Нашествие 1802 года

Глава 1

Июнь 1802 г. Королевство Шотландия.

Шотландия умирала. Хотелось бы, для красного словца сказать, что старая Шотландия умирала в муках, но это будет явной неправдой. В мрачной депрессии эта страна умирала тихо и мирно.

Этот край земли всегда был территорией примитивных варваров, где в местах со странными, тарабарскими названиями, на диких пустынных окраинах, в краю туманов и вереска, словно стаи голодных псов жили разнообразные племена дикарей.

И удивительное дело, об небольшие отряды этих голых, волосатых, раскрашенных и татуированных ублюдков, словно штормовые волны о гранитные утесы, разбивались и бессильно откатывались назад закованные в железо хваленые римские легионы. Великий Рим ничего не мог поделать, дисциплина и порядок потерпели крах, сталкиваясь с местной дикостью и яростью. Ценой больших усилий император Септимий Север завоевал равнинную южную часть страны - край унылых торфяников, загнав варваров в горы Каледонии.

Обустроив границу стенами и укреплениями, римляне попытались колонизировать захваченные земли, но не тут-то было. Загнанные в горы грязные варвары, которых римляне называли пиктами - "разрисованными" "жили в лесу и молились колесу". Вернее эти народы, осколки палеолита, поклонялись палкам, камням и пенькам, принося им кровавые жертвы. Но дикари, любители кровавых битв, унаследовали от предков и сохранили первобытную ярость в своих жилах и клокоча ненавистью без конца нападали на римлян. Каледонские пикты, конечно, не славились ни богатствами, ни хорошим оружием, однако это с лихвой восполняла их звериная свирепость.

А если неукротимые горцы не воевали с римлянами, то, одурманенные войной и насилием, они сражались между собой, подогреваемые племенной враждой и кровной местью. Но теперь горные пикты, как ненормальные, совершали бесконечные рейды на юг, в римские земли. Они вечно совершали набеги, или помышляли о набегах, или пели песни о набегах. Римляне, истекая кровью, в панике перед этими бесконечными малыми войнами бежали на юг, в Британию, отгородившись в 122 году нашей эры от пиктских разбойников гигантской титанической стеной - Адриановым валом. "Великой китайской стеной" Запада.

Стена немного помогала, но пиктские варвары, в погоне за стадами скота, сокровищами и скальпами, ухитрялись совершать вторжения и за охраняемый Адрианов вал. Поэтому, когда римские легионы в 420 году окончательно покинули Британию, местные аборигены пригласили в страну для защиты от яростных пиктов отряды саксов. И англов. Так сказать, подрядили стаю волков овец сторожить. И остались от бедных овечек только "рожки да ножки". Тот кто выжил, тот кто спасся, укрылись на дальнем западе, на холмах Уэльса. Плача и горюя о "потерянных землях".

А англо-саксы, захватив Британию, переправились за Стену и немного отогнали дьявольское племя пиктов на север, захватив на востоке область Шотландской равнины, которую назвали королевством Берницией. Краем диким и печальным.

В истории часто встречаются удивительные кульбиты. Шутки судьбы бывают иногда довольно странными Там где не преуспели римляне - там торжествовали кельты. Те самые кельты, которых везде римляне побили, покорили и ассимилировали. Кроме Ирландии. Там оставался последний "заповедник" исконных кельтов. Диких людей, живших в голой стране, и имеющих лишь клочок грубой ткани, чтобы прикрыть свои члены. "Заповедник гоблинов". В котором кельтским дикарям удалось сохранить боевой пыл своих предков

И вот отряды этих последних храбрецов, амбициозных и алчных, во время "Великого переселения народов", потянулись на своих ладьях на восток, пересекая Ирландское море. Из западного острова их вытесняли более сильные южные ирландские племена. Кельтские дружины, ревя от бешенства, высадились на западе Каледонии, в кровопролитных схватках разбили пиктов, частично их истребив, а частично прогнав на восток, и основали "скоттское" королевство Далриада.

Тогда территория Шотландии состояла из четырех частей. Далриада, где обитали дикие племена ирландцев на северо-западе, англосаксонская Берниция на юго-востоке. Земли пиктов - Пиктлэнд оставались на северо-востоке, а на юго-западе сохранялось королевство Страйклад, где жили осколки бритских племен, которых краем коснулась римская цивилизация. Краешком и то ненадолго. В эту эпоху воющих царств торжествовали "скотты". Вторую букву добавляем из деликатности. Англосаксы пригоняли с севера рабов и сажали их на землю как двуногий скот, поэтому появилось английское наименование Шотландия или "Скотлэнд", то есть земля скота.

Итак, в 843 году король диких ирландских поселенцев с запада, в дальнейшем именуемых скоттами, Кенет Мак Альбин из клана Габрана, захватил пиктское королевство, дипломатично взяв в жены дочь убитого им короля. Так кровь древних пиктских вождей и ирландских королей соединилась. С тех пор генеалогическое древо королей Шотландии стало иметь два основных ответвления — древние дома Лоарна и Габрана. А шотландские монархи стали удревлять свои династии, включая в них древних пиктских королей, наследниками которых они себя считали.

Еще древний король Кеннет Мак Алпин забрал у пиктов и перевез в новую столицу Сгиан, или Скон ( это была всего лишь плоская вершина холма или кургана под названием "Ячменная лепешка", на котором происходил народный суд) , знаменитый Лиа Файл, "Камень судьбы", представляющий собой большой округлый булыжник светлого цвета, после чего все законные короли скоттов должны были короноваться на нем.

Камень, весом в 152 кг, был украшен символами пиктов и покоился на прямоугольном возвышении из песчаника. Само основание, также покрытое резьбой, было снабжено к тому же металлическими кольцами, для того чтобы его можно было переносить. В Камне судьбы заключалась сакральная королевская власть Шотландии, поэтому в дальнейшем христианские монахи монастыря у Скона присягали, если над ним когда-нибудь нависнет опасность, спрятать его и подменить другим, более крупным и менее красивым.

Лиа Файл еще называют "Коронационным камнем" так как претендент на пост верховного короля Шотландии во время коронации должен садиться на него. В присутствии остальных девяти королей страны вереска. Камень молчал, если претендент был достойным, и "кричал" в противном случае. В дальнейшем, после оккупации Шотландии английским королем Эдуардом, в 1296 году этот камень был увезен в Лондон и помещен в Вестминстерский собор. Под названием "Кресло короля Эдуарда".

Новое объединенное королевство по имени завоевателя Альбина стало называться Альбой или по-латински Албанией. И Олбани по-английски. Затем, победоносные кудлатые альбанцы в союзе с англосаксами захватили и завоевали бедный Страйклад, разделив его пополам.

В эпоху датских завоеваний в Англии, воспользовавшись тем, что викинги, повелители морей, не сильно жаловали дикую и бедную Шотландию, короли последней захватили все владения англосаксов за стеной. Правда, захватив Берницию, король Малькольм Второй признал себя вассалом датского короля Канута Великого, но такое положение дел сохранялось только до гибели удачливого датского завоевателя.

Как бы то не было, пришедшие из Ирландии скотты сумели захватить всю Шотландию, и равнинную, называемую теперь Лотианом, включающую северный Кумберленд, Стратклайд и Берницию, и горную. Но ядром страны всегда оставались горные племена. Хайлэндеры. Жители равнинных торфяников и вересковых пустошей оставались слишком богатыми, слишком продвинутыми, слишком развитыми. И главное слишком чужеземными и слишком инородными для основной массы шотландцев. К тому же на равнине не говорили на кельтском, а использовали англо-шотландский диалект.

Имея прекрасную опорную базу, природную крепость среди горной Каледонии, населенную к тому же этническим ядром шотландского народа, верховные короли Альбы могли спокойно пережидать в безопасности все нашествия викингов и англичан. Саксы были подобны волкам у южных пределов Шотландии, а викинги подобно воронам и драконам угрожали с востока и запада.

А заодно короли Альбы смогли организовать эксплуатацию разноплеменных жителей южных равнин. А главное - активную набеговую экономику. Заменив в этом ремесле древних пиктов, шотландские горцы отныне бесконечно терзали своими набегами северные районы Англии. Благо римская стена уже разрушилась до основания, так как все эти столетия ее никто не ремонтировал.

Англичане пытались противодействовать рейдам северян разными методами. И военной силой, пытаясь завоевать Шотландию, и хитростью. Подкупая вождей горных кланов и даруя им поместья с крепостными в английских землях. Но эти земли у них могли в любой момент отобрать, если они будут "плохо себя вести". Все бесполезно...

"Иди на юг, убивай мужчин, делай женщин вдовами, пугай детей, грабь добычу и будет тебе счастье"- таким был главный лозунг Шотландии на протяжении столетий. Да, ничего не скажешь, нравы северных кельтов были просты, даже, пожалуй, слишком. Тут считалось, что лучше короткая, дикая, но яркая жизнь, чем тоскливая каждодневная работа.

Все течет, все меняется. Цивилизация далеко протягивает свои щупальца. Борьба с Англией постепенно сближала северян со страной стоявшей на более высокой степени развития; из Англии в Шотландию на смену родо-племенному строю сначала пришел феодализм, а впоследствии и капитализм.

Гумилев выдвинул теорию, что жизнь каждого народа составляет в среднем период в 1300 лет, просто некоторые народы получают второй шанс. Так это или нет неизвестно, но в конце 18 века шотландцы уже полностью прожили свои полновесные 1300 лет. Живя в горной области, племена и кланы по естественным причинам все более обособлялись друг от друга. Кроме того, капитализм разделил народ на две враждебные группы - богатые и бедные. А религиозная реформа - на католиков и протестантов. А как сказано в Библии: "град разделенный не устоит". Особенно когда рядом имеются враждебные соседи, которые живут по принципу: "падающего - подтолкни". Так что этот кризис находящиеся в упадке шотландцы уже не могли пережить...

Англичане не сумели завоевать Шотландию ни при помощи военной силы, ни при помощи хитрости. А поскольку, исходя из лозунга "враг моего врага - мой друг" образовался многовековой франко-шотландский союз и Англия словно бы оказалась в тисках, то проблему нужно было как-то решать. Сейчас англосаксам не приходилось долго раздумывать о том, каким именно способом расправляться с древними врагами.

И англичане сделали "ход конем по голове". Пригласили править Англией Шотландского короля. Якова VI из династии Стюартов ( по-кельтски Мак Стью Артов) Объединив тем самым оба королевства острова Великобритания. Благо риски были невелики. Полномочия английского короля были урезаны еще со времен "Великой Хартии Вольностей", а экономически Шотландия никак не могла соперничать с Англией, так что северной части предстояло просто стать спутником, вращающимся по орбите вокруг крупной планеты. Оставалось только похлопать в ладоши такому решению. Недаром же говорят: одна голова - хорошо, а много - лучше. Так что британская "Семибоярщина" всегда била интеллектом любой абсолютизм и самодержавие.

Впрочем, именно король Яков Стюарт перевел на английский язык Библию. Никто из англичан почему-то за сотни лет так и не удосужился этого сделать.

В то же время англичанам нужны были земли Шотландии, но без самих шотландцев. А как это сделать? Согласно тому же Гумилеву каждый народ живет в уникальных природных условиях, к которым он удачно приспосабливается. А поскольку города это антропогенные ландшафты, то корень каждого народа находится в сельской общине. Отличный пример - немецкие города в Восточной Европе. Все равно, из-за постоянного притока людей из деревни, в конце концов горожане стали в них говорить на местных языках.

А сельская община достаточно консервативна. В то же время, так как аборигены наиболее приспособлены к местным условиям, то истребление какой-то их части и замена колонистами ничего не даст. Пришельцы будут вечно проигрывать местным в конкурентной борьбе. Если же истреблять туземцев под корень, то они поднимутся на борьбу все как один и будут сражаться с мужеством обреченных...

Так что надо было разрушить и распылить горные сельские общины, чтобы они не смогли возродиться. Этого удара Шотландия уже не переживет.

Англичане играли в долгую. Сначала они укоренились в городах и в равнинной части Шотландии. А потом потихоньку принялись за горцев. Стараясь разделять и властвовать. А когда короли Стюарты пытались сопротивляться такой политике, последовали революции, в начале одна - 1642 года и потом и вторая - 1688. Стюартов отправили в изгнание, а Шотландия осталась в составе Великобритании. Но в горной Каледонии тлело недовольство. Выливающееся в постоянные восстания. 1715, 1719, 1745 годов.

Со времени последней попытки восстановления власти Стюартов прошло уже более полувека. В 1746 году окончательно подавили выступление "красавчика Чарли Стюарта", опиравшегося на горные кланы. В этой борьбе англичанам немало помогли кланы шотландских "лоялистов", присоединившихся к исконным врагам своей Родины.

А потом последовали жуткие репрессии. Затронувшие и виновных, и невиновных. И даже союзников. Досталось всем. И хорошо. На 35 лет было запрещено говорить на кельтском языке. Все народные атрибуты - килты, тартаны, волынки были под строжайшим запретом. Только лишь служащим в армии Великобритании шотландцам было разрешено умирать за английского короля в национальных килтах и под звуки волынки.

Но репрессии мало помогали. Тогда англичане, мастера подлости, стали действовать еще хитрее. Еще изощреннее. Не надо дразнить спящую собаку! Запреты формально отменили, но местным знатным лоялистам дали полный "карт-бланш". Шотландские лорды должны были сами возглавить уничтожение собственного народа. Ибо награда была поистине сказочная.

Последовала жесткая "приватизация". Вся земля, на которой издавна проживало все племя или клан, теперь считалась собственностью одного лишь лорда. А все остальные соплеменники считались теперь лишь бесправными арендаторами. Которых можно было в любой момент прогнать. Так неправое дело обрело видимость законности.

И теперь ход событий ускорился. Нынче не время для дискуссий! Франция вышла из горнила революции обновленной и усилившейся. И Наполеон не прочь был возобновить старинный франко-шотландский союз, благо Первый консул прихватил из Рима последнего из эмигрировавших Стюартов - кардинала Генриха. Который стал теперь считаться королем в изгнании Генрихом Первым. Но этот король рисковал остаться без народа.

В Великобритании резонно опасались, что горцы "хайлэндеры", а вместе с ними и ирландские "пэдди" могут восстать в любой момент, и поговаривали, что Глазго, Эдинбург и Дублин будут осаждены. Эти регионы бурлили от недовольства и разочарования. Тревожная ситуация...

Лорды и капиталисты Старой Доброй Англии, не испытывая при этом видимого смущения, стали активно уламывать горную шотландскую знать. Из-за наполеоновских войн поставки шерсти из Испании сошли на нет. За доставку индийского хлопка теперь полагалась премия за военный риск. К тому же почему-то индусы прекратили продажу своего хлопка за копейки и требовали нормальную цену. Прославленные текстильные мануфактуры Англии простаивали за отсутствием сырья.

В тоже время из-за военного времени поставки поташа и щелока из России сократились. А при Павле I, объявившем Великобритании войну, и вовсе прекратились. Цены на сырье - хлопок, шерсть, поташ и щелок резко подскочили. В то же время доход с арендаторов был мизерным. Пшеница не растет в горах, только овес, а традиционная овсянка шотландским лордам уже приелась. Хуже горькой редьки. Как говорят на Востоке: "шакал куриными косточками не насытится."

Хотелось в Лондон, чтобы там кутить и веселится...

Вот только как бы рассчитаться с наделанными уже долгами, заплатив кровожадным пиявкам, ростовщикам? Ведь огромные усадьбы, площадью в десятки тысяч акров каждая, в Хайлэнде обладали рыночной стоимостью не выше цены трехкомнатной квартиры в Лондоне?

Выход есть!

Теперь становилось очень выгодным согнать арендаторов с земли и превратить освобожденные территории в пастбища для овец. Ничего личного - просто бизнес. Несогласных можно было законно вешать, пороть и отправлять на каторгу. А выгнанный народ мог перебираться на побережье и собирать выброшенные на берег водоросли. Сжигая дары моря получали из золы поташ и щелок, в которых теперь так нуждалась Великобритания. Отныне человек, понимающий в бизнесе и не слишком щепетильный, стал способен делать миллионы.

И началось! Шотландским лордам застили глаза жадность и тупость. Жгучее желание поднять бабла напрочь отбило всяческий пиетет к старине. Вожаки предали свой народ. Целые племена и кланы, имеющие свою прославленную историю, расцветки тартанов, мелодии для волынок, воспоминания о героях и сражениях, безжалостно сгонялись с земли. Частенько выселение велось при помощи британской армии. С горцами не нянчились. Никакой пощады! Острова и горные долины обезлюдели. Там где жил клан из тысячи человек, теперь обитали только овцы в сопровождении полусотни пастухов. Освобожденные от людей селения и хутора сжигались. Этот период получил в истории Шотландии название "Великой чистки". Или же "изгнания шотландцев". Страна лишилась своего населения. Ужас? Еще какой! Даже камни рыдали...

Овцы на пастбищах оставались, но времена войн перемешивались с промежутками перемирий. Тогда самодельный поташ и щелок становились никому не нужными. Тем более, что Россия Александра I вновь стала верным союзником Великобритании.

Поскольку земля - собственность лорда, то и расположенные на ней дома и прочая недвижимость оказались так же собственностью лорда. У большинства изгнанников, лишившихся своего имущества, не оказалось "ни кола, ни двора". Ни особых сбережений. Можно было отправляться на шахты, фабрики и мануфактуры, где пахать за сущие гроши, ради куска хлеба, с десятилетнего возраста по 10-12 часов, пока не помрешь. И на шахтах и вредных производствах такой исход не заставлял себя долго ждать. При этом рабочих вполне демократически в наказание пороли кнутом до полусмерти.

В «Докладе Комиссии по занятости детей» (доклад о шахтах) приводится ряд шокирующих примеров: как надсмотрщики жестоко наказывают детей, секут их голыми на улице за опоздание, а на одном заводе их даже прибивали за уши к столбу за плохую работу. Согласно "Акта о бунтах" работный люд воспринимался как враг, которого нужно уничтожать, словно какие-нибудь французы или афганцы. А до этого момента из рабочих следовало нещадно выжимать пот и все силы.

Естественно, что желающих отправляться на фабрики оказалось не так уж много. Основная часть народа отправилась в эмиграцию. Если могли оплатить за перевоз. Так что сейчас, спасаясь от неотвратимой гибели, шотландцы ехали в основном в Канаду. И немного в Южную Африку. Немного позже массовый поток повалит в Австралию и Новую Зеландию. В середине 19 века в Шотландии уже проживало меньше шотландцев чем в заморских колониях.

А те кто остались, уже становились не совсем шотландцами. Поскольку горная сельская община оказалась полностью разрушенной, а на кельтском языке обучения не велось, то уже в первой трети 19 века люди стонали: "как много вокруг англоговорящих!" Во второй же половине 19 века на кельтском уже никто не говорил. Язык умер, вслед за его последними носителями. В колониях люди не могли селиться массами, так что выходцы из Шотландии полностью ассимилировались. Города принадлежали англичанам. Пролетарии на фабриках и заводах, как писал Карл Маркс: "не имеют отечества". Им не до патриотизма.

После такого внедрения передового овцеводства и огораживаний доля коренных северян из Каледонии, которую теперь называли Хайлэндом, в стране вереска и чертополоха стала составлять только 4% от всего населения. Ничтожно малая величина! Это была настоящая этническая чистка, только население горной Каледонии не замещалось другими этническими группами.

А поскольку редкие пастухи не могли бороться с молодыми порослями, то пастбища начали зарастать в начале кустарником, а потом и настоящими лесами. Во второй половине 19 столетия можно было пройти от одного побережья Шотландии до другого, от поместий графа Далхаузи до Джон-о`Гротс, не выходя из леса. Огромные земельные площади, фигурирующие в шотландской статистике, после ухода людей заросли лесом и превратились в охотничьи парки.

В результате такой английской политики в 21 веке в Шотландии имелось население, но не совсем шотландское. Оттого происходили крайне удивительные вещи, что на референдуме жители отказывались от предоставленной им независимости. А ведь еще национальный герой Шотландии, рыцарь Уильям Уоллес, по прозвищу "Храброе Сердце", утверждал, что: "Пока жива хоть сотня шотландцев - наша страна будет независимой!" Видимо в сонмах эмигрантов даже сотни шотландцев уже не набралось. И даже партию независимости Шотландии возглавил этнический пакистанец. Так тихо и мирно умерла эта одряхлевшая страна.

Но пока еще только шел 1802 год. В Европе царил мир, так что на побережье шотландцам нельзя было прокормиться, сжигая водоросли. В колонии перебраться было дорогое удовольствие, так как не у всех были на это средства. Бомжевать на леденящем севере не выход. Отчаявшиеся шли работать на шахты и фабрики. Женщины могли подработать в борделях. Детей, никого не спрашивая, забирали в приюты.

А вот молодых парней и мужчин постарше осаждали преисполненные решимости вербовщики. Великобритании нужны были солдаты. Много солдат. Так как в Индии страна сейчас испытывала определенные сложности. Там совершенно сорвался с цепи и разбушевался как тропический тайфун грозный Хайдарабад. Вышибив англичан из всей Южной Индии. Шум и гам получился весьма знатный. Сенсация так сенсация...

А без индийской селитры не будет пороха, следовательно у англичан не будет армии, а без тикового дерева не будет флота, господствующего в южных морях. Положение было критическое, наступал один из тех моментов, когда честь короля, войска, страны ставится на кон в последней схватке. Быть ли Великобритании империей или же остаться небольшим королевством решалось здесь и сейчас. Час пробил!

Проблему нужно было решать незамедлительно, ведь перемирие с Наполеоном долго не продлится. Грядет война на Востоке! Жуткая предстоит работенка. Британии не нужно благоразумие, Британии нужна отвага и победа, и эти грубые горцы, привыкшие к рукопашной, лучшие из лучших, что были у британской армии, знают как добывать эти победы, яркие словно солнце и пахнущие фиалками. Да здравствует вторжение в Индию!

Поэтому армейские вербовщики, люди без стыда и совести, обещали кандидатам золотые горы: жратву от пуза, спиртное в волю и приличное жалование. А еще богатую добычу и экзотических женщин. «Кавалергарда век не долог, и потому так сладок он…» А о том, что рекрутов будут постоянно пороть, "полировать задницы", вербовщики стыдливо умалчивали. И люди, словно затравленные звери, не видя другого выхода, шли в армию. Толпами. Тысячами. Десятками тысяч. Им уже нечего было терять и следовательно нечего бояться. Теперь им всё нипочём.

И когда наступит день и час, то эти неистовые дикари с далекого севера, в чьих глазах горит кровожадный огонь, ордами хлынут через два океана на пропеченную солнцем священную землю Индостана, словно потоп, сея повсюду смерть и ужас. Прольются океаны крови. За пеленой гари и пыли будут скрываться сплошные разрушения. Грядет нашествие 1802 года...

Это будет настоящий рывок смерти, бойня, скачка к триумфу, к славе лучшей в мире армии. Живая масса, сметая все на своем пути, пробьет все преграды, ее не остановят ни огонь, ни благородная сталь.

Как потом напишет Р. Киплинг:

"Твой жребий бремя белых,

Награда из наград,

Презренье родной державы,

И злоба пасомых стад."

План военной компании Соединенного королевства был прост. Все пройдет как по нотам. Весь цвет английского дворянства, оставив мирные забавы и купив патенты на офицерские и генеральские должности, обряженные в красивые новые пурпурные мундиры, украшенные золотым шитьем, собирался в дорогу за два океана. В колонии за славой и фортуной, оставив модные салоны на Грэйт Мальборо-стрит, решили отправиться сэр Кампбелл, адъютант герцога Кумберлендского, граф Ольбермел, ныне генерал-майор английской армии, и сэр Черчилль, незаконнорожденный правнук великого Мальборо. Помимо многих других.

При этом дипломаты казались мудрыми, дельцы озабоченными, дураки, как обычно, - всезнающими и загадочными.

Сборы были недолги. Нельзя потерять главную драгоценность Британской короны! В течении пары месяцев из Туманного Альбиона выйдет на юг флот из десяти военных кораблей и двух десятков торговых. Под сенью Юнион Джека и управлением коммодора [командир эскадры не имеющий чина адмирала] Барнета. Флот повезет вокруг Африки в Бомбей припасы, оружие, амуницию, но главное - четыре или пять тысяч солдат. Новую Шотландскую бригаду.

Каждый из новобранцев был прекрасно экипирован. Нормально вымуштрован. Клерки, сохраняя удивительный порядок, трудолюбиво переписывали приказы, перечисляя батальоны, которые должны отбыть уже на следующей неделе. Начинается война, и неподготовленные быстро потеряют всё, чего достигли.

На востоке Индии, в Бенгалии уже собран железный кулак из 18 тысяч воинов Бенгальской армии. Британская и туземная кавалерия, артиллерия, английская легкая пехота и множество вымуштрованных полков сипаев. Сипаем называют туземного индийского пехотинца, в то время как соваром - кавалериста. Именно сипаи победили Типу-саиба, в дальнейшем разгромили маратхов и разобрались в сикхами. Так как в армии Британской Ост-Индской компании ( иначе называемой «Джон Кампэни») на одного европейца, "рожденного на небесах", приходилось от 5 до 20 индийцев.

Эта армия являлась лучшей из тех, что когда-либо имела Ост-Индская компания в Индии. Число европейцев в этом воинстве достигало почти трех тысяч. Большинство из воинов здесь были профессиональными убийцами, натренированными в бесчисленных сражениях и убившие целую кучу людей. Люди, прошедшие все круги ада без малейшего писка. Эти парни были готовы к драке.

На юге, в Цейлоне у англичан имеется четыре тысячи солдат. В основном сингальских сипаев. Ловких и грозных на парадах. Бомбейское президентство уже имеет под своими знаменами 7 тысяч военнослужащих. Англичан и сипаев.

Скоро под рукой Ост-Индской компании соберется могучий флот и серьезная армия, состоящая из 33 тысяч бойцов. Неплохо, учитывая тот факт, что в свое время при Плесси, полковник Роберт Клайв, представлявший интересы Британской Ост-Индской компании, имея тысячу европейцев и две тысячи сипаев, наголову разбил туземную Бенгальскую армию, состоявшую из 55 тысяч индийцев. А Хайдарабад не имеет 55 тысяч. Скорее 35, не более того. Правда, из них значительная часть сипаев, обученных по-европейски.

Но и британцы будут не одиноки. Туземцы будут им помогать. По разным причинам. Хотя маратхские махараджи и отказались от официального союза, но кто же может запретить приграничным феодалам воевать за кого они хотят? Пешва ( первый министр Махараштры) Баджи Рао II? Не получится. Увы, блеск его власти померк.

( В реальной истории пешва Баджи Рао II утратил свою власть уже через несколько месяцев, в декабре 1802 г, после проигранной первой англо-маратхской войны, согласившись на ограниченный протекторат англичан над маратхской конфедерацией. Могущественные махараджи Гвариора и Берара не согласились с этим и были разбиты в 1803 г., во второй англо-маратхской войне Артуром Уэлсли, будущим герцогом Веллингтоном. Сын Баджи Рао II, знаменитый Нану-саиб провозгласил себя пешвой всей Индии, возглавив сопротивление во время Великого сипайского мятежа 1857 года).

А междоусобицы здесь в порядке вещей. Феодалы маратхов осуществляют свою безграничную власть, без оглядки на формальности, в удобной лишь им манере - словно средневековые бароны-разбойники. Британцы же им обещали устроить аттракцион невиданной щедрости. Посулы и подкуп сделали свое дело.

Хотя согласилась поддержать англичан ничтожная часть "полевых командиров" из Приграничья, но северная граница Хайдарабада с Маратской Конфедераций очень обширна и простирается от западного побережья, через всю Индию, до гор Восточные Гатты ( в переводе "ступени"), отделяющих узкую полоску земли вдоль восточного побережья субконтинента. И маратхские «аппер роджерс» (англ. upper roger, «с копьем наизготовку»), так британцы называли «молодых вождей» («юва раджа» на санскрите, индийских принцев) выставят в совокупности около четырех тысяч воинов. Прекрасных кавалеристов. Но совершенно незнакомых с понятием о дисциплине.

Плюсом к ним пойдут конные наемники "бриндарри" которых уже удалось нанять более тысячи всадников. А эти экзотические парни выглядели чертовски грозно! Словно бы они явились прямиком из сказки про Али-бабу и сорок разбойников!

И многих южно индийских вождей уже тяготит тяжелая власть Хайдарабада. Конечно, тут не обошлось без провокаторов, активно разжигающих недовольство. Фитиль подожгли. Пламя побежало. Как правило, буянила правящая верхушка, в то время как местное население, в большинстве своем, вполне довольствовалось своим новым положением, греясь в лучах всеобщего процветания и наслаждаясь вновь обретенным комфортом и довольством. Но простолюдины были бесправны и не определяли политику княжеств.

Неопределенность и неустойчивость положения местных вождей вызывает у них необходимость всегда искать дружбы какого-нибудь могущественного государства. Наличие гаремов, и как следствие множество сыновей, одинаково жестоких, амбициозных и неразборчивых в средствах, расшатывали ситуацию. Многие искали моральную поддержку на стороне в виде отряда из четырехсот британских сипаев. Британские агенты, привыкшие к резким поворотам "туземной политики", ловко ловили рыбку в мутной воде.

Некоторые раджи и деваны ("деван" (диван) — титул, применявшийся в Индии в отношении правителей ряда провинций) с Малабарского берега, а именно Сит Гопал, Рам Мангл, по прозвищу "Глухой", и Гобинда Дал, уже согласились поддержать англичан. Каждый из этих раджей управлял территорией до тысячи кв. км. с двуустами тысячами жителей. А это значит, что к британской армии добавится сразу дополнительно еще тысячи три туземных воинов. Из них значительная часть из касты кшатриев. Малабар становился настолько же взрывоопасным как склад боеприпасов. И это неприятное известие вызвало бешеное трепыхание крыльев в правительственной голубятне Хайдарабада.

И это только начало. С некоторым южными вождями тамилов, которых координирует "Безумный Гуру", еще идут переговоры, но эти мятежные псы тоже склоняются на сторону "Компании Джона". Британское золото течет рекой, были предложены огромные взятки. А отхожее место никогда нельзя вылизать дочиста. Всегда грязь найдется. Здесь складывается похожее положение.

Безумный Гуру объявил, что в грядущем восстании живые станут благороднейшими из людей, а мертвые получат милость богов. Земля тамилов будет очищена от гнусных "турок". Появление гуру в деревнях и селах сопровождалось сценическими "чудесами" и знамениями, и за ним шло немалое число последователей.

"Лучше, - прямо заявил новоявленный пророк, - тысячи могил, чем одна рупия дани". Эта фраза становилась девизом будущего восстания. Эпоха великих революционных переворотов во Франции завершена, не примет ли эстафету теперь Голконда?

Добавим, что британцами прорабатывается вопрос привлечения иностранных наемников и даже турецких янычар из Египта.

Так что Хайдарабад окружен со всех сторон. Репетируется "Операция Анаконда".

Индийские правители всегда держат нос по ветру, как только британцы начнут побеждать, то две трети вассальных правителей земель Хайдарабада сразу переметнутся к ним. Ведь исповедующим традиционный индуизм чернокожим индийцам не нравится власть пришельцев-мусульман и они мечтают о свободе. И порываются сделать "раззиа" [нападение на неверных]. Великий день Индуизма был не за горами. Скоро настанет время "халлал" (ритуального перерезания глотки) для мусульман! Да уж, платные агитаторы постарались на славу!

Добавим к этому главарей неприкасаемых, которые могут выставить целую армию, тугов-душителей, вооруженных ритуальными топориками богини Кали, бадмашей ( людей из касты грабителей) и прочих хазанзаев ( разбойников), которые ордами последуют в хвосте британского войска и все поймут, что Хайдарабад ( иначе называемый султанат Голконда) обречен. Султанат не устоит, хэппи-энда не будет! Особенно учитывая тот факт, что в течении года британцы будут посылать в Индию все новые и новые полки. Двадцать тысяч человек. Голконде конец! Это было ясно любой доярке или уборщику. От судьбу не уйдешь! Кисмет ( судьба) правит всем. Иншалла (На все воля Аллаха)!

Глава 2

Июнь 1802 г. Южная Индия. Голконда.

Время было тревожное. Пожар войны разрастался и грозил поглотить весь Индостан. Такие события не предвещали ничего хорошего. Полной картины происходящего Виктор Резанцев, он же попаданец из 2022 года, (он же бывший участник СВО, теперь же субахдар ( главнокомандующий) султана Голконды, сумевший протащить на трон Хайдарабада своего друга, бывшего сипайского десятника, он же - знаменитый военачальник, недавно получивший дополнительно титул вассального махараджи древнего тамильского королевства Карнатика, человек, широко известный в Южной Индии под прозвищем Резани "Джанги-лат" ( хозяин войны)), не имел.

Так как у него не было разветвленной сети агентов в Европе и никаких раций для связи. А известия из Англии идут три месяца, вместе с судами, пересекающими Атлантику и Индийский океан.

К тому же Виктор не был историком ( как и инженером, ученым и прочая). И даже плохонького колледжа по специальности "штукатур" не закончил. В прошлом Резанцев был военным контрактником. И снайпером. Приходилось полагаться исключительно на здравый смысл. И на расчетливый "мозговой компьютер", которым должен обладать любой военный специалист, выбравший опасную профессию снайпера. А такая военная специальность безрассудства не терпит. Совершенно.

Ситуация проста как три копейки. Тут не нужно быть аналитиком ФСБ, сообразит, что к чему, любой обыватель. Без Индии Великобритания никогда не станет империей. Поэтому, к гадалке не ходи, Англия в лепешку расшибется, чтобы захватить земли Индостана, производящих сейчас 20% мирового ВВП. Британское могущество в здешних землях все растет и поднимается над всеми, подобно морской пучине, которая уже готова поглотить каждого.

А поскольку сейчас в Европе заключен Амьенский мир с Наполеоном и наступила передышка, то знаменитый враг, островитяне, направят сюда целую армию, чтобы решить раз и навсегда кому же владеть этой древней землей.

Но флотилиями много солдат за два океана не перевезешь. Так что максимум англичане будут слать по пять тысяч в квартал. Итого двадцать тысяч за год. Уберем простои во время сезона муссонов, получится, что эти двадцать тысяч британцы будут перевозить сюда года два. А потом в Европах снова должна накалиться обстановка. Вот и все. Негде тут «напускать туману»...

Сейчас в Индии как раз начался сезон дождей. Во время которого война замирает, как и все передвижения. Тут каждый день ливень идёт! Непроницаемый как свинцовый лист. Остозвездело. Смоет скоро всё ко всем чертям! Жара и влажность просто доводили до изнеможения. Повсюду была грязь. Одежда и обувь гнили. Дороги во время дождей превращаются в болота, а через реки вообще не переберешься. А мосты здесь не строят, так как их снесет во время муссона. За исключением смехотворных веревочных, подвесных. То, что строилось неделями, разрушалось за несколько часов.

Равнины возле рек уже скрылись под водой, а с холмов, на которых размещались населенные пункты, неслись грязные потоки, затопляя все вокруг. Пауза.

То есть до сентября о британских солдатах можно совершенно не беспокоиться. И привезут новых английских вояк сюда в жутко разобранном состоянии. Попробуй, проболтайся три месяца в океане с короткими остановками, чтобы набрать пресной воды, на острове Святой Елены и в Южной Африке. Да еще и страдая от морской болезни и все время блюя за борт.

В Бомбей корабли прибудут с полумертвыми позеленевшими пехотинцами, лежащими на палубах вповалку, словно трупы. А тут еще и чудовищный удар по непривычному организму от тропического климата! Толку от прибывших измученных передрягами европейцев будет не больше чем от мешков с песком. Акклиматизация должна продолжаться как минимум полтора месяца, и только потом новоприбывшие (если они не заболеют холерой или малярией) могут сменить в гарнизонах старожилов. А освободившихся "старичков" смогут бросить в бой не раньше середины ноября. А там уже и до муссонов недалеко. Так что пока их можно смело выкинуть из головы. Сберечь нервы...

А вот по индийскому театру военных действий Резанцев владел полной информацией. Исчерпывающей. Он имел своих агентов во всех крупных центрах. Британских Калькутте, Дакке, Бомбее, Канди и Коломбо. Португальских Гоа и Диу. Во всех столицах княжеств маратхи, воинственного и неуправляемого племени. Не говоря уже о внимательном присмотре за вассальными правителями Голконды. Виктор тесно сотрудничал с движением индийского Сопротивления. Наладил прочные связи с Обществом Вод, и Обществом Суши, и с миссией Рамакришны. "Дети полуночи" как и Мусульманская народная лига "Авами" тоже вносили свою посильную лепту в сбор информации. В помощь Виктору была за границами голубиная почта. И каста скороходов. И конные вестовые.

Внутри же владений Хайдарабада добавлялся еще и оптический телеграф. На всех высоких холмах или башнях находились люди с зеркалами. Подающие сигналы, напоминающую азбуку Морзе. Правда, с алфавитом заморачиваться не стали, но таблицы сигналов разработали и внедрили. Где не было служащих с зеркалами, там разместили высокие шесты, с крыльями как у мельницы. К крыльям прикреплялись разноцветные флажки и, при помощи "швабры" с длинной ручкой, эти флажки занимали определенное положение в пространстве, хорошо видимые на фоне неба. К сожалению, такой телеграф работал только полгода, в сухие сезоны. В остальном приходилось так же полагаться на "почтовых" слонов, вестовых и скороходов.

Но главное, что Виктор твердо знал численность войск противника, места их квартирования, состояние полков и батальонов, соотношение ветеранов и новичков и другую полезную информацию. Карты в этом раунде уже сданы, пора приниматься за игру. Учитывая необходимость оставлять солдат в гарнизонах, чтобы осуществлять контроль территорий Ост-Индской компании, первоначально вероломные британцы могли двинуть на него три армии. С востока - 13 тысяч, с запада - не больше четырех, с Цейлона максимум десантируется полторы тысячи. Второсортных буддистов. Да и то, возможно, их оставят в качестве тактического резерва. Итого, на первом этапе, придется разобраться с 17 тысячами британских солдат. Неприятно, но терпимо.

Будет, конечно, трудно. Возможно придется отступать. Но когда было легко? Все четыре года, проведенных в Индии, Виктор ощущал себя словно сидя голой задницей на раскаленной печке. Твердо зная, что в случае неудачи тебя не убьют сразу, а прикуют к жерлу пушки. И заставят простоять много часов на солнцепеке без воды, словно краснокожего индейца у столба пыток, пока ты не станешь молить, чтобы пушкари выстрелили и покончили с этой пыткой. Но разве на Донбассе было проще?

Так что Резанцев не унывал. Да, ситуация сложная. Да, обстановка не радует. Но бывало все намного хуже. Главное - надо не зевать.

Огромной проблемой являлся могучий британский флот, который мог подвергнуть бомбардировке большинство из прибрежных городов Юга Индии. И который мог высадить десант в любом месте на побережье. Идеально было бы направить его определенное место. Где приготовиться к встрече "дорогих гостей". Только как это сделать? Какую бы морковку подвесить?

Наряду с внешними врагами, предстояло разобраться и с внутренними. А последние были наиболее опасны. Страна напоминало собой кипящее жерло вулкана с множеством кратеров. ЧК работало в основном в столице и крупных городах коренной Голконды. Так как власть закона в стране заканчивалась в основном на границах городских районов. Тут народец уже был изрядно пуганный. Провокаторы, действующие тайно, без огласки, жаловались, что когда они начинали свои "прелестные речи", изображая британских агентов, то часто их без долгих разговоров просто пытались ударить в живот ножом.

То есть нужный рефлекс уже в массах сложился. Потому что "карательные органы", в лице взятых на государственный кошт индийских "нинзя", из касты теней-убийц, не дремали. Правосудие под властью султана Хайдарабада карает быстро, жестоко и эффективно. Но в новых, присоединенных княжествах "ниньзи" действовали пока эпизодически. А провокаторы еще реже. Так что народ там был непуганый. Оттого и измена пустила корни.

Особенно тревожной складывалась обстановка на Малабарском берегу. Чуть ли не треть местных охреневших раджей уже были готовы переметнуться к британцам. Сам дьявол не столь коварен, бешеная собака не столь яростна, волк не столь жесток и злобен, как эти люди.

Внушала серьезные опасение и верность тамильских раджей на юге и юго-востоке. Понятно… разброд и шатания… Племенная обособленность — главное проклятие Индии. Антагонизм так и бурлит. Отсюда и вечная гражданская война. А ведь пока Хайдарабад идет от победе к победе. Что же будет когда британцы сумеют добиться серьезных военных успехов? Тогда от Голконды грозит отвалиться до трех четвертей территорий!

Из северных пограничных областей тоже приходили тревожные новости. Часть молодых раджей маратхи прельстилась на британские посулы и готова была вступить на Тропу Войны. Вот же озорники какие! На северной границе их собираются целые тучи и готовятся к набегам.

Но тут Виктор надеялся на великолепные боевые навыки летучих отрядов, состоящих из феодалов Голкондского приграничья. Эти отчаянные люди, будучи весьма осторожны, не требуют особенных попечений о себе, но отличаются необыкновенной стремительностью в своих действиях и редкой смелостью в своих движениях. Верхами, да в сабельной рубке, потягаться с ними было сложно.

Они живут войной, черт их дери, словно саламандры в огне, поэтому отправившимся в набег злобным маратхам придется не сладко. Охранять рубежи, как цепная собака дом, дело на границе обыкновенное, и редкий человек тут умирает естественной смертью, дожив до старости. В той местности нельзя было ни на минуту выпускать саблю из рук.

В то же время радовало сознание того факта, что прославленная турецкая конница, рубаки из рубак, искусные в наездничестве, всегда побьет туземную индусскую. Потому, что лёгкие иррегулярные маратхские отряды в массе своей уступали в индивидуальной подготовке восточным природным конникам, мастерам рейдовой войны. Так что скоро у самых отчаянных маратхских смельчаков отобьют охоту к дальнейшим нападениям.

