Естественно, люди приходили в спикизи не просто потусоваться под джаз, а основательно прибухнуть — в эти подпольные бары завозилось бухлишко из Канады или Мексики, на чём колотили свои состояния бутлегеры. Побочным эффектом спикизи стало то, что в них стали приходить женщины. До этого в барах США, как правило, проводились сосисочные вечеринки, потому что только мужикам пристало ходить туда без общественного порицания, а спикизи изначально был конспиративного формата и никто не должен знать, что ты туда ходишь, а то он просуществует недолго, поэтому женщины ходили туда без особого напряга. Во всяком случае, напряг у них был не больше, чем у мужчин, которые ходили туда технично накатить. Как говорят, это внесло свой вклад в эмансипацию женщин в этих отсталых и мракобесских США, где долгое время царил домострой рука за руку с махровым патриархатом. Кстати, домострой и патриархат у них начал отваливаться исторически недавно — например, полиция начала принимать заявления о супружеском изнасиловании только в 1974 году. Подумать только — и это они нас потом поучают? В общем, без Сухого закона этой части эмансипации легко могло не произойти и посещение баров женщинами в США могло до сих пор считаться уделом падших путан. Впрочем, в некоторых штатах до сих пор так и считается, особенно в библейском поясе.