Наши уже не придут 3

Глава первая. Бесконечная война

*14 декабря 1919 года*

«Поляки, будь они неладны…» — подумал недовольный Аркадий.

Его совсем не радовала перспектива встретить Новый год в блиндаже, впрочем, как и все прошлые. Но сейчас-то иначе — он уже настроился, что этот Новый год будет встречен нормально, в праздничной обстановке.

Увы, у Юзефа Пилсудского были другие планы на Новый год Немирова…

1-й гвардейский тверской механизированный корпус ехал сейчас вслед за бронепоездом, чтобы высадиться близ осаждённого Киева и почти сходу вступить в бой.

Поляки, испытавшие небывалый успех на начальном этапе, завязли на линиях траншей, вырытых, пока пограничные войска держали первый удар.

К сожалению, пограничники сдержали удар плохо, поэтому полноценную линию обороны генерал-лейтенанту Гутору возвести не удалось, но даже то, что уже было, остановило Войско польское под Киевом.

Но диспозиция там сейчас пренеприятнейшая.

Оказывается, всё это время Аркадий кое-чего не знал, потому что ему было «слегка» не до этого. Но теперь всё прояснилось и стало понятно, чего это Пилсудский так осмелел и посмел наступать на Красную Армию.

Лев Давидович Троцкий, легально отправленный в Германию, как выяснилось, не просто сидел и «ждал момента», а занимался активной подрывной деятельностью.

И если бы он ограничился просто агитацией…

Но Ленин сообщает, что Троцкий снюхался с покинувшими Россию эсерами и анархистами, которые обосновались в Германии, наверное, в ожидании, пока у большевиков всё не посыплется.

Эсеры — это, как известно, не только политические балаболы, но ещё и боевое крыло, которое вновь сформировали, по соглашению с Троцким.

Лев шлёт Ленину сообщения, в которых почти не скрывает самодовольства. Письма пересылаются, естественно, нелегально, из рук, через руки, в руки.

Сам Владимир Ильич тоже узнал о том, что творит Троцкий, сравнительно недавно.

Но никто не связал загадочных трагедий, случившихся в разных городах Германии, с Львом Давидовичем и его деятельностью…

*6 июня 1919 года*

— О-о-о, ну наконец-то, твою мать! — воскликнул обрадовавшийся Бернхард.

Субботний вечер начался с сухости — оказалось, что в келлер (1) не завезли пиво, что было очень досадно. Случилась какая-то задержка по дороге — то ли машина сломалась, то ли ещё что-то…

Но, к счастью для членов «Стального шлема», проблема уже решилась. В келлер начали заносить бочки со свежим пивом.

«Ох, сейчас хлебну холодненького и как закушу колбаской…» — подумал Бернхард.

Боевое крыло «Стального шлема» стремительно наращивает численность — добровольцев всё больше и больше с каждым днём, причём не просто ни на что не годных приспособленцев, а ярых сторонников народного движения.

Сам Бернхард Руст присоединился к «Стальному шлему» совсем недавно, но ему уже нравилось то, что он видел. Наконец-то можно без опаски выражать свои взгляды — жидам и большевикам в этот келлер вход воспрещён.

Сразу же, как его приняли, его захлестнуло чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам. Это была сопричастность к творению истории.

«Как только выковыряем всех жидов и большевиков из нор, в которых они попрятались, будем строить новую Германию», — подумал Руст, счастливо улыбаясь.

Бочка за бочкой, келлер наполнялся напитком богов, а настроение уже сидящих в келлере людей стремительно повышалось. Они уже выпивали, поэтому Бернхарду стоило поторопиться.

Он перехватил поданную ему бочку и живо спустился по ступенькам.

Внизу, в келлере, кто-то постучал кружкой по столу — значит, сейчас будет речь. Повисла тишина.

Вернувшийся на поверхность Бернхард поднял новую бочку на правое плечо и в этот момент его чуткий слух уловил какое-то едва слышное щёлканье. Он не придал ему значения и спустился в келлер. Наверное, это пивная пена…

— Парни, как смотрите на пару кружек, чтобы работалось веселее?! — обратился он к остальным мужчинам, разгружающих грузовик.

— Берн, ты залез в мою голову и прочёл мои мысли! — улыбнулся Курт Энгельберт, сослуживец Руста.

Руст вколотил в одну из бочек краник, после чего разлил пенистое по четырём кружкам и поднялся наверх.

— Ну, за Германию! — поднял он кружку.

— Германия превыше всего! — поддержал его Курт.

— Германия превыше… — начал Клаус Фогельбаум.

Тут сверкнула ослепительная вспышка, после чего Руста отбросило на несколько метров. Очень остро заболела левая рука, а голова ощущалась совершенно ватной.

Он открыл глаза и увидел, что здания больше нет — есть только руины. Внутри произошёл взрыв, который похоронил под завалами всех, кто был в здании.

Повернув голову, он увидел, что висит на железной изгороди и левая его рука насквозь проткнута железной жердью. Попытка пошевелиться привела лишь к ещё более острой боли в руке. Но только в руке. Он опустил взгляд и увидел, что из его груди торчит окровавленная железяка, также являющая частью забора.

— Х-х-хр… — издал он последний звук.

*7 июня 1919 года*

— Полиция опубликовала предварительный список погибших, — сообщил Льву старший лейтенант Карл Фридрих Курцман. — Не менее пятидесяти семи человек, из них сорок два состояли в «Стальном шлеме».

— Это приятная новость, — удовлетворённо кивнул Троцкий.

Он заседал в подпольном штабе Народной армии Германии. На нём была кожаная куртка, правый рукав которой был перевязан красной лентой — так они очень скоро будут отличать своих от чужих.

— Власти в недоумении, — продолжил Курцман. — Связь взрыва с большевицким подпольем, судя по всему, не установлена.

— И это ещё одна приятная новость, — ещё раз кивнул Троцкий. — Есть новости из Бремена?

— Проведена серия из пяти диверсий, но полным успехом завершились только три, — ответил старший лейтенант. — Зато какие — уничтожена вся верхушка фрайкора «Бремен» и все местные функционеры. Пронести патронные ящики со взрывчаткой в казарму «Бремена» не удалось, поэтому акция была отменена. Также отменили грузовик со взрывчаткой — не удалось провести акции одновременно, поэтому городская ратуша была взята под охрану.

— Ничего-ничего, — улыбнулся Троцкий. — Это только первый шаг. Открыто мы, пока что, действовать не будем…

Эсеры, несмотря на пренебрежительное отношение к ним Ленина, которого Троцкий, несмотря на некоторые расхождения во взглядах, уважал, оказались очень полезной находкой.

Они, как и многие, прочувствовали революционный момент — в Германии грядёт…

А там и во Франции грянет, и в Италии, и в Британии.

Ленин не понимает, что не нужно тратить время на отсталые народы, а жизненно необходимо фокусировать все силы на Западе. Падёт он — падёт весь мир.

Но, пока что, никаких открытых действий. Только агитация, а также террористические акции.

На самом деле, это были никакие не террористические акции. Лев Давидович не собирался никого пугать. Ему нужно уничтожить фрайкоры, как организации.

Генерал Немиров, несмотря на неявную неприязнь, возникшую между ними, посоветовал дельную вещь — уничтожать коммунистов будут именно эти фрайкоры, поэтому этих фрайкоровцев нужно уничтожить до того, как они станут проблемой.

Троцкий не собирался молча наблюдать за тем, как фрайкоры усиливаются и растут в численности. Бывшие солдаты вербуются в эти организации ради сытной еды и крова над головой — всё это обещается прямо в листовках. А Лев мог им предложить только кукиш без масла — нет у него ничего, кроме винтовок, взрывчатки и боеприпасов.

К счастью, массовые акции оказываются действенными. Ещё никто не понимает, кто стоит за всем этим, поэтому Германия в ужасе. Всё это не случайности, а целенаправленная работа против фрайкоров — вопрос времени, когда они догадаются.

Правда, существует вероятность того, что некому будет догадываться.

Многие члены Народной армии Германии охотно вступили в различные фрайкоры на местах и теперь передавали в подпольный штаб Троцкого ценнейшие сведения, имена, фамилии, места…

… чем охотно пользовались бывшие эсеры. Троцкий, от лица партии, которую он здесь представляет, принял всех этих людей в ВКП (б) и тем самым укрепил свои позиции.

Не если, а когда у Льва всё получится, Ленин со своей сворой прихлебателей будет вынужден утереться. Троцкий собирался провести социалистическую революцию в Германии единолично!

Как это сделал, в своё время, Ленин в России, Троцкий собирался стать лицом революции в Германии. И Германия — это не Россия. Германия — она гораздо тяжеловеснее, чем какая-то там Россия.

«С Германии начнётся европейская революция», — подумал Лев Давидович и улыбнулся.

*20 декабря 1919 года*

— Мы прибыли так быстро, как только смогли, — произнёс Аркадий. — К сожалению, мы не можем бежать или ехать быстрее паровоза.

— Фронт сыплется! — воскликнул генерал-лейтенант Гутор.

— Не вижу причин для паники, — вздохнул Немиров.

— У них танки! — генерал-лейтенант, судя по всему, находился в расстроенных чувствах.

— Мы со всем разберёмся, — пообещал ему Аркадий. — Средства для борьбы с танками есть — мы распределим их по всему фронту, и всё наладится.

Противотанковые пушки и расчёты были погружены на составы в Москве.

Эта лёгкая 37-миллиметровая пушка — копия французской полевой пушки образца 1916 года. Причём слово «копия» не совсем верно в её отношении — ствол удлинили на десять калибров, лафет сделали лёгким, с развитыми раздвижными упорами, позволяющими быстрее приводить орудие в боевую готовность, а ещё на этой модели есть противопульный щиток.

Благодаря удлинению ствола удалось добиться бронепробития в 14 миллиметров хромистой стали на дистанции в тысячу метров.

Всего на новообразованный Западный фронт прибыло сто двадцать орудий, которых должно хватить с лихвой. Главное — правильно распорядиться ими.

У противника, как уже известно Аркадию, на вооружении есть французские Renault FT 17, обладающие бронёй в 16 миллиметров вкруг, Mark VII, полностью бесполезные по причине круговой 6-миллиметровой брони, а также Schneider CA1 с 11-миллиметровой бронёй и Mark IX с 10-миллиметровой бронёй.

Всё, кроме Рено, отлично пробивается этой противотанковой пушкой, поэтому проблем возникнуть не должно.

Вдобавок, британские танки уверенно пробиваются стреловидными пулями из винтовок Мосина, правда, заброневые повреждения выходят так себе, но это, тем не менее, средство поражения на дистанции до 300 метров.

У 4-й армии, которая встречала Войско польское под Киевом, средств поражения бронетехники не было, кроме «немировок» и тактики концентрации артиллерийского огня, поэтому местами случались значительные вражеские прорывы.

Проявил себя главный недостаток нынешнего положения вещей в Красной Армии — Советская Россия сфокусировалась на 1-м гвардейском, даже не начав толком формировать иные механизированные части, потому что это слишком дорого.

Агрессии со стороны «западных партнёров» никто не ждал, даже Аркадий — он думал, что Пилсудский не рискнёт, а больше не было никого, кто способен поставить всё на кон.

В истории его прошлой жизни, всё было совсем иначе — шла Гражданская война, проводилась политика военного коммунизма, (2) случались восстания, а шла также интервенция. Всё выглядело для поляков так, что можно быстро ворваться и забрать себе какие-нибудь территории. В принципе, почти так и получилось.

Войско польское существует с осени 1918 года, то есть, уже больше года. Теперь известно, что им передавали оружие и технику практически со всей Европы.

Из экипировки пленных понятно, что в качестве основного оружия пехоты поляки выбрали британскую винтовку «Ли-Энфилд», модель III, а в качестве шлема для пехоты — французскую каску Адриана.

Артиллерия, предположительно, французская, но есть версии, что у поляков там густая солянка из моделей.

Танков у них очень много. Британские Марки представлены в количестве не менее пятисот единиц, а французские Шнейдеры вообще все, что были — около четырёхсот единиц. Рено ФТ 17, новейший танк Франции, представлен в количестве семисот единиц.

Броневиков у Войска польского нет, по вполне понятным причинам. Главная причина — всякий броневик является эрзацем на базе гражданского грузовика, со всеми вытекающими и отваливающимися. Второстепенная причина — избыточная для применения с танками скорость.

Будь у Немирова большое количество танков, он бы не отказывался от всех имеющихся броневиков, а просто выделил их в отдельный корпус, чтобы не смешивать.

У Войска польского не было вообще ничего, его создавали из воздуха на пустом месте, поэтому решили не заморачивать себе голову и просто не думали о броневиках. К тому же, немаловажным фактором нужно считать Великобританию, которая полностью полагается на танки и броневики считает странным статистическим артефактом.

— Не паникуйте и держите оборону, товарищ генерал-лейтенант, — сказал Аркадий. — Скоро всё изменится. Генерал Алексеев уже выехал — он разберётся со всем.

Он прекрасно понимал чувства Алексея Евгеньевича — у противника слишком много танков, возможно, самых лучших, по нынешним временам, а жечь их практически нечем. Бронебойные пули способы пробивать танки только с очень близкой дистанции, причём просто пробитие само по себе ничего не даёт — нужно «наковырять» пару десятков пробитий, чтобы быть уверенным, что с этим танком точно всё…

Наступление может начаться на любом участке, потому что противник знает об отсутствии у Красной Армии адекватных средств противодействия бронетехники. Больше эта информация не актуальна, но Пилсудскому в штаб об этом никто не докладывал.

— Сам Николай Николаевич будет командовать оборонительной операцией?! — удивился генерал Гутор.

— Естественно, — улыбнулся Аркадий. — Не сочтите это пренебрежением к вашей квалификации — советское правительство считает задачу слишком важной и лишь повышает уровень контроля.

По лицу генерал-лейтенанта было видно, что он испытал облегчение и весь этот репутационный ущерб его не волновал — возможно, он думает, что его могут назначить крайним и осудить. В императорской армии подобное случалось, а по поводу Красной Армии он не знал наверняка.

— Я полноценно осознаю всю тяжесть сложившейся ситуации и понимаю, через что пришлось пройти 4-й армии, — продолжил Немиров. — В рапорте я укажу, что армия достойно встретила этот подлый удар и сумела удержать врага на подступах к Киеву — это хорошая работа.

— Я признателен вам, Аркадий Петрович, — кивнул Гутор.

1-й гвардейский уже разворачивается в тылу 4-й армии, усиленной по флангам 12-й и 9-й армиями. 12-ю армию возглавляет генерал-лейтенант Балтийский, а 9-й армией командует генерал-лейтенант Надёжный.

Эти двое — ещё царские генералы, показавшие себя компетентными командующими. Генералов, поначалу, очень не хватало, поэтому, когда Балтийский и Надёжный добровольно вступили в РККА, Ленин был очень рад. Впрочем, как и Немиров — он считал и считает, что очень важно передавать накопленный царской армией опыт следующим поколениям офицеров.

Аркадий вышел из блиндажа и посмотрел на необычайно красивый багровый закат. Облака окрашены в красно-розовый цвет, Солнце зашло за горизонт почти наполовину, снег отражает этот слабый свет и создаёт специфическую картину конца старого и начала нового…

Времени до темноты осталось немного, поэтому Немиров заспешил в свой бронепоезд.

На самом деле, это не его личный бронепоезд, просто его закрепили за 1-м гвардейским механизированным корпусом и в нём располагаются блиндированные вагоны штаба корпуса.

Шесть 88-миллиметровых орудия тоже здесь — против японцев они показали себя великолепно, поэтому Немиров отправил в КБ при Обуховском заводе развёрнутое письмо. В письме подробно описывалось, почему именно РККА остро нужно скорострельное орудие калибра не менее 85 миллиметров, а вдобавок к нему 122-миллиметровая пушка-гаубица.

Давно уже пора наращивать калибры и постепенно переходить на что-то более мощное.

Полковую нишу закроют 85-миллиметровые орудия, дивизионную — 122-миллиметровые орудия, а о корпусной нише, пока что, говорить рано. 152-миллиметровые орудия, конечно, нужны уже сейчас, но Аркадий был реалистом — это возможно только после этой войны.

«Ага, а потом ещё кто-нибудь нападёт, а потом ещё кто-нибудь…» — подумал он. — «Так и буду непрерывно воевать до самого сорок пятого…»

В своём вагоне он обнаружил на столе заказанные в штабе 4-й армии карты. Лично закрепив их на предназначенной для этого стене, он начал задумчиво рассматривать их.

Полная раскладка о силах противника будет завтра с утра, а сейчас нужно понять, куда наступать и надо ли вообще наступать…

Гутор выполнил единственную задачу, которую перед ним поставили — он удержал Киев и даже оперативно подавил восстание про-польски настроенных гражданских. Оказалось, что есть и такие, но в народе их не поддержали — было лишь несколько локальных вспышек восстания в Киеве, явно рассчитанных на то, что народ выйдет на улицы. Но почти никто не вышел.

«Не умеют ещё правильно всё организовывать…» — подумал Немиров. — «Ничего, скоро научатся…»

Теперь нужно было дождаться Алексеева, который сейчас в Петрограде, докладывает о положении вещей обеспокоенному ЦК Политбюро, но перед этим следовало приготовить почву. Генерал-полковник должен быстро и без проблем вникнуть в обстановку, а для этого нужно поработать Немирову. Николай Николаевич лично попросил Аркадия, чтобы к его приезду всё было предельно понятно.

*22 декабря 1919 года*

Немиров вновь подошёл к карте и провёл указкой по железнодорожной линии от Киева до Полтавы.

— Вот в этом был план генштаба Войска Польского, — продолжил он. — Отсечение Советской Украины создало бы нам очень острые проблемы с зерном, а также некоторые проблемы с углём — они бы обязательно дошли до Донбасса. Ну и Луганский патронный завод тоже нельзя списывать со счетов — это бы существенно сократило поставки боеприпасов в Красную Армию.

— Всё понятно, — кивнул Николай Николаевич. — Но что теперь?

— А это самое интересное, — улыбнулся Аркадий. — Операция по захвату Киева, судя по действиям польской армии, ещё не считается проваленной. Они концентрируют силы для масштабного наступления — данные авиаразведки за две недели говорят об этом однозначно.

Он развесил на стене самые свежие кадры аэрофотосъёмки.

— Ведут они себя, как непуганые велосипедисты — даже не пытаются маскировать артиллерию и перемещение своих войск, — продолжил Немиров. — Это плохо для них и хорошо для нас. Теперь мы точно знаем, что в Советскую Белоруссию они идти не собираются.

Изначально он опасался, что вторжение в Советскую Украину — это отвлекающий манёвр, чтобы связать тут силы РККА, а затем ударить по Советской Белоруссии. Впрочем, этот сценарий всё ещё нельзя исключать полностью.

8-я и 3-я армии уже на месте и держат узкий участок границы между Польшей и Белоруссией, чтобы избавить поляков от соблазна.

— План вторжения был хороший, — произнёс Аркадий после недолгой паузы. — Только вот у них нет другого выхода, кроме как брать Киев — иначе дальше они не продвинутся.

Киев — это не только столица Советской Украины, но и важнейший железнодорожный узел, без контроля над которым невозможно что-то утверждать о дальнейшем продвижении на восток.

В целом, перед Немировым рисовалась вполне отчётливая картинка: быстро проехать Украину танковым катком, установить марионеточное правительство, а уже после этого начать договариваться с большевиками о мире.

Начало у них было хорошее — они дошли аж до Киева, но теперь наступление застопорилось и этот город никак не миновать. Можно, конечно, попробовать проскочить до Одессы и атаковать с юга, в Крым, но тогда Войско польское будет открыто для фланговых ударов.

Хотя, есть ещё одна причина — большая концентрация кавалерийских полков РККА, резвящихся на местности и грозящих сильно осложнить будущую логистику. Там степи, там всё сильно иначе…

— Значит, мы ждём их наступления? — спросил Алексеев.

— Таков план, — пожал плечами Аркадий. — Необходимо отразить самый сильный удар, после чего немедленно начинать контрнаступление силами 1-го гвардейского.

О генерал-лейтенанте Гуторе он уже написал в Смольный — его стратегия постепенного отступления, на спешно возводимые в тылу оборонительные рубежи, позволила сильно замедлить поляков и выиграть бесценное время. Вероятно, его теперь наградят или даже повысят.

— Наступать мы будем на Фастов, — продолжил Аркадий. — Оттуда на Казатин, затем на Винницу и, в итоге, на Жмеринку. Так мы лишим противника возможности пойти на Одессу.

— Хм… — задумчиво погладил подбородок генерал Алексеев. — Следует начинать концентрацию дополнительных сил в Минске. Я вижу возможность начать наступление в районе Белостока — согласуем с генштабом…

Аркадий не был стратегом высокого полёта, поэтому лишь пожал плечами. У него есть конкретный район действий, ограниченный возможностями нескольких армий, а что там на уровне групп армий — это не его печаль, ведь есть другие, более умные командиры, которые знают обстановку лучше, чем он.

Да, наступление с севера сильно ухудшит положение Войска польского, но и без этого Немиров был уверен — он размажет их армию по местности, тонким слоем. Но не потому, что он гениальный стратег и выдающийся полководец, а потому, что у него есть профессиональная армия, прошедшая через всю Россию и уничтожившая в ходе своего боевого пути многие десятки тысяч врагов…

Примечания:

1 — Келлер — нем. Keller — буквально, «подвал» или «погреб» — изначально это означало подвал, то есть, это и сейчас обозначает подвал, но в контексте 1920-х годов для немцев это слово обрело новое значение. Немецкая тусовка, богема, активисты и прочие, завели моду встречаться в больших подвалах, которые оборудовались под разное назначение — от пивбаров до театров. Поэтому, в 20-е годы, «келлер» — это место для сбора, а не просто какой-то там подвал. В клипе группы Rammstein на песню «Deutschland», в эпизоде, где Тиль Линдеманн машется с Рихардом Круспе на кастетах, отлично видно, где это происходит — в келлере. Это было такое своеобразное культурное явление, что-то вроде сходки групп по интересам в подвальном помещении. При Гитлере такой фигни уже не было — нацисты, как это сейчас называется, апроприировали келлеры и эта тема стала их своеобразной фишкой, будто бы больше никто, кроме нацистов, в келлерах никогда до этого не тусовался. Ну, старые нацики, начинавшие ещё с Адиком, любили собираться в келлерах, как в старые добрые, чтобы вспомнить славные деньки за кружкой пива. Апроприация не прошла бесследно — в послевоенной Германии тусовки в келлерах стали как бы не совсем окей, но никуда полностью не исчезли и по сей день.

2 — Военный коммунизм — так называлась внутренняя политика, проводимая Советской Россией в 1918–1921 года. Открываем тематическую статью википедии и видим там «на основе политической идеологии, ко-ко-ко», «на практике привёл к фантастической гиперинфляции, ко-ко-ко» и так далее, и тому подобное. Статейка, написанная безответственным индивидом, преследующим определённые небескорыстные цели, совершенно не учитывает контекст, полна бездоказательных аргументов, а также старательно делает вид, будто бы она нейтральна. А теперь по контексту. Любой, кто имеет функциональные руки и зрячие глаза, может найти в сети «динамику покраса карты», в ходе Гражданской войны в России. Советская Россия, после восстания Чехословацкого корпуса, утратила большую часть территорий и контролировала, по состоянию на вторую половину 1918 года, только северные и центральные губернии, где Петроград и Москва, а также частично, с перерывами, удерживала что-то на юге (Царицын) и западе (Минск, например). Из-за боевых действий был утрачен доступ к примерно 85% железной руды, 90% каменного угля, нефти и хлопка, а также к 70% стали, чугуна и сахара. Советская Россия утратила доступ практически к 4/5 ресурсов. При этом спешу тебе напомнить, уважаемый читатель, что шла война с поддерживаемыми дружелюбным Западом белыми. Этим присылали даже танки. Большевикам нужно было срочно принимать какое-то решение. Таким решением стал «военный коммунизм». Принудительная трудовая повинность, отмена товарно-денежных отношений и переход к прямому товарообмену, продразвёрстка и все те явления, за которые принято сейчас критиковать большевиков. Но иначе войну было не выиграть. Идеологией там и не пахло, мотив был сугубо экономический. Вообще, большевиков того периода сложно обвинить в склонности к исполнению своих политических или идеологических хотелок — не до того им было. Военный коммунизм — это комплекс суровых мер, необходимых, чтобы победить в Гражданской войне, а не розовые мечтания Ленина и Ко на тему немедленного воплощения коммунизма. Эти люди прекрасно понимали, в какой заднице оказались, поэтому приняли решительные меры. Именно тогда план показал, что способен вытащить страну даже из самой глубокой ямы и обеспечить победу в войне. Юрий Ларин, главный идеолог военного коммунизма, имел свои закидоны и искренне считал, что деньги постепенно отомрут, и можно будет двигаться дальше, без товарности и прочего, но Ленин держал его в узде и не пускал ни на какие политические должности. Экономистом Ларин был отличным, поэтому Ленин держал его на экономических должностях, но его буквально бесила склонность Ларина к прожектёрству — впрочем, он мог только выравнивать его и укорачивать хотелки. Теперь по поводу того, что военный коммунизм привёл к фантастической гиперинфляции — а ты попробуй у любой современной страны отними 4/5 всех ресурсов и отторгни жизненно важные территории. Что в таком случае будет, как думаешь? Ни один буржуазный режим такого не переживёт — там, скорее всего, состоится серия переворотов, в ходе которых пришедшие к власти силы поймут, в какую задницу сами себя затолкали, и совсем отчаются, будут лихорадочно метаться туда-сюда, а в итоге произойдёт революция.

Глава вторая. Внимание, танки!

*27 декабря 1919 года*

— Отходим! — скомандовал гвардии старшина Говоров и метнулся в косой отвод траншеи. — Все в блиндаж!

Артиллерийская перестрелка проходила очень интересно: по количеству орудий у обеих сторон паритет, но артиллеристы РККА имеют богатый опыт контрартиллерийской борьбы, чего нельзя сказать об артиллеристах Войска польского.

Тем не менее, обстрел позиций Красной Армии был очень жёстким и долгим.

Окопная наука шагнула далеко вперёд, поэтому траншеи имеют особую конструкцию и изобилуют блиндажами, которые копали очень глубоко. Узлы сопротивления имели разветвлённую структуру, чтобы нести меньше потерь во время концентрированных обстрелов, но всегда решает количество снарядов, которые противник готов потратить на каждый километр фронта…

Взвод Говорова отступил с передка и укрылся в очень глубоком блиндаже. В подземелье было очень темно, но красноармейцы зажгли фонари и начали оперативное обустройство.

Поляки предприняли ложную атаку, на которую купилось командование, а это был обман, чтобы вывести вражеских бойцов наружу и накрыть их артиллерией.

Иван Анатольевич надеялся, что польские артиллеристы заплатили за это дорогой ценой…

— Гитару достаньте — нам тут торчать ещё несколько часов — это самое малое, — приказал Говоров.

Болтают, что у поляков всем руководят англичане и французы, приславшие в Войско польское своих боевых генералов.

«Вот и вся независимость…» — подумал Иван с неодобрением.

Он-то уже думал, что возьмёт отпуск, который, по совокупности выслуги, вернётся домой, посмотрит на новый дом, который дали его семье. Его-то изба, построенная общиной, уже разваливалась, но его жена, Марья, подсуетилась и подала заявку в райисполком — выделили новостройный дом с неплохим приусадебным участком, как жене фронтовика.

«Вот не сиделось полякам у себя дома…» — Говоров достал из подсумка кисет и начал скручивать папиросу.

Но действиями поляков был недоволен не только он. Он видел недавно генерала Немирова — тот ходит раздражённый. Ходит молва, будто генералу в мирное время будет совсем нечего делать и он зачахнет, но сейчас видно, что мира он ждал, как и все.

Говоров тоже считал, что Аркадий Петрович, который разрешил ему обращаться к нему по имени-отчеству, не сможет жить без войны. Но теперь его мнение изменилось — человек устал.

«Эх, может, уйти из армии?» — задумался он. — «Как с поляками закончим, вернуться домой, в артель каменщиков устроиться и жить, как человек? Сколько удача может длиться?»

Столько боёв пройдено, а ни одного серьёзного ранения. Даже офицеры, под началом которых он воевал, не миновали ранений и контузий, а кого-то даже убило, но самого Ивана будто сам Бог хранит…

Он считал, что вечно это продолжаться не может, поэтому надо соскакивать с этого поезда, как будет возможность.

«Эта война и всё — домой», — решил он для себя. — «Буду каменщиком — это честная работа».

Можно было дослужить ещё шесть лет и попасть под приказ, а там военная пенсия и почёт, но что-то подсказывало Ивану, что войны никогда не закончатся.

Его уже до омерзения достало жить в такую напряжённую и кровавую эпоху — в пятом году его дядю застрелили, в семнадцатом он уже третий год воевал против немцев, потом вступление в РККА, бои против корниловцев, японцев, а теперь вот поляки…

«А дальше кто?» — спросил он себя, даже не слыша «Первый день осени», исполняемый гвардии сержантом Астаховым. — «Англичане и французы? Турки? Кто-то же обязательно пойдёт против нас — они не могут без этого…»

Политрук говорил на одном из занятий, что армии стран Антанты деморализованы слишком долгой войной, поэтому новая война невозможна, но вот поляки пришли.

— …, но завтра нас просто может не быть под этими звёздами, — пел гвардии сержант Астахов. — О ком-то забыли, кого-то нашли, кого-то мы бросили…

Почему-то, Говоров подумал о бывшем царе. Николай Романов недавно, четыре дня и сотни километров назад, выступал перед красноармейцами — это была запись, транслируемая через громкоговоритель.

Он винился, жалел, что пустил к власти подонков и мерзавцев, молил о прощении, но у Говорова нет к нему веры, впрочем, как и у остальных.

Было непонятно, зачем всё это нужно — царя никто не простит. Но все слушали.

На вокзале Твери собрались люди, чтобы послушать, как он умоляет о прощении.

«Видать, Ленин его крепко прищучил, раз Николашка так исполняет…» — подумал Иван с усмешкой. — «Но с корниловцами получилось хорошо — многие из них сдались именно из-за того, что царь их попросил. Непонятно им стало, за что они бьются, раз сам царь против…»

Снаряды падали, а Астахов начал исполнять офицерскую «Гори, гори, моя звезда» — она офицерская, потому что многие офицеры её просто обожают, но и среди красноармейцев хватает поклонников.

Ивану она не особо нравилась, потому что звучала, на его взгляд, слишком старорежимно. Вот генерал Немиров её тоже не особо любит, чего не скажешь об остальных бывших офицерах царской армии…

Шли часы. Поляки отнеслись к артиллерийской подготовке очень серьёзно, поэтому дубасили по квадратам с короткими перерывами — в среднем, делали паузы на двадцать-тридцать минут.

Прямых попаданий в крышу блиндажа не случалось, и это было просто отлично. Вряд ли 75-миллиметровый французский снаряд смог бы пробить четыре метра древесины и земли, но хорошего тоже будет мало.

Через полтора часа в блиндаж влетел вестовой от командира роты.

— Товарищ гвардии старшина! — обратился он к Ивану. — Приказ — выдвигаться на позиции и занимать оборону! Броневики в пути!

Значит, командование удостоверилось в том, что артиллерия противника сказала всё, что хотела и теперь пришло время для настоящего наступления.

— Все на выход! — скомандовал гвардии старшина. — В колонну по двое!

Ударный взвод построился на раскуроченной местности, после чего они помчались в тыл.

Никто не собирается оборонять эти руины — это тяжело и бессмысленно. Траншей, фактически, нет.

Вместо этого стоявшие на передовой подразделения ушли на позиции в тылу, где за несколько ночей были выкопаны новые траншеи, прямо по линии лесопосадок.

Всё укрыто досками со снежным настом, поэтому вражеская авиаразведка вряд ли что-то рассмотрела. Там даже применялась особая технология — укладывали доски и потом сыпали разрыхлённый снег через сито, чтобы выглядело естественно. Оно и выглядело.

Единственное, Говоров не до конца понимал, как организованы пулемётные точки и как прятали опорники, но его задача простая…

Спустя пару десятков минут они услышали, как по оставленным позициям вновь дубасит вражеская артиллерия, а ей отвечают советские батареи. Там специалисты внимательно слушают в специальные устройства и примерно узнают координаты вражеских батарей, после чего те накрывают очень плотным огнём.

Противник тоже так делает, поэтому после серии отработок артиллеристы меняют позицию. Всё давно продумано.

— Бочка здесь? — спросил Говоров.

— На месте! — ответил пулемётчик, старший сержант Курочкин. — Щас подключим, товарищ гвардии старшина!

Именно на этот бой всем ударным взводам выдали пулемёты системы Максима, чтобы обеспечить нужную плотность огня.

Но пулемётчики с Мадсенами от этого никуда не делись — теперь во взводе суммарно шесть пулемётных расчётов. Изначально было четыре, по два на отделение, но сейчас случай особый…

Чтобы чувствовать себя более комфортно, красноармейцы дополнительно окопались и накидали по местам мешки с песком, до этого сложенные на дне траншеи.

Может показаться, что помещать в траншеи ударные подразделения — это избыточно, но командование довело, чтобы все понимали, что в наступлении будут участвовать вражеские штурмовые группы, подготовленные из отборных солдат. Это элита польских войск, против которой обычные стрелковые подразделения могут и не устоять.

«Да и привычное дело — в траншеях закисать…» — подумал Говоров, обходящий позицию взвода и проверяющий, все ли заняли нормальные укрытия.

Время шло, а противник наступал — уже слышно танки, которые должны помочь штурмовым группам беспрепятственно добраться до линии траншей и навязать там ближний бой. Вот зачем ударники на передовой…

Артиллерия, как водится в Красной Армии, начала отрабатывать по полю, нанося наступающим подразделениям некоторый ущерб. Эффекта мало, прицельность ведь околонулевая, но зато бьёт по психике.

Прошло некоторое время, а затем Иван увидел приближающиеся танки. Говоров мысленно сверился с памяткой танковых силуэтов и размеров, которую старательно вызубрил — это идут Рено ФТ, а на второй линии ползут Марк I, самцы и Марк IX, которые бронетранспортёры.

Последние везут по тридцать солдат, которые, несомненно, польские штурмовики.

Командование противника всё прекрасно поняло насчёт первой линии укреплений, поэтому приказало продолжать наступление в том же порядке — они думают, что ничего не изменилось.

«Скоро узнают всё…» — подумал Говоров, наблюдающий за танками в стереотрубу.

Пушки уже начали палить в направлении траншей, но это не особо важно…

И тут, когда бронетехника противника пересекла условную линию, начала отрабатывать свой хлеб противотанковая артиллерия.

Одна батарея находилась метрах в стах от позиции взвода Говорова, поэтому он отчётливо слышал частую стрельбу и наблюдал в стереотрубу её результаты.

А результаты были. Рено ФТ, украшенный флагом Польши, был пробит прямо в лоб и сразу же заполыхал пламенем с чёрным дымом. За ним последовал и едущий на второй линии Марк I, которому снесло левую гусеницу, а затем, после его вынужденного поворота, ударило в борт корпуса.

Всего на участке не меньше десяти 37-миллиметровых пушек, которые бьют вражеские танки бронебойными снарядами.

Подробностями о противотанковых снарядах Говоров не владел, но слышал молву, будто бы там какие-то совсем новые наконечники…

«Чего-то там опять придумали…» — подумал он.

Штурмовики, естественно, залегли на местности, но теперь они не знали, что делать — танки больше никуда не поедут.

Соседи уже открыли пулемётный огонь, но Говоров ждал, пока пехота не решится подойти поближе.

Беглым взглядом осмотрев фронт, он насчитал девять подбитых танков — четыре Рено ФТ и пять Марк I. Это самые лучшие танки Антанты, которые, как говорят, помогли англичанам и французам выиграть войну…

Рено ФТ — этот вообще считается самым лучшим. Болтают, будто бы он очень проходимый, а круговая броня в 16 миллиметров считается неуязвимой даже для немецких противотанковых винтовок.

Но вот они, стоят и горят. В них били метров с пятисот, с замаскированных позиций — никто не выжил.

Выжившие танкисты, конечно, выбрались из машин, но участь их печальна — пулемётчикам приказано фокусировать на них огонь. Добивание экипажей приоритетнее, чем уничтожение вражеской пехоты.

Атака застопорилась. Наверное, офицеры противника не знают, что теперь делать, поэтому лежат посреди поля и терпят ущерб от снарядов и пуль.

В конце концов, вражеское командование приняло решение и дало залёгшим штурмовикам и выжившим танкистам приказ на отступление.

— Мужики, расслабляйтесь, — сказал Говоров с улыбкой. — Сегодня боя не будет.

*27 декабря 1919 года*

— … как я и ожидал, — продолжал Аркадий. — Противотанковой обороны никто у них не предвидел, поэтому всё и закончилось так печально и позорно.

Уже подсчитали подбитую технику — сто восемьдесят один танк по всему фронту. Тягачи уже выехали — это ведь не просто подбитая вражеская техника, а ещё и трофеи.