К тому же, деньги имеются и у султана Голконды, и немалые, так что в помощь помещикам Приграничья встанут нанятые отряды конных наемников "бриндарри" и отряды тех же всадников-маратхи. Надо же тратить все эти груды золотых слитков, сундуки, набитые брильянтами и другими драгоценными камнями, и прочее добро? А то такое богатство грозит погрести султана как отрицательного персонажа из мультика "Золотая антилопа". Может это и было неразумное решение в свете экономики, но строительство империй и экономика так же часто вступают в противоречие как честность и своекорыстие.

В индийских же краях бродит немало молодцов, которые ради добычи готовы идти куда угодно. И у них нет ни веры, ни благодарности, ни добродетели, ни совести. Так что пусть азартные и корыстолюбивые индусы режут друг друга за деньги.

Так же опасна была и сложившаяся конфигурация театра военных действий. Самая большая британская армия находилась в Бенгалии. Бенгал был по крайней мере вдвое более богатым полем торговли и доходов, чем владения компании Джона на утерянном юге, и это предоставляло большие возможности. А на северо-востоке у Голконды граничило с британскими владениями вновь захваченное княжество Северные Сиркары. Мало того, что верность тамошнего раджи была весьма шаткой, так и само княжество вытянулось длинной кишкой по побережью, к северу от основного массива голкондских земель. Ограниченное с тыла горами Восточные Гатты, а с фасада водами Бенгальского залива. И упиралось северным флангом в захваченное британцами княжество Орисса (земля племени ориев), мягкое подбрюшье Бенгалии.

В сухой сезон перебросить армию на границу с Ориссой будет огромной головной болью, так как солдатам придется преодолеть форсированным маршем сотни километров. Не бежать же им со всех ног? В то время как англичане смогут обрушиться на Северные Сиркары сразу всей своей силой. Как только летние воды обсохнут, тьма-тьмущая хлынет по Бенгальскому тракту. Боже, смилуйся над Гокондой! Кто теперь, о, Господи, там окажет врагу сопротивление? Какие войска защитят те границы?

Да и надо ли загонять в тот узкий мешок свою большую армию? Как то стремно так рисковать. Британский флот сможет высадить в тылу у хайдарабадских воинов десант, отрезав и окружив войско Голконды. И тогда придется прорываться с большими потерями, угробив большую часть армии. Война наказывает за любые ошибки исключительно смертью. Такого исхода хотелось бы избежать.

С другой стороны если организовать оборонительный рубеж где-нибудь на юге княжества Сиркара, то местный раджа, рвясь из штанов, снова перебежит к англичанам и Ост-Индская компания сделает из этой территории свою опорную базу для дальнейшего броска на юг. Кроме того, обороняясь войны не выиграть. Нужно самому атаковать. Решительно, резко и лихо!

А где можно атаковать англичан? Бросок на Лондон проходит по разряду ненаучной фантастики. На Бомбей не пойдешь, так как это остров (вернее архипелаг из мелких островков), а разоряя прибрежные территории можно получить большие проблемы от маратхов, которым это явно не понравиться, так как свою территорию для ведения войны и транзита войск они не предоставят.

Атаковать в Бенгалии не получится, так как свою армию на границу не удастся "телепортировать", британцы там явно опередят и сами первыми начнут атаку. Остается Цейлон. Но это остров. А британский флот является "господином морей". А свои военные линкоры и фрегаты почему-то на рисовых полях не растут. Так что противопоставить англичанам на море нечего. Или же что-то можно будет сделать? Надо подумать... А то и хочется, и колется, и мама не велит.

Коротко обозначим активы Виктора. Во-первых, это огромное население Голконды. А это страна теперь включает весь Декан, с обеими побережьями Малабарским и Коромандельским. Это страна долин, гор, плоскогорий, полей, а так же рек, озер и морей, чьи воды искрятся под лучами солнца, где население процветает под властью нового султана Акбара-Джалальэддин -эль -Шерифа, правящего без всякой канцелярской волокиты, почти точно так же, как "процветает" население остальных нищих индийских стран с режимами тирании. В Голконде, как и везде в Индостане, абсолютная монархия, и все права зависят от фантазии султана.

Два урожая высокопродуктивного риса в год, которые ценой бесконечных усилий на орошаемых землях, в низинах, производят многочисленные трудолюбивые чернокожие крестьяне, не дают остальным жителям умереть с голода и позволяют не в чем себе не отказывать интернациональной правящей верхушке.

Правят тут в основном хайдарабадские турки — воинственное, высокомерное и свирепое племя, близкие родственники османских турок, скотоводы и воины. Они давно променяли стада своего скота на господство над чернокожими народами, телугу, каннара, тамилов, малаваяси и прочими, и считают себя солью земли, а остальное человечество — надо сказать, включая европейцев, — низшими животными. Право турок на власть не вызывает ни у кого сомнения и любое их слово является законом. Они совершенно не связаны каким-то бюрократизмом. Остальным 98 % жителей как-то приходится с ними уживаться.

Попутно заметим, что Индия это великий полуостров, целый субконтинент , протянувшийся с севера на юг на 3,2 тысячи километров, от чудовищных Гималаев, гор с белоснежными вершинами, до мыса Коморин. И почти на такое же расстояние с востока на запад. Полосы возделанных земель здесь сменяются широкими полосами джунглей. В тропических лесах тут можно часто встретить и тигра, и леопарда, и дикого слона, и громадного удава, и страшных крокодилов. А вот здешний медведь, гималайский, мирное животное, в основном питающееся фруктами.

Да и остальные хищные животные предпочитают не нападать без нужды на человека и живут с ним бок о бок мирно "по закону джунглей". Тигры-людоеды редчайшее исключение, как правило утратившие способность нормальной охоты из-за ран или старости, и их безжалостно уничтожают. А так ежедневно десятки тысяч людей идут в лес, где собирают хворост или косят траву, под внимательным взглядом охотящегося из засады тигра и возвращаются вечером домой даже не подозревая, что за ними следил этот "жестокий" зверь.

Сейчас в Индостане обитает где-то 60 тысяч тигров, которые делят между собой охотничьи угодья. И никто из них не голодает. Диких оленей и кабанов вполне хватает. В то же время к 1800 году, один только провинциальный английский судья в Бенгалии застрелил 360 тигров. Вот уж кто зверюга! К сожалению, англичанин в своем черном деле не одинок. Известны махараджи, убившие по тысячу тигров каждый.

Двести миллионов жителей Индостана сильно отличаются друг от друга по расовому, религиозному, племенному и кастовому признаку. Голконда же сейчас занимает всю южную часть полуострова. Очень значительную.

В настоящий момент народонаселение Голконды приближается к 50 миллионам человек. Это гораздо больше чем число жителей во Франции или Великобритании. Или даже в самой населенной европейской стране - России. А количество всегда превращается в качество.

Правда, придется признать, что у всякой медали есть и оборотная сторона.

В числе пятидесяти миллионов учитывается и почти десять миллионов неприкасаемых. Из которых только половина работает, а остальные, согласно «старинным местным обычаям», бродяжничают и воруют. Мужчины многих племен "париев" специализируются на грабежах и кражах. Старики же, живущие в их селениях, за определенную долю награбленного, обучают воровскому ремеслу молодежь. Девушки выходят замуж только за успешно действующих преступников.

Хуже всего воровство детей. Их потом или калечат для нищенства или же продают на северо-запад, к мусульманам, для постыдных целей. Подумать только, в стране с многочисленным населением, всегда балансирующем на грани голодной смерти, целые племена считают себя преступниками и гордятся этим!

Самое удивительное во всем этом бардаке, что любого преступника видно сразу. Так как он носит на лбу "тилак"- знак своей касты, выполненный пастой из сандалового дерева. "Паспортов" в Индии нет, поэтому каждый носит свой "паспорт" на лбу, чтобы все видели кто он такой.

Резанцев, рискуя прослыть придурком, мечтал, что когда он разберется с английским флотом, то он вышлет лишних неприкасаемых в ссылку. Колонизировать Австралию. Воровать там нечего, так что будет хоть какая-то польза...

Что же касается остальных "бесполезных людей", если отбросить криминогенный слой, то дикие дравидоязычные племена джунглей, так называемые "адживаси", то есть "первонасельники", остатки негроидной расы, или же "ванья-джати" - негроавстролоидные "лесные обитатели", составляют до 10% населения Юга Индии и пользы от них как от козла молока. Официально только в бхаратской Индии проживает 636 племен и большинство из них - маргиналы. В кастовую систему индуистов эти племена большей частью не включаются, так как исповедуют древние примитивные религии.

Касаемо южной Индии это племена собирателей: тода, баданга, курамба, кота, кадары, ченчу. Некоторые из них так до сих пор и не научились добывать огонь, а лишь сохраняют при своих перекочевках тлеющий кусок дерева, первоначально полученный после частых в этих широтах гроз с молниями. В Индии все еще имеются огромные нетронутые районы джунглей, до сих пор не освоенных человеком, где эти дикари чувствуют себя словно в палеолите.

Как правило, все эти лесные веддоидные племена малорослы, чернокожи и косматы сверх меры. Некоторые из этих дикарей понимают, что такое обмен. Лишь ничтожная часть из них знает, что такое земледелие, в основном в подсечно-огневой форме, но значительное количество составляет "люмпенов" городов, приобретая тем самым свою нишу в обществе.

Самые загадочные из этих племен, первонасельников субконтинента Индостан - "тода". Во-первых, они единственные из южных "племен джунглей" скотоводы. Своих буйволов они издревле пасут в отрезке Восточных Гатт, который называется Нилгари ( Голубые горы). Эти горы относятся к земле тамилов.

Во-вторых, среди чернокожих низкорослых племен они единственные высокорослые, кожа у них довольно светлая. Даже для Индии в целом. Ярко выраженные европеоиды. Татуированные. Пользуются тода дравидским языком, но во время религиозных церемоний, в которых сквозят ритуалы мегалитической культуры, звучит другой язык, более древний, не дравидский. Этот язык называется кворжам. Откуда он? Непонятно. Письменности тода не имеют. Откуда взялся этот осколок европеоидных древних племен? Неизвестно.

Зато известно, что тигры никогда не нападают на членов этого племени. Среди членов племени популярны легенды об оборотнях, людях превращающихся в тигров и тигров, принимающих человеческий облик. Некоторые охотники на тигров (шикари) рассказывают, что в Нилгари в хижинах часто можно встретить тигров и они трутся о ноги хозяина, словно собаки.

Так же интересно, что местные чернокожие племена мудугары, бадага и кота, с которыми тода соседствуют, признают этих дикарей-скотоводов исконными хозяевами Голубых гор. В результате бадага и кота обслуживают тода. Вот такая вот микроимперия вырисовывается. Получается, что благодаря изоляции в Голубых горах тода сохранили свои европеоидные черты, которые у других местных народов оказались затемнены негроидной кровью местных аборигенов, с которыми пришлые дравиды вступали в связь.

Остается лишь напомнить, что все члены отсталых, диких племен, так называемых "нагов" ( змей), а так же неприкасаемые - верные союзники британцев, так как при англичанах они надеются получить для себя более высокий статус. За счет того, что у их соседей статус при оккупации понизится.

Во-вторых, Индия - древняя цивилизованная страна. Слонов, йогов и Камасутры. А это значит, что настоящих буйных мало, вот и нету вожаков. Если тысячелетиями всем агрессивным личностям рога отшибать, то в результате начнут рождаться безрогие. Овечки. Так что любому авантюристу тут стелют красную дорожку. И это значит, здесь прекрасные стартовые условия для попаданца.

В третьих, тут много чего интересного. Особенно для попаданца. Целый воз жирных бонусов. Много селитры, серы и древесины. А это значит можно сделать массу черного пороха. Далее, сера и селитра - сырье для производства кислот, так что серную, соляную и азотную кислоту можно делать прямо на коленке. А наличие азотной кислоты и своего хлопка позволяет производить свой бездымный порох. В огромных количествах. Опять же, воздействуя кислотами на соединения ртути или серебра, можно производить свои капсюли. Вот вам и полная технологическая цепочка, которая позволяет ни от кого не зависеть в делах военных. Главное ведь понимать, что ты хочешь получить в итоге своих манипуляций, а все остальное приложится.

Наличие своих месторождений свинцово-цинковых руд позволяет иметь свои свинцовые пули и попутное серебро, а медные месторождения и латунные сплавы, которые тут издавна используются, позволяет делать унитарные патроны.

Железо почти везде встречается, как и дерево. Поэтому в Голконде выплавляют отличную сталь на древесном угле. А мастера производят такие великолепные клинки, которые позволяют перерубать стандартные английские сабли. Жаль, что объемы не велики. Каменного угля в южной Индии нет ( он есть у англичан в угольных шахтах Бенгалии), так что мартеновские печи не поставишь. Заметим, что именно в соседнем с Бенгалией Бихаре, используя местные угольные копи, в будущем Джамсетджи Тата основал индийскую металлургию и сталелитейную промышленность. А уголек стоит дорого.

Англичане не даром называют свои угольные копи в Британии "Черной Индией", намекая какие богатства они оттуда вычерпывают. И попутно получая самую дешевую энергию в мире ( четыре шиллинга за тонну угля), потребляемую промышленностью. Поэтому в 1800 году Великобритания производила большую часть мировой добычи угля.

С другой стороны Демидовы на Урале и без каменного угля металлургических заводов понастроили, но там прохладно. А здесь и без мартеновских печей кое-где на побережье в сезон температура на солнцепеке достигает 60 градусов Цельсия. Солнце так жжет, что даже вода того и гляди загорится от него. Кроме того, опасаясь, что все леса вокруг городов будут сожжены некоторые махараджи закрывают плавильни. И кроме всего этого, не забываем, что цены на уголь везде в Азии очень высокие, так что никакой конкуренции с европейцами не получится. В Голконде тонна угля стоит в 11 раз дороже чем на западе Великобритании, в каменноугольных районах.

В общем, пока обходились без мартенов. Бог с ними. Чугун конечно дешев, но зачем он нужен в больших количествах? Всё хорошо в меру. В той же Франции за год могут отлить из чугуна и изготовить 22 тысячи пушек. Но куда их потом деть? Наполеону для для его Великой армии достаточно 500 штук. Еще столько же пригодится для всех французских гарнизонов. И этой тысячи орудий вполне хватит лет на тридцать.

И дешевизна она ведь иногда хуже воровства. В Индии достаточно цветмета, так что пушки тут льют из бронзы. Да, это выходит намного дороже. Но когда жерло пушки будет изнутри достаточно разбито ядрами и исцарапано картечью, эту пушку можно просто перелить. А из чугуна никто переливать орудие не будет, проще сделать новое. Кроме того, чугун довольно хрупок, так что орудие такого же калибра, что и бронзовое, будет намного тяжелее. В Хайдарабаде хранится громадная местная "Царь-пушка". Весом она в 50 тн. Солидно! Поэтому сдвинуть ее с места целое событие и на войне это орудие почти никогда не используется. А из чугуна такая бандура будет весить тонн 80. Если не все 100. Считай пустой балласт...

Так что пока достаточно небольших тигельных печей и кузниц, производящих и перерабатывающих сталь. На данном этапе этого хватит.

Тем не менее, индусы умеют делать не только отличные клинки. Здешние квалифицированные мастера не слишком инициативны, но если дать им образец, то они отлично копируют любые европейские мушкеты и пистолеты. Не отличить от исходных образцов. То есть, в основном, и современное огнестрельное оружие можно производить прямо на месте.

Еще в южной Индии есть пряности, котируемые на вес серебра и прочие экзотические товары: слоновая кость, павлиньи перья и прочая чепуха. Но довольно дорогая. Один взрослый слон представляет собой большее богатство ( гору мяса и слоновую кость), чем обычный индиец может заработать честным трудом за десять лет. На реке Кришна встречаются небольшие золотые россыпи.

Но главное благословение Голконды - алмазные копи. А это жирный кусок. Просто сказочное богатство. Речь идет о камнях ювелирного качества, чистой воды, крупных камнях, огромных камнях, одних из лучших, добытых за всю историю человечества. А так же о промышленных алмазах и алмазной крошке. Сейчас алмазные прииски Голконды дают 70% мировой добычи этих драгоценных камней. Это нереальные деньги, так как кроме индийских алмазов пока известны лишь только бразильские. Но тех на рынке только 10%. Если отбросить истощаемые копи на севере Индии, можно сказать, что у Голконды почти монополия. А учитывая что гранильные мастерские работают и днем и ночью, перерабатывая все добытое сырье, то бедные европейские гранильщики часто сидят без работы.

Европейским текстильщикам сейчас тоже приходится нелегко. В Голконде, при помощи привлеченных специалистов, активно заработали текстильные фабрики. А элементы конвейерного производства и принцип глубокого разделения труда, упрощение задач до элементарных операций, способных к освоению даже «деревенскими дурачками», творят настоящие чудеса. Все получалось словно по приказу джинна из волшебной лампы - просто, доступно и дешево. Развитие! Работа! Процветание! Даже разбойники, что раньше грабили караваны, теперь все работают охранниками на фабриках. Экономика реагировала на мануфактуры нового образца как иссохшая трава на живительный дождь. Набранные обороты впечатляли...

И как англичанам с голкондскими текстильными фабриками конкурировать? Станки Картрайта, и прядильные, и ткацкие, тут аналогичные британским, сделанные в основном на месте из дерева. Еще эти станки и немного модернизировали. Но здесь теплый климат и обогревать цеха не нужно. Это раз. Достаточно просто сделать навес от дождя и загородки от ветра и можно работать круглый год.

Индийскому ткачу, работающему на таких станках, можно платить меньше. Это два. Классическая капиталистическая потогонная система. В Англии ткач не может содержать свою семью, получая 2 пенса в день. А в Индии - сможет. Даже за один. Тут сипай рискует жизнью за пенс в день. Пайс, местный пенс, составляет 1/3 анна. 16 анна составляют одну рупию. 20 рупий равняется английскому фунту стерлингов.

Такая зарплата возможна, так как индиец живет в теплом климате и теплообмен ему поддерживать не нужно. Чаще всего он вегетарианец. Съел горстку местного риса с местными же пряностями, на десерт сорвал бесплатный банан или апельсин прямо с дерева у забора, и сыт. Если же индус из простонародья не вегетарианец, то ограниченные средства позволяют ему покупать мясо, чаще всего цыпленка, только раз в месяц, по религиозным праздникам.

И одежда ему не нужна. Достаточно кусок ткани намотать на голову от солнца, а вокруг бедер набедренную повязку - бхоти, чтобы своими причиндалами не светить и этого вполне достаточно. И ипотека его не беспокоит - достаточно хижины из тростника.

Кроме того, англичанам приходится покупать индийский хлопок или майсурский шелк, затем три месяца перевозить его на кораблях, платить за перевозку, страховку, потом везти так же готовые ткани за тридевять земель обратно. А перевозка стоит дорого. Это три.

В результате, кто в Индии купит английские фабричные ткани, хлопчатобумажные или шелковые, если такого же качества местные стоят в два раза дешевле? Никто. Даже в соседних регионах, Персии и Бирме, британские ткани берут теперь неохотно из-за их дороговизны. Не выдерживают «просвещенные мореплаватели» голкондской конкуренции. Так что торговля Голконды была дико профицитной и для войны денег имелось в избытке. В общем — красота и благолепие.

Даже прогресс дошел до того, что с помощью примитивных ветряков со сменными крыльями ( в муссон по сносит все на фиг) машинными станками ткали шелковые чулки. Их расхватывали даже в Бомбее, потому что они были намного лучше привозных Лейстерширских.

Кроме государственных ( султанских) мануфактур, множество предприятий на новых принципах по открывали представители торговых и ростовщических (банковских) каст: кхатри, бания и арора. А этим туземным банкирам палец в рот не клади. Они в Индостане даже у евреев конкуренцию выиграли с сухим счетом.

В качестве положительных примеров новых веяний, можно было привести раджу Патиалы и джагирдаров братьев Алавапури. Три брата Алавапури завели себе совхозы. Землю там в аренду издольщикам они не сдают, используют исключительно наемный труд батраков. Зато сельскохозяйственных рабочих снабжают хорошими орудиями труда. В совхозе есть мукомольные и хлопкоочистительные предприятия. Образцовые садовые хозяйства и фермы раджи Патиалы ничем не напоминают старые феодальные хозяйства. В них используется самая передовая в условиях Индии агротехника. Помимо земли ловкий раджа владеет еще и мануфактурой, поставляющей военное снаряжение для голкондской армии.

Правда, здорово в поступательном экономическом развитии мешал языковой барьер. Главные мастера, как правило, приглашались из Европы. Были и приезжие персы, афганцы, арабы, выходцы из Северной Индии. Не говоря уже о многочисленных племенах юга. В каждом цеху говорили как минимум на семи языках. Настоящий Вавилон!

Теперь, коротко, про армию. Здесь Хайдарабаду повезло, исторически сложилось так, что армия здесь отличная. Когда степные кочевники из среднеазиатского Туркестана пришли с Бабуром Объединителем в Индию, то они быстро покорили области северян. На юге же Индостана с незапамятных времен жили чернокожие дравидские народы, которые оставались индуистами.

А падишахи Империи Великих Моголов были истинные мусульмане. Поэтому когда Моголы завоевали Хайдарабад, то, в благочестивом рвении превратили его в плацдарм джихада. Наместнику юга - Низаму была поставлена задача завоевать все южные территории, где проживают чернокожие дравидские народы, и нести "неверным" свет ислама огнем и мечем. Установив царство террора.

Для выполнения этой священной миссии здесь была размещена лучшая турецкая конница. Состоящая из прирожденных степных наездников, покинувших свои бескрайние поля и курганы. Слава и честь степного рыцарства, мастера пики и сабли. Сюда же направлялись лучшие воины- "гази" из Афганистана и Пакистана. Гордые и вечно воинственно настроенные пуштуны, гильзаи, афридии и прочие. Неукротимые как львы и сильные как слоны.

Пока феодалы империи Моголов на всей остальной территории разлагались в роскоши и неге, куря кальяны с наркотиками на мягких подушках, в Хайдарабаде постоянные войны, большие и малые, позволяли сохранять местные феодальные войска в хорошем боевом тонусе. Тут гордые и кровожадные воины, легкие на подъем, постоянно проводили время в боях и в тяжких трудах. Карауля в бессонные ночи, голодая, живя без крыши над головой, без вязанки соломы под голову. Отправились на верную смерть, на убой, с такой охотой, с таким радостным криком, точно на свадьбу. Выметая врагов, словно старой метлой.

Так что, когда империя развалилась, в этом новом государстве оказались сосредоточены лучшие военные силы Индостана. Лучшие из лучших. Вернее сказать, на фоне той жалкой хрени, в которую превратились остальные индийские отряды, не знающие каким концом нужно стрелять из мушкета, местная армия, сохранившая свою старинную храбрость и изворотливость, выглядела настоящим шедевром.

Недаром же в реальной истории англичане старались не воевать с Хайдарабадом, а иметь его в качестве верного союзника. Именно хайдарабадские конные воины, держа в руках по два меча и поводья лошади в зубах, помогли подавить Великий сипайский мятеж 1857 года. Они были волноломами в бушующем море, и дали смыть британцев огромной индийской волне. В качестве полувассального, полузависимого государства этот султанат просуществовал все время господства в Индостане британской Империи, пока в 1948 году не был включен в состав независимой Индии.

Имеются и недостатки, как же без них. Платину приходится привозить из России. Без особой огласки, без суеты. По-родственному. Хорошие оружейные стволы для винтовок и пистолетов через вторые руки из Швеции, так как тамошнее железо уже имеет природные присадки никеля и хрома.

Первоначально Виктор, понасмотревшись сериала о приключениях бравого английского стрелка Шарпа, активно покупал через посредников винтовки в Англии. Благо оружейник Иезекиль Бейкер разработал сей девайс в 1798 -1800 году, а британское военное ведомство долго тормозило с принятием этой винтовки на вооружение. Чиновники из комитетов все тянули. Есть же винтовка Фергусона так какого рожна еще надо? Так что пока новинка была никому не нужна, Виктору, аккуратно и тихо, удалось неплохо закупиться в 1800 и 1801 году. Но теперь лавочка закрывается, англичане сами активно вооружают такими винтовками свою армию, так что придется делать такие винтовки в Индии. Ну а как еще?

Главная же проблема - упорное нежелание индийцев служить в армии. Пацифисты хреновы! Им карма велит держаться подальше от насилия. Заставь такого идти в бой, так большинство помрет еще до начала сражения, от шока. А завоюют - значит завоюют, значит судьба такая. В следующей жизни повезет. Так что бедняки Индии убежденные фаталисты.

Индуисты вообще воспринимают окружающий мир как нечто вроде компьютерной игры. Если ты безропотно воспринимаешь удары судьбы и тщательно выполняешь все задания начальства и браминов, значит - набираешь виртуальные очки для рейтинга. И в следующей жизни ты сможешь перейти на новый уровень. И уже тебе будут подчиняться и выказывать уважение. Таковы правила.

Имеется тут, конечно, каста воинов - кшатриев, достойных уважения, но их число в общей массе невелико. Даже включая промежуточные подкасты тхакуров и чхаттри. Многочисленным же босоногим крестьянам с намазанным маслом волосами вообще запрещено прикасаться к оружию. И даже ношение башмаков у них находится под религиозным запретом, как свидетельство недостаточной чистоты происхождения. Получалась какая-то смесь философии, софистики и мистики. Мол, они босиком ходят не потому, что голодранцы, а потому, что ношение обуви их оскверняет. И верят же люди в такую хрень?

Есть мусульмане, но принявшие ислам индусы вместе с религией боевых качеств не приобретают. Так что приходится ориентироваться на потомков "старых мусульман". Или на наемников из Афганистана и Пакистана, сикхов из Пешавара и Кашмира и раджпутов. Соседи маратхи гребут наемников даже в Аравии, но какие из арабов воины? Смех один.

Даже аравийские кони в Индии мало полезны, так как не привыкнув к воде, они совершенно не умеют плавать, то есть не в состоянии форсировать реку. Так что пусть на арабских лошадях Наполеон ездит, ему, в случае чего, быстро мост построят.

Глава 3

Вторая половина июня 1802 г. Хайдарабад и Цейлон.

Так как начался сезон дождей, то Виктор, находящийся сейчас в Хайдарабаде, размышляющий на ниве прогрессорства и строящий стратегические планы, перебрался из своего шатра в Звездном саду под надежную крышу дворца. Покидая гигантский сад, где гроздья живых цветов росли вперемешку с необыкновенными цветами на мраморе, из мрамора или из другого камня, Резанцев отчего-то невольно вспомнил классическую фразу посетителя музея, сохраненную для потомства Ильфом и Петровым: — Жили же люди!..

А во дворце многовековые традиции Востока были замешаны так густо, что еще многие века не удастся их расхлебать. Одна униформа слуг чего стоит, хочешь работать — будь накрахмален. А их тут еще так же много, как амеб в капле воды. Заходишь в комнату, непроницаемые клерки встают, низко кланяются и продолжают стоять по стойке смирно, пока ты там находишься. А что у них на уме? Кто знает. Приходилось держать ухо востро...

Все бы ничего, но в поисках убежища от воды и сухого места во дворец стали наведываться разнообразные нежелательные гости, представители многообразного животного мира Индии. И не только безобидные жучки и паучки, но и змеи. Особенно кобры.

Пару дней назад, один из слуг, получив свое жалование, стал прятать его в своей каморке в укромное местечко. И его сзади атаковала разъяренная кобра, которой этот визит совершенно не понравился. О том как агрессивны встревоженные очковые змеи, о молниеносной быстроте их движений, существует немало рассказов. Обычно ядовитые змеи нападают из засады, поэтому в жизни они довольно медлительны. К примеру, семишажная змея краит ( гадюка Рассела). Кобра - единственное стремительное исключение среди ядовитых змей Индии.

Так и тут, прежде чем слуга сумел выпрямиться и убежать, змея напала на него. И нанесла двадцать укусов своими ядовитыми зубами. Бедняга умер в мучениях, не прошло и пяти минут. От судорог мышц у него даже переломались кости. А кобра, сделав свое черное дело, исчезла без следа.

Вот что здесь за фауна? Нет, чтобы райская птичка забралась и красивую песенку прочирикала. Лезет исключительно всякая гадость! В Индии ежегодно от укусов ядовитых змей погибает сейчас где-то не менее 10 тысяч человек.

Далее произошло все по классике. Резанцев решил выкупаться. Слуги набрали ему ванну с теплой водой, молодой вельможа разделся, забрался в нее и решил для начала понежился. Потом намылил голову и решил положить мыло в мыльницу на бортике. И сквозь слезящиеся от мыльной пены глаза неожиданно увидел рядом с рукой силуэт здоровенной кобры. Королевской. Уже разъяренной, с раздутым капюшоном, величиной с тарелку для супа, и готовой атаковать. Обращенное к нему горло было красно-оранжевым. Верный знак, что кобра готовится к нападению. Вероятно, эта змея проползла в ванную комнату через одно из вентиляционных отверстий.

Господи боже! Вот так дела! Хуже было бы только если кобра застала его в сортире со спущенными штанами. Вылезла прямо из отверстия и укусила в задницу. Но и так было страшно. Виктор запаниковал, так как до ужаса не любил змей. Надо было медленно, осторожно, не делая резкий движений, чтобы змея не набросилась, подняться и тихонько вылезти из ванной. Но что может сделать испуганный человек? Резанцев судорожно дернулся, поскользнулся и плюхнулся в ванну, окатив и уже так злющую кобру водопадом из брызг. Рука, пытаясь удержаться , соскользнула и опрокинула светильник, из плошки с фитилем в горящем масле, в воду. Капельки кипящего масла стеганули по обнаженному телу раскаленным прутом. Свет погас и наступила темнота...

Хоть глаз выколи. Небо над городом было полностью застлано темными тучами, из которых потоками лил непрекращающийся ливень. А маленькое окошко в ванной комнате практически не пропускало дневного света. Так что воцарилась мрачная темнота. И тишина. Как в могиле.

Сердце пустилось галопом вскачь. Виктор ожидал, что змея тут же набросится на него. Шансов выбраться из такой передряги живым и здоровым было не больше чем с первой же попытки отыскать иголку, спрятанную в нескольких стогах сена. Все золото и алмазы Индии не могли сейчас ему помочь. Но видимо, кобра не любила воды и решила в комфорте дождаться пока ее обидчик вылезет из ванной и только потом расплатиться. Поэтому пресмыкающееся лишь выразило свое неудовольствие злобным шипением. Но это было только предварительной угрозой.

Прошла одна напряженная минута, затем вторая... Мурашки пробегали по коже. Сидеть в воде рядом с ядовитой змеей было свыше человеческих сил. Перспектива, что каждое мгновение может стать последним, начали отражаться на взвинченных нервах Резанцева. Он задыхался от недостатка воздуха. Обстановка была ужасной и напоминала страшный кошмар.

Многие, наверное, переживали во сне подобные кошмары, когда тело кажется парализованным, а из темноты на вас надвигается страшное чудовище, которое хочет вас уничтожить. И когда мы просыпаемся в холодном поту, то благодарим судьбу, что это оказалось просто сном. Как мы понимаем, подобное счастливое пробуждение Виктору не грозило. Никакой надежды на помощь, никакой возможности для бегства...

На словах все мы храбры, как твердо утверждаем, но в критических ситуациях бывает всякое. Благоразумие исчезает без следа. Казалось, что здесь устроили всемирный слет все кобры мира. И принимают решение - сколько раз нужно укусить голого человека.

Виктор, приблизившись к своему пределу борьбы за жизнь, чертыхаясь про себя, аккуратно поднялся и вылез из ванной. Надеясь не наступить на змею. И стараясь не сломать себе шею, потому что сухожилия ног на мокром полу предательски дрожали. Каждый неверный шаг мог привести к самым роковым последствиям. Вода каплями падала с его тела на ноги и Резанцев содрогался, представляя в темноте, что это омерзительная кобра касается его тела своим раздвоенным языком.

В панике, сломя голову Виктор побежал из ванной комнаты, как ошпаренный, крича от ужаса. Спасая свою драгоценную жизнь, выскочил в соседнее помещение. Оглянувшись, увидел, что кобра стремительно скользит за ним, желая атаковать. И нагоняет. С оскаленными клыками. И что делать? Надо выскочить в окно! Кобры же не лазят по стенам?

На окне дворца находилась деревянная решетка, сделанная из твердых пород дерева. Крепостью не уступающая железу. И обвитая куском какой-то колючки. Резанцев в одно мгновение с удесятеренными силами, словно былинный богатырь, мокрыми и скользкими руками выломал ее на фиг. Но было уже поздно куда-то лезть, так как кобра была совсем рядом и летела в атаку. Виктор в отчаянии бросил довольно тяжелую решетку и она придавила подвижную змею.

Достаточно удачно, змея извивалась своим стальным пружинистым телом, но решетка крепко держала ее прижатой к полу. Бывают случаи невероятных удач. Вот и тут повезло, парень явно стал одним из тех счастливцев, которым исключительно везет в жизни. Тут же на крики прибежали слуги и началось вавилонское столпотворение. Ярость такой толпы при виде своего злейшего врага превосходила всякое воображение. В конце концов все же эту королевскую кобру убили.

Если бы не решетка, то наносимые с размаху удары попали не только по змее, но и наверняка по телу Виктора. Или он мог бы быть случайно в суматохе застреленным. Так как слуги были слишком нервными и один из них (казавшийся совершенно безумным) держал в руках заряженное ружье. Верно в Индии говорят, что даже на тигра лучше охотится в одиночку, так как если ваш спутник безоружен, то его сложно охранять, а если вооружен, самое трудное - уберечься самому.

Когда все счастливо разрешилось и ядовитая змея была изничтожена, только тут Резанцев понял, что он стоит совершенно голый, весь в мыльной пене. Зуб на зуб не попадал, так его трясло. Аж сердце прихватило. На фиг такие удары по нервной системе! К черту Гринпис! К дьяволу Красную книгу!

Последствиями такой смертельной опасности стали только ожоги от горящего масла на плече и груди, а также содранная кожа на ладонях. И, конечно, немалое число погибших нервных клеток, которые, как известно, не восстанавливаются. Легко отделался! В последствии Резанцеву показывали индийцев, которые от подобных происшествий, перенесенных в детстве, полностью теряли дар речи. Не говоря уже о заиках.

Если ты индус, родившийся на пропеченных солнцем равнинах Индостана, ты безропотно воспринимаешь все дары кармы. И прекрасно знаешь, что в мире все сбалансировано и на одного везунчика, которого ласкает судьба, всегда имеется неудачник. Человек, которого судьба невзлюбила. В природе нет места жалобам. Ты родился в низшей касте, отец твой умер от холеры, а мать, что косила траву возле леса, утащил тигр-людоед. Все твое имущество ушло на организацию похорон и раздачу долгов. Осталась одна лишь корова. Но угадайте, чью именно корову выбирает леопард на обед, когда нападает на деревенское стадо, состоящее из трехсот животных?

Резанцеву повезло, но кто-то должен был расстаться с жизнью. И это произошло на Цейлоне...

Еще до начала сезона дождей на остров удалось переправить группу диверсантов. По одиночке, под видом полуголых рыбаков. Оружие и амуницию им доставили контрабандой. Все эти спецназовцы были штучным товаром. Во-первых, в гости своим дальним родственникам отправились исключительно бойцы из племени тамилов, а это племя, до недавнего времени, находилось под властью англичан. Во-вторых, здесь были исключительно люди из прибрежной полосы.

Остальным индийцам, под страхом лишения своей касты запрещалось пересекать "черную воду", то есть плавать по морю. В этом отношении жители Индостана твердо следовали заветам древнегреческого философа Платона. "Есть живые, есть мертвые, а есть те, кто плавает по морю".

В-третьих, квалификация должна быть на уровне, а всего число бойцов хайдарабадского спецназа с твердой рукой, которые могли бы "работать" в сезон дождей, не превышало полторы сотни. Именно этот спецотряд славился лучшими в Индии стрелками. Быстроногие и бесстрашные, они привыкли передвигаться по джунглям с ловкостью бабочек и маскироваться не хуже хамелеонов.

Так что на Цейлон прибыло всего 15 воинов. Из которых десять были "новички". Невысокие, тощие, жилистые и, бесспорно, смертельно опасные. Всех их встретили бойцы из партизанского отряда "Тигров освобождения Тамил Элама", под командованием Бадринах Ллувара, как родных. Остров в основном, (не считая потомков различных эмигрантов, большей частью арабских мореплавателей), населяли два главных народа.

Сингалы, якобы арийцы, переправившиеся сюда в древние времена эпоса "Рамоямы", и тамилы, которые пересекли пролив намного позже. По Адамовому мосту, затопляемой приливом отмели, которое разрушило землетрясение только в 1481 году. Тамилам удалось закрепиться на севере острова. Хотя эти народы говорили на разных языках, сингалы - на арийском, тамилы - на дравидском, выглядели они, в общем, одинаково. Темнокожие, в основном сухощавые люди, сильно смахивающие на подростков.

Но сингалы, называвшие этот остров Шри-Ланка, то есть "Благословенная земля", сильно задирали нос. Гордясь своим арийским происхождением, они считали себя "коричневыми сахибами" (господами), а тамилов, хотя те от них внешне не отличались, чем-то вроде грязи. А так как сингалов было большинство ( три четверти населения и почти все они буддисты), то и голландцы, а потом и англичане набирали сипайские полки Цейлона исключительно из людей этого племени. И зря.

Хотя тамилов и было чуть более 11 % населения, но рядом на континенте британцы в южной Индии набирали сипаев преимущественно из людей этого племени. И мадрасцы считались лучшими воинами, чем, к примеру, бенгальцы. Почему? Тамилов можно было не только натаскать на стрельбу. В отличии от остальных южан-дравидов, их можно было принудить идти и в рукопашную. Хотя и без особого энтузиазма. По крайней мере они не удирали сразу, а могли некоторое время сражаться.

Хотя эти люди и выглядели как хилые подростки, сущие заморыши на европейский взгляд, но у тамилов издревле получило широкое распространение древнее искусство боя на бамбуковых шестах или палках. Мальчишки осваивали бой на палках со времен сопливого детства и потом солдаты, опираясь на подобный богатый опыт, могли сражаться и винтовкой со штыком. Даже в 21 веке кинофильмы, снятые в этой части Индии, изобилуют сценами боев на шестах.

Население Цейлона сейчас, по индийским меркам, невелико. Миллионов пять, не более того. Хотя остров и выглядит как курорт с прекрасными пляжами, но на песке рис не растет. А дальше от побережья остров представляет собой мешанину гор, поросших влажными тропическими джунглями, кишащих дикими животными, заболоченных горных долин, ущелий с потоками воды и прочего добра.

Дикая внутренняя территория для ведения сельского хозяйства мало подходит, китайский чай здесь пока не выращивают, и большинство населения живет на побережье. А во внутренних джунглях сохранились даже племена коренных аборигенов, похожих на обезьян чернокожих веддов. Это народ родственный коренным австралийским туземцам. Но боящихся людей веддов, диких охотников и собирателей, очень мало. Всего сотни три от силы. Там настоящая цивилизационная пустыня, нигде не найдешь и крыши.

Надо еще добавить, что вырубка тропических лесов, помимо существенного ущерба природе, приведет и к вытеснению миллионов обезьян из джунглей на обрабатываемые человеком сельскохозяйственные земли. А учитывая местное почтительное религиозное отношение к обезьянам, справиться тогда с ними на крестьянских полях и в садах будет чрезвычайно сложно. Так что внутренние джунгли почти не трогают, так как рис в горах плохо растет.

Даже англичанам удалось окончательно взять под свой контроль внутренние горные области острова только лишь в этом году. Но дело того стоило. Во-первых, на Цейлоне имеются огромные залежи селитры, которую британцы на полную катушку используют для производства своего пороха и для экспорта в Европу. Во-вторых, обильные запасы драгоценных камней. Цейлон издавна славится своими сапфирами. А здесь есть еще топазы, аметисты, гранаты, турмалины и даже рубины. На Цейлоне находится самая большая концентрация драгоценных камней по сравнению с остальной сушей.

Главное же, что слоны на Цейлоне тоже водились. Поэтому прибывшие спецназовцы, при помощи местных проводников, могли и в сезон дождей, преодолевая болота из грязи и потоки воды, добраться до нужного места. И нанести визит британцам. Которые подобного совсем не ждут.

Партизаны бизнес- партнера Бадринах Ллувала сумели позаимствовать у управляющего местного раджи, который был страстным поклонником загонной охоты на тигра с участием слонов, половину из имеющихся шестнадцати этих умных животных, вместе с ходахами ( помостами на спине). Правители местных княжеств ( как и везде в Индии) даже при англичанах стремились поддерживать свой роскошный и расточительный, чисто «восточный» образ жизни, поражавший воображение экономного европейца. Многие из них остались богатыми людьми, и продолжало оставаться модным содержать гигантские гаремы и слоновники, хотя и стало принято ходить в европейских костюмах (сшитых в Париже) и жаловаться на бедность. Помимо погонщика на ходахе могло разместится еще двое бойцов. На первом слоне кроме этого сидел еще и выделенный главой партизан проводник.

Этот тамил средних лет был вооружен старинным фитильным ружьем, совершенно бесполезным в дождь. Но даже в сухой сезон стрелять из такого оружия было поистине страшно. Из двух стволов «джезаила» один уже разорвало, да и вообще стволы и ложе отвалились друг от друга и были примотаны в одно целое толстой медной проволокой.

Слоны являлись живыми всепогодными вездеходами, которые могли пробраться через размытые и затопленные водой дороги. Почти в любое место, кроме площади мангровых болот. Но в том малярийном краю помимо всего еще и стояло такое зловоние, как из клетки со сдохшим зверьем, так что опорных пунктов в таких местностях не размещалось.

Спецназовцы Голконды для подобной миссии были оснащены лучше всяких похвал. Помимо новеньких трофейных английских мушкетов "Браун Бесс" они были снабжены еще и оловянными гранатами. Не говоря уже о туго набитых кошельках с золотыми мохурами.

С тех пор, как с помощью Резанцева в Хайдарабаде освоили вулканизацию импортного каучука, у диверсантов было все то, чего больше не у кого в мире не было. И резиновые сапоги до колен и непромокаемые плащ-палатки с капюшоном. И прорезиненные пологи для ходахов, и брезентовые тенты для сна. И непромокаемые чехлы для мушкетов и боеприпасов. И разборные зонты. И подвесные гамаки для ночевки в лесу.

Здесь, в краю не тронутым войной, враг был удивительно беспечен. Да, тамилы начали волноваться. Дело запахло виселицей. Ост-Индская компания вынуждена была послать на север острова солдат в укрепленные опорные пункты. Но пока это были сугубо мелкие неприятности. Так, убьют или ограбят британского купца или приказчика в фактории, а слуг разгонят. Или нападут на сборщиков налогов, которых сопровождает не более четырех солдат. Самая громкая акция партизан привела к тому, что комиссар округа и десять его сипаев были убиты, а их тела, изрезанные на мелкие кусочки, украсили колючий кустарник.

Нападение же на опорный пункт, в котором находится 30-50 солдат, себе пока никто и представить не мог. Тем более в сезон муссонов, когда солдаты сидели в казармах безвылазно, как медведь, сосущий в берлоге лапу. Лишний раз под ливень никому выходить не хотелось. Даже мухи в такую погоду впадали в оцепенение.

Первым был атакован форт в Калухуге. Капрал диверсантов Мохан Рой рано по утру самолично, передвигаясь на карачках по грязи, подкрался к ограждению форта. На разведку. Капрал мог бесшумно снять постового так же легко, как другой человек сходить «до ветру». Еще оставалось четверть часа до рассвета — почти кромешная тьма, момент, когда человеческая активность находится в своей низшей точке. Косой дождь обжигал капралу лицо. Небо было низким, земля — темной.

Где-то вдалеке ударило бело-голубое копье молнии. Это было какое-то безумие дождя и ветра. Часовой, в форме колониальных войск, съежился под тростниковой крышей на вышке над воротами. Вокруг он не смотрел, все равно за завесой дождя ничего не видно. Да и видимость, когда черные тучи обложили все небо так, что не пробьется и лучик солнца, была не очень. Темно как у негра... Да и кто проберется, рискуя жизнью, с вероятностью погибнуть в селевом потоке, к форту в Калухуге? Мокрая обезьяна в поисках сухого места?

Насколько можно было разглядеть, за спиной часового виднелся плац, а посреди этой площадки одиноко торчал флагшток с поникшим, намокшим и напоминающем половую тряпку "Юнион Джеком".

Закрывая полой плащ-палатки самострел, снабженный прорезиненной тетивой, Мохан прицелился в виднеющейся за пеленой ливня силуэт сипая. Тихо тренькнула тетива, но этот звук тут же потонул в грохоте падающих капель. Упавший в лужу с вышки часовой, точно перезрелый коричневый плод, никого не потревожил. Капрал огромным ножом поддел засов и открыл ворота, спецназовцы осторожно вошли в форт и тесной группой направились к зданию казармы.

Когда голкондские спецназовцы ворвались внутрь, то выставленный дневальный особого героизма не проявил. И сразу покорно лег на земляной пол. Рыпнувшийся краснорожий британский сержант с ходу получил штык в брюхо. Его зарезали словно свинью. Остальные три десятка сингальских сипаев, разбуженные хаотичными, но смачными пинками грязных сапог, еще пребывали в полусне и полностью пришли в себя, лишь благополучно оказавшись в плену.

Все оружие и боеприпасы противника были захвачены в оружейном углу. Пленные угрюмо наблюдали за разгулом разбоя и вандализма, которыми с упоением занимались голкондцы со своими местными союзниками. Пленников же теперь отправят в горы, где они будут до упора работать на примитивных рудниках, добывать драгоценные камни Цейлона. Такова их карма. Легко иметь дело с буддистами! Эти прощелыги умеют только с кашей сражаться!

Калугуха была только первой ласточкой. Особых войск на севере острова британцы не держали, тем более, что все форты муссоном были отрезаны друг от друга. Никто ничего не знал, что происходит совсем рядом. И эти опорные пункты брали один за другим. Щелкали как орешки. Не везде дело проходило так гладко как Калугухе. Кое-где пришлось бросать в казармы гранаты. И затем, ворвавшись, давать залп в упор. Как правило, этого хватало...

Таким образом, при помощи активно помогавших партизан из движения "Тигры освобождения Тамил Элама", за два месяца были взяты с десяток британских мини-фортов, в которых находилось в общей сложности до 400 солдат. После этого, как только была пройдена критическая точка, правлению Ост-Индской компании на севере Цейлона возникла смертельная угроза.

Глава 4

Конец июля 1802 г. Хайдарабад и Тунис.

В черновом варианте у Резанцева план компании был готов. Не даром же ему мысли по ночам изнутри голову жгли.

Главной головной болью, конечно, оставались Северные Сиркары, совсем недавно вернувшиеся под владычество султана..

Впрочем, тут и мудрить было нечего. На севере, у одрисской границы, у Виктора в усиленных гарнизонах красных глинобитных фортов размещался один полк сипаев. Хоть солдат и немного, зато все - превосходные служаки. Но тысяча человек - слишком мало, чтобы отразить нападение 13 тысячной Бенгальской армии. У противника войска будет целый муравейник, ибо весь восток Индии двинется, а у нас войск - горсточка.

Еще в Сиркарах находится, в центре княжества, 500 воинов местных феодалов, которые пока не понятно за кого будут воевать. Шельмы! И пятьсот голкондских сипаев, контролирующих верность местного раджи. И больше - ничего, хоть шаром покати.

Быстро туда войска не перебросить. Река Годавари, отделяющая княжество Северные Сиркары от остальной страны, в сухой сезон, когда реки пересыхают, имеет броды, по которым перейдет пехота. В сезон дождей ее не форсирует даже конница. Придется терпеливо ждать, пока вода спадет.

Первыми переправятся, еще по высокой воде, "Чиндиты", или Группы дальнего проникновения. Этим воинам все не по чем. Пройдут по любой грязи, форсируют любую реку. Они умеют выкапывать неприятеля из-под земли, и тут же его навеки закапывать. Равнины и джунгли были для них открытой книгой, в которой они без труда читали; "чиндиты" все видели как орлы; умели выслеживать все, как гончие, вся их жизнь проходила в набегах и погонях. И именно эти дикие и храбрые всадники сумеют немного помочь полкам, находящимся в Сиркарах. Но их всего 400 человек. Далее будут переправляться, по мере того как вода в реке будет убывать, отряды остальных конников.

Но феодальных всадников всего около 5 тысяч лихих молодцов и они рассыпаны по всей стране. Дороги зачернеют чомбулами отважной конницы. Северных свирепых феодалов, самих склонных к разбою, придется оставить для защиты границы от набегов маратхов, южные не успевают и их лучше держать в мобильном резерве для отражения высадки британских десантов и подавления мятежей вероломных раджей. Если нарубить пучки лоз, сухого камыша и тростника и привязать к бокам лошадей, то конница переправиться через Годавари вплавь. Так что рассчитываем, что в Сиркары с огнем и мечем отправится тысячи три кавалерии, наводящей ужас в чужих краях. И поведет их грозный Меер Алум, истоптавший копытами своей конницы немало земель и проливший моря крови. Победы следуют по его стопам, как тень идет за человеком.

Флот, переделанный из захваченных торговых кораблей, с перевозкой войск на север не поможет. Тяжелые, неповоротливые грузовые суда не могут соперничать на открытой воде с английскими линкорами и фрегатами из калькуттской эскадры. И есть возможность даже этот плохонький флот потерять, а Резанцев предпочитал быть осторожным. Так что голкондские корабли пока останутся в прикрытых, ощетинившихся пушками с бастионов, гаванях Мосулипотама и Мадраса.

Диверсии против британских кораблей уже почти не срабатывают, так как англичане, наученные горьким опытом, держатся настороже. Можно будет отправить на север пару-тройку небольших быстрых бригов или шхун, которые смогут проскочить поодиночке, но роли они не сыграют. Остальной флот лучше использовать на юге и постараться подловить англичан в узости Цейлонского пролива. Там фарватер сложный, сильно не поманеврируешь, поэтому быстрота военных кораблей в сражениях сильно не скажется.

Так что остается? Пока собранные сипайские полки будут ждать возможности переправиться через Годавари, голкондским воинам в том регионе придется отступать. Огрызаясь с боями. Заливая землю кровью. Стараясь нанести британцам максимальный ущерб. Оттого местные старосты-човкидары должны мобилизовать крестьян на строительство полевых укреплений.

Мини-"Иводзимы" соорудить не получится, из-за недостатка войск для обороны, нехватки пушек, которые придется при отступлении бросать, и ощутимого недостатка времени для подготовки. Так как приказ о строительстве укреплений уйдет в конце августа, лишь только небо немного прояснится. Пока же пути трудны и небезопасны, а через реки ходу нет. Работники окопы на высотах у дороги выроют, мешки землей набьют и уложат, ракеты на телегах подвезут, и этого достаточно.

Британцы тоже моментально не двинутся. Ведь пока вода еще не спала, дороги не просохли от грязи, солдаты стоят еще в гарнизонах и быстро в поход не соберутся. Все противники будут делать методично и по-европейски основательно. Уже решено, что предстоящая экспедиция на юг для англичан является "делом чрезвычайной важности". Разведка докладывала, что руководить экспедицией назначен сэр Роберт Блад, начальником штаба назначен сэр Биндон Лоу. Руководству Калькуттского президентства компании именно эти люди показались способными контролировать ситуацию. Невезучий Артур Уэлсли пока остается не у дел и взял отпуск. Чтобы подлечить нервы. «Носач» убрался восвояси. В Бомбей, под крыло братца.

Англичан Резанцев ожидал не раньше конца сентября, а то и в начале октября; хотя они и собрались уже в Бенгалии, но такой огромный табор, такое множество войска, артиллерии, обозной прислуги, тяжестей, лошадей, верблюдов и волов могло подвигаться только очень медленно. Легкие отряды конницы можно было ожидать раньше, в середине первого месяца календарной осени. В первых рядах пойдет знаменитый 11-й уланский Бенгальский полк. Враги, которых стоит бояться.

Голкондские солдаты в Сиркарах выполнят свой долг и еще притормозят Бенгальскую армию, пока не подойдет подкрепление из Хайдарабада. Главное — выкрутиться. А потом, на юге Сиркаров, мы подгоним армию, выберем хорошее место, навалимся всеми силами и британцев опять побьем. Как обычно.

Цейлонскую эскадру англичан неплохо бы, перед столкновением флотов, потрепать. А для этого опять придется устраивать изменения ландшафтов в ручную. Организовывать чернокожих крестьян для работ для обустройству огневых засад. На полузатопляемых приливом полуостровах или островах Адамова моста, в глубине мангровых болот они будут вырубать деревья, укладывать в жидкий ил срубленные стволы, для обустройства площадок основания, насыпать туда землю, получая искусственные острова, размещать укрытия для пушек, перетаскивать туда пушки и ракеты.

В последний момент вырубать деревья по ходу секторов стрельбы и скрывать просеки маскировочными сетями, украшенными свежей буйной зеленью и срубленными ветками. И все для внезапного обстрела приблизившихся к берегу вражеских судов. Даже не калеными ядрами, так как печи на малярийных болотах организовать не получится. В общем, трудов будет много, но результата они принесут мало. Но нам все в кассу, так как даже соломинка, навьюченная поверх основного груза, может переломить спину верблюду.

Что же касается противодействия Бомбейской армии, то там все просто. Как сатиновые трусы. Нельзя англичанам дать возможность перебросить свои полки на юг, чтобы соединится с войсками мятежных раджей. Ишь ты снюхались, псы! Надо разбить противников по частям. А как это сделать? Заманить английский десант в Кочин. Этот город ( и известный порт) находится наиболее далеко на юг от Бомбея, там есть старинная крепость (и значит пушки), останется только туда скрытно перебросить войска, для встречи вражеского десанта. И хотя владения вероломного малабарского раджи Гобинда Дала находятся достаточно близко от Кочина, но он не должен успеть прибыть к врагам с помощью.

Но как заманить англичан именно в Кочин, вопреки их интересам? Очень просто. Человека всегда обуревает дух противоречия. Еще из детских сказок мы знаем, что когда главному герою отдают в пользование целый дворец, с множеством комнат, и запрещают ему только открывать дверь в старом чулане, но именно туда тот и полезет. Так же когда школьника умоляют не трогать оголенные оборванные провода, он идет и трогает. И балдеет от неприятного стрекота в ладонях.

Так что достаточно для Резанцева всем окружающим озабоченно говорить: "Алла! Алла! Только бы англичане не напали на Кочин, тогда все пропало и мы проиграем войну". И слать на малабарское побережье панические депеши с просьбами срочно укрепит Кочин, иначе все погибло, все пойдет прахом. Оттуда быстро слух дойдет до англичан и, естественно, они, преисполненные надежд, заявятся прямо в Кочин, где их и встретят. С овациями...

Есть два вида болтунов, одни болтают чтобы распространить информацию, другие чтобы скрыть её.

Ещё поэт Васфи утверждал: "Следи за языком - голову сбережешь". Пусть англичане считают так же, а Резанцев этим воспользуется. А мы помним про услужливого медведя из басни Крылова.

Таков был план осенней компании и султан Акбар когда с ним ознакомился, нашел его простым и ясным.

В качестве очередной "вандервафли" Виктор решил сделать автомат Калашникова. А что? Это оружие разработано в 1947 году, протитипы появились еще в 1943 году, и простое как лом. В 70-х же годах в горных мастерских Пакистана местные умельцы ваяли такие автоматы на раз-два при помощи молотка и напильника. Потому что, проще ничего, кажется, выдумать нельзя. Главное же унитарный патрон, а у Резанцева есть уже и латунные гильзы и капсюли. И бездымный порох. И даже литейщики придумали как на свинцовые пули медное колечко присобачить, чтобы в стволе нарезы свинцом не забивались. А если учитывать наличие алмазного инструмента и дворцовых оружейников, то все эти нарезы в дуле изготовить - раз плюнуть. И растереть.

Понятно, что нормальный автомат не получится, но даже какой-нибудь примитивный суррогат для местных будет чудо невиданное. Но эта вандервафля с ходу не задалась. Во-первых, автомат пришлось сразу переквалифицировать в пулемет. Потому, как стволы стандартных мушкетов из шведского железа изготавливаются под убойный калибр. Никаких тебе промежуточных патронов, а ствол приспособлен под свинцовую пулю в 45-47 грамм. Такую даже голой рукой бросишь - можно противнику гарантированно глаз вышибить. А стволы надо периодически в пулемете менять, так как износ будет бешеный. К технике же безопасности тут относились серьезно. Так что особых вариантов не было. Что есть - от того и пляшем.

Но такую бандуру особо не поносишь, так что стрелять нужно только приняв упор лежа и используя для опоры сошки. И помимо пулеметчика геркулесова телосложения, придется еще использовать и пристегивающеюся на кожаном ремне подушечку на предплечье. А то отсушит всю руку на фиг!

В мушкетном стволе алмазным резцом нарезов навинтили. Дульный тормоз, для уменьшения отдачи кузнечной сваркой присобачили. Газоотводную трубку из стального листа свернули, потом закалили, угольной пылью зацементировали, коловоротом при помощи алмазной крошки в стволе снизу дырку просверлили, туда трубку приделали. Так что ствол уже есть. Ложе с прикладом из дерева тоже имеется. Кажется, половину дела сделали. Так как латунный магазин на двадцать огромных патронов тоже изготовили. В основном.

А дальше затык. Ни туда, ни сюда. Пружины подвели. Нет сейчас хороших пружинистых сталей. И начали извращаться. Изношенный шведский металлолом, с добавлением кристаллического марганца, в тиглях переплавляли. Прутки изготавливали. Пружины навивали. Лучшие тщательно отбирали. Все равно слабоваты. Не получается нужного качества, хоть ты тресни!

Пришлось работать с тем, что есть. На курок и боек пружинки как-то подобрали. Туговато, конечно, но тут пулемет на одну очередь, максимум две, так что боец потерпит. Магазин просто воткнули сверху. Пусть пружине сила тяжести помогает патроны подавать. Теперь нормально целится было нельзя, так как мушку не видно. Но предполагалось, что боец будет работать, наводя пулемет на глазок. Все равно британские придурки ходят тесными человеческими коробками, там куда не стреляй - в кого-нибудь да попадешь.

А потом оружейные мастера надолго зависли с затворной рамой и выбрасыванием использованной гильзы. Чтобы пулемет хоть как-нибудь заработал, в качестве временного решения, помимо внутренней пружины, приспособленной на сжатие, привесили сбоку одну внешнюю, работающую на натяжение. А потом и вторую, с другой стороны. А затем упрятали эти внешние пружины под вороненым внешним металлическим кожухом.

Получился не пулемет, а какой-то толстый и неуклюжий уродец в стиле "стим-панк". Целится из него было затруднительно, так как сверху мешал торчащий магазин, а сбоку выступы с пружинами. Оставалось надеяться, что британцы в своих ярких красных мундирах сами выстроятся тесными рядами перед дулом этого пулемета, чтобы их сподручнее было уничтожать. Впрочем, они так всегда и делают. Боец с большими усилиями мог расстрелять по врагу два магазина, то есть 40 патронов. На расстоянии до 300 метров.

Вполне безопасном, так как у английских мушкетов убойная дальность сто метров, а у винтовок - 200-250. То есть пулеметчик рисковал только поверхностными ранениями от вражеского огня. И то тут вступали в действие случайные факторы везения и невезения. И под пушечный огонь ему не надо лезть. А так пока пушки с ядрами подкатят, пулеметчик уже отстреляется и уйдет в тыл.

Помимо всего этого, будет подготовлено еще немало всего интересного, но об этом пока говорить преждевременно. Секрет фирмы!

В белый город Тунис, привольно раскинувшийся на берегу залива Средиземного моря, рядом с мелководным озером Бехира, прибыл из далекого Хайдарабада специальный посланец. Афганец по имени Ахмад-бей Дуррани. С широкими полномочиями от Виктора. Резанцев искал по всему миру себе союзников против англичан. США и Наполеон уже окучены, хотя у них сейчас с британцами перемирие. К султану Омана человечек уже приезжал.

Оман сейчас основной соперник англичан в Восточной Африке. Так как эта небольшая арабская страна была сейчас главная африканская колониальная держава. Владения султана простирались от мусульманского Сомали на юг до границы с Мозамбиком. Но хотя на карте такие владения выглядели очень внушительно, по факту у султана были только главные опорные пункты на островах - Занзибар и Ламу и небольшие опорные пункты, а то и вовсе торговые фактории, на африканском побережье.

Негритянские же вожди на континенте жили сами по себе. С арабами они торговали, рабов им продавали и даже иногда просили посредничества у пришельцев в своих спорах и дрязгах. Но и только. И как только европейцы стали перетягивать торговлю на себя, этих владений султаны Омана стали быстро лишаться. Так как в океане арабские дау - не соперники линкорам и фрегатам. И даже каравеллам. Военным дау трудно взять на абордаж даже обычное торговое судно. Так что султан Омана ничем Голконде помочь не мог. Помимо обычных уверений в исламской солидарности.

Другое дело - регион Средиземного моря. В этом море среди земель не бывает океанских штормов и ураганов. И громадных волн. К тому же почти везде при начале шторма можно укрыться в бухточке у побережья. Так что тут активно продолжали использоваться древние галеры. И здесь пока не было равным на воде берберийским пиратам.

И хотя англичане пыжились, называя себя великой мореходной державой, а свой флот сильнейшим в мире, но факты оставались неприглядными. Великая Британская Империя безропотно платила африканским варварам дань. И немалую. И будет платить аж до 1815 года. Чмошники!

Конечно, в Средиземном море базировался адмирал Нельсон со своей могучей Средиземноморской эскадрой, но что он мог сделать? Океанские корабли движутся исключительно по воле волн и ветра. Пиратские галеры просто всегда могли легко уйти от европейских линкоров и фрегатов, направив свои суда против ветра. В знаменитой битве при Лепанто, где Хуан Австрийский разбил османский флот, сражались исключительно гребные галеры. Так как испанский парусный флот добирался к месту сражения очень долго и опоздал.

К тому же, берберийские пираты могли догнать любое торговое судно, если ветер для него не был попутным. И практически парализовать средиземноморскую торговлю любой европейской державы.

Если же европейская эскадра цепью загоняла морских разбойников в мешок, прижимая к побережью и возможностей для бегства у них не оставалось, то пираты легко могли выгрузиться на берег и установить там свои пушки. И тогда европейцам приходилось несладко. Пушка на берегу стоит двух на корабле, так как на прицел не влияет колебание волн и качающаяся палуба.

К тому же, корабли могли использовать пушки только по одному борту. А любое попадание в деревянный корабль неприятно, тогда как в стрельбе по берегу учитываются только самые точные. В яблочко. В общем, даже когда десять пушек пиратской галеры соперничали с тремя британскими тридцати пушечными фрегатами, то европейцам было больнее.

В Средиземном море против галер могли сражаться только другие галеры! И хотя в Италии и во Франции практически за любое преступление людей приговаривали к галерам или каторге (это просто другой вид гребных судов), это не помогало. Так как королевская Франция была верным союзником османского султана и значит и берберийских пиратов, а из итальянцев вояки совершенно никудышные. Они могут только драпать.

Фактически с пиратами столетиями храбро сражалась только горстка мальтийский рыцарей, но теперь англичане захватили Мальту и разогнали древний рыцарский орден. И наступило темное время упадка Европы.

Тунис, как и Алжир, вызывал в сердцах европейцев раболепный страх. Обычай делать подарки, на самом деле представлявшие собой взятки, исчез только перед самым завоеванием этих стран во второй половине 19 века, и сейчас люди наглядно воочию видят , как генеральные консулы главных европейских держав вынуждены в присутствии дея унизительно проползать под деревянной балкой.

Однажды тунисский дей приказал французскому консулу поцеловать ему руку, тот отказался, но ему пригрозили немедленной смертью, и он был вынужден согласиться (1740г). Когда сорок лет назад, в 1762 г., английский посол прибыл в Тунис, чтобы сообщить о восшествии на престол и поныне правящего короля Георга III, дей отдал такой же приказ, но это уравновешивалось тем, что поцелуй пришлось сделать некоторым из британских офицеров, вместо своего командира.

От разорившихся купцов, живших в крупнейших портовых городах Англии, в Вестминстерский дворец стали поступать многочисленные прошения. В Великобританию потоком шли и трогательные просьбы, подписанные самими пленниками — английскими моряками и капитанами или простыми купцами, которые везли домой свои богатства, но внезапно были захвачены и лишены всего имущества. Подобные же жалостливые письма, полные слез и страстных просьб о помощи, приходили и из самих рабских тюрем.

Главные гнезда берберских пиратов европейцы быстро стали воспринимать как независимые государства и общаться с ними на равных, в Тунис и Алжир начали прибывать консулы, послы и письма от королей.

С тех пор звучали только бесплодные и унизительные возражения и устраивались бесполезные демонстрации сил. Всякий раз, когда предпринимались более серьезные попытки защищаться вооруженной силой, все приготовления оказывались совершенно нецелесообразными.

18 лет назад, в 1784 году Испания, Португалия, Неаполитанское королевство и Мальта послали объединенный военный флот, который должен был наказать пиратствующих алжирцев, но в итоге он состоял только из небольших кораблей. Таких, которые морские разбойники вполне могли одолеть, и предпринятая союзниками атака получилась такой слабой и бессвязной, что, подурачившись на протяжении двух недель, объединенный флот "Великих морских держав" в полном составе бесславно отправился домой.

В тот же год Австрийская империя, которая владела многими территориями в Италии, была вынуждена просить о заключении мирного договора и ежегодно выплачивать североафриканцам дань (1784).

Приходилось всем платить. Безропотно. Так как пираты, как примерные берберские скотоводы, пока одни платили дань и "набирали жирок", других беспощадно грабили. И разыгрывались ежегодные лотереи, кому платить, а кого грабить. И "везунчики", которым выпала возможность платить дань, радовались безмерно. И делали все, что могли. Чтобы получить для своих кораблей "охранные грамоты".

При этом берберийцы нагло заявляли, что у Алжира и без того слишком много союзников: «И в океане, и в узком море мы находим совсем мало тех, кто не является французами, англичанами или голландцами; нам ничего не остается делать, кроме как продать свои корабли на дрова и вернуться к примитивному образу жизни с ездой на верблюдах или разорвать договор с одним из этих народов».

Таким образом, всего лишь один или два народа, пользовавшиеся особым расположением алжирцев, могли плавать по Средиземному морю благодаря особым охранным грамотам.

При этом алжирцы, считавшиеся «самыми сильными из всех берберских морских держав», обладали всего 25 относительно крупными галеонами ( имеющими на борту от 18 до 60 пушек) , а также несколькими небольшими каравеллами и бригантинами. У Туниса крупных кораблей еще меньше, всего 14 штук. По сравнению с 140 линейными кораблями королевского флота Великобритании это ничто! Но система, при которой слабый шантажировал сильного, неуклонно приносила свои плоды.

Так что, все правители европейских морских держав трусливо съеживались перед ничего собой не представлявшими хвастунами, и раболепствовали перед ними. И это несмотря на то, что из-за этих людей страдали их торговые отношения, жизнь их подданных постоянно находилась под угрозой, а их честь была запятнана вылазками нескольких дерзких дикарей, весь флот и армия которых ни дня бы не продержались в борьбе с правильно организованными вооруженными силами одного-единственного европейского государства. Такое кажется совершенно невозможным, но все же именно так все это и происходит в настоящий момент.

При этом очевидно, что алжирцам сильно недоставало древесины, особенно мачтовой, а также железа, снастей, дегтя и парусины. Ничего они не имели!

«Удивительно, в насколько хорошем состоянии они содержат свои корабли, раз их страна не может позволить себе тратить на это деньги. Когда они получают новую древесину (ее привозят из Буджаи) в количестве достаточном для строительства нижней части корабля, остальное они изготавливают из остатков захваченных ими судов, которые они прекрасно умеют использовать с наибольшей выгодой для себя. Таким образом они открыли тайну создания очень аккуратных новых кораблей и прекрасных парусных судов из старых».

В качестве дани, так как в Северной Африке с корабельным лесом была просто беда, голландские корабелы изготавливали своим мучителям современные суда из отборного леса. А в далекой Швеции, в качестве "транзитного налога", снабжали пиратов современной артиллерией. Горацио Нельсон тоже не рыпался. Платил оговоренную сумму за беспрепятственный проход судов с британским флагом и создал выкупной фонд, для освобождения граждан, захваченных во время плавания на судах других держав. А как не выкупить, если все одно турки за захваченных рабов серебром платят?

Удивительно, но британцы даже признавали за берберийцами унизительное "право на обыск" в нейтральных водах. Послы прибывали и уезжали один за другим, в процессе заключая бесполезные договоры, но алжирцы все равно сохраняли нелепое право искать в море британские суда и забирать с них товары и иноземцев. А нечего халтурить, уплаченная дань распространяется только на британцев и их товары, остальное конфискуется как контрабанда!

Три года назад, а в 1799 г., Соединенные Штаты внесли в качестве первоначального платежа за торговое соглашение 50 000 долларов, передали правителю Туниса 8000 долларов на поддержание секретной службы, 28 пушек, 10 000 ядер и значительное количество пороха, каната и драгоценностей. Великобритания, Голландия, Швеция, Дания, Испания и Соединенные Штаты — все они стали данниками дея!

Берберийские пираты - уникальное явление. Первоначально пиратским промыслом здесь стали заниматься беглецы из Испании. А так как скотоводы-берберы с кораблями дел не имели, а пустынные арабы тоже мореплаватели не ахти, то основной ударной силой Берберии стали импортные европейцы. Они составляли почти 100 % корабелов ( в основном англичан и голландцев), переделывающих захваченные корабли в галеры. Иногда захваченные деревянные корабли полностью разбирались, в качестве сырья. Так как своего леса в Северной Африке почти не было.

Так же европейцы составляли 50% капитанов и штурманов. И треть из состава корабельных команд. Берберия была тем регионом, куда Западная Европа сбрасывала своих буйных людей, спускала пар. Чтобы не было восстаний и мятежей.

- Если бы не было Алжира, я бы его создал! - так без всякого стыда заявил французский король Людовик XIV.

Если в Европе судьба человека сразу определялась при его рождении, в зависимости от сословия, и социальные лифты почти отсутствовали, то с переходом в мусульманство, для амбициозного человека не существовало никаких преград. Единственно, он не мог стать турецким султаном, которых выдвигали исключительно из рода Османов, но любая другая должность была ему по плечу. Вспомним Хайреддина Барбароссу, выбившегося из греческих проходимцев в главнокомандующие османским флотом. Или великого визиря Ибрагима, полугрека-полуитальянца.

Существовали европейские флибустьеры которые "гуляли сами по себе". Но таких "вольных пташек", которые оперировали в Карибском море, а потом пытались укрыться на Мадагаскаре, к этому времени уже задавили и уничтожили. И только здесь, в Берберии, под покровительством мусульманских владык, оставался последний оплот "пахарей моря".

При этом порой британского консула, так и любого англичанина, жившего в Алжире или Тунисе, которых считали ответственными за все плохое, хватали и заключали в тюрьму, их имущество подвергалось разграблению и никогда больше не возвращалось к своим владельцам.

Еще когда Бабу Хайдерабади, под именем султана Акбара, взошел на престол, местные религиозные деятели настояли на том, что об этом событии надо известить османского султана, считающегося главой всех мусульман. Потом произошла замена главного имама Голконды и данное дело несколько притормозилось. Немного позже Ходжа-Нияз, ставший главой мусульман всего Декана, вернулся к этому вопросу и Виктор не возражал. В Стамбул отправилась делегация, состоящая в основном из религиозных сановников, но Резанцев настоял, чтобы в нее включили и его человека. И потребовал, чтобы Османский султан, как глава правоверных, благословил борьбу Хайдарабада с неверными английскими ференжи.

Последнее требование было для султана Османов, правящего в Стамбуле, как нож в сердце, так как султан Селим, третий правитель этого имени, был верным союзником Великобритании и только благодаря помощи английской армии смог вернуть себе Египет. Такой человек в хорошие времена и дорогу в мечеть забудет. Поэтому голкондская делегация в Стамбуле надолго подвисла. Долго и до хрипоты спорили о благословении и о точных формулировках.

Но Виктор не зря отдал это дело на откуп священнослужителям. Разве пророк Мухаммед не велик? И разве пророк, сообразив, что христианам не приклеить мусульманских голов, не приказал отрубать христианские? Так чего же молоть воду в ступе?

С одной стороны были положения религии, а с другой Великобритания, которая монополизировала торговлю с Османской империей и не хотела раздела "турецкого наследства".

Султан Селим, хоть и был английский клеврет и выкормыш, но как глава всех мусульман не мог пойти против слов священного Корана и вынужден был в итоге благословить войну с неверными. Правда, в крайне обтекаемых формулировках. "Аллах акбар! Правоверные! Поскольку я выше всех иных царей и внук истинного Бога, то во имя его и начинаю все свои дела, то против меня ни один голос человеческий не смеет подняться." И прочие красивости...

Явно султан Османов оседлал черного осла словоблудия.

А затем делегация мулл отбыла на родину, а Ахмад-бей, получив копию султанского фирмана Селима, отправился к тунисскому дею Хаммуде-ибн-Али, верноподданному военному наместнику Османов в регионе. С взаимовыгодным предложением.

Тунис стоял посреди зеленых полей и не случайно стал называться «Белой благоухающей цветущей невестой Запада», хотя второй из употребленных в этом названии эпитетов, по словам обитателей города, на самом деле был получен из-за неприятного запаха, который издавало озеро, куда из Туниса спускали канализационные нечистоты. И этот своеобразный запах городские жители Туниса отчего-то считали неотъемлемой составляющей местного целебного климата.

Ахмад-бей высадился в порту, прошел мимо каменного здания "таможни", в котором пираты делили добычу и отстегивали долю за покровительство тунисскому дею, и направился в виднеющийся вдали дворец правителя. Что стоял в окружение зеленых метелок пальм. Именно эти два больших каменных здания, плюс еще строение Центральной мечети, составляли главные архитектурные достопримечательности города. Остальные дома в городе были глинобитные, сложенные из сырцового кирпича, выбеленного известью. Это был город старинных карфагенских руин, торговли и грехов. Сейчас этот город плавился от зноя...

Походка у афганца была довольно похожа на смертельный ход волка. Мощный торс угадывался под халатом лазурного цвета , а хладнокровное выражение каменного бородатого лица не оставляло особых сомнений: человек этот обладает стальными нервами, закаленными в борьбе за выживание на диких окраинах мира.

Через пару часов ожидания, Хаммуда-ибн-Али соизволил принять почетного гостя из далекой Индии, Ахмад-бея. Седоусый тунисский дей был уже стар и опытен, его на кривой козе не объедешь, поэтому ни горячий рассказ афганца, ни султанский фирман, не могли его подвергнуть на борьбу с британцами. Эта стезя его совершенно не привлекала. Аль хамуд Лиллах (слава богу), британцы безропотно признают власть дея в Средиземноморье, платят в казну дея хорошую дань, так какого рожна еще надо?

— Нет! Видит Аллах, нет и нет! - горячо заявил Хаммуза и его большой живот заколыхался. - Я сочувствую моим братьям из Индостана в их борьбе с англези-ференжи, но могу им оказать только моральную поддержку. Аллах, да будет мир на нем, видит, что я тут только сторож султанской воли! А султан Селим не дал мне прямой приказ вступить в борьбу! И значит, Великий повелитель Мира может разгневаться и наказать за своеволие. Аллах свидетель моим словам - Сен-Джеймс и Великий дворец Топкапы в Стамбуле сейчас считаются братьями. Иншалла! Пусть события идут как идут.

Афганцу очень захотелось хорошенько пнуть старого ублюдка, чтобы тот немедленно стал мучеником за веру. Но гость сдержал свои эмоции.

— На все воля Аллаха Всевидящего, — с непоколебимым фатализмом пожал плечами Ахмад-бей, не утруждая себя поиском дальнейших аргументов в этом споре. - Только по твоим же словам, эфенди, султан Селим не отдал приказ и препятствовать моей миссии. Я, согласно султанскому фирману, могу искать здесь гази. Или ты противишься султанской воле?

Наш друг, дей Хаммуда, был скорее лисой, чем волком. Что он тут же и продемонстрировал:

— Никогда не говори так , уважаемый. Я покорнейший раб султана. О Аллах! Он все видит, на все его воля, — испуганно закивал Хаммуда-ибн-Али, выразительно проводя по горлу ребром ладони.

— Иншалла! Вот и славно. Ладно, хватит слов! Я прощаюсь с Вами, - на этой ноте закончил беседу заморский гость. - Храни тебя Аллах!

— Аллах и тебе в помощь, друг, - попрощался и дей.

Отметившись у дея и известив его о своей миссии, Ахмад-бей, найдя себе пристанище, вечером заявился на собрание капитанов флибустьеров. Диких и злобных головорезов, имеющих зловещий и в то же время жизнерадостный вид. С этими своеобразными людьми он не тратил свое красноречие.

Афганец просто в поисках неприятностей нагло сел по-турецки за низкий центральный столик и достал из кисета алмаз, положив его на серебряный поднос с кофейником, стоявший на столешнице.

— Брильянт. Чистой воды. Десять карат, - выразительно произнес Ахмад-бей. - И таких у меня целая куча.

Надо ли говорить, что афганец знал, как привлечь к себе внимание джентльменов удачи?

— И что с того? - спросил один из капитанов, одноглазый стервятник, с лицом испещренным сабельными шрамами. - Ты хочешь выкупить кого-нибудь из пленников?

У вопрошавшего был единственный темный глаз и широкое лицо, сломанный, сплющенный нос, а широкий рот, перекошенный от шрама, придавал ему мрачный вид. Это было лицо человека которого нужно боятся.

— Клянусь Аллахом! — беспечно отвечал приехавший горец с жизнерадостной ухмылкой. — Я оставлю таких брильянтов, на сумму в десять тысяч английских фунтов стерлингов, у ростовщика Исхака-иудея. По моему распоряжению, он уполномочен выдавать по триста фунтов премии команде, захватившей торговое судно англези-ференжи. И шестьсот фунтов за военное. Я думаю, с учетом того, что капитан большого военного корабля ференжи, а все они набираются из потомственных шейхов-аристократов, зарабатывает за свою службу триста фунтов в год, то это хорошие деньги. Рабы и добыча с захваченных судов так же будет принадлежать Вам.

Поднялся заинтересованный шум. Здесь собрались такие люди, что не смажешь им салом губы - они тебя заплюют и заклюют.

— Нельзя! - серьезно ответил тот же одноглазый капитан, в восточных роскошных одеждах. — Сейчас у нас с этими ференжи мир и дружба. А все капитаны их судов имеют охранные грамоты.

Проинструктированный афганец не сдавался:

— Всевидящему Аллаху известно, что это так. Но разве охранные грамоты не выдаются на определенных условиях? Ими могут пользоваться только честные торговцы неверных. Не даром же ваши корабли производят осмотры и конфискуют у слуг шайтана провозимых людей и грузы не включенные в охранный список? Хорошо, король Георг Третий заплатил Вам за британцев, под которыми он подразумевает разные народы - англичан, валлийцев, шотландцев, ирландцев и ганноверских немцев. Но разве многие из этих народов не имеют собственных правителей? Ганноверские немцы подчинились сейчас шайтан- Наполеону, а у шотландцев и ирландцев в Париже объявился сейчас новый хозяин. Генрих Первый. Получается хозяев двое, а заплатил Вам только один. Разве это не контрабанда?

Вокруг послышались одобрительные возгласы. Подобная казуистика пришлась многим по вкусу.

Ахмад-бей смело продолжил свои дозволенные речи:

— Слышал я, что англези-ференжи собираются запретить работорговлю в Африке, что ударит по благосостоянию наших мусульманских братьев. А вера мусульман прочна, как камень, и глубока, как море. Конечно, сейчас шейхам англези-ференжи еще придется дождаться окончания войны с шайтан-Наполеоном, а потом известить о принятом решении все остальные народы. Чтобы избежать обвинений в пиратстве. Лицемеры! Но признаки работоргового судна, подлежащего конфискации, известны уже сейчас. — Виктор неплохо проинструктировал афганца. — Так вот, даже если на судне не найдется никаких рабов, его все равно конфискуют, если: там найдется дополнительная еда, или же лишние одеяла и циновки, или же цепи и замки. Англези-ференжи уже утверждают, что все это готовится для рабов и потому такие суда будут безжалостно подлежать конфискации. Аллах свидетель! Я не вру! Что же получается? Не должны ли и мы руководствоваться такими же признаками? Что ференжи требуют с других, то они и сами обязаны выполнять!

Все вокруг одобрительно закивали.

— А если англези-ференжи готовятся обращать в рабство мусульман, так как перевозят такие товары, то разве сможет на это возразить что-то тунисский дей? — улещивал аудиторию Ахмед-бей. — Сам шайтан-Нельсон, да проклянет его Аллах, вынужден будет признать законность подобных аргументов. А многие ваши грехи будут прощены Аллахом, соверши Вы такое благое дело, как устранение угрозы обращения мусульман в рабство неверными.

Надо ли говорить, что ход подобных иезуитских рассуждений кое-кому пришелся по вкусу. Некоторые пираты даже привстали с ковров, рыча, как бешеные псы, от ненависти и жажды сейчас же разорвать неверных на куски. Пусть не все капитаны, но единицы, хоть иногда захватят британский торговый вымпел, утверждая что это законная добыча, по вышеприведенным обстоятельствам, поэтому на этот конкретный случай не распространяется охранная грамота, - то это уже хорошо. У Великобритании где-то 700 торговых судов. Часть уже в Индии потеряна. Если еще они потеряют штук двадцать в Средиземноморье, то это будет солидная помощь Голконде, за которую совершенно не жалко заплатить денег.

Кроме того, недавно захваченная британцами Мальта, до которой рукой подать от Туниса, снабжается исключительно по морю. На многих островах Мальтийского архипелага нет даже пресной воды. А британцы все равно будут ублажать пиратов совсем недолго. Только до конца наполеоновских войн. В 1815 году они прекратят уплату дани, а в 1816 дадут тунисцам и алжирцам по зубам. Так что последние, считай, действуют в своих же интересах.

Глава 5

Хайдарабад - граница с Ориссой. Конец августа - середина сентября 1802г.

Как только сезон дождей стал заканчиваться, в череде ливней, в плотном черном небе, стали появляться солнечные промежутки, столица Голконды, "цветник рая", стала оживать. В начале полетели с приказами почтовые голуби. Потом, через пару-тройку дней, частично заработали на короткие промежутки некоторые линии оптического телеграфа.

Войска, расквартированные в столице, стали готовиться к походу. Поскакала на север, разбрызгивая грязь из под копыт, первая сотня всадников-чиндитов. Горизонт быстро прояснялся. Вскоре голуби уже летали над всеми маршрутами, а затем и оптический телеграф заработал почти на всех линиях. Бюрократическая машина быстро набирала обороты. Повалил "дым коромыслом".

На Востоке, где все совершается по воле султана, где народ был послушным орудием в руках одного человека, все было настроено на эту войну. Армия Голконды начинала собираться по местам дислокации и стала готовиться к выступлению. Мужчины прощались с женами и детьми и садились на коней. Как обычно, в индийской войне, кто сумеет быстрее собрать свою армию, расставить ее по позициям, занять стратегические пункты, тот и сделает весомую заявку на победу.

А Хайдарабад имел некоторое географическое преимущество. Кроме области двух побережий, большая часть страны - плато Декан, расположенное на значительной высоте над уровнем моря. А это значит вода здесь быстрей уйдет, земля быстрей просохнет. А большая часть Бенгалии - низина, куда впадают заболоченные устья великих индийских рек, Ганга и Брахмапутры, разделенные на множество рукавов. Там некоторое время будут еще барахтаться. Эту фору и предстояло использовать.

С той же минуты, как на Куполе Моголов, высящемся над дворцом, было поднято великое знамя султана Акбара, как бунчуки были развешены на воротах и на башнях Хайдарабада, а улемы снова возвестили священную войну, молясь о победе ислама, тронулась половина Индии. Стало собираться уже давно небывалое в этих краях по своему могуществу войско. Семь тысяч сипаев, поражающих своей дисциплиной, уже давно находились в столице, а потом на указанные сборные пункты стали собираться войска из всех отдаленных провинций и владений. Те, которые жили в коренной Голконде, явились раньше всех.

Пришли конные отряды хайдарабадских турок, быстрые, как молния, в одеждах ярких, как пламя. Эти храбрые всадники с юных лет привыкли давать отпор неприятелю в десять раз более сильному и считали это в порядке вещей.

Пришли дикие телугские воины — пехотинцы, вооруженные турецкими кинжалами, покрытые шрамами ветераны множества приграничных стычек. Пришли ватаги каннара, пришел тамильский народ, чья кожа, опаленная солнцем, была черна, как сажа, который жил на побережье и в низовьях рек Кришны и Кавери, и по ту сторону гор Восточные Гатты и даже южнее. Это большей частью был народ не очень складный и не очень опытный в современном военном деле, но храбрый и привыкший к лишениям, опасностям и кровопролитиям.

Каждый заминдар вел за собой целую армию, и каждая из них могла залить собой целую вражескую область. Сколько здесь слышалось наречий, сколько одежд блестело и пестрело в лучах жгучего индийского солнца! Масса батальонов пехоты, бесконечные эскадроны конницы, превосходные пушки.

Формировались четыре армии, оперирующие по четырем направлениям. Северная, состоящая исключительно из ополчения, должна была самостоятельно разобраться с вторжением шаек маратхи. К ней же присоединятся и все отряды наемников. Юго-западная, под командованием Махфуз-хана, «восходящего солнца войны», должна была железной метлой пройти по всему Малабарскому берегу, усмирить бунтовщиков и встретить британский десант в Кочине. Для этого Махфуз-хану, кроме ополчения, прилагалось еще три тысячи сипаев — главной силы голкондской армии.

Северо- восточная армия была самая большая. И самая быстрая. Никакого ополчения. И отборную голкондскую конницу и десять тысяч сипаев поведет по Бенгальскому тракту в Северные Сиркары Меер Аллум. Цейлонскую армию из двух тысяч сипаев возглавил сам Виктор. Ему же подчинялся и флот. Пятая, резервная армия из ополчения, под командованием султана Акбара, оставалась в стране на случай мятежей феодалов.

Хайдарабад собрал небывалую по численности в последнее время армию в сорок тысяч человек, из них пятнадцать тысяч европеизированных сипаев и пять тысяч отличной конницы. Но в этой войне нельзя было полагаться только на вымуштрованных сипаев и на феодальную конницу, если бы воинов недоставало, то неприятель мог бы найти брешь, через нее ворваться в страну и нанести большой ущерб.

Образцовый порядок и дисциплина царили в этих войсках. Перед волей султана гнулись заминдары, как слабый тростник под ветром, перед заминдарами гнулись войска. Все подданные султана Акбара, взирали с почтением на его священный меч, Талвар-и-Джанг, меч войны, зная о его могуществе и понимая, что должны быть преданными его владельцу во всех земных делах. Доставляемого провианта было достаточно и для людей, и для скота. Все доставлялось вовремя и в избытке. Солнце, как будто тоже покоряясь воле султана, уже заливало землю своими горячими лучами. Двинулись!

15 сентября сублейтенант Чарльз Кембэлл, командующий неполной сотней 11-го Бенгальского уланского полка, получил приказ перейти южные рубежи Ориссы и разведать подступы к голкондскому приграничному форту Раваянаги. 11-й уланский по праву гордился тем, что они, как всегда, первые в каждой стычке. Многочисленная британская Бенгальская армия собиралась наступать на врага в стиле, свойственном одному Бладу: прямо в лоб и к черту все последствия! К дьяволу бабью осторожность! Главное - быстрота и натиск. Тем более, что противника в Северных Сиркарах - малая горсточка...

У британцев такая сокрушительная мощь и сила, что во всей Индии даже не сыщется столько боеприпасов, чтобы перебить такую орду. Ни одна армия в этой части света не сможет противопоставить англичанам что-либо.

Так что есть отличная возможность быстро превратить в кровавое пепелище все индийские земли между границей Ориссы и мысом Коморин. И генерала Блада совершенно не волновало, сколько народу умрет, если он получит победу. У него достаточно людей, чтобы утопить всех в крови, так почему бы ему не пойти напролом и не получить победу быстро?

Сублейтенанту Кэмбэллу, подающему надежды молодому офицеру, было всего 18 лет и военное дело он изучал в Итоне. Подобные учебные заведения каждый год выпускали розовощеких, исполнительных молодых людей, которые и были маслом, благодаря которому вращались колеса империи. Все в манерах Кэмбэлла говорило о том, что он считает, что рожден, чтобы править. Сейчас под руководством сублейтенанта находилось двадцать европейских уланов в красных мундирах в комплекте с белыми тропическими шлемами. Это были отбросы Британии, но в бою они становились упрямы, как мулы. И в довесок к ним шестьдесят бенгальских соваров в серых мундирах и зеленых тюрбанах-пуггари.

В тот же день все эти бравые кавалеристы двинулись по Бенгальскому тракту на юг. Вскоре их красные и серые мундиры вскоре стали такими же желтыми как и лица, от покрывшей их пыли. Утром, 16 сентября, отряд пересек границу. Ее обозначали в этом месте лесистые отроги Восточных Гатт, которые подбирались довольно близко к Бенгальскому заливу. Двери в преисподнюю приоткрылись. Чарльзу предстояло весь день провести в седле, выезжая все дальше к юго-западу, чтобы осмотреть покрытые дымкой окрестности. По данным шпионов в Раваянаге, в этом клубке змей, находилось до сотни голоногих сипаев Голконды. Замышляющих какую-то пакость...

Не смотря на полученное задание, Кембэлл предавался юношеским мечтаниям. Вот если бы в эту зиму простудился и от пневмонии умер его старший брат Уильям, находящийся в Англии, осел и напыщенный сноб, то какие бы тогда открывались перспективы! Тогда бы наследником стал бы сам Чарльз. После смерти отца он бы унаследовал титул барона Дарси, и три поместья, находящиеся в разных графствах Великобритании.

Этот сезон дождей Кембэлл провел в качестве приглашенного гостя в поместье майора Фоссета. Обладателя роскошных рыжих бакенбард, с которым сублейтенант тесно сошелся в офицерском клубе "Бенгалия-клаб". Это заведение не для всех украшала лаконичная табличка "Собаки и индийцы не допускаются".

Майору, в награду за службу, выделили отличное большое поместье в западной Бенгалии, где батраки-индийцы выращивали мак для опиума, сырой джут для веревок и мешков и другие с/х культуры. Но по стоимости такое поместье, хотя и было по размеру довольно большим, уступало в цене в несколько раз стандартной барской усадьбе в метрополии. Чарли же, в случае исполнения своих фантазий, стал бы в десятки раз богаче майора Фоссета. И с сотни раз знатнее, унаследовав баронский титул. Радужная картина...

Между тем, благодаря бесшабашности Блада, Бенгальская армия была плохо подготовлена к этой войне — полки находились еще далеко от передовой, не было соответствующих пунктов питания вдоль линии марша (так что Лоу с его агентами приходилось разорять всю округу, чтобы накормить войска), не имелось даже ни одного полевого госпиталя. Скупость деятелей из Калькуттского президентства Ост-Индской компании, безмятежных как лотос на озерной гляди, которые должны были снабжать армию, вызывала лишь презрение.

А как известно, в Бенгалии живут миллионы бенгальцев, которым нечем больше заняться, как устраивать мятежи и революции против англичан. Наверное, именно поэтому в реальной истории британцы построили Новый Дели и перенесли туда столицу из Калькутты. Лучше уж жарится в отдаленной пустыне, под боком у сикхских головорезов, чем сидеть в влажной парилке, среди темпераментных бенгальских мятежников.

Все европейцы страдали от жары, палящей, удушающей, непреклонной. Малярийная лихорадка была обычным делом. Вдоль Ганга из Бенареса стала распространяться холера, опустошая военные лагеря.

Бенгалия была страна зеленая, плодородная и невежественная. Европейцу она казалось страной дышащих горячим паром джунглей и мангровых рощ - скорее водой, чем сушей, где влажность грозила довести до безумия. Сама Калькутта - расположена на болотах, в самой дельте Ганга. В канавах, жирно поблескивающих черным, всегда стоит вода — даже в самый сухой из сухих сезонов. Весь город — ровный как блюдо, без холмика. И при том что существует хоть какая-то канализация, каждый ливень оборачивается катастрофическим наводнением — нет стока.

Климат в Бенгалии - один из самых неприятных на планете; ее поочередно то иссушает палящее солнце, то заливают муссонные дожди. Именно прельстившись этими обстоятельствами разумники англичане логично в этом самом проклятом месте выбрали большое малярийное болото в 150 км от побережья, на восточной берегу мутной реки Хугли, и построили там свою индийскую столицу - Калькутту. На фоне здешней питьевой воды виски был полезным напитком. Водичка же здесь была таким пойлом, что похлеще любого штыка дырявила внутренности. Но «рыцарей первоначального накопления» ничего не пугало. Похоже, британцам очень нравились трудности.

Потому что, даже знаменитый Роберт Клайв, по прозвищу "Индийский" назвал Калькутту самым неприятным местом во вселенной. И это был еще один из самых благоприятных отзывов. Остальные выражались об этом городе исключительно матом.

В общем, сэру Роберту пришлось двигаться вперед из Калькутты с главными боевыми силами, форсированным маршем по тридцать миль в день (где-то 48 км), так что один черт знал, куда делись обозы и вспомогательные части, отставшие от него еще в окрестностях форта Вильямс. Требовалось недюжинное мастерство, чтобы создать такой хаос, но генерал Блад был в этом деле большим специалистом. Его солдаты были уже испуганы, но не врагами, а некомпетентностью собственных офицеров. Главное правило европейца в Индии, время между 12 и 16 часами дня пережидать в помещении, в тени, нарушалось ежедневно. И зонтов для защиты от солнца у солдат не было.

В британской армии, если Вам отдают самый идиотский приказ, вы только скажете: «Да, сэр. Мигом, сэр». Иначе Вас просто запорют до смерти. Так что, пехотинцы просто шли, таща свои заплечные мешки, патронные сумки, фляги с водой, мушкеты и байонеты; семьдесят фунтов (примерно 32 кг) багажа на человека, а их красные мундиры от пыли давно приобрели грязно желтый цвет. Интересно, почему генералами всегда делают идиотов?

Но значительная часть кавалерии, в том числе 11 уланский полк, уже были на границе и готовилась действовать.

Неожиданно хлестнул сухой звук выстрела. Между тем местность была вокруг совершенно открытая, дорога - прямой, словно шомпол, и до ближайшей зеленой рощицы было шагов триста с небольшим. Почти 350.

- Все целы? - озабоченно спросил мокрый от пота как мышь сублейтенант своих кавалеристов.

- Да, сагиб,- в разнобой отвечали всадники.

Эта беседа шла на английском языке. Британцы не брали на себя труд изучать языки местных индийских племен. Бенгальский язык для британского офицера с целью продвижения по службе был настолько же бесполезен как и патагонский. При этом для человека закрывшего глаза, речь соваров выглядела более английской, чем у сублейтенанта, у которого проскальзывал в речи неистребимый акцент западных графств.

Нет в Индии языка на котором местные племена могут общаться между собой. Раньше говорили на языках завоевателей, турецком или персидском. Теперь - английском. Любопытно, что наиболее многочисленный народ в Индии, который должен дать свой язык всей стране, не имеет самоназвания. На бенгали говорят бенгальцы, на телугу — хайдарабадские андхра, на ория — ориссцы.

А на хинди? На хинди говорят «хинди спикинг пипл» — люди, говорящие на хинди. В научной литературе был изобретен термин хиндустанцы. Но в Индии можно услышать: «Я — бенгалец» или «Я — гуджаратец», но никто не скажет: «Я — хиндустанец». А кто такие хиндустанцы - люди говорящие на хинди и урду? Языках-близнецах, словно сербохорватский, отличающиеся в основном алфавитом? Разговорные же урду и хинди почти не отличаются друг от друга.

Но кто же стрелял и почему?

Понятно, этот выстрел был просто условленным знаком. Хотя голкондские пули, по непонятным причинам, летели намного дальше чем нормальные, но все же на столь большом расстоянии выпущенная мушкетная пуля в самом лучшем случае оставит небольшой синяк. Но точно попасть шансов никаких.

Откуда стреляли? Проклятые дикари в последнее время придумали бездымный порох, так что место выстрела определить довольно сложно. Определив по звуку направление, откуда стреляли, Кембэлл в подзорную трубу стал осматривать рощу. Ага...

Вот ты где, голубчик! Вот он замаскированный помост -"махан", применяемый охотниками на хищников. Его едва можно было рассмотреть на одном из деревьев. Настолько он был украшен ветками и оплетен лианами. Да и то, если бы постовой затаился, то его укрытие долго бы искали. Но этот воин поднялся во весь рост и теперь быстро заряжал свой мушкет. Кончик шомпола так и мелькал в воздухе.

- Внимание! Враг в укрытии. Роща, расстояние триста шагов, брать левее по курсу сорок шагов, там замаскированный махан, десяткам Викрама и Гобинды, приказываю захватить в плен постового! - отдал четкую команду англичанин.

Совары, как образцовые подхалимы, пришпорив коней рьяно бросились выполнять приказание. Это были люди, у которых вся жизнь прошла в схватках; они чувствовали только то, что чувствуют охотничьи собаки, когда почуют зверя.

Триста шагов они преодолеют за 30 секунд. Проклятый голкондец успеет перезарядиться. Поэтому увидев высунутое из веток дуло мушкета, десятник Викрам выстрелил на всем скаку из седельного пистолета. Попасть не попадешь, но хоть напугаешь соперника, собьешь ему прицел. Но противник хладнокровно выстрелил, прицелившись так тщательно, словно парикмахер работающий с лысиной привередливого клиента, когда всадники приблизились на дистанцию в сорок метров. Дородный Викрам покосился в седле, а потом со всего маху свалился с лошади на землю. Больше у этих соваров пистолетов не было.

Подскакав, всадники стали гарцевать у края рощи. Что дальше делать пока было непонятно. Лезть на дерево, так один или два человека, если они даже и зажмут ножи в зубах, в этот момент будут абсолютно беззащитны. А получить штыком в грудь, за здорово живешь, никому не хотелось.

Поэтому совары лишь кричали наверх по-английски:

- Давай, слезай! Брат, клянусь Кришной, мы тебя не тронем. Поговорим и отпустим.

Как истинные бенгальцы, говорившие на арийском диалекте, они совершенно не понимали южан, общавшихся на какой-то тарабарщине. Только правящая верхушка на юге Индии говорила на урду, по-турецки или по-персидски, но понятно, что аристократа в пограничный дозор в одиночку не поставят.

- Сейчас, слезаю, подождите немного, - бодро отвечал им с дерева дозорный на том же языке.

Но между тем хорошо было видно, что он снова быстро заряжает свой мушкет.

- Ты, пес, ты чего удумал, смотри хуже будет, ремни из твоей шкуры наделаем,- заругались совары, надеясь все же уломать постового не стрелять.

Тщетно. И снова раздался меткий выстрел, пробивший череп одному из кавалеристов. Из обратной стороны пробитого насквозь тюрбана брызгнули розовые сопли. Но этого было мало, сверху свалилась еще и оловянная граната с очень коротким фитилем. Никто не успел убраться подальше, как раздался взрыв. Взрывная сила черного пороха невелика, но после взрыва небольшой оловянный цилиндр распадался на части, рассыпая вокруг массу мушкетных пуль. Эти пули и разлетевшиеся мелкие осколки сильно поранили нескольких лошадей и наездников. Испуганные бенгальские совары в панике бросились наутек.

Наперехват им, нещадно ругаясь по-английски и по-бенгальски, бросился Кембэлл с остальным отрядом. Когда всадники соединились, сублейтенант стал подсчитывать потери. «Счета от мясника» оказались немаленькими. Два человека в минус. Остальные все живы. Но и только. Трех лошадей придется добить. Еще четырех перевезти в обоз. А учитывая, что в жарком климате Индии может воспалиться любая царапина, то можно прогнозировать, что через несколько часов у тройки человек поднимется жар. И бойцы из них будут никакие. Так что лучше отправить пострадавших под присмотром парочки соваров в тыл. Вместе с обозом. В итоге его отряд уменьшится сразу почти на десять человек.

И хотя отряд англичанина держался почти двести шагов от рощи, как им казалось на безопасном расстоянии, но голкондец снова решил рискнуть и выстрелить. Выпущенная из гладкоствольного мушкета пуля пробила сапог одному из английских улан. Показалась кровь. Поверхностная рана, но пострадавшего опять придется отправить в тыл. Отъехав подальше и разделив свой отряд, отделив зерна от плевел, сублейтенант, оставив себе эскорт из десяти англичан, остался с пострадавшими. Нетерпеливо ерзая в седле. Остальной же отряд он, в благородном гневе, отправил, чтобы взять негодяя-голкондца.

Шестьдесят всадников рванули галопом. Снова пистолетный выстрел, в надежде напугать, и снова точный в ответ из мушкета. У десятка англичан было еще четыре заряженных пистолета. Поэтому европейцы стали выцеливать прятавшегося в ветвях голкондца. На двадцати ярдах ( 6 м) и из седельного пистолета возможно прицельно попасть и нанести серьезные ранения. Воспользовавшись таким обстоятельством, двое индийцев, ловкие как кошки, зажав ножи в зубах, полезли на дерево. Пятый всадник, владелец седельного пистоля, индийский полусотник, Сурендранхт Банерджи, сойдя с лошади, стал снова заряжать свой разряженный пистолет. Остальные конники гарцевали у дерева и громкими криками подбадривали товарищей.

Казалось, все было решено. Но тут снова вниз свалилась граната. Врыв. И снова более чем полдюжины пострадавших. Воспользовавшись неразберихой, сипай сверху снова выстрелил и подстрелил одного из угрожавших ему пистолетчиков. И тут же мгновенно ткнул штыком в самого бойкого из близко подобравшихся соваров. Тот с жалобными криками свалился с дерева и начал корчиться, царапая пальцами землю.

Его товарищ застыл на месте и прижался к стволу дерева, быстро раздумав лезть дальше. Увиденного ему хватило. С избытком. Попался, словно мальчик, ворующий варенье! Двое из обладателей пистолетов оказались в числе раненых, а еще два выстрела запоздали и голкондец от них не пострадал. Полусотник-индиец из-за раздавшегося грохота свой заряжаемый пистолет выронил на землю.

Взять нахрапом голкондского дозорного не получилось. Британские кавалеристы, не желая нести потери, поспешили отойти. Подальше от всех опасностей. Оставшийся совар, спрыгнув с дерева и вскочив в седло, отправился догонять своих товарищей. Но на отходе, уже со значительного расстояния, получил пулю в поясницу. Из горла бенгальца, происходившего из высшей касты, вырвался крик: «А-а-а!», похожий на карканье ворона, но он сумел удержаться в седле и конь вынес его к своим. Но этот совар уже кашлял кровью.

Разинувшему рот Крембэллу снова пришлось принимать решение. Просто смешно, один человек противостоит восьми десяткам. И успешно. У британцев еще трое убитых. Или же тяжело раненых, что в отсутствии медпунктов поблизости - одно и тоже. Никаких хирургов, ампутаций, значит - никаких серьезных ран.

И снова с десяток раненых. Если считать и людей и животных. Подлежащих отправки в тыл. В воздухе витал насыщенный запах крови и лошадиного навоза.

Топоров, чтобы срубить дерево у кавалеристов не имелось, так что зловредного голкондца предстояло выкурить. Собрать в роще охапки хвороста, острожно свалить их под дерево с помостом и поджечь.

Сказано-сделано. Правда, казалось, можно было зажарить этого храброго сипая живьем и не услышать при этом ничего, кроме насмешек и проклятий...

Когда все было готово и даже несколько охапок хвороста были свалены под деревом, что стоило теперь крайне осторожным соварам еще одного легкораненого, обстановка изменилась. Сильно. На дороге из форта Раваянаги показалась подмога. Тридцать два всадника. Кембэлл, будучи новичком в этом деле, спешно собрал у лошадей своих людей. Он скорее умрет, но выполнит порученный приказ. В бой пойдут все имеющие хороших лошадей и не получившие ранений кавалеристы. Все 58 конников. Сила? Еще какая!

А как всем известно, британский солдат храбрее всех других , он может быть храбрым чуть дольше своих противников. А эти туземные придурки застыли и стоят перед атакующей кавалерией как кролики перед удавом. Так что результат предопределен...

Врага надо расколошматить вдребезги, напоить свои сабли кровью туземцев. Завидев, что британцы собирают свой отряд для атаки, голкондцы спешились и отправили табун своих лошадей с одним конюхом обратно. При этом явившиеся люди разворачивали тряпки, которыми от вездесущей пыли были замотаны кремневые замки мушкетов и вытаскивали пробки из стволов. Тут же в держатели примыкали штыки. Так это 31 сипай! Не конница, а мобильная пехота, вооруженная мушкетами. Предприимчивый Чарльз нахмурился. От таких ребят чего угодно можно ждать. А у англичан огнестрельного оружия почти не было. Ну не считать же за такое 7 пистолетов?

Зато британцев было ощутимо больше. Конница против пехоты, британская сила против индийской слабости. К черту осторожность! К черту медлительность! Это война! Это охота с человеком в качестве дичи, и слава не будет ждать последних, она достается лидерам.

— Из этих мушкетов им ни за что в нас не попасть, — сказал Чарльз таким тоном, будто неспособность индийцев попасть в него оскорбляла честь прославленной британской кавалерии. - Атакуем!

Британские уланы спешили воспользоваться своим численным преимуществом, набирая темп для разгона. Воздух был полон звуками бряцающей упряжи, хлопаньем ножен о бедра и топотом копыт. Заблестели обнаженные сабли над головами. Каждая сабля была длиной в 75 см и все эти 75 см были заточены как бритва — от эфеса до острия. Враги будут сметены за мгновение, требуемое лишь для удара саблей. Кавалерия не знает жалости.

Первоначально конница шла шагом. Так кавалерия и наступает; не в безумной гонке, а медленно идет, постепенно ускоряясь, потом переходит в галоп, и в последний момент тяжелые лошади на полной скорости налетят на ряды врага. Если лошадь подстрелят в последние несколько метров, то человек и лошадь по инерции все равно врубятся во фронт каре, и проломят его. Сейчас уже уланы начали переходить на быструю рысь.

— Бей! Режь! Убивай! - раздавались ликующие крики всадников.

Британцы бросились не в битву, они неслись в атаку, сознавая свое огромное превосходство.

Но когда кавалеристы стали разгоняться, поднимая тучи пыли, то с флангов внезапно ударили два выстрела. Это, скрытые в складках местности, отработали дозорные Голконды, подошедшие с других кордонов. Разбираться с ними было некогда, сейчас для атаки каждая секунда была на счету. Конница должна с разгону, пуская лошадей во весь опор, яростным тараном обрушиться на пехотинцев, смять их, втоптать в землю, размотать им кишки на десятки метров. Бешеная скачка, со сделанными из лучшей европейской стали саблями наперевес...

Разогнавшаяся конница накатывалась на врага сплошным прибоем, стремя в стремя. Ярость в глазах, храбрость в сердцах! Завораживающее зрелище...

Лошади летели так, что почти касались брюхом земли и взрывали копытами комья пропеченной до пыли почвы. Казалось, что эта стремительная конница неотразима! Воинами овладела горячка боя. Некоторым из них никогда уже не придется увидать калькуттских храмов и минаретов, светлых вод Ганга и темных метелок пальм Бенгалии, но они скакали с яростью, рассчитывая на победу. Тряслась сама земля и раздавался ужасный шум. Глаза лошадей дико вращались, а их дыхание становилось громким и прерывистым. Это была дикая какофония из стука копыт, биений сердец, лошадиного ржания и воинственных криков. Ни одна пехота в мире не выстоит против такого напора!

"Их сабли сверкали при свете зари. Сперва сделай дело - а после умри! " - как потом напишет У. Теннисон.

Двести шагов между противниками, сипаи произвели залп, море огня пронеслось над кроваво-красной землей, из седла вылетели с десяток всадников, свалившихся как кегли, множество лошадей захромало и стало отставать. Такой меткости мог бы позавидовать сам Ниврод. Перезарядка. Казалось, будто внимание этих людей обращено на все, кроме грядущей неминуемой смерти.

Пятьдесят шагов, последнее сумасшедшее усилие и снова убийственный залп в упор, два с лишним десятка лошадей рухнули, образуя кровавую кучу малу. Образовался болезненный клубок из кричащих людей и коней. Животные в агонии били по земле копытами, поднимая в воздух комья земли.

Еще с десяток седел опустело. Упавших наездников затаптывали свои же всадники. Даже лишившиеся седоков лошади, повинуясь стадным инстинктам, все равно бежали вместе с табуном. Атака потеряла стройность. Животных пугал грохот, тяжелый запах крови и едкого дыма. А тут и сипаи, как хорошо отлаженный механизм, сделали ловкий маневр, удвоив ряды. Теперь голкондцы представляли из себя ровный квадрат 6х5 человек, при этом первая шеренга везде присела на колено.

Первая и вторая шеренги образовали единую линию из блестевших на солнце штыков. Сделав таким образом изгородь из острой стали. Передовые лошади, увидев такую опасную преграду, автоматически стали ее обходить, в основную же массу атакующих полетело несколько оловянных гранат, раскрученных на кожаном ремешке.

Раздавшиеся взрывы, слившиеся в дьявольскую какофонию, окончательно похоронили атаку британской кавалерии. Под оригинальное музыкальное сопровождение из адских воплей сраженных людей и визга раненных лошадей. Сделав в ответ четыре пистолетных выстрела с близкого расстояния, и получив в ответ три из однозарядных пистолей, британские кавалеристы, по приказу раненого в плечо сублейтенанта Кембэлла, лопавшегося от злости, стали выходить из боя.

Еще бы! Хотя тут у голкондских десятников пистолеты были такие же однозарядные как и у британцев, но имели нарезной ствол, что обеспечивало отличную меткость, а дорогие капсюли не давали осечек даже под дождем! При этом середина сипаев, укрытая штыками товарищей, лихорадочно перезаряжалась. Они перезаряжали с такой скорость, какую можно было ожидать от людей, чья жизнь сейчас зависела от скорости стрельбы. Если коннице не отойти, то сипаи будут стрелять, перезаряжать и снова стрелять, лошади не смогут преодолеть такое препятствие и будут отворачивать в стороны.

Упорная и непоколебимая пехота редко встречается с упорной и непоколебимой кавалерией. Либо пехота бежит, а кавалерия рубит бегущих, либо пехота не теряет голову, остается на месте, и успевает перестрелять почти всех всадников. И хотя в данном случае действительно столкнулись две живые стены, но голкондцы здесь оказались лучшими.

Атака британской кавалерии была завершена. Шестьдесят семь выстрелов и четыре гранаты привели к тому, что у англичан и бенгальцев уцелело только две дюжины человек. За исключением пяти наездников, остальные были или ранены, в промокших от крови штанах и мундирах, или же неуклюже скакали на раненых лошадях. Одного убитого улана невредимая лошадь тащила на стременах.

На отходе по коннице ударил еще залп из трех стволов. Это спустившийся с дерева сипай со своими товарищами перезарядились, спрятавшись, залегли, и в нужный момент внесли свою лепту в разгром врага. Так бывало, загнанный зверь в одно мгновение становится охотником: скрывается, таится, нападает невзначай и загрызает, кусая насмерть.

Лошади с огромными дымящимися ранами попадали вместе с седоками.

В панике, оставляя некоторых раненых на произвол судьбы, всадники с поджаренными задницами, полагаясь на резвость своих лошадей, бросились наутек. Раненые же старались следовать примеру своих товарищей. И улепетывали со всех сил....

Обратно границу с Ориссой британские кавалеристы, которых теперь осталось 36 человек, пересекли за час до заката. Еще один душный вечер в восточной Индии. Поскольку среди отступающих было много раненых людей и лошадей, к тому же кони сильно устали, то они сразу сделали привал и разбили лагерь. Многие всадники, после прошедшей передряги, были слабыми как котята. Дюжина раненых уже начала бредить, их охватила лихорадка. Их раны густо облепили мухи. А из лекарств им могли предложить только воду. Лошадей отправили на выпас, развели костры, достали из седельных сумок припасы и принялись за ужин. Скудная еда была такой, что обычный армейский паек, по сравнению с ней, казался ужином в ресторане отеля "Савой", и ложилась камнем в желудок.

Уланы считали, что оставили вражеских сипаев на порядочном расстоянии и опасаться нечего.

- Проклятые черномазые! - ругались несколько уцелевших европейцев. - Перерезать бы этим гнидам глотку...

В это время караульные заметили неподалеку туземную женщину, в зеленом сари и такого же цвета покрывале, несущей огромную охапку травы, срезанной на корм скоту. Внимание она не привлекла. И зря...

Отбившись, голкондские сипаи запущенной красной ракетой подозвали своего конюха с лошадьми. Отправив раненых с сопровождением в форт, основной отряд в количестве 25 бойцов стал осторожно преследовать отступающих англичан. Кто бы ни столкнулся с сипаями Хайдарабада, тому не миновать смерти! Установив примерно район стоянки беглецов, вперед выслали разведчика, переодетого в женщину. Он все внимательно изучил. Для таких солдат, как присутствующие здесь стрелки, добить уцелевших британских улан - была слишком легкая задача. Теперь осталось только ждать...

Всем хороша конница, но у нее есть один минус. И значительный. Ночью она не воюет. Лошади ночью или спят, или пасутся на выпасе, и быстро, в случае нападения, их не собрать. Что же касается боя в рукопашную на своих двоих, то всадники, как правило, ужасные бойцы. Даже нынешними уставами предусмотрено, что лишившийся лошади конник является чем-то вроде раненого. Такому бедолаге предусмотрено сразу выходить из боя и отправляться в тыл. А как мы знаем, ночное время продолжается примерно половину суток.

Пехотинца же, в отличии от животного, никто не спрашивает, хочет он воевать ночью или нет. Приказали - исполняй. Так что ближе к полуночи, когда британские воины угомонились, к их кострам подползли незваные гости. Они оставили вдалеке своих лошадей на двоих конюхов и в числе 23 стрелков, заявились на огонек. Ужасающий рев, имитирующий тигра и вой, напоминающий волчий, раздались из 23 глоток и сильно испугали уланских лошадей. Они, испуганные убежали прочь.

Как в сонном курятнике, когда в него среди ночи ворвется вдруг хищная лисица, сразу поднимается страшный шум, кудахтанье и переполох, — так поднялась страшная суматоха на бивуаке северян.

И тут же на вскочивших в панике британцев, которые оказались подсвечены кострами, обрушился шквал огня. Опрокинувший большинство улан навзничь. Так как каждый сипай разобрал цели, то досталось почти всем. Пара британцев в ответ выстрелили из пистолей куда-то в ночь. В белый свет, как в копеечку. А из аспидной темноты уже на них как демоны ночи во множестве надвигались смутные силуэты. Сама смерть дохнула на британцев своим ледяным дыханием...

На ногах оставалось всего одиннадцать улан, схватившихся за сабли. Но когда по ним отработали вблизи три пистолета, то трое пока живых и здоровых счастливчиков сочли лучшим исходом в такой ситуации сбежать в ночь. К ним присоединилось и трое их раненых товарищей. Тормознутых же из-за ранений и шока, тех кто мгновенно не просчитал ситуацию, тут же приняли в штыки. Одному саблей от восьми противников с примкнутыми к мушкетам штыками отбиться невозможно. С одной стороны паника, с другой — бешенство и жажда мести увеличивали размеры поражения. Шабаш! А затем голкондцам осталось только добить хрипящих раненых и больных.

После этого победители начали делить трофеи. Развались ликующие возгласы:

— Мы пришли вовремя, брат! Да здравствует восьмой пехотный! Айи! Сколько же тут этих свиней! Хвала небесам — но где их добро?

О счастье битвы. Экстаз. Обманутые враги повержены, а все мы живы!

В числе погибших оказался и сублейтенант Кембэлл, сложивший свою голову в индийских колониях на радость своего старшего брата Уильяма. Его скелет был начисто обглодан муравьями. Отметим, что на этом англичанине два сипая, что его обыскивали, нашли трофеев больше, чем им обоим платили за год службы. Из 80 уланов, отправившихся на разведку, обратно пешком к своим аванпостам выбралось всего пятеро. Остальные были мертвы, умирали или были взяты в плен.

Подобные картины можно было наблюдать вдоль всей южной границы Ориссы. Чаще всего, там где местность позволяла, дозорные Голконды, заметив британские разъезды, тихо отходили и уже потом, спрятавшись, извещали кордоны либо голосовым условленным сигналом, типа рева тигра или волчьего воя, или запуском небольшой ракеты, но чаще всего банальным выстрелом. После чего забивались в кустарник или в неудобья и затаивались.

А чуть подалее, предупрежденные их товарищи, уже готовили незваным гостям сюрпризы. Чаще всего это был зарытый на дороге бочонок с порохом. Сверху на капсюль прилаживалась дощечка с гвоздем, обильно присыпанная пылью. Когда группа конников проезжала по этому месту - происходил взрыв. Если же дорога проходила по лесу, или рядом с рощей, такой бочонок могли и привязать на ветвях.

Тогда сидящий в засаде сипай дергал за веревку или лиану, убирал предохранительную палку и ветка, с прилаженным гвоздем, ударяла по капсюлю, инициируя взрыв. В таких случаях к бочонку сбоку присобачивали и мешочек со щебнем, чтобы он с высоты нанес вражеским конникам наибольший ущерб. Использовались и другие возможности на местности. С высот холмов, следовали залпы, прикрывшись оврагами, стрелки могли безнаказанно расстреливать вражеских кавалеристов. Естественно, без обстрела враги не могли пройти мимо участков джунглей. Всякое лыко было в строку. Как правило, уланы 11-го Бенгальского полка несли большие потери.

Но не всем отрядом голкондцев так повезло. Некоторые дозорные не могли уйти от загонщиков и погибали в неравной борьбе. Пару небольших отрядов сипаев уланам удалось разбить в кровавой мясорубке. Но как правило, ночью приходило возмездие. Ночь была временем Хайдарабада. Конные отряды противника или уничтожались полностью, или частично распылялись. Впрочем, было немало и таких случаев, когда получившие залп британцы сумели организоваться и отбиться. На войне случалось всякое. Судьба то улыбнется, то отвернется. Дразнится и не дается.

Одно было неизменно. Потери британцев где-то в три раза превышали потери хайдарабадцев. Обломавшиеся в своих надеждах конники, аж шипели от злости, словно рассерженные гадюки.

Все 400 всадников 11-го Бенгальского полка сточились убитыми или ранеными еще до того момента как англичане сумели взять в осаду приграничные форты. Это была мясорубка. Впрочем, к британцам подходила и другая конница. Всего Ост-Индская компания подготовила к экспедиции две тысячи кавалеристов, но по принципу то понос, то золотуха, к границе, за исключением больных, отставших, потерявших лошадей и дезертиров, добралось всего 1800.

Эта прибывшая конница пыталась поддержать наступление и взять эти злосчастные форты в осаду. Не совсем успешно, так как ей противостояли еще почти 850 умелых стрелков, вооруженных мушкетами. Против которых сабли 1400 всадников - плохой помощник. Тут самим бы уцелеть. Особенно ночью.

Так что прибывшая британская кавалерия сильно не докучала, а дожидалась подхода остальных войск. А те, не выдерживая взятый Бладом темп, сильно растянулись по Калькуттскому тракту на несколько дней пути. Так как войско Ост-Индской компании походило на стадо овец, когда те бросаются в открытые двери овчарни, а пастухи гонят их туда бичами.

Когда же на горизонте замаячили передовые отряды пехоты Ост-Индской компании, то по ночам гарнизоны фортов быстро стали прорывать слабо текущую осаду конницы, и уходить дальше на юг. Дальнейшее сопротивление здесь было бессмысленным, так как подходящие с севера британские войска разлились бы над укреплениями, как безбрежное море, и растворили бы обороняющихся как горстку соли в бочке воды. Эти несметные войска должны были легко затопить приграничные опорные пункты, как наводнение, или превратить в пепел, как огонь.

Далее же на юге для сипаев крестьянами уже были подготовлены новые древесно-земляные укрепления. Британская конница могла храбрых сипаев только сопровождать, зная, что ей не по зубам взломать слаженные ряды этой превосходной пехоты. Им надо было пустить пехотинцев в атаку. Если бы они это сделали, то победили бы. Но английской пехоты пока очень мало и она смертельно устала после многодневных маршей, так что не могла с ходу пуститься в погоню...

Глава 6

Середина сентября 1802г. Малабарское побережье.

Это все пока была присказка. Сказка будет - впереди!

Когда в начале сентября Махфуз-хан прибыл в столицу вассального майсурского королевства, Серенгапатам, у него был только личный отряд в четыре сотни сабель. Бок о бок с этими людьми хан воевал большую часть жизни. Три тысячи сипаев, силами которых он должен был противодействовать английскому десанту в Кочин, пока еще находились в пути.

В основном, командующий Юго-Западной армии должен был опираться на местные ресурсы древнего королевства Майсур, вошедшего недавно в состав Голконды. А это было восемь сотен майсурских улан, и 3,5 тысячи территориальных солдат и ополченцев. Если считать только уровень средний и выше. Остальных собирать для похода не имело смысла. И долго и бесполезно.

Малабарское побережье славится своим влажным тропическим климатом, болотами и джунглями. Поэтому, первым делом, Махфуз-хан послал вестников с приказом кавалерии из западных гарнизонов выслать разведку за перевалы гор Западные Гатты. Чтобы проведать обстановку в мятежных регионах и посмотреть, хорошо ли подсохли дороги после сезона дождей. Конные группы ушли за перевалы. Всего в этих отрядах было до двухсот конников. И естественно, попав в мятежные области эти удальцы не удержались от возможности пограбить местные селения.

Собирая войска для похода, Махфуз-хан ждал известий от этих разведывательных отрядов. И дождался...

Мятежные раджи имели только личные дружины. После сезона дождей они, в ожидании британской армии, начали понемногу собирать ополчение. Все было в различной степени готовности, поскольку хайдарабадцы не взяли на себя труд информировать буйных малабарцев о своих ближайших планах...

Раджа Рам Мангл, по прозвищу "Глухой", зверски-жестокий "царек", может и плохо слышал, но был определенно самый умный из мятежников. Узнав, что небольшие майсурские отряды начали грабить его селения, он сразу сообразил, что дело пахнет жареным. Хайдарабадская армия, при поддержке артиллерии и кавалерии, неумолимо надвигалась на его владения словно сказочное чудовище. Так британцев можно и не дождаться. Поэтому он приказал своей армии срочно спешить к ближайшему перевалу и взять его под контроль. В поход двинулись восемь сотен человек.

Выдвижение не прошло гладко. Царил обычный хаос. Стремянные ремни лопались, люди искали им замену, дети шмыгали между лошадьми, мечи точились в последний раз, но все же кое-как все, наконец, выступили в поход.

Если бы отряды "Глухого" взяли ближайший горный перевал, то они наглухо заблокировали его и не позволили голкондской армии пройти этим путем. А пока войска пойдут в обход, с боями через земли других мятежных феодалов, то они потеряют много времени и Рам Мангл, чьи руки теперь тряслись от страха как осенний лист на ветру, дождется английский десант. И тогда все будет хорошо....

Когда Махфуз-хан получил сведения о таком маневре противника от шатающегося от усталости гонца, всего в лошадиной пене и поту, он совершенно не ожидал такого развития событий. Языческий муравейник зашевелился! Восемьсот собак-малабарцев отправились на восток еще до рассвета. Его же войска пока только собирались в столичном Серенгапатаме.

Пехотинцы чистили мушкетные стволы. Кавалеристы выстроились в очередь на заточку сабель, а артиллеристы заполняли свои телеги боеприпасами. Было уже жарко и душно, люди обливались потом. На улицах города раздавались привычные крики неприкасаемых, неустанно предупреждающих о своём присутствии, чтобы какой-нибудь брамин или сагиб не вступил случайно в их тень, осквернив себя. Во всю стену улицы напротив была размалевана реклама: "Купите! Купите! Купите! Не теряя ни минуты! Отличные кирпичи братьев Ашварипури! Двенадцать тысяч оттенков красного! С малиновым отливом! Требуйте их в каждой лавке!"

Эта надпись как будто подтверждала, что каждая минута дорога! Вот!

Кавалерия в горах сражаться не может. А пехота просто не успеет занять позиции первыми. Или успеет?

Махфуз-хан взял сотню профессиональных голкондских сипаев, составляющих столичный гарнизон, и посадил их на лошадей. С ними отправил полсотни кавалеристов в качестве проводников, сопровождающих и конюхов. И хан послал этот отряд к перевалу. Теперь оставалось только молится Аллаху, чтобы сипаи успели туда первыми.

Эти сипаи не были самыми лучшими, это были обычные провинциальные войска. Трудно предположить, что люди живущие на плодородных почвах и в мягком климате Декана могли стать хорошими воинами. Годы нищеты и притеснений редко способствуют росту боевых настроений. Солдат из чернокожих индийских крестьян не хочет убивать. Даже переход в ислам не заставит его быть жестоким. Он может быть жестким, но жестоким - никогда. Можно сказать, что он труслив, а можно - его храбрость заставляет его терпеливо сносить побои, боль и трудности, несчастья встречать с безразличием, а смерть - с равнодушием.

Но у местного крестьянина есть и плюсы. Он послушен, честен, сдержан, дисциплинирован, сообразителен и довольно силен физически. Хотя иногда выглядит как задохлик. Поколения предков занимающихся физическим трудом сделали его мускулы и нервы железными. Условия жизни таковы, что те кто здесь родился - готовы работать многие часы под безжалостным солнцем, вечно испытывая недостаток в еде и практически не получая за свой труд никакого вознаграждения. И помимо этого эти люди были преданы как собаки. Конечно, в сипаи старались отбирать лучших и наиболее крепких физически, но основа оставалась та же самая.

В этом отряде солдаты плохо ездили верхом и скоро разбитые задницы доставляли им невыразимые мучения. Не имели они и сапог и старались придерживать стремя снаружи большим пальцем босой ноги. Многие отстали во время скачки, многие сошли с дистанции. У предгорий они продолжали двигаться на лошадях. Пока есть возможность передвигаться верхом, они не будут жалеть сил благородных животных. Сипаем еще предстоит побегать. Наконец, преодолев несколько из каменисто-песчаных ступеней Западных Гатт, они сделали короткий привал.

Размяли ноги, собрали нехитрый груз, который предстояло понести с собой. У этих сипаев не было ни винтовок, ни оловянных гранат. И на восемь десятков добравшихся сюда бойцов, только у двух офицеров, кроме стандартных трофейных британских мушкетов "Коричневая Бетси", еще имелось парочка однозарядных гладкоствольных пистолетов. Даже бездымного пороха у сипаев было всего лишь на два залпа. Остальное - черный. Да, хороший, улучшенный поташом. Да, гранулированный при помощи спирта. Но не более того. Пули Нейслера тоже перемешались с обычными круглыми. Оставалось надеяться, что противник на этот раз вооружен еще хуже.

Солдаты несли в патронных сумках и ранцах по тридцать бумажных патронов. По фляжке с водой. Запас сухих лепешек чапати на три дня. И одеяло из козьей шерсти, чтобы ночевать в горах. Все. "Счастлив тот, ноша у кого легка",- как говорят в Индии.

Оставив лошадей на попечение своего кавалерийского эскорта, сипаи быстрым маршем выдвинулись в горы. К Перевалу Стервятников. Если его успеют занять люди Глухого, считай вся их экспедиция - зря. Так что частенько в ходе марша солдаты переходили на бег трусцой и тогда их босые ноги с хлопаньем топали по каменным тропинкам. Ничего, ночью отдохнут. В горах, ночью передвигаться нельзя, а тут, в Южной Индии, рядом с экватором, ночи и зимой и летом где-то по 12 часов. Ночь же слепа, легко сломать себе шею.

Этот форсированный марш занял почти сутки. Они успели. Едва-едва. Опередив противника на какой-нибудь жалкий час. Так как с высоты им открылся вид на поднимающийся к перевалу передовой отряд. Человек 180-190. Предвестники, чьи кони, оставленные внизу, оказались самыми быстрыми. Впереди отряда шли лучшие воины, элита из касты кшатриев, с нагрудниками из буйволиной кожи и солнце играло на их латунных шлемах. Железнорожденные! Ни за грош укокошат! Зарежут как куренка. С очевидностью не поспоришь.

Среди кшатриев, вспарывателей животов, был знаменосец с бунчуком. Большей частью противники были вооружены копьями и тяжелыми мечами - талварами. Блики солнечного света сотнями вспышек отражались сталью туземных мечей.

Но эта многочисленная группа была только первой ласточкой, вдали, в дымке можно было разглядеть и другие отряды. Не очень ободряющее зрелище. Самые далекие и уединенные долины, самые глухие деревни в джунглях, вооружили и прислали своих людей для уничтожения вторгнувшихся неверных. Здесь собрались несокрушимые герои Малабарского побережья, идущие побеждать

Короткий отдых на четверть часа, попить воды и погрызть лепешки. Затем выискивание удобной позиции для стрельбы. Мушкеты зарядили, и, укрывшись в засаде от вражеских взоров, приготовились ждать. Такой замечательный суточный переход нисколько не снизил боеспособности закаленных солдат Хайдарабада, прошедших уже жерло парочки сражений. Как известно, ты можешь муштровать человека год, вечно заставлять его практиковаться в искусстве владения мушкетом и штыком, но за каких-то пять минут битвы он научится куда большему. А марш-бросок на тридцать километров и все в гору, под самым жарким в мире солнцем, определенно, не способен лишить сипаев Голконды их обычного лоска! Этот факт говорил о необычайной выносливости чернокожих солдат.

Но этих бойцов было слишком мало, чтобы удержать Перевал Стервятников от таких полчищ врагов. Оставалось только победить или умереть. Хорошо, что это была сильная позиция. Здесь казалось, что стоит протянуть руку и можно коснуться бледного лазурного неба. И легкий ветерок шумел своими крыльями.

Командир сипаев Яр-Дар-Али глухо пробормотал:

- Да поможет нам Аллах, да укрепит наши сердца, устоять сегодня на этом перевале.

Среди солдат Яр-Дар-Али было 90% индуистов, но командир считал, что Аллах поможет и им.

К счастью, их противники, воины из чернокожего племени малаваяси, были слишком безрассудными, беспечными и самоуверенными. Они не заметили засады. Когда враги приблизились, на дистанции в 170 метров Яр-Дар-Али приказал дать первый залп. С качественным порохом и передовыми пулями мушкеты убойно били на 150 метров. Но что такое 150 метров? 25 секунд для бегущего противника? Пусть в гору будет тридцать. Еще один залп в запасе, после которого придется сражаться в рукопашную. Лучше подстраховаться. Тем более, что преимущество высоты должно добавить убойной дальности.

- Пли! - прозвучала короткая команда.

И мушкеты выплюнули огонь, несущий смерть. Хотя порох и был бездымным, но сипаям пришлось высунуться при стрельбе и явить себя противнику. Не говоря уже о перезарядке, которая могла производится только стоя. Так что, получившие около полсотни раненых, мятежники, одновременно поняли, что врагов малая горсточка и попытались атаковать. Их реакция была словно у бешеной собаки, если бросить в нее камень.

Понимали ли они какая встреча их ждет?

На Малабарском побережье были мало знакомы с Голкондскими сипаями и считали, что они могут произвести только один залп в минуту. Может быть два. Время есть. И хотя здесь были не самые лучшие бойцы, люди Глухого не предполагали, что эти сипаи в целом делают выстрел за 20 секунд. А лучшие бойцы и за 15.

Враги взревели от ярости, встретив такое препятствие, и жаждали мести. Они настолько преисполнились чувством благородной мести, что были готовы зубами разорвать глотки своих противников. Большая часть мятежников с невероятной силой рванулась в атаку. Почти сто человек бежали в теснину, через которую пролегала узенькая дорога. Эти скромные достопримечательности, плюс скалы вокруг, и считалась Перевалом Стервятников. Неприглядным до отчаяния.

Воины Малабара бежали изо всех сил. Так как это была гонка от которой зависела жизнь сотен людей. Вооруженные в основном мечами и кинжалами туземцы вырвались вперед, мечтая ворваться на позиции и перебить всех, кто там находится. Эти свирепые и кровожадные воины носили черные бороды, которые закручивались в кончик на подбородке. И эти малабарские бойцы были сильными, гибкими, каждый аспект их тела был создан для битвы и убийства.

— Цельтесь в ублюдков! Стреляйте каждый в одного! Выбрать цели! - заорал Яр-Дар-Али. - Убьем их всех!

Вся узенькая дорога была заполнена малабарцами. Стрелять залпами тут было бесполезно, поэтому сипаи, перезарядившись, сразу вели огонь по готовности. Вразброс. Выстрел следовал за выстрелом. Пули врезались в густую массу врагов со смертельно близкого расстояния. 60, 50, 40 метров. Тоненький поток металла обрушивался на склон горы. Тела атакующих падали наземь, мешая бегущим сзади. На таком малом расстоянии тяжелые свинцовые шарики наносили ужасающие раны, в которые можно было просунуть кулак. Если же раны приходились в область важной артерии, то из них били фонтаны крови в локоть длинной. Пули пронзали плоть и дробили кости.

Сейчас все сипаи уже отстрелялись по второму разу и подстрелили еще около 70 человек, что неслись с оружием наперевес. Если бы первые два залпа не были сделаны бездымным порохом, то сейчас бы теснину заволокло густой пеленой из порохового дыма, в которой целится было бы затруднительно. Тем более, что не видя противника, атакующие храбро ринулись бы в пелену, жаждая напоить свои мечи кровью.

Но сейчас картина была как на ладони, так что около трех десятков отставших, которые пока еще находились на дистанции 60 метров, предпочли не искушать судьбу, а повернули назад, присоединившись к группе своих более осторожных товарищей. Из этого отряда уцелело около 70 человек и теперь они хотели подождать остальные силы честолюбивого Глухого. Они не могли двигаться вперед, но и отступать не желали. Самые отчаянные смельчаки пытались вскарабкаться на скалы и оттуда бросать камни в сторону сипаев. Но это было бесполезно, как и брань, которая как известно, на вороту не виснет.

Все еще только начиналось. Предполагая, что дело затянется надолго, Яр-Дар-Али отрядил дюжину водоносов, чтобы принести воды. Благо, в горах часто встречаются родники. Водоносы собрали у товарищей опустевшие фляги, покидали их в свои ранцы и бегом припустили вниз, к ближайшему роднику. Опять же это были гонки, но теперь заочные. Кто сумеет быстрее собрать своих людей?

Вскоре к малабарцам подошел еше отряд, где было примерно 120 бойцов. Но туземцы пока не торопились начинать новую атаку. Через семь часов стемнеет, так чего же за зря голову класть? В темноте нападем и всех перережем. А нет, так пошлем альпинистов. Они проберутся в тыл сипаям и нападут сзади. Но пока горячие чернокожие малабарские парни только спорили и ничего не предпринимали.

Когда возвратились водоносы (а стояла довольно сильная жара), Яр-Дар-Али задумался. Теперь остались только патроны с дымным порохом. А если придется часто стрелять, то в теснине повиснет такая густая пелена, что стрельбу придется вести вслепую. Кроме того, в темноте так же прицельно стрелять будет невозможно. Подмоги в ближайшее время не будет. Может через сутки-двое. Не раньше. И отступать нельзя...

Через три часа после первой атаки, малабарцы уже скопились всей кучей в количестве 680 бойцов. Весь склон был усеян врагами. Ситуация стала еще более опасной. Туземцы знали, что противника примерно в 8 или 9 раз меньше и это их окрыляло. "Убей этих" - говорили малабарцы - и дело сделано!"

Тем более, что тут присутствовала парочка жрецов, а эти полуголые придурки поклонялись богу Грома, и все время били в свои барабаны. Которые были изготовлены из кожи, снятой с живота убитых врагов. Мало того, что этот грохот действовал на нервы, так у этих браминов еще и был с собой наркотик, который они разводили в кокосовом молоке и давали выпить некоторым воинам для храбрости. За исключительное мужество и свирепость таких жрецов здесь прозвали "фанатиками Бхарата".

А бог Грома был повелителем молний. Для индусов же молния была гневом чудовищного бога, поражающего огнём вершины их священных деревьев, поднимающего шерсть на спинах собак, заставляющего плакать младенцев и скисать драгоценное молоко

Но даже эти свирепые гуру были еще половинкой беды. Хуже всего, что у малабарцев тут присутствовало 60 человек - счастливых обладателей огнестрельного оружия. Довольно разнокалиберного, тут были и фитильные ружья и вполне современные мушкеты. Но больше всего было, конечно, длинноствольных "джезайлов". Эти большей части старинные и полностью гладкоствольные мушкеты, которым могли бы позавидовать стрельцы Ивана Грозного, между тем из-за своей значительной длины ствола были довольно точны. И хуже всего то, что все их владельцы были меткими охотниками, имевшие стаж десять и более лет. И охота была их ремеслом. Многие здесь охотились на смертельно опасных тигров или леопардов, что подразумевало их высокую квалификацию.

Да, у сипаев лучший порох, лучшие пули. Но их учили стрелять залпами. И главное считалось в этом деле - быстрая перезарядка. А меткость - уже второстепенное дело, так как стрелять приходится по сомкнутой в тесном строю массе людей. Сейчас же народ сходит с ума, в стремлении построиться как можно теснее. Все маленькое поле Ватерлоо, где сражались двести тысяч человек, легко может сразу окинуть взглядом каждый прохожий.

Но тут сипаям противостояли охотники, умеющие метко поражать добычу и привыкшие действовать в одиночку, из засады. Афганский вариант снайперов. Охотники в отдалении заряжали свои джезайлы, а потом скрытно подползали на дистанцию в сто метров, прячась за скалами и ждали своего шанса для меткого выстрела. Ответные выстрелы сипаев уходили в молоко. Их же учили всего год, два, три и они умели метко стрелять по одиночной цели метров с семидесяти, не более.

Так что вскоре сипаи Голконды уже сидели, укрывшись за скалами, не в силах поднять голову. Лишь несколько наиболее метких солдат отвечали беспорядочной перестрелкой. Еще несколько сипаев в укрытии заряжали для них сменные мушкеты. А учитывая, что малабарцы, чья храбрость в значительной мере подогревалась наркотиками, готовились к новой атаке, дело было дрянь. Совсем.

Яр-Дар-Али осторожно выглянул из за большого камня. Разноцветные фигурки туземцев, которые не имели единой формы, внизу сновали туда и сюда. Готовилась атака. Беглый огонь, открытый снайперами, добавлял соответствующее звуковое сопровождение. Пули пролетая над позициями сипаев, не причиняли вреда лежащим, однако ходить по гребню перевала было очень опасно.

Что будет дальше? Кто доживет до заката? Только Аллах знает.

За два часа до захода солнца большая часть малабарцев сорвалась в яростный штурм. Они, почуяв запах победы, бежали с ураганной скоростью, подобные цунами. Вопя, как дьяволы. Казалось, что их не могут остановить ни свинец, ни сталь. Тут же началась частая и непрерывная стрельба снайперов. Свист пуль становился постоянным.

В ответ, в очередной раз выстрелили мушкеты сипаев, и тут же шомпола зазвенели в стволах, и снова сквозь пороховой дым рванулось пламя от выстрелов. Бой неумолимо приближался к своей кульминации. Клубы густого порохового дыма, подымающиеся над голкондцами, одновременно с тем, скрыли их от взоров снайперов. Из-за этого дыма невозможно было разглядеть что-либо далее, чем в тридцати метрах.

Так что бойцы Яр-Дар-Али могли заряжать свое оружие стоя во весь рост, когда вокруг свистели пули. Стреляли они тоже вслепую, но дорога, по которой рвались атакующие, была уже пристреляна. Собирался кровавый урожай среди малабарцев, сметаемых со склона. Даже стреляя вслепую, голкондцы, перекрестным огнем, точно укладывали пули в тесные колонны аборигенов. Солдаты, уверенные в себе, оставались под контролем. Перед таким ружейным огнем ничто не могло устоять!

Дым смешивался с поднятой пылью, жар пламени с солнечным зноем. Нечем было дышать, ничего нельзя было разглядеть. Казалось, наступил всеобщий переполох, граничащий с безумием. Малабарские храбрецы рвались вперед сквозь ад свистящего металла, густого порохового дыма и вздымающейся пыли - страдая, отчаиваясь и умирая. Словом, обстановка была адская.

Многие мятежники сумели подойти так близко, что гибли от выстрелов в упор. Когда пламя от оружейного огня буквально опаляло им лица. Несколько раз туземцы, вооруженные мечами, прорвались к перевалу, где все они погибли от штыков. То и дело разгорались жаркие схватки.

Гримасы. Мелькание клинков. Штыки голкондцев с такой дикой силой рассекали дымный воздух, что многие малабарцы, хотя их мечи были остры как бритвы, старались избегать стычки с такими явными маньяками. А парни Яр-Дар-Али разили насмерть, наслаждаясь жесткой музыкой убийства: выпад, удар, проворот, шаг через мертвеца. И все же многие из врагов сражались с величайшим мужеством. Они бросались словно бешеные, размахивали мечами и падали пронзенные штыками голкондских солдат. Гребень гор Западные Гатты окутывали миазмы крови, пота и порохового дыма.

Все атаки, однако, были отбиты. Малабарцы понесли огромные потери. Потери среди сипаев тоже были не малые. Но эти солдаты продолжали оставаться костью в горле.

Помогло то, что малабарцы не могли навалиться всей своей хаотичной массой. Большое численное превосходство мятежников в горной местности сыграло с ними злую шутку. Им надо было по узкой дороге, сталкиваясь друг с другом, отправлять в гору отряды из полусотни бойцов. За ними еще и еще. Порции, раз за разом, под градом свинца, косящим их ряды, отправлялись в атаку, а остальные ждали. Дорога между тем была завалена телами, которые мешали быстро наступать. Задние группы теряли к делу всякий интерес.

Тем более, что не все тут собрались храбрецы. Разумеется, сильное психологическое, деморализующее воздействие на нападавших оказал и сам факт больших потерь. Снайперы расползлись по скалам и в атаке не участвовали. Это не их дело. Помимо того, малабарцы должны были выносить с поля боя своих раненых. И отправлять их в тыл. А тут начиналось такое дело, что на одного раненого бойца сразу находился целый десяток из желающих его сопровождать. Хотя нужно было максимум четверо. Вот и считаем, сотня раненых и уже все люди Глухого, повинуясь инстинкту самосохранения, готовы с ними отойти.

Так что, когда стемнело, энтузиазм малабарцев, исповедующих идеалы анархизма, уже иссяк. Сипаи потеряли сорок человек убитыми и ранеными, что составляло половину от числа защитников перевала. Сам Яр-Дар-Али был ранен в плечо вражеским копьем. Люди Глухого же потеряли три с половиной сотни убитыми и ранеными и еще три сотни отправились сопровождать своих раненых вниз. Армия Рама Мангла изрядно рассосалась. То есть у Перевала Стервятников находилось всего 150 вражеских воинов, из которых полсотни лучших снайперов в атаку идти упорно не желали. Остальные, утомленные бойней и надломленные понесенными жертвами, тоже не горели...

Зато, с наступлением темноты, непрерывная стрельба возобновилась по всему фронту. У противника, очевидно, было очень много боеприпасов. Еще бы, они готовились к долгой военной компании, а шел только первый день боев. Так что малабарцы даже в темноте продолжали обстрел противника, рассчитывая изрядно потрепать и обескровить его.

Ближе к полуночи, с десяток удальцов, обуреваемых дикарскими инстинктами, скрытно подкрался к перевалу и внезапно бросился в бой. Их перебили, но еще трое сипаев погибло. Так же с полдюжины сипаев были ранены ночью при отражение вражеских наскоков или от снайперского огня. Весь перевал превратился в большой лазарет. Многие из раненых пребывали в глубоком обмороке. Изнуренные солдаты, все находящиеся на постах, не могли ни на минуту сомкнуть глаз, чтобы немного поспать.

Десятнику Пхарте вражеской пулей оторвало палец на левой руке. Он тупо уставился болтающийся на куске кожи палец, но отказался покинуть ряды и отрезал палец ножом, а его боец замотал рану куском ткани. Одного десятника уже убило, сотника Яр-Дар-Али ранило, сейчас каждый командир был на счету. Как и боец. Все до единого, кто мог держать оружие, защищали теперь вершину перевала, прочие же либо умирали от ран, либо были уже мертвы. Отряд становился все меньше и меньше и казалось, что они умрут здесь все до последнего человека.

Как только забрезжил рассвет, сипаи, понимая, что им долго здесь не продержаться, в надежде перехитрить судьбу, открыли огонь на подавление. Чтобы мятежники повременили с решающим штурмом. Сверху удавалось простреливать значительную по площади местность, удерживая врага далеко внизу. Отступать было нельзя, так как это означало, что все раненые погибнут страшной смертью, будут изуродованы и подвергнуты пыткам.

Так удалось продержаться еще полтора часа. Боеприпасы уже были на исходе. Теперь закопченные лица солдат морщились, когда обитый медью приклад болезненно отдавал в ноющее плечо. Ружья нагревались, причем нагревались так, что их скоро стало опасно заряжать.

А малабарцы готовили последнюю волну атаки. Группа людей из дюжины бойцов нашла в себе силы, проводив раненых, вернуться обратно. Здесь собрались одни "непримиримые". Мятежники собирались бросить своих последних сто двух штурмовиков, которых лично собирались повести в бой два безумных жреца, на штурм перевала под прикрытием сильного снайперского огня. Чтобы нанести смертельный удар по противнику, едва держащемуся на последнем рубеже. Честь Малабара и самого Рама Мангла была поставлены на эту подгоняемую барабанами жрецов атаку.

Они двигались вперед медленно, даже лениво, словно полагая свою победу неотвратимой. Да в этом они и были уверены, так как у противников почти не осталось патронов. Сейчас они сотрут в порошок горстку безумцев, осмелившихся противопоставить себя величию и силе Малабара. Разорвут "турков" в кровавые клочья!

Врагам, включая легкораненых, могли противостоять около 40 голкондцев, чумазых от порохового дыма. Сипаи уже смирились со смертью и просто хотели умереть достойно. Их рты пересохли от скусывания патронов, губы потрескались от пороха, а на почерневших от пороховых газов смуглых лицах пролившийся пот оставлял грязные разводы. Даже кремни в оружейных замках уже истерлись и сломались от частого оружейного огня. А это уже были запасные...

Среди камней и скал лежали разлагающиеся под жарким солнцем тела, наполняющие местность ужасным запахом.

— Братья! Пришло наше время! — пошатывающийся Яр-Дар-Али, державший свой мушкет штыком вперед, расположился посреди уцелевшей горсти сипаев Голкондской пехоты.

Они немного отошли назад, чтобы пули снайперов, стреляющих снизу, сейчас пролетали над головами. Линия обороны получилась не ровная, но теперь это не имело никакого значения. Сипаи должны были стоять и погибать. Судьба всего сражения за Перевал Стервятников зависела от следующих нескольких секунд.

Битва достигла момента истины, но последнего штурма не произошло. К сипаям подошло неожиданное подкрепление. Две сотни майсурских воинов. Они так спешили на перевал, что из тысячного отряда, срочно отправленного Махфуз-ханом из западных гарнизонов, подобный убойный темп смогли выдержать только две сотни. Более того, 20 человек умерли по дороге от солнечного удара. Услышав по радостным крикам, что к голкондцам прибыли новые бойцы, обескураженные мятежники тут же бежали со всех сил вниз. Только пятки сверкали. Нескольких раненых малабарцев, шакальих детей, взяли в плен. Проход был открыт.

А поскольку основное войско Рама Мангла в этом сражении было разбито, то мораль крепостных гарнизонов и солдат во всем княжестве рухнула, едва те узнали эту новость. Эти пердящие крысы, полные дерьма, стали разбегаться.

Сам Рам Мангл, при всей его тупости, выказанной в столь короткой военной компании, захватив с собой в качестве эскорта сотню человек из своей дружины, спешно бежал на север, к своему союзнику Ситу Гопалу...

Глава 7

Середина сентября 1802. Мадрас и Цейлонский пролив.

Виктор прибыл в Мадрас несколько дней назад. Надо готовить десант на Цейлон. Дела шли своим чередом. Две тысячи отборных сипаев прибудут в Мадрас в течении нескольких дней. В эту маленькую армию брали, дай бог, одного сипая из десяти, и служили здесь по религиозным соображение только мусульмане и индийские жители побережья. Передовые части уже здесь. Это был цвет армии.

"Военный флот" будет задействован в этой операции на 70%, так что пять больших кораблей уже стояли в гавани Мадраса. Здесь повезло, что переделанные из "грузовых" торговцев суда были на редкость вместительными. Еще пять "грузовичков" из Мосулипатама ждали не сегодня так завтра. Но чисто военных кораблей Голконда не имела ни одного.

Подвижки были. При взятии Мадраса в начале мая этого года Резанцеву достались два побитых фрегата, выбросившихся на берег. Вот сейчас в гавани Мадраса один корабль и собирали из двух. Так быстрее будет. А заодно индийские мастера глубоко вникнут в судостроительную тему. Но полученный корабль по названию "Махабхарата" будет боевым только условно. Киль и ребра бэушные, а мало ли там какие внутренние повреждения? В Южную Африку такой воевать не пошлешь, а то при шторме еще неожиданно потонет. И хоть мастера на верфи работали быстро, разбирая один корабль и прилаживая части в другой, лишь кое-где используя новые доски и детали, все равно раньше конца октября этот корабль к бою готов не будет. А надо быстро.

Наполеон тоже неожиданно приятно удивил. "Ваш Нап" (именно так фамильярно он себя именовал в письме, отправленном во французскую колонию Пондичерри, расположенную немного южнее Мадраса), решил помочь Голконде. Это послание, зашитое в промасленную сумку из кожи ягненка, фельдъегерь привез Резанцеву на днях.

А может просто Первый Консул Франции решил, что простодушные индийцы оттянут на себя некоторую часть огромного британского флота. Всегда следует помнить, что когда тигр уже наложил свою лапу на спину козла, то первым делом усатый хищник дружески улыбается своей жертве. Как бы там не было, Бонапарт ( именуемый английской прессой "Главный мясник Европы") извещал, что отправил группу французских специалистов в судостроительном деле. Эти мастера должны были прибыть в Пондичерри месяца через полтора. Но все равно раньше следующего года, хоть дай французам карт-бланш, ничего они не построят. Да и то, дай бог, к концу. А настраиваться лучше года на полтора-два.

Кстати, тайна происхождения Наполеона счастлива раскрылась. "А ларчик просто открывался!" Что бы не писали в учебниках и Википедии, но здесь все знают, что в революционном бардаке молодой Бонапарт просто прибавил себе два года. Вот и выходит, что его настоящий папаша - официальный любовник его матери, французский губернатор Корсики, старый вояка граф де Марбоф. Все тютельку в тютельку совпадает.

При этом, если большинство людей добавляют себе возраст, чтобы пойти в армию, то Наполеон сделал это из-за любви. Когда юный честолюбивый корсиканец, желая сделать себе карьеру, согласился взять жены старую любовницу главы правительства Директории Барраса - Жозефину Богарне, то, чтобы не шокировать публику подобным мезальянсом, новобрачные изменили себе возраст. Старушка Жозефина убавила себе возраст на четыре года, а Бонапарт наоборот прибавил два. А поскольку в скором времени Бонапарт стал властителем Франции, где правил много лет диктаторскими методами, то этот факт и вошел во все официальные документы навечно.

Вернемся к строительству флота. Гораздо быстрее проявили себя американцы. Пришедший в Мадрас купец привез письмо, где судостроительная компания из Нанкета извещала, что заложила на своих верфях военный фрегат под название "Звезда Голконды". Как только поступит очередной аванс, они обязуются заложить еще два, и первый из кораблей уже будет готов в августе 1803 года. А так контракт с американцами рассчитан на 3,5 года и подразумевает изготовления целой эскадры из десяти военных судов. И все одно это будет капля в море ведь у англичан сейчас 140 больших линейных кораблей.

А вот русский царь Александр I предложение Голконды проигнорировал. И ответил презрительным молчанием. Ну и пусть. Немец, перец, колбаса! Продает свои стратегические ресурсы за копейки англичанам. Дураком быть - ума много не надо. Понаберут императоров по объявлению... А Рязанцеву из России ничего не нужно кроме платины. А эти небольшие поставки он может получить и частным образом. Контрабандой. А потом и заключением официального контракта с Демидовыми.

Честно признаться, хочется туповатому и быдловатому Александру бяку устроить. Замутить через астраханских индийцев переселенческую программу для казаков. Люди они на юге к жаре привычные, а цари их уже пару поколений гнобят по-черному. Что бабушка Екатерина устроила на Дону этническую чистку, освобождая землю для армян с греками. А казаков переселяли на кавказскую линию. Тогда, Пугачевским бунтом ответило уральское войско. Подавили.

А совсем недавно папаша-Павел отправил казаков Платова в индийский поход. Всем солдатам нормальный маршрут создали. Сидят в теплых казармах, а затем весной через Астрахань на кораблях перебираются в персидский Решт. А казаков заранее зимой в степи под бураны выпнули. Якобы коней перевозить трудно, поэтому казаки должны идти своим ходом. И не через Дербент, а прямо через Каракумы. Нас трудности черных песков не пугают. А поскольку конные отряды могут пройти через великую пустыню только весной, то и отправили чубатых удальцов в зимнюю стужу. Мол по пути все приготовим, и харч и ночлег и постой. И как обычно чиновники все разворовали. За малым новым бунтом дело не обернулось. Платова даже ненадолго посадили.

А интересно, если все казаки переселятся в Индию, то с кем царь Александр будет потом Наполеона встречать? С Барклаем де Толли и князем Багратионом на Камчатку драпать?

Ладно, бог с этой переселенческой программой. Пока не время. Вернемся к нашим баранам.

Кроме всего прочего, "наш Нап" порадовал и другими плюшками. Мастера в станкостроении. Мастера в текстильном деле из Леона и Фландрии. И лично Резанцев стал обладателем двух больших хлопковых плантаций в Луизиане. По 5 тысяч акров каждая. Правда, до выращивания хлопка там пока как до Китая раком. Просто забили себе место на будущее.

Вот такие планы. А пока под будущие корабли поднимались пушки. В морском сражении 2 мая при Мадрасе на дно пошел английский фрегат «Агамемнон» и два индийских судна. А поскольку тут было относительно мелко, то тамильские ловцы жемчуга, ныряя, находили чугунные пушки, привязывали к ним поплавок, а потом специальная бригада поднимала эти орудия при помощи множества надутых бурдюков, на лодках буксировала их поближе к берегу, а потом упряжками буйволов вытаскивала на сушу. Чугунных пушек много не бывает.

Хотя они и дешевые, но какие-то одноразовые получаются. Самое слабое место тут, как и ружьях и пистолетах, - запальное отверстие. Но в пушку платиновую втулку не впаяешь. Удовольствие дорогое, а чугун дешев. Легче новую отлить. А старые остается использовать только в качестве декораций. К примеру ставить возле входа в административные здания. Красиво и стильно...

А вообще, сейчас в землях тамилов все тихо и мирно. Цветет "райский сад". Благоухает розами и фиалками. Это потому, что еще в начале сентября к самым честолюбивым и двуличным чернокожим вождям-интриганам, "князьям без княжеств", явились чекисты. Сейчас это рыцари "плаща и кинжала" в самом прямом смысле. И спросили эти люди государевы: "многоуважаемый раджа, а что это ты здесь замышляешь?" Многие тамильские правители переволновались и не сумели правильно ответить на этот вопрос. Оттого и подавились абрикосовой косточкой. Насмерть. Индостан — необычная страна, и здесь всегда существует возможность несчастного случая.

А может они умерли еще от каких-нибудь естественных причин. Патологоанатомов здесь отродясь не водилось, так что диагнозы ставить некому. Так что болезнь мятежей в этих землях удалось купировать. Все вырезали напрочь, не дожидаясь перитонитов. Шторм, который мог бы поколебать основы государства, так и не разразился. Безумного же Гуру, который утверждал, что сделает воинов мятежников непобедимыми, просто прикопали по-тихому. Здесь, как и везде, действует правило: "Нет человека - нет проблемы". А местные тамилы, памятуя, что лжепророка можно отличить от настоящего только по его успеху, пришли к правильному выводу, что факир был "ненастоящим".

Но все это не давало забывать о том факте, что у англичан в Цейлонской эскадре имеется пять 30-40 пушечных военных фрегатов. Которые патрулируют пролив, препятствуя высадке. А на острове, по докладам агентов, еще и 3,6 тысяч сипаев. Из них почти 2,5 тыс. в Коломбо. И они могут быстро прибыть в любую точку Цейлона. И лишь только угроза вторжения с материка не позволяет британцам сейчас задушить мелкие княжества мятежных тамильских главарей на севере острова.

17 сентября 1802 года. Цейлонский пролив. 32-х пушечный фрегат его Величества "Аякс", под командованием капитана Джеймса Фостера, патрулировал пролив достаточно близко к его самой узкой точке.

Формально никакого Цейлонского пролива нет, географы считают таковым Полкский пролив, шириной около 55 км, между северной точкой Цейлона и Индией. А тут, возле полуразрушенного Адамова моста ( индусы называют его мост Рамы), они располагают северную часть залива Мэнерда. Потому что Адамов мост хотя и разрушен, но все равно представляет собой систему низких полуостровов, островов, кос и отмелей, протянувшихся от Тамилэнда до середины Цейлона. Вместе эти полуострова, острова и отмели были перекинуты через бирюзовое море, как гамак.

Кораблю пройти Адамов мост и попасть с юга на север в принципе можно. Опытный капитан, отлично знающий фарватер, пройдет, вернее проползет на брюхе, так как в некоторых местах глубина фарватера не превышает двух метров. Здесь предательское место отмелей и сильных приливов и отливов.

Этот английский корабль, патрулирующий западное побережье Цейлона, был не одинок.

На севере острова, в проливе Полка, препятствуя попыткам контрабандистов снабжать тамильских мятежников с материка, дежурила целая небольшая эскадра: военные фрегаты "Пегас" и "Колосс" и два торговых корабля в качестве поддержки.

Там обстановка была горячей. Когда кончился сезон дождей оказалось, что все опорные пункты англичан на той территории вырезаны и 400 сипаев уничтожено.

Это был шок. 200 сингальских сипаев, располагавшиеся в буферных зонах, даже побросали свои форты и в панике бежали на юг, хотя их пока никто не атаковал. А карательная экспедиция англичан подвисла из-за слухов, что хайдарабадцы готовы поддержать мятежников десантом. Так что из рук компании уже уплыли 10% острова.

Обстановка была тревожная. Говорили о страшных катастрофах, потом оказывалось, что эти сведения ложны; В Индии громыхали великие битвы, но эти слухи не подтверждались; и за всем этим надвигался прилив настоящей волны, и никто не мог закрывать глаза на серьезные последствия.

Но это все пустяки. Кто владеет портом на юге, Коломбо, - тот владеет Цейлоном. Падет Коломбо и тогда падет и Канди, который прикрывается этим портом. А Канди это шахты по добыче драгоценных камней, золотые россыпи и залежи селитры. А больше на острове крупных городов и нет. А джунгли контролировать бесполезно. Они просто обычный довесок к Коломбо и Канди.

Итак, британская эскадра располагалась следующим образом. "Колосс"и "Пегас" на севере, "Аякс" в центре пролива, "Левиафан" на юге, а порт Коломбо сторожит "Виктори".

Призрачной тенью скользил большущий английский корабль по северной части залива; с обеих сторон отчетливо виднелся берег островов и полуостровов, где на воду наступали темные леса из мангровых деревьев, и тухлый сероводородный запах грязевых болот висел в насыщенном влагой воздухе. Затопляемая Цейлонская литораль в этом месте довольно обширна, во время приливов вода наступала на расстояние до 20 км вверх на сушу, за мангровые леса, — туда, где начинались поросшие травой обширные болота. Но сейчас был отлив. Матросы в белых полотняных костюмах старались вовсю, так как плавание по узкому мелководному фарватеру пролива, где имеется множество отмелей, да еще и во время отлива, довольно трудно.

Море же сверкало миллиардами солнечных зайчиков, вода шуршала тихими плесками. Зной гудел в ушах. Чайки метались над палубой.

Прямо по курсу краснорожий и конопатый капитан Фостер вдруг увидел в подзорную трубу туземную большую рыбачью лодку. Он вдруг выскочила из бреши с мангровыми деревьями и быстро пошла по направлению к Цейлону. Весла мерно ударяли по светлой-голубой поверхности воды.

- Контрабандисты! - отметил капитан, наряженный в кружева и панталоны. - Пытаются прорваться к острову. Надеются, что пока мы будем барахтаться с неустойчивым ветром их гребцы оставят нас с носом. Покажем туземцам, что такое английский военный фрегат?

- Так точно, сэр, - почтительно ответили и матросы и офицеры.

Впрочем, выбора у них и не было так как другого ответа уставом не предусматривалось. Поэтому каждый английский матрос ухитрялся произвести впечатление человека настолько тупого, что что-то говорить ему бесполезно — все равно не поймет. Лучше отдавать ему короткие и четкие приказы.

Работа закипела. Матросы полезли на ванты переставлять паруса, а пушкари принялись увлеченно возиться с пушками. Фрегат как коршун ринулся за мелкой добычей.

Но индийцы, увидев, что дело у них не выгорело, сразу поменяли свои намерения и стали грести обратно к материку. И одновременно к югу, подальше от англичан. Джеймс, понимая, что добыча ускользнет на мелководье, среди пространства воды, ила, песка и ужаса, и скроется за стеной вонючего лабиринта из деревьев, отдал приказ прекратить погоню и продолжить патрулирование. Но заметив, что фрегат утратил интерес к преследованию, выждав несколько минут индийцы предприняли новую попытку.

И снова неудачную. Только фрегат спустился еще немного к югу-западу. И снова эта игра повторилась. Как будто здесь играли в кошки-мышки. Капитана Фостера это раздражало. Он немного увлекся. И с каждой попыткой все больше уходил на юго-запад и все ближе подходил к берегу. Теперь запах соли, гнили и серы становился непереносимым...

Уже хорошо виднелся илистый берег с кучей мангровых деревьев на нем. Мангры здесь были толщиной в два человеческих обхвата, и ветви начинали расти лишь метрах в двух от обнажившейся кое-где земли; на их склизких от грязи стволах с гладкой корой обосновались небольшие колонии мелководных моллюсков. После очередной попытки догнать контрабандистов капитан уже приблизился к индийцам на расстояние в полторы тысячи футов (450 м). Мышеловка почти захлопнулась!

Только Фостер не знал, что рыбачья лодка была приманкой и мышеловка была приготовлена именно на него. Так как "Аякс"находился всего 400 метрах от линии мангров.

В глубине зарослей, в прорубленных просеках, среди черной, илистой грязи находилось шесть миниатюрных искусственных островков. На которых размещалась дюжина пушек. Каждая могла бы выстрелить только один раз, так как потом плывущий вражеский корабль уйдет с линии выстрела. Учитывая холодные стволы и отсутствие каленых ядер, это было явное баловство. Но приказ есть приказ. Кроме того, пушкарей радовало, что проходящий фрегат не сможет открыть стрельбу в ответ. Да и подобный способ боя способен сохранить пушки от изнашивания, ведь частая стрельба расширяла запальные отверстия и могла даже разорвать ствол.

В помощь пушкарям, на плотах, замаскированных под плавучие зеленые островки, находилось 10 бамбуковых ракетных установок. То есть 40 ракет в залпе. Плоты можно было подтолкнуть к линии чистой воды, так что ракетчики, в отличии от пушкарей, имели второй, а может быть и третий шанс.

Что же настало время танцев! Сегодня в программе железное болеро и краковяк в присядку!

Пушки были уже заряжены, фитили тлели в ожидании британцев. Пушечное ядро придавило мешок с порохом в стволе пушки. Из запального отверстия торчал трубочный фитиль. Фитиль, заполненный измельченной пороховой смесью, был забит в мешок с порохом, так что огонь вспыхнет в самой середине заряда. Орудие было заранее наведено прямо по курсу, и чтобы снаряд слишком рано не выкатился из ствола, его плотно обернули веревкой по окружности. После выстрела эта веревка испарится при взрыве заряда.

Пора. Ударили первые два топора, перерубив канаты, и маскировочная сетка, украшенная лианами и ветками, рухнула в воду. Обнажив проем. Опытные пушкари быстро поправили клинья, прицелившись во вражеский корабль. К фитилям тут же прикоснулись запалы, огонь побежал по фитилям к зарядам, две пушки отскочили назад на пару метров, взметнув в воздух комки земли и грязи.

Бах! Бах! Из каждой пушки на десять метров плюнуло дымом, а над мелководьем пролегли узкие полосы, прочерченные горящими запалами снарядов, устремившихся к встрече с огромной деревянной лоханкой.

Когда эти тонны металла отпрыгивали назад, то как гигантский плуг, они поднимали в воздух целые волны грязи, но сразу же к дымящимся чудовищам подбегала перепачканная с головы до ног орудийная команда с банниками. Полуголые индийцы носились как рабы под плетью надсмотрщика.

Банники с губками из овечьей шерсти прочищали стволы. Стволы надо было очистить от остатков пороха и тлеющей ткани, иначе они могут преждевременно воспламенить следующий заряд. При прочистке ствола сильный поток воздуха мог воспламенить остатки пороха, налипшие на стенки ствола, поэтому другой пушкарь, одев кожаные перчатки, пальцем заткнул запальное отверстие, чтобы перекрыть доступ воздуха.

Банник вытащили, заряжающий просунул новый заряд в ствол и затолкал новое ядро, обернутое мокрой веревкой. Номер с банником перевернул другим концом, затолкал ядро и заряд вглубь ствола и крикнул, когда заряд и ядро дошли до конца.

- Есть!

Крик дал знать второму заряжающему, что пушка заряжена. Второй заряжающий просунул в запальное отверстие протравник и проткнул мешочек с порохом, затем просунул в отверстие фитиль. Канонир уже промывал банник в ведре с водой, снова готовясь прочищать ствол, а два оставшихся пушкаря, напрягая жилы, навалились на гандшпуги и подкатили отскочившую пушку снова на позицию выстрела.

— Готов! — крикнул командир орудийного расчета.— Отойти назад!

Впрочем, справедливости ради, надо сказать, что канониры обвязывали свою голову шарфами, чтобы сберечь свои барабанные перепонки, так что они отошли повинуясь не столько голосу, сколько жесту.

Но было уже поздно. Британский корабль уже миновал просеку и скрылся из виду. Теперь дело за соседними расчетами.

Другое дело ракетчики. Они могли себя не ограничивать. Раздался треск и противное гудение. Сработали сразу четыре батареи. Запустившие сразу шестнадцать ракет.

Необычное для европейцев оружие неуклюже летело вперед по причудливой траектории, опираясь на столб огня. Их запускали с жестяных направляющих, установленных под углом. Ракетчики подожгли запалы ракет и нырнули в укрытие, спрятавшись за стволы деревьев. Ракеты начали изрыгать огонь и дым. Они задрожали на направляющих, затем одна за одной взлетели в воздух. Сначала они вихляли из стороны в сторону, затем, набрав скорость, перестали рыскать.