Несомненно, что удастся восстановить некоторые танки и потом использовать их. Где-нибудь. Как-нибудь.

Скорости у этих танков, к сожалению для Немирова, были очень так себе: лёгкий танк Рено ФТ ездит со скоростью примерно 7 километров в час, а Марк I со скоростью 6 километров в час. То есть, они движутся чуть быстрее пешехода, что совершенно неприемлемо для манёвренной войны. А для прорыва обороны у них слишком слабая броня.

Для какой-нибудь европейской армии вполне сгодится, но у Красной Армии уже другие стандарты…

Немировым уже начата разработка теории глубокой операции — вернее, он начал вспоминать всё, что знал по тематике манёвренной войны.

Увы, но в его юности армии начали полагаться на информационную часть войны, то есть, спутниковую разведку, высокоточное оружие, цифровую связь и так далее — сейчас ничего такого нет, поэтому теория, которую Аркадий до сих пор отлично помнил, большей частью бесполезна.

А вот то, чему он научился в ходе Третьей мировой — вот это было по-настоящему полезно. Тогда нужно было забыть обо всех этих сетецентрических доктринах, о всестороннем взаимодействии родов войск и так далее — полагаться можно было лишь на то, что есть непосредственно в твоей танковой бригаде и на подмогу от стрелков и, в исключительных случаях, крайне редкого зверя — авиацию.

Вот когда закончились все высокотехнологичные прибамбасы, точнее, промышленность стала более не способна полноценно возмещать их тающие запасы, командующие начали думать головой, вспоминать давно забытое и открывать что-то новое — изощрённые тактические манёвры, незаметная военная хитрость, откровенный шулерский обман и так далее…

Когда выдавалось свободное время, Немиров садился за стол и вспоминал, как действовало его командование. Танков практически нет, потерянные в боях единицы бронетехники, как правило, невосполнимы, то есть, раз потерял — то потерял навсегда. Артиллерии тоже особо нет, то есть, она есть, но кто же тебе даст расходовать снаряды по собственному усмотрению?

Возможно, вот это самое чувство перманентного снарядного голода и побудило Немирова очень сильно печься о том, чтобы артиллеристам всегда было чем пострелять…

— Товарищи гвардейцы, пора начинать контрнаступление, — Аркадий обвёл свой штаб пристальным взглядом. — Все готовы?!

— Так точно, товарищ гвардии генерал-майор! — гаркнули офицеры.

*29 декабря 1919 года*

— Оперативное сообщение из Смольного, — сообщил примчавшийся вестовой. — Велено передать лично в руки гвардии генерал-майору Немирову.

Аркадий принял пакет и вскрыл его.

Внутри содержалось письмо из Смольного. Беглое прочтение и Аркадий морщится, словно от зубной боли.

Финляндская республика вступает в войну — началось вторжение в Петроградскую губернию. Командует генерал от кавалерии Карл Густав Маннергейм.

К счастью, после вторжения Польши, у Смольного началась паранойя, и в связи с этим, в Петроградскую губернию было введено целых четыре армии — 6-я, 2-я, 8-я и 5-я. Последняя — конная.

Правда, вводились они не для отражения возможной агрессии Финляндии, а для защиты губернии от морской высадки сил Антанты. Это было событие с низкой вероятностью, но сейчас такие времена — всякое бывает. Например, Антанта может высадиться, если увидит, что столица ничем не прикрыта…

Теперь же эти армии идут навстречу Маннергейму и его «освободительной армии».

Смольный отмечает в письме, что Финляндия намерена свергнуть большевицкую власть и восстановить царя на престоле. Маннергейм — это идейный монархист, который прямо очень любит Николая Александровича, беззаветной любовью верноподданного. Говорят, что в его кабинете стоит фотография бывшего императора.

«Вот тут-то и сыграла агитация…» — подумал Немиров.

В ходе подавления корниловского мятежа, по указке Ленина, агитационные отделы по всей стране трубили о том, что Корнилов и его приспешники собираются вернуть власть царя, хотя очевидно, что уж кто-кто, а Корнилов этого делать точно не стал бы.

Резоны утверждать такое тоже были — это простая и понятная мысль. От царя натерпелись все, поэтому никто, кроме идейных идиотов, не захочет, чтобы он вернулся к власти и восстановил старый порядок.

«Маннергейм действует как идиот», — заключил Аркадий. — «Или он не слышал, как в народе полощут Николая? Или слышал, но проигнорировал? Теперь пропаганда советских стран, внезапно, окажется чрезвычайно эффективной и дальновидной. Перспектива реставрации Романовых ещё вчера была далека и крайне маловероятна, а тут пришла армия, декларирующая её в качестве главной цели. Ленин заработал, за счёт Маннергейма и его тупых идей, дополнительные политические очки».

Аркадий видел за всем происходящим политическую волю Антанты.

Джентльмены и мсье были расстроены тем, что теперь придётся выполнять ранее достигнутые и письменно закреплённые соглашения, причём совершенно не в том виде, в каком они их изначально видели.

Планировали-то они, что Корнилов закрепится в Средней полосе, потом они планировали, что Корнилов закрепится на Дальнем Востоке, после этого они запланировали, что на Дальнем Востоке закрепятся японцы, но не получилось.

«Оставьте планирование Ларину — это просто не ваше», — усмехнулся своей мысли Немиров.

А ещё выяснилось, что в Германии происходит что-то подозрительное, план летит к чертям в бездну, поэтому для Советской России срочно нужно было придумать что-то… занимательное.

И они придумали — двойное вторжение, с запад и с северо-запада. Правда, Маннергейм замешкался и дал Петрограду время — его вторая ошибка. Первая — он ввязался в эту потенциально смертельную авантюру.

Но Маннергейм и финская армия — это где-то там, на севере. Здесь и сейчас — Войско польское.

Наступление началось по графику. Передовые механизированные полки уже докладывают, что первая линия вражеской обороны преодолена, но есть сопротивление со стороны вражеских танковых частей.

— Заводи мотор, — постучал Немиров по кузову командирского броневика.

Время выдвигаться вслед за войсками и осуществлять непосредственное командование. Сейчас его там подменяет Шапошников, но Аркадий чувствовал себя гораздо спокойнее, когда управлял делом лично.

По дороге встречались разбитые франко-английские танки и английские бронетранспортёры.

Идея англичанами была уловлена верно: Марк IX — это полноценный бронетранспортёр, обладающий чуть ослабленной бронёй, но зато вмещающий в себя целых тридцать солдат в полном боевом обмундировании. Его задача — доехать до вражеских позиций и высадить десант прямо во вражеские траншеи. Плохо? Нет. Это отлично!

В Войске польском решили сделать ставку на эту соблазнительную идею, поэтому у поляков сейчас очень много Марк IX, даже больше, чем британцы применяли в Великую войну — видимо, в броневики переделываются «самки» Марк I.

Но, не «стрельнуло» — они не поняли, что война, в очередной раз, изменилась. ПТО не ожидал никто, даже британские и французские генералы.

Возможно, Аркадий снова выпустил демона из бутылки, (1), но иных вариантов он не увидел.

С крупнокалиберным патроном у Фёдорова дела идут не очень, а это значит, что адекватное противотанковое ружьё быстро не разработать, а уже это значит, что РККА беззащитно против танков.

Но вот, по его заказу разработали пушку ПТО, которая показала, что танки — это, если вовремя не начать соображать, легкодоступная дичь. Да и с их нынешней скоростью жизнеспособность такой техники находится под большим вопросом.

Броневики тоже отлично протыкаются этой пушкой, иногда даже навылет, но у них есть скорость и они могут быть использованы для манёвренной войны, а вот танки — нет.

Всё изменится в ближайшие десятилетия, но сейчас у Аркадия в руках оружие тотальной доминации над вражескими танками.

«Пилсудский может подумать, что это недоразумение», — предположил Немиров. — «Но шанса это проверить я ему не дам — пусть теоретизирует».

Спустя несколько часов, командирский броневик мчался по расквасившейся дороге, в направлении оперативного штаба 1-й гвардейской дивизии — нужно принимать командование и координировать действия наступающих частей.

— Обстановка? — спросил Аркадий, вбежавший в оперативный штаб.

Он лишь отмахнулся на попытку приветствовать его по уставу.

— Противник предпринял танковую контратаку у деревни Берёзовка, — сообщил Шапошников. — Потеряли не менее двух взводов красноармейцев, но противник потерял четыре танка подбитыми и восемь брошенными.

Средства против современных танков есть почти у каждого красноармейца, задействованного в контрнаступлении — по десять патронов со стреловидными пулями на бойца.

Ничего автоматического под этот патрон не разрабатывалось и до сих пор не разрабатывается, по причине того, что РККА будет массово перевооружаться на пистолеты-пулемёты, а патрон 4,5×54 миллиметра очень скоро утратит актуальность как оружие для борьбы с бронетехникой, поэтому особого смысла напрягать конструкторские извилины нет.

— Меры? — спросил Немиров.

— Усилили направление ударной ротой и копим там подразделения для ответного удара, — ответил Борис Михайлович. — Всё под контролем, товарищ гвардии генерал-майор.

— Понятно, — кивнул Аркадий и сел в кресло за столом с тактической картой. — Занимайтесь.

Наверное, он зря переживает и пытается в микроконтроль. Но иначе он не мог — подсознательно он считал, что лучше переконтролировать и минимизировать потери, чем положиться на военную машину.

— Вам бы отдохнуть, товарищ гвардии генерал-майор, — посоветовал Шапошников. — Мы справляемся с боевой задачей — враг не ожидал столь скорого контрнаступления и совершенно растерян.

— Да, пожалуй, — вздохнул Аркадий. — Ладно, занимайтесь. Если случится что-то экстраординарное — я в блиндированном вагоне.

Иногда нужно просто отпустить ситуацию и позволить людям делать их работу…

Примечания:

1 — О ПТО и демонах из бутылки — первое в истории специализированное противотанковое орудие — это 37-миллиметровое орудие PaK 36 — боевое крещение прошло в 1936 году, во время Гражданской войны в Испании. Разрабатывали его чуть ли не с 1925 года, но что-то убедительное начало получаться только с 1928 года. В СССР первое противотанковое орудие появилось в 1930 году — 37-миллиметровое орудие 1-К. 37-миллиметровый Бофорс появился в серийном исполнении в 1934 году. 25-миллиметровое противотанковое недоразумение появилось у французов в 1934 году, но мне кажется, что это был какой-то распил — это дерьмо было неспособно пробивать даже собственные довоенные танки. 47-миллиметровое противотанковое орудие появилось у французов только в 1937 году. То есть, идея полноценного ПТО армиям мира была чужда, потому что никто не видел в этом особого смысла — противотанковые ружья отлично справляются с любыми видами бронетехники, а если нет разницы, то зачем платить больше? Правда, Немиров, в тексте, показал всему миру, что есть смысл платить гораздо больше. Кстати, Кайзеровская Германия, в отличие от всех остальных, разработала 3,7 см Tankabwehrkanone 1918 — это первая в истории противотанковая пушка. Но это была больше импровизация, нежели что-то специально разработанное под задачу — ствол от пятиствольной пушки Гочкисса, лафет от чего-то левого, облегчённый до предела, причём так, что без сидящего на специальной сидушке наводчика, пушку слишком сильно подбрасывало. По вышеописанным причинам, этот эрзац нельзя назвать чем-то специально разработанным для противодействия вражеским танкам. Скорее, верным будет считать, что это самосбор из хлама, обнаруженного в прифронтовой области. Естественно, после Первой мировой все об этом чудном явлении благополучно забыли, потому что идея дешёвого и простого противотанкового ружья уже завладела умами генералитета.

Глава третья. То, что ждёт всех завтра

*17 января 1920 года*

— Принял к сведению, — ответил Аркадий. — Что по потерям?

— Потеряли одно орудие и восемь человек, — доложил гвардии полковник Шапошников. — Но можно утверждать, что вражеская атака сорвана.

Немиров ожидал худшего, но, в этот раз, обошлось — противник всё ещё в прострации и до сих пор не начал соображать.

Всё дело в том, что противотанковые орудия перемещаются не на конных подводах, как можно было ожидать, а буксируются грузовиками. Это очень сильно повышает мобильность противотанковой обороны, что компенсирует смешную численность пушек.

Аркадий распределил орудия по танкоопасным направлениям и приказал оперативному штабу использовать пушки по своему усмотрению, опираясь на данные разведки.

Противник ещё не умеет концентрировать бронетехнику скрытно, поэтому о грядущих атаках становится известно сильно заранее, что и позволяет оперативному штабу заблаговременно перемещать ПТ-орудия и готовить оборону.

Как сообщает нелегальная разведка из Польши, Франция передала Войску польскому ещё семьсот пятьдесят Рено ФТ. Считается, что этого должно хватить для прорыва фронта.

Французы наделали себе очень много танков этой модели, но они уже передали, суммарно, минимум 1450 единиц. Вероятно, они считают, что если оборона противника не пробивается, то это значит, что в наступлении применено недостаточно танков…

«А кто-то уже комплексует, что у нас вообще нет танков», — подумал Немиров. — «Не понимают, увы».

Уже состоялось несколько знаковых побоищ — в канун Нового года поляки предприняли крупное наступление, которое закончилось тем, что они сумели завоевать себе целых два километра.

Правда, обошлись им эти два километра в двести тринадцать танков. Как ни посмотри — слишком дорого. И дорого не потому, что танки, а потому что экипажи.

Ключевое отличие противотанковой пушки от противотанкового ружья — заброневое поражение. Если немецкая «Танкгевер» пробивала броню танка и давала при этом сравнительно мало осколков или не давала их вовсе, то вот 37-миллиметровый каморный (1) снаряд взрывался и осыпал экипаж осколками. Это давало феноменальную убойность, практически гарантировавшую танкистам смерть.

В Рено ФТ два члена экипажа, а сам танк маленький, поэтому попасть по нему из противотанковой пушки и промахнуться по экипажу — это нужно специально постараться…

У британцев, что удивительно, дела обстоят получше. Марк I представляет собой длинный и широкий гроб, в который вмещаются восемь членов экипажа.

Немиров специально посчитал примерную площадь внутреннего пространства этих двух танков. У Рено ФТ получалось около двух метров квадратных, а у Марк I примерно восемь метров квадратных.

Важный момент — в РККА принято называть все британские танки Марк I, хотя, на самом деле, непосредственно Марк I уже давно не применяются. У поляков есть Марк III, Марк IV и Марк V, а также Марк IX, но последний — бронетранспортёр.

Различия между моделями не особо существенны, хотя Марк V выгодно отличается от предшественников удобством эксплуатации и дополнительным пулемётом в корме. Но в РККА всех их называют Марк I, потому что скорость хода та же, бронирование и вооружение практически то же — а если нет разницы, то зачем заморачивать себе голову?

— Что докладывают по Виннице? — поинтересовался Аркадий.

— Наши нелегалы сообщают, что польская оккупационная администрация ведёт охоту на большевиков и сочувствующих, — ответил Борис Михайлович. — Население недовольно, но я бы не рассчитывал на вооружённое восстание. Присутствует несколько батальонов коллаборационистов — оккупационная администрация поставляет им вооружение и экипировку.

— Вскрылись, паскуды… — произнёс Аркадий. — Прикажи нелегалам, чтобы аккуратно фиксировали, кто и как сотрудничает с оккупантами.

— Уже, товарищ гвардии генерал-майор, — ответил Шапошников. — Ячейки активно работают.

— Какие мысли насчёт следующих действий противника? — поинтересовался Немиров.

— Опираясь на данные разведки, полагаю, что они дождутся, пока мы накопим силы для наступления на Винницу, после чего навяжут нам встречный бой, — ответил Борис Михайлович. — Если они решатся на такое, это будет действенной стратегией — мы не сможем сходу применить противотанковые орудия, поэтому потеряем некоторое количество живой силы и бронетехники.

Только вот противник тоже потеряет много живой силы и бронетехники.

— Это неизбежно, — вздохнул Аркадий. — Что ж, тогда увеличивайте интенсивность полётов разведчиков — мы должны точно знать, когда противник начнёт контрнаступление.

Сейчас противостояние двух армий с бронетехникой выглядит как поединок двух тяжелобронированных рыцарей — мобильность оставляет желать лучшего, длительные и интенсивные атаки невозможны, и каждая атака открывает возможность для внезапной контратаки.

Но хуже всего то, что армии слишком привязаны к железной дороге.

Вермахт отправлял свои панцергренадерские дивизии в существенный отрыв от железных дорог, но для этого у него были броневики, танки и грузовики с достаточным моторесурсом, а также развитая радиосвязь.

Полноценные механизированные корпуса, которые должны будут появиться в РККА в ближайшие годы, ради чего Аркадий и работает всё это время, должны получить адекватные броневики, танки и грузовики, а также высококачественную связь, что позволит творить с противником такое…

— Слушаюсь, — козырнул Шапошников.

— Борис Михайлович, — поморщился Аркадий. — Давай без этого расшаркивания, а? Мы не чужие люди, корниловцев и японцев вместе били — зачем всё это? Сколько мне нужно говорить? Или приказ по корпусу выпустить, чтобы гвардии полковник Шапошников обращался ко мне исключительно по имени-отчеству, а за нарушение карать?

— Ну, хорошо, Аркадий Петрович, — вздохнул гвардии полковник. — А по поводу кавалеристов что?

— Генерал-полковник Алексеев какие инструкции давал? — уточнил Аркадий.

— Пока что — никаких, — пожал плечами Шапошников. — Он полагается на наше разумение, как я понял.

— Тогда сегодня же всех лихих командармов ко мне в кабинет, — сказал Аркадий. — Будем думать, как отравить пресветлым панам их сладкую жизнь…

*29 января 1920 года*

— №% твою мать! — выкрикнул Удальский, своими глазами увидевший искры, высеченные на корпусе вражеским снарядом. — Один час, Марк один, очередями — огонь!

Наводчик резво закрутил механизм поворота башни и сразу же начал палить по стоящему посреди поля танку, повёрнутому ромбом.

Пушка «пом-пом» начала оправдывать своё неформальное название. Серии из трёх-четырёх снарядов начали врезаться в Марк I и высекать из него искры.

Бронислав внимательно следил за попаданиями через стереотрубу. Вражеский танк задымил, внутри него начался пожар, но орудие в спонсоне сделало ещё один выстрел.

Корпус броневика ощутимо тряхнуло, а затем кто-то закричал. Наводчик довершил дело длинной очередью вдоль всего корпуса танка.

— Доклад! — прокричал Удальский.

— Механик-водитель — в порядке! — выкрикнул гвардии старшина Печорин.

— Радист — в порядке! — ответил гвардии старший лейтенант Шулаев.

— Наводчик — ранен… — ответил гвардии лейтенант Казаков.

— Десант — один убитый! — ответил гвардии старший сержант Левашев.

— Десант — оказать помощь лейтенанту Казакову! — приказал Удальский. — И одного человека за трубу!

Сам он помог наводчику открыть дверь в десантное отделение, после чего занял его место.

Ранило осколками, но артерию не перерезало — если не задеты жизненно важные органы, то жить будет.

Бронислав приник к оптическому прицелу и начал искать вражескую бронетехнику.

Один из десантников занял командирское место и начал крутить стереотрубу, без которой броневик практически слеп.

Главный недостаток любой бронетехники — практически полное отсутствие кругового обзора. Без поддержки моторизованной пехоты никакое наступление невозможно, потому что это лишь вопрос времени, когда вражеские солдаты подберутся поближе…

Но сейчас ситуация иная.

Броневики едут при поддержке трофейных танков — у командования нашлось применение для Рено ФТ, коих было взято очень много.

Генералы ждали встречного боя, потому что он прямо-таки напрашивался, и польское командование их не подвело. Британско-французские танки выехали навстречу наступающим силам РККА и теперь завязалась беспорядочная перебранка посреди заснеженной пашни.

Моторизованная пехота спешилась за несколько километров отсюда и притащила с собой несколько «пом-помов», которыми сражается не только против польской пехоты, но и против танков.

— Одиннадцать часов, Рено ФТ! — сообщил наблюдатель.

Удальский быстро повернул башню и начал палить по вражескому танку, который выехал из-за чёрного кустарника. Ему нужно некоторое время, чтобы навестись, поэтому есть шанс прикончить его без последствий для броневика…

Но он успел дать лишь две очереди, как во вражеский танк врезалось несколько снарядов из трофейных Рено. Через смотровые щели танка полыхнула вспышка, после чего он взорвался. Попадание в боекомплект.

— Машина — вперёд! — приказал Бронислав.

Заснеженная нива, под колёсами броневика, обнажала свою черноту. Горящие танки покрывали белый снег вокруг себя чёрной копотью. Тела людей лежали тут и там, будто бы не мёртвые, а просто прилёгшие отдохнуть. Только людская кровь, окрашивающая снег под телами, указывала на истинное положение вещей.

Снаружи холодно — с утра градусник показывал минус двадцать два градуса Цельсия. Тела очень быстро окоченеют, что создаст проблемы похоронным командам…

Впереди была защитная лесопосадка, в которой и маскировались, до поры до времени, вражеские танки. Также там должна быть пехота, которую обязательно нужно оттуда выкорчевать.

Трофейные танки начали сильно отставать, впрочем, как и моторизованная пехота, идущая в пешем порядке.

«Надо держать дистанцию и обстреливать позиции», — подумал Удальский. — «Дождёмся танков и пехоты, а потом продолжим».

Внимательно рассмотрев посадки на предмет признаков присутствия вражеской бронетехники, Бронислав выждал, пока они подъедут к ним хотя бы на пятьсот метров, после чего дал команду на остановку.

— Сигнализируй роте — стоп! — приказал он радисту. — Свободный огонь по лесопосадке!

Механик-водитель дал сигнал клаксоном, после чего радист отмахал нужную последовательность флажками.

Бронеавтомобили, строго придерживающиеся боевого порядка, остановились почти ровной линией и почти сразу же начали стрельбу из пулемётов и пушек.

Удальский вгляделся в прицел и увидел окопы с вражескими солдатами.

Заработала артиллерия противника.

Эффект от этого будет так себе, потому что пехоты ещё нет — это тоже часть плана командования. Потерять несколько броневиков — это лучше, чем потерять сотни солдат. Генерал Немиров очень чувствителен к потерям среди личного состава и крайне суров, когда выясняется, что красноармейцы погибли из-за халатности или некомпетентности командира.

Его практически щепетильное отношение к вверенным бойцам известно уже давно. Ещё в Империалистическую войну он на свои средства покупал железные печи, чтобы его подчинённые не мёрзли и от того меньше болели — солдаты такое просто так не забывают…

Репутация у генерала Немирова в войсках соответствующая — его уважают и любят. И желающих перевестись в 1-й гвардейский механизированный корпус меньше не становится.

И дело даже не в том, что тут снабжение лучше. Дело в том, что 1-й гвардейский — это победы и слава, а также строгий, но заботливый командир, держащий интендантов в ежовых рукавицах.

— Два часа, Марк один! — выкрикнул наблюдатель.

Удальский лихорадочно быстро повернул башню, после чего открыл огонь по новой цели. Он сразу же начал дубасить из «пом-пома» по области вокруг спонсона с пушкой, которая начала поворачиваться в их сторону.

Броня танка заведомо уступала бронебойности 37-миллиметровой пушки системы Максима, поэтому пушка в спонсоне замерла, так и не сделав ни одного выстрела.

Дальше Удальский переключился на носовую часть корпуса, чтобы уничтожить механика-водителя. Нельзя, чтобы этот танк отступил за лесопосадку.

Ещё одна очередь из выстрелов и, внезапно, вражеский танк взрывается. Бронислав даже не сразу понял, что случилось, а потом, осмыслив увиденное, догадался, что снаряды попали в боеукладку, расположенную справа от механика-водителя.

«Но я хотел лишь остановить танк…» — подумал он.

У броневика «Джеффри-Немиров», оснащённого 37-миллиметровой пушкой системы Максима, тоже есть уязвимость — нижняя часть корпуса.

Там находятся четыре короба с лентами по пятьдесят снарядов.

Одно удачное попадание в короб — они взлетают на воздух…

Есть, конечно, варианты броневиков с барабанами на сто снарядов, но там башня очень громоздкая, потому что существенную часть внутреннего пространства занимает непосредственно барабан. Ну и лобовую броню башни в области барабана усиливают дополнительным листом брони, доводящим общую толщину до двадцати миллиметров.

Такая башня очень тяжело ворочается, поэтому все предпочитают ленточное питание.

Всё это наводит Удальского на мысль, что генерал Немиров, который и стоит за всем этим, прекрасно знает об этой уязвимости и предпринимает усилия, чтобы минимизировать риски экипажей.

Наконец, приехали трофейные танки, а за ними подтянулась и моторизованная пехота.

Где-то на горизонте маячили грузовики с боеприпасами, но они приблизятся только после того, как всё будет кончено.

Рено решительно поехали вперёд, постреливая по засевшей в окопах пехоте из 8-миллиметровых пулемётов Гочкисс.

Ничего другого в этот танк не поместить, Максим точно не влезает, поэтому решено было оставить то, что есть.

В небе, тем временем, началась своя битва.

Поляки прислали свои самолёты, чтобы побомбить наступающего противника, но им на перехват были брошены истребители РККА.

Британские «Сопвичи Кэмэлы» сцепились с французскими «Ньюпорами 17». Завязалась схватка, в ходе которой на заснеженные нивы начали падать подбитые самолёты.

Подбитые самолёты пытаются снизиться, чтобы получить хоть какие-то шансы на выживание, но такое удаётся не всем.

Один самолёт вообще врезался прямо в лесопосадку перед броневиком Удальского и он увидел, как из кабины на землю падает бездыханное тело пилота.

На фоне заработали зенитные пулемёты. Мобильному ПВО удаётся выступить нечасто, так как противник прекрасно знает о его существовании, поэтому зенитчики начали азартно палить в небо трассирующими пулями.

Польский «Альбатрос» попал в длинную очередь сдвоенного зенитного Максима и сразу же загорелся. Скорость его резко упала, по причине остановки повреждённого двигателя, а затем самолёт рухнул в поле.

Точность бомбометания с самолёта низка сама по себе, но когда тебе активно мешают вражеские истребители, за удачу считается отбомбиться хотя бы в район цели.

Бомбы падали куда попало, в основном по причине того, что вражеские пилоты освобождали самолёт от лишнего веса, чтобы вступить в противостояние с истребителями РККА.

«Они ведь себя какой-то особой элитой считают», — подумал Удальский, всадивший очередь из трёх снарядов в «оживший» пулемёт. — «А вся работа на нас».

Перестав думать об авиации, которую он считал отличной разведкой, но бестолковой поддержкой, Бронислав переключился на бездумную стрельбу по вражеским окопам, которые становились всё ближе.

Трофейные Рено ФТ уже приблизились к ним вплотную и начали стрелять из пушек и пулемётов.

Преодолев окопы, танки поехали дальше, дав пехоте возможность завершить начатое ими. В окопы ворвались красноармейцы, вооружённые автоматами АФ-18.

Начали взрываться гранаты и стрекотать автоматы — началась, успевшая стать классикой, зачистка окопов.

Удальский и сам принимал участие в чём-то подобном, причём не один десяток раз, но повторять подобный опыт ему не хотелось. Ничего хорошего в этом нет.

Лесопосадка была преодолена, а затем началось чистое снежное поле, по которому уже рвались вперёд трофейные Рено.

Шла перестрелка с вражескими танками, стоящими на следующей лесопосадке, но тут уже налицо численное преимущество РККА. К тому же, к уже занятой лесопосадке подвезли противотанковые пушки, которые делают обречённой любую вражескую контратаку…

Советские бронемашины пошли в немедленную атаку на новый оборонительный рубеж противника, а пехота устремилась за ними.

«Снаряды ещё есть…» — посмотрел Бронислав на ящики. — «Продолжим…»

*12 февраля 1920 года*

— А что вы от меня хотите? — спросил маршал Фош. — Единственное, что я могу — отправить генерал-полковнику Алексееву поздравительную открытку!

— Поздравительную?! — возмутился Раймон Пуанкаре, президент Третьей Республики.

— Я говорил вам, что отправлять помощь Польше — это большая ошибка, — вздохнул маршал. — Единственное, чего вы добьётесь — подарите большевикам новые танки. Так и получилось.

— Но что вы предлагаете?! — вопросил Пуанкаре. — Просто так скормить им Польшу?!

— Нам нужно было дополнительное время, — произнёс Фердинанд Фош. — Нельзя было соглашаться на эту британскую авантюру. Теперь Ленин считает Польшу и Финляндию своими законными целями и он, самое удивительное, полностью прав!

Он считал, что война против большевиков неизбежна, но состояться она должна спустя несколько десятилетий. После того, как Франция оправится после Великой войны.

— И вы, своими необдуманными действиями, подкормили их пропаганду, — продолжил маршал. — Даже я слышал их лозунги: «Антанта желает нам зла», «Их промышленники никогда не дадут первой в мире социалистической стране спокойной жизни». Вы подтвердили каждый их лозунг. А ваш идиот Маннергейм… Вы должны были разбираться с Германией, а не распыляться на авантюры…

— Что мы можем, в данный момент? — напрямую спросил президент.

Дела у Пуанкаре идут не очень. Скоро выборы, а у него ни одного значимого успеха. К тому же, общественность припоминает ему его энтузиазм перед началом Великой войны — не просто так эту войну в народе прозвали «Пуанкаре-война».

Политические обозреватели уже отметили фаворита — Жоржа Клемансо, который скоро может стать 11-м президентом. Выборы закончатся очень скоро и не бывать Пуанкаре президентом. И он очень не хочет, чтобы его запомнили как человека, который создал танковые армии Советской России…

— Да ничего! — ответил маршал. — Войско польское — это что угодно, но не армия. У них нет военных традиций, они совершенно не умеют пользоваться нашими танками, а ещё, эту войну не поддерживает их население. Люди очень устали от войны, все люди, а вы никак не желаете понимать этого…

— Не вы ли совсем недавно говорили, что войну надо заканчивать в Берлине? — усмехнулся президент.

— Тогда была другая ситуация, — покачал головой маршал Фош. — Это был экзистенциальный вопрос. И мы ещё испытаем на себе последствия нашего неправильного выбора. Германию нужно было расчленить на десятки маленьких государств — только так можно добиться мира в Европе!

— Я не хочу это обсуждать, — вздохнул Пуанкаре. — Что мы можем? Я серьёзно. Что мы можем?

— Я тоже предельно серьёзен — ничего, — ответил Фош. — Генерал-полковник Алексеев — новатор. Его мышление опережает время. Я готов включить его в список величайших полководцев, рядом с Наполеоном, Суворовым, Клаузевицем и Цезарем. Тут дело даже не в том, что он гений военной мысли, хотя что-то гениальное в этом всём есть, понимаете?

— А в чём же дело? — поинтересовался президент.

— Дело в том, что он мыслит иначе, — вздохнул маршал. — Мы не понимаем чего-то, что прекрасно понимает он… Бронеавтомобили — это…

Он задумался, а президент не стал ему мешать.

— У него есть инновационная доктрина, — произнёс Фердинанд Фош. — Их армии не нужны танки, потому что они слишком медленные… Им не нужны противотанковые винтовки, потому что они недостаточно быстро уничтожают танки… Они всегда концентрируют артиллерию, потому что им очень важно быстро разбить укрепления…

— Что это значит? — спросил Пуанкаре.

— Не мешайте мне, пожалуйста… — попросил его Фош. — Почему им так важна скорость?..

Тут в его голове будто что-то щёлкнуло.

— Манёвренная война, — произнёс он. — Вот что они пытаются скрыть от нас! Они действуют так, будто ведут войну по общепринятым правилам, будто ведут её, как мы, но, на самом деле, они готовятся к манёвренной войне! Вот в чём всё дело! Проклятье, это ведь было на поверхности!

— Да объяснитесь же вы наконец! — взмолился президент. — Я вас не понимаю!

— Очень скоро мы увидим их истинную мощь, — произнёс маршал Фош после недолгой паузы. — Всё это время они оттачивали новую доктрину генерала Алексеева. И мы ничего не поделаем со всем этим, потому что мы не можем позволить себе прямое вмешательство. Да и даже если вмешаемся — легко может получиться, что они нас просто переедут на своих броневиках…

— Но что же тогда прикажете делать? — нахмурился Пуанкаре.

— Извлекать уроки для войны будущего, — ответил маршал Фош. — Сегодня вы проиграли, но завтра будет новая война.

Примечания:

1 — Каморный снаряд — и снова в нашем ночном эфире рубрика «Red, ты зачем мне всё это рассказываешь?!» — это бронебойный снаряд, оснащённый каморой со взрывчаткой и донным взрывателем. Первые идеологические предтечи каморных снарядов появились ещё в 1820-е годы, поэтому к 1920-м годам это уже старинная и надёжная тема. Идея такого снаряда в том, чтобы передняя часть снаряда, непосредственно стальная болванка, пробивала броню, после чего срабатывал инерционный донный взрыватель, который подрывал взрывчатку уже внутри танка или ДОТа. Например, в узких кругах широко известен взрыватель МД-5, который разработали в СССР в межвоенный период и накопили к войне приличный запас. Увы, в ходе боевой эксплуатации обнаружилось, что это небезопасная штука, так как единственная преграда между ударником и капсюлем — это 3 миллиметра разрезной латунной трубки. При неосторожном обращении, возможно случайное срабатывание взрывателя, что приводило к жертвам. Во время войны МД-5 сняли с производства, но не вывели из эксплуатации — произведено их было реально много. Проблема для поисковиков — взрыватели МД-5 изготавливались из качественных материалов, поэтому относительно неплохо пережили все эти десятилетия в толще земли. Сталь разъедается, а взрыватель остаётся целёхоньким — и это печально. Никто не знает, что там происходило внутри этих снарядов, поэтому единственный вариант, когда выкапывается, допустим, 76-миллиметровый снаряд от ЗИС-3 — вызывать сапёров, чтобы они подорвали всё это дело, от греха, как говорится. На замену МД-5 был разработан донный взрыватель МД-7, который, по сути, отличался только наличием контрпружины и прикрывающим капсюль медным кружком, которые не позволяют инерционному ударнику бить по капсюлю при неосторожном обращении. При выстреле все эти пружины и кружки особой роли не играют, зато безопасность взрывателя увеличивается в разы. Ах, да, ещё один момент. Пока снаряд движется сквозь толщу брони, инерционный ударник движется вперёд — это занимает какое-то время, поэтому снаряд успевает пролететь внутри цели пятьдесят-семьдесят сантиметров, что обеспечивает подрыв прямо посреди условного боевого отделения. Вот эта пружина и медный кружок в МД-7 могли незначительно увеличить эту дистанцию. В целом, сейчас каморные снаряды не в ходу, потому что есть бронебойные оперённые подкалиберные снаряды, которые наносят ущерб вражескому танку не за счёт какой-то там взрывчатки в каморе, а за счёт охренительной скорости и рассыпающегося на множество осколков лома с вольфрамовым или урановым наконечником. Вся идея БОПСа именно в том, чтобы частично сточиться об хитровыдуманную броню вражеского танка, а затем поразить внутренности танка тем, что осталось от тела снаряда. Только вот для поражения пехоты (каморные снаряды, кстати, для этого тоже так себе) и ДОТов такие снаряды не годятся совершенно, поэтому обязательно наличие в боеукладке осколочно-фугасных снарядов. Но это у нас, в странах бывшего СССР. В НАТО же преисполнились и пошли, по заветам Ленина, другим путём. Они разработали, так называемый, «многофункциональный снаряд», являющийся кумулятивно-осколочным, который, по задумке разработчиков, должен и танковую броню пробивать, и по пехоте в укреплениях работать. Основной недостаток таких снарядов — они стоят дорого, всё-таки, кумулятивные, а также плохо работают по укреплениям и пехоте. Обычный осколочно-фугасный снаряд, начинённый тротилом, способен заглубляться в преграду, в отличие от «многофункционального», что, как бы, намекает… Ещё одним недостатком является то, что бронетехника вероятного противника, конкретно стран бывшего СССР, как правило, плотно облеплена динамической защитой, которая специально заточена под противодействие кумулятивным снарядам, что делает сомнительным их применение против танков. Но в НАТО не отчаиваются и продолжают применять эти «многофункциональные снаряды». Я уверен, что, по итогам какой-нибудь очередной локальной войны, они пересмотрят своё мнение по этому вопросу. Хотя, это ведь бизнес, а «многофункциональные снаряды» стоят гораздо дороже довольно-таки примитивных осколочно-фугасных снарядов…

Глава четвёртая. Снежная степь

*23 февраля 1920 года*

— Вы считаете, что это хорошая практика — выдёргивать меня с фронта во время наступления? — спросил Аркадий.

— Там генерал-полковник Алексеев, — усмехнулся Сталин. — Там твой штаб — они, как нам известно, отлично воюют и без твоего личного контроля.

— Тем не менее, общий план наступления разработан лично мною и… — начал Немиров.