Две ракеты пробили облака и исчезли из виду, три упали грязь и догорели, вертясь как волчок, пять ракет вроде бы полетели в сторону британцев , однако упали в воду океана, не причинив никакого вреда, еще две ракеты, крутясь, полетели в сторону и запутались в ветвях мангров. Лишь четыре ракеты попали в корабль. Две ткнулись в борт и бессильно упали в воду, в брызгах пены, одна удачно врезалась в парус и испустила сноп искр, которые подожгли ткань. А последняя юркнула прямо в открытый пушечный порт и оттуда раздался взрыв. Видимо этот примитивный "конгрив" угодил прямо в мешочек с порохом, лежащий у пушки.

Приблизительно с тем же успехом отработали и остальные пушки и ракетчики.

Чудная была картина! Британский корабль, влекомый ветром, ничего не мог сделать. Семисот тонная махина, находящаяся в воде и изрядно намокшая, имела сумасшедшую инерцию. Если индийцы имели наблюдателей, которые давали сигнал, когда необходимо сбрасывать маскировочные сети и пушкарям стрелять, то британцы не могли работать вслепую. А когда они прицелились, то очередная просека уже скрывалась из виду. К тому же, сразу после произведенного выстрела, в клубах порохового дыма, среди мангров даже просеку было не разглядеть.

Но британцы все равно стреляли в мангровые чащи. Во-первых, можно кого-нибудь случайно подстрелить, а во-вторых, дым от пушечных выстрелов укроет корабль пороховой пеленой и его замаскирует.

Капитан Фостер приказал сменить курс, и рулевой крутанул штурвал, но пока два с лишним десятка матросов сменят паруса корабль уже уйдет далеко. А возвращаться к этому месту и вести артиллерийскую дуэль с берегом - дурость несусветная. Этого-то индийцы и добиваются. 16 пушек по борту против 12 на земле - расклад не сильно приятный. Так что оставалось только проходить сквозь строй, стиснуть зубы и терпеть. Воздух дрожал от грохота пушек. Глухой бас орудий заглушал треск и гудение ракет. Судно дрожало, как лошадь перед битвой.

Когда "Аякс" миновал свою "Голгофу", удовлетворенный английский капитан, состроив гамлетовскую физиономию, отметил, что не все так уж и плохо. Индийцы долго готовились, старались, а большого ущерба не нанесли. Из двенадцати ядер только шесть попали в корабль. Все в борт.

Но только одно ядро угодило близко к ватерлинии. Остальные значительно выше, к тому же два в фальшборт - только обломив края. Некоторое количество дерева превратилось в щепки. Туча ракет тоже немного навели шороху, подпалив паруса и снасти, но это все пустяки. Паруса есть запасные, веревки матросы уже связывают а потом и вовсе заменят. Из трехсот сорока семи человек экипажа всего трое убитых и с пол десятка раненых. Легко отделались.

Будь Фостер в океане, то команда залатала повреждения своими силами. Но зачем заниматься самодеятельностью, если неподалеку ремонтные мощности верфей Коломбо? Лучше сразу все сделать правильно, чем потом переделывать. А поскольку в проливе появится окно, то по пути в порт, надо попросить капитана "Левиафана" прикрыть эту лазейку, переместившись на север.

Так что "Аякс" временно ушел в Коломбо. Этого индийцы и добивались. Котел раскалился, пара варить варево. Недаром же Виктор строил хитроумные комбинации, которые должны были обеспечить разгром противнику!

Но пока обстановка не сильно изменилась. Особенно Резанцеву досаждала северная британская эскадра, базирующаяся в Полкском проливе. Если направить туда военные суда Хайдарабада, переделанные из грузовых кораблей, то британцы могут уйти на открытую воду. А там быстрые британские военные корабли будет не возможно догнать.

Зато они, ловко маневрируя и лавируя, всегда смогут заходить сзади или с краю и атаковать вдвоем отбившийся от строя корабль. А пушек на военных фрегатах количественно больше, чем на переделанных грузовиках. Так половину своей военной эскадры потеряешь, а дела не сделаешь. Необходимо как-то этих британцев стреножить. Лишить скорости. Чтобы они не смогли убраться от пушек голкондских "плавучих платформ".

Существовал единственный способ взять Цейлон — с помощью хитрости, уловок и отчаянного риска.

К этому моменту давно готовились. Уже месяцев девять шли опыты и испытания. Напалм сделать легко. Привез в бочках или бурдюках из Персии или Бенгалии нефть, благо ее тут не тонны надобны, отогнал в самоварном аппарате наиболее легкие фракции. Типа бензина. В емкости с бензином настругал стружкой обычного мыла из жира и щелока. Все взболтал или перемешал. Налил в керамические емкости, снабженные фитилями, вот тебе и страшные для деревянных кораблей снаряды. Которые невозможно потушить водой. А пенных огнетушителей сейчас нет. Осталось только позаботиться о средствах доставки.

А вот тут все плохо. Нормальных ракет сейчас нет. Торпеды, кроме примитивных суррогатов, таскаемых на веревочке, не сделаешь. В принципе можно сделать механическую, но это будет очень дорого, сложно и ненадежно. Чтобы рукой горшок кинуть - близко не подплывешь, так как тебя пушками десять раз до этого разорвут на кусочки. Вода не подходит, остается воздух. Воздушные шары сейчас уже есть. Но они медленные, летят по воле ветра непонятно куда. И от них при желании всегда корабль сможет увернуться. Не говоря уже о том, что может у капитана оказаться винтовка, которая наделает бед. Так что на воздушные шары полагаться нельзя. Остаются планеры.

Дело несложное. Рама и крылья собираются из одеревеневшего карликового бамбука. Из того самого, из которого делают удочки. Бамбук покрывается лаком, собирается скелет конструкции, натягивается ткань и вуа-ля! Перткаль создается из нескольких слоев тонкого шелка с лаком. Планер с размахом крыльев в пять с лишним метров в итоге весит всего пятнадцать килограмм. Запускать его можно против ветра, как воздушного змея. Конными упряжками в шесть лошадей.

"Где не проехать коннице, где не пройти ногам, там только летчик гонится за птицами врага! " - как пел Маяковский.

Хотя в пилоты брали самых мелких и легких тамилов, весом менее 45 килограмм ( как здесь говорят: "Золотая монета всегда мала"), дело долго не ладилось. Дело в том, что в 30-х годах 20 века, когда планеры были на пике популярности, их запускали при помощи автомобиля. Хотя бы легкового. Так что пришлось подбирать крупных и резвых лошадей в упряжках, слаживать их, чтобы они давали необходимую скорость и силу.

Взятие Мадраса, где британские офицеры бросили немало породистых и крупных коней, немало способствовало такому отбору. Теперь упряжки бодро тащили планеры вниз по склону пологих возвышенностей, отрывая летательные аппараты от земли. Без воздушных шаров все равно было не обойтись, так как нужно было знать не только направление ветра у земли. Но и на высоте. И ловить восходящие токи воздуха.

Постепенно практику нарабатывали и вот сейчас уже можно было рискнуть и послать планеры через пролив Полка. Где они должны были приземлится на освобожденные тамильские территории Цейлона. Конечно, приземлятся не все. А может и вообще никто. Поэтому рыбаки выйдут на 5 км, от берега по обоим сторонам пролива, чтобы подобрать с воды потерпевших крушение летчиков. Естественно, от всего этого дела веяло холодом тайны.

Так что, можно ли пересечь пролив на планере только предстоит выяснить опытным путем. Что же, не стоит боятся когда ты уже вышел охотится на тигра.

Все было готово. Грузовой флот, без десанта, вышел из Мадраса и сейчас крейсировал южнее форта Дэвис, что располагался южнее французского Пондичерри. В этой гавани, защищаемой крепостью индийского Кундалора, флот мог бы быстро укрыться в случае атаки британской эскадры. Ждали необходимого ветра. Наконец, оптическим телеграфом (гелиографом) был дан сигнал. Сегодня.

Виджая Сит был одним из пилотов планера. Погожим сентябрьским утром Виджая забрался в крошечную открытую кабину почти детского планера, стоявшего, наклонившись, на взлетной полосе . Он наклонил голову, стараясь не задеть ее о приподнятое крыло, которое одним чистым и непрерывным взмахом ткани и бамбука виднелось над верхушкой легкого, как перышко, летательного аппарата. Это была "Модель Т" планеров, конструкция которого была едва ли сложнее, чем тот набор, который школьник мог бы построить из бамбука и бумаги, но она открыла небо доброму десятку индийцев.

Когда индийское солнце хорошо прогреет специально покрытую сажей землю, от нее пойдет невидимый пар, как от кастрюли с супом. И вместе с ветром этот восходящий вверх теплый поток воздуха позволит поднять планер в воздух.

В кабине пилот сидел как попугай на жердочке. Все было такое хрупкое, что пилот одним неловким движением мог устроить авиакатастрофу. Тут и канатоходец рискует сорваться. На разве могут такие обстоятельства нам помешать?

Сожми свой сфинктер.... тьфу, ты... "Стяни все жилы! В бой пошли всю кровь. Пусть в полный рост твой дух отважный встанет!"- как говорил старина Шекспир.

Виджая пристегнулся, натянул на голову кожаный шлем и завязал подбородочный ремень. Он проверил управление, подергал за веревки, чтобы убедиться, что все закрылки планера работают. Затем он махнул рукой, показывая, что готов. Один из воздушных шаров уже был в воздухе и медленно дрейфовал на юго- восток, показывая, что ветер являлся попутным не только у земли, но на высоте.

Впрочем, планер поднимали против ветра, и лишь в воздухе пилот должен был совершить очень плавный разворот. Наземная команда флажками показала что все готово к взлету. Небольшой лебедкой, стоящий на маленькой бамбуковой платформе колесницы, влекомой упряжкой из шестерки лошадей, возница тщательно выбрал слабину троса. Прочнейший трос был сплетен из прорезиненных веревок. Упряжка начала разгонятся. Все быстрей и быстрей. Взлетная полоса ощутимо шла под уклон.

Виджайя почувствовал рывок, когда трос натянулся, а затем движение вперед и ветер в лицо, когда его "бумажный самолетик" покатился по взлетной полосе. Ветер превратился в шторм, когда планер достиг своей взлетной скорости, а затем, как парус наполняется от прикосновения ветра, так и крыло ответило на поток воздуха по его поверхности, и летчик почувствовал первый восхитительный момент освобождения, когда планер покинул хватку земли внизу и, бросив вызов гравитации, поднялся в небо. Эта блоха высоко прыгает!

Когда планер лег на крыло, Виджая просунул босую ногу вниз и пальцами отпустил зажим, удерживавший трос, и тот упал обратно на землю. Теперь, наконец, он был по-настоящему свободен. Видимая, через редкие бамбуковые прутья пола внизу, земля мелькала под ногами.

Планер плавно совершил огромный разворот и теперь шел по ветру. Поднимаясь в восходящих потоках шедшего от горячей земли воздуха. Такое скольжение было самой чистой формой полета. Планер был безмолвен, как парящий орел, когда он летел на невидимых потоках горячего воздуха, которые поднимали его и несли по небу.

Когда запустили первые пять планеров, чтобы получить информацию о направлении ветра наверху, подняли еще один воздушный шар. А потом стали запускать еще одну пятерку летательных аппаратов. К концу лошади устали и последний планер не сумел подняться в воздух. Он рухнул и пилот поломал себе руки и ноги. Что же 9 из 10 тоже хороший результат. И эти девять пилотов готовились стать "божественным оком, испепеляющим демонов".

Глава 8

Вторая половина сентября 1802 г. Остров Цейлон и его окрестности.

Синяя гладь моря, синее бездонное небо, британская эскадра, патрулирующая северный пролив Полка, для противодействия контрабанде оружия и боеприпасов в мятежный Тамил Элам.

Планеры Резанцева были покрашены снизу разведенным раствором "берлинской лазури" поэтому не слишком выделялись на фоне неба. Даже если бы кто-то из моряков и заметил их вдали, то что с того? Спичечного коробка или метровой линейки там для масштаба не предусмотрено. Мало ли какие "гордо реют альбатросы". Или буревестники. Один черт...

Конечно, кто-то мог удивиться, что буревестников в небе целая стая из пяти штук, но мало ли какие у них дела? Может брачные игры?

Виджая Сит заметил внизу британскую эскадру. Пусть "ференжи" пожалеют, что родились на свет! Пилот стал тянуть за веревку, вынуждая свой планер повернуть левее и немного снизится. Дальность британских мушкетов сто метров, но если стрелять прямо вверх может будет не больше восьмидесяти.

"Бомба" на каждом самолете всего одна, трехлитровый керамический горшок с напалмом, так что будет обидно промазать. Зато скорость маленькая, так что можно тщательно прицелится, пока будешь пролетать над всей палубой. А там, на военном корабле, длины добрых сто метров будет. И бросать надо метров с 80. Два десятиэтажных дома плюс еще один трехэтажный, в высоту достаточно большое расстояние, чтобы чувствовать себя в безопасности.

И даже если на корабле будет винтовка, то что с того? Если не попадут прямо в пилота, то дырка-другая в крыльях роли не сыграет. Величавая красота парусных судов сразу позволяло определить в качестве цели военные корабли. К тому же, они были намного больше.

Конечно, когда воздушная эскадрилья планеров приблизилась, то на британских кораблях люди забегали как мураши. Словно им под хвост кто-то плеснул скипидаром. Но некоторые матросы застыли столбом и только истово крестились. Виджая, осторожно балансируя, заходил на бросок и достал зажигалку. Пока заткнул ее за пояс. Вытащил тяжелый горшок из под сиденья. Когда под жердочками пола стала мелькать палуба корабля, то пилот поджог фитиль и ногами столкнул горшок вниз. Пошел!

Фитиль обвивался вокруг палочки с "бенгальскими огнями". Через десять секунд он поджигал эти огни. Те вспыхнули, густо разбрасывая сноп оранжевых искр. Искры падали на горшок и плавили воск, которым заткнули множество мелких отверстий. Когда воск обнажил дырки, туда устремились пары бензина. Горшок взорвался в воздухе и обрушил на корабль ведро расплавленного огня. Паруса и просмоленные веревки снастей моментально вспыхнули. Пламя ярко горело на палубе и огненные капли, сквозь щели капали вниз. А там на пушечной палубе у пушек были сложены мешочки с порохом. Моментально пошло веселье.

Конечно, хотелось бы сказать, что британские корабли вспыхнули как спички. Там же действительно было много чего огнеопасного. Фактически это были склады горючих материалов. Высохшая на солнце до состояния трута, просмоленная древесина, парусина, просмоленные снасти, порох, смола. Если бы на каждый корабль скинули бочку с напалмом, определенно им бы наступил каюк. А так всем досталось в разной мере. Вспыхнули в воздухе всего два горшка. Виджай, так удачно угодивший в "Колосс" и еще один промазавший, упавший в воду и окропивший горящими каплями только левый борт "Пегаса". Еще один горшок разбился на палубе "Пегаса", организовав там жаркий костер, и один разбился о корабль сопровождения.

Матросы тут же с изумительной быстротой приняли все необходимые меры для борьбы с пожарами. Еще бы, если пламя дойдет до порохового погреба, то считай кораблю пришел финиш. Если выражаться литературно, пока вам за шиворот брызжут капли расплавленного напалма. Пока одни моряки пытались сбить пламя тряпками, другие тащили ведра с забортной водой, третьи поспешили притащить парусиновые шланги от помп. Кто-то не пожалел бочки с питьевой водой, стоящей у центральной мачты, срочно перевернув ее, в надежде загасить разгорающееся пламя.

К удивлению англичан, ведра с водой совершенно не помогали. Огонь просто горел поверх луж из воды, почему-то не гаснув. От просочившихся на пушечную палубу капель начали взрываться пороховые заряды у пушек. Командующий на "Пегасе" капитан Форд - остолбенел, как соляной столб. Пламя подбиралось к его ногам, но один из матросов забросал огонь песком, а другой плеснул на пламя водой. По волне палуба наклонилась и огонь поплыл прочь от капитана.

Палубные доски почернели и загорелись. Выступающая от жара смола шипела на огне. Веселье шло полным ходом. Рядом на "Колоссе" все было еще хуже. Паруса моментально занялись огнем, который распространялся с удивительной быстротой, но английские матросы действовали еще быстрее. Они срезали фалы, и горящая ткань падала на палубу, а моряки сбрасывали ее за борт. На каждом военном фрегате было три- четыре сотни людей, которые свирепо боролись за свою жизнь. Что им три литра напалма? Как слону дробина. Они его бы даже босыми пятками сейчас бы затоптали. Но пока время было упущено и два линейных корабля грозили превратится в ад кромешный. Учитывая взрывы пороховых зарядов на пушечной палубе, добавляющих суматохи.

Хуже дело обстояло на вспомогательном судне "Китти", так как там команда состояла из ста гражданских матросов, большая часть которых были негры и малайцы, сильно подверженные панике. Да и судно там было поменьше размерами, так что три литра напалма были для "Китти" потенциально большей дозой яда. На "Китти" сразу воцарились страх и смятение. Скоро там можно было увидеть как прыгают с бортов в воду матросы, с ошалевшими от ужаса глазами, как вспыхивают паруса, как пламя пронзает брюхо судна и корчится под огнем море.

Военным тоже пришлось не сладко, но они справились. Моряки притянули шланги, согнувшись стали на помпы и стали качать как бешеные. В тоже время их товарищи принялись прорубать фальш-бортики и смывать плывущее по воде пламя в море. Горящие обломки, шипя, падали в океан. Все снасти и паруса нещадно срубали и сталкивали за борт. Вокруг дым валил клубами, люди задыхались. От жара обгорали волосы на теле.

К чести англичан, надо сказать, что хотя британцы и не ждали атаку зажигательной смесью, но в целом они вышли из нее молодцами. Да, одно вспомогательное судно было потеряно, но моряки со второго сумели подобрать почти всех своих товарищей. Да, военные корабли изрядно выгорели, их палубы почернели от огня, обгорелые мачты стояли голые, как деревья зимой в лесу, по полторы сотни человек на каждом объекте имели ожоги различной степени тяжести, но корабли оставались на плаву и огонь не дошел до пороховых погребов. Оставалось только оснастить закопченные остовы новыми снастями и временными парусами и потихоньку, старческим шагом, доковылять в порт Коломбо.

Но Виктор никогда не складывал все яйца в одну корзину. Он любил сложные комбинации, в результате которых подранки всегда добивались. Так как недорубленный лес опять вырастет. К второму воздушному налету из четырех планеров британцы уже были немного готовы. Назойливые мухи сбросили свои горшки и улетели. Было два попадания которые теперь уже довольно быстро затушили. Но и этот раунд нанес кораблям немалый ущерб.

И к дымам на горизонте уже спешила на всех парусах голкондская эскадра в составе десяти больших судов. Конечно, эти корабли двигались с изяществом груженных сеном барж, но и британцы сейчас были еще более медленными. Считай калеками. Так что исход боя был предопределен. Да и не верилось, что англичане рискнут складывать мешки с пороховыми зарядами на еще горячую пушечную палубу. Так что даже сильно голкондцы не постреляют.

Битва была коротка. Пользуясь преимуществом в дальности, которую обеспечивал более качественный порох, хайдарабадцы с грацией неуклюжих бегемотов подошли на четыреста с небольшим метров и методично принялись за уничтожение вражеских кораблей. Они, словно стая охотничьих собак, непрерывно терзали двух подраненных быков. Посылая им в корпус ядро за ядром. Сто пятьдесят ядер в совокупном залпе, крушили тяжелое дерево смертоносными снарядами. Дымное облако окутало неуклюжую хайдарабадскую эскадру. Его периодически прорезали вспышки пламени. Пламя на миг озаряло пороховой дым, над пушечными палубами поднималось еще одно облако, и еще одно ядро летело в направлении бедных «Пегаса», «Колосса» и «Ливерпульского купца».

Дым все сгущался. Полуголые индийские канониры с банниками, вдыхая дым и гарь, босыми ногами буквально летали по палубе. Артиллерийские орудия при откате сотрясали деревянные корпуса кораблей, словно бы тут включалась машина по забиванию свай.

Британцы отвечали единичными выстрелами, которые с этого расстояния только в половине случаев при попадании пробивали борта, а в другой - доски трещали, с них выбивались щепки, но ядра отлетали в воду. Кроме того, таких попаданий у британцев было совсем мало. Большей частью ядра зарывались в волнах или, в лучшем случае, дырявили паруса. Падающие в воду снаряды поднимали фонтаны брызг.

Голкондские же военные корабли дырявили исключительно борта британцев и промахивались всего в 40 % случаев. Один за другим десятки ударов сотрясли корпуса фрегатов, пробивая двойную дубовую обшивку. Один, второй, третий залп. Подраненные "британцы" содрогались от ударов вражеских ядер. Раздавался скрежет, летели щепки, поражая моряков как картечь.

Обгорелые мачты, не удерживаемые распорками, рушились, накреняя корпуса, так что теперь пушки вообще не могли стрелять. Орудия срывались с лафетов и катились по наклонной палубе, калеча и убивая матросов. Скоро каждый британский корабль заимел в бортах по сорок дырок, размером с небольшое окошко, в которое моряки вполне могли бы осуществлять погрузку снаружи прямо в трюм. Но вместо грузов в трюмы сейчас заливались волны. Корабли медленно тонули. Матросов перебило-покалечило целую уйму. Многих разорвало на куски мяса. На палубах лежали и висели кучи кровавых потрохов. В воде тоже плавали тела моряков.

Индийцы долго и тщательно обстреливали британский фрегаты, пока под непрерывным орудийным огнем они не превратились в груду кровавых обломков. Морскую гладь усеивали куски дерева и мертвые тела. Из почти тысячи британских моряков индийцы с поверхности моря подобрали только сотню пленных. Такие огромные потери неприятеля свидетельствуют об удивительной стойкости вражеских фрегатов. Полусгоревшие, сокрушаемые превосходящей по мощности хайдарабадской артиллерией, они упрямо держались на плаву. До самого конца, не спуская британские флаги.

Все это легко объяснить, англичане сражались из последних сил, и даже за гранью оных, до самого финала, потому что не хотели передавать индийцам, хотя и поврежденные, но находящиеся на плаву, большие военные корабли. Голкондцы могли бы выбросить эти суда на один из берегов пролива, а потом отремонтировать.

Все мы понимаем в глубине души, что великие империи с неба на лежащих на печи людей не падают. Хотя русские народные сказки и говорят об обратном. Чтобы чего-то добиться - надо трудиться свыше всяческих сил. И английские моряки это умели делать. Вспомним, как прокомментировал после революции они из советских поэтов самоубийственную атаку британской эскадры на Кронштадт: "Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей!" Маяковский повторил эти слова намного позже и совершенно по другому поводу...

Что же касается индийских пилотов, то никто из них не дотянул до Цейлона. Предательский ветер совсем стих. Виджайю и еще двух летунов сумели подобрать рыбаки. Для остальных летчиков этот вылет стал последним.

В то время как "военный" флот Голконды выполнил свою миссию, в начале введя в заблуждение шпионов противника (который явно думал, что высадка с крупных транспортов произойдет в северной части острова) , а затем уничтожив северный отряд цейлонской эскадры, в гавани Мадраса шла погрузка десанта на различную мелочь. Не только уже находящуюся в гавани Мадраса, но и спешно вызванную пару дней назад гелиографом из Мосулипатама. Остальные английские эскадры уже занялись своими делами. Бомбейская подготавливалась перевести десант в Кочин, Калькуттская - поддержкой вторжения Бенгальской армии в Северные Сиркары. Риск нарваться на неприятности на море был минимальный.

Конечно, захваченной у англичан мелочи не хватало. У Резанцева было всего 18 кораблей, мал, мала и еще меньше. При этом один быстроходный бриг реквизировал адмирал Севаджи, чтобы расчистить "пробку" в Цейлонском заливе. Пришлось использовать дополнительно еще восемь индийских судов, с досками скрепленными кокосовыми волокнами. Такие суда подходят только для каботажного плавания вдоль берега, но в мелководье Цейлонского "лягушатника" они лишними не будут.

Кроме этого, в гавань французского Пондичерри, а оттуда, узнав, что путь безопасен, и в Мадрас, пришел вчера небольшой торговый корабль. Из тех двух, что Голконда отправляла под голландским флагом и по большей частью с голландским экипажем в Европу. Во Францию и в Голландию. Мир же среди европейских держав, чем и надо пользоваться. В качестве первой ласточки, выбрали маленькую, но самую быструю шхуну, которая сумела обернуться в оба конца за пять месяцев. Чтобы европейцев не смущать, везли в основном традиционные индийские товары. Никаких фабричных тканей и селитры. Пряности, слоновую кость, шкуры и перья экзотических животных, немного обработанных бриллиантов, немного опиума. Все ушло на ура.

Обратно привезли немного. Но важного. Образцы передовых станков для копирования, завербованных мастеров, снабженных лучшим инструментом, приборы для мореплавателей, часы, подзорные трубы. Особенно порадовала Резанцева партия из полсотни винтовок немецкой фирмы "Ягер рафаль". Именно эту винтовку в свое время взял для образца и усовершенствовал английский оружейник Йезекиль Бейкер. Но и немцы на лаврах не почивали и тоже свое оружие уже усовершенствовали. Конкуренция спать не дает.

Но этот корабль решили для десанта не использовать. Зачем ему продираться через Адамов мост? Пусть лучше загружается товаром и вновь отправляется в Европу, если у него так все замечательно получается. Война — занятие дорогостоящее. А мы и так справимся.

20 сентября, когда бои уже гремели и на Малабарском берегу и в Северных Сиркарах, флот с индийским десантом вышел из Мадраса. И отправился на Цейлон по западному пути, через мелководье пролива. Предстояло разобраться с британцами в Коломбо, так что необходимо было последовательно убрать с дороги большие военные фрегаты "Левиафан" и "Виктори".

Но если исключить Мадрас и пролив Полка, на море английские моряки доселе всегда были победителями.

— Вперёд, братцы, за английскими шлюхами и английским золотом! - в качестве напутствия сказал Виктор, сам возглавивший десантные отряды.

Ответом ему были восторженные возгласы...

Через пару дней, пролезший через Адамов мост, Севаджи Ференги на своем маленьком бриге "На-Кхуда" увидел могучий "Левиафан".

Индиец задумал авантюру. До сих пор англичане тонули, но не сдавались. Корабли превращались в обломки, шли на дно, но не доставались индийцам. Теперь же адмирал Голконды задумал захватить британский военный фрегат целехоньким. А для этого предстояло идти на абордаж.

Севаджи командовал бригом «На-Кхуда» , «Удача» на языке хинди, юркой резвой посудиной с пятьюдесятью тремя самыми отчаянными парнями Индийского океана и четырнадцатью пушками (по семь на борт, но небольшого калибра). Какой здравомыслящий моряк дерзнёт на такой скорлупке бросить вызов «Левиафану» — военному британскому линейному кораблю с тридцатью двумя орудиями и тремя сотнями человек команды?

Во-первых, адмирал, памятуя, что индийцы ненавидят драться в рукопашную, сам штучно отобрал себе моряков. Половина была европейскими авантюристами. Их вербовали в Гоа- португальцев и испанцев, в Пондичерри - французов, на малабарском побережье - голландцев. Всех этих людей своеобразного склада тяготили наступившие в Европе мирные времена и обольщала обещанная большая награда. За такой куш они в поле воробья загоняют, не то что голыми руками британский фрегат захватят.

Но были тут и горячие индийцы, в основном пушкари. Еще были афганцы и пакистанцы, парочка сикхов, один раджпут и даже неведомыми путями затесавшийся в команду малаец. Настоящий интернационал.

Когда ты можешь одарять людей золотом, то со всех морей к тебе явятся умелые моряки, не страдающие излишней щепетильностью. Здесь собрались решительные, крепкие, закаленные штормами и непогодой мужчины, многие из которых знавали лучшие времена и многим из них уже нельзя было показываться в более цивилизованных местах.

Во-вторых, Севаджи помня что хитростью и льва в ловушку поймаешь, а силой и мышь не уничтожить, решил пойти на обман. Его отвага и изобретательность могла изменить ход войны.

Севаджи, свободный от условностей общества, смело поднял американский флаг и попытался встать с британцем борт к борту. Он не заморачивался: осуществимо-неосуществимо. Он просто делал. Индийское дело должно было получить второй тяжеловооруженный военный корабль, с помощью которого оно установило бы полный контроль над всеми водами между Малаккой и побережьем Африки.

Гости казались британцам легкой добычей — горстка людей, не больше трех десятков, на маленьком торговом судне.

Европейские матросы "На-Кхуды", на борту которой, белом от океанской соли, было выведено другое название - "Коннектикут", теснились на палубе, изображая из себя англичан, так как они были переодеты в белую полотняную британскую форму. Сам Севаджи, наполовину европеец, напялил на голову напудренный мукой парик и обильно набелил свое лицо, являя собой образ важного американского капитана. Учитывая треугольную шляпу, хорошо сшитый, длинного покроя мундир темно-бордового цвета с кремовыми отворотами и обшлагами, скрывающими кобуру с револьвером, украшенный серебряными пуговицами и спускающийся на узкие бриджи и белые шёлковые чулки.

Адмирал бы поднял и британский флаг, но надо было вести беседу, а у Севаджи в речи присутствовал ощутимый индийский акцент. Но среди американцев хватала разного люда с различными акцентами, так что подобный английский с их стороны никого бы не удивил.

К тому же, американцы и англичане всего как двадцать лет назад перестали быть единым народом, а моряки часто переходили из одного торгового флота в другой, ища свою выгоду. Кроме того, сейчас между этими странами был устойчивый мир.

Севаджи сложив руки рупорам прокричал:

- Ребята, не одолжите нам бочку пресной воды? А то у нас почти все бочки от жары рассохлись, а нам еще в Бомбей пилить.

У моряков разных наций часто присутствует взаимовыручка. Одна бочка - немного. А для страдающих от жажды людей - очень важно. Так что британцы начали подготовку. А хитрый индиец встал с наветренной стороны почти под самый борт "Левиафана". И неожиданно бабахнул по палубе британца из своих игрушечных пушечек. Картечью. А там на палубе поглазеть на лопоухих американцев, пролюбивших питьевую воду, помимо вахты, высыпала значительная часть из бодрствующей смены. И им досталось. У британцев сразу стало восемь десятков убитых и раненых. Тяжелые свинцовые шарики раздирали людей на куски. Палуба фрегата оказалась залита кровью.

Но это был только первый акт Марлезонского балета. Тут же у двадцати пяти "американцев", вроде бы бесцельно шатающихся по палубе брига, в руках оказались мушкетоны с воронками на конце ствола, заряженные крупной дробью. И они жахнули ими по матросам, ползающим по снастям. А много ли там надо, чтобы человек свалился с верхотуры? И английские моряки обильно посыпались сверху на палубу, как спелые груши, когда садовник трясет дерево.

А липовые американцы тут же бросили вниз разряженные мушкетоны, и схватили дожидающиеся их до поры до времени спрятанные за фальшбортом заряженные мушкеты. И снова жахнули, кинжальным огнем окончательно очистив палубу фрегата от противника. Еще больше крови выплеснулось на доски судна.

В это бремя рулевой брига крутанул штурвал и маленькая посудина, стукнувшись, прильнула к левой скуле фрегата. Тем самым оставив большую часть из 16 вражеских пушек не у дел. Да они и были почти все пока разряжены. Британцы справедливо полагали, что на свете нет безумцев, дерзнувших бы добровольно на такой скорлупке сунуть голову в пасть льву.

Две выстрелившие дежурные английские пушки, были заряжены только картечью для ближнего боя. Все бы хорошо, но бриг был гораздо ниже фрегата, так что пушечная палуба последнего упиралась ему в фальшборт. И при ответном залпе дерево, в основном, устояло. Приняв удар на себя. Разлетевшиеся щепки, конечно, ранили с пяток человек, но легко.

В это время люди Севаджи швыряли абордажные крюки, чтобы захватить врага в смертельное объятье. Крюк вонзались, перелетев через фальшборт их тянули, выбирая слабину и тут же привязывали. Все это произошло почти мгновенно.

А индийцы уже, прихватив пистолеты, топоры и абордажные сабли, лихорадочно лезли на палубу английского фрегата. Где уцелело может только парочка счастливцев, а остальные были уже или мертвы, или ранены. Так что первая десантная партия из трех десятков жадных до убийств человек быстро утвердилась на захваченном плацдарме, зачистила живых и самых прытких из раненых, и моментально рванула дальше. Вниз, на пушечную палубу.

— Мы убьем всех! - кровожадно кричали атакующие, ловкие как пантеры.

Британцы уже потеряли 125 человек, но у них оставались еще 180. Казалось бы, громадное преимущество перед выделенными для абордажа 45 индийцами. Но были нюансы. Британцы оказались совершенно не готовы к бою. У неприятеля творилась иллюстрация к картине «Не ждали».

Отдыхающая сменная вахта, из сотни матросов, вообще мирно спала в своих кубриках и сейчас только проснулась, ничего не соображая.

Главное же, что на британских военных кораблях матросов содержат в скотских бытовых условиях. Поэтому офицеры обоснованно всегда опасаются бунтов. Вспомним мятеж на Баунти. С оружием была только дежурная вахта и офицеры. Остальное оружие хранится на складе, в оружейных ящиках, ключи от которых хранятся у капитана, боцмана или дежурного офицера. Но все эти персонажи уже были убиты на палубе. А оружейные ящики были устроены так, что просто так их не взломаешь. Перед битвой, а на море подготовки к сражению, из-за медленно двигающихся во воле ветра кораблей, всегда неспешны, команде раздают вооружение. Но сейчас это некому было сделать.

А вот индийские штурмовики были вооружены до зубов. Так что на пушечной палубе, вооруженных банниками шесть десятков канониров, встретил дружный залп из пистолетов.

У Севаджи и двоих его подручных были новейшие пятизарядные "кольты". Остальных своих моряков адмирал Голконды заботливо снабдил точными однозарядными пистолетами с винтовыми нарезами. Залп из сорока двух выстрелов перебил большую часть пушкарей. А с остальными, используя преимущество трое против одного, индийцы довольно легко справились. Это оказалось плевым делом.

Между тем, на палубе, вторая партия абордажников уничтожала вражеских моряков, которые, словно крысы при потопе, пытались лезть из трюма. Но тут английским морякам легко было снести голову пока они выглядывали из люков на палубу. Порубив два десятка британцев, что рвались к оружию, лежащему рядом с убитыми на палубе, индийцы отбили охоту к подобным наскокам.

В это время Севаджи с помощниками быстро перезарядив свои кольты унитарными патронами, при помощи остальных абордажников сдерживал свирепую атаку из полсотни вражеских матросов, вооружившихся чем под руку попадется. Противники, подбадривая себя, осыпали пришельцев проклятиями. Пятнадцать выстрелов, подкрепленных холодным оружием в умелых руках позволили индийцам отбиться. Не без потерь.

Воспользовавшись паникой у англичан, Севаджи с двумя десятками штурмовиков рванул напрямик к пороховому погребу. Чтобы захватить его и не дать британцам взорвать "Левиафан".

У англичан еще оставалось человек 50-60, разбросанных по всему кораблю. При этом наиболее умные из них, а таких оказалась большая часть, уже взломали оружейные ящики на складе и сейчас лихорадочно вооружалась. По пути группе Севаджи удалось смести еще человек восемь, размотав их в коридорах. А дюжину юнг, так называемых " пороховых мартышек", у которых не было никакого оружия, Севаджи легко прогнал от порохового склада. С ходу убив двоих и ранив еще парочку. Остальные с визгом ретировались, так как были еще подростками.

Далее все казалось просто. Оставив десяток бойцов дежурить у порохового склада, остальные 30 абордажников продолжили уничтожение англичан. Но тут дело неожиданно затянулось на добрых полтора часа. Англичан оставалось немногим больше ( человек с 50), но они уже вооружились. И теперь прятались в трюмах, неожиданно нападая на ищущих их индийцев. Если бы не многозарядные револьверы у Севаджи и его помощников дело стало бы дрянью, так как английские ловкачи-матросы отлично ориентировались на своем корабле. Потери индийцев росли. И это при том, что четверть уцелевших британцев состояла из мальчишек-юнг!

Решено было не искушать судьбу и люди Севаджи стали забрасывать в трюмы специальные брикеты из прессованной соломы с добавлением сурьмы. При поджоге они дымили и выкуривали англичан. И те, задыхаясь и кашляя, повалили на палубу в последнюю контратаку. Где их уже дружно встретили из мушкетов и пистолетов.

Наконец, потеряв еще 25 человек, в основном от огнестрельного оружия, значительную часть от многозарядных револьверов, остальные англичане сдались. И вовремя, так как штурмовики тоже потеряли при их поисках с добрый десяток своих товарищей. И почти всех от холодного оружия. А всего у Севаджи из 53 членов команды, было 15 убитых и столько же раненых. Но дело того стоило. Линейный корабль Королевского флота "Левиафан" был захвачен целым и невредимым. Вот только трюмы проветрятся и можно плыть дальше в Коломбо.

Пока "Левиафан" проветривался, десять моряков на "На-Кхуде", прихватив с собой всех 15 раненых, подрулила к берегу. И дала условленный сигнал красной ракетой. А там их уже ждали лодки с командой для фрегата из ближайшего порта Карикала. Триста двадцать подготовленных матросов из Общества Вод, включая смену пострадавшим на "Удачу". Самые беспорочные и добродетельные из мужей. Ведь еще оставался на очереди "Виктори".

Дальше все было совсем просто. Прихватив еще три (из относительно крупных передовых кораблей с десантом), Севаджи поднял на всех пяти судах британский флаг и конвой отправился прямиком в Коломбо. Туда они прибыли за час до заката, когда гарнизон вовсю зевал и мечтал увалиться по койкам. "Время привалу и отдыху, тело - вяло, дух -иссяк." Индийцев они всерьёз не восприняли: транспорты и транспорты.

Спокойное море было словно выложено плитками света, которые медленно двигались, разделялись, сливались вновь и скользили. По воде к порту спокойно приближался конвой под "Юнион Джеками" Соединенного королевства.

Вот только охранявшая гавань "Виктори", заметив знакомый силуэт "Левиафана", спешно вышла ему навстречу. "Аякс" чинится в гавани. Его наполовину вытащили на сушу, и вдобавок накренили, чтобы задрать поврежденный борт из воды. Плотники разобрали обшивку в поврежденных местах и заменили новыми досками. Завтра-послезавтра корабль спустят на воду, но пока шел ремонт, команду, большей частью, распустили пьянствовать по кабакам города. А так как "Левиафан" здесь, то значит пролив от высадки голкондского десанта никто не охраняет, и поэтому "Виктори" должна занять его место. На это и был у Севаджи расчет.

Брать на абордаж этот английский фрегат никакой нужды не было. Так что, умело расставившись вокруг обреченного фрегата, небольшая голкондская эскадра под английским флагом неожиданно жахнула смертельным залпом. Маленькие корабли ударили картечью из двух десятков пушечных стволов, сметя свинцовой метлой с палубы "Виктори" с сотню английских матросов. Сразу тошнотворно завоняло кровью и содержимым внутренностей.

Разодранные в клочья паруса тоже опустели, так как тридцать вахтенных дружно попадали вниз. А подобравшийся на дистанцию в двести метров "Левиафан" на выбор дал чугунными ядрами прицельно по ватерлинии. После чего индийские суда круто сместились к ветру, стараясь уйти к носу и к корме англичанина, чтобы избежать ответного пушечного залпа.

Ответный залп был совсем слабым. По борту у "Виктори" было всего 15 пушек. Из них заряжена была всего десять. Из них ошарашенные британские канониры, немного припоздавшие с ответом, промазали по куче вражеских кораблей в пяти случаях. Добавим, что половина пушек была заряжена ближней картечью, а индийцы предусмотрительно попрятались.

В итоге "Левиафан" получил одно ядро в паруса, одно высоко в борт, и еще один заряд картечи в паруса. Так как приходилось держать на снастях для управления парусами постоянно тридцать матросов, то потери были. Пятерых моряков сверху снесло. Еще парочку внизу на пушечной палубе поранило щепками. На "На-Кхуде" картечью поразило трех матросов. Еще на одном из судов сопровождения ядро угодило в фальшборт и убило одного матроса. Еще один индийский моряк был ранен щепками.

"Виктори" же лишился половины команды. И активно черпал трюмом воду. К тому же, не имея матросов управляющих парусами и рулевого у штурвала, в настоящий момент корабль был неуправляем. А индийцы активно убрались из под обстрела. И когда британские пушкари были готовы к залпу, индийцы вроде были и вблизи, но не в секторе обстрела. Близок локоть да не укусишь. Еще сорок человек команды вынуждены были заняться парусами и штурвалом. Соединяя разорванные веревки и переставляя паруса. Остальные, за исключением артиллеристов, пытались деревянными щитами замедлить затопления трюма.

Бесполезно, так как "Левиафан" четырьмя пушками наделал новых дырок с кормы. Остальные индийцы которым тоже теперь было неудобно стрелять и они не могли использовать свою полную орудийную мощь, так как приходилось держаться в мертвых зонах, сумели семью пушками, выстрелившими картечью, убедить англичан попрятаться в трюмы. Оставив на палубах дополнительно два десятка мертвых и умирающих моряков. "Виктори" был обречен. Он набирал воду, не мог маневрировать и следовательно его пушкари могли стрелять только вскользь, наудачу. В надежде, что зацепят. В то время как индийцы методично долбили по корпусу. А крупнокалиберные пушки "Левиафана" были настоящим орудием смерти.

В течении часа британский фрегат превратили в кучу обломков. Индийцы при этом процессе потеряли в совокупности еще два с лишним десятка человек, но дело того стоило. А потом солнце зашло. И голкондская эскадра, немного отвернув южнее в океан и выставив сигнальные фонари, стала дрейфовать.

На фортах Коломбо солдаты, конечно, заметили на горизонте эскадру непонятных кораблей. Флаги отсюда они разглядеть не могли, но судя по тому как "Виктори" беспечно двинулся им навстречу, эскадра была британской. Первый залп здесь приняли за салют. Второй и третий вызвали резонные опасения. Отсюда разглядеть, что происходит в месте встречи судов нельзя было, но судя по всему - ничего хорошего. Подняли тревогу, но что делать? Солнце уже садилось, закат пламенел, через полчаса уже наступит темнота, так что из гавани никто не вышел. Торговцам оно надо? А с бастионов британские офицеры не смогли даже понять уцелела "Виктори" и зайдет она в порт или нет? Сумерки все скрыли своим занавесом.

Солнце заходит будто бы просто — по-обычному гасит свои лучи один за другим, и небо заполняется густеющей синевой. Однако через полчаса край его светлеет и загорается розовым. Потом сияние распространяется на весь небосклон, переливающийся полосами розового, оранжевого и малинового. Еще через полчаса буйство красок утихает, и небо быстро затягивается черным бархатом. Наступает ночь.

Тьма. Последний дневной свет угас, и теперь все окутывала темнота.

Ночью положено вообще-то спать. Но британцы при свете фонарей и факелов на фортах установили все пушки обращенными в сторону моря, установили дополнительные пушки в гавани и успокоились. В городе 2,5 тысячи сингальских сипаев и триста человек милиции из мобилизованных горожан. Кто сюда полезет? А при взаимной бомбардировке гавань отобьется. А чтобы избежать лишних потерь от вражеского огня, на фортах у гавани дополнительные гарнизоны не размещали.

Утром же, плохо выспавшиеся англичане заметили, что океанский горизонт чист. Там не было ни врагов, ни "Виктори". Никого. Тем не менее, ни купцы, ни рыбаки из гавани выходить не торопились.

Напомним, что после "Великого восстания моряков" в апреле этого года британский торговый флот испытывал бешеную нехватку рабочих рук. После этого краха морские торговцы так и не оправились и пребывали в жалком состоянии. Люди конечно есть, но вот, мерзавцы, они за свою работу хотят хорошую зарплату. То ли милое дело было пахать на индийских моряках. Они служили за маленькую зарплату, снабжались более дешевым продовольствием, чем другие служащие Ост-Индской компании: соленая рыба, рис, топленое масло гхи и дал.

Дал - местный горох который варится с рисом и получается популярное в Индостане блюдо "кичри". Индусы ходили босыми, одевали скудные набедренные повязки, жили в глинобитных домах с тростниковыми крышами, в которых имелись только циновки и соломенные тюфяки. Посуды кроме глиняных горшках не имели. Трудно было вести более дешевый образ жизни. Сингалы же были плохими моряками, а местные потомки арабских мореплавателей смело посылали британцев в задницу с такими зарплатами.

Что же касается европейских моряков, то помимо военных, которые были чем-то вроде рабов или крепостных, остальные хотели получать хорошую зарплату. И если сейчас уровень зарплат в Великобритании превышает европейские ( фермеры получают 10,5 фунтов в год, рядовой солдат 7,77, а нищие рабочие - 5,6), то приехавшие сюда, в колонии, где климат и лихорадка убивают за десять лет половину приезжих, требовали как минимум две европейские цены. А кто им их даст?

Кроме того, обычно трюмы торговых судов в Коломбо были заполнены товарами большой ценности: цейлонской селитрой и драгоценными камнями, плитками сырого малайского опиума из Пенанга и продукцией китайских мотальщиков шёлка. Когда возможна потеря подобного груза - рисковать никто не будет.

Но, что бы не творилось в порту Коломбо, ясно было только одно. С моря город был надежно запечатан береговыми укреплениями, и, чтобы взять его, требовался такой флот, на который не хватило бы всего накопленного Голкондой золота и алмазов.

Глава 9

Остров Цейлон и Малабарское побережье. Конец сентября 1802г.

В это же время голкондцы осуществляли высадку в восьми километрах к западу от города. Еще с рассветом, собрав свои рассыпавшиеся суда, Резанцев увел их западнее и начал высаживать десант.

— В лодки! Атакуем! В лодки!

Все голкондские корабли были маленькими, с небольшой осадкой и могли подойти по мелководью очень близко к берегу. Плечо для рейдов челночных шлюпок оказалось очень небольшим. И все равно на высадку двух тысяч человек с двадцати шести судов они угробили больше двух часов. Воздух был тяжёлым от влаги, и обильная роса, какой они не видели ранее, промочила солдат насквозь.

Дозорные, высадившиеся первыми, сгоняли всех любопытных местных прохожих и рыбаков, прозябавших в здешней грязи, под арест. Чтобы они не смогли предупредить британцев.

Высадившись, десантные отряды сразу ускоренным марш-броском рванули к полному сказочных сокровищ городу. Прихватывая с собой всех встретившихся им прохожих. Благо местные буддисты воспринимали это как должное. Будда терпел и нам велел. Глядишь, за преодоление невзгод еще очков в карму добавится.

Никому не дано было предугадать, как закончится эта война в целом, и эта десантная операция в частности. Даже самый незначительный эпизод мог иметь решающее влияние на ход боевых действий. Успех — это ткань, которую вы ткёте сами. А ткань доброй удачи создаётся на основе решительных усилий. Слишком многих великих мира сего сгубила излишняя самонадеянность…

Солдаты шли быстрым шагом. Ветер шевелил листья пальм и банановых деревьев, шумя в их кронах. Буйволы печально смотрели на них со своих лежбищ, окружённые ореолом грязи.

Миновали пригородное селение. С камышовыми хибарками по сторонам от дороги. Хижины, крытые пальмовыми листьями выглядели покинутыми. Открытые дверные проёмы зияли чернотой в каждом жилище, но дома не были брошенными: внутри, скрываясь в темноте, виднелись лица — страх был написан в их широко раскрытых глазах, проявляясь в том, с какой силой женщины прижимали к себе детей.

Здесь, под присмотром пары часовых, оставили всех прихваченных с собой невольных заложников. А сами осторожно россыпью двинулись дальше. Стараясь не дать обнаружить себя противнику раньше времени.

Все, на месте. Вот где буржуи окопались. Империалисты проклятые!

Время действовать! Атакующие буквально с ходу уничтожили заставу на западном въезде в город. Дюжина снайперов в хаки, вооруженных дальнобойными винтовками, используя складки местности подобрались поближе и спряталась за заборами и кустами. А подстраховать их поближе подошла группа из десяти человек в "гражданке", якобы безоружных черномазых. Но все они имели при себе спрятанные кольты с пятью зарядами. На заставе англичане держали двадцать сингальских сипаев при английском офицере и сержанте. Европейцы прохаживались гоголем, словно хозяева жизни.

Когда снайперы отработали, убив и ранив десяток солдат, группа "гражданских", как будто тоже испуганная этой стрельбой, рванула в панике в город, и вблизи под ноль перестреляла оставшихся пехотинцев.

— Все чисто!

Тут же в Коломбо прозвучала тревога. Но двухтысячная армия Голконды уже быстро входила в город с запада. Настало время решить исход дела!

И сразу же десантники рванули к порту. Захватывать береговые бастионы и "Аякс". Корабль должны были вот-вот спустить на воду.

Коломбо не был сейчас большим городом. Здесь жило около 80-90 тысяч человек, из которых около тысячи европейцев. Последние большей частью были лондонским сбродом, отбросами, отрыжкой британских островов. Европейцы считали этот остров курортным, так как на большей части побережья Южной Индии климат был нездоровым, и белые не могли там жить долгое время.

Жители встречали десантников равнодушно. Местным простым сингалам, знававшим и более худшие времена, и потомкам приезжих арабов все было по барабану. Воевать они не хотели, ни под каким соусом. Купцы опасались, что будут грабить, но защищать свое добро не рвались. Британское правление на Цейлоне представляло собой карточный домик.

Вот только англичане собрали сюда кучу солдат. Имелось две группировки: в порту Коломбо тысяча человек и в городской цитадели - еще тысяча. Остальные сипаи были разбросаны по всему городу в караулах. Их подготовка оставляла желать лучшего, дисциплины почти не существовало, боевой дух был низок. Словно раскаленный нож в размягченное масло отряды Виктора прорывались сквозь эти караулы, метко обстреливая их издали. Все просто: целься и стреляй, как по мишеням. Ярким и красным. Уцелевшие сингальские сипаи в панике разбегались.

Имелась тут еще и пехота марионеточного короля Шри-Ланки Чанды Сахиба, которую Виктор как-то совсем упустил из своих расчетов. И правильно сделал. Этих декоративных солдат было всего сотни две. И пехота Чанды Сахиба всегда бежала без оглядки. Большинство его людей никогда не видели голкондских мундиров и тюрбанов цвета хаки, и, конечно, они приняли их за одеяние лесных дьяволов.

Вот и "Западный" форт. Там, при двадцати пушках, скрывался гарнизон из трехсот сипаев при десятке англичан. Еще две сотни лет назад на форт с ходу никто бы не стал нападать. Это же самоубийство. Там были бы высокие стены и до зубов вооруженная команда защитников. Но сейчас все заточено для противодействия вражеской артиллерии. А это значит - пологие рыхлые противоядерные валы, в которых пушечные снаряды должны вязнуть или отскакивать под углом.

Низенькие стены, чтобы в них было трудно попасть. И масса пушек, а это означает безоружную артиллерийскую прислугу из сотни человек. Пушки-то обращены к морю, сбоку и сзади чего им стеречь? То есть сейчас они бесполезны. А личного оружия пушкари не имеют!

Триста штурмующих хайдарабадцев взяли этот форт с ходу. Бегом. Затея выходила рискованная, но она была всё же лучше бессмысленного ожидания под стенами, пока враги перетащат пушки. Так что это было совершеннейшее безумие.

Среди десантников было много мусульман, а всем известно, что всякий гази, что падет сражаясь с неверными, будет сидеть над Каабой, у подножия трона Аллаха, в окружения райских гурий, созерцая небесные красоты. Для тех, кто храбро бросится на врага, стволы вражеских ружей окажутся закрытыми. А пули не нанесут им вреда, поскольку эти воины будут неуязвимыми!

— Пулей, ребята, пулей! — слышались голоса командиров.

С двухсот метров отработали десяток стрелков из винтовок, чтобы убрать со стены любопытных. Бойницы с этой стороны вообще отсутствовали. А когда с 150 метров ударил залп голкондских мушкетеров, использующих большую убойную дальность своего оружия, то противника со стены просто смело. У местных-то сипаев ружья в основном годятся лишь прикладом по башке гвоздить. Потому что ответные пули сингалов почти не причиняли вреда. Те, стреляя со стен, брали прицел слишком высоко, — типичная ошибка кое-как обученной пехоты.

— Пора подкрасить их стены свежей кровушкой!

И с тридцати метров, чтобы враги возле тыловых стен не скапливались, по дуге в форт полетели раскрученные на ремешке три десятка оловянных гранат. Если и были там встречающие, то они сразу кончились. У артиллеристов нервы оказались не из стали. Безоружные пушкари спустились со стен и удрали, а уцелевшие сингальские сипаи, трепеща от ужаса, большей частью последовали их примеру. Хладнокровия-то местным буддистам как раз и не хватало. К чем эти скачки?

Взобравшись по рыхлому и наклонному валу хайдарабадцы с ходу устроили, разбившись парами, "замки", подсаживая товарищей себе на руки, а потом и на плечи.

— Братья из 5-го пехотного! Вверх! За мной! — рвался вперед азартный капрал .

И вот мигом полсотни голкондцев оказались на стене. Вялая перестрелка, которую пытались организовать сингалы, быстро прекратилось, так как на стену стало подниматься все больше противников. Оставшиеся сингалы тоже побежали, нещадно избиваемые залпами из голкондских мушкетов. Форт был захвачен не прошло и пяти минут.

— Форт наш!

Ура! Наши взяли форт!

Подобным же образом британских военных залпами разогнали и с набережной, где они побросали свои пушки. Неприятелей оставила храбрость, и они дали дёру. Чёрт с ними, пусть бегут! Попутно был захвачен и "Аякс". Только лишь на дальнем, "Восточном", форте британцы лихорадочно готовились к обороне, перетаскивая пушки на новые места. Глупцы! Кто им сказал, что воины Хайдарабада будут атаковать исключительно с запада? И Виктор послал туда большой отряд, чтобы обойти британцев с тыла.

Пока же сотни три сингальских сипаев были перебиты, еще столько же предусмотрительно разбежались. В городскую цитадель спешили небольшие отряды с улиц Коломбо и теперь там оказалось тысяча двести бойцов. В "Восточном" форте собралось 400 солдат. Еще человек триста пока где-то бродит по городу. Милиция Коломбо предпочла поспешить домой, чтобы эвакуировать свои семьи по поместьям. В надежде, что этот кошмар скоро закончится.

Резанцев же пока потерял полсотни человек и то больше ранеными. Поэтому оставил две сотни солдат в порту и захваченном "Западном" форте, отправил тысячу человек блокировать цитадель и огнем отгонять оттуда пытавшихся укрыться беглецов. Остальных стрелков направил на штурм "Восточного" форта. Для семисот пятидесяти бойцов это жалкий форт был на один зубок. Воздух вновь наполнился злым жужжаньем свинца. Пока стрелки поддерживали атаку с тыла, сметая всех желающих стрелять в ответ, гранатометчики обеспечили возможность штурма.

Голкондцы здесь прихватили несколько лестниц, собранных по пути в домах горожан, и разобрали парочку заборов на секции. Так что солдаты буквально влетели на стены. А дальше все было как обычно. Инстинкт самосохранения у артиллеристов сработал без осечки, и через минуту у пушек не осталось ни единой живой души. А когда безоружные пушкари поспешили сбежать, за ними "в нагрузку" потянулись и местные сипаи. Полторы сотни сингалов попытались пару минут соревноваться в стрельбе с южными индийцами, но быстро прекратили это бесполезное занятие. А при бегстве они свою порцию "свинцовой каши" получили сполна. Получается, что в носу ковырять гораздо опаснее, чем воевать с черномазыми сингалами.

Итого, в "Восточном" на полсотни убитыми и ранеными у Резанцева пришлось примерно полторы сотни сингальцев. Остальные снова сбежали. При этом из сингальцев сбегали к англичанам меньше половины. Остальные решили отсидеться в укромном месте, да осмотреться. Куда кривая вывезет. Это была не их война. Ежу понятно, у чернокожих солдат не было никаких причин защищать кучку командующих ими белых подлецов и проходимцев.

При этом напомним, что у "белых богов" в Англии только 53% населения могло написать свое имя. И доля городского населения всего 29%. ( Данные за 1800 г).

Оборона порта уже пала как и оборона большей части Коломбо.

Около сотни британских солдат еще подстрелили в городе возле цитадели. Или же они сдались в плен. Городская цитадель теперь оставалось последним английским оплотом в городе. При этом Резанцев не спешил. Это Вам не береговые форты с низенькими стенами, их с ходу не перемахнешь. Замучаешься. Учитывая, что за стенами там скопилось 1300-1400 пехотинцев. А у Виктора -1900.

Так что Резанцев окружил с трех сторон цитадель Коломбо. Оставив своим врагам "золотой мост". Потом по-хозяйски завел в портовую гавань свою многочисленную эскадру. Затем спешно принял делегацию влиятельных горожан. Объявил им, что остров переходит под власть султана Хайдарабада. Но буддистам можно не беспокоится, Голконда многоконцессиональное государство, там каждый верует как хочет.

— Только без глупостей, ладно?

И тут же Виктор потребовал себе работников, чтобы перетаскивать пушки с прибрежных укреплений и для строительства баррикад возле осажденной крепости.

Таким образом Резанцев отправил врагам ясное послание.

«Смерть надвигается на цитадель Коломбо».

Англичане были не дураки. И быстро сообразили, что значат пушки и баррикады. В осаду тут они садится категорически не желали. Прежде всего потому, что старая цитадель Коломбо была очень мала. И рассчитана на пятьсот воинов. А сейчас тут, как сельди в бочке, набились почти 1400. Да и пушек в цитадели было с гулькин нос, не чета тому, что Резанцев мог бы собрать с прибрежных фортов и кораблей.

Так что ночью, когда прицельная стрельба была невозможна, англичане решили удрать. В соседний Канди, где их ждало подкрепление. Желающих остаться тут не было.

Виктор же в ожидании такого исхода, разместил дальше по дороге в Канди пятьсот стрелков. Ночь, ну и что? Можно и не прицельно стрелять. Пятьсот стрелков должны были стрелять на звук, накрыв дорогу перекрестным огнем. А понимая, что никакая перезарядка в темноте не получится, этим стрелкам отдали резервные заряженные мушкеты. Большей частью трофейные, захваченные в Коломбо.

Темнота, тишина, нагретый за день воздух мерцал как над раскаленной плитой. Тусклый лунный свет играл на штыках и колонна была окружена призрачным зловещим сиянием.

Нет более опасного военного маневра, чем ночной марш. Темнота изменяет форму рельефа. То, что днем казалось до боли знакомым, теперь кажется иным. Малейшие препятствия могут остановить целую колонну, и так движущуюся медленно, с большими задержками. Темнота влияет на состояние солдат. Каждый старается шагать тихо и поэтому слышит каждый шорох. Люди тревожно всматриваются во мрак. Страхи начинают шевелится в душе. И если впереди раздастся грохот выстрелов, то тут могут растеряться самые уравновешенные.

Естественно, когда прозвучали пятьсот выстрелов и за ними тут же еще пятьсот, британские солдаты в панике разбираться, кто же тут стреляет, не стали. А побежали в темноте сломя голову, ломая себе ноги и руки. Такой огонь по площадям и последующая паника стоил местному президентству Ост-Индской компании 300 человек. Еще пятьсот сингалов разбежалась по дороге. Непонятно куда.

Потому что, потери к числу сражающихся сингалов в этой военной компании были большими чем когда-либо, с того момента как британские гора-логи, белые сахибы, пришли на этот остров. Создавалось устойчивое ощущение, что сингалы не собираются отыгрывать свою роль в поставленной историей пьесе «Падение Цейлона», предпочитая занимать места исключительно в зрительном зале.

В Канди добрались всего 600 солдат. Тут их ждали еще 400, составляющие местный гарнизон. Из тысячи человек было всего сотня англичан и девятьсот сингалов. И когда Резанцев послал 1300 своих сипаев, обложить Канди с юга и вести беспокоящий огонь из винтовок, а в случае контратак и из мушкетов, то этот гарнизон стал стремительно таять. Сингалы были бойцы никакие. В походы за море их не отправляли. Они несли гарнизонную службу и ходили в караулы. А умирать они не нанимались.

А британцы, как обычно, для ответной стрельбы пытались построиться в тесные ряды и вести огонь по команде залпами, с возможностью перейти в атаку в штыковую. Чтобы оставить поле боя за собой. Привычка - вторая натура. Что поделаешь, издержки профессии вымуштрованного солдафона. Против роев стрелков-сипаев, стреляющих россыпью, из укрытий, и намного дальше, шансов они не имели. Треск мушкетных выстрелов, резкий запах порохового дыма, витающий в воздухе…

После двух дней обстрелов большая часть гарнизона Канди разбежалась. Хотя убитых и раненых было меньше трех сотен. Так как никто не геройствовал. Сильно сподвигло местных распыляться на атомы еще и то обстоятельство, что Виктор, торопясь закончить тут все дело, объявил сингалам амнистию. И почти полную свободу. Даже обещал им возможность поставить над своими территориями собственного царька. А лучше сразу десяток, чтобы всех желающих ублажить. Условия сказочные. Дань Голконде, военные и внешние дела Цейлона передаются на усмотрение султана Акбара, а так местные могут жить как хотят. Хоть каждый день вместо завтрака глотки друг другу резать. Или буддийские ступы воздвигать. В своем праве.

Но сильно не увлекаться. Коров надо было доить, огороды - полоть, бананы собирать, налоги платить. В Канди были золотые шахты. Работники толкали деревянные тележки вверх и вниз по металлическим рельсам, которые вели в туннели, исчезающие в склоне холмов. Повозки, выезжавшие из шахты, были доверху нагружены рудой, которую везли в другое место, где другие работники с помощью кувалд толкли руду в порошок, который затем можно было просеять под проточной водой в поисках крупинок чистого золота. Что-то подобное происходило и на добыче драгоценных камней. Тут не воевать надо, тут богатства обеими руками загребать успевай.

Сотня англичан из Канди, при поддержке двухсот самых верных сипаев, отступили дальше в горы. Они были в отчаянии. После этого Резанцев объявил хорошую награду за каждого пленного гора-лога (англичанина). И даже просто за голову. Теперь всех рассыпавшихся по острову англичан, в том числе гражданских, ему приведут сами сингалы.

Дальше высиживать на острове было нечего, и Резанцев, назначив военным комендантом острова полковника Абдула Бобо, оставил ему полторы тысячи голкондских пехотинцев. И позволив нанять еще пару кушунов (полков) из островных тамилов и сингалов. Севаджи Ференжи оставил новому губернатору Цейлона полную команду моряков на трофейный "Аякс". Имея под рукой этот военный фрегат и артиллерию береговых фортов можно отбить нападение на Коломбо любой британской эскадры. Хоть Бомбейской, хоть Бенгальской.

А партизанская борьба с англичанами на острове - дело долгое. Хоть и тяжко британцам воевать на Востоке без водоносов, носильщиков, носителей опахала, рикш, и носителей паланкинов, но нужда всему научит. С другой стороны много боеприпасов с собой в горные джунгли британцы не унесли. И взять им их негде. Так что через месяц, два, они будут не столько воевать, сколько бегать.

В это время на Малабаре Махфуз-хан передовыми отрядами перевалил через горы. Сам хан со своим личным отрядом кавалерии, прихватив с собой восемьсот чернокожих майсурских пехотинцев, отправился на север побережья, придушить тамошних непокорных мятежников. Остальные силы должны были двигаться на юг через перевал "Каменный желудок" и разбить отряды Гобинда Дала, а потом, в Кочине, подготовиться к встрече английского десанта.

В этих северных местах правил раджа Сит Гопал. О нем достаточно сказать лишь то, что из всех чернокожих правителей Малабарского берега этот человек пользовался наиболее дурной репутацией. Слухи о его преступлениях вышли далеко за пределы субконтинента, на котором он проворачивал свои коммерческие операции и распространились среди народов Севера и Запада.

На самом же деле его правление было большим шагом вперед по сравнению с той анархией, которое царило в этом княжестве до его прихода к власти. И сам Сит был ненамного хуже своих "коллег". Он лишь старался вести дела с большим размахом. И именно у него укрылся "Глухой" со своими верными людьми. До этого момента, так как все мятежные раджи втайне завидовали друг другу, они и не думали объединить свои силы.

На севере мятежный тандем раджей собрал 1200 вооруженных человек, которым предстояло сражаться с "турками", но конница Махфуз- хана лихими наскоками жгла деревни и видя, как горят крыши из хижин, угрюмые малабарцы отступали, не желая воевать, а желая выжить и переложить эту ношу на плечи британцам.

Шансы у них были неплохие. Прибытие большого десанта ожидалось в скором времени. В Европе было все спокойно, а Великобритания была богата и сильна. Королевский флот сейчас был по своим размерам больше, чем флоты трех самых крупных после Британии морских держав вместе взятых. Страна стала самым крупным в мире производителем товаров, а Лондон -единственным мировым финансовым центром. Как с такими союзниками можно проиграть?

Но пока они отступали и проигрывали, пятясь под натиском голкондских отрядов. Каждый день мелких военных стычек был полон ярких, невероятных, а порой ужасающих эпизодов.

Потери у воинов Голконды пока были невелики - двое убитых и шестеро раненых. В то время как хайдарабадские турки уже зарубили десятка четыре отступающих малабарцев.

Энергия с которой хайдарабадцы преследовали наступающего врага и налетали на его отступающие отряды вызывает удивление. Но в войне это самая разумная тактика. И хоть Махфуз-хан не окончил военных академий, но он следовал этой политике скорое по врожденной склонности, нежели из знакомства с военной наукой. Хайдарабадские турки, чей военный инстинкт развивался в условиях непрерывных войн, тянувшихся веками, практически не делали тактических ошибок.

Большинство малабарских племен оставались нейтральны к голкондскому правительству. Не потому, что эта власть была чем-то предпочтительней для них, а лишь для того, чтобы обеспечить себе мирную жизнь.

Но многие могущественные племена Малабарского берега, черные как уголь, смотревшие с угрюмым страхом за прохождение отрядов голкондских войск по своей территории, ожидали лишь проявления признаков слабости, чтобы восстать в тылу. Пока экспедиционный корпус контролировал ситуацию, выглядел уверенно, действовал успешно, его коммуникации были безопасны, а восстание раджей локализовано. В тоже время, любая задержка, неудача, отступление - неизменно повлекли бы за собой резкие изменения.

Но хайдарабадский полководец все сделал правильно и крысы были загнаны в угол.

Сит Гопал, видя, что таким образом они приближаются к границе его владений и скоро отступать будет уже некуда, приказал защищать одну из деревень. Ясно было любому идиоту, что пора поставить все на карту. На отряды Махфуз- хана неожиданно напал отряд из пятисот малабарских меченосцев. Чернобородых воинов с шоколадными физиономиями. Они наступали махая бунчуками и размахивая своими талварами. Майсурские пехотинцы разогнали малабарцев и обратили в бегство, открыв равномерный прицельный огонь с дальней дистанции, убив и ранив очень многих. Кавалерия рьяно взялась за преследование и порубила почти всех.

Проблем не было, за исключение того, что несколько охотников из числа малабарцев стреляли в ответ. И стреляли, несмотря на свои старинные девайсы, очень хорошо, демонстрируя высокое искусство стрелков, способных наносить урон противнику с дальнего расстояния. Но с перезарядкой у них были сложности, поэтому при отступлении и они попали под горячую руку всадников. Эти охотники были штучный товар, быстрее чем за десять лет такого снайпера не воспитаешь, так что замену им было взять неоткуда....

Конечно, это был лишь мелкий эпизод, но картина борьбы на границе и складывалась из таких вот мелких деталей. Затем, в следующие два дня, были захвачены и уничтожены деревни Даг и Танги. Сопротивления там малабарцы не оказали, так как они уже пожалели о своем мятеже. Хребет коалиции был сломан. Туземцы окончательно пали духом. Местные воины уже начали разбегаться "до дому, до хаты".

Их деревни находились в хайдарабадских руках, и с деревнями и с урожаем Махфуз-хан мог поступить как ему угодно. Конники и майсурцы разграбили в сожженных селениях все ценное, что могли найти, от кухонных горшков до серпов. Ночью, голодные мятежники пытались добраться до своих запасов в захваченных амбарах, но часовые отгоняли их огнем.

— Это научит их бояться нас, — уверенно заявил полководец Голконды.

После этого случая, воинство невезучего тандема мятежников разбежалось, а сам Сит Гопал, вместе с Рамом Манглом, с кучкой приверженцев численностью не более сотни человек, забились куда-то на болота, находившиеся в глубине джунглей. Это были огромные пространства вязкой грязи, поросшие колючим кустарником. В других местах прямо к воде подходил густой тропический лес, где среди деревьев мелькали силуэты обезьян и леопардов. Но будь то грязь, кустарник или лес, это была влажная земля, исходившая испарениями под горячим солнцем и кишащая москитами и прочими насекомыми.

Голкондские солдаты пытались осадить болото, но все было тщетно. Это был затерянный мир. Отряды белоголовых обезьян щебетали при их появлении. Змеи и другие рептилии соскальзывали с их пути, шлепаясь в воду вокруг них. По ночам над головой жужжали летучие мыши, а днем они часто слышали хлопанье крыльев и гудение цапель, уток и гусей, потревоженных их прохождением. Часто пробираться приходилось по пояс в черной жиже...

Махфуз- хан решил, что на этом его миссия на севере Малабара закончена. Пора на юг. Хан утвердил новых раджей вместо беглецов, поручив им изловить главарей мятежников и предать казни. Пока же в помощь новоиспеченным раджам он оставил этот отряд майсурских пехотинцев из восьми сотен человек. Сам же хан с конницей рванул на юг.

На юге воинственные воины Гобинда Дала, правителя Джарского княжества, тоже сопротивлялись недолго. Пока они имели дело с передовым отрядом из девятисот майсурцев, конных и пехотинцев, мятежники еще пытались сопротивляться. Когда же подошли первые триста сипаев Голконды, то туземцы быстро убедились, что правительство шутить не собирается. У сипаев был боевой дух, отличный от боевого духа туземных племен - дух профессионального солдата. Эти люди превратились в настоящую военную машину.

Большей частью вооруженный копьями и мечами противник был быстро рассеян оружейным огнем и сбежал в джунгли. Оттуда он только мог иногда, демонстрируя свою доблесть, обстреливать хайдарабадские войска с дальней дистанции.

Чаще всего получалось так, что снайперы никого не задевали. Лишь однажды этот обстрел стоил одного человека и одного коня. Оба были тяжело ранены. В тоже время, извлечь этих стрелков из джунглей было так же трудно и болезненно как голыми руками вытаскивать из живых ос жало.

С партизанщиной справились быстро. За несколько дней было сожжено двенадцать деревень и взорвано десять каменных башен и фортов. Имеется ли в каждой деревне небольшая башня или нет, зависит только от состоятельности правителя деревни. Местный форт же состоит в большей части из склада, укрытия и дозорной башни.

Помимо погромов еще и урожай был вытоптан на большой площади. Как всегда, княжеские армии зависели от серебра и золота, то есть от денег и провианта, которые поддерживают лояльность их командиров. А есть пределы терпения союзников любого раджи и набоба, после которых враг легко может одурачить этих союзников.

После этого жестокого урока мятежники сдались и выдали в качестве извинения голову Гобинда Дала. У беглецов было достаточно причин для недовольства, так как именно этот вождь привел их племя к катастрофе. Перерезать глотку этому человеку, который стал причиной их страданий, было просто и, с их точки зрения, справедливо.

Племя действительно хотело мира и готово было на любые жертвы, чтобы голкондские войска, наконец, ушли. Свирепые малабарцы теперь устали от войны. Путь раскаяния тернист. Иногда хороший удар по голове делает из человека мудреца. ( Хотя надо признать, что чаще всего дурака). Здесь тоже был назначен новый раджа, а оставшиеся деревни становились залогом его хорошего поведения. Далее, хайдарабадский отряд, успешно погасив все волнения, пошел в Кочин.

Дисциплина армии снова привела голкондское правительство к триумфу. Все испуганные племена Малабарского побережья были поставлены на колени. Осталось уничтожить британский десант.

Глава 10

Последние дни сентября 1802г. Порт Кочин- северная граница с Махараштрой.

Англичане прибыли внезапно. Европейцы заглотили наживку, как форель, клюнувшая на муху. Перед ними открылся вид на гавань Кочина, защищаемую древней крепостью.

Глиняные стены средневековой крепости Кочина во многих местах были полуразрушенными, крепостной вал — слишком узким, чтобы расположить на нём артиллерию, бруствер — низким и слабым. Некоторые из башен разваливались; ни на одной из них нельзя было поставить более одного орудия. Между подножием стен и оплывшим от дождей рвом было пространство шириной около трёх метров, предназначенное для прикрытия, но возле скоса рва оно не было защищено бруствером.

Две сторожевые башни, защищающие гавань, выглядели внушительно и выдавались на много сотен метров за стены крепости, но они были дряхлые и не выдержали бы обстрела. Огромные деревянные ворота крепости всегда были широко раскрыты и уже вросли в землю.

И хотя местами древняя кладка укреплений могла бы выдержать не один день обстрела артиллерией, в этих башнях осталось всего лишь жалкая кучка людей из одиннадцати сотен воинов местного раджи Сантарама Бага. Большинство - из индийцев военных каст. Почти все солдаты не стали дождаться прибытия страшной британской армии, о которой были наслышаны. И убежали. Остался лишь смелый десятник Хазур Бабди ( это был старый вояка, известный своей храбростью) и с ним пятнадцать солдат. Город лежал на блюдечке - приходи и бери. Пятьдесят тысяч жителей ожидали своих новых хозяев.

А британцы сюда пожаловали со всей своей грозной силой. Ох-ты, ух-ты, мы вышли из бухты! Военная эскадра включала в себя один линкор и три больших фрегата. Красавцы! Они были ежесекундно готовы подвергнуть город жестокой бомбардировке с моря. Двадцать шесть торговых судов, превращенные в транспортники, везли четыре тысячи десантников, из которых тысяча были англичане, а остальные - сипаи из Бомбея.

Высаживаться за городом британцы не спешили. Десантироваться на необорудованный причалами берег на шлюпках - долго и муторно. Гораздо проще захватить порт, и высадиться сразу на причалы. Тем более, что в основном индийские торговые суда уже покинули город. Не ища себе неприятности и не искушая судьбу. У пристани стояли только пять каких-то старых посудин.

Один из фрегатов приблизился к северной башне порта, отправившись на разведку. Оттуда выстрелила пушка. Орудие явно было старым, с изношенным стволом и запальным отверстием. Ядро бултыхнулось в волны на расстоянии пятидесяти шагов от фрегата. Тот немедленно развернулся и дал мощный бортовой залп в ответ. Шестнадцать орудий выпалили разом. Куча ядер полетело в башню. Тут же другие военные корабли поспешили присоединится к обстрелу.

После первого же залпа, выбившего кучу каменной крошки и тучи пыли из глины, древняя башня пошла трещинами. Из нее посыпался какой-то мусор. Не великий гарнизон спешно покинул грозящую развалиться старинную постройку. Ее воздвигли еще до периода господства современной артиллерии, она была слишком высокой, слишком заметной, слишком хорошей целью. И ее глыбы из мягкого песчаника, скрепленные известью и глиной, не были рассчитаны на пушечный обстрел. А современных низеньких бастионов, защищенных провоядерными валами, здесь отродясь не водилось.

Таким же образом, остальные британские линейные корабли быстро подавили вторую башню. А поскольку оттуда ухитрились ядром пробить парус на одном из фрегатов, то разбушевавшиеся англичане вели орудийный обстрел до тех пор, пока верхушка строения не обвалилась. Военные корабли напоминали вулканические острова во время извержения. Огня и дыма было предостаточно.

Впрочем, защитники покинули укрепление гораздо раньше и эта стрельба была только ненужным расходом пороха и ядер. Бродячий кот, облюбовавший для себя эту древнюю башню, где можно было охотится на голубей, мигом сбежал и забился вниз. Теперь перепуганное животное шипело в подвале, выпустив когти. Шерсть у кота на загривке стояла дыбом. Ему казалось, что все здание вокруг него трясется и ходит ходуном.

После портовых башен британцы еще, на всякий случай, обрабатывали минут десять из пушек и старую крепость. Сбили несколько зубцов, организовали в глиняных стенах несколько новых трещин. Крепость безмолвствовала. Гарнизон не отвечал и скорее всего покинул и эти укрепления, убравшись куда подальше.

Оставив военные корабли на страже, часть торговых кораблей смело направилась к пристани. Остальные, которым явно не хватало места у причалов, стали высаживать десантников на шлюпках. Как только первые корабли разгрузятся, они сменят их у пирсов, а пока высадят на лодках сколько смогут людей.

По пути к причалам, необъяснимым образом один из кораблей, которым командовал капитан Марли, взорвался ниже ватерлинии. Твою же мать! Британцы подумали, что это несчастный случай и приняли меры к спасению команды и десанта. Возможно, взорвались запасы пороха или боеприпасы, по неосторожности. Если бы этот корабль был железным, то он бы утюгом булькнул на дно, но так как сейчас корабли были деревянными и тонули медленно, то можно было спасти большую часть людей.

Беда не приходит одна, через две минуты подорвался и второй корабль, Вильяма Харкорта. Что за чертовщина? Опять пришлось проводить спасательную операцию.

Англичане не знали, что гавань Кочина была заминирована голкондцами. Индийцы приготовили две примитивные мины. В большом чугунном котле, по краю, напильником с применением алмазной крошки, делался разрез. В окончании разреза оставляли место для резиновой втулки, а остальное место заплавляли оловом. В оловянном шве торчал большой гвоздь. В качестве предохранителя. При испытаниях мины без взрывчатки столько раз от тряски срабатывал капсюль, что без мер предосторожности в Голконде бы уже не осталось ни одного сапера. Еще один гигантский гвоздь, снабженный ушком, должен был удерживать эту мину на якорной цепи в море. В качестве крышки котла использовали медный поднос, уже обрезанный по диаметру.

Эти заготовки привезли в Кочин и уже тут снарядили. Индусы, ловцы жемчуга, опустили в гавани якоря с поплавками, сделанными из бурдюков с воздухом. Котлы набили взрывчаткой на основе селитры. Туда же присобачили капсюль. Его должен был активировать взведенный на пружине гвоздь-боек. Палочка, обернутая медной проволокой удерживали боевую пружину в натянутом состоянии. Проволоку вывели в резиновую втулку и наружный кончик прикрутили к предохранительному гвоздю. Теперь стучать по этим котлам молотком никому бы не рекомендовалось.

Потом острожно сверху припаяли оловом крышку из подноса и все швы и отверстия густо обмазали смолой и воском. Поверили у берега, чтобы воздух не выходил. После этого ныряльщики осторожно на лодках заменили бурдюки на мины. Так как воздух внутри оставался, то мины, притопленные под водой, плавали на глубине полутора метров. На последнем этапе, кончик проволоки аккуратно отмотали от гвоздя и к нему прикрутили длинный кусок медной проволоки. Метров двести. Проволоку держал на дальнем конце за деревянную ручку сапер, прятавшийся за причальными тумбами и кучами груза. Когда вражеский корабль приплывал на необходимое место, то за проволоку дергали и мина срабатывала. Сапер убегал, смешавшись с другими людьми, удирающими с пристани.

В трюмы старых посудин, стоящих у пирса загрузили по тонне селитры в каждую. И бочонки с порохом. Как только британцы стали высаживаться в порту, дежурный накапал для активации в жестяную коробочку кислоты и под видом испуганного вахтенного убрался с корабля. По "торговцам", стоящим в порту, британцы не стреляли. Так же как и по "членам их команд". Все равно все захватим, наше будет, так зачем своих будущих работников убивать?

Восемнадцать британских кораблей сгрудились у пирсов. По сброшенным трапам солдаты повалили толпами. Каждый десяток, предварительно приняв чарку для храбрости и теперь рыча от восторга, сбегал по сходням и сразу строился на набережной для отражения возможной атаки.

Тут были британцы с облезлыми от солнца лицами, по цвету напоминающими сырое мясо. Высокие черные кивера должны были защищать этих солдат от удара саблей сверху, а волосы были напудрены для соблюдения так любимого в армии принципа единообразия. Яркие красные мундиры блестели оловянными пуговицами с эмблемой ост-индской компании, а ремни были красиво начищены белой глиной. Сапоги тоже блестели, словно их вылизала стая кошек. Народ это был рослый и сильный, набранный преимущественно из подданных королевских имений, пригодный и для пехоты, и для конницы. Тут были самые сильные мужчины и самые храбрые бойцы, каких только могли собрать в Бомбейских дивизиях.

У щеголеватых офицеров в треуголках, в отворотах мундиров белело кружево голландских рубашек.

Смуглые индийские сипаи Компании Джона выглядели попроще и мундиры у них были какими-то блеклыми, выцветшими, и босые ноги не впечатляли, тюрбаны-пуггари были серые или зеленые, и мушкеты бэушные, чувствовалось, что на них сильно экономят.

"Дешевый нам дают мундир, грошовый рацион, солдат - ваш верный часовой, не больно дорог он", - как писал Р. Киплинг.

По высадившимся солдатам никто не стрелял. Крепость хранила затянувшееся молчание, город тоже. Несчастные случаи с двумя кораблями оставались единственными неприятностями. Но такое благодушие продолжалось недолго.

Отряд из пятисот пехотинцев поспешил к открытым воротам, чтобы занять крепость. Раздались взрывы. Наступая на определенные известковые плиты, которыми была выложена пристань перед крепостью во избежание грязи, солдаты давили расположенные под днищем капсюли и активировали мины. Бах! Бах! Бах-бабах! Люди и куски плит взлетели в воздух, обращая грядущую победу в поражение. Пять взрывов, вздымающих в воздух столбы земли, дыма и известковой крошки от плит, и вот уже у этих солдат полторы сотни убитых и раненых. И почти столько же контуженных. Мясорубка закрутилась...

И вокруг мир немедленно взорвался адом. Индийцы вновь бросили вызов британскому превосходству. В ближних домиках, примыкающих к порту, со стен упали циновки, скрывающие прорубленные в глинобитных стенах бойницы. Из этих амбразур выглядывали жерла заряженных пушек, тут же выплюнувшие столбы огня и дыма. Нужно большое мастерство, чтобы правильно, как подсказывает инженерная наука, разместить батареи и хайдарабадцы с этим заданием справились на отлично.

Половина из сорока замаскированных орудий, двадцать из которых были новыми полевыми, привезенными сюда голкондцами, била ядрами по судам, стоящим у причалов, другая половина - картечью по уже высадившимся двум с половиной тысячам британских солдат, заливая пристань грохочущим градом смерти. Последняя половина, были не маленькие полевые пушечки, а массивные местные Кочинские монстры, чей огонь сметал все на дистанции сто пятьдесят -двести метров.

Заварилась страшная каша. Картечь хлещет железным потоком по массам людей. Одному оторвало челюсть, другому размозжило череп, третьему, которого можно было еще спасти, раздробило ребра. Черепа хрустели при попадании свинцовых шариков как яичная скорлупа. Полковник Рэндольф Фрейклад, человек от которого здесь зависело очень многое, погиб прямо на месте. Майор Джеррокс и капитан Раскин тоже были убиты. Тут и там лежали ошметки разорванных тел. Кровь погибших ручьями стекала в море.

Со стен крепости и крыш городских домов с ревом полетели сотни ракет. С ближайшего городу холма ракеты, бьющие на добрый километр, направились в сторону военных кораблей, прикрывающих высадку десанта. А там было размещено дюжина установок по четыре ракеты в каждой. Правда, как обычно, эти ракеты летели кто в лес, кто по дрова. В открытых воротах крепости, пользуясь наступившей неразберихой, индийские солдаты, как будто это происходило на маневрах, быстро прикатили две телеги. Все делалось с удивительной механической точностью, но очень споро. С внешней стороны к телегам были прибиты деревянные щиты и эти импровизированные ворота сразу наглухо заблокировали проход.

Прямое попадание пушечного ядра должно было прошить эту преграду как бумагу, но британским канонирам нельзя было стрелять, так как прицел им загораживала толпа своих же пехотинцев.

Поэтому корабли, стоящие в порту, не могли открыть огонь, во избежание зацепить своих же солдат. Военные же корабли на рейде не могли подавить ракетные установке на холме, так как для стрельбы ядрами дистанция была очень далека. В порт бить они не решались, чтобы не устроить для своих "дружественный огонь", так что оставалось только одно. Бить или по дальнему краю крепости, которая пока молчала, или по мирному городу в стороне. Британцы и били. Ядрами разваливая индийские хижины или стараясь раздолбать старинные крепостные башни.

И хотя в крепости и прятался небольшой отряд из сотни сипаев, на стены они не лезли, так что особых потерь не несли. Их задача была помешать британцам открыть ворота и занять крепость.

Английские войска на пристани потеряли от артиллерийского обстрела (в основном от картечи) еще шесть сотен убитыми и ранеными. Естественно, что они поспешили укрыться от смертельного орудийного огня. Одна группа из шестисот человек рванула к крепости, вторая, из тысячи, - в город. Чтобы захватить пушки. Батальоны пошли на приступ в припадке безрассудной, кипящей отваги.

- У-р-а-а-а-а! - как звери, жаждущие крови, британские солдаты идут в решительную атаку.

Двадцать голкондских сипаев взобрались на телеги, или же воспользовались пробитыми в щитах бойницами, чтобы защищать ворота. И открыли огонь. Уверенные в своей несокрушимой силе и в том, что они решат участь сражения. А поскольку им тут же товарищи меняли разряженные мушкеты, на заряженные, то залп следовал каждые десять секунд. От вражеской же артиллерии их прикрывали спины солдат противника. Так что британцам оставалось только выстроиться тесным строем и палить в ответ поверх щитов, откуда по грудь высовывались голкондцы.

Стараясь подавить сопротивление. Но убитых тут же сменяли товарищи, а поскольку фигуры голкондцев были открыты только на 15 % процентов, а у британцев полностью, то размен шел не в пользу островитян с далекого севера. Опытность и стойкость стрелков-южан, хладнокровных как лед, соперничала с безумной храбростью европейцев. Английских офицеров убивают одного за другим: легко отличимые по треуголкам, эполетам и орденам, они становятся отличной мишенью для индийских стрелков.

Бригадный генерал Генри Стоун, сохраняющий спокойствие и хладнокровие, несмотря на всю трудность своего положения, ранен в бедро. Белый плащ, надетый на военный мундир, прострелен в нескольких местах, его адъютанты падают рядом с ним мертвыми. И хотя британцы имели численное преимущество и их мужество внушало неподдельное уважение, перестрелка была недолгой.

Столь невыгодный для англичан размен быстро закончился, так как внизу, в выемке щитов, расположился на брюхе пулеметчик и выпустил по тесным рядам британцев одну обойму и тут же перезарядившись - другую. Эти сорок пуль пробили кровавую брешь в сплоченных рядах вражеского отряда. Отметим что сипаи здесь стреляли исключительно бездымным порохом иначе под аркой ворот быстро собралась бы густая дымовая завеса. А так видимость была - как на ладони.

За полторы минуты атакующие крепостные ворота потеряли еще почти двести человек и стали отступать. Пусть тут скажет свое слово корабельная артиллерия. У солдат есть и другие дела, кроме как биться головой о смертельно опасные укрепления, которые неожиданно выросли перед ним.

Что же касается ринувшихся в город британцев, то в проулках и на крышах оказалось пряталось почти 1700 голкондских сипаев. И они в нужный момент с большим воодушевлением выскочили и выпалили. Потеха началась! Залп с их стороны был убийственным. Это была неожиданно яростная прицельная стрельба. Груды человеческих тел рядами повалились в потоки крови. Находящиеся впереди Ирландские фузилеры понесли катастрофические потери и перестали существовать.

Напрасно полковник Бордер, пытаясь строить из себя осла, под страшным огнем неприятеля, много превосходящего численностью, хватает полковое знамя и, бросаясь вперед, обращается к воинам с такими словами: «Кто любит свое знамя — за мной!». Бедный дурачок! Его одинокий порыв никто не поддержал.

Солдатами Компании от таких ужасающих потерь уже овладел безумный страх, и не помогли никакие усилия офицеров и сержантов, тем более, что сипаи Голконды стреляли с дистанции недоступной для ответного огня из британских мушкетов. С одной стороны пули Нейслера и улучшенный порох, а так же противники, выстроившиеся в тесные шеренги, а с другой - гладкоствольный мушкет, «Шатенка Бесс», стреляющий круглыми пулями на обычном порохе, был практически бесполезен при стрельбе по одиночной цели на дистанции более полусотни шагов. То есть игра шла здесь в одни ворота.

Уцелевшие британцы тут же побежали обратно к своим судам.

- Отступайте, отступайте, отступайте! - именно такие раздавались нынче кличи.

Внезапно случилось нечто ужасное. Сперва все страшно озарилось кругом, словно весь мир обратился в пламя, и почти одновременно раздался такой грохот, точно земля провалилась в море. Очень уж страшно громыхнуло. Это начали взрываться начиненные селитрой посудины, стоящие у причалов.

Разрывая на куски своих британских соседей с двух сторон. Корабли, люди, живые и умершие, вода, все это, подхваченное взрывом, перемешивалось, сбивалось, словно в один страшный заряд, и взлетало на воздух. А на тех судах еще оставались последние десантники. Из числа тех, кто страдал морской болезнью и лежал пластом. Немного, но все же. Десять кораблей - двести человек. И прибавим сюда и членов корабельных команд, а это еще тысяча человек. А от воздействия ракет, и обломков от взрывов, паруса на оставшихся восьми кораблях уже загорелись. И эти суда не могли теперь отойти в море. Разве что их на буксир возьмут. Или дадут сменить паруса.

Зато теперь эти корабли могли отвечать на обстрел пушек противника. Так как голкондцы огненной метлой вымели последних британских солдат с пристани. По бегущим британцам успели дать еще один залп, так что из шести с лишнем сотен британцев (включая контуженных) укрыться на судах за деревянными бортами сумели всего сотни полторы. И вот теперь эти пятьдесят корабельных пушек начали вести дуэль с голкондскими, укрывающимися в городских домах. Глинобитные домики разбивало, пушки засыпало. Но и сорок пушек Хайдарабада, переключившись исключительно на ядра, пробивали борта кораблей, превращая их поверху в обломки. А поскольку запускаемые ракеты вызывали пожары, то команды волей-неволей должны были их тушить, изображая из себя мишени.

Что же касается остальных шести грузовых судов, то они большей частью не успели разгрузиться. И высадили на шлюпках пока сотню человек. Или меньше. Так как гребцы должны были еще доставить шлюпки обратно, а полезного места там было немного. Еще сотню, что теперь пыталась высадиться в стороне, еще в море обстреляли двадцать стрелков из винтовок. А когда лодки вильнули в сторону, пытаясь причалить еще дальше, то подверглись внезапному мушкетному обстрелу от полутора сотен сипаев. Так что кто смог, те повернули обратно. А корабли открыли пушечный огонь по домам, за которыми прятались хитрые голкондцы.

А у хайдарабадцев все сюрпризы уже закончились и теперь предстояла неприятная задача - бодаться с противником на равных. Голкондцев оставалось 1900 пехотинцев. Еще имелись вспомогательные войска в 500 человек, которые пока стояли в тылу и в сражении не участвовали, и там же - 600 всадников разнообразной кавалерии.

Но на данном этапе могли пригодится только пушки и ракеты. Ракеты были очень неточны и пара сотен выпушенных с холма "конгривов" сумела лишь поджечь паруса над одном из фрегатов. Зато военные корабли немного отошли дальше от опасной возвышенности и теперь попадали и в город и в крепость только на излете. Но все рано было неприятно. Почти девяносто пушек в бортовом залпе это вам не кот чихнул. К тому же, десантников с военных кораблей пока не высаживали. А там находилось человек восемьсот.

Что же касается кораблей в порту, то тут пятьдесят корабельных пушек понемногу уступали голкондским береговым. У голконцев уже замолчали шесть пушек, и британцев - одиннадцать. Люди погибали с обеих сторон, но потери англичан тут были значительнее.

А пушки с двух сторон по-прежнему работали без отдыха и метали громы и молнии. А с десяток снайперов из винтовок загоняли уцелевших моряков в трюмы. Что же касается еще шести кораблей в бухте, то они резвились, круша глинобитные дома из 28 орудий и голкондцы могли им отвечать только огрызаясь огнем переносных ракетных установок. Ядра засыпали город, засыпали крепость, все ее башни. Голкондцы отчаянно защищались: на пушечные залпы они отвечал залпами; Кочин дрожал, сверкал огнем, тонул в облаках дыма, гремел, дышал смертью и уничтожением.

Получался пат. Англичане не могли отвести свои суда от пристани, но голкондцы не могли достать вражеские корабли в море. Горожан конечно жалко, но их предупредили валить из города. Кто остался - взял риск на себя.

Через час перестрелки голкондцам путем больших потерь своих орудий все же удалось почти полностью заставить замолчать корабельную артиллерию. Привычные к жаре, палящим лучам южного солнца и раскаленному воздуху, индийские пушкари выдерживали более интенсивный темп стрельбы, чем их европейские коллеги. Даже будучи ранеными, индийцы-канониры сражались до последнего издыхания.

После того, как канонада с пристани свелась до единичных пушечных выстрелов, от крепости, переставив щиты на телегах вперед, двигаясь наискосок, сипаи приблизились к крайнему из кораблей и, держась вне возможного сектора обстрела, забросали его оловянными гранатами с картечью. Когда палубы были зачищены от стрелков, в ход пошла пара керамических горшков с напалмом. Британский корабль вспыхнул как костер.

Голкондцы, прикрытые стеной огня, подошли к следующему британскому судну и повторили этот же алгоритм действий. Когда запылал третий огромный костер, британские корабли в бухте сообразили, что что-то творится неладное и приблизившись, игнорируя залпы ракет как назойливых мух, стали расстреливать телеги. Но храбрецы-сипаи, прежде чем телеги были разбиты вдребезги, сумели запалить и четвертый британский корабль. Из сипаев, выполнявших эту самоубийственную миссию, назад вернулись только пять человек и то, трое из них - легкораненые. В этой рискованной операции сложил свою голову полусотенный Анвар Джанг, мир его праху. Это был всегда такой спокойный, неунывающий, веселый человек.

Но теперь почти двадцать голкондских пушек сосредоточили свой огонь на оставшихся четырех кораблях, где им отвечало сейчас не больше пяти орудий. Легко представить, чем это закончится. Британские канониры гибли, как мухи.

И хотя шесть британских судов, которые заметно приблизились, включились в эту дуэль, но для них расстояние было далековатым. И ракеты доставляли им некоторые неприятности. Так что десятка три моряков с избиваемых кораблей, в порыве крайнего отчаяния, бросились в воду и держась за деревянные обломки, отправились к своим вплавь.

Вода, которой пушкари Голконды поливали свои пушки, для охлаждения, моментально испарялась, и пар этот, смешиваясь с дымом, заслонял солнечный свет. А пушки все гремели. Ракеты, как кометы расчерчивали небеса.

На кораблях спустили шлюпки и стали подбирать уцелевших. Увидев это, разбитые суда у пирса, покинули еще человек шестьдесят. Пушки на этих, обреченных кораблях, почти замолчали, теперь отвечало только одно орудие. Но и его скоро подавили. Теперь голкондские канониры переключились на корабли, осуществляющие спасательную операцию.

Несколько сипаев, поснимав двери с домов и прикрываясь ими от вражеского мушкетного огня, подобрались к одному из причаленных судов, забросав его горшками с напалмом. И хотя снова британские корабли в гавани открыли ядрами стрельбу по набережной, но уже резво поняли, что надо быстро драпать, все еще оставшиеся в живых британцы на берегу. Без исключения. Это стало понятно последнему имбецилу. Под прикрытием орудийного огня с кораблей в гавани, в воду бросились на досках и бочках последние сто двадцать человек. Включая легкораненых.

После того, как британцы выловили из воды уцелевших, они ушли к выходу из бухты. Военные корабли еще долго вели обстрел города и крепости, щедро тратя ядра. Британские суда окутались огромной тучей дыма, в которой поминутно вспыхивали молнии и раздавался страшный грохот. Пушечные снаряды безжалостно громили Кочин, разбивая крыши и разваливая пучки тростника и солому, раскалывая балки и обрушивая стены. А уж обветшавших зданий здесь на окраинах, в Черном городе, было более чем достаточно. И они рушились буквально от одного ядра.

Голкондцы, не желая умереть среди руин, отошли, огрызаясь только ракетами. Те попадали хорошо хоть одна из дюжины, но могли вызвать пожары. А парусов у британцев на кораблях не парусиновая фабрика. Продукт конечный. А ракет у голкондцев имелось много. И индийские солдаты не унывали, а прячась во время самого сильного обстрела, говорили:

— И чего это ференжи порох попусту тратят?

Так что ближе к заходу солнца, британцы достаточно хорошо разбив древнюю крепость и крайние к воде дома горожан, решили не искушать судьбу и прекратить сражение.

Оставшихся 1300, уцелевших в этой авантюре десантников, было слишком мало, чтобы зацепиться за какую-нибудь точку малабарского побережья. Еще одна высадка? Невероятно и невозможно! Ведь англичане уже сообразили, что у Хайдарабада здесь имеется не менее двух тысяч сипаев. А учитывая, что союзники в здешних местах у Великобритании уже закончились, то приходилось полагаться только на свои собственные мизерные силы.

И, памятуя о том, что коварные голкондцы любят устраивать у берегов огневые засады, посовещавшись, британские капитаны приняли решение, от греха подальше, возвращаться обратно в Бомбей. И теперь туда отправилось только четыре линейных корабля и шесть грузовых судов. Причем, последние сумели "словить" несколько попаданий ядрами в борт. Контр-адмиралу Джесси Роджеру, обычно внушительному, как линкор Королевского флота, раздробило снарядом левую руку. Двадцать грузовых кораблей было потеряно в кочинской бухте. Иначе чем разгромом, это назвать было нельзя.

Тем временем, на границе Голконды с Маратхской конфедерацией было неспокойно. Хотя формально Гвалиор, Берар, Канпур и Гондвана были союзниками Хайдарабада, но деньги британских агентов сумели подвигнуть многих своевольных и буйных приграничных феодалов из маратхов к войне. Войне малой, но оттого не менее жестокой. Всякий сам себе господин у разбойников-маратхов, а где тот медведь, которому не хочется отведать меду из борти?

Как только установилась сухая погода, банды разбойничающих маратхов, которые всегда отличались вспыльчивостью, словно стаи свирепых крыс, обрушились на северные районы Голконды. Разразилась пограничная война, приготовив воронью и стервятникам обильную закуску.

Родовые гнезда северных турецких феодалов, были сильны и богаты и хозяева привыкли их защищать, сидя на коне с саблей в руках. Люди здесь были к войне привычные, шли набеги, бедствия, пожары; но индийцы всегда быстро отстраивались на старом пепелище. Богатая, плодородная здешняя земля давала щедрые урожаи и позволяла человеку растить детей без страха перед голодом. Тучные стада, полные амбары, красивые девушки.

Главные местные заминдары и кавилдары, почти полноправные владыки огромного дикого края, были людьми неоценимым, так как по первому зову у них была наготове тысяча сабель, а саблей в руке воинственного хайдарабадского турка, храброго до отчаянности, в то время не отважился пренебречь еще никто на свете.

Эти ватаги удальцов, живут в седле, обходятся без снабженцев, транспорта, колонн с амуницией, носятся как ветер, поддерживаемые железными законами шариата, и твердо веруя в милость Аллаха.

Но сейчас война шла на Голконду со всех сторон и слишком мало из этих замечательных всадников оставалось в родных краях. Шестнадцать сотен конницы, переливавшейся всеми цветами радуги, из которой львиная доля были чернокожие дружинники из телугу, этого было явно недостаточно, чтобы преградить дорогу четырем тысячам смуглолицых кавалеристов маратхи и тысяче наемников.

Ополчение, эта последняя защита отчизны, в скором времени было созвано. Легко понять, что за недостатком регулярных войск туда брали кого попало, то есть таких людей, которые не обязаны были идти в войско. На коня садились и дряхлые ветераны и "зеленые" юнцы, у которых на губах еще молоко не обсохло. Женщины отдавали на нужды войска драгоценности, одежду; иные сами рвались в бой. Это дало еще восемь сотен сабель. Пестрое это было сборище: кто в индийском шлеме, когда-то захваченном у неприятеля, кто в тюрбане, кто в выцветшей халате, кто в старинном нагруднике, с мечами, пиками, луками, верхом на тощих, низкорослых афганских пони.

Надежда на слуг и чернокожих крестьян из телугу была слабая, так как это был народ непривычный к оружию, но отряды самообороны, в которых формально числилось четыре тысячи "копий", тоже были созваны. Из сиволапых черных мужиков какие воины? Но ничем нельзя была пренебрегать в текущий момент. Тому, кто думает, что его враг будет спать - долго здесь не выжить.

Нужна была для борьбы с конницей другая конница, а ее не было. В эти времена конь, обученный ходить под седлом, стоил очень дорого. Нереально. Где-то как сразу три легковых автомобиля эпохи массового производства. Или один серьезный джип представительского класса. А для Индии, так как подавляющее большинство лошадей сюда импортировали - как два джипа. И к такой лошади еще требовался соответствующий седок, высокой квалификации.

В начале было совсем трудно. Волна за волной на деревни Голконды накатывались набеги, убийства и поджоги стали привычным явлением. Приграничные селения превращались в прах и пепел. Необузданные маратхи грабили все, что могли, от горшков и до плетенных циновок. Их молодецкие банды жгли дома, угоняли скот. Немногочисленные отряды всадников не могли прикрыть дырявую границу Голконды, растянувшуюся с востока на запад через весь громадный полуостров. Но если кого ловили - карали без пощады.

Маратхи - своеобразный народ, проросший из шаек индийских бандитов, романтиков больших дорог. Маратх спокойно убивает человека из-за глотка воды и с тем же философским спокойствием затем склоняет свою голову под топор палача.

Постепенно стали подходить передовые отряды наемников "бриндарри". По полусотне, по сотне всадников за раз. Большей частью тут были молодцы как на подбор, в кольчугах из ясного железа с насечкою желтой меди, носящие на плечах, по обычаю, тигровые, леопардовые и волчьи шкуры. Всего их должно прибыть более тысячи конников, лихих рубак. Радость, как пламя, обняла тысячи измученных людей, проживающих в этом краю.

Подкупленные золотом Голконды отряды маратхских феодалов обрушивались вооруженной рукой на поместья своих соседей. Силы выравнивались. Люди воспряли духом.

Со всех концов Индии далеких, в Голконды край на братских зов стекались толпы удальцов. И оживилися леса. Звучали дико голоса.

Скоро и хайдарабадцы, поднакопив силенок, стали совершать ответные набеги за границу. Отвечая ударом на удар. Пусть уж будет кровь за кровь! Тут-то и отлились кошке мышкины слезы. Бей маратхов, бей, крови не жалей, головы им с плеч, сноси, взявшись за меч!

Число "бриндарри" приблизилось к тысячи двести сабель. Это были люди отчаянные, готовые на все. Свирепый Бур-Хан, пес войны, привлек под свои хоругви еще и другие маратхские отряды, воинов горячих и не слишком щепетильных, и вновь выступил на стороне Голконды. Ведь здесь платили золотом и больше, чем у англичан. Нашлись и деньги, и геройство. Так что число маратхов, сражающихся за Хайдарабад, тоже приближалось к полутора тысячам всадников. Можно сказать, что земли Маратхской Конфедерации заполыхали гражданской войной.

Столько разного народу в этой стороне уже подняло оружие, что войско Голконды числом превзошло уже неприятеля.

А так как хайдарабадцы собрались с большой силой, то теперь преимущественно полыхали селения маратхов. Сшибались грудью конные ватаги, пики пронзали тела, как молнии летали сабли. Махараджи, сидящие на тронах в Гвалиоре, Бераре и прочих государствах, теперь очнулись от своего сна и спешно пытались развести противников и прекратить пограничные столкновения. Некоторые махараджи даже для этого дела отложили традиционную загонную охоту на тигров со спины слона. Где же вы раньше были, правители?

Следует отметить, что махараджа Гвалиора, могущественный Скиндия, очень любил держать ручных тигров и пантер. В прекрасных садах дворца Джай Билас в Гвалиоре для этих ручных хищников, был выделен небольшой участок. Расположенный в северном углу сада, он непосредственно примыкал к холмам, где обитали дикие тигры и пантеры. И те, увлекаемые половым инстинктом, часто приходили "навестить" своих "заключенных" собратьев. Хотя для этого "гостям " приходилось пересекать почти всю территорию сада. И как тут государством управлять, когда в саду своего дворца ты можешь на дикого хищника из джунглей ненароком наступить?

Добавлю, что многоуважаемому Скиндии тигров и леопардов кажется мало и, так как азиатский лев в Индии фактически уничтожен (за исключением маленького Гирского леса, где их сохранилось примерно четыреста особей), то наш неутомимый махараджа, полный тоски по первозданной природе, привозит львов из Африки и выпускает в джунгли. Чем бы дитя не тешилось...

Набеги на север теперь следовали столь же быстро, сколь быстро гром следует за молнией. Быстрое пламя войны за несколько недель сделало полный круг. Ветер подул в другую сторону.

А через границу Голконды из соседних земель потянулись отряды пленников. Дикие наездники на охудалых, косматых лошадях гнали колонны индусов. Они окружали сотни пленных со связанными руками и били их сыромятными плетями. На смуглых пленников страшно было глядеть. Одна тень осталась от этих людей. Окровавленные, оборванные, полунагие и полуживые скелеты еле тащились, оставаясь ко всему равнодушными, даже к свисту плетей, рассекавших им кожу, и к дикому вою "турок".

Теперь опустошалась полоса земель на юге Маратхской конфедерации, а голкондские феодалы за счет угнанных и посаженных на землю людей, старались возместить свои понесенные на начальном этапе войны потери. Говорили, же маратхам, не стоит связываться с хайдарабадскими турками, добром это не кончится. Тотальное опустошение собственных владений являлось для маратхских феодалов лучшим аргументом для прекращения войны. Подбив дебит с кредитом, все больше маратхских властителей выходило из боев, приняв услуги посредников и поклявшись Брамой и Шивой в своем стремлении к миру и добрососедству. Упрямым втолковывали прописные истины через боль и страдания. Чем дальше, тем было хуже.

Но здесь дело медленно и верно катилось к своему финалу...

Глава 11

Провинция Северные Сиркары. Первые числа октября 1802г.

На всех фронтах Голконда одерживала победу за победой. Мятеж на тамильском юге был задушен еще в зародыше. Мятежники Малабарского берега разбиты в боях и загнаны ниже плинтуса. Даже британский десант из Бомбея в Кочин отбит с огромными потерями для захватчиков. Как только гелиограф донес весть об этой победе в столицу, то султан Акбар организовал праздничные народные гуляния. С салютом. А во дворце дал пир для правящей верхушки Хайдарабада.

Это победа была не единственным торжеством чернокожих людей над белыми. Еще в конце лета восставшие негры на Гаити разбили и практически уничтожили Экспедиционный корпус генерала Леклерка, посланного на остров Наполеоном. Только за половину года в боях и от тропических болезней уже погибло десять тысяч белых французских солдат. Офигеть! Чтобы такое сотворить - огромный талант нужен! Да во всей огромной Индии, на территории равной Западная Европа плюс Центральная, находится сопоставимое число британцев. И военных и гражданских. Максимум 15 тысяч человек. Включая последние подкрепления из Англии.

Сам командующий Леклерк не выдержал груза своего триумфа и тяжело заболел. Теперь бравый генерал находится при смерти. Эти известия били как серпом по яйцам Бонапарту. Особенно учитывая тот неприятный факт, что британцы нагло не собирались выполнять условия Амьенского мира. К сентябрю они не вывели войска с Мальты. И не собирались. Хотя и страдали там от нападений берберийских пиратов. Слов англичане не понимали, договоры не выполняли. Оставался единственный выход - война.

Но пока надо было избавиться от балласта. От Луизианы. Эти французские территории почти равнялись площади США, но практически не были защищены. И англичане могли легко присоединить Луизиану к Канаде. А Канада была в свою очередь отнята у Франции менее чем сорок лет назад (1763г). И армии Леклерка, которая должна была после Гаити укрепить позиции Наполеона в этом регионе, практически больше не существовало. Более того, получив известия о неудачах французов, испанский губернатор Флориды, так и не спешил передавать власть в Луизиане Бонапарту. И чего-то ждал...

Оставался единственный выход - продать Луизиану американцам США....

Для полноты картины добавим, что еще в мае этого года индейцы тлинклиты захватили Новоархангельск на Ситке, вырезали жителей и практически полностью изгнали русских с Аляски. Единственным форпостом России в западном полушарии сейчас оставались населенные эскимосами Алеутские острова.

Удивительно, но в тоже самое время в США индейцы вели себя ниже травы и тише воды. Даже лишний раз воздух испортить боялись. Президент Джефферсон писал индейцам племени майями (жившим тогда на территории Огайо), что пришлет им инструкторов на пути к цивилизованному образу жизни, обучать возделыванию земли, разведению скота, прядению и шитью. Не следует обольщаться подобной риторике, просто поняв силу белых американцев, краснокожие индейцы желали получать от них огнестрельное оружие, стальные фабричные томагавки и ножи и громить своих более диких западных сородичей.

Этим пользовался "Великий Белый Отец", Джефферсон, который разработал план выдавливания индейцев на запад. В этом году должна была быть полностью очищена от краснокожих территория штата Миссисипи, в следующем - Индиана. Землю у индейцев принудительно выкупали по 2 цента за гектар. Индейцы теряли по 600 тыс. гектар в год, то есть по 1800 га в день.

Кроме этого, заметим, что временно по условиям Амьенского мира, британцы все же покинули территорию Южной Африки и власть там перешла к марионеточной Батавской Республике, вассалу Наполеона. Слишком уж много в тех землях проживало злобных голландских колонистов. Зато пустынную Австралию британцы решили оставить за собой и в этом году плавали вокруг этого маленького материка, исследуя его берега. Надо же куда-то переселять шотландцев?

Вернемся же к индийским делам. На севере, на границе с маратхами, расточаемое золото Голконды позволило перетянуть весы войны на свою сторону. Малая война и здесь клонится к победе. А триумф на Малабарском побережье позволит быстро перебросить в эти районы, особенно на западе, еще двести-триста кавалеристов. Что позволит добить самых упоротых раджей неприятеля.

Цейлон успешно захвачен. Почти. Партизанское движение в горах и джунглях небольших британских шаек еще продолжается. Но там противников мизер. Общим числом не более четырехсот штыков. Местные сингалы, приметив кто сильней, мигом переметнулись на сторону Голконды, и активно помогают в наведении порядка. Англичан бы уже давно придушили, но им идет значительная помощь с восточного побережья острова. Британские торговые корабли на линии Бомбей - Калькутта часто проходят мимо Цейлона. Попутно снабжая своих соотечественников припасами. И эвакуируют английских колонистов из числа гражданских.

Но это только затягивают борьбу. На необорудованный берег шлюпками много груза не перебросишь. И много пассажиров обратно не возьмешь. И так же большую подмогу не высадишь. А сильно укрепленный Коломбо британцам обратно не отбить. Кровью умоются! Снабжение же экспедиционного корпуса Голконды на Цейлоне успешно налажено. Небольшие суденышки часто пересекают пролив в районе Адамого моста. И по мелкововодью тянутся в сторону Коломбо. В случае опасности, суда вытаскивают на берег и груз далее следует с носильщиками.

А район Адамого моста всегда патрулирует средний хайдарабадский "купец", ощетинившийся пушками. Считай, плавучая артиллерийская платформа. Если небольшой английский фрегат, с любой стороны моста, попытается напасть, то голкондцы переплывут на другую сторону. А фарватер там хорошо изучен и, главное, пристрелян. В безопасности, издали, так как у индийцев порох лучше и, следовательно, орудия стреляют дальше, хайдарабадцы смогут обстреливать незваных гостей.

А если фрегат пойдет в атаку, то есть в пролив, осторожно производя зондирование, располагаясь носом, не имея возможности отвечать бортовым залпом, то его на фарватере так распатронят, что в лучшем случае он потеряет ход и потихоньку потопает обратно, ремонтироваться. А большой линкор узкий и мелкий пролив вообще не пройдет. Так что снабжение гарнизонов Голконды на Цейлоне британцам не прервать.

И на этом острове все ясно и понятно. У голкондцев-то животы набиты, хоть барабанить впору, а у британцев с голодухи кишка кишке кукиш кажет.

И даже на море положение стало понемногу выправляться. После того, как хайдарабадцы починили один фрегат, а два захватили, то они теперь имели три полноценных военных линейных корабля. И это помимо переделанных из "торговцев". Учитывая, что у англичан в омывающих Индостан морях осталось всего десять военных судов, фрегатов и линкоров, то это было не так уж плохо.

Везде все было хорошо, но только не в Северных Сиркарах. Слишком неравные силы тут были собраны изначально. Так что голкондцы тут все время отступали. Огрызаясь. Как правило дело обстояло так. Хайдарабадская пехота цеплялась за построенные крестьянами полевые укрепления на возвышенностях у дороги. Минировала подступы и устраивала засады в лесных массивах для преследовавших ее вражеских кавалеристов. Когда подходили отряды британской пехоты, ожидала, пока они накопятся в количестве пару тысяч солдат. Дальше британцы времени терять не желали, сильно отставая от графика наступления. Для атаки хватит и этих людей.

Когда британская пехота через небольшие мины шла на штурм, то сипаи Голконды первоначально запускали подвезенные сюда ракеты, полностью расходуя их, потом давали убийственный залп из мушкетов. Метров со 150. Затем, молниеносно перезаряжались и... убегали. Британская пехота пробежавшись в гору, запыхавшись и потеряв до тысячи человек убитыми и ранеными, уже не была в состоянии преследовать соперника. А кавалерия держалась в отдалении от спаянных отрядов сипаев, опасаясь их пуль, штыков и оловянных гранат. Так что атакующие напрасно потратив силы, оставались ни с чем, обманутые и разочарованные. Такие небольшие сражения голкондцев являлись замечательными актами военного мастерства и храбрости.

Но Бенгальская армия все время стягивала новые отряды, рвясь вперед, словно горный поток в сезон дождей. К голкондцам тоже подходили укрепления из грязно-красочной столицы княжества - Вишакхапатама. Из оставленного там гарнизона сипаев, вышколенных на иноземный манер. И даже воины местного раджи, в количестве сотни всадников, участвовала в качестве разведчиков. Но может эти местные индусы просто пытались понять из первых рук, откуда ветер дует. Сообразить: "Кого в гости зову, тому и дверь отворю!"

После того, как три полевых укрепления в течении десяти дней были с боями отставлены, стали подходить и подкрепления из коренной Голконды. Для начала прибыла сотня "чиндитов". Эта была сотня элитных всадников, первейшие рыцари, рубаки из рубак. Мастера внезапных атак и маскировки. Война испытывает храбреца, а эти воины уже давно сдали все экзамены на отлично.

Сразу после прибытия чиндиты за несколько дней уничтожили два отряда неприятельской кавалерии по сотне всадников в каждом. В первом случае, эти мастера малой войны послали ночью разведчиков и взяли в темноте конюхов британцев в ножи. Уничтожив всех, а коней успешно угнав. Причем британские совары на бивуаке ничего так и не подозревали, видя сладкие сны. А поутру на них внезапно обрушилась кавалерийская лава. А переквалифицироваться спросонья в пехоту совары не смогли и их так и потоптали конями и порубили саблями поодиночке.

Во втором эпизоде, чиндиты, заметив, что европейские кавалеристы устроили ночную стоянку на берегу ручья, где выше по течению росли ядовитые растения из семейства молочаевых, воспользовались этим обстоятельством. Ночью они послали несколько человек рубить ядовитые стебли молочая саблями и на плащах подтягивать ближе к ручью.

Утром, когда англичане собрались поить лошадей, коварные индийцы, подгадав удобный момент, в укрытии сапогами потоптали молочай, чтобы ядовитый сок попал в воду. Лошади напились отравленной водички и им ощутимо поплохело. Многие британцы тоже умывали свои рожи и теперь глаза у них слезились, как будто им бросили в веки пригоршню песка. Чиндиты воспользовались бедственным положением неприятеля и срочно атаковали лавой. Порубив всех в капусту.

После этого британская кавалерия сократилась до 1100 всадников и стала вести себя еще осторожно. И правильно делали, так как группы чиндитов все прибывали и уже составляли четыре сотни всадников. А вместе с сиркарскими индийцами голкондской кавалерии набралось полтысячи сабель.

Зато пехоты оставалось всего 1300 штыков. А у британцев войска Бенгальской армии все подтягивались и составляли, за минусом потерь, восемь тысяч солдат. Снабжение Бенгальской армии шло с кораблей, курсирующих у побережья, так что недостатка в припасах британцы не испытывали.

Но как же мало эта беспорядочная толпа, схожая с гонимым на убой стадом, напоминала ту блестящую армию, что под командованием сэра Роберта Блада некогда покинула Калькутту и вторглась в пределы Северных Сиркаров. С начала многодневный марш на пределе истощения сил, а потом кровопролитные авангардные бои, с кучей раненых, которые во множестве умирали из-за отсутствия полевых госпиталей.

Аванпостам британцев изрядно досаждали мины и огневые обстрелы из засады хайдарабадцев. Боя индийцы не принимали: они выжидали своего часа, а пока норовили куснуть, как шакалы, или пускали на них, словно соколов на диких уток, небольшие отряды.

А после того как при штурме очередного полевого укрепления англичане разменяли тысячу своих солдат ( двухсотыми и трехсотыми) на сотню голкондских сипаев, дело стало совсем плохо. Так как к сипаям прибыли оставшиеся отряды хайдарабадской кавалерии. Под руководством Меер Алума. "Повелителя гремящих полчищ." Теперь голкондцы имели на этом фронте свыше трех тысяч всадников. В три раза превосходя числом британскую конницу.

Поэтому Меер Аллум с быстротой молнии смело налетал на врага, зная, что в рукопашной схватке британская конница из соваров не устоит даже перед индийскими иррегулярными волонтерами. А европейские кавалеристы - просто дети по сравнению с хайдарабадскими турками.

Никогда европейские кавалеристы не сравнятся с урожденными наездниками Востока. Так как восточные всадники начинают работать с лошадьми с раннего детства. Потихоньку осваивают выездку, конкур, джигитовку. Работают с пикой по колышкам и саблей по прутьям. И к моменту своего совершеннолетия они уже имеют кавалерийский стаж в десять лет. У всадника (или спортсмена, игрока в конное поло), от постоянных упражнений, даже вырабатывается специальное телосложение, необходимый атрибут идеального солдата.

Одну лишь лошадь нужно готовить к битве индивидуально от двух до пяти лет. Постепенно приучают животное к шуму. Бьют в барабан возле конюшни, а потом, со временем, и в самой конюшне. Стучат по металлическим горшкам, потихоньку приближаясь к стойлу лошади. Стреляют из пистолета во дворе, а потом и у самого уха лошади. И сразу суют дуло пистолета животному прямо в ноздри, приучая коня к грохоту выстрелов и к запаху порохового дыма.

А у европейцев берут кого попало, обучают год, два или три и сразу в бой. И кто же победит новичок или мастер, который оттачивал свое мастерство много лет?

Но на всякую хитрую гайку найдется свой болт с винтом. И восточные кавалеристы имеют свои слабости. Первый метод, которым так любили пользоваться англичане, - нападать ночью пехотой на бивуак кавалерии. А поскольку из всадников, сроднившихся с седлом, пехотинцы никакие, то исход боя тогда предрешен. М. Фрунзе в Средней Азии тоже с успехом пользовался этим способом и перебил со своими, недавно "севшими на коня пролетариями", вдвое большее число отличных кавалеристов.

Второй европейский метод , стоявший у англичан на вооружении, - силовой. Именно его с блеском применял Наполеон в Египетском походе. Тут все просто. Не в силах сравнится в мастерстве управления лошадью и фехтовании с противником, его просто сносят большей массой. Берутся самые здоровенные и массивные лошади. Берутся самые здоровенные и физически крепкие парни. Лошадей обучают скакать бок о бок, стремя в стремя, людей - паре ударов и паре отбивов саблей. И все готово. Этого вполне достаточно.

К шуму сражения достаточно приучить только вожака. Остальной табун, повинуясь стадному инстинкту, несется прижимаясь к нему, памятуя, что вместе не так страшно.

Сплоченный полк летит на врага. В поединках один на один всех европейцев бы легко перебили, но сплоченной таранной массой, обладающей инерцией горной лавины, они просто сносят преграду из восточной кавалерии. Потому, что у тех масса людей и лошадей меньше, их просто отбрасывает. Растирает в пыль.

Поговорка Наполеона, что "один мамелюк всегда победит француза, но тысяча французов всегда победят тысячу мамелюков" была навеяна именно этим методом, сработавшим на полную катушку в Египте. Но тут есть и риски, так как противниками должны выступать полные кретины. Поскольку никто не мешает легкой восточной кавалерии убраться от такого таранного удара. Смысл учить человека десять лет, а потом в первом же сражении подставить под удар? А если атака с ходу не получилась, то у крупной конницы начинаются большие проблемы. Больше масса - больше устают лошади. Уйдя от одного или двух наскоков, потом ты можешь брать противника тепленьким, так как у кого уставшие лошади - тот и проиграл.

В Египте кавалерия Наполеона все же могла укрываться за полками своей пехоты, отдыхать и собираться с силами. Но все равно местный турецкий главнокомандующий черкес Мурад-бей - осел, каких мало. Почему? Именно в Египте, еще со времен Саладдина, восточная конница легко всегда била тяжелых европейских рыцарей. Страна представляет собой узкую полоску плодородной земли вдоль Нила, окруженную пустынями. Убравшись из под таранного удара вражеской кавалерии и заманив погоню противника или в прибрежную грязь или в пески пустыни, ты автоматически побеждал. Всей своей массой тяжелая конница вязла и оставалось только по сносить всадникам головы, как на тренировке.

Но что же делает Мурад-бей? Для главного сражения этот "гений обыкновенный" выбирает единственную большую твердую площадку в Египте. Поле пирамид. Тут и ровное, твердое основание из песчаника, никакой грязи, природный фундамент для грандиозных построек и никаких песков вблизи, чтобы не занесло пирамиды. Если бы Наполеон, вместо Мурад-бея, выбирал место для битвы, то он не смог бы выбрать лучшего во всем Египте. Если ты военный гений, не спеши радоваться, может быть тебе просто попадались одни идиоты?

Сам Наполеон завидовал казакам, природным воинам-кавалеристам. "Если бы у меня были казаки,- говорил император - я бы завоевал весь мир".

Но как казаков использовал Барклай-де-Толли в начале "Русской компании"? Всякий инструмент надо применять по его назначению и микроскопом никто гвозди не заколачивает. Кроме таких уникальных людей как Барклай!

Казаки совершенно не приспособлены для арьергардных боев отступающей армии. Или "держать фланги". То есть для таких моментов, когда им надо стоять несокрушимой стеной. Никаких Аустерлицев! Их дело маневрировать, не связанными обязательствами. Главный секрет победы степняков всегда заключался в маневренности и в умении в нужный момент словно сквозь землю провалиться. Французские всадники все равно уходили в сторону от армии для разведки и фуражировки, вот тут на них и надо было напускать казаков. В поединках один на один победа всегда досталась бы нашим. В этом случае до Бородинского поля не добрался бы ни один французский конник.

Когда Кутузов поручил казакам в отрыве от основной армии "проводить" французскую армию до границы, так и получилось. Ни один французский кавалерист лед Немана обратно не перешел. Все они быстро закончились. Потому что, разве может француз уйти верхом от казака? Европеец же не сколько скачет на коне, сколько отдыхает от езды. Непрерывную скачку может выдержать только казацкий желудок.

Французская конница! Эти слова уже звучат как анекдот. Даже Наполеон ездит на белом жеребце по кличке "Маренго". А всем хорошо известно, что не один нормальный наездник никогда не сядет на белую лошадь! Это же его сразу демаскирует! Такая лошадь видна издалека, что совсем не безопасно для ее владельца. По такому признаку как белая масть сразу узнают сельских дурачков...

Заметим, что во французской армии Наполеона, больших и крепких коней было больше, чем где-либо в остальном мире. В тоже время русские цари, с упорством клинических идиотов, по совету зарубежных советников, за бешеные деньги всегда завозили из Западной Европы крупных лошадей и все равно не имели большого количества таких "супер" коняшек. С другой стороны, в одном лишь С. Петербурге 15 тысяч лошадей! Больше чем во всей Южной Индии. Куда же еще больше завозить? И Русская компания показала, что эти большие лошадки, такие грозные на парадах, из-за трудностей фуражировки, совершенно не пригодны к войне.

Попутно отметим, что любой литературный попаданец идет путем завоза крупных лошадей для армии только из-за своей полной некомпетентности в данной сфере. А как еще может прогрессорствовать человек 21 века, если он в конном деле не в зуб ногой? Легкий путь, быстрая халтура, иногда срабатывает. Чего еще надо? Резанцеву же просто повезло, так как хорошая кавалерия у него образовалась изначально.

Меер Алум прекрасно, как мастер военного искусства, действуя исключительно на инстинктах воина, знал все сильные стороны и слабости своей кавалерии. Как любой хороший полководец сильные стороны он старался выпячивать, слабые - скрывать. Час настал! В удобном месте для засады всадники садились молча на коней и заряжали пистолеты