— … не случится ничего страшного, если твой план наступления исполнят твои подчинённые, — прервал его Ленин. — Аркадий Петрович, мы уверены в успехе этого наступления. Хотя бы потому, что в его успехе абсолютно уверены в Антанте. Но не только поэтому, конечно же. Только вот есть более важные дела, в которых необходимо твоё личное участие.

— Вновь комендантом не стану — можете хоть расстреливать, — заявил Немиров.

— Тебя расстреливать — проще сразу себе в сердце стрелять, — усмехнулся Сталин.

Ленин подошёл к своему столу и поднял с него толстую папку.

— Ты уже давно говорил мне, что необходимо учредить отдельный орган, который занимается оборонной промышленность, — произнёс он. — Народный Комиссариат Оборонной Промышленности официально учреждён. Наркомом назначен компетентный человек — товарищ Сталин.

Немиров лишь кивнул.

— Тебя же мы назначаем начальником главного управления химической промышленности, — продолжил Ленин. — Одновременно с этим, ты будешь начальником главного управления промышленности вооружений и боеприпасов. Считай, что отныне — ты заместитель наркома по указанным отраслям.

— Готов к шокирующей новости? — улыбнулся Иосиф Виссарионович.

— Меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют, — пожал плечами Аркадий.

— Хм… — Сталин задумчиво покрутил трубку. — Ты едешь в, с твоей лёгкой руки, Казахстан.

Аркадий и сам не заметил, как ввёл в обиход новое название для Киргиз-кайсацкой автономной республики. На съездах он упоминал Казахстан, потому что искренне заблуждался, что этот термин уже давно употребляют. Оказалось, что ещё не употребляют, хотя казахи уже давно есть, примерно с середины XV века.

Правда, они казаки, а не казахи, но Немиров привык в своей прошлой жизни называть их казахами, а партии понравилось, что не надо в постановлениях и указах длинно расписывать киргиз-кайсацкая автономная и так далее.

Сейчас это государственное образование называется Советский Казахстан, который, в скором будущем, когда закончатся идущие войны, станет Казахской Советской Социалистической Республикой.

В дела Ленина Аркадий не лез, но всегда был в курсе, чем он сейчас занимается. А занимаются они, помимо обороны от агрессии Польши и Финляндии, формированием будущего Советского Союза.

Уже есть идея назвать новое государство Союз Советских Социалистических Республик, но ведутся споры о том, как будут делиться республики.

Царь такими вопросами себе голову не заморачивал, у него деление регионов происходило по административному принципу, а Ленин хочет сделать деление по национальному признаку.

Туркестанское генерал-губернаторство, которое рухнуло почти сразу же после Февраля, решено разделить на Туркменскую, Узбекскую, Таджикскую и Киргизскую Советские Республики.

Но есть вопрос неоднородности расселения национальностей по административным единицам Туркестанского генерал-губернаторства.

Этими национальными вопросами раньше занимался Сталин, но теперь его перевели в оборонку, а на его место поставили Свердлова — вот он и должен заниматься, в том числе, нормальным размежеванием границ республик и решением национальных вопросов.

Работа эта неблагодарная, но кто-то должен это сделать.

— Ты говорил, что важнейший для нас металл — алюминий, — произнёс Ленин. — А ещё ты говорил, что нам нужна химическая промышленность, в первую очередь, производство гексогена.

Благодаря стараниям Аркадия, о взрывчатом потенциале гексогена узнали ещё в 1918 году — он лишь попросил химическое отделение Петроградского государственного университета провести несколько испытаний…

Информация, естественно, просочилась на Запад, но там быстро разочаровались в гексогене, так как он, в чистом виде, практически не применим в военном деле. Любое неосторожное движение — мощный взрыв.

Только вот они не знают… А Немиров знает.

— Говорил, — подтвердил он.

— Вот и отправишься в Кустанай, — улыбнулся Владимир Ильич. — Скоро будет начато строительство Туркестано-Сибирской железной дороги — вот, пока ещё идёт разведка, сможешь поездить по степям и приблизительно представить, как будет выглядеть будущая алюминиевая промышленность.

С алюминием вопрос очень сложный. Для получения тонны алюминия нужно две тонны глинозёма, какое-то количество электролита и углеродных катодов, а также, самое шикарное — минимум 17-18 тысяч киловатт/час электроэнергии. С поправкой на современные технологии, можно добавлять ещё 5-6 тысяч киловатт/час сверху. Где взять всё это посреди голой степи?

Нужно строить электростанцию. А чтобы построить электростанцию, нужна железная дорога. Железная дорога будет, но нужно позаботиться о том, чтобы она проходила как можно более выгодно для электростанции.

А выгодно для электростанции — это чтобы была река для охлаждения, что самое главное в электростанции, а также был близкий источник топлива.

Немиров видел будущую электростанцию где-то недалеко от Караганды, а тут ещё нет никакой Караганды, он уже навёл справки, но об угле там уже известно.

Карагандинский угольный бассейн — это нечто, чего хватит на следующие полторы сотни лет. Уголь нужен не только для КЭС, (1) которую обязательно надо поставить, но и для металлургической промышленности.

Всё это выглядело как страшная работа, хуже, чем дела национальностей, но Аркадий точно знал, что справится. Если будет надо, он разведёт драконовские порядки, будет «душить» Ленина и Сталина эпистолярным методом и по телефону, но добьётся цели.

«Вот ради такого точно стоит жизнь положить», — подумал он.

Алюминий сейчас никто и нигде всерьёз не рассматривает. Есть энтузиасты, которые всё прекрасно понимают, но на государственном уровне считается, что цельнометаллические самолёты не нужны. Зачем, если ещё не до конца понятны перспективы их военного применения? Да и древесина ещё не сказала своего последнего слова…

У Аркадия мнение однозначное — в авиацию можно даже не лезть, если в ней ещё нет «крылатого металла».

Уже к 30-м годам возможности обычной древесины будут исчерпаны практически полностью, а затем будет изобретена дельта-древесина, то есть, композит на основе формальдегидной смолы, но это будет лебединая песня дерева.

Ничего не мешает разработать дельта-древесину пораньше, но Немиров считал, что лучше пусть к 30-м годам будет мощная алюминиевая промышленность, которая позволит производить цельнометаллические самолёты из дюралюминия. Внедрение суррогатов в качестве постоянных решений он считал порочной практикой.

Так или иначе, но материалы по дельта-древесине он как-то и кому-то передаст — возможно, конструкторам удастся добиться каких-то знаковых рекордов и попиариться на международной арене.

«А ведь это можно использовать, как способ замедления прогресса у потенциальных противников…» — пришла ему в голову мысль. — «На алюминий все начали переходить не от хорошей жизни, ведь он дорогой и всегда будет оставаться таковым. Дерево дешевле. И если будет альтернатива…»

Возможно, следует передать технологию Курчевскому — он, как раз, сорвал джекпот и выкупил «Кёртисс» у Кёртисса. Это был мощный плацдарм для ведения подрывной деятельности. И, возможно, придётся незначительно скорректировать план — изначально Леонид должен был начать грязно поглощать конкурирующие авиаконструкторские компании, а теперь можно сделать так, что он просто оставит их без еды.

«Честная» конкуренция, в лучших традициях США — увести все военные контракты за счёт технологического преимущества.

— О чём задумался, дорогой? — поинтересовался Сталин.

— Обдумываю, с чего начать, — вздохнул Немиров.

— Начни с железных дорог, — улыбнулся Ленин. — Товарищ Немиров, партия на вас рассчитывает…

*26 марта 1920 года*

— Охренеть… — окинул он взглядом весеннюю степь.

Тут нет ничего. И не могло быть. Местным вполне нормально жить посреди такой степи, ведь она даёт им всё, что нужно для жизни.

«В гробу они видали все эти КЭС, уголь, алюминий…» — подумал Немиров.

Прибыв в Оренбург, он сразу же начал включаться в работу.

Турксиб официально строят уже почти четыре месяца — на самом деле, никто ещё не заложил ни одной шпалы, но идёт активная геологическая разведка местности.

У Немирова есть план. Первое — он должен поездить по всему Северному Казахстану, чтобы попытаться вспомнить хоть что-то. В прошлой жизни это была для него соседняя страна, поэтому он не знал ничего, кроме примерного расположения города Токаева, незадолго до Третьей мировой снова переименованного в Астану, Қараганды и Алма-Аты.

Караганда — это общеизвестный источник угля. Астана — это столица. А что такое Алма-Ата — он не знал. Просто крупный город на самом юге Казахстана. Ещё он знал, что Виктор Цой снимался там в «Игле». Также, если он верно помнил, из Алма-Аты родом Сергей Лукьяненко, классик мировой фантастики.

С подачи Аркадия десятки геологических экспедиций ринулись в этот регион, чтобы поскорее разведать местные полезные ископаемые.

Ещё в Петрограде он утряс все вопросы по теме строительства железной дороги из Кустаная в Кокчетав. Добывать в Кокчетаве нечего, но это лишь начало длинного пути — оттуда железная дорога будет протянута до Акмолинска, а оттуда до будущей Караганды.

В пути он сверялся с картами и вынужден был признать, что без строительства полноценного города не обойтись. Новый город будет, но вот где?

«Где-где, в Караганде…» — подумал Аркадий, продолжая ошеломлённо рассматривать окружающую степь.

Когда будет налажена добыча угля, здесь постепенно вырастут высокие терриконы и возникнет неизбежное загрязнение, поэтому непосредственно здесь, рядом с выходами угля, город лучше не строить.

«Километров сорок-пятьдесят к северу», — подумал Аркадий. — «Для железнодорожной транспортировки угля и руды вообще не расстояние».

Идея моногородов (2) ему никогда не нравилась, ведь это создание на ровном месте целого города, со всей инфраструктурой, коммуникациями и прочим.

Если предположить, что город строится рядом с производством на двадцать тысяч работников, то город нужно строить примерно на семьдесят-сто тысяч человек. Только с членов семьи работников будет шестьдесят-восемьдесят тысяч, а ведь нужно закладывать учителей, врачей, коммунальщиков, продавцов и так далее — суммарно и выходит, что ради двадцати тысяч сотрудников нужно городить город на сто тысяч жителей.

Немиров видел альтернативу — вахтовый метод.

«Нужен один большой мегасити в центре всего…» — подумал он. — «И оттуда вахтовики будут разъезжаться на производства или добычу, с графиком пятнадцать на пятнадцать».

Может показаться, что это всё дорого, ведь транспорт, логистика и так далее, но это на порядки дешевле, чем возле каждого месторождения ставить целый город. А если грамотно настроить графики перевозок пассажиров, что вполне реалистично, то удастся сократить или вовсе ликвидировать простой оборудования между сменами.

Эту концепцию он собирался тщательно продумать, ведь это более эффективное расходование государственных ресурсов.

На местах нужно будет построить полноценные многоквартирники, где будут временно жить рабочие предприятий, но это будут многоквартирники, рассчитанные исключительно на рабочих, то есть, их будет гораздо меньше.

А на малых месторождениях можно соорудить контейнерные дома, что тоже вопрос, которым собирался заняться Аркадий.

— Поедем? — спросил водитель.

— Поехали, — кивнул Немиров.

Грузовик был заведён, после чего они поехали непосредственно к месторождению угля.

Тут всё ещё добывают сущую ерунду, которой не хватит ни на что, но в будущем, с организацией полноценной добычи, уголь будут возить по всему будущему Союзу.

По дороге Немиров поразмышлял на тему контейнеров.

Морские контейнеры в его прошлой жизни измерялись в совершенно идиотской имперской системе мер. 20-футовые, 40-футовые и 45-футовые контейнеры — это сколько вообще?

Оказывается, 20-футовый контейнер имеет длину в 6,058 метров, 40-футовый контейнер в 12,192 метров, а 45-футовый контейнер — в 13,716 метров.

У него был амбициозный план организовать полноценный торговый флот, вместо всего этого цветущего многообразия заложенных линейных крейсеров, линкоров и прочего.

И в ходе этого заранее продумать размеры морских контейнеров, чтобы они были в метрической системе, ровные. Например: пятиметровый, десятиметровый и пятнадцатиметровый контейнеры, с шириной и высотой по два с половиной метра.

Параллельно с налаживанием производства стандартных контейнеров, нужно построить первые контейнеровозы и начать фрахтоваться в международной торговле.

«Всё это может приносить безумные деньги, если оседлать эту лошадку первыми», — подумал Аркадий, глядя на бескрайнюю степь за окном. — «Вполне реально завладеть хотя бы частью рынка, чтобы потом было, чем бодаться с американцами».

Но нужно, чтобы на рынок выходили сразу сотни морских контейнеровозов с десятками тысяч бесперебойно производимых морских контейнеров. Это всё эффект масштаба, (3) который можно и нужно использовать, пока все спят.

— Вон там озеро, о котором вы спрашивали, — указал водитель.

Аркадий посмотрел в ту сторону.

— Белым бело, ничего не видно, — произнёс он. — Чуть позже съездим.

Для электростанции нужно много воды, обязательно пресной.

Спустя час и двадцать минут они были у шахтёрского посёлка, который поставили прямо у угольного карьера.

Со времён царя тут ничего не изменилось, даже несмотря на то, что уже год, как сюда пришла Советская власть: дома утлые, чёрные от угольной пыли, люди одеты очень бедно и все грязные — дело не в низкой гигиене, а в том, что угольная пыль здесь повсюду.

«Зато на работу недалеко», — подумал Немиров и прошёл к местным артельщикам.

Это не артель современного типа, а нечто стихийно возникшее, на устном договоре работников, которые избрали себе голову, который и директор их предприятия, и директор их профсоюза.

Раньше они нанимались к французу, Жану Карно, владевшему местными угольными копями, но француз ушёл, не пожелав связываться с большевиками, поэтому копи национализированы.

Национализирован также и Спасский медеплавильный завод, расположенный в селе Спасск, на нужды которого и уходит весь уголь.

Потребность в меди и бронзе в регионе есть, поэтому предприятие продолжает работу.

Ничего не мешает расширить добычу местной меди. Но всё упирается в железную дорогу.

— Здравия желаю, товарищ гвардии генерал-майор! — приветствовал Аркадия председатель Акмолинского Совета рабочих и крестьянских депутатов, Тимофей Осипович Истомин.

— Здравствуйте, товарищ Истомин, — пожал ему руку Немиров.

— Как добрались? — осведомился председатель.

Тут были и другие депутаты, приехавшие аж из Акмолинска, чтобы посмотреть, как живут рабочие шахтёрского посёлка. Видно, что депутаты под впечатлением.

Между городом и деревней существует широкая и глубокая пропасть. Даже в уездных городах, где не самый высокий уровень жизни, жить гораздо лучше, чем во многих подобных сёлах.

— Без проблем, — ответил Аркадий. — Дорога была спокойной.

— Пройдёмте внутрь, — указал Истомин на самый приличного вида дом. — Тут живёт голова шахтёрской артели, Кирилл Алексеевич Щербак — он будет рад, если вы погостите у него.

Немиров кивнул, после чего они прошли в дом, где, как положено, есть веранда, затем прихожая, а после уже и гостиная. Видно, что жилище не простого рабочего.

— Здравствуйте, товарищ генерал! — встретил его коренастый мужик в почерневшей рубахе.

— Здравствуйте, — пожал ему руку Немиров. — Мы же не стесняем вас?

— Да как можно? — мотнул головой Кирилл Алексеевич. — Я только рад! Проходите — хлеб и соль!

Аркадий кивнул ему и прошёл в гостиную. Красный угол полон икон и представляет собой самую ухоженную и аккуратную часть дома.

Жена Щербака, худая женщина в сером сарафане и сером же платке, подала на стол. Чай был британский, что свидетельствует о контрабанде с юга — официально Советская Россия с Британией не торгует…

— Какие у вас планы на эту область? — заговорил председатель Истомин.

— Грандиозные, — улыбнулся Аркадий, отставляя чашку. — Я уже похлопотал о том, чтобы сюда протянули железную дорогу. Как только начнётся строительство Туркестано-Сибирской магистрали, здесь тоже появится новая дорога. Добычу угля будем существенно расширять.

Он не стал озвучивать это, но основная задача — снижение зависимости от Донбасса. Немиров хорошо знает, как уязвима Украина, поэтому считает, что необходимо провести «диверсификацию яиц».

В его прошлой жизни в Казахстане начали добычу всего только во время войны. Здесь же ничего не мешает начать пораньше и существенно всё упростить.

— Также мы будем развивать добычу меди, — продолжил Аркадий. — Партия считает эту область очень перспективной, поэтому мы можем рассчитывать на существенную поддержку из Центра. Будут рабочие, будут стройматериалы и будет техника — мы возведём здесь целый концерн по добыче угля и цветных металлов…

— Концерн… — произнёс Истомин задумчиво.

Слово здесь малоизвестное, хоть и заимствовано из немецкого ещё в прошлом веке.

То, что запланировал тут Немиров, будет не просто предприятиями тяжёлой промышленности, а полноценным концерном, который будет обладать длинными производственными цепочками и отправлять в Советскую Россию качественное сырьё для дальнейшей обработки.

Алюминий, сталь, чугун, медь, бронза — всё, что тут есть.

Единственное, с рабочими будут проблемы. Но для этого запланирован цементный завод, который даст материал для строительства зданий — можно будет быстро соорудить хотя бы бараки, а затем и полноценные дома.

— И я хотел бы съездить посмотреть на озеро, — сказал Аркадий. — Ботакара или как-то так?

— Да, Ботакара, — кивнул Щербак. — Я с вами сына отправлю — он всё покажет.

Немиров уже знал, что это пресное озеро, но необходимо лично рассмотреть берег, чтобы удостовериться, что это отличное место для будущей электростанции.

Эта станция будет питать не только будущий электролизный завод, который ещё непонятно, как строить, но и город. Очень большой город, в котором будут жить, в перспективе, миллионы людей.

— Есть место, где я могу переночевать? — спросил Аркадий.

— Да здесь прямо, товарищ генерал, — ответил голова артели. — Я завсегда рад гостям.

— Хорошо, — кивнул Аркадий. — Я тут ненадолго — всего на несколько дней.

На следующее утро он отправился к озеру, на котором рыбачили местные жители. Подлёдная рыбалка была рискованным занятием, если помнить, что уже конец марта, но, видимо, рыбаки считают риски приемлемыми.

Самое главное, что уже понял Аркадий — местные уже давно нашли подходящее место для поселения. Тут стоит село Санниковское, в котором обитает восемь семей переселенцев из Украины.

Они выбрали берег реки Нуры, расположенный в трёх с половиной километрах от озера, что можно считать самым выгодным расположением.

На другом берегу находится большое равнинное пространство с парой незначительных холмиков. Это место отлично подходит для строительства нового города.

Немиров достал из планшета записную книжку и сделал запись о своих впечатлениях. Со всем этим можно было работать, но, будучи реалистом, он понимал, что работать предстоит нескоро.

Дорогу придётся строить года два-три, а затем ещё три-четыре года нужно будет ставить электростанцию, параллельно с этим строя город.

Можно было использовать рабочий посёлок Экибастуз, расположенный сравнительно недалеко, чтобы из него сформировать полноценный город, но Немирову такая идея не понравилась. Город располагался очень неудачно — на залежах угля, размер которых ещё не установлен. Если окажется, что там огромные залежи, а такое вполне может быть, то придётся либо забыть о них, либо переселять и сносить город.

Последнее — безумие.

«А вот здесь, где точно ничего нет и быть не может — в самый раз», — подумал Немиров, глядя на покрытое льдом озеро. — «На этих равнинах можно построить ничем не ограниченный город, способный разрастаться во всех направлениях. Но нужно сразу же продумать геометрию города, чтобы не заложить неразрешимые проблемы для будущих поколений».

— Чёрный верблюжонок, — произнёс Иван, сын артельного головы.

— Что? — обернулся к нему Аркадий.

— Название озера так переводится, — ответил тот.

— И с чего бы его так назвали? — спросил Немиров.

— По форме похоже, — пожал плечами Иван. — Но это летом надо смотреть.

— М-хм, — кивнул Аркадий и продолжил созерцать озеро.

Он уже всё решил.

Теперь ему нужно побывать в Акмолинске, где выступить перед местным Советом с планом преобразования области, потом съездить в Павлодар, Кустанай, а уже затем возвращаться в Советскую Россию, где есть вагон и маленький прицеп дел.

Примечания:

Предупреждение: далее следует длинная рубрика «Red, ты зачем мне всё это рассказываешь?!» — будь осторожен, уважаемый читатель.

1 — КЭС — конденсационная электростанция, работающая на принципе испарения воды и подачи пара под высоким давлением в паровую турбину, которая и вырабатывает энергию. Чтобы этот процесс не был одноразовым, в электростанции предусмотрен конденсатор, но у него там двойная функция — он одновременно конденсирует отработавший своё пар и создаёт расширение пара в турбине, что превращает потенциальную энергию пара в механическую работу. Там сложная схема работы, но надёжная, как швейцарские часы — можно забирать с турбин очень много энергии. КПД паровых турбин до 1950-х годов — 20-30%, а дальше человечество начало выжимать из них всё больше и больше. В настоящий момент, по состоянию на конец 2024 года, КПД паровых турбин, в тандеме с парогазовыми установками, составляет 55-60%.

2 — Моногород — населённый пункт, основанный при крупном предприятии, чтобы обеспечить это предприятие трудовыми ресурсами. В СССР очень любили это дело, но не только в СССР. В США, например, тоже строили целые города посреди ничего, лишь бы обеспечить стратегические предприятия живой силой. Главный недостаток моногорода — если добываемый ресурс исчерпается или производство целевого продукта станет нерентабельным, то делать в этом городе будет совершенно нечего. В СССР эту проблему решали расселением жителей в другие города, но в постсоветском пространстве их, как правило, оставляли догнивать самостоятельно. Денег нет, но вы держитесь и всё такое. В общем, в условиях плановой экономики такое вполне окей, но при рыночной экономике это большой риск. Кризисы, войны и прочие катаклизмы, первым делом шарахнут именно по моногородам, потому что они слишком сильно зависимы от внешних поставок, ведь естественных условий для их возникновения не было, инфраструктура исторически не развивалась, а это всегда проблемы.

3 — Эффект масштаба — когда-то, давным-давно, я поднимал эту тему в одном из своих произведений, но этого уже никто не помнит, поэтому пришло время повторить. С тех пор ничего не изменилось, так как это фундаментальная штука, существующая в любой экономической формации, где есть такой процесс, как производство. Эффект масштаба — это экономическое явление, проявляющееся в виде сокращения средних затрат при производстве товара или услуги, при увеличении масштаба производства. Чтобы не пудрить тебе мозги всей этой теорией, уважаемый читатель, объясню на примере. Возьмём Илона Маска и его знаменитую «Теслу». Илюха начал выпускать свой Tesla Roadster в 2008 году, причём малой серией, потому что у бизнесмена-филантропа-плейбоя было слишком мало денег, чтобы сразу начинать что-то прямо-таки взрослое. Стоимость базовой модели, без понтов, составляла 109 000 долларов США. Инфляция доллара была 2,5% в год, поэтому на 2024 год это 161 811 долларов. Реально, в 2008 году можно было докинуть к 109 000 ещё одиннадцать штук и купить Мазерати Кватропорт или Астон Мартин Вэнтейдж. А если найти где-то двадцать одну штуку, то хватит и на Порше 911 Турбо. Зачем брать этот сомнительный продукт с туманными перспективами?! И думаешь, Илон Маск этого не понимал? Всё он прекрасно понимал, но снизить стоимость машины он тупо физически не мог. Потому что на стоимость конечного продукта наложилась стоимость завода, зарплаты персонала, а также весь проект от эскиза до серийной модели. И чем больше машин производится, тем дешевле каждая отдельная машина, так как весь этот багаж размазывается по каждому произведённому автомобилю. Но Илюха не унывал и проводил стремительную адаптацию. Тойота похерила свой завод в Калифорнии — Илюха тут как тут, появился с предложением — «ребята, дайте 50 мегабаксов инвестиций, а я на них ваш завод куплю?» И японцы согласились. Родстер, в общем и целом, не стрельнул — поставили 2500 единиц и свернули производство. За сто девять штук баксов покупателей было мало. Но Илюха продолжал активное шуршание. Он выпустил Tesla Model S, которую позиционировал как оптимизированный вариант, вах-вах, дёшево, вах-вах, покупай. Важно знать, что он договорился с правительством США, которое застращал китайцами, чтобы власти выплачивали ему дотации, которые позволят снизить стоимость каждой единицы до приемлемых 57,400 долларов, что тоже дороговато, вообще-то, но уже не 109 килобаксов. И то, как всегда, есть нюансы — это была базовая модель для бичей, а если хочешь, чтобы всё по-взрослому, то будь готов отвалить около 80 килобаксов за тачку. Игра в «buy american» не задалась, поэтому следующие модели Илюха продавал по 120-140 килобаксов, как ту же Tesla Model X — не потому что он жадный гомосексуалист (хотя он жадный гомосексуалист), а потому что эффект масштаба. Разработка новых моделей — это бешеные бабки, которые надо как-то отбивать, чтобы не уходить в минус. А вот потом Илюха замучил своих работяг, устроил им систематические переработки (ну, потому что они одна большая семья и всё такое), оптимизировал всё, что только можно, после чего стартовал выпуск Tesla Model 3, базовая версия которой стартовала с ценника в 35 килобаксов. Продажи начались в 2017 году, а к концу 2018 года было продано 200 000 единиц. Wow, incredible! В 2018 году Dongfeng продавала по 100 тысяч единиц в месяц, а Тойота по 600 тысяч в месяц. Конечно, движки на бензе, но тогда люди только догадывались, что электродвижки — это тренд. Поэтому Илюха — новатор и визионер, а не хер моржовый. Если бы в той же Тойоте у руля сидели адекватные люди, они бы давно уже выпустили десяток моделей электричек ценой вдвое ниже, чем у Илюхи, чтобы прикончить его побыстрее, пока он ещё чайник. Но, видимо, японцам запретили такое делать, ведь это же американский бизнес. А вот кому нельзя было этого запретить? Да китайцам. Пользуясь естественными преимуществами, в виде потрясающей дешевизны редкозёмов и электроэнергии, китайцы начали ставить заводы по производству электромобилей и крыть продукцию Илюхи по цене, как бог черепаху. Илюха, в своих интервью, неоднократно жаловался, что это эффект масштаба и поэтому его электротачанки были и будут дороже, чем китайские. Другое дело, что китайские электротачанки — это то ещё говно, но зато дёшево. А люди, несмотря на неистовую любовь к искусству, ищут, где подешевле. И последнее предложение — это мой бесплатный совет для всех маминых и папиных бизнесменов.

Глава пятая. Верный ленинец

*15 мая 1920 года*

— Вести с фронта, — сообщил товарищ Андреев и положил на стол папку.

— Интересно, — кивнул Немиров и раскрыл папку.

Сообщалось, что 2-я конная армия взяла Черновицы и закрыла окружение 1-й литовско-белорусской дивизии. Увы, но Румыния нарушила нейтралитет и пропустила истерзанную дивизию на свою территорию, в Сучаву.

«А мы ведь брали Сучаву и Черновицы», — подумал Аркадий. — «Точнее, брал Брусилов».

Также докладывают, что поляки вцепились во Львов, который очень не хотят отдавать. Там серьёзно укрепились 1-я и 2-я армии Войска польского, поэтому силы РККА замедлились и готовятся к штурму.

Аркадий внимательно следил за ходом этой войны и отчётливо видел, что поляки отчаянно пытаются навязать позиционный характер боевых действий, так как этот тупик позволит удержать за собой хоть какие-то занятые территории, а генерал Алексеев всяческими ухищрениями избегает такого исхода.

Николай Николаевич демонстрирует, что компетентен в манёвренной войне, благодаря чему достигаются полноценные «котлы», в которых принуждаются к сдаче целые полки.

В целом, ввиду того, что поляки утратили инициативу, им приходится просто терпеть, пока наступательный ресурс РККА не истратится.

Готовить быстрые и решительные контратаки они ещё не умеют, так что на резкий перехват инициативы они могут даже не рассчитывать.

Потери РККА, с начала кампании, составляют семьдесят шесть тысяч пятьсот. Польские потери оцениваются в сто двадцать или сто тридцать тысяч.

Опыта войны у поляков практически нет, ведь офицеров, воевавших в польских легионах на стороне Германии и Австро-Венгрии, очень мало, а основная масса населения сидела под оккупацией.

Аркадий был уверен, что можно не переживать за Польскую кампанию, к которой можно и нужно будет присоединиться, когда боевые действия перейдут на вражескую территорию.

«Я Варшаву так и не взял в прошлый раз…» — подумал он с горькой усмешкой.

Алексеев уже «распробовал» механизированные дивизии, поэтому активно применяет их для систематического заглубления во вражеский фронт. Впрочем, больше надежд у него на кавалерию, которая, благодаря долгожданному насыщению пулемётами системы Мадсена, стала кошмаром для вражеской пехоты и тыловых частей.

Это та самая война, которой жаждали Центральные державы и страны Антанты с 1914 по 1918 годы, чтобы «закончить до Рождества».

— Ладно, товарищ Андреев, — закрыл Аркадий папку. — Вечером ознакомлюсь подробнее.

— Теперь вопрос по тому человеку, которого вы вызывали в Петроград в конце марта, — продолжил секретарь. — Он уже в городе, точнее, в коридоре, на скамье.

— И ты молчал? — привстал Немиров. — Зови его сюда.

Секретарь вышел и почти сразу же вернулся с вызванным человеком.

Аркадий пристально уставился на визитёра и отметил, что узнать его было несложно. Шевелюра ещё на месте, но выражение лица характерное, выдающее этого человека даже в молодости.

— Здравия желаю, товарищ гвардии генерал-майор! — вытянулся Лаврентий Павлович Берия.

— Здравствуйте, — кивнул ему Аркадий. — Как добрались?

— Не могу жаловаться, — ответил Берия.

— Это хорошо, что не можете, — улыбнулся Аркадий. — Садитесь.

В Грузии найти Берию не удалось, потому что он был в Азербайджане — продвигался по партийной линии и отвечал за контрразведку азербайджанского ЦИК, под руководством Мирджафара Багирова.

— Кофе? Чай? — поинтересовался Аркадий.

— Воздержусь, — покачал головой чем-то напряжённый Берия.

— Товарищ Андреев — два чая! — попросил Немиров.

Пока секретарь ходил в буфет, Аркадий внимательно рассматривал Берию, а тот ещё больше нервничал. Видно, что старается держать себя в руках, но он слишком молод — ему всего двадцать один год.

— В чём дело, товарищ Берия? — спросил Немиров.

— Не знаю, товарищ гвардии генерал-майор, — ответил тот.

Товарищ Андреев принёс поднос с чаем и десертом в виде ячменного печенья.

— Я читал ваше личное дело, — заговорил Аркадий, передавая Лаврентию пиалу. — И чувствую, что вы перспективный молодой человек.

Лаврентий 1899 года рождения и сейчас ему лишь двадцать один год. Он ещё не успел отметиться ничем, поэтому внимание к нему Немирова выглядит слегка странным.

Впрочем, все уже давно знают, что Аркадий ищет молодых и перспективных, но раньше это касалось сугубо военного дела.

— Какого рода вопросам? — уточнил Берия.

— Они будут касаться организации производств и технологий, — ответил Немиров. — Как вы уже знаете, я назначен начальником сразу двух управлений, поэтому остро нуждаюсь в компетентных кадрах. Вас, Лаврентий Павлович, я вижу своим первым заместителем. Вы согласны?

— Да, — без раздумий ответил Лаврентий.

Такие шансы выпадают один раз в жизни. И он из тех людей, которые способны распознать их.

— Только вот придётся распрощаться со всеми предыдущими контактами в партии, — предупредил его Аркадий. — Микоян, Багиров — эти люди должны остаться в прошлом. Как только до меня дойдёт информация о том, что вы поддерживаете старые связи — наше сотрудничество будет прекращено. Вы, Лаврентий Павлович, должны стать моим человеком, своевременно и точно выполняющим поставленные задачи.

— Я вас понял, — кивнул Берия. — Но почему я?

— Потому что я так решил, — улыбнулся Немиров. — Считайте, что вы пришлый варяг, который не связан ни с кем и в этом ваша ценность. А теперь ознакомьтесь с этим документом и поставьте свою подпись.

Он подвинул по столу папку с подпиской о неразглашении.

Берия внимательно прочитал содержимое папки, после чего без лишних колебаний поставил свои подписи в нужных местах.

— А теперь поговорим предметно, — произнёс Аркадий. — Перед нами стоит амбициозная задача по наращиванию производства тротила. Нынешние объёмы производства тротила выглядят жалко, даже если сравнивать их с полуразрушенной Германией. По моим данным, сейчас производится две тысячи тонн тротила в год. И это полная ерунда, недостаточная ни для чего.

При царе производили до пяти тысяч тонн тротила в год, но это были данные за 1916 год, а потом началась разруха, Февраль, много где производство остановилось, поэтому то, что удалось сохранить, производит сейчас около двух тысяч тонн тротила.

— Я далёк от таких сугубо химических материй, товарищ Немиров… — признался Берия.

— Это значит лишь то, что вам придётся приближаться и разбираться, — улыбнулся Аркадий. — Пока что, нам далеко до расширения производства тротила. Сначала нужно наладить добычу угля в Казахстане и расширить её на Донбассе. После этого нам необходимо поставить высокомощные коксохимические заводы, чтобы начать получение толуола из угля.

В прошлой его жизни история пошла по пути пиролиза керосина, что позволяло получать из тонны керосина двадцать пять или тридцать килограмм толуола. К началу Великой Отечественной войны почти половину тротила получали из нефти, что было очень малопродуктивно, ведь после извлечения толуола задействованное сырьё практически никак не используешь — получаются газ и тяжёлые масла.

Всё получилось так по очень простой причине: стране критически нужно было очень много кокса для металлургии, поэтому был разработан высокотемпературный режим коксования угля, что увеличило выработку кокса вдвое, но в те же вдвое сократило выход толуола — с двух с половиной килограмм до полутора килограмм.

От двукратного увеличения выхода кокса никто отказываться не хотел, потому что без него бы заглохла металлургия, но и толуол был нужен, поэтому проблему временно решили с помощью керосина.

Немиров же собирался приложить все силы, чтобы металлургия всегда получала нужное количество кокса, чтобы её развитие происходило более гладко. И, в таком случае, можно будет наращивать производство толуола, из которого и производить тринитротолуол, более известный общественности как тол, тротил или ТНТ.

— Ставить мы эти заводы будем рядом с металлургическими комбинатами, — продолжил Аркадий. — Ваша задача будет в организации. Все необходимые полномочия я вам выделю, но за успех будете отвечать головой. А вот документация к ознакомлению.

Он извлёк из выдвижного ящика стола толстую папку.

В этой папке содержались разведданные о положении вещей в промышленности Великобритании, Франции и Германии.

Великобритания сейчас лидирует по производству тротила — она выдаёт около тридцати тысяч тонн в год. Но это только сейчас, а во время войны они выпускали чуть больше.

На втором месте Франция, производящая около двадцати пяти тысяч тонн тротила в год. Аналогично, во время войны, ближе к концу, они производили несколько больше тротила.

Германия занимает третье место и производит сейчас около пятнадцати-восемнадцати тысяч тонн тротила, но сейчас далеко не самые лучшие её годы. Во время войны, на пике своих возможностей, она производила до семидесяти тысяч тонн тротила в год.

«Если бы Германия воевала с каждой страной Антанты по отдельности, она бы решительно победила», — подумал Немиров, наблюдая за тем, как Берия читает документ. — «Не силой и выучкой солдат, а более мощной экономикой. Она производила тротила почти эквивалентно Британии и Франции — это уже многое значит».

Но у него есть намерение не только по тротилу. Ему нужен гексоген, производство которого уже активно отрабатывают в Петроградском государственном институте.

Как только будет готов внятный технологический процесс, Аркадий сразу же запросит нужные ресурсы, чтобы начать промышленное производство.

И гексоген покажет себя сразу же. Смесь гексогена с тротилом, известный Аркадию как «ТГА» — это великолепная взрывчатка для горного дела, что сильно ускорит добычу полезных ископаемых.

Сейчас в горном деле применяют пикраты, конкретно пикрат аммония, но эта взрывчатка слабее тротила, а, например, ТГА 50/50, имеющий в составе 50% гексогена, на 30% мощнее чистого тротила.

Пропорции ТГА можно менять, в сторону уменьшения доли тротила, что будет увеличивать мощность взрывчатки, но также это будет увеличивать её чувствительность к удару и трению.

Тут тротил выступает в роли флегматизатора, то есть, вещества, понижающего чувствительность взрывчатки к внешним воздействиям.

Но в будущем будут применять парафин или воск, которые справляются с флегматизацией гораздо лучше. И фантастического ничего во флегматизаторах нет, только вот нужен технологический процесс…

— Я не уверен, что справлюсь со столь объёмной задачей, — осторожно произнёс Берия.

Принесли чай и беседа ненадолго прервалась.

— А я уверен, что вы справитесь, товарищ Берия, — покачал головой Аркадий, подвигая к нему пиалу. — К тому же, вы не будете работать в одиночестве. На Донбассе вас очень сильно поддержит товарищ Артём. Вы ведь знаете Артёма?

— Разумеется, — кивнул Лаврентий.

— Я уже наладил с ним контакт и он ждёт вас, — сообщил ему Аркадий. — Прошу не поддерживать его идею Донецко-Криворожской Советской Республики — мы не вмешиваемся в политику и держимся от неё на приличном расстоянии. Но если вмешательство неизбежно, то мы строго придерживаемся позиции товарища Ленина — вы меня правильно поняли?

— Да, товарищ Немиров, — кивнул Берия, отпив из пиалы.

Это была самая надёжная тактика — по всем политическим вопросам придерживаться позиции Ленина.

Ленин хочет начать коренизацию (1) — Немиров «за» всеми конечностями.

Ленин считает, что надо развивать коммуны — Немиров первым же составом едет расширять и углублять.

Ленин говорит, что неплохо было бы рассадить везде полезащитные лесополосы — Немиров бежит, роняя на бегу лопату и мотыгу, исполнять.

Позиция Ленина по любому вопросу, на данный момент, непререкаемая, потому что Вождь Революции и её главный организатор. И Немиров всегда будет на его стороне, что бы ни случилось — это надёжно и полностью отвечает его интересам.

— Я и сам полностью придерживаюсь… — начал заверять его Берия.

— Разумеется, — улыбнулся Аркадий. — Теперь о Казахстане. Там есть два партийца, на которых вы можете положиться — Амангельды Иманов и Алиби Джангильдин.

— Мне что-то нужно знать о них? — уточнил Лаврентий.

Эти двое установили власть Советов по всем областям Казахстана, поэтому авторитет их среди местных, как у Ленина среди большевиков. Что-то очень близкое к непререкаемости.

— Это видные большевики, обладающие очень большим политическим весом в степях, — сообщил ему Аркадий. — Ваша задача будет состоять в ускорении строительства намеченной железной дороги и основание коксохимического завода недалеко от угольного бассейна. Иманов и Джангильдин помогут вам всеми доступными силами — я уже связывался с ними. И вот вам мои мысли по теме.

Он вытащил из стола другую папку.

— Надеюсь, мне не нужно предупреждать вас о том, что информация тут совершенно секретна? — уточнил он.

— Не нужно, товарищ Немиров, — ответил Берия. — Но у меня есть вопросы.

— Задавайте, товарищ Берия, — кивнул Аркадий.

— Целевые показатели по производству толуола на Донбассе к 1940-му году составляют шестьдесят тысяч тонн в год, — произнёс Лаврентий Павлович. — Зачем так много?

— Это ещё мало! — усмехнулся Немиров. — Известно, что для производства одного килограмма тротила необходимо 0,72 килограмм толуола. Итого, из шестидесяти тысяч тонн толуола мы получим восемьдесят три тысячи тонн тротила. И это будет, по моим оценкам, минимально необходимое количество.

— Для чего? — поинтересовался Берия.

— Для будущей войны, конечно же, — ответил Аркадий. — Поэтому я и рассчитываю, что вы добьётесь успеха в Казахстане — там производство толуола, к 1940-му году, должно достигнуть тех же шестидесяти тысяч тонн толуола в год.

— Почему вы считаете, что будет такая большая потребность? — спросил Берия. — У Антанты и Германии производство гораздо ниже…

— А потому, что я лично буду ратовать за увеличение калибров полевой артиллерии, — улыбнулся Аркадий. — Снаряды калибра 76,2 миллиметров, как показал опыт поздней Империалистической войны и уже показывает опыт Польского вторжения, изжил себя практически полностью. Нам нужны орудия калибра 122 и 152 миллиметра. Их ещё предстоит разработать — мы с вами обязательно грубо вмешаемся в дела артиллерийского управления. По моим оценкам, в снаряде 122-миллиметрового орудия будет минимум 3,5 килограмм тротила, а в снаряде 152-миллиметрового орудия будет минимум 6 килограмм тротила. Для сравнения, в снаряде 76,2-миллиметровой полевой пушки содержится 600-700 грамм, но зачастую не тротила, а миленита, также известного, как тринитрофенол.

Миленит — это та самая японская «шимозе», производство которой наладили в Российской империи во время Первой мировой войны. Аркадий вспомнил тот день, когда делал развёрнутый доклад о перспективах боевых действий в грядущей войне — его послушал только тогда ещё подполковник Алексеев…

И где сейчас те офицеры, а где Алексеев?

Николай Николаевич сейчас активно воюет с поляками, навязывая им бескомпромиссную манёвренную войну — но это исключительно его желание, тогда как поляки не хотят в манёвры, им сейчас очень хочется в позиционную войну.

Аркадия же от войны отлучили, поэтому он сразу же начал готовить страну к следующей.

Он знал, что с такой РККА Польскую кампанию проиграть не удастся, как и Финскую — Маннергейм допустил роковую ошибку и полез слишком рано…

«Надо было дождаться немецких дружков — вместе и батьку бить легче», — усмехнулся своей мысли Аркадий.

— Тогда мне всё понятно, — хмыкнул Берия. — Но подразумевается, что мы будем производить ещё больше толуола, ведь так?

— Да, — подтвердил Аркадий. — Канско-Ачинский угольный бассейн — там тоже будет налажено производство кокса. На Кузнецком угольном бассейне тоже будем ставить коксохимический завод, недалеко от добычи. Я ещё не собирал информацию и не считал, но можно ожидать примерно по пятьдесят тысяч тонн толуола в год с каждого. Если сумеем провести эти планы в жизнь, то у нашей армии никогда не закончатся снаряды…

Он не упоминал ещё об артиллерийских минах и авиационных бомбах — на них тоже будет тратиться очень и очень много тротила.

А вот противотанковые и танковые орудия тротил не получат. Немиров собирался начинять эти снаряды неким аналогом А-IX-2, то есть составом на основе гексогена и флегматизаторов. Это нечто будет в 1,6 раз мощнее тротила, поэтому помещать в снаряды его можно будет чуть меньше — и тротил уйдёт на что-то более полезное или, хотя бы, интересное…

Он отчётливо помнил, что Ледин разработал составы А-IX-1 и А-IX-2 в 41-м году, в самый разгар Великой Отечественной войны.

Немиров же позаботится о том, чтобы к началу войны у РККА уже были противотанковые снаряды с новой высокомощной взрывчаткой.

Также у Аркадия есть планы на аналог А-IX-1, который разработают в ближайшие годы — стране очень нужны кумулятивные снаряды.

«Страна даже ещё не знает, что они ей очень нужны», — подумал Аркадий. — «Но когда испытает острую потребность, они уже будут».

Кумулятивные снаряды — это то, что может на долгие годы поставить жирную точку с запятой в противостоянии танковой брони и противотанковых снарядов.

«Оптимизировать форму кумулятивной воронки — это вопрос техники», — подумал Немиров. — «А вот сделать так, чтобы снаряд не вращался в полёте — тут уже конструкторское искусство…»

На самом деле, сделать снаряд невращающимся можно с помощью хвостовых стабилизаторов, на чём, собственно, и остановились современные ему технологии, но оперёнными снарядами нужно стрелять из гладкоствольных орудий.

Тут ему пришёл на ум любопытный послевоенный снаряд французов — OCC 105 F1.

Это выдающийся образчик изворотливости человеческого разума. Аркадий считал, что человек, придумавший это, был гением.

Особенность снаряда в том, что он был спрятан внутри металлической оболочки, с которой сообщался посредством встроенных подшипников. При выстреле внешняя оболочка вращалась, как и положено снаряду, выпущенному из нарезного ствола, а внутренний кумулятивный снаряд вращался на подшипниках, совершая 20-30 оборотов в минуту, причём его вращение полностью компенсировалось миниатюрной турбиной, вращающейся под действием набегающего воздушного потока.

Вот и получалось, что формально снаряд вращается, а на деле — нет. В итоге, бронепробитие этого кумулятивного снаряда составляло 380-400 миллиметров гомогенной стали, что, по тем временам, было просто потрясающе. Если бы снаряд был вращающимся, то, несмотря на всю продвинутую геометрию воронки, бронепробитие было бы не выше 120-150 миллиметров, по причине «расплёскивания» кумулятивной струи по броне из-за вращения воронки.

Но OCC 105 F1 стоил неприемлемо дорого, а французы производили его больше из принципа, потому что аналогов нет, а когда пришла пора бронебойных оперённых подкалиберных снарядов, они нехотя от них отказались — время кумулятивных снарядов ушло.

— Я буду рад поучаствовать в этом, — Берия позволил себе улыбку.

— Я рассчитываю на вас, товарищ, — произнёс Аркадий. — Даю вам максимум три месяца, чтобы проработать теорию.

— Этого более чем достаточно, — кивнул Лаврентий Павлович. — Я вас не подведу, товарищ Немиров.

— Только голову разбивать себе не надо, — попросил его тот. — Если что-то не получается, не справляетесь — пишите или даже звоните. Я соратников не бью, но могу поругать — ничего смертельного. Взамен я требую осознанности. Не стесняйтесь спрашивать и уточнять — нам надо работу сделать, а не вашу квалификацию проверить…

*29 мая 1920 года*

— Нужны какие-то прицельные приспособления, — поморщился Аркадий. — Я чувствую, что у этого миномёта есть потенциал.

— Уже занимаемся, товарищ Немиров, — кивнул Рдултовский. — Идея с дополнительными метательными зарядами для увеличения дальности уже себя успешно подтвердила. И это сразу навело нас на мысль, что нужно что-то для прицельной стрельбы на два-три километра. Также я вижу потенциал дальнейшего усовершенствования мины, с целью увеличения дальности её полёта.

— Не думаю, что нужно особо упорствовать в этом направлении, — произнёс Немиров. — Три километра — это оптимум.

Дальше трёх километров 82-миллиметровый миномёт стрелять не будет, не с нынешними технологиями. А даже с новыми технологиями, выжать удастся максимум четыре километра с небольшим лишком. Точных цифр Аркадий не помнил, но имел стойкое убеждение, что дело обстоит именно так.

— Лучше бы постараться снизить массу изделия, а также поработать над удобством развёртывания, — посоветовал он. — Мне нравится этот миномёт, но хотелось бы, чтобы его можно было легко установить на подвижную платформу — возможно ли будет разработать специальные крепления?

Он держал в уме немецкие «Ганомаги», оснащённые миномётами и ощутимым количеством артиллерийских мин. Это очень ценно, когда есть возможность оперативно подкатить на ответственный участок пару самоходных миномётов, которые способны изменить очень многое.

Да и РККА в ходе Великой Отечественной тоже применяло суррогатные решения в виде миномётов, установленных на тягачи.

— Можно, наверное, — пожал плечами Рдултовский. — Не понимаю, правда, зачем?

— Надо, — улыбнулся Аркадий.

— Если надо, то мы сделаем, — улыбнулся Владимир Иосифович в ответ.

— Кстати, какова судьба моего технического задания на «Проект № 14/1»? — поинтересовался Аркадий.

— Занимаются наши молодые специалисты — товарищи Юловский и Лангемак, — ответил Рдултовский. — О прогрессе, успехах и неудачах я справлюсь сегодня же — пришлю ответ в письменной форме.

Немирову как-то пришла в голову идея реализации стандартного пиропатрона. Пиропатроны нужны много где, от сухопутных войск, до авиации, поэтому важно разработать их как можно раньше и без промедлений наладить их производство.

Одно потянуло за собой другое, поэтому Аркадию сразу же захотелось строительно-монтажный пистолет, работающий на порохе. Монтажные патроны позволят сделать инструмент автономным, независимым от сжатого воздуха или электричества.

Осознав, какую штуку упускал всё это время, Немиров сразу же начал работу — по памяти описав принципы работы поршневого строительно-монтажного пистолета, он передал техническое задание в Тулу, на оружейный завод, непосредственно в руки Фёдору Васильевичу Токареву.

Теперь Тула ждёт патрон и разрабатывает детали пистолета, не привязанные к калибру.

— И по «Проекту № 14/2» тоже справлюсь, — улыбнулся Рдултовский. — Не переживайте, товарищ Немиров. Ребята буквально горят этими проектами — полезность этих изобретений переоценить очень сложно…

Строительно-монтажный пистолет ускорит некоторые строительные процессы, а также уменьшит требуемое для них количество строителей. Даже если ускорение будет 15-20%, в масштабах грядущих строек это будет значить колоссальную экономию времени…

— Ладно, не буду стоять над душой, — вздохнул Аркадий. — Но если потребуется что-то — сразу же звоните или отправляйте человека. Я выбью всё, что необходимо. Красной Армии нужен этот миномёт. Очень нужен.

Примечания:

1 — Коренизация — и снова в эфире рубрика «Red, ты зачем мне всё это рассказываешь?!» — это политическая и культурная политика Советской власти, направленная на развитие остальных национальностей в СССР, помимо русской. Кто-то пишет, что «политика коренизации была нацелено на сглаживание противоречий между Центром и коренным населением национальных республик», но от этой формулировки сразу веет имперскостью и какой-то тоталитарной направленностью, а самое главное — неполнотой. Неполнота заключается в том, что тут опущена главная цель коренизации… Сейчас объясню. Если выкопать Российскую Империю хотя бы на полштыка, то сразу станет видно, что её не зря называли «тюрьмой народов». Царское правительство проводило жёсткую политику русификации белороссов, малороссов, поляков и всех остальных, так как государственным языком был великоросский, на котором все и должны были говорить, а все остальные, в перспективе, должны были стать великороссами, хотят они того или нет — что было в качестве реакции? Белороссы и малороссы сидели тихо, а вот поляки начали систематически восставать. Сначала они восставали с целью восстановить аж Речь Посполитую, а затем хотя бы Польшу, но всё это неизбежно приводило лишь к кровавому подавлению восстаний, усилению репрессий, а затем и вовсе к «гениальному» плану насильственной русификации Польши. Восстание 1905 года, которое сейчас принято называть революцией в Польше 1905–1907 годов, изначально требовало даже не восстановления независимости Польши, а лишь прекращения политики насильственной русификации, но потом, конечно, аппетиты возросли и полякам захотелось независимости. Так что, когда кто-то вспоминает, а чего это пан Пилсудский вдруг разработал политический проект «прометеизма», заключающийся в том, что Россия, с любым политическим режимом в ней, всегда должна быть ослабленной, желательно, в раздробленном состоянии — то вот чего. «Прометеизмом» это называли потому, что тут метафора — польский орёл должен постоянно выклёвывать печень «Прометею», то бишь, России. Потому что уже тогда всем было понятно, что «Сильная Россия = Слабая Польша». Но вариант «Слабая Россия = Сильная Польша», к несчастью для Польши, не был предусмотрен, по причине Германии и других соседних стран… Впрочем, это я отвлёкся. Главная мысль в том, что Российская империя была именно что империей, поэтому проводила политику ассимиляции покорённых народов, что неизбежно создавало точки напряжения в будто бы несокрушимом корпусе этой державы. К излёту империи даже малороссы и белороссы, читай, украинцы и белорусы, начали ощущать у себя точки бифуркации и национальное самосознание, хотя их, к тому моменту, уже очень давно и долго прессовали русификацией. То есть, когда это происходит насильственно, это, вдруг, почему-то, работает неэффективно (белороссы и малороссы) или не работает вовсе (поляки). Ленин и большевики прекрасно видели всё это безобразие, поэтому у них уже был заготовлен план действий. Была разработана концепция коренизации, которая включала в себя развитие языков этносов на местах, сохранение и продвижение их культуры, назначение этнического руководства на местах в национальных республиках и прочее, прочее, прочее. Тут важно понимать одну вещь. Может, это кому-то будет неприятно слышать, а кому-то, напротив, очень приятно, но русский народ в те времена был гораздо развитие в социокультурном отношении, чем остальные народы бывшей Российской империи. Например, ту же самую Среднюю Азию (которая Туркестан и киргиз-кайсацкие области) царь держал в махровом феодализме, ведь его интересовали там только опиум, шерсть и шёлк, а белороссы и малороссы подвергались неформальному ущемлению, если не владели русским, не говоря уже о поляках. В целом, это тормозило развитие этих народов, поэтому они отставали и были признаны большевиками «отстающими». Средняя Азия отставала в особенности, потому что там реально был феодализм с мракобесием, забиванием женщин камнями и прочими атрибутами мракобесного феодализма. Царю было на это плевать — шпайш машт флоу. И вот, чтобы преодолеть этот разрыв, в 20-е годы была начата политика коренизации. Некоторые члены партии выступали резко против неё, даже пытались её саботировать, так как искренне или неискренне считали, что националистические тенденции, всё же, пересилят и неизбежно развалят молодую страну на ненавидящие друг друга куски (увы, история показала, что да, развалят, но потом и именно потому, что не довели процесс коренизации до конца). Основная идея коренизации была в том, чтобы поднять все народы бывшей Российской империи до уровня русского народа, во всех отношениях, ведь партнёрство возможно только между равными. Невозможно равноправное партнёрство между выпускником вуза и неграмотным чабаном из глухого кишлака — не думаю, что ты, уважаемый читатель, будешь спорить с этим утверждением. И идея была именно в том, чтобы создать равноправное партнёрство между национальными республиками, чтобы не было ни культурного, ни социального, ни любого иного разрыва и была осознанность. Ленин хотел, чтобы остальные народы прошли путь русского народа, но не за столетия, а за десятилетия — в этом и заключалась идея коренизации. Это был своеобразный курс прививок от кучи «детских болезней», который, увы, не был пройден до конца. Резонов проводить коренизацию у большевиков было выше крыши. Один из немаловажных — если ты не будешь этого делать и, де-факто, продолжишь политику царя, это будет делать кто-то другой. Ярким примером могут послужить басмачи, которые, не проводи большевики коренизацию в Средней Азии, пользовались бы куда большей поддержкой населения. Но коренизация выбила из-под басмачей почву и все эти объёмные британские вливания оказались тщетны — басмачей не поддержали местные, которым очень не хотелось возвращаться в былое мракобесие. А вот если бы большевики вручили в руки британской агентуре оружие в виде национальной карты… Помимо этого, большевики с самого начала топили за самоопределение народов и не могли так резко наступать на горло своей песне — именно это, в комплексе, дало СССР его межнациональное единство. Когда добровольно, это уже совсем не то, что под штыками — мотивация совершенно иная. СССР позиционировал себя как братство народов и коренизация — это зримое доказательство того, что он им и был. Потом, в предвоенные годы, политику коренизации резко свернули и это было ключевой ошибкой советского руководства. Проводись она хотя бы до 70-х годов, СССР был бы совершенно другим. Союзные республики нельзя было бы купить дешёвым национализмом, которым начали пичкать население на излёте Союза — это было бы невозможно, так как у граждан национальных республик был бы совершенно иной уровень национального самосознания и не было одной штуки, которая всё резко усугубила. Штука эта — национальная политика СССР с конца 30-х до самого 1991 года. На коренизацию тогда забили большой пролетарский болт, всё начали делать на русском языке, что, сразу скажу, не хорошо и не плохо, но это была та самая «национальная карта», которой воспользовались переродившиеся национальные элиты. В учебниках бывших союзных стран сейчас нередко можно увидеть, дескать, «насаждали русский язык, убивали национальную культуру, голодомор, турьма наротов, ко-ко-ко». А это обычная националистическая риторика, нацеленная на то, чтобы нидайбох не попробовали снова СССР, а то ведь там было так плохо, что вот сейчас прямо самый ништяк, несмотря на слишком часто встречающиеся несостыковки… Короче говоря, эта националистическая риторика очень удобно наложилась на то, что видели люди в национальных республиках — подавляющее большинство школ на русском, документооборот на русском, на ведущих должностях русские: дальше ты сам всё понимаешь, уважаемый читатель. Только вот всем этим голосистым пришлось отчаянно замалчивать тот факт, что практически вся их национальная культура — это то, что скрупулёзно сохраняли и отчаянно продвигали в 20-е и 30-е годы, а сами они нихрена за прошедшие десятилетия не создали и создать не могли, потому что они здесь не за этим. Нет, говорят-то они о богоизбранности своих народов, об уникальной судьбе и так далее, но по факту ничего для развития национальной культуры не делается — нигде. Ни в Средней Азии, ни на Украине, ни в Беларуси, ни в России. Нигде. Везде фикция и обман. И даже факт проведения такой политики они тоже замалчивают — в учебниках бывших советских республик об этом ни слова, впрочем, как и в российских. Нельзя такое детям, а то они же, нидайбох, начнут задавать неудобные вопросы. Мы не можем знать, к чему бы привело полноценное доведение политики коренизации до логического конца, но предполагать можем. И я предполагаю, что все мы, жители СНГ, выиграли бы от этого. Теперь я считаю важным рассказать тебе, глубоко уважаемый мною читатель, о своих взглядах на национальный вопрос. Я — интернационалист, я слишком взрослый, чтобы меня можно было увлечь национализмом (от которого, как известно, один маленький шажок до…), поэтому смотрю я на национальный вопрос вполне однозначно. Пролетарии, как выяснилось, везде одинаковые и я сейчас даже не об СНГ, а о мире в целом. У тебя, уважаемый читатель, если у тебя нет собственного завода и штата наёмных рабочих, гораздо больше общего с таким же как ты работягой из Штатов, Германии, Франции и даже Японии, но почти ничего общего с географически более близким барыгой, который говорит тебе о ваших общих «национальных интересах». Но пролетариев, как показала история, вполне можно увлечь очень гнилыми идеями, ради которых они будут готовы класть свои и чужие жизни — это я о Третьем Рейхе. Эта история учит нас, что грамотно поставленная пропаганда может обратить рабочих конкретного народа против остальных, причём сделать это настолько качественно, что эта гидра теперь всегда будет с нами. Поэтому не надо увлекаться этой ерундой — она ничего тебе не даёт и, в перспективе, губительна. Нет никаких национальных интересов, а есть очень давний непрерывный процесс, в ходе которого работяг с оттяжечкой жарят во все щели. Вот это по-настоящему важно. Я даже не рассчитываю, что ты поймёшь меня сейчас, и даже не надеюсь, что ты не воспримешь мои слова как нападки на твою национальную гордость и прочее. Но придёт время, когда ты меня поймёшь.

Глава шестая. Проект "Полезность"

*1 июня 1920 года*

— … из-за жары, поэтому даже не знаю, товарищ майор… — продолжил механик.

— Машины должны ехать, — произнёс Георгий.

— Только к вечеру — раньше не получится, товарищ майор, — покачал головой механик. — Лишней воды нет.

Жуков огляделся.

Вокруг проклятая полупустыня, воздух горячий, обжигающий, воды практически нет, а ещё и машины стоят.

— Но у меня график наступления… — произнёс Жуков.

— Поехать-то, мы поедем, товарищ майор, — вздохнул механик, старшина Степан Лукинов. — Только недалеко. И радиаторы полопаются. Тогда мы потом вообще никуда больше не поедем. Надо ждать, товарищ майор.

А у Жукова задание — освободить Урумчи от непонятных личностей, которые то ли бывшие корниловцы, то ли местные…

Информации с востока поступает слишком мало, поэтому нужно прояснять всё лично.

Две дивизии НОАК уже расквартированы на западе Синьцзяна — снабжение их осуществляется через Среднюю Азию, автотранспортом и конными подводами.

А Жуков решил, что надо идти вперёд с одним механизированным полком, но теперь ясно, что надо возвращаться, так как за пару дней это расстояние не проехать.

Скорее всего, придётся минимизировать количество грузовиков и броневиков, и двигаться пешком.

Урумчи на самом юго-западе провинции, а между этим городом и северо-западом, откуда сюда проникли дивизии НОАК, находится пустыня.

«Снабжение — тяжкая проблема», — подумал Георгий. — «Мы даже не знаем, кто наш противник, а лезем двумя дивизиями…»

Пространство огромно, снабжение затруднено, но в западной части Синьцзяна аккумулируются запасы боеприпасов и прочих расходных материалов, что позволит вести боевые действия малой или средней интенсивности.

Остро не хватает железной дороги, что упростила бы задачу, поставленную перед Жуковым, до тривиальной степени сложности.

Увы, но железная дорога далеко — грузы везут аж из Новосибирска, через который проходит Транссибирская магистраль. Это самая ближняя точка, куда относительно быстро доставляются грузы из европейской части РСФСР. Дальше эти грузы везли, в большей степени, конные подводы и, в меньшей степени, грузовики.

Генерал Немиров называет это «логистическим плечом», которое, в данном случае, является очень большим.

«Нам срочно нужно в Урумчи», — подумал Георгий. — «Без взятия столицы нельзя утверждать о полном контроле над провинцией».

Василевский, Толбухин и Буланов отправлены во Владивосток, чтобы готовить вторжение в Маньчжурию, а Жуков, Малиновский и Георгули отправились в Синьцзян, где уже давно царят анархия и хаос.

Все шестеро — креатуры Немирова, который собрал их в особом училище при 1-й механизированной, где обучал лично, а также с привлечением различных офицеров — штабных, фронтовых и тыловых.

Обучение включало в себя вообще всё, оно было универсальным, поэтому Жуков чувствовал себя способным заменить любого своего офицера.

На самом деле, он понимал, что не может быть одинаково хорош во всём, но чувствовать себя таковым ему это не мешало.

А теперь он помогает китайским товарищам освободить Синьцзян от милитаристов, анархистов и бывших корниловцев.

«С Корниловым Аркадий Петрович обошёлся слишком мягко…» — подумал вдруг Георгий. — «Расстрела эта паскуда не заслужила. Надо было вешать Лаврушку, как остальных…»

Он вновь испытующим взглядом посмотрел на механика, но тот лишь развёл руками.

Солнце пекло, бойцы изнывали от жары, а машины стояли — всё это выглядело очень плохо.

Георгий посмотрел на Солнце и поморщился от его ослепительного света.

«Здесь оно будто бы ближе…» — подумал он. — «Ещё четыре-пять часов будет варить нас, а потом зайдёт».

Особое доверие, выказанное генералом Немировым, он подводить не собирался. Регион будет взят, в нём будет учреждён Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а затем, в перспективе, Синьцзянская социалистическая республика присоединится к будущему союзу республик…

Из бойцов Народно-освободительной Армии Китая, которой сейчас командует Жуков, будут набраны депутаты, а также сформирована партия — но всё это начнётся только после того, как будет установлен контроль над всем Синьцзяном.

«Василевский, Толбухин и Буланов сейчас предвкушают, как хорошо их будут снабжать по КВЖД», — подумал Жуков с некоторой завистью. — «Но против них будет армия китайских милитаристов, организованная и боеспособная. Зато будет возможность применять бронемашины и артиллерию».

На фоне прогрохотала пулемётная очередь. Дистанция — никак не меньше полутора километров, направление — восток.

«Передовой дозор встретился с кем-то», — понял Георгий.

Механизированные дивизии для этой местности не годятся, но есть у них немного кавалерии…

Прибыли командиры батальонов.

— Ладно, стоим тут, — вздохнул Жуков, обращаясь к ним. — Личный состав обеспечить тенью и водой. И отправить отряды на поиск источников — завтра часть пути будем преодолевать по жаре, поэтому нужен увеличенный запас воды для людей и машин.

*17 июня 1920 года*

Офицеры ГАУ РККА стояли и рассматривали образец 8,8 cm K.Zugflak L/45, зенитного орудия, предназначенного для поражения боевых дирижаблей. И офицеры видели в этом орудии именно средство против медленно плывущих по небу дирижаблей, а не полноценное зенитное орудие.

А вот Аркадий, лично курировавший детальное исследование честно купленного у Германии орудия, видел в нём нечто большее.

— … есть проблема, которую сразу заметили в конструкторском бюро при Обуховском заводе, — продолжал он. — Полуавтоматический клиновый затвор, которым оборудовано это орудие, представляет собой высший пилотаж в области металлообработки и точной механики. Мы не можем даже повторить этот затвор на имеющихся у нас мощностях. О разработке чего-то своего я даже не буду заводить разговор. Но это эталон для нас.

Затвор этого «ахт-ахта» сам выбрасывает гильзу, а также сам закрывается при засылании нового снаряда — это полноценная полуавтоматика.

Изначально это орудие было разработано в качестве противоторпедного, но затем немцам стало ясно, что не туда смотрели, поэтому они очень легко перепрофилировали орудие в противовоздушное.

Никто не мешает стрелять из него и по наземным целям, как это делалось на Дальнем Востоке, но понятно, что орудие для этого не предназначено.

— Если воспроизвести его невозможно, то зачем это всё? — спросил генерал-лейтенант Гродский. — Нам нужно что-то реальное.

Георгий Дмитриевич Гродский — бывший царский генерал, добровольно перешедший на сторону РККА. Войну встретил в чине генерал-майора, а при переходе в РККА чин ему сохранили.

— Я не сказал, что это невозможно, — покачал головой Немиров. — Я сказал, что мы не можем. Наша задача — сделать так, чтобы это стало возможно. Этот тип затвора требуется установить на перспективное орудие калибра 85 миллиметров.

Это будет аутентичное зенитное орудие, предназначенное для борьбы с дирижаблями, но так будет только на бумаге. По факту же Аркадий хотел сильно заранее начать разработку орудия, которое станет, в перспективе, средством для борьбы с вражескими танками.

Помимо этого, он хотел, чтобы как можно раньше началось накопление 85-миллиметровых снарядов. В будущей войне, которая точно начнётся через двадцать лет, в чём Аркадий даже не сомневался, броня танков резко нарастёт и обычных мелкокалиберных решений станет недостаточно.

85-миллиметровая пушка будет отлично смотреться на гусеничной платформе, например, на противотанковой САУ. (1)

Но это в будущем.

Сейчас же принципиально решалось, какие калибры им нужно принять.

У РККА не будет «зоопарка» зенитных калибров. Немирову хотелось бы избежать цветущего многообразия, которое способно создать армии логистические проблемы на ровном месте.

Он уже разработал техническое задание на четыре калибра: 30, 45, 85 и 130 миллиметров.

30-миллиметровые пушки — это против низколетящей авиации, которой очень скоро станет мало пулемётов винтовочных калибров и даже крупнокалиберных пулемётов. Также можно рассмотреть применение 30-миллиметровой пушки на броневике.

45-миллиметровые пушки — это против средних бомбардировщиков, держащихся вне зоны досягаемости 30-миллиметровых орудий. Орудие можно будет устанавливать на лёгкие танки и броневики, что будет лучше, чем 37-миллиметровые поделки, которых очень скоро будет сильно не хватать.

85-миллиметровые пушки — это против тяжёлых бомбардировщиков, заходящих на дистанцию до 10 километров. «Двойное назначение» очевидно и понятно.

130-миллиметровые пушки — это средство против стратегических бомбардировщиков, причём Немиров собирался решительно разбить себе голову и положить свою жизнь, но добиться того, чтобы у будущего СССР сформировалась мощная радиопромышленность, которая способна сильно увеличить возможности ПВО.

— Вы верите, что дирижабли способны угрожать нашей промышленности? — спросил генерал-майор Козловский.

Давид Евстафьевич Козловский также бывший царский офицер-артиллерист, добровольно перешедший в РККА. Ленин лично написал генералу Алексееву, чтобы тогда ещё полковнику Козловскому нашли место в действующей армии — Владимир Ильич лучше всех понимает, как важно передать опыт Империалистической войны следующим поколениям офицеров…

— Дирижабли, несмотря на то, что думают их создатели и производители, уже отправились в прошлое, — покачал головой Немиров. — Но неизбежно появление высотных самолётов, способных доставлять далеко за линию фронта тонны бомб. И уже сейчас нужно озаботиться разработкой и пуском в серию артиллерийских орудий, способных бороться с будущей вражеской авиацией.

— С чего вы взяли, что вообще появятся такие фантастические самолёты? — нахмурился генерал-майор Козловский.

— Потому что наши конструкторы уже занимаются проработкой тематики и утверждают, что это технически возможно, — ответил Аркадий. — Ничего фантастического в таких самолётах нет, это лишь вопрос техники. Двигатели будут стремительно совершенствоваться, поэтому самолёты будут летать всё быстрее и выше. Наша задача — сделать так, чтобы каждый их вылет обходился очень дорого. Для этого нужны артиллерийские орудия калибром 85 миллиметров и выше. Далее — 130-миллиметровое орудие, тоже якобы против дирижаблей…

*28 июня 1920 года*

— Это кто?! — выкрикнул Троцкий.

— Не знаю! — крикнул ему в ответ Тельман. — Но точно не фрайкор!

Вокруг жужжат пули, трещит пламя, а всё пространство задымлено — впервые Лев оказался в настоящем противостоянии с подготовленным врагом.

Мюнхен они взяли без проблем. Социал-демократы, заседающие в Берлине, не успели даже начать реагировать на что-то непонятное, а коммунисты уже разоружили гарнизон и 7-ю дивизию Рейхсвера, стоящую у города.

Народная Армия Германии получила в своё распоряжение миномёты 2-й миномётной роты, а также артиллерийские орудия 5-й батареи 2-го артиллерийского дивизиона. Это немного, но зато взято без боя — арсеналы с оружием личного состава были захвачены своими людьми, поступившими на службу в Рейхсвер, поэтому солдаты были безоружны и сдались.

А вот дальше…

— Пулемётчик! — выкрикнул боец народной армии и сразу же прильнул к стене.

Застрекотал пулемёт MG 08, что вынудило Троцкого рухнуть на пол.

Раздался частый ружейный грохот, после чего пулемёт затих.

Штурмовая группа, поддерживающая батальон Льва, сработала, как надо — после подавления огневой точки, внутрь здания, удерживаемого солдатами рейхсвера, полетели бутылки немировки.

«Нужно было лучше готовиться», — подумал Троцкий.

Штутгарт, Фрайбург, Аугсбург и Регенсбург были взяты без особых затруднений, так как Рейхсвер не сумел подготовить оборону, а вот Нюрнберг, за который они сейчас сражаются, оказался готов.

Баварская социалистическая республика, с которой Лев начал последовательный захват Германии, может стать единственным успехом германских большевиков — Рейхсвер всё такой же малочисленный, но фрайкоры наращивают свою мощь и получают оружие со складов.

Версальский мирный договор не предусматривает ограничения численности неправительственных формирований, поэтому фрайкоры, при условии невключения их в состав Рейхсвера, могут иметь абсолютно любую штатную численность. Этим и пользуются умеренные социал-демократы, которые очень боятся красной угрозы…

Президент Эберт, изначально состоявший в правом крыле СДПГ, начал формировать фрайкоры ещё в 1918 году, почти сразу после Ноября, потому что чувствовал, что добром всё это не закончится.

Здание напротив запылало, а из задымленных помещений высыпали рейхсверовцы, которых безжалостно расстреляли из пистолетов и винтовок — выбегали они с оружием.

— Выходим! — приказал Лев Давидович, удостоверившийся, что всё кончено. — Нам нужно выбить их из ратуши!

Диверсия лишила противника большей части снарядов — главный артиллерийский склад, размещённый к северу от Нюрнберга, в деревне Бюхенбюль, взорвался позавчера, незадолго до прибытия основных сил Народной Армии.

Артиллерией они разбили укрепления в пригороде, после чего пошли на штурм, который идёт тяжело, но идёт — они уже почти в центре.

По улице, усеянной гильзами, поехал А7V, найденный в Регенсбурге. Его привезли в город для разбора на металлолом, но то ли не успели, то ли не захотели — он так и стоял в мастерской, безоружный, со снятыми бронеплитами и отсутствующими двигателями.

Двигатели пришлось ставить тракторные, а бронеплиты смонтировать оказалось не так уж и трудно. Больше проблем доставил поиск оружия для этого танка.

В итоге это полностью пулемётный танк — пушку найти не удалось, поэтому вместо неё установлен пулемёт MG 08.

Батальон Троцкого продолжил наступление на главную площадь.

Изначально они не должны были начинать с юга Германии.

Лев видел взятие власти сразу с Берлина, но из Центра предупредили его, что в таком случае можно ожидать удар из Польши. Польские националисты точно не будут себя ни в чём ограничивать, поэтому начнётся знакомая каждому немцу история — война на два фронта…

А вот Чехословакия заняла нейтральную позицию, поэтому вторгаться в Баварию точно не будет — не до этого ей сейчас.

Троцкий последовал за танком, прикрываемым автоматчиками с MP18, а за ним пошёл первый взвод первой роты.

Остальные охватывают дворы, чтобы не позволить противнику ударить с фланга или с тыла, но первый взвод и лично Троцкий должны войти в ратушу первыми — это точно войдёт в историю.

— Всё решено, — произнёс Эрнст Тельман, следующий рядом с ним.

Немецкие коммунисты разделились на несколько фракций, что говорит о них не очень хорошо. Сейчас самое время, чтобы объединить усилия для победы над общим врагом, но некоторые личности, вроде Пауля Леви или Вильгельма Пика, считают, что выбранные методы слишком радикальны и требуется привести власти Веймарской республики к переговорам на сильных условиях.

Из переулка выскочила группа солдат Рейхсвера, и Лев без раздумий вскинул свой Маузер.

Он успел выпустить лишь три-четыре пули в сторону противника, а затем эту группу, обескураженную тем, к чему именно она вышла, срезала очередь из танкового пулемёта.

На городской площади уже шла ожесточённая перестрелка.

«Наверное, Ленин недоволен тем, к чему привели мои действия», — подумал Троцкий с улыбкой. — «Ничего, партия простит. После того, как я принесу ей Германию на блюдечке…»

Есть риск, что в германские дела попробует вмешаться Антанта, но он минимален.

Веймарская республика существует лишь в качестве компромисса, который устраивает все правящие круги. Самое главное, что нужно знать о Германии — есть очень могущественная реакция, всесторонне подпитываемая националистами, которая представляет их интересы — вторжение Франции могут рассмотреть как нападение на государственную целостность Германии и тогда возможно всякое…

Антанта никогда не пойдёт на риск вновь начать Империалистическую — не так быстро.

*17 августа 1920 года*

— Давайте теперь, делитесь мнениями! — прикрикнул Леонид Курчевский на «химиков». — Теперь кто-то сомневается в том, что я чёртов гений?!

Технологию передали через агентуру, в виде небольшого пакета с документом. Леонид изучил сведения и начал готовить почву для своего открытия.

Он уже давно выписал себе практически все научно-популярные и специализированные журналы, освещающие самые свежие открытия и новинки.

Нетрудно было найти статьи, хоть как-то связанные с древесиной и смолой, после чего начать изучать их на перерывах и в своём кабинете.

Он внимательно следил за тем, чтобы всё выглядело так, будто он озабочен какой-то темой и ломает голову над чем-то сложным.

В итоге, в один из солнечных летних дней, он просто вошёл в конструкторский отдел и хлопнул по столу заведующего стопкой бумаг с машинным текстом и рисунками от руки.

— Никто и не сомневался, — вздохнул Брайан Тодд Макдуган, ведущий конструктор. — Но ещё предстоит выяснить, как этот новый материал покажет себя в небе.

— Звучит так, будто бы ты пытаешься преуменьшить моё достижение, — нахмурился Курчевский. — Все видели результаты испытаний — новый материал вдвое прочнее обычной древесины и даже некоторых сплавов алюминия! (2)

Он видел, что остальные конструкторы согласны с ним — многие согласно кивнули его словам.

— Да прочнее, но… — сразу же начал парировать Макдуган. — Это лишь условия на земле, а вот истину мы установим только в ходе испытаний планера.

— Конечно, конечно, — покивал очень довольный Курчевский. — Надеюсь, никто не забыл, что у нас не закончен моноплан? Никаких дорогостоящих алюминиевых корпусов! Мы будем строить этот самолёт из корч-древесины!

Ещё предстоит проделать массу работы, чтобы наладить производство этого принципиально нового типа материала, но Леонид уже чувствовал своей правой рукой, как утирает нос Гленну Мартину, который утверждает, что монопланы — это тупик и «Кёртисс» тратит деньги зря.

Возможно, Леонид поторопился с монопланом, но зато теперь у него есть проработанная модель моноплана, который должен был стать очень дорогим изделием из дюралюминия. Корч-древесина, как он назвал новый материал, удешевит этот моноплан на порядок — он будет лишь чуть дороже обычного деревянного…

Армия США хочет новый истребитель, способный перевозить несколько 50-фунтовых бомб — Леонид даст ей это.

Его моноплан, который получил рабочее название К-1, скоро воплотится в реальности. У него будет очень удачный 400-сильный двигатель Curtiss-Kirkham K-12, но в будущем, если перспективный двигатель, разрабатываемый сейчас в специализированном отделе, хорошо себя покажет, в этот самолёт поставят новинку — фюзеляж конструируется с прицелом на это.

Военные обречены полюбить будущий самолёт, потому что ничего подобного они ещё не видели. Пулемётное вооружение будет состоять из четырёх пулемётов Браунинга калибра .30 — это обеспечит полное превосходство в огневой мощи и сделает бессмысленным любое лобовое противостояние.

— Мистер Никсон! — позвал Леонид своего второго помощника. — Поручаю вам стать наблюдателем при отделе перспективных материалов! Нам нужно интенсифицировать темпы производства корч-древесины! Даю вам всем три недели на изготовление прототипа планера! Приступайте к работе!

*28 августа 1920 года*

— … под Краковом, — продолжал Иосиф Виссарионович. — Поэтому есть основания полагать, что наступление замедлится. Но я не думаю, что необходимо твоё участие.

— Да я понимаю, что вы меня ни за что уже не выпустите, — усмехнулся Аркадий.

Всё было настолько понятно, что он даже не просит Ленина, чтобы тот пересмотрел решение.

Ходит стойкая молва, будто бы Немиров в опале, раз его забрали в Петроград и поручили всякое, никак не связанное с командованием армией…

— Какие новости по железной дороге? — улыбнувшись в усы, спросил Сталин.

— Наполовину готова дорога из Кустаная до Кокчетава, — пожал плечами Немиров. — Как только будет налажено полноценное сообщение, начнём переброску материальной базы в Кокчетав и будем строить дорогу в Акмолинск, а оттуда постепенно придём к угольному бассейну. Это следующие полтора-два года — минимум. Условия непростые.

— Это хорошие новости, — кивнул Сталин. — А что за история с новой древесиной?

— Проект «Полезность», — вновь пожал плечами Аркадий.

— А-а-а, тот бывший заведующий? — улыбнулся Иосиф Виссарионович. — И как он?

— Моральное состояние хорошее, может продолжать работу, — ответил Немиров, беря из блюдца ячменное печенье. — Мы покупаем у него технологию древесного пластика, перспективного для применения в авиации.

Никто не знает, что технология передана Курчевскому из Советской России, лично от Немирова, поэтому принято считать, что Леонид сам дошёл до решения проблемы исчерпания потенциала древесины.

— И что, правительство США отреагировало на это спокойно? — слегка удивился Сталин.

— А чего такого-то? — улыбнулся Немиров. — Частное лицо продало неэксклюзивную лицензию на производство собственного изобретения другой стране, представительство которой есть в США. Производство начинаем во Владимире и в Казани. Ожидается, что заводы дадут первую корч-древесину к середине следующего года.

Есть проблемы с компетентными специалистами, но они частично решаются иностранцами — был дан клич на всю Европу, что Страна Советов нуждается в специалистах, и пошёл тонкий ручеёк из образованных людей и… шпионов.

Иностранцев определяют на не связанные с оборонкой производства, а вот освободившихся рабочих перенаправляют на оборонку, которая, ввиду амбициозных масштабов расширения, может «впитать» в себя в десятки раз больше людей.

Контрразведкой занимается учреждённое полгода назад ОГПУ, которое возглавил Дзержинский — Немиров считал, что это была большая ошибка, так как Феликс Эдмундович точно с головой уйдёт в работу, в ущерб своему слабому здоровью.

Заместителем его работает Вячеслав Менжинский, с которым у Аркадия состоялась беседа — он попросил, чтобы Дзержинскому не позволяли себя перегружать.

Феликс, несмотря на «препятствия, чинимые заместителем и совершенно посторонним для его ведомства Немировым», показал результаты: пресекаются попытки формирования нелегальной агентуры, а также раскрываются «застарелые» агенты различных разведок.

Те, кто шпионил в пользу Британии, Франции, Германии и Японии до и во время Империалистической, после революции никуда не делись. И шпионов, судя по всему, было очень много.

Вербовали этих деятелей по-всякому, кого-то деньгами, а кого-то ловили за руку на местах преступления или прижимали собранным компроматом.

В основном, конечно же, деньгами. Компромат и прочее — это для очень важных и упёртых, потому что агентурная работа на чужой территории стоит дороже денег.

Агенты попадаются в неправильных местах, с неправильными людьми или с неправильными вопросами, а потом с ними работают специалисты, переведённые в ОГПУ из уголовного розыска НКВД.

Постепенно из задержанных агентов выуживаются сведения о других людях, с которыми они контактировали, после чего за этими людьми устанавливается негласное наблюдение.

Дзержинский организовал дело грамотно, результаты пошли почти сразу, но Немиров считал, что это вызвано, так называемым, низким стартом.

Все эти тайные агенты всё это время практически не ощущали централизованного внимания очень заинтересованной организации, типа ОГПУ.

Дзержинский, несмотря на то, что имеет лишь незаконченное среднее образование, умеет организовывать практически любую работу — это природный талант, за который его очень ценит Ленин.

Поэтому внимание к иностранной агентуре резко стало пристальным, из-за чего нелегальные агенты начали сыпаться и попадаться.

Но очень скоро всё это пройдёт. Англичане, французы и японцы умеют в конспирацию, причём очень хорошо, поэтому следующие партии засланных и завербованных будут работать по строгим протоколам, с соблюдением всех мер конспирации.

Работа ОГПУ существенно осложнится, но Немирову видится, что Феликс сделает всё от него зависящее, чтобы подготовить быстро адаптирующуюся структуру, которая будет хорошо разбираться в методиках выявления различных шпионов.

— Как думаешь, насколько долго будет продолжаться эта вольница с патентами и лицензиями? — поинтересовался Сталин.

— Не знаю, — пожал плечами Аркадий. — Но это и не особо важно. Наша «Полезность» нацелена на завоевание американского оборонного рынка. Скоро наш агент завладеет всей авиацией, а оттуда недалеко и до остального. Танки, пехотное вооружение — всё это лишь вопрос денег. С авиацией повезло, но и в остальных направлениях тоже может повезти. И тогда нам будет всё равно, продаются ли патенты.

Примечания:

1 — САУ — самоходная артиллерийская установка. Это общее название класса бронетехники, но существует классификация этих штук. Например, в тексте указана противотанковая САУ, но есть также штурмовые и зенитные САУ, ну и последнее — самоходные гаубицы. Можно делить их по массе, калибру орудия и по типу бронирования. Бывали САУ закрытого типа, то есть наглухо защищённые от жестокой внешней среды, бывали полузакрытые, а также и вовсе открытые. Ключевое отличие САУ от танка — отсутствие башни. Нет башни — это уже что угодно, но не танк. Теперь по конкретным типам. Противотанковые САУ нужны были, как ясно из названия, для борьбы с бронетехникой противника. Орудия на них ставили мощнее, чем на танках, а в ходе Второй мировой быстро поняли, что неплохо бы было увеличить лобовое бронирование. Собственно, к середине Второй мировой все, кроме американцев, нарастили лобовую броню противотанковых САУ, чтобы увеличить их шансы в прямом противостоянии с танками противника. Но это не значит, что истребители танков сразу же гибли из-за недостатка брони, ведь тактика применения противотанковых САУ основывалась на засадах, а также на огне с больших дистанции. Штурмовая САУ, более известная, как штурмовое орудие — это уже агрегат другого класса. Такие штуки не работают из засад и не держат дистанцию, а применяются непосредственно для поддержки пехоты, где-то метрах в 300-400 позади. Штурмовые орудия старались оснащать чем-то крупнокалиберным, например, 152-миллиметровым или 122-миллиметровым орудием, чтобы если жахнуло, то в жилом комплексе вылетали все стеклопакеты. Задача штурмовых САУ — уничтожение пулемётных точек и блиндированных ДОТ, чтобы пехота могла нормально пройти. Задачи штурмовых САУ частично пересекаются с задачами тяжёлых танков, но полноценной заменой тяжёлым танкам штурмовые САУ стать не могут. Зенитные САУ — тут, думаю понятно. Танки и пехота совершенно беззащитны против высокооплачиваемых специалистов, прилетающих на штурмовых самолётах, поэтому кто-то должен защитить дорогую бронетехнику и бесценные жизни пехотинцев. В идеале, бронетехнику на марше должны сопровождать зенитные САУ, обладающие такой же проходимостью, что и танки, чтобы можно было встретить штурмовиков достойно. А самоходные гаубицы, четвёртый тип САУ, это то, что благополучно пережило Вторую мировую и успешно применяется по сей день. Все остальные просто не выжили — противотанковые САУ вымерли из-за совершенствования основных боевых танков, штурмовые орудия тоже, зенитные САУ, в том виде, который имею в виду я, не смогли конкурировать с ракетами и сейчас существуют в ограниченных количествах и не у всех, а вот самоходные гаубицы — этим даже не пришлось сильно меняться. Главная фишка этого типа САУ — стрельба с закрытых позиций, с последующей сменой позиции. Если буксируемое орудие нуждается в некотором времени, чтобы собрать вещички и уехать, то самоходная гаубица может смыться в течение пары минут, если такое предусмотрели конструкторы, конечно же. Это делает вражескую контрбатарейную борьбу, то есть стрельбу по хитрыми способами установленным координатам стрелявшей артиллерии, менее эффективной. В общем-то, это не единственное преимущество самоходных гаубиц — ещё они могут оперативно перемещаться по говнам, так как их редко исполняют на колёсном ходу, а чаще реализуют преимущества гусениц, а это значит, что эти штуки могут следовать за смещающимся к столице врага фронтом. Ну или наоборот, держаться на расстоянии от смещающегося к твоей столице фронта. Идея самоходных гаубиц оказалась очень хорошей и живучей, но такие САУ дороже, чем старая добрая буксируемая гаубица, поэтому самоходных гаубиц всегда меньше, чем классических.

2 — О прочности дельта-древесины — этот древесно-слоистый пластик, действительно, прочнее большинства известных в 20-е и 30-е годы алюминиевых сплавов, но вот дюралюмину, особенно термически обработанному и состаренному, он уступает. Только вот такие дюрали начали появляться ближе к 40-м, хотя само понятие «дюралюминий» известно минимум с 1909 года.

Глава седьмая. Джеффри-Ижорский

*19 сентября 1920 года*

— Вот это уже очень неплохо, — впечатлился Аркадий произведённым выстрелом. — Могу я?..

— Конечно! — улыбнулся Дегтярёв. — Только должен предупредить, что лягает сильно.

Заводской испытатель поднялся на ноги и уступил место генерал-майору Немирову.

«Промежуточный» крупнокалиберный патрон получился совсем не таким, каким он ожидал его увидеть. Патрон калибра 14,5×114 миллиметров находится лишь на стадии эскизов, поэтому сейчас КБ Фёдорова при Ковровском оружейном заводе занимается извращениями с немецким патроном 13×92 мм HR, который малоперспективен, но всё же лучше, чем ничего.

Под немецкий патрон разработана стреловидная пуля калибра 8 миллиметров, с отделяющимся пыжом, наподобие того, что применяется в патронах 3×25 мм и 4,5×54 мм.

Патрон был разработан, а вслед за ним разработали предельно простую противотанковую винтовку, оборудованную пружинным прикладом и очень простыми прицельными приспособлениями.

Аркадий лёг, прижал приклад к плечу, после чего Дегтярёв вручил ему экспериментальный патрон.

Дистанция сто метров, а цель — Renault FT 17, но не простой, а экранированный. В качестве дополнительных экранов выступают срезанные с другого Рено бронеплиты, которые незамысловато приварили поверх брони. Суммарно это доводит броню танка до 32 миллиметров.

Естественно, экранировали танк сотрудники завода, а в полевых условиях об экранировании никто даже не задумывается, ведь с дополнительными экранами этот танк вообще никуда не поедет.

Немиров прицелился в нижнюю лобовую деталь и произвёл выстрел.

Лягнуло его ощутимо, как и предупреждал Дегтярёв, но зато эффект был замечательным — в нижней лобовой детали сверкнула вспышка.

— Идём, — позвал он Дегтярёва и остальных.

На месте было видно, что пробитие безоговорочное — щуп беспрепятственно прошёл через отверстие.

— Мы его с пятисот метров обстреливаем, — признался Василий Алексеевич. — Но ради вас прибуксировали до ста пятидесяти, ну, чтобы нагляднее было видно.

— И как ружьё показывает себя на пятистах? — поинтересовался Аркадий.

— Пробивает неэкранированный танк, — ответил Дегтярёв. — Экранированный пробивается только с трёхсот в восьми случаях из десяти. Со ста пятидесяти — гарантированно.

— Значит, кинетической энергии с запасом, — произнёс Немиров. — А как ведёт себя обычная стальная пуля, без вольфрамового наконечника?

Эксперименты с применением карбида вольфрама начались сравнительно недавно, причём не только в России, но и в Европе. Открыт он был в 1890-е годы, поэтому материал считается очень новым.

Карбид вольфрама доступен в очень малых количествах, о серийном производстве бронебойных патронов с вольфрамовыми наконечниками речь даже не заводят, но Немиров посчитал, что будет лучше, если конструкторы узнают о свойствах этого материала раньше, чем позже.

— Гораздо хуже, — вздохнул оружейник. — Экранированный не пробивается вообще, а неэкранированный только с четырёхсот метров, но только в семи случаях из десяти. Скоро, кстати говоря, приволочем сюда «Джеффри-Немиров», экранированный на Ижорском заводе. На него наварили дополнительные десятимиллиметровые экраны, с воздушным пространством не менее двадцати сантиметров. Попросили, чтобы мы постреляли по нему из всего, что у нас есть.

О дальнейшем развитии экранирования броневиков Аркадию известно очень хорошо — он сам инициатор этого процесса.

Подбитую технику обязательно эвакуируют в тыл и передают специальной комиссии, состоящей из конструкторов различных профильных бюро. Броневики тщательно фотографируются с разных ракурсов, а случаи пробития брони анализируются.

На основании результатов работы комиссии вносятся корректировки в конструкцию брони. И пусть речь идёт об эрзацах на основе гражданских грузовиков, но это ценнейший опыт, который обязательно поможет при проектировании будущих бронемашин.

Члены комиссии в ходе работы начинают лучше понимать, что именно требуется от бронетехники и куда именно нужно двигаться при проектировании брони будущего.

— Как скоро будут готовы первые образцы противотанковых ружей? — поинтересовался Аркадий.

Противотанковые пушки — это хорошо, но они стоят дорого и невозможно быстро произвести их в достаточном количестве. А вот противотанковые ружья можно — резоны у него ровно те же, что и у немцев три года назад, когда они выбирали между крупнокалиберным пулемётом (1) и временным решением для быстрого насыщения войск противотанковыми средствами.

— Есть план поставить сотню единиц к концу следующего месяца, — ответил Дегтярёв. — Несмотря на кажущуюся простоту, конструкция требует доводки. И никому не нравится, что не удалось разработать механизм экстракции гильзы. Передрать с немецкой винтовки никак не получается, но мы продолжаем пробовать.

— Да замените чем-нибудь более простым, — предложил Аркадий. — Хоть ручной экстрактор. Главное, чтобы не ногтями выковыривать.

На Танкгевере за это отвечал затвор, который цеплял гильзу за фланец и вытаскивал её из патронника, а на ПТРД-20 затвор гораздо проще, поэтому гильзу за фланец не захватывает — у Дегтярёва не получилось объяснить, почему именно у них не получается.

Можно было, конечно, попробовать просто скопировать Танкгевер, но там совершенно иные технологии, поэтому проще и дешевле сделать что-то более примитивное, но зато своё.

Главное отличие ПТРД-20 от Танкгевера М1918 — у последнего ствол лишь 984 миллиметра, а у первой аж 1200 миллиметров. Пуля получает больше пространства для основательного разгона, поэтому бить будет гораздо сильнее.

— Не хотелось бы совсем примитивное… — произнёс Василий Алексеевич. — Ну, придумаем чего-нибудь. Главное, что противотанковое ружьё уже работает, патрон показывает себя хорошо — значит, скоро будет чем бить вражеские танки.

Видно, что переживает — КБ намучилось с этим «срочным» ружьём.

— Да, это замечательно, — улыбнулся Аркадий. — А что с пистолетами-пулемётами?

— Вот тут всё здорово, — обрадовался переводу темы Дегтярёв. — Но вы и сами знаете, Аркадий Петрович. Отправили на фронт…

— Нет, это я знаю, — кивнул Аркадий. — Что там с новой моделью? Есть какие-нибудь подвижки.

Очевидно, что первую версию пистолета-пулемёта он просто терпит — она полна недостатков, многие из которых можно устранить в ходе вдумчивой доводки. Возможно, если Дегтярёв постарается, получится сделать из ППД-18 нечто большее, нежели «стреляющую трубу».

Свободный затвор, например, часто даёт отказы, хотя их гораздо меньше, чем у немецкого MP18 — тут уж сказались таланты Дегтярёва и Фёдорова, которые вместе балансировали затвор и «дружили» его с магазином.

Есть проблемы с культурой производства, но не в Коврове. Тут с этим всё отлично, а вот в Туле, куда передали чертежи пистолета-пулемёта, наблюдается некоторое падение качества…

В целом, ППД-18 пользоваться можно, пусть и неприятно.

«Этот уродец просто родился первым», — подумал Немиров. — «Всё, что будет разработано в дальнейшем, уже не будет содержать в себе допущенных в нём ошибок».

Василия Алексеевича Дегтярёва, за разработку основного пистолета-пулемёта РККА наградили отдельным пятикомнатным домом, который стал его личной собственностью.

Владимира Григорьевича Фёдорова, за разработку АФ-18-3, наградили пожизненной пенсией, равной пяти минимальным зарплатам, а также наделили аналогичным пятикомнатным домом по соседству с Дегтярёвым.

Это Аркадий пошумел в Смольном — за такие достижения награды должны превосходить всяческие ожидания.

АФ-18-3, по-своему красивое оружие, поступает в войска и количество единиц составляет сейчас уже примерно пятнадцать тысяч — производство идёт непрерывно.

Да, есть люди в войсках, которые воют, как собака Баскервилей на болотах, что патронов расходуется непомерно много, но генерал-полковник Алексеев понимает не хуже Аркадия — это спасает жизни сотен и тысяч красноармейцев.

— Что ж, я доволен результатами испытания, — произнёс Немиров. — Ждите, Василий Алексеевич. За Смольным не заржавеет — наградят чем-то существенным…

*15 октября 1920 года*

— Господин Гондра, — вошёл Пётр Аркадьевич Столыпин в кабинет президента.

В Республике Парагвай сейчас очень тревожная обстановка. Похоже, что Либеральная партия, взявшая власть в 1904 году, нашла внутри себя непримиримые противоречия.

Действующий президент, Мануэль Гондра, видный лидер радикального крыла, очень импонировал Столыпину, так как вёл поразительно скромный образ жизни — на работу ходил пешком, за взятием мзды не замечен, к власти не стремится, но очень рьяно следует своим идеалам.

Противоборствующим ему политиком считается Эдуардо Шерер, бывший президент Парагвая.

На самом деле, эти двое поддерживают дружеские отношения, но вот как-то так получилось, что среди «радикалес», представляющих радикальное крыло Либеральной партии, возникло две группы — «гондристы» и «шереристы».

Эти группы действуют практически сами по себе, а Гондра и Шерер выступают лишь наподобие духовных лидеров, которые на решения «своих» лагерей практически не влияют.

Всё это пахло как будущая гражданская война, так как очевидно, что все эти люди очень по-разному видят дальнейшее развитие страны.

— Сеньор Педро, — заулыбался президент Гондра. — Рад вас видеть! Проходите, садитесь! Мате?

Мате — это местный настой из высушенных листьев падуба парагвайского. Напиток на любителя и Столыпину он не нравился.

— Я уже пил кофе недавно, — покачал головой тот. — Мы должны были доиграть нашу партию.

— Конечно! — кивнул президент. — Сейчас…

Он взял с подоконника шахматную доску и поставил её на стол.

— До меня доходят тревожные слухи о намерениях шереристов, — произнёс Столыпин, внимательно рассматривая положение фигур.

— Не о чем беспокоиться, — покачал головой Мануэль Гондра. — Ваши войска выступают гарантом безопасности нашей демократии.

— Нам запрещено как-либо участвовать в местных военно-политических процессах, — напомнил ему Пётр.

— Но об этом не знает больше никто, кроме нас с вами, — заулыбался Гондра, после чего сделал ход. — Шереристы опасаются, что вы можете вмешаться, что обречёт их переворот на провал.

Представитель Великобритании, Уинстон Черчилль, дал чёткие инструкции: снабжение и финансирование Русской освободительной армии, будет осуществляться только в случае, если Столыпин будет держать своих солдат в узде и не участвовать в локальной политике.

США очень настороженно относятся к появлению в регионе крупных сил, но Вудро Вильсона успокоили тем, что всё это собирается тут не против интересов США, а против Советской России…

Пётр сделал свой ход и сразу же увидел последствия. Гондра не упустил своего шанса и забрал пешку.

— Считаю обязанным сообщить, что нам поступило предложение от ваших, скажем так, соотечественников… — заговорил он.

— От большевиков, — произнёс Столыпин.

Ненависть к этим предателям, губящим Россию, не утихла и даже не собиралась утихать.

— Да, — кивнул Мануэль. — Они предлагают продать нам тридцать тысяч винтовок и десять миллионов патронов. Всего лишь за два с половиной миллиона долларов США. У нас есть такие деньги.

— Почему вы спрашиваете моё мнение? — уточнил Столыпин, глядя на то, как президент делает свой ход. — Это ваша политика — я не имею права вмешиваться.

— Мне важно понять, как это скажется на наших с вами отношениях, — прояснил свою обеспокоенность Мануэль.

— Никак, — уверенно заявил Пётр. — Большевики разбазаривают царские запасы оружия и боеприпасов, что очень хорошо. Когда придёт время, нам будет гораздо легче освобождать нашу Родину.

Черчилль предупреждал его, что в Большевицкой России дела обстоят не совсем так, как подают главные газеты мира.

Да, они активно распродают запасы оружия, будто у них не идёт война с Польшей и Финляндией, но взамен они получают золото и доллары. Но все эти деньги не аккумулируются в охраняемых хранилищах, как сделал бы на их месте Столыпин, а расходуются на закупку станков, патентов и наём квалифицированных специалистов из-за рубежа.

Агентура Великобритании и Франции работает сообща, поэтому Черчилль, назначенный ответственным за курирование РОА, получает довольно много сведений о происходящем в России.

— Что ж, тогда мы будем склонны принять их предложение, — легко улыбнулся президент. — У нас практически нет армии, но, хотя бы, будет оружие. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы заработать немного на, скажем так, образовательном заказе?

— Хотите, чтобы мои офицеры подготовили ваших новобранцев? — решил прояснить Пётр.

— Да, именно так, — кивнул Мануэль. — Ваши солдаты всё равно бездействуют в своих лагерях — почему бы не использовать их для чего-то полезного?

На самом деле, он утрирует. Войска регулярно выходят в поле, для подготовки и отработки манёвров. Британцы платят, поэтому Пётр пользовался этой возможностью для поддержания боеготовности своей армии.

— Это обсуждаемо, — произнёс Столыпин. — Мне нужно будет побеседовать с офицерами, но перед этим нужны какие-то конкретные цифры.

— Мы можем выделить двести тысяч долларов на оплату ваших услуг, — сразу же ответил Гондра. — Боеприпасы и оружие за наш счёт. Но мы ожидаем высококачественной подготовки наших новобранцев.

— Это я могу вам гарантировать, — улыбнулся Пётр.

У него в распоряжении опытные солдаты, унтеры и офицеры, которые лишь чуточку деморализованы событиями, происходившими на Дальнем Востоке. Основная фаза деморализации уже прошла, они оправились, поэтому большая часть солдат показывает повышенный боевой дух — сказываются хорошие условия содержания, хорошее питание и вера в то, что ещё можно вернуться и спасти Россию…

Победить большевиков будет очень тяжело, это стало ясно ещё на этапе унижения Корнилова у Казани. Но это возможно — Столыпин верил в это. Нужно ведь лишь собрать достаточно солдат и получить достаточно оружия и боеприпасов. А самое главное — выбрать подходящий момент.

— Тогда я должен сказать, что рад нашему сотрудничеству, — улыбнулся президент Парагвая.

Он нравился Столыпину не только за скромность, но также за целеустремлённость и твёрдую решительность сделать свою страну сильнее.

«Хотя бы десяток таких людей в правительстве — Февраль бы не случился», — с уверенностью подумал Пётр. — «Но там не нашлось ни одного».

*21 октября 1920 года*

— … и собаки срут! Достало! — закончил свой спич дворник, Кирилл Кузьмич Початкин.

— Разберёмся, — вздохнул Аркадий. — С хулиганьём точно, а вот с собаками — по ситуации.

Во дворе у подъезда его квартиры участились случаи нападения на прохожих, с чем, почему-то, ничего не делает милиция. Что-то забарахлило в системе, раз, по словам дворника, явление имеет систематический характер.

Нападения производятся с целью грабежа, часто с применением насилия, а это уже разбой. Разбой — это по-настоящему серьёзно.

— Разберитесь, пожалуйста, — удовлетворённо кивнул Кирилл Кузьмич.

Немиров кивнул и направился к районному опорному пункту милиции.

Разбирательство не заняло много времени. По всему городу острая нехватка кадров и милиционеры физически не успевают заниматься всеми делами, поэтому выбрали приоритетом тяжкие и средние, но не справляются даже там.

Кадровый голод — последствие учреждения ОГПУ. Дзержинский безжалостно отнял всех лучших, поэтому теперь милиция в беде. Восстановление штата идёт, но это небыстрый процесс, а работать надо уже сейчас.

Аркадий проникся проблемой и сразу же поехал в Смольный.

— Смеёшься надо мной?! — встал из-за стола Подвойский.

Николаю Ильичу сильно не понравилась идея Немирова.

— А что делать?! — также встал Аркадий. — На улицах уже убивают людей, а милиция уже и так вся в пене! Что предлагаешь?!

— Я ничего не предлагаю! — ответил на это Подвойский. — Но военная комендатура нужна нам в Польше! Не дам ни роты!

— Не заставляй меня прибегать к последнему аргументу… — предупредил его Аркадий.

Подвойский посверлил его испытующим взглядом, а потом сел обратно в кресло.

— Два батальона, — произнёс он.

— Три, — покачал головой Немиров. — Губерния тоже испытывает дефицит кадров.

— Ладно… — поморщился Подвойский. — Эх, Аркадий Петрович, плешь проешь…

— Вот и замечательно! — заулыбался Аркадий. — Хороший ты человек!

— Ага… — закатил глаза Николай Ильич. — Иди уже, а то ещё чего-нибудь из меня выцыганишь…

Аркадий вышел из кабинета и направился во двор, где его ждала машина.

В стране до сих пор идёт восстановление после революционного бардака, поэтому с некоторыми проблемами приходится разбираться в «ручном режиме».

Например, в сельской местности до сих пор сильно напряжение из-за кулаков, которые никак не желали вступать в артели и коммуны. Все всё прекрасно понимают, ведь очевидно, что даже самый крепкий кулак не сможет конкурировать с артелью из двух-трёх тысяч человек. Но желание сопротивляться от этого никуда не исчезает.

Из газет Немиров знал, что в некоторых губерниях идёт подпольная борьба, в ходе которой уже гибнут люди.

Подкулачники, то есть сельские жители, действующие в интересах кулаков, по указке последних жгли посевы или поджигали амбары с собранным зерном, а также умышленно портили сельхозтехнику, поставляемую из городов — всё для того, чтобы снизить эффективность артелей и коммун.

Аркадий видел в этом лишь борьбу за сохранение собственного образа жизни — чтобы быть богатым на селе, нужно, чтобы все остальные были бедными. Платить нормальные деньги батракам никто не хочет, а за копейки, при условии наличия альтернативы в виде функционирующих в губерниях артелей или коммун, никто работать не будет.

Вариант честно совершенствовать агропроизводство и платить работникам нормальные деньги, увы, кулаками не рассматривался — таким образом придётся играть на поле артелей и коммун, которые просто сильно крупнее любого кулацкого хозяйства и последнее обречено проиграть.

Будь ситуация иной, например, не лезь артели и коммуны на «чёрный» рынок, (2) где некоторая часть населения затоваривается сельхозпродукцией, кулаки могли бы жить спокойно, навариваясь на том, что на «чёрном» рынке цены выше тех, которые предлагает государство. Только вот артели и коммуны тоже там, тоже продают часть зерна гражданскому населению, а так как у них зерна больше, то и цены на «чёрном» рынке неуклонно движутся вниз…

«Куда ни кинь, всюду клин», — подумал Аркадий с улыбкой. — «Вот как бывает, когда обкладываешь красиво».

Его идея уничтожения класса кулаков экономическими методами работала, её исполняли рьяно, прикладывая к этому немалые усилия, а кулаки реагировали агрессией. Они ведь понимают, что государство работает целенаправленно против них.

Уже существует такое явление, как «кулацкий террор», только начался он гораздо раньше, чем в прошлой жизни Аркадия. Он изучал этот вопрос для своей книги, так как кулаки были сюжетно связаны с его главным героем — драматизм в первом акте задаётся именно действиями подкулачников, которые убивают его отца, что определяет дальнейшую судьбу самого крупного деревенского кулака и всех, кто с ним связан…

— Поехали на Ижорский, — сел Немиров в машину.

— К вечеру надо сдать машину в мастерскую, — сообщил ему водитель, Дмитрий Никитич Климов. — С трансмиссией что-то не так.

— Сдавай, — пожал плечами Аркадий. — Вообще, можешь сразу с Ижорского ехать — я там до самого вечера, а может и до ночи.

Они выехали на Синопскую набережную и поехали по ней на юг, в сторону Ижоры.

Машин в городе мало, никакого серьёзного трафика, поэтому они быстро выехали из Петрограда и достигли Ижорского завода.

Пришлось ждать, пока проверят машину и установят их личности — система безопасности завода беспрецедентная, буквально, с опережением времени на десятилетия. Проверяют машину с помощью зеркал на шестах, а также внимательно рассматривают содержимое багажника и капота.

Будто этого мало, машина заехала на весы, после чего данные о нынешней массе машины с пассажирами занесли в журнал.

Это далеко не все меры, предпринятые для защиты завода.

Введена система пропусков с фотографией, зонирование областей завода, внедрена концепция «секретности сегментов», то есть, все техпроцессы знает только ограниченный круг лиц, контроль перемещения грузов между зонами и так далее.

Это не говоря уже о службе внутренней безопасности завода, которая охраняет завод не только снаружи, но и внутри.

Всё это внедрялось по инструкциям Аркадия и есть на каждом оборонном заводе.

А ещё за всем этим процессом следит ОГПУ, которое прекрасно знает, вокруг чего будет стараться крутиться вражеская агентура.

При приёме на работу, каждого рабочего и специалиста проверяют от недели до двух, при этом рабочий всё это время трудится в зоне общего доступа, где нет ничего секретно. А вот когда личность рабочего будет проверена и признана благонадёжной, ему начинают постепенно давать доступ в другую зону завода, связанную с его деятельностью. И следующие три месяца за ним будут негласно приглядывать специально обученные люди…

Естественно, бывают исключения, но общий порядок верен для большинства.

Таким образом Аркадий рассчитывал минимизировать утечки секретных технологий на сторону.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — козырнул ему главный инженер.

— Да что ж вы, товарищ Фарфурин, — улыбнулся Аркадий. — Здравствуйте!

Анатолий Никанорович Фарфурин — инженер-металлург, виднейший специалист по броневой стали, ученик самого Михаила Александровича Павлова, который сейчас занимается планированием строительства металлургического завода в станице Магнитная.

В отличие от Немирова, он прекрасно понимает, что именно требуется от броневой стали, так как стаю бешеных собак съел на проблематиках повышения прочности корабельной брони.

— Пришли смотреть прототип? — спросил Анатолий Никанорович.

— Конечно, — кивнул Немиров.

— Следуйте за мной, — позвал его Фарфурин.

Из зоны общего доступа они перешли в зону сборки.

— Вот он, — указал главный инженер на новый «Нэш Квад».

На автомобильном заводе во Владимире ещё ничего не началось, а конструкторское бюро только собирается, поэтому там не могут проводить модернизацию имеющейся модели.

А на Ижорском заводе, внезапно, освободилась большая часть инженеров-конструкторов — прекратили большую часть морских проектов. Броню для линкоров, которые теперь будут распилены на металл, отменили, как и проектирование орудийных башен. Всё это было откровенно не по карману Российской империи и уж точно совсем не по карману Советской России…

— Как и было запрошено войсками, подвеска стала существенно толще, рессоры удлинили и увеличили количество листов на два, — сообщил Анатолий Никанорович. — Но это всё конструкторы, а я могу компетентно высказаться только о стали, что мы применили.

— Так-так, — заинтересовался Аркадий.

Фарфурин достал из нагрудного кармана комбинезона папиросу и подкурил её зажигалкой из патрона — кто-то превратил в полезную вещь гильзу 7,92×57 миллиметров Маузер.

— Замечательная зажигалка, — отметил Аркадий.

— Это племянник привёз трофей, — улыбнулся Фарфурин и затянулся папиросой. — С Империалистической.

— Так что там со сталью? — уточнил Немиров.

— Ах, да, — спохватился главный инженер. — Благодаря стараниям конструкторов, максимальная грузоподъёмность выросла до трёх тонн. Можно навешивать броню эквивалентной массы, но это нежелательно. Двигатель — сами понимаете…

— Да, понимаю, — произнёс Аркадий. — С двигателем разбираемся уже. Возможно, тоже что-то американское будем ставить, есть там кое-что на примете.

Возможно, придётся покупать двигатель у Курчевского, так как с немцами уже ничего не получится, по вполне понятным причинам.

У Леонида, как он передавал через агентов, имеется в распоряжении целый набор авиационных двигателей, которые могут послужить основой двигателя для броневика.

С нуля строить дорого, долго и без гарантий, а тут потребуется лишь переделка. Двухсот лошадиных сил, которые предлагают двигатели Кёртиса, вполне хватит, чтобы тягать четырёхтонный броневик.

На самом деле, тот двигатель, который придётся купить, имеет четыреста лошадиных сил, но его «приземление» неизбежно скажется на количестве лошадок. И даже если двигатель «задушат» предельно аккуратно, Аркадий в самых смелых предположениях рассчитывает максимум на двести, может, двести пятьдесят лошадиных сил. Но если получится сохранить триста лошадиных сил при достаточном крутящем моменте на низких оборотах, то это будет совсем замечательно.

Впрочем, проблема-то не в двигателе, а в трансмиссии…

Всю эту мощь нужно как-то передать колёсам, при этом не разбив и не помяв ничего…

И вот над этим будет трудиться всё КБ ВАЗ. Они получат двигатель, а потом будут думать о том, как сделать всё красиво. Когда у них получится, новый «Нэш Квад» станет гораздо более мощным и проходимым, а там, глядишь, дополнительно усовершенствуют подвеску и нарастят броню.

В целом, это будет уже другая бронемашина. Схему бронирования будут сильно видоизменять, так как нужно вносить правки на основе опыта боевой эксплуатации, а также устранять те огрехи, которые допустил Аркадий при проектировании своего «Джеффри-Немирова»…

«Если получится успешно „приземлить“ кёртисовский двигатель, можно будет вставить его в будущий танк», — подумал Аркадий. — «Трансмиссии — вот беда. Но, ничего. Научимся».

— Предлагаю перейти к новой башне, — заговорил главный инженер. — Есть ряд решений, которые, на мой взгляд, могут вас впечатлить, товарищ генерал-майор.

Примечания:

1 — О проблемах немцев с противотанковыми средствами в ПМВ — появление танков стало полной неожиданностью для немцев, которые ранее не углублялись в эту тему даже на полштыка. Но немецкая армия славится быстрой адаптацией к резко меняющимся условиям, поэтому был оперативно разработан патрон 13×92 мм HR (Halbrand, то есть, полурантовый), к которому разработали винтовку Tankgewehr M1918 и пулемёт MG 18 TuF. Потребность в крупнокалиберном пулемёте была вызвана тем, что заброневое поражение у патрона было недостаточным, поэтому считалось, что лучше засадить во вражеский танк очередь, чтобы взять его статистикой. Но MG 18 TuF получился очень дорогой штукой, это стало ясно ещё в 1917 году, в ходе разработки, поэтому параллельно с ним разрабатывалась винтовка Tankgewehr M1918, бабушка всех современных крупнокалиберных винтовок для поражения материальной части. Винтовка оказалась на порядки проще в изготовлении, так как представляла собой однозарядную нарезную трубу, оборудованную казной с продольно-скользящим затвором и прикладом. В чём-то её судьба напоминала судьбу советского ПТРД, которое тоже соображали в очень сжатые сроки, а затем производили очень массово. Т-геверов произвели 16900 единиц, а МГ18 ТуФ произвели в количестве 50 штук — считай, что не произвели.

2 — «Чёрный» рынок в сельском хозяйстве Советской России — это тяжёлое наследие царского режима, возникшее ещё в 1916 году, в результате того, что Николай II и его камарилья раздолбали экономику Российской империи. Понятное дело, война, но никто из стран-участниц, даже Германская империя, не довёл свою экономику до такого состояния. В Германии были объективные причины — морская блокада и прекращение поставок провизии из США вызвали «брюквенную зиму», о которой я уже писал, а вот в Российской империи не было ни крупных засух, ни каких-нибудь казней египетских, в виде нашествия саранчи или мора скота. Но экономика, почему-то, слетела с резьбы и начала стремительно катиться в пропасть. В города перестало поступать зерно, поэтому царским правительством было решено срочно, СРОЧНО, начинать продовольственную развёрстку, то есть, принудительное изъятие излишков зерна и прочих продуктов. Запланировали изъять 772,1 миллиона пудов зерна, бесплатно, ну, за просто так, то есть, безвозмездно. Крестьянам предполагалось выплатить за это хрен с маслом, но потом передумали и обязались выплатить просто хрен, потому что масло тоже подвергалось продразвёрстке. Этот цирк шапито начался в конце 1916 года, но сразу же напоролся брюхом на знаменитую tzar corruption. Из-за того, что предполагалось изымать излишки, поставщики зерна просто завысили норму потребления, будто бы они всё зерно пожрали. Ну и саботаж на местах происходил, естественно — просто так отдавать зерно никто не хотел, поэтому в ход были пущены схемы и опции. А кое-где произошёл знаменитый tzar zatuping, из-за чего назначали план развёрстки больше, чем в губернии вообще имелось зерна. Короче, выглядело всё это так, будто царскому режиму скоро хана и-и-и… так и получилось. Царскую продразвёрстку проводили аж до самого февраля 1917 года, причём она в немалой степени послужила спусковым крючком для революции — в Петроград прекратили поставку хлеба, и его там практически не было. Голодные люди — с ними всегда очень тяжело договориться. После Февраля практика «получения зерна от крестьян» продолжилась, но уже с запахом демократии и свободы. Только вот зерно продолжали прятать, а различные зерновые барыги торговали зерном из-под полы, на стихийно возникшем «чёрном» рынке, где всё происходило без участия государства. У государства зерна не было, в Петрограде и Москве запасов оставалось на пару дней, а в армии и вовсе на полдня. Временное правительство отреагировало 2 марта 1917 — «не останавливая обычных закупок и получения хлеба по развёрстке, немедленно приступить к реквизиции хлеба у крупных земельных собственников и арендаторов всех сословий, имеющих запашку не менее 50 десятин, а также у торговых предприятий и банков». Далее эти клоуны из Временного правительства ввели «государственную монополию» на хлеб, то есть, начали пытаться осуществлять централизованный закуп зерна — это произошло 25 марта 1917 года. Только вот быстро выяснилось, что барыги ничего по этим фиксированным ценам сдавать не будут, потому что зачем, а главное, нахрена, если можно продать это зерно там, на стихийно возникшем рынке, где цены превышают фиксированные чуть ли не впятеро? А ведь можно подождать ещё и продать вдесятеро… Собственно, об этом «чёрном» рынке и идёт речь. После Октябрьской революции он никуда не делся, и деться никуда не мог — барыги торговали зерном и фикспрайс, только уже советский, их не интересовал. В нашей с вами истории сценарий шёл по коричневому шлейфу, остающемуся от большой жопы, которая рухнула на Россию по вине царского правительства, поэтому дальше была Гражданская война, восстание чехословацкого корпуса, военный коммунизм и всё то, что красило Россию густой кровью. Сюжет данного романа ведёт Россию по другому сценарию.

Глава восьмая. Свои люди

*3 ноября 1920 года*

— Что вы, Мария Константиновна… — засмущался Леонид.

— Я рада, что наши русские люди добиваются таких успехов, — улыбнулась Мария Константиновна Бострем, русская аристократка в эмиграции. — Особенно такие импозантные мужчины.

— Искренне благодарю за комплимент, — изобразил поклон Курчевский. — Но не без помощи Марфы Кирилловны…

— Ой, да что ты, Лёня? — отмахнулась Марфа Кирилловна Бочкарёва, бывшая русская крестьянка, ныне в эмиграции. — Я ж просто денег дала, а ты сразу…

— Вообще-то, это имеет решающее значение, — вставил реплику Пахом Александрович Семёнов, бывший русский крестьянин, ныне также в эмиграции. — Инвестиции.

— Уж ты б молчал, а? — Марфа Кирилловна уже поддала виски с царь-колой, поэтому была навеселе. — Лёнечка наш всё сам придумал, а теперь вот, президенту будет самолёты продавать! Какие ж деньги придумать такое помогут?

Встреча эмигрантов была посвящена именно этому — настоящему успеху Курчевского. Армия США, на основании исследования свойств патентованной корч-древесины, уже заключила с «Аэропланами и двигателями Кёртисса» контракт на поставку пяти монопланов — для испытаний.

Леонид продал неэксклюзивную лицензию на корч-древесину уже двум десяткам авиастроителей, которые уже страшно не успевали со своими самолётами…

А у Кёртисс уже есть почти завершённый перспективный моноплан, который совершит свой первый полёт в начале следующего года. Было время оптимизировать планер и разработать дизайн размещения вооружения, а у конкурентов ничего такого нет.

Армия США изначально хотела биплан, но уже забыла об этом — она очень ветреная особа, эта армия…

— Поднимаю этот бокал за нас, дамы и господа! — встал Леонид. — Наш предпринимательский дух позволил преуспевать даже на чужбине! Это ли не лучшее доказательство того, что мы прирождённые люди дела?

Говорил он это не от всего сердца — у него есть понимание, с чьей подачи и за чей счёт всё это делается…

И Бочкарёва с Семёновым — это, как уже давно понял Леонид, креатуры Немирова, который заслал их сюда с какой-то целью.

Так что он говорил, но не особо верил. Сидеть ему заведующим на заводе, не найди его Немиров.

Но беспокоило его вот что — а почему именно он, Леонид Курчевский?

«Кандидатов было полно», — подумал он. — «Почему именно я, а не кто-то другой?»

— Вот за это стоит выпить… — улыбнулся Пахом и залпом выпил бокал шампанского.

— Великолепные слова, — похвалила Курчевского Мария Константиновна Бострем. — Мы, русские люди…

— Ужин подан, — заглянул в сигарную комнату слуга.

— Ах, — сбилась Бострем. — Что ж, тогда прошу к столу — отведаем, что бог послал…

В гостиную подтянулись остальные посетители дома Марии Константиновны — различные эмигранты из России, преимущество бывшие дельцы, а также офицеры, не пожелавшие присоединяться к сомнительному предприятию Столыпина.

Бывшие полковники, капитаны, штабс-капитаны, подполковники, поручики и ротмистры — Мария Константиновна, получающая деньги с акций в ряде компаний Бочкарёвой и Семёнова, фактически содержит за свой счёт некоторое количество симпатичных ей офицеров…

— Считаю себя обязанным начать этот ужин с тоста! — встал уже изрядно поддатый полковник Ананьев Сергей Онисимович.

Этот воевал за Корнилова, но проиграл. Ушёл на пароходе, прямиком в Лос-Анджелес, где и остался, под крылышком Марии Константиновны.

Его «отрабатывали» Парфёнов и Смутин, но не получили из Центра указания на ликвидацию. Видимо, не натворил ничего этот полковник…

— Красотою вашей украшен этот вечер, дорогая моему сердцу Мария Константиновна… — продолжал полковник Ананьев.

Леонид, как положено, подержал бокал поднятым, после чего выпил его, когда тост был завершён.

Шла светская беседа, в которой Леонид практически не участвовал — он проголодался и налегал на запечённого осётра и закуски с чёрной икрой.

На столах много вина, водки и виски, несмотря на то, что ещё 17 января этого года вступила в силу 18 поправка к Конституции США, запрещающая производство, продажу и даже транспортировку алкогольных напитков.

Население Штатов восприняло происходящее очень болезненно, но поделать ничего не могло — это уже в Конституции.

Естественно, пить от этого никто не перестал, но доставать алкоголь стало гораздо труднее.

Несколько месяцев все держались на имеющихся запасах, а потом стало совсем кисло…

Впрочем, Курчевский и его окружение недостатка алкоголя не почувствовали — когда есть деньги, даже искать ничего не нужно. Нужные люди сами нашлись, сами назвали цены, а деньги уже давно не вопрос.

Поэтому у Леонида в его доме полный подвал различного алкоголя, причём немалая его часть относится к очень дорогим сортам.

Мария Константиновна тоже сделала изрядные запасы и имеет источник их пополнения — ей нужно чем-то поить всех этих прихлебателей, составляющих её свиту…

В целом, Леонид относился к этим крутящимся вокруг неё офицерам без осуждения, хотя презирал их за то, что они трусливо бежали из России. Сам он тут, в США, по заданию, а так бы он ни за что, но вот они — они сбежали.

Пресса сообщает, что у Советской России дела идут не очень, раз она распродаёт оружие и боеприпасы, оставшиеся от старого режима. И это факт — распродаёт.

С другой стороны, есть сведения, что это всё нужно для индустриализации, которая обходится очень и очень дорого.

Американское общество, судя по тому, что слышал Леонид, имеет однозначное мнение — всё это в России ненадолго, потому что режим непонятных личностей не сможет удержаться у власти.

«Что-то мне так не кажется…» — подумал Курчевский. — «Аркадий Петрович не похож на человека, который не знает, что делает. Он знает».

— Подышать мне надо… — изрекла Марфа Кирилловна. — И тебе, Пахом Александрович. И тебе, Леонид Васильевич.

Курчевский понял, что будет какой-то приватный разговор о деле, поэтому встал из-за стола и направился к выходу на балкон.

Остальные участники званого ужина продолжали есть, пить и вести беседы ни о чём, а вот Бочкарёва, Семёнов и Курчевский вышли на балкон, где расселись за небольшим плетёным столиком.

— Нужно поговорить о том, что будем делать дальше… — заговорила Марфа Кирилловна.

— Ага, нужно, — кивнул Пахом Александрович.

— Я готов, — Леонид достал из кармана пиджака сигареты и спички.

— То, что ты сторговался с властями — это очень хорошо, — произнесла Марфа Кирилловна. — Теперь ты не последний человек для американских власть имущих. Этим нужно пользоваться. Мы помогли тебе, а теперь ты помоги нам.

— Как именно? — уточнил Курчевский.

— Нам нужен контракт на снабжение армии сухими пайками, — произнёс Пахом Александрович. — Участвовать будет наша с тобой пищевая фабрика, поэтому ты тоже очень хорошо покормишься с этого.

— Да мы и так выиграем конкурс! — ответил на это Леонид.

Разрабатываемый «железный рацион» (1) сильно отличался от всех доступных на рынке аналогов. Предусмотрена маленькая плитка для разогрева на сухом горючем, есть одноразовые деревянные ложка, вилка и нож, а ещё имеются салфетки и прессованный чай, который можно заварить в одной из опустошённых консервных банок.

В принципе, чтобы съесть этот рацион, не нужно вообще ничего, кроме консервного ножа…

Такого нет больше ни у кого на рынке.

— Не веди себя как дитя малое, — поморщился Семёнов. — Ты будто не знаешь, как это делается. К этой сиське уже очередь стоит из сосунков. Нужно что-то очень серьёзное, чтобы обойти всех.

— Поэтому тебе нужно сделать так, чтобы мы с Пахомом стали вхожи в начальственные кабинеты, — произнесла Бочкарёва. — Ты уже одной ногой там — не опростоволосься и проведи нас. И, как верно сказал Пахом, ты с этого тоже покормишься.

— Меня уговаривать не надо, — улыбнулся Леонид.

*8 ноября 1920 года*

— … квадрат Г17! — выкрикнул Удальский. — Накатом до Д16!

— Принято, «Баркас»! — ответил связист артиллерийской батареи.

Радиостанций в войсках стало больше, но их всё ещё не хватает на всех, поэтому связь осуществляется через протягиваемые провода. Промышленность работает изо всех сил и нехватка, постепенно, устраняется, но Удальскому хотелось бы, чтобы эта проблема решалась побыстрее — он собственной кожей ощущал, что их сильно сковывает нехватка связи…

— Скоро катушка закончится, — предупредил радист. — Надо будет остановиться и примотать вторую.

Загрохотала артиллерия и где-то впереди начали разрываться снаряды.

— Отправляйте эвакуационную команду! — приказал Бронислав. — Поддержать их огнём!

К подбитому «Фиату-Ижорскому», одному из последних в Красной Армии, пошла эвакуационная команда, которую сразу же начали прикрывать пулемётами и пушками стоящие на фоне броневики.

Танк Марк I, его подбивший, уже стоит в пятне выжженной земли и коптит небо чёрным дымом, а вокруг него лежат вражеские танкисты.

Жестокая битва за пашню, что лежит близ города Гарволина, уже прошла свою кульминационную фазу. Поляки решили, что лучше за неё не держаться, поэтому уже начали потихоньку отходить в город. Только делают они это постепенно, сражаясь за каждую лесопосадку.

1-й гвардейский механизированный корпус сейчас разделён на две неравные части. Первая часть, под командованием гвардии полковника Шапошникова, занимается охватом Кракова, а вторая часть, под командованием гвардии полковника Бурцева, выжимает поляков к Висле.

Удальский во второй группе, с меньшей частью механизированного корпуса.

Стрелковые дивизии слегка отстают, но идут по флангам, а кавалерийские полки заходят в оперативно образуемые прорывы. Всё как всегда.

В позиционную тягомотину поляки всё скатить не сумели, хоть и очень старались, поэтому идёт манёвренная война, с изредка образующимися окружениями вражеских частей — инициатива полностью в руках РККА.

Окружения Удальский не любил, так как для него это не очень однозначные явления: его опыт показывал, что если не получилось сделать всё правильно, а это война, тут так бывает, то враг вполне может прорваться через кольцо и тогда возникает очень много ненужных проблем.

Нет, были красивые эпизоды. Например, когда удалось закрыть в окружении и принудить к сдаче целую пехотную дивизию Войска польского, с минимумом потерь. Но чаще бывало, что противник, пусть и побитый, пусть и ободранный, всё же выходил из окружения.

Чего-то не хватает во всей этой тактике…

Да, всё это сильно сказывалось на боевом духе вражеской армии, когда какие-то подразделения врага неделю сидят в окружении, а затем прорываются к своим, голодные, измученные и почти или вовсе без боеприпасов.

«Они уже понимают, что проигрывают в тактической части», — подумал Удальский, наблюдающий через стереотрубу, как эвакуационный отряд вытаскивает из броневика тела. — «Поэтому крайне осторожны и думают семь раз, прежде чем шагнуть».

Танков Войску польскому больше не дают, ибо дорого и не очень помогает, потому что их командиры ещё не научились правильно пользоваться бронетехникой, как в наступлении, так и в обороне.

«Хотя, мы уже показывали им, как правильно использовать их Рено ФТ 17», — подумал Бронислав с кривой усмешкой.

Эвакуационный отряд вернулся с убитыми и ранеными — всех передали санитарному взводу, который погрузил живых в грузовик, а мёртвых уложил в ряды для покойников.

Генерал Немиров очень трепетно относится к подсчёту потерь и заботе о погибших — заведённый порядок исправно функционирует даже после его ухода.

Тела увозят в Россию, чтобы похоронить на военном кладбище, что оборудовано под Москвой. Для этого выделили отдельный состав, который везёт тела погибших с фронта.

Говорят, что в будущем там будут строить мемориал в память о погибших красноармейцах. Но ещё говорят, что там будет два памятника — один в честь красноармейцев, а один в честь солдат Империалистической войны. Не офицеров и генералов, а именно простых солдат, отдавших свои жизни за интересы царя и его прихвостней. И Удальский считал, что это справедливо — это ведь рабочие и крестьяне, которых принудили участвовать в этой бойне.

Прибыли разведчики.

— Товарищ гвардии подполковник, — вытянулся во фрунт гвардии старшина Николин. — Противник оставил лесопосадку и уходит к следующей. Судя по всем признакам, там тоже вырыты окопы и оборудованы пулемётные точки. Признаков танков не наблюдается.

— Гвардии капитану Шигарину, — произнёс Бронислав, — передать приказ, чтобы поручил заместителю собирать роту для наступления, после чего прибыть сюда.

Адъютант отправился к расположению третьей роты, а Удальский начал рассматривать позиции противника в стереотрубу.

Выглядело всё так, будто они не собираются никуда уходить, но это обман. Разведчики уже давно навострились выяснять, когда противник лишь делает вид, что оборона занята — у них там есть механизмы, чтобы винтовки стреляли сами, а ещё они не ленятся конструировать муляжи пулемётов и солдат.

И оборона вроде есть, а её нет. А иногда это тоже оказывается обманом — «по всем признакам» противник ушёл и оставил муляжи, а потом с «оставленной линии» начинают стрелять реальные пулемёты.

Поэтому они берут каждую полосу с бронетехникой, так, будто там сидит готовый к обороне батальон…

Капитан Шигарин прибыл и Удальский дал ему приказ взять линию, а также примерно обрисовал, как надо действовать — будут задействованы и другие роты.

В этот раз оказалось, что поляки реально ушли, но оставили в окопах неприятные «сюрпризы» в виде растяжек. Сапёры, приданные к роте, разобрались с «сюрпризами», ведь дело уже известное.

Поляки показали, что даже несмотря на то, что отступают и уверенно проигрывают эту войну, растут в средней компетенции солдат. Опыт нарабатывается и прямо сейчас они учатся противодействию РККА, а вместе с ними учатся и их западные союзники…

«Ещё тысячу триста метров взяли — неплохо на сегодня…» — подумал Удальский, выходя из броневика.

Скоро, если верить данным аэрофотосъёмки, начнётся населённый пункт, расположенный вдоль трассы, которая идёт перпендикулярно защитным посадкам. И каждый дом не может, а гарантированно станет огневой точкой.

Впереди их ждёт ожесточённая битва за это селение, плавно переходящее в пригород Гарволина, а потом и штурм самого города. Правда, сразу штурмовать они не будут — нужно подтянуть резервы и запасы.

«Будет неприятно», — подумал Удальский.

*19 ноября 1920 года*

— Войдите! — разрешил Аркадий.

— Здравствуй, Аркадий Петрович, — вошёл в кабинет Яков Свердлов.

— И тебе не хворать, Яков Михайлович, — встал Немиров из-за стола. — Какими судьбами в наших краях?

— Да какие это края? — усмехнулся Свердлов. — Пройти-то двести метров. Как ты?

— Не жалуюсь, в порядке, — ответил Аркадий. — А ты как? Какие новости?

— Да тоже не на что жаловаться, — ответил Яков Михайлович. — А новости…

— Ты садись, — указал Аркадий на стул для посетителей. — И рассказывай.

— Новости, — произнёс севший Свердлов. — В Польше происходит замедление наступления. Распутица началась, снабжение усложняется…

— Это я знаю, — кивнул Немиров.

— А о взятии Гарволина и выходе к Висле знаешь? — усмехнулся Свердлов. — Ах, откуда ты можешь знать? Шифрограмму получили только полчаса назад — Ленин уже в курсе и послал поздравление красноармейцам.

— Это хорошая новость, — улыбнулся Немиров. — Мои орлы…

— Хорошая, — согласился Свердлов. — Но надо бы что-то сделать с этим замедлением. Нехорошо будет, если затянем на зиму.

— Придётся, — покачал головой Аркадий. — Из того, что я знаю, поляки сражаются отчаянно и окапываются по Висле. Бои обещают быть очень тяжёлыми. До зимы это не закончится и не может закончиться.

— Может, получится что-нибудь придумать? — спросил Свердлов. — Ты же признанный стратегический гений — есть что-нибудь в идеях?

— Шутишь? — нахмурился Аркадий. — Я тебе не фея-крёстная, чтобы по мановению…

— Да это я понимаю, — отмахнулся Яков. — Но надо как-то ускорять наступление и бить поляков побыстрее.

— А зачем это тебе? — поинтересовался Немиров.

— Как это, зачем? — удивился Свердлов. — Чтобы побыстрее победить агрессора и закончить войну.

— Вот только Бобика передо мной тут не валяй, — попросил его Аркадий. — Не держи меня за дурака.

— Ну… — Свердлов замялся. — Есть у нас группа единомышленников, которые считают, что нужно военное вмешательство в германские дела. Ленин, конечно, против, но если мы будем прямо у восточных границ Германии…

— Глупость, — вздохнул Немиров. — Даже будь мы прямо у границ, самым тупым решением было бы вторгнуться в Германию. Это начнёт новую мировую войну… Там не должно быть наших войск. Нам уже выговаривали за усатого в очках, который всплывает в Германии тут и там, а если мы введём войска…

Такое могут «простить» только при наличии у вторгшейся страны ядерного оружия. В ином случае быстро формируется армия коалиции «неравнодушных стран», затем бомбятся города агрессора, уничтожается его армия, после чего-либо раскол страны на кусочки, либо смена режима на марионеточный. А можно и не «либо», а всё сразу.

«Проходили, знаем», — подумал Немиров.

Только ракеты, направленные на города «неравнодушных», могут уберечь от подобного сценария. У Советской России таких ракет нет, впрочем, как и у остальных стран.

— Они с нетерпением ждут, когда мы сами подставимся, чтобы подать это как угрозу миру и спокойствию, — пояснил Аркадий. — Это позволит им сплотить своих пролетариев против нас. Ленин это прекрасно понимает, я понимаю — а ты почему ещё не понял? Такое вторжение может убить нас.

— Но Германия… — заговорил Свердлов.

— … никуда от нас не убежит, — закончил за него Аркадий. — Сейчас мы не готовы. Так что прекращай баламутить народ — у нас и других проблем лет на пятьдесят.

*21 ноября 1920 года*

Лев стоял на балконе ратуши и наблюдал за тем, как приводятся в исполнение приговоры военно-полевого суда Народной Армии.

— Огонь! — скомандовал старшина.

Грохнул винтовочный залп и пятеро фрайкоровцев рухнули на брусчатку.

С фрайкорами у Народной Армии Германии происходит кровная вражда.

Члены фрайкоров устраивают атаки на семьи бойцов, сразу же, как узнают — убивают и насилуют, потому что им за это ничего не будет.

После взятия города или селения, выживших фрайкоровцев ищут, после чего ведут следствие и потом, если вина устанавливается, казнят преступников.

Фрайкор — это главный враг революции, их можно было истреблять без суда и следствия, но Троцкий действовал с оглядкой на действия Немирова, который имеет репутацию записного буквоеда, который любим партией в том числе и за любовь к юридической прозрачности своих действий.

Нельзя просто так расстреливать людей, как бы ни хотелось обратного, поэтому Лев открыто судит пленных фрайкоровцев, о чём делает докладные записки в Петроград.

«Главное, чтобы это не превратилось в неостановимый поток казней, как у Робеспьера…» — подумал Троцкий, глядя, как по площади Бамберга тащат телегу с окровавленными телами.

Каждый город даётся кровью — Рейхсвер уже отошёл на второй план, а главным противодействием выступают солдаты из фрайкоров.

Враг ещё разобщён, что достигнуто террором — бывшее боевое крыло эсеров показало, что получает своё финансирование не зря. Верхушка большей части фрайкоров уничтожена, ключевые офицеры, вокруг которых сколачивались эти объединения, большей частью, мертвы.

Но теперь фрайкоры объединяются не вокруг лидеров, а вокруг денег «Антибольшевистского фонда», (2) которые поступают от промышленников всей Германии.

Пусть южная часть страны находится под контролем коммунистов, но на юге мало промышленных предприятий, поэтому дельцы ещё почти ничего не потеряли.

Лев вернулся в свой кабинет и продолжил работать с документацией.

Народная Армия существует сейчас исключительно за счёт реквизиций. Крупные предприятия национализируются и из их оборота изымаются средства, которые идут на содержание армии.

Также есть пожертвования от неравнодушных, но их слишком мало.

«Главное, чтобы с Чехословакией договорились…» — подумал Троцкий.

Сейчас идут переговоры Чичерина с правительством Чехословакии о поставках оружия, боеприпасов и броневиков через Советскую Украину, в Германию.

Чехословаки не очень хотят впутываться, но у Ленина есть козырь — он может предоставить им гарантии независимости и защиты от любой внешней агрессии, а также открытие рынка Советской России для их товаров. И всё лишь для того, чтобы германские коммунисты получили оружие и броневики.

С Польшей уже всем всё понятно — поляки проигрывают эту войну, потому что Алексеев и Немиров.

«И бывшая царская армия, которую они не дали развалить», — подумал Троцкий.

Ему не понравилась эта мысль, но он считал себя достаточно зрелым, чтобы признавать даже очень неприятные факты.

Пока он, в партии «межрайонцев», (3) организовывал агитацию среди солдат Южного фронта, Алексеев и Немиров, как выяснилось позже, брали под стражу агитаторов из других партий и пускали в траншеи только агитаторов, одобренных лично Лениным. А те уже агитировали солдат в выгодном большевикам направлении. И это было блестяще.

Троцкий признавал, что ход был выдающимся — Алексеева и Немирова разагитировали ещё задолго до Февраля и Сентября, что, несомненно, было долгоиграющим планом Ленина.

«Зачем тебе вся армия, когда можно сделать лояльной лишь её голову?» — подумал Лев и поморщился от очень старого чувства.

Зависть. Это был не он.

Он должен был придумать такой гениальный ход, он должен был предвидеть, что всё пойдёт именно так, а не иначе. Среди царских офицеров, как выяснилось, было очень много сочувствующих, таких, как генерал Алексеев или генерал Немиров — он должен был предвидеть и агитировать таких лично. Но это был Ленин.

Идея, что инициатором переписки был не сам Ленин, а Немиров, Троцким даже не рассматривалась. Ему виделось, что Старик применил поистине византийское коварство и обыграл абсолютно всех.

«Он вёл этот сценарий с самого начала…» — подумал Лев, запахивая китель германского образца. — «Всё, что он говорил сразу после Февраля — это была лишь игра. Он играл, потому что сам придумал эту игру».

Теперь он отчётливо осознал, что Ленина невозможно «съесть» в партийных интригах, потому что не фигура — это игрок. А все остальные — это фигуры.

«Но какой масштаб планирования…» — подумал Лев с некоторой долей восхищения. — «И что мешало мне внедрить своих людей в верхушку Рейхсвера и разагитировать офицеров?»

Он с сожалением понял, что все эти мысли пришли к нему с очень большим запозданием. И теперь погибнет очень много людей…

Тем не менее, он был уверен, что у него всё получится. Коммунисты Германии, естественным образом, консолидируются вокруг него, потому что он сумел примирить их в борьбе против общего врага — промышленников, которые уже давно объединились и выступили против коммунистов единым фронтом.

Идёт Гражданская война, немцы воюют против немцев, а её исход предопределит будущее всего мира — Лев чувствовал это.

«Без промышленной мощи Германии мы не выстоим против капитала остального мира», — подумал он. — «Поэтому именно мои действия сейчас определяют, как сложится судьба всего человечества…»

Эта мысль успокоила его. Как бы ни был хитёр Ленин, но мир запомнит не его, а Троцкого, который разожжёт мировой пожар Революции.

Примечания:

1 — «Железный рацион» — нем. die eiserne Ration — тип сухого пайка, сформировавшийся во время Первой мировой, отличающийся от остальных тем, что состоял большей частью из консервов, которые, как известно, изначально делались из жести. Этот паёк был дорогим и долгохранимым, поэтому солдат должен был вскрывать его только в экстренном случае, когда всё остальное закончилось, а поставки пищи уже не придут.

2 — «Антибольшевистский фонд» — это фонд, учреждённый 10 января 1919 года. Учредили его около 50 представителей немецкого промышленного, торгового и банковского сектора, с целью, прекрасно понятной из его названия. Назывался этот фонд «Antibolschewistenfonds der deutschen Unternehmerschaft» — «антибольшевистский фонд немецкого бизнеса». Встречу этих добрых господ организовал управляющий Дойчебанка, Пауль Манкевич, в Берлине. Сразу после создания этого фонда был выделен кредит на 50 миллионов рейхсмарок и все эти деньги пошли на финансирование фрайкоров, которые виделись отличным средством для уничтожения большевиков в Германии. Идеологом всего этого дела был Эдуард Штадтлер, служивший на Восточном фронте и попавший в русский плен. Там он выучил русский язык. Весной 1918 года был руководителем пресс-службы генерального консульства Германии в Москве — там он утвердился в антибольшевизме и стал ярым ультраправым, который топил за то, чтобы помогать белым в Гражданке. Сам Штадтлер, в мемуарах 35 года, писал, что фонд собрал 500 миллионов рейхсмарок на своё дело. Современные историки пишут, что старичок лукавит, но не прямо сильно. Кому-то до этого могло быть удивительно, а на какие шиши к лету 1919 года содержались 150-400 тысяч фрайкоровцев (цифры оценочные, потому что документация этих добровольных формирований очень редко попадала в архивы), но теперь, думаю, понятно. Революция в Германии была обречена изначально, потому что промышленники выставили многократно больше штыков, чем коммунисты.

3 — «Межрайонцы» — это члены «Межрайонной организации объединённых социал-демократов», которая примечательна тем, что туда входили сторонники Троцкого, часть меньшевиков, «вперёдовцев», то есть членов группы «Вперёд», а также большевиков-примиренцев. Задачей своей они видели примирение разных групп РСДРП, типа, ребята, давайте жить дружно. Во время Первой мировой они заняли центристскую позицию. Одной рукой отмахивались от социал-шовинизма, то есть, против поддержки военной агрессии своего национального правительства, а другой рукой держались за «организационное единство» социал-демократов, то есть, пытались подружить большевиков и меньшевиков. В Февраль «межрайонцы» активно участвовали в революции, но в мае, когда ситуация подошла к тому, что надо бы уже объединиться с большевиками, «межрайонцы» уклонились. Объединение с большевиками произошло в самый тяжёлый для них момент — после «июльских дней». Из-за пикантности ситуации Троцкого и Урицкого, неформальных лидеров «межрайонцев», взяли сразу в ЦК, а Йоффе сделали кандидатом в ЦК. В сюжете цикла «НУнП» получилось иначе — большевики не имели острой потребности с кем-либо объединяться, так как на их стороне уже было две полноценные армии. Когда у тебя есть лояльные войска, ни с кем объединяться уже не нужно. Поэтому «межрайонцы» были приняты в РСДРП (б) на правах рядовых членов.

Глава девятая. Новый Год

*29 ноября 1920 года*

— … проложен маршрут до Кокчетава, — продолжал Аркадий доклад. — В ходе строительства у меня был конфликт с железнодорожниками, которым не знакомы мои методы обеспечения логистики, но он уже улажен. Рапор… Доклад по этому инциденту я отправлял на имя товарища Калинина.

Его деятельность находится под пристальным контролем Политбюро ЦК ВКП (б), потому что Ленин, без шуток и подколок, попросил всех членов Политбюро проявить деятельное участие. Вот и работает он «под колпаком» — иногда ему кажется, что с ним обращаются как с «солнечным ребёнком». (1)

Ленин дал приказ Политбюро и то козырнуло.

А Немиров уже заметил, что к Ленину, с определённой поры, где-то с прошлого года, начали относиться несколько иначе, чем раньше.

«Когда он шутит — надо смеяться…» — подумал он. — «И то, что он говорит, обсуждать не должно. Это, как говорят наши мусульманские товарищи, харам». (2)

Причины изменения отношения к Владимиру Ильичу ему непонятны, так как он, за это время, не сделал ничего необычного. Во всяком случае, он не сделал ничего такого, что было известно Аркадию.

— Кхм-кхм, — кашлянул он. — Алюминиевая промышленность на севере Казахстана — это проект десятилетий. Наша ключевая задача — возвести там минимум четыре мощные электростанции, которые дадут достаточно энергии для электролиза. Уголь там в изобилии, поэтому вопрос топлива не будет актуален в ближайшие лет пятьдесят…

— Это мы уже давно знаем, товарищ Немиров, — прервал его Григорий Евсеевич Зиновьев. — Лучше расскажите нам, что потребно на данный момент. Может, есть какие-то проблемы, которые невозможно решить с вашими полномочиями?

И снова это. Аркадий ясно дал понять всем, что если ему что-то вдруг понадобится, то к ответственному лицу вмиг прилетит запрос требуемого. Такое уже было не раз.

— Всё идёт по плану, — покачал он головой. — А если что-то потребуется, то я подниму этот вопрос перед ответственными лицами.

— Замечательно, — сдержанно улыбнулся Зиновьев.

— Теперь по упомянутому в самом начале заседания вопросу строительства Челябинского машиностроительного завода, — продолжил Аркадий. — Начать придётся издалека…

Далее он попросил ассистента начать показ «слайдов», то есть перелистывание листов формата А3, на которых были изображены схемы и графики, описывающие ситуацию с машиностроением в Советской России.

Дела у неё с этим обстоят не очень, но для того они и сидят тут все — ситуацию необходимо срочно исправлять.

Челябинск, по замыслу Аркадия, станет Танкоградом, городом-кузницей основных боевых танков, бронемашин, а также различных САУ.

Для этого придётся проделать титаническую работу, но Аркадий не видел препятствий для осуществления его замысла.

До Челябинска одинаково далеко, что с запада, что с востока, поэтому он будет вне досягаемости стратегической авиации любой из сторон. Но с востока даже дальше, во всех смыслах — чтобы добраться до него, придётся преодолеть пару тысяч километров малонаселённой местности, без какой-либо инфраструктуры.

Место оптимально подходящее для гигантского концерна по производству бронетехники — это идеальный Танкоград…

Сырьё будет приходить из Казахстана и других уголков будущего СССР, а кадры поступят из других городов Советской России.

Но основа основ — машиностроительный завод. С него всё и начнётся.

Манера подачи информации, которую применяет Немиров, очень нравилась членам Политбюро, потому что услышать — это одно, а увидеть при этом убедительные цифры и красивые графики — это совсем другое.

Аркадий начинал практиковать такое ещё во времена учёбы во Владимирском военном училище и не собирался прекращать.

Другие партийцы начали подражать ему, поэтому в моду уже вошли иллюстрированные доклады.

— … таким образом, как только будет налажено производство бензинового двигателя Кёртисс К-12, мы сможем снабжать нашу авиацию мощными двигателями, под которые и будут разрабатываться новые самолёты из корч-древесины, — продолжал Аркадий. — Таким образом мы получим авиацию, которая, на некоторое время, будет опережать в своём развитии авиацию потенциального противника.

То, что происходит сейчас в Германии — это полноценная Гражданская война, которая замедлит развитие этой страны на годы. Впрочем, даже при этом Германия по своему промышленному развитию опережает Советскую Россию слишком сильно.

Даже если Гражданская война пройдёт по Германии кровавым вихрем, как в прошлой жизни Аркадия она прошлась по России, всё равно придётся приложить колоссальные усилия, чтобы догнать её.

Но поступающие сведения ведут к однозначному выводу — немцы ведут свою Гражданскую войну очень аккуратно. Гражданское население никто не вырезает, то есть, сведений о таком не приходит, но города жгут и за заводы сражаются — какой-то ущерб промышленности наносится.

Немиров бы и рад устроить Германии деиндустриализацию, потому что знал, против кого именно эту промышленность потом используют, но у него нет понимания, как объяснить и обосновать это.

Единственное — он держит руку на пульсе переговоров с Чехословакией. Их правительство чувствует свою слабость и хочет хоть каких-то гарантий от сильных мира сего.

Советская Россия уже показала свою силу — Польша успешно курочится на полях сражений и участь её печальна. А до этого большевики добились ряда внушительных побед при решении внутренних проблем — с военной точки зрения в Советской России можно даже не сомневаться.

Идея предоставления гарантий безопасности заинтересовала правительство Чехословакии — Томаш Гарриг Масарик положительно расположен к большевикам, так как они позволили чехословацкому корпусу вернуться домой через Советскую Украину. В целом, это повлияло на государственность Чехословакии — у неё сразу же появилась относительно боеспособная армия.

Но вопрос актуален — а как она будет защищать себя в новой мировой бойне, которую уже успел предсказать маршал Фош. Он сказал в Компьенском лесу: «Это не мир, это перемирие на 20 лет!»

Правда, он имел в виду, что Германию надо было додавить до конца, чтобы из-под сапога кишки полезли…

Чехословакия, при условии, что Чичерин справится с задачей, может предоставить пропуск через свою территорию. И тогда в Германию устремятся грузы военного назначения, что серьёзно продлят Гражданскую войну.

— … управление воздушных сил РККА уже уведомлено, — продолжал Аркадий доклад. — Как только будет сформирована упомянутая комиссия, мы начнём проработку концепции тактических бомбардировщиков.

Военно-воздушные силы до сих пор подчинены непосредственно сухопутной армии, так как они ещё даже не рассматриваются как отдельный род войск с собственными задачами. Немиров это исправит, в скором времени.

Ему спускают все эти радикальные действия, так как Ленин разрешает ему практически всё.

РККА нужно выкроить под нужды будущей войны. И Аркадий, как никто другой, понимал, что важно всё. Нравится кому или не нравится, а он будет делать свою работу, чтобы, когда пробьёт час очередной мировой бойни, все были готовы.

*12 декабря 1920 года*

— Есть сведения о силах противника, занявших высоты перед городом, — сообщил капитан Лю Синь. — Орудия у них, две батареи. Будто бы японские полевые пушки.

— То есть, подтвердились сведения от корниловца? — улыбнулся Жуков.

— Так точно, товарищ подполковник, — ответил китайский офицер. — Надо брать высоты. Если не возьмём — в Урумчи мы не войдём.

— Это и так понятно, — хмыкнул Жуков. — Нужно собирать штаб и планировать штурм города.

Они подошли, наконец-то, к заветному Урумчи.

Это было тяжело, так как местные банды оказывали ожесточённое сопротивление, но не бились лоб в лоб, а использовали очень специфическую местность, чтобы атаковать грузовики снабжения или подкрепления.

Сильно помогает полк конных егерей, прибывший из Новосибирска, но с бандитами, которых тут пруд пруди, нужно срочно что-то делать.

— А что с корниловцем делать? — спросил Лю Синь.

— Да отпустите, — махнул рукой Георгий. — Он нам больше не нужен.

Этого поймали при попытке проскочить через горный перевал, контролируемый силами китайских коммунистов.

Штабс-капитан Кареловский, по его словам, шёл к коммунистам, чтобы предупредить о том, что в Урумчи прибыла пехотная дивизия милитаристов, с артиллерией и пулемётами.

А ещё он сказал, что милитаристам помогает полк полковника Радомана, бывшего корниловца, который, с вверенным ему пехотным батальоном, сумел бежать в Синьцзян ещё задолго до того, как дело Корнилова было закончено. Теперь его батальон разросся до полка, за счёт других корниловцев, нашедшихся в китайской провинции.

Мятежники — это проблема. Воевать они, несмотря ни на что, умеют. Во всяком случае, получше солдат милитаристов.

Генералы Ма, как оказалось, были не способны противостоять бойцам НОАК, которые просто были лучше во всём — в выучке, в оснащении, в мотивации…

А вот мятежники, обученные ещё в императорской армии, а также имеющие боевой опыт и мотивацию не дать коммунистам согнать себя с насиженного места, могут оказаться серьёзным вызовом.

Не то, чтобы Жуков сомневался в своих бойцах, ведь они уже воевали против корниловцев на Дальнем Востоке, но нужно было готовиться к тяжёлому бою.

Спустя полчаса, в штабной палатке собрались командиры батальонов и специальных рот.

Здесь только 1-я механизированная дивизия НОАК, но и она представлена тут только двумя полками.

2-я механизированная дивизия и остатки 1-й остались в западной части провинции, где их возможно нормально снабжать.

Главная проблема Синьцзяна в том, что это практически пустыня, с горными перевалами и вытекающими из этого сложностями, поэтому много солдат брать с собой не стоило. Это был личный просчёт Жукова, о котором он сильно жалел.

Из-за перемещения слишком больших сил он задержался, а потом и местные начали реагировать, поэтому быстро добраться до Урумчи ему не удалось.

Реакция местных проявилась и в том, что за каждый посёлок приходится ожесточённо воевать.

Бывало, они занимали посёлок на перевале, оставляли там взвод бойцов, а потом узнавали, что взвод вырезан, оружие и боеприпасы похищены, а перевал никто не охраняет.

Иногда приходилось возвращаться, чтобы восстанавливать контроль над потерянными поселениями или стратегическими участками, что выливалось в дополнительные задержки.

Тут земля будто специально создана, чтобы не пускать армии…

Но они здесь, на подступах к Урумчи. Без взятия этого города нельзя сказать, что Синьцзян под твоим контролем.

Есть ещё Турфан и Токсун, но они за горным хребтом, который имеет двоякий смысл: милитаристы смогут оборонять его и даже уже строят там укрепления, но если хребет будет взят НОАК, то Синцзянь будет отрезан от остального Китая с юга. А с востока есть ущелье, которое очень нетрудно перекрыть.

С севера от ущелья находится Монголия, которая недружественна и к китайским милитаристам, и к НОАК. У Богдо-хана есть какая-то армия, образца второй половины XIX века, но она есть и её приходится учитывать.

Проблема — повстанцы. Уйгуры, казахи, китайцы, корниловцы — все эти люди, находящиеся в Синьцзяне, не рады перспективе установления власти Советов, поэтому есть вооружённое сопротивление.

Конные егеря контролируют маршруты снабжения, но это нездоровая ситуация, когда каждый конвой с боеприпасами, оружием и топливом, потенциально может стать целью местных бандитов.

Жуков запросил авиацию, но это очень долгая история, счастливый финал которой не гарантирован.

Как только они возьмут Урумчи, нужно будет придумывать что-то другое…

*31 декабря 1920 года*

— Как-то холодно, — прислушался Сталин к ощущениям.

— Минус одиннадцать градусов — какой «холодно»? — удивился Аркадий. — Сейчас дожарим и зайдём. Подай-ка лучше бутылку.

Иосиф Виссарионович передал ему бутылку, в жестяной крышке которой были перфорированы отверстия. Аркадий полил шашлык водой с уксусом, после чего перевернул несколько шампуров.

— И, всё-таки… — заговорил Сталин, пыхнувший трубкой. — Откуда ты знаешь рецепт мцвади? (3)

— Ферганская область, — пожал плечами Аркадий. — На заставе, большую часть времени, делать нечего… И это не мцвади, а среднеазиатский шашлык.

Для реализации своего плана новогоднего ужина, он попросил мастеров Обуховского завода изготовить ему жестяной мангал, по чертежам. Получилось нечто, похожее на одноразовый мангал с «Алиэкспресса».

— Понятно, — покивал Сталин. — Но в соусе отмачивать — это плохо для мяса.

— Таков рецепт, — развёл руками Немиров.

Наконец, мясо дожарилось.

— Всё, возвращаемся, — Аркадий снял шампуры с мангала и уложил их на большое блюдо.

После этого он добавил дополнительную порцию древесных углей и понёс блюдо внутрь.

Дача Ленина находится в Кудрово, где в начале 1919 года основали Кудровскую коммуну. Сейчас коммуна насчитывает двести восемьдесят дворов и один двор, как почётному коммунару, выделили Ленину, под дачу.

— О-о-о, наконец-то! — воскликнул Анастас Микоян.

— Товарищи, все за стол! — громко призвал Ленин. — Пришла новая порция шашлыка!

Немиров освободил шампуры от кусочков мяса, после чего, вместе со Сталиным, пошёл на кухню — шашлык на пивном маринаде оказался чрезвычайно хорош, поэтому блюдо опустошается очень быстро.

Вновь нанизав маринованное мясо на шампуры, они вышли на задний двор, где уже достаточно прогорели угли.

Спустя несколько минут, к ним вышла Людмила.

Аркадий счёл уместным пригласить её, так как она теперь возглавляет Чрезвычайный Комитет по ликвидации безграмотности на Украине — Ленин хочет увидеть, как она себя там покажет.

Ситуация с грамотностью в советских странах ужасала — по оценке Народного Комиссариата Просвещения, только 35% населения Советской России, Советской Беларуси и Советской Украины умеют читать и писать. В Средней Азии дела обстоят ещё хуже.

А вот в Прибалтике дела обстоят… по-разному. В Советской Эстонии 85%, в Советской Латвии 75%, а в Советской Литве только 40% грамотных.

В Советской России ликбезом занимается непосредственно НКП, а на Украине ответственной поставлена Людмила Мокиевская-Зубок, которая уже разработала свою универсальную программу по ликвидации безграмотности, принятую наркомом Луначарским за основную.

— Там налетели, по тарелкам разобрали… — произнесла девушка.

— Давно хотел спросить — а какой у вас статус отношений? — сразу поинтересовался Сталин.

— Плохой статус, — ответила Людмила. — Замуж не зовёт. Говорит, что дел слишком много и надо подождать пару лет.

— Это очень плохо, — покачал головой Иосиф Виссарионович. — Нужно будет поднимать этот вопрос на повестку…

— Я бы и рад позвать, — вздохнул Аркадий. — Но дел и вправду…

— Необходимо проявить пролетарскую находчивость, — улыбнулся Сталин. — Совмещайте как-то, придумывайте способы. Говорю так: если в течение следующих шести месяцев не увижу в своих руках приглашения на свадьбу, то возьму эту проблему под личный контроль.

— Ладно, — кивнул Аркадий.

— Хорошо, — улыбнулась Людмила.

— Людмила Наумовна — заходите внутрь, а то холодно тут, — попросил Сталин.

Мокиевская кивнула и вернулась в дом, а Немиров со Сталиным продолжили жарить шашлыки.

— Что спросить хотел… — заговорил Аркадий.

— Спрашивай, — кивнул забивающий трубку Сталин.

— Что случилось такого в отношениях Ленина и остальных партийцев? — спросил Аркадий, покручивающий плоские шампуры на мангале.

— А что именно ты заметил? — уточнил Иосиф Виссарионович.

— Ну, раньше были те, кто мог с ним не соглашаться с его решениями, — пожал плечами Немиров. — Сейчас таких уже нет.

— А-а-а, так ты не знаешь эту партийную легенду… — усмехнулся Сталин.

— Какую легенду? — поинтересовался Аркадий.

— Есть легенда, возникшая примерно год назад или около того, — заговорил Иосиф Виссарионович, после того, как подкурил трубку. — Она гласит, будто бы Ленин задумал Революцию за десятилетия до её совершения. Будто бы он отчётливо предвидел, что в семнадцатом году всё сложится именно так, а не иначе.

— М-хм… — хмыкнул Аркадий. — И что это даёт?

— А то, что без Ленина ничего бы не было, — улыбнулся Сталин и выпустил облачко густого дыма. — Сторонники этой легенды утверждают, что Революция изначально была обречена на провал, ведь была реакция Корнилова, которая бы и похоронила Революцию, надёжнее гробовщика. Но Владимир Ильич предвидел и предусмотрел. Это он сумел сагитировать генерала Алексеева, слегка обласканного царским режимом, а через него юное дарование — Аркадия Петровича Немирова.

— Понятно, — произнёс Аркадий.

— Никто не знает, что это ты вышел с нами на контакт, а через нас с Лениным, — продолжил Сталин. — Легенда путает причину и следствие. И создаёт вокруг Ленина ореол мастера интриг высших сфер. Многолетнее планирование, очень точное предугадывание или предсказание событий, которые отстояли от него на годы — с таким человеком невозможно играть в партийные интриги и его невозможно вывести из игры классическими способами. Самые смелые сторонники этой легенды утверждают, будто бы Ленин начал планировать революцию сразу после событий 1905 года.

— И никто не понимает? — тихо спросил Немиров.

— Кто-то понимает, наверное, — пожал плечами Иосиф Виссарионович. — Но свидетелями событий, выковавших Революцию, были только мы двое — я и Свердлов. Яков будет молчать, я тоже буду. А Ленину выгодно многозначительно молчать, не подтверждая и не отрицая.

— То есть, это не легенда, а неофициальная версия? — усмехнулся Аркадий.

Ему такой поворот выгоднее всего. Никто не думает на «тупого генерала», точнее, думают на совсем не того «тупого генерала». Ленин же и вовсе затмевает своей демиургической фигурой всех причастных.

Несомненно, эта история просочится или уже просочилась на Запад, где скоро начнут очень сильно бояться такого лидера. Очень высока вероятность попыток устранения Ленина, как слишком опасного геополитического комбинатора.

А где гарантии, что сегодняшняя Германия — это не его план, разработанный пять-шесть лет назад, когда он понял, что генеральный план близок к воплощению? А какие ещё его планы воплощаются прямо сейчас, но их никто не видит?

Примерно такие мысли могут появиться у глав национальных разведок по поводу Ленина. Вряд ли кто-то воспримет это прямо слишком всерьёз, но сомнения эта побасенка точно заронит…

— Естественно, что отношение к Владимиру Ильичу изменилось сразу же, как сформулировалась и распространилась эта легенда, — произнёс Сталин. — Кто-то впечатлён, а кто-то напуган. В обоих случаях нам хорошо, ха-ха-ха!

— Всё готово, — сказал Аркадий и сложил шашлык на принесённое блюдо.

— Меня немного озадачивает твоя роль, Аркадий, — произнёс вдруг Сталин, смотрящий в сторону ворот двора дачи.

В вечерней полутьме его профиль в простой солдатской шинели выглядел зловеще.

— Какая моя роль? — прикинулся Немиров дурачком.

— Это ты, — произнёс Сталин. — Всё, что сейчас приписывают Ленину и генералу Алексееву — это твоих рук дело. Ты предвидел, ты спрогнозировал. Ленин и Свердлов и вовсе считают, что ты обладаешь неким сверхъестественным даром предвидения — иначе всё это не объяснить.

Сложно списать такую последовательность событий на элементарное везение. Людям так не везёт.

— А что считаешь ты? — спросил, после недолгой паузы, Аркадий.

— Я считаю, что это дело полно загадок, — пожал плечами Иосиф Виссарионович. — Мнения я ещё не выработал, но продолжаю следить за твоими действиями.

— Вариант, что это просто удачное стечение обстоятельств, даже не рассматривается? — уточнил Аркадий.

— Вариант… — повторил Сталин. — Что скажешь о своём грубом продавливании пистолетов-пулемётов? Даже Алексеев считает, что ты не совсем прав и у этого оружия очень ограниченное поле для применения. И если позиционной войны больше не будет… Ты что-то знаешь?

Все генералы, даже генерал-полковник Алексеев, свято уверены, что в будущей большой войне солдат будет вооружён винтовкой с продольно-скользящим затвором или, в крайнем случае, самозарядной винтовкой на манер винтовки Мондрагона.

Пистолеты-пулемёты никто всерьёз не рассматривает — они хороши в условиях траншейной войны, но вне её их роль никому не очевидна.

— Возможно, — пожал плечами Немиров.

— А почему французские танки забраковал? — поинтересовался Сталин. — Все их очень хвалят и считают чуть ли не лучшими.

— Потому что говно, — вновь пожал плечами Немиров.

— Почему? — спросил Сталин.

— Потому что знаю, — развёл руками Аркадий.

— Снова знаешь? — усмехнулся Иосиф Виссарионович.

— Да, — кивнул Аркадий, насыпая новую порцию угля в мангал.

— А самолёты? — вспомнил Сталин. — Ты шевелиться начал только когда в Америке изобрели корч-древесину. А до этого будто не было для тебя конструкторов аэропланов…

— М-хм, — хмыкнул Немиров.

— Тоже знаешь, — заключил Сталин.

Аркадий не стал ничего отвечать.

— А будущая большая война? — спроси вдруг Иосиф Виссарионович, после паузы. — Тоже знаешь?

— Что-то знаю, — после длительной паузы, произнёс Немиров.

— Что-то знаешь, ха-ха… — усмехнулся Сталин.

Примечания:

1 — «Солнечные дети» — так, почему-то, называют детей с синдромом Дауна.

2 — Харам — с арабского это переводится как «грех», но также может переводиться как «заповедный» или «священный». В общем-то, в состав харама входят: убийство не по праву, воровство, лжесвидетельствование, ростовщичество, нарушение обязательств, употребление алкоголя и иных наркотических веществ, азартные игры, поедание свинины, татуировки, приношение жертв идолам, поклонение другим богам. У Немирова есть дополнения к этому списку: не смеяться, когда шутит Ленин и не делать, как говорит Ленин.

3 — Мцвади — так по-грузински называется шашлык. Есть ряд отличий от того шашлыка, который обычно маринуешь и жаришь ты, уважаемый читатель (если ты, конечно, не мегобари, которому я могу сказать только гамарджоба генацвале). Чтобы получить Ъ-шный мцвади, мясо не должно подвергаться воздействию какого-то сложного маринада — достаточно посолить и поперчить его, ну или, если совсем невмоготу и всё это для тебя слишком смело, то можно сделать маринад на основе вина и лука, но без какого-либо уксуса или иного кислотного компонента. Чтобы мцвади стал совсем-совсем Ъ-шным, жарить его надо на виноградной лозе, а если таковой нет, то сгодится древесный уголь из фруктовых деревьев, но это уже будет не совсем Ъ-шный мцвади. Подавать приготовленный мцвади нужно с аджикой или ткемали (сливовый соус), а лучше не «или», а сразу «и». Из-за того, что маринад предельно простой, мясо должно проявить себя со своих лучших сторон, поэтому для мцвади не подходит всякая шляпа из сомнительных источников.

Глава десятая. Макроэкономический свинец

*3 января 1921 года*

— Куда ты?.. — спросила сонная Людмила. — Рано ещё…

— На работу, — ответил Немиров, сразу же начавший собираться.

Новый Год прошёл весело — с вечера 31 декабря по утро 2 января они провели на даче у Ленина, которую посетило, в разное время, практически всё Политбюро ЦК ВКП (б).

Всё было прилично, ведь Новый Год в ночь с 31 декабря на 1 января празднуется впервые — партийцы чувствовали себя неловко, так как от праздника веяло буржуазным прошлым…

Аркадий решил, что страна всё равно придёт к Новому Году, поэтому убедил Ленина, что нельзя оставлять людей без праздника. И ему удалось оставить даже ёлки, но венчать их обязательно надо красной звездой, а не ангелом или чем-то подобным.

31 декабря организовали утренники во всех действующих школах — хоть что-то хорошее для детей в этой череде ужасов бесконечной войны…

Всё как в детстве Аркадия — Дед Мороз, Снегурочка… Только вот Дед Мороз в красной униформе, с красной звездой на зимней шапке, как и Снегурочка — она тоже обряжена в красное, с социалистической символикой.

До 31 декабря было пошито пять десятков тысяч парных комплектов, которые распространили по школам. Также были сформированные моторизованные группы из Дедов Морозов и Снегурочек, которые ездили по сёлам и малым городам, чтобы поучаствовать в утренниках для малых школ и училищ.

Ленин не скупился — он чувствовал, что людям нужна хоть какая-то разрядка. Поэтому детям предусматривались подарки от государства, но это разовая акция, а в дальнейшем Новый Год и всё сопутствующее на местах будет передано под ответственность местных Советов рабочих и крестьянских депутатов.

Немиров заключил, что стратегическая операция «Новый Год» завершилась оглушительным успехом.

Сам он чувствовал сейчас, что напрасно отдыхал все эти дни. Можно было сделать очень многое…

— Наверное, ты переезжай сюда, — произнёс он. — Как появится время, надо будет думать о свадьбе.

— А? О свадьбе? — сразу проснулась Людмила. — А когда?

— Я и говорю, что нужно подумать, — пожал плечами Немиров. — Летом будет оптимально. Если всё пойдёт по плану, конечно же.

— И-и-и! — взвизгнула довольная Людмила. — Тебе завтрак приготовить?

— Нет, я в буфете Смольного перекушу, — покачал головой Аркадий. — Ты свои вещи сюда перевози — съезжаемся насовсем.

Он оделся в свою форму и собрал портфель, после чего вышел во двор.

Просто так шататься по городу ему больше нельзя, поэтому его всегда ждёт отряд охраны — праздные прогулки необходимо свести к минимуму, а все передвижения осуществлять на выделенном транспорте. Впрочем, у Немирова просто нет времени, чтобы праздно прогуливаться.

— Куда едем, товарищ генерал? — спросил водитель.

— В Смольный, — ответил на это Аркадий. — Будь в гараже — в 14.50 выезжаем в НИИ «Хризолит».

Под этим почти ничего не говорящим названием скрывается научно-исследовательский институт оптики. В нём уже начали разработку первого в истории триплекса для бронетехники.

Патент на многослойное стекло купили в США, производство его будет налаживаться в Москве, а саму конструкцию универсального зеркального перископа, который должно разработать НИИ «Хризолит» предложил Аркадий.

Сейчас на броневиках есть смотровые щели для механика-водителя и радиста, оптика для наводчика, а также стереотруба для командира. Были случаи, когда пули попадали прямо в смотровые щели и наносили ранения членам экипажа, поэтому очень нужны новые приборы наблюдения.

Работа в НИИ «Хризолит» уже началась, поэтому Аркадий рассчитывал, что через пару-тройку лет появятся первые адекватные образцы, которые можно будет ставить на новые броневики, которые точно будут к тому моменту.

Он видел зеркальный перископ в виде единого и компактного изделия, которое помещается в предусмотренный разъём в броне броневика или танка, после чего прикручивается болтами. Произошло повреждение — извлечение разбитого прибора займёт меньше минуты.

Главное — основное тело перископа будет находиться за бронёй, то есть, даже если будет прямое попадание в триплекс, это никак не поможет противнику добраться до наблюдателя.

То же изделие, которое видел в своих ожиданиях Аркадий, можно будет устанавливать в подвижную установку, вмонтированную в бронемашину — таким образом можно будет обеспечить круговое наблюдение. Это не решит проблему почти полной слепоты бронемашины, но это будет намного лучше, чем смотровые щели, через которые почти ничего не видно.

В Смольном уже людно — несмотря на то, что шесть утра. После новогодних праздников накопилось много дел, Ленин уже точно тут, поэтому остальные тоже здесь, возможно, что и пораньше, чем Владимир Ильич.

— Здравствуй, Аркадий Петрович! — встретил его в коридоре Киров.

— Здравствуй, Сергей Миронович, — приветствовал его Немиров. — Ни свет ни заря, а ты уже тут?

— Ты тоже почти не отстаёшь, — усмехнулся Киров.

Он работает во ВЦИК, возглавляет отдел частных заявлений, то есть, работает с жалобами различных людей.

В целом, как человек, Киров Немирову нравился, хотя нельзя сказать, что они с ним закадычные друзья. Работа у них не пересекается, поэтому видятся они только в столовой Смольного и вот так, в коридорах.

— Как праздники прошли? — поинтересовался Аркадий из вежливости.

— Весело, — усмехнулся Киров. — Изрядно напились, гуляли по Васильевскому… Хорошо придумали с Новым Годом — хоть какая-то отдушина.

— Да, — согласился Аркадий.

Он вспомнил, как неожиданно всё обернулось с Людмилой — она решила, что пора действовать, поэтому он и сам не сразу осознал, как оказался с ней в своей квартире…

— Ладно, пора мне на рабочее место, — произнёс Немиров.

— Да, тоже пора работать, — кивнул Киров. — Увидимся на обеде.

По-хорошему, Аркадию бы в буфет, чтобы перехватить чего-нибудь вместо завтрака, но он решил, что лучше сразу включаться в рабочий процесс, а в буфет отправить секретаря, Митрофана Русакова.

Кто-то бы взял на место секретаря какую-нибудь молоденькую и симпатичненькую девушку, но у Аркадия большие планы на своих секретарей — из них могут вырасти хорошие государственные функционеры.

Первые женщины-наркомы, первые женщины-директора — это всё очень хорошо, но нынешний общественный уклад ещё не созрел для того, чтобы воспринимать это серьёзнее, чем диковинку.

И пока положение дел будет оставаться таковым, Аркадий будет всерьёз рассматривать в качестве перспективных кандидатов в будущие функционеры только мужчин. Женщины, несмотря на твёрдую позицию Ленина, создадут больше ненужных проблем.

«А вот лет через двадцать-тридцать, когда общество будет готово, будут у нас женщины-наркомы в порядке вещей…» — подумал он.

— Здравствуйте, Аркадий Петрович, — встал из-за своего стола Русаков.

— Здравствуй, Митрофан Даниилович, — кивнул ему Немиров. — Есть какие-нибудь новости по проектам?

— Никаких, — покачал тот головой. — Праздники…

— Понятно, — вздохнул Аркадий. — Надеюсь, никаких ЧП?

— К счастью, нет, — улыбнулся Русаков. — Никаких прорывов.

Немиров, поначалу, был удивлён тому, что «прорыв» сейчас — это что-то плохое. Прорывом называют нарушение какого-либо процесса, срыв работы и так далее. То есть, если на работе произошло что-то нехорошее, то это прорыв.

Изменение коннотации, по-видимому, произошло несколько позднее, и, возможно, как-то связано с индустриализацией. Аркадий пообещал себе, что будет внимательно следить за этим термином — сугубо из праздного любопытства…

— Тогда я у себя, — сказал он. — Сегодня во сколько приём?

Понедельник и среда — его приёмные дни.

— С полудня до обеда, — ответил Митрофан.

— Отлично, — кивнул Аркадий и вошёл в свой кабинет.

Свердлов, в бытность свою возглавлявший организационный отдел ВЦИК, развёл демократию, поэтому у каждого начальника есть приёмные часы, даже если он не сильно-то и связан с общественностью. Ходоки прекрасно знают, когда у кого приёмные часы, поэтому исправно посещают различных начальников, чтобы попробовать с их помощью решить свои проблемы.

Кто-то подстраивает свои выезды в приёмное время, а кто-то честно отбывает номер. А вот Аркадий, как ответственный человек, честно пытается разобраться в проблемах неуклонно прибывающих ходоков и отправляет их в компетентные инстанции.

Но у него есть целых пять с лишним часов, чтобы заняться своими прямыми обязанностями, а потом ходоки, затем обед, а после этого снова можно поработать, аж до восьми часов вечера…

«На чём я остановился вчера?» — спросил себя Немиров. — «Ах, да, отчёт Берии…»

Он погрузился в изучение отчёта, в котором Лаврентий Павлович описывал проблемы, с которыми столкнулся в степях Казахстана. Проблем, ожидаемо, было много — логистика работала плохо, поэтому он вынужден руководить ею в ручном режиме, случались сбои с поставкой рельс и даже шпал, а где-то не хватало рабочих рук, поэтому всё резко останавливалось.

Немиров относился к этому с пониманием, ведь железные дороги уже нагружены до предела — в Новосибирск едут составы со снабжением первым корпусом НОАК, а в Читу и Уссурийск идут составы с оружием и амуницией для второго корпуса НОАК.

Последний маршрут — это дополнительная головная боль для верховного командования РККА. Изначально запланировали, что освобождение Синьцзяна и Маньчжурии начнётся одновременно, но затем случился кратковременный коллапс на Транссибе, из-за которого пришлось сильно понизить темпы насыщения второго корпуса НОАК оружием, артиллерией и боеприпасами — иначе бы пришлось полностью останавливать гражданский трафик.

ВЦИК принял предварительное решение о расширении Транссибирской магистрали на дополнительные колеи, которые позволят удвоить трафик, что должно быть окончательно одобрено на очередном съезде. Резоны в этом есть — когда-нибудь придётся серьёзно расширять его, так как у большевиков имеются планы по освоению Дальнего Востока. Только вот сейчас такое совсем не ко времени…

Будь Аркадий сторонником кейнсианства, он бы, наверное, всецело одобрил происходящее, но он сторонником этого макроэкономического течения не был, хоть и признавал, что в этом что-то есть, в рамках рыночной экономики. (1)

Сейчас, когда начат десяток больших строек, когда Аркадий тратит уйму ресурсов на подготовку строительства химических производств и электростанций для производства алюминия, расширение Транссиба — это беда…

«В плановой экономике кейнсианство — это как пятое колесо, триста первый спартанец, тридцать девятый попугай…» — подумал Немиров. — «Эти принципы просто не работают в рамках плановой экономики, поэтому строительство инфраструктуры, как самоцель, чтобы рыночек сделал всё остальное сам, бессмысленно. Нет тут рыночка».

Джон Мейнард Кейнс, увы, не пережил контакта с шестью пулями из револьвера «Бульдог». А ведь графство Кембридж считалось таким безопасным…

Аркадию не нравилось устраивать такое, но ему очень важно, чтобы американцы как можно позже поняли, как им можно выбраться из своей депрессии. Что-то они придумают и без Кейнса, но если это замедлит их хотя бы на год-два — это будет, буквально, подарком для СССР.

Когда архивы рассекретят, спустя многие десятилетия, кто-то назовёт его «бешеным псом режима», «кровавым палачом» или иным эпитетом, но ему было плевать. В длительной перспективе США — это враг. В этом он уверен абсолютно.

Основательно изучив отчёт Берии, и выписав ключевые моменты в блокнот, Аркадий начал писать инструкции. То, что можно решить на месте, он не затрагивал, а касался только тех вопросов, с которыми могут помочь только из Смольного.

Пришлось очень крепко думать, поэтому Немиров испытал острую нехватку калорий и отправил Русакова в буфет, чтобы тот принёс чая с сахаром и чего-нибудь сладкого.

Выработать полноценные инструкции, в которых учтено всё, что можно, удалось только спустя два с половиной часа. После этого было написано очень длинное письмо, которое отправилось в Кокчетавскую область, в город Кокчетав, с вооружённым фельдъегерем.

Берия был далеко не дурак, поэтому сам додумает то, чего не может знать и видеть Немиров.

В целом, он не ошибся в выборе самого главного своего заместителя. Психотип человека формируется очень рано, завершая своё формирование к концу подросткового возраста. Если есть задатки отличного организатора, то они будут заложены до календарного совершеннолетия. Если их нет, то вырастить их с нуля будет или очень сложно, или вовсе невозможно.

«Просто есть люди, которые умеют управлять другими людьми», — подумал Аркадий. — «Берия это уже очень хорошо умеет, что очень гармонично синергирует с его трудоголизмом. Редчайшее сочетание, которое открывает возможность стать великим».

В прошлой жизни Немирова Берии просто очень сильно не повезло. Как будет в этой — никто не знает. На всякий случай, Аркадий выбил своему протеже вооружённую охрану, в которую подобрал ударников из проверенных и специально обученных.

Далее он занялся проблемами производства 82-миллиметровых миномётов. Назвали их МР-82, то есть, Миномёт Рдултовского 82 миллиметра.

Это изделие официально признано очень удачным, так как весит оно всего семьдесят два килограмма, применяет калиберные мины, а самое главное — относительно прицельно поражает противника на дистанции 1200 метров, а с дополнительными мешочками пороха и на все 2000 метров. Докладывают, что там два километра с лишним, но принято считать, что убедительно мина долетает только до двухкилометровой отметки.

У этого миномёта есть перспективы по удлинению ствола и переосмыслению геометрии мины, с целью увеличения порохового заряда, но это дело будущего. Нынешний МР-82 отлично закрывает все связанные с ним потребности РККА на поле боя.

Проблемы у завода не с самими миномётами, а с артиллерийскими минами. Тротила не хватает и поделать с этим, пока что, ничего нельзя. В войсках в Польше действуют четыре миномётные батареи, которые исчерпывают весь поступающий боекомплект практически в тот же день — мин производится слишком мало, поэтому с фронта не прекращают слать запросы.

С фронта ведь всё выглядит так, будто это просто какая-то досадная ошибка, что такую отличную вещь не производят в достаточном количестве…

«Похоже, что придётся прибегать к некрасивому ходу», — подумал Аркадий. — «Не хотелось бы…»

Артиллерийские мины О-231 снаряжаются четырьмя сотнями грамм тротила, но есть альтернатива — пикрат аммония, поступающий во Владивосток из США. Армия США покупает даннит, как называется у них пикрат аммония, по шестьдесят четыре цента за фунт, а большевики — это другое, поэтому они могут покупать его только за доллар и двадцать восемь центов за фунт…

Тем не менее, Немиров рад, что им вообще продают взрывчатку.

Можно заменить тротил на даннит, который слабее, что незначительно снизит эффективность артиллерийских мин. Но это вообще не проблема, ведь лучше такие мины, чем никакие.

Проблема — нагрузка на Транссиб. Закупаемый даннит концентрируется на артиллерийских складах Владивостока, потому что коллапс на Транссибе ещё не разрешился до конца. Как привезти даннит в европейскую часть Советской России, не нарушив и без того трещащий по швам план перевозок по Транссибу?

«Или ругаться с ГАУ?» — спросил себя Немиров. — «Или ругаться с мореманами?»

Был вариант начать разборку лежащих на складах снарядов. Причём выбор был между сухопутными артиллеристами и морскими. Аркадий склонялся к «раскулачиванию» вторых. Им это очень не понравится.

Сухопутные артиллеристы воспримут такие действия чуть спокойнее, так как взрывчатка никуда от них не уйдёт, а просто изменит форму, но лишь чуть спокойнее.

А производство новых миномётов лишь наращивает обороты, они, объективно, очень нужны, так как своим появлением создали нишу, которую необходимо срочно закрывать. Враг ведь ещё не понимает, как правильно действовать, когда тебя очень быстро и интенсивно обстреливают новыми снарядами, падающими очень кучно…

Он взял трубку телефона.

— Соедините с меня с контр-адмиралом Немитцем, — принял Аркадий решение.

*8 января 1921 года*

— Джентльмены, что вы думаете? — поинтересовался глава MI6, капитан 1-го ранга, сэр Мэнсфилд Смит-Камминг.

— Дрянная погода, — ответил на это глава MI5, полковник, сэр Вернон Келл.

Шёл липкий снег, было холодно, а они стояли под навесом на стрельбище 14-го полка королевской артиллерии. Слегка скрашивал эту ситуацию лишь чай, оперативно подаваемый адъютантами.

— Я о том, что вы думаете об этом боеприпасе, — поморщился Смит-Камминг.

— Это объясняет, почему они так уверенно бросали свою пехоту на наши танки, — пожал плечами полковник Келл. — Легко нивелируется увеличением толщины брони следующей модели. Сколько пробивает этот патрон? Пятнадцать миллиметров с двухсот ярдов? Нужно лишь увеличить толщину брони до двадцати миллиметров и наши танки станут неуязвимы для их винтовок.

— Я бы не был столь оптимистичен, — вмешался в беседу двух джентльменов военный министр, сэр Уинстон Черчилль.

Ему пророчили должность министра по делам колоний, что престижнее, чем должность военного министра, которая стала менее перспективной, в связи с окончанием Великой войны.

Черчилль, в свойственной себе манере, официально подал прошение об отставке ещё в июне 1919 года, но премьер-министр, Дэвид Ллойд Джордж, вопреки обыкновению, отказал ему.

У Черчилля отлично получилось наладить дела Русской освободительной армии в Парагвае, а также организовать подготовку Войска польского. Да, результаты последнего его проекта оказались не очень впечатляющими. Скорее, наоборот. Но он предотвратил возможную помощь большевиков мятежу в Германии. Сейчас им совсем не до этого, поэтому есть время, чтобы найти способ подавить этот мятеж, пока большевики не придумали, как помочь своим собратьям…

— Почему вы считаете это оптимизмом, сэр? — поинтересовался полковник Келл.

— Потому что я удосужился получить консультацию от ряда экспертов по стрелковому оружию и артиллерии, — сдержанно улыбнулся Черчилль. — И эти эксперты сказали мне, что если эксперименты по увеличению калибра русской пули ещё не начаты, то их стоило бы начать немедленно.

Этот принципиально новый тип боеприпаса, в неформальной обстановке, принято называть «русской пулей», а в официальных документах он фигурирует под названием «4.5 mm arrow».

Стараниями Черчилля, Королевский завод стрелкового оружия уже озаботился разработкой аналога под патрон калибра .303 British.

— А я слышал, от других экспертов по стрелковому оружию и артиллерии, что это невозможно, — покачал головой полковник Келл. — С увеличением калибра начнутся слишком серьёзные изменения условий, поэтому не удастся добиться аналогичных скоростей полёта этой пули, что должно нивелировать весь бронебойный эффект.

— Вообще-то, есть непроверенные сведения, что русские уже проводят работы по переделке германского патрона для противотанковой винтовки под новую пулю, — заметил капитан 1-го ранга Смит-Камминг. — И есть подозрения, что скоро новая винтовка, с новым патроном, появится в Польше.

— Признаюсь, этого я не знал, — вздохнул полковник Келл. — Но это лишь значит, что нам нужно дополнительно нарастить броню наших танков.

У Уинстона Черчилля было, что сказать и на этот случай, но он посчитал, что сведения о распределённой броне, которая показала себя против таких патронов очень хорошо, полковнику Келлу совершенно ни к чему.

— А всё потому, что сэр Мэнсфилд вам не докладывает, — сдержанно улыбнулся Черчилль. — Но к чему я вас здесь собрал? Эти бронебойные патроны — далеко не всё, что сумели изобрести большевики. Есть сведения о новом блиндированном грузовике, но уже не об эрзаце, а о чём-то специально разработанном для боевых действий. Также говорят о некой новой концепции ведения войны, которая не подразумевает позиционного характера боевых действий. Это приводит нас к однозначному выводу: они строят могущественную машину войны, которую обязательно обратят против нас, как только почувствуют, что готовы.

— Возможно, — слегка дёрнул плечами полковник Келл.

— Премьер-министру это не понравится, — проворчал капитан 1-го ранга Смит-Камминг.

— Ему не нравятся любые мои слова, которые я говорю о большевиках, — улыбнулся Черчилль. — Я с трудом сумел убедить его выделить финансирование РОА в Парагвае. И, похоже, что это было последней каплей — больше из него не выжать.

Это не значит, что он не будет стараться.

— Так каков план? — спросил полковник Кэлл.

— Просто делайте свою работу, джентльмены, — ответил Черчилль. — Только обратите своё пристальное внимание на Россию. Сейчас нет ничего важнее, чем это.

Примечания:

1 — Кейнсианство — в эфире нашей ночной частоты снова рубрика "Red, ты зачем мне всё это рассказываешь?!" - это экономическая теория, основанная на идеях британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. Кейнсианские постулаты утверждают, что совокупный спрос (общий уровень потребления, инвестиций и правительственных расходов) является основным двигателем экономического роста и занятости. В связи с этим люди начали думать и соображать, в результате чего додумались до того, что наибольшую отдачу даёт строительство инфраструктуры и сопутствующего. Это значит, что если хочешь, чтобы у тебя всё заработало, как надо, необходимо строить дороги, железные и асфальтированные, чтобы расширялся доступ к различным городам, а там, где это хоть как-то стрельнуло, надо строить школы, больницы и так далее. Это создаёт кучу рабочих мест, что повышает занятость людей, которые расходуют своё бабло на свои потребности. В процессе это создаёт цепочку создания добавленной стоимости, снизу вверх, как в одном старинном анекдоте. Ты, уважаемый читатель, ещё не слышал этот анекдот? Так я тебе расскажу, ведь он вкратце описывает, как происходит этот процесс. Короче… В небольшой провинциальный городок приезжает богатый турист. Оставив в залог 100 долларов хозяину гостиницы, он поднимается посмотреть комнаты. Хозяин гостиницы, не медля ни минуты, берёт купюру и бежит с ней к мяснику, отдать долг. Мясник, с купюрой в руках, бежит к фермеру и отдаёт ему долг за говядину. Фермер отдает долг владельцу автомастерской. Владелец мастерской направляется в местный магазин и отдаёт долг за продукты. Хозяин магазина бегом к местной проститутке, которая из-за кризиса «обслуживала» его в долг… Девочка сразу бежит к хозяину гостиницы и отдаёт ему долг за комнаты, которые она снимала для клиентов. В этот момент обратно спускается турист и говорит, что не нашёл подходящей комнаты, забирает залог и уезжает. Никто ничего не получил, но весь городок теперь живёт без долгов и с оптимизмом смотрит в будущее… На самом деле, этот анекдот больше о циркуляции денег, но также он показывает создание добавленной стоимости за счёт ликвидации долгов и ускорения движения средств. В общем-то, кейнсианство описывает экономику гораздо сложнее, ведь тут речь о макроэкономике, которую ещё никто толком не смог объяснить, но суть, которую правильно поняли в КНР и не совсем правильно поняли в РФ — строй инфраструктуру и будет тебе счастье. Кейнс сформулировал своё видение в период разгара Великой депрессии, и она была воспринята как ответ на происходящую задницу. Увы, но ответ был неверный, потому что кейнсианство и предлагаемые им методы лишь купировали острые углы, не решая ключевую проблему. Потому что вопрос — а что будет, когда инфраструктура во всех мыслимых местах будет построена? США сейчас изрезаны бесконечными трассами и опоясаны железными дорогами — а дальше что? Но, на самом деле, вовремя нашлось новое временное решение. Началась Вторая мировая война, которая надолго отложила назревший вопрос. И тогда все подумали, что кейнсианство — это рабочая тема. Она ведь реально помогала до войны, ведь так? Война всё списала, экономика США оздоровилась и начала экспансию на внешние рынки. Но проблема-то никуда не делась, просто весь срач на кровати накрыли одеялом. И, ретроспективно, мы видим череду кризисов капитализма, а прямо сейчас вплотную приблизились к следующему. Точнее, сейчас мы вплотную приблизились к тому моменту, когда окончательно порвётся одеяло, которым когда-то оперативно накрыли мировой экономический кризис 2008 года. А ты знаешь, уважаемый читатель, кто говорил, что от этого дерьма капиталистическая система никогда не избавится, потому что это в её структуре, и что каждый кризис будет тяжелее предыдущего? Карл Генрих Маркс. И он умер почти за двадцать лет до первого мирового кризиса, поэтому над ним посмеивались современники — ведь это невозможно, потому что этого не может быть никогда. А в 1900 херакнуло по-крупному, в первый раз. И уже стало не смешно. В Российской империи, например, из-за того, что стало совсем не смешно, от голода умерло около 3 миллионов человек. Именно поэтому, несмотря на то, что Маркс умер аж в 1883 году, его будут продолжать усердно поливать дерьмом все эти современные агитаторы от экономики, но они никак не смогут прикрыть своим дерьмом тот факт, что он предсказал и это сбылось, и до сих пор сбывается, надёжно, как швейцарские часы. Ведь на самом деле он не предсказал, а спрогнозировал, ведь этот бородатый дядька проник прямо в башку капитализма и познал его суть. И история показала, что он был прав — кризисы никуда не делись и они систематически случаются, с последовательным наращиванием масштаба, несмотря на все эти кейнсианства, посткейнсианства и прочие учения, которые уверяют нас, что это просто череда досадных факапов, в которых нет никакой закономерности, или вовсе не касаются этого вопроса. Но Маркс, ещё в конце XIX века, выстрелил им в лицо. Неправоту простить легко, а вот правота непростительна. И б№%дей до сих пор корёжит.

Глава одиннадцатая. Все нужные люди

*11 января 1921 года*

— Гор!!! — прорычал раненый Лев и выпустил остаток магазина Маузера С96 в тело рухнувшего на спину штурмовика. — Золст штарбн!

Убит.

Троцкий привалился к стене коридора и осел.

— Фельдшера! — заорал он на немецком. — Фельдшера!

Очень сильно болела левая нога, в районе икры, но в остальном он, вроде бы, цел. Только вот он уже видел, как быстро человек может истечь кровью, если его вовремя не перевязать…

Примчался санитар, на шлеме которого был намалёван краской красный крест.

— Кто зачищал это здание?! — недовольно выкрикнул Лев.

Он заходил сюда, чтобы по-быстрому справить малую нужду. И это у него получилось, но только прямо в штаны.

«Зато быстрее, чем я планировал», — усмехнулся своей мысли Троцкий. — «И где теперь взять сухое бельё и чистые штаны?»

— Я не знаю, товарищ… — ответил фельдшер, мужчина лет двадцати пяти.

— Перевяжи мне ногу, — велел ему Троцкий, а затем посмотрел на труп вражеского штурмовика. — Эта фрайкоровская сука чуть не убила меня!

Здесь не должно было быть никого. Штурмовые группы противника, которые поставили себе целью занять этот комплекс некогда жилых зданий, были уничтожены ещё час назад. Это уже тыл!

Возможно, этот штурмовик выжил и решил спрятаться тут…

— А теперь найди мне здесь хоть какое-то бельё и штаны, — попросил Лев фельдшера. — Стой! Возьми автомат и патроны у того поганца!

Фельдшер козырнул и забрал оружие штурмовика. Он умело перезарядил автомат и, без стеснения или брезгливости, снял с трупа поясной ремень и подпоясался им.

Одежду он искал всего несколько минут. Дом совсем недавно был жилым, некоторые жители не успели забрать свои вещи, поэтому Лев обзавёлся чистыми трусами и штанами. Трусы он надел сам, а вот со штанами ему потребовалась помощь фельдшера.

— Как тебя зовут? — спросил Лев.

— Обер-вахмистр Эрнст Майзель, — представился фельдшер.

— Лев Троцкий, — представился Лев, поправив очки. — Эрнст, помоги мне выйти из дома.

Они выбрались из здания.

— Где все? — огляделся Троцкий.

— Ваш батальон ушёл вперёд — штурмовики начали контратаку, — ответил Майзель.

— А ты тогда здесь откуда? — удивился Лев.

— Хотел отлить в спокойной обстановке, товарищ, — ответил Эрнст. — Не получилось…

— Ладно, понятно, — вздохнул Троцкий. — Помоги мне добраться до госпиталя. Но сначала отлей где-нибудь в сторонке.

Сейчас они штурмуют Франкфурт-на-Майне, важнейший город Германии. Берлин Троцкого не интересовал, потому что в Берлине точно не произойдёт того, что произошло в Рурской области, которая к северо-западу отсюда.

Эрнст отошёл метров на двадцать и справил нужду. Судя по длительности процесса, по нужде он хотел очень сильно.

— Можем идти, — сказал он, вернувшись.

— Идём, — кивнул Лев.

В Рурской области готовится рабочее восстание. Если не там, то где?

Рабочее движение в Руре очень сильно, поэтому там подпольно формируется Красная Гвардия, которая быстро расправится с местной полицией, а затем поможет Народной Армии покончить с остатками Рейхсвера, держащими оборону на границе с Руром. Вражеское командование тоже всё прекрасно понимает, поэтому и стягивает туда все свои силы.

— Ты до этого воевал? — спросил Лев.

— Воевал… — ответил Эрнст.

— Какой фронт? — поинтересовался Лев.

— Западный, — вздохнул Эрнст. — Сначала во Фландрии, а затем во Франции. А при Сомме меня подстрелили. При штабе артиллерийского полка состоял…

— А потом? — спросил Троцкий.

— А потом наш артиллерийский полк отправили на Восточный фронт, где всё как-то резко стало очень плохо, — пожал плечами унтер-офицер. — Участвовал в «Фаустшлаге».

— «Фаустшлаг»? — не понял его Лев.

— Операция, которая должна была всё изменить, — объяснил Майзель. — Не изменила. Там меня снова ранили, после чего я оказался под Вологдой. А дальше ты, товарищ Троцкий, уже знаешь, наверное.

— Знаю, — кивнул Лев.

— Мы почти пришли, — сказал Эрнст.

— Но если ты служил в артиллерии, то как стал фельдшером? — нахмурился Троцкий.

— В артиллерию не попасть — её у нас маловато, — пожал плечами Майзель. — Да и я уже привык в фельдшерах.

— Понимаю, — произнёс Лев.

Они добрались до госпиталя, где его приняли.

— Напиши, в каком подразделении служишь — я тебя не забуду, — попросил Троцкий.

Майзель вытащил небольшой блокнот, написал в нём требуемую информацию и оторвал лист.

Троцкого сразу же повели на операцию. Возможно, ранение не серьёзное, но рисковать никому не хотелось.

Бои за Франкфурт на пике накала. Очень близко грохочет артиллерия, беспощадная к историческим зданиям и мирным жителям, а где-то вдалеке слышатся перестрелки. Лев лежал на кушетке и терпел, пока медсестра разматывает повязку на его ноге.

Они вложили всё в это наступление. Резервов нет, и лишь от их решительности зависит успех всей кампании.

Дивизии Народной Армии Германии измочалены и измотаны в боях, но их боевой дух высок, как никогда — Веймарское правительство в панике и прячется в Берлине. Рейхсвер практически разгромлен, тут и там вспыхивают локальные рабочие восстания — Германия жаждет свободы и идёт к ней…

Добровольцы присоединяются к Народной Армии, но это уже совсем не те солдаты, с которыми начинал Троцкий. Боевой опыт не у каждого, ведь гораздо выгоднее, в денежном смысле, вступить во фрайкор, поэтому основная масса ветеранов уже там.

Но фрайкоры до сих пор не могут организоваться, так как, в отсутствии авторитетной власти над ними, каждый командир считает себя вольным самому решать, какие приказы выполнять и куда идти. А Веймарская республика, после всех успехов Троцкого и его армии, это что угодно, но не авторитетная власть.

Пока большая часть фрайкоров «стойко обороняет» Берлин, Лейпциг, Дрезден, Ганновер и Бремен, судьба Германии решается во Франкфурте.

Рейхсвер и самые адекватные отряды фрайкора дерутся за этот город с лихим отчаянием, но их слишком мало. Город уже взят более чем наполовину, что уже надломило хребет воле обороняющихся. Исход этого штурма однозначен.

Только вот Лев боялся возвращаться к одной мысли. Личный состав Народной Армии неуклонно сокращается в кровопролитных боях, и до штурма оставалось чуть меньше половины от той штатной численности, с которой они заходили в Германию. А ведь штурм Франкфурта обойдётся очень дорого…

«Что делать, когда они закончатся?» — спросил себя Лев.

*16 января 1921 года*

— Добрый вечер, господин президент — изобразил Леонид поклон.

— Это выдаёт в вас иностранца, мистер Карчевскои, — улыбнулся Вудро Вильсон. — У нас не кланяются даже президентам.

«У нас тоже, мерзкий ты старикашка», — подумал Курчевский, продолжая доброжелательно улыбаться.

Ему нужно было изображать старорежимного дельца, который строго чтит чины и очень хорошо знает, кому нужно целовать зад, а на кого нужно гадить сверху.

— Проходите, — пригласил его Вильсон в Овальный кабинет.

Сюда пускают далеко не каждого. Леонид и сам удивлён тому, что его позвал на встречу аж президент США. Казалось бы, где Курчевский и где Вильсон — нет видимых причин, почему эта встреча вообще состоялась.

Они прошли в кабинет, где президент занял кресло у разожжённого камина и указал Леониду на соседнее кресло.

— Виски? Бурбон? — поинтересовался президент.

— А у вас есть водка? — слегка схулиганил Курчевский.

— Я это предвидел, — улыбнулся Вильсон. — Картер!

Вошёл чернокожий в форме дворецкого и закатил в кабинет тележку. На ней стояло блюдо, закрытое полированным баранчиком.

— Блины со сметаной и чёрной икрой! — объявил чернокожий и снял баранчика. — Водка «Столичная», охлаждённая во льду!

Курчевский изобразил, будто бы удивлён, что вызвало довольную улыбку Вильсона.

Вудро Вильсон уже сошёл с дистанции — на выборах победил Уоррен Гардинг, который вступит в должность 4 марта. Номинально Вильсон ещё президент, но ничего серьёзного он предпринимать уже не имеет права — таковы традиции.

— А ничего, что я буду пить водку перед вами? — спросил Леонид.

— Я разрешаю вам, — улыбнулся Вильсон. — Если вас это успокоит, то я тоже выпью. Картер.

Негр разлил ледяную водку по рюмкам, которые поочерёдно вручил собеседникам.

Леонид приподнял рюмку, удостоился такого же жеста от президента, после чего залпом выпил и занюхал рукав пиджака.

Вильсон тоже выпил свою порцию и заметно поморщился, после чего взял один из завёрнутых блинов со сметаной и икрой.

— Могу показаться грубым, но мне очень хочется узнать, в чём причина этого приглашения? — перешёл Леонид к делу.

Он понимал, что дело в деньгах и бизнесе. Он купил недавно «Davis-Douglas Company», которая начала распадаться — ценности в ней особо не было, но Курчевского привлёк Дональд Уиллс Дуглас, в котором он увидел потенциал.

В честь такого события, пока не стало слишком поздно, Леонид переименовал свою компанию в «K-Aircraft».

Гленн Мартин тоже уже склонен принять предложение по слиянию — Леонид очень хорошо запомнил инструктаж от Немирова.

«Надо давить их, пока они ещё чайники», — вспомнил он цитату.

Мартин может принять условия Курчевского, но колеблется. А ведь Леонид пообещал многое. Гленн Мартин войдёт в совет директоров, а также получит свой опытный завод, на котором сможет самостоятельно разрабатывать свои модели, но на определённый годовой бюджет.

Главное условие Леонида — чтобы Гленн не вылезал с этого завода и не основывал новых компаний. Иначе это будет война, в которой компания «Мартин» точно проиграет, из-за нечестных конкурентных преимуществ Курчевского.

Следующим серьёзным противником будет компания братьев Райт. Остальные — это так…

Курчевский, почти не заметив никаких изменений, «съел» компанию «Аэромарин», которой владел забавный парень по имени Инглис Мур Апперку. У компании не было практически ничего, но имелся риск, что она «взлетит» в будущем, а такого Леониду не хотелось. Беда «Аэромарина» была в продаже военных излишков на гражданском рынке, что сильно подбило её преуспевание — хуже всего было то, что армия продавала некогда закупленные на военные нужды самолёты Аэромарин 39 дешевле, чем производитель — такой удар переживёт далеко не каждый.

Инглис Апперку ушёл из бизнеса с двумя сотнями тысяч долларов и Леонид считал, что этот забавный паренёк должен благодарить судьбу, что всё завершилось для него настолько благополучно.

А вот компания братьев Райт — это другое…

«Да что там осталось от братьев Райт?» — подумал Леонид. — «Одно название». (1)

— Я вызвал вас не просто так, — улыбнулся Вильсон. — Наш разговор будет иметь деловой характер. Вы — человек дела, а я, предположим, имею некоторые знакомства…

Курчевский подозревал, что его наглые действия не останутся без внимания властей. Не так давно тут очень гулко громыхал Джон Рокфеллер, который занимался ровно тем же, чем занимается Леонид, но на рынке нефти и керосина. Против Рокфеллера применили акт Шермана, (2) который вполне может быть применён и против Курчевского…

«Нет, рылом не вышел», — пришёл к выводу Леонид. — «Где Рокфеллер, а где я? Мелковат».

— Мои знакомые очень внимательно следят за вашими успехами, мистер Курчискай, — продолжил пока что президент США. — Вы начали очень активно, на очень новом и перспективном рынке и сразу же принесли пользу Америке — новый материал, корч-древесина, выводит нашу военную авиацию на новый уровень. И после такого феноменального успеха, оказалось, что у вас недавно совершил первый полёт истребитель, вооружённый четырьмя пулемётами и несущий целых четыре бомбы. Поздравляю, мистер Карчискоу.

Это правда, К-1 совершил свой первый полёт, совершил пробный круг и осуществил успешную посадку.

Сразу же вылезли проблемы с фюзеляжем, двигателем, шасси и даже фонарём кабины, но ничего критического и непоправимого.

Пока остальные копошатся в дерьме, Леонид создаёт самолёт-моноплан, опережающий конкурентов на несколько лет.

Максимальную скорость проверить удалось только через две недели, когда были решены обнаруженные проблемы. Она составила целых 327 километров в час, что есть новый мировой рекорд скорости.

Лётчик-испытатель, Борис Васильевич Сергиевский, бывший штабс-капитан царской армии, навязанный Леониду Марией Константиновной, сообщил, что никогда не летал ни на чём подобном и он в полнейшем восторге.

Американцам, конечно, не понравилось, что рекорд скорости на американском самолёте сделал какой-то русский, но никто ничего не сказал — его компания.

Рекорд официально зарегистрирован.

Первый в истории самолёт из корч-древесины.

Первый в истории моноплан, преодолевший порог скорости в 150 километров и не развалившийся при этом.

Первый в истории русский пилот, поставивший новый рекорд скорости.

Первый в истории самолёт, преодолевший порог в 327 километров в час.

Первый в истории истребитель, который был заказан Армией США ещё на стадии кульмана.

— Можно просто Леон, — произнёс Курчевский, которому не нравилось, как президент гнёт его фамилию языком.

— Леон, — доверительным тоном обратился к нему президент. — Прошу вас передать мистеру Сержиевски мои поздравления с рекордом.

— Обязательно, господин президент, — кивнул Леонид.

— Угощайтесь, Леон, — указал президент на блины со сметаной и икрой. — Наши повара очень старались, чтобы попытаться напомнить вам о потерянном доме. Не могу представить себя на вашем месте, но я вам искренне сочувствую. Возможно, когда-нибудь, большевики падут и вы сможете вернуться в ту Россию, которую вынуждены были оставить…

— Возможно, — произнёс Леонид, изобразив, будто он растроган.

А он чётко понимал, что дома, наконец-то, началась нормальная жизнь. Армия сильна, многовековые вурдалаки согнаны с народной шеи, а в ту Россию, где ему пришлось идти по головам, чтобы добиться хоть чего-то, он возвращаться не хотел. Даже с деньгами и влиянием.

Но сейчас он понял, что очень скучает по дому. И притворная грусть перешла в настоящую.

В Советской России он пожил относительно недолго, но все изменения, которые он видел, были положительными, даже несмотря на адские трудности, вставшие перед страной.

«Мне надо было отказаться…» — подумал он с искренней печалью. — «Что толку ото всей этой пыли в глаза, ото всей этой напускной роскоши? Дома творится что-то великое, первое в истории… А я тут…»

— Не печальтесь, — заметил, как изменилось лицо Курчевского президент Вильсон. — Всё наладится.

— Когда-нибудь… — тихо произнёс Леонид.

Они посидели в молчании примерно минуту, после чего Курчевский принял у дворецкого полную рюмку и взял с подноса блин с икрой и сметаной.

— За знакомство! — сказал он на русском и чокнулся рюмкой с рюмкой президента.

Сразу же закусив ледяную водку блином, Леонид довольно улыбнулся.

— Думаю, пора переходить к делам, — произнёс он.

— Картер, будь добр, оставь нас, — попросил Вильсон дворецкого.

Негр с достоинством кивнул и вышел из Овального кабинета.

— Итак, — Вудро Вильсон потёр руки. — Есть группа единомышленников в Демократической партии. Она преследует одну простую и понятную цель — повышение обороноспособности нашей страны. И они видят, что вы, несмотря на то, что родились не на нашей свободной земле, проявляете черты истинного американца. Они думают, что ваши изобретения помогут усилить мощь Америки — вы ведь не собираетесь ограничиваться одной удачной моделью?

— Конечно же, нет! — заверил его Леонид и изобразил неуверенную улыбку. — У меня грандиозные планы на авиацию!

Кто-то, на его месте, не стал бы лезть в рискованную отрасль, где надо идти на ощупь. Кто-то ограничился бы лапшой быстрого приготовления, уже надёжно завоевавшей весь низший ценовой сегмент еды — но у него есть задание от Родины. И он будет исполнять его до тех пор, пока есть кровь в жилах.

Лапша — это всего лишь деньги.

— И это замечательно, Леон, — улыбнулся Вильсон. — Если вам потребуются инвестиции…

Нужды в деньгах у него не было. Другие бизнесы многократно перекрывали все авиационные потребности. А если что-то вдруг, то Марфа Кирилловна и Пахом Александрович субсидируют. Только вот это не предложение.

— Конечно, — без раздумий согласился он.

— Великолепно, — снова улыбнулся президент. — Ждите звонка в ближайшие дни. Приглашаю вас в свой охотничий домик на следующие выходные. Там будут все нужные люди.

*1 февраля 1921 года*

— Ну вот… — поморщился Жуков.

Он стоял перед телами, накрытыми кусками старой и грязной шерстяной ткани.

Очередная банда повстанцев попыталась устроить нападение на арсенал города Урумчи. Итого — четверо погибших лебинов, то есть, рядовых НОАК, а также двадцать девять погибших повстанцев, которые, судя по всему, из уйгуров.

— Собрать во дворец наместника всех уйгурских старейшин, — приказал Жуков.

Воевать с ними можно бесконечно, тут очень много людей, но Георгий решил, что гораздо продуктивнее будет договариваться. Все чего-то хотят.

«Надо бы переименовать этот дворец», — подумал он. — «Что ещё за наместник? Наместник Маркса на Земле, ха-ха-ха?»

Жуков ещё раз посмотрел на убитых повстанцев, после чего направился во дворец наместника.

Тронный зал отсюда демонтировали и увезли в Петроград, чтобы воссоздать в музее, а вместо тронного зала оборудовали штаб. Тут в центре большой стол на двадцать посадочных мест, у стен столы для писарей и иных штабных должностей, а в правом углу, вне зоны поражения осколков и пуль снаружи, стоят две радиостанции.

Взять Урумчи оказалось гораздо проще, чем дойти до него.

Батареи противника на высотах, как оказалось, воевали доктринами XIX-го века — позиции артиллерии оборудовали плетёнными габионами с землёй и баррикадами из мешков то ли с песком, то ли тоже с землёй. Окопы для личного состава рыть в каменистой почве китайцы поленились, а мятежники, видимо, не подсказали, насколько это важно…

В итоге, после ночного развёртывания артиллерии, батареи на высотах были уничтожены. Урумчи оказался без артиллерийского прикрытия, поэтому открылась возможность подойти к полуразвалившимся средневековым стенам города.

А дальше было делом техники — артиллерии и доехавших броневиков…

Бывшие корниловцы, к сожалению, не решились вступить в бой, а просто отступили дальше на восток, в горы.

— Вечного здоровья и процветания тебе, полковник-агза… — в пояс поклонился самый старший из старейшин. — Я — Исмаил Турсун, аксакал карамайских уйгуров…

«Агза» — это «старший» на уйгурском. Как подсказали Георгию, это уважительное обращение либо к старшему по возрасту, либо к старшему по положению. Сейчас речь о втором — уйгурские старейшины признают его старшинство. И это было хорошо.

Жуков молчал. Он внимательно рассматривал стоящего перед ним старика.

Одет тот был в выцветший ватный халат, на голове его была тюбетейка. Единственное, что выделялось из одежды — красные сапоги из кожи, с позолоченным орнаментом. Кожа лица в морщинах, борода белая и доходит длиной до середины груди.

— Для чего ты собрал нас, полковник-агза? — вновь нарушил тишину аксакал Исмаил.

«Аксакал» — это, буквально, «белобородый», то есть, старый. По сути, старейшина.

— Ночью была предпринята попытка налёта на наш арсенал, — произнёс Георгий. — Это были уйгурские юноши.

— Да, это был оттуз огул Фаруха, — кивнул старик Исмаил.

— Что такое оттуз огул? — не понял его Георгий.

— Это союз тридцати юношей, — подсказал стоящий рядом майор Лю Синь. — Традиционное объединение уйгурских юношей.

— Тридцать? — переспросил Жуков. — Но убито было двадцать девять. Где тридцатый?

— Мы накажем его, полковник-агза… — подал голос аксакал.

— Выдайте его нам, — приказал ему Георгий. — Не вынуждайте нас показывать наш гнев.

— Хорошо, мы отдадим его вам, — склонил голову Исмаил. — Он будет казнён?

— Суд решит, — безразлично ответил Жуков. — Теперь по поводу этих нападений…

— Товарищ полковник… — тихо обратился к нему майор Лю Синь.

— Что? — повернул к нему голову Георгий.

— Аксакалы не имеют реальной власти, — тихо сказал китаец. — Договариваться с ними бесполезно — они ничего не могут… Беки — вот кто наш настоящий враг…

— Исмаил-агза, — вернул Жуков взгляд на аксакала. — У меня есть выгодное предложение для тебя и твоего рода. Я прощаю того юношу — можете оставить его себе. Но если вы будете выдавать мне местоположение беков, чинящих препятствия снабжению моих войск, то я буду щедр с вами. У нас есть много товаров, которые вам бы не помешали. Оружия у вас и так хватает, как и боеприпасов, поэтому я готов одаривать вас щедрыми дарами Советской России. За верное местонахождение одного бека я буду выдавать выдавшему его роду ценных товаров на сумму не менее двух тысяч рублей.

— Это было… неожиданно, — шепнул ему на ухо майор Лю Синь.

— Прекрати шептать мне на ухо — я тебе не граф или герцог какой-нибудь, чтобы личного наушника иметь, — попросил его Жуков. — Если есть, что сказать — говори, как есть и при всех.

— Понял тебя, товарищ полковник, — кивнул китайский офицер.

— Как ты услышал и понял мои слова, Исмаил-агза? — спросил Жуков, после чего оглядел остальных аксакалов. — Как их услышали и поняли вы, почтенные аксакалы?

— Мы услышали и поняли тебя, полковник-агза… — степенно кивнул старик Исмаил. — Мы передадим эту весть остальным.

Слышал Георгий как-то историю о том, как начинал генерал Немиров. Ходит байка, будто какой-то пуштунский вождь объявил награду за его голову, а тот предложил вдвое больше. И будто так получилось, что Немиров просто сидел на камне, а потом калаши-торговцы принесли ему голову «заказанного».

Регион чем-то схож с Кафиристаном, который в полутора тысячах километров отсюда. И Жуков решил, что это может сработать.

«Головы беков мне приносить не надо», — подумал Георгий, — «но вот дать наводку на их тайные лагеря конным егерям — это милое дело…»

Это уже было приближено к дипломатии. С местной спецификой.

Примечания:

1 — Wright Aeronautical — уважаемый читатель, ты этого не просил, но она снова тут — рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — здесь история может показаться слегка запутанной. Изначально братья Райт учредили компанию Wright Company в 1906 году, потом она снюхалась с компанией Гленна Мартина, который предложил ей слиться в 1916 году. Беда была в том, что тот брат, которому достались все мозги, Уилбур Райт, умер от брюшного тифа в 1912 году, а Орвилл Райт, который был гораздо осмотрительнее при поедании моллюсков на светских раутах, по его же словам, испытывал отвращение к бизнесу и ему в хрен не упёрлось управлять вот этим вот всем. Уилбур, кстати, тоже терпеть не мог ведение бизнеса, но, в отличие от братухи, разбирался в нём. В 1915 году Орвилл Райт всё бросил и толкнул свою компанию на сторону, после чего больше в этом борделе не появлялся. И вот, Гленн Мартин предложил компании Wright, которая уже без единого Райта, слиться, типа, сейчас мы такое забабахаем — закачаетесь. Но там уже совет директоров какой-никакой образовался, поэтому что-то не срослось и компания Wright-Martin просуществовала очень недолго. Развод произошёл, компания, просуществовавшая три года, в 1919 году разделилась на два независимых куска — Wright Aeronautical и Glenn L. Martin Company. Дальше Wright Aeronautical должна была слиться с Curtiss Aeroplane and Motor Company в 1929 году, чтобы образовать Curtiss-Wright Corporation, которая здравствует и поныне. По состоянию на 31 декабря 2023 года, чистая прибыль — 354,5 миллиона долларов США, а общий капитал — 2,328 миллиарда долларов США, а всего активов — на 4,621 миллиарда долларов США. Но в романе Кёртисс, ещё на стадии кипятильника, с потрохами выкупил некто Леон Карчеус, который впоследствии начал азартно жрать всех остальных игроков на авиационном рынке США…

2 — Акт Шермана — вообще, Рокфеллер — это мой любимый злодей из нашей с тобой истории, уважаемый читатель. Если брать ось мировоззрения из настолки D&D, то Рокфеллер — это «законопослушный-злой», прямо образцовый персонаж для этого мировоззрения. В принципе, Леонид Курчевский в своей сюжетной арке повторяет действия Джона Рокфеллера, но в миниатюре, где-то под микроскопом. Рокфеллер, в конце XIX века, изобрёл имбу — стандартизировал бочки для перевозки керосина, обеспечил единообразие керосина, а также наладил чёткую логистику, чего не смогли сделать его конкуренты, из-за чего, кстати, он и назвал свою компанию «Standard Oil». Стандартное топливо, которое всегда одного и того же качества, всегда поставляется в срок, всегда чистое и всегда в красивых и исправных бочках. На тот момент это оказалось имбой. С этой имбой на руках, Рокфеллер начал поглощать конкурентов, причём наглухо: «вот тебе деньги — вали отсюда нахрен, но оборудование и работников оставь». Покупаемые предприятия приводились к требуемому стандарту, что увеличивало долю предложения Рокфеллера на рынке — его керосин не был дерьмового качества, поэтому люди только радовались. Всего за десять лет, с 1870 по 1880 год Рокфеллер обожрался чужими компаниями настолько, что перерабатывал 95% всей добываемой в США нефти. В 1882 году он основал Standard Oil Trust, трест из 40 компаний, что превратило эти 40 компаний в одно юридическое лицо, полностью подчинённое одному физическому лицу — Джону Рокфеллеру. В 1894 году он стал первым в истории человечества долларовым миллиардером. Это сейчас их так много, что их даже куры не клюют, но и миллиарды у нас нынче совсем не те… С 1894 года до 2024 года инфляция доллара составила около 3300%, то есть, 1 миллиард долларов США образца 1894 года — это 33 миллиарда долларов США образца 2024 года. Это всё примерно, плюс-минус локоть, потому что надёжные данные об инфляции доллара у нас есть только с 1913 года. До Илюхи Маска и Ваньки Безоса с 33 миллиардами, конечно, как Безосу до Марса, но Рокфеллер был первым и единственным до 1900-х. Крёз — сирота казанская, если сравнивать с Рокфеллером. Так вот, увидели, что вся нефть добывается и перерабатывается в одно лицо, а топливо начинает играть всё большую и большую роль в экономике, ещё в 1890 году — увидел это сенатор Джон Шерман, который предложил законопроект, чтобы это самое, тут вам не тут, вообще-то. Нет, написано было хорошо и красиво — тресты с целью ограничения свободы торговли создавать запрещено, как и вступать в сговор с целью этого, а окружные прокуроры обязаны преследовать покушенцев на такое, штрафовать, конфисковать и сажать в тюрьму на срок до 10 лет. Закон красивый, всё с этим хорошо, но его не использовали вообще никак, потому что то ли было слишком ссыкотно, то ли подходящий момент никак не наступал… Началось всё только в 1901 году, когда в кресло президента, в результате досадного факапа, сел Теодор Рузвельт. Вот он-то сразу вспомнил об Акте Шермана, который запрещал формирования трестов с целью, ключевая фраза, ограничения свободы торговли. Этот акт писался специально под Рокфеллера и его «Standard Oil». Дело насчитывало 14 495 страниц, в 1371 документе, в 21 томе. И только в 1909 году федеральный суд постановил распетушить «Стандарт Ойл» на семь компаний, которые сохранили в своих названиях «Standard Oil», но потом сделали ребрендинг в такие прикольные компании как Exxon, Mobil, Chevron, Amoco, Conoco, Sun и один кусок впоследствии был выкуплен великобриташками и стал американским отделением British Petroleum. Как видишь, это все те ребята, которые сейчас азартно сосут из всех щелей Земли-матушки, во всех её уголках. Помог ли Акт Шермана? В моменте — да. Глобально — нет. Все эти дочери «Standard Oil» никогда не ругаются друг с другом и не пытаются друг друга сожрать, как оно должно быть в нормальной конкуренции метафорического свободного рынка. Местами они действуют сообща, местами делают вид, что вообще не при делах, а местами изображают конкуренцию, если прямо очень надо покрутить барашка. Но всё у них давно поделено, поэтому они сосут, можно сказать, по картельному сговору. Лёня Курчевский, по сравнению с Рокфеллером, даже не шелудивый щенок, а не самый важный микроб на блохе, шестерящей у пятого заместителя главной блохи на этом щенке. Но микроб, занимающий очень интересную позицию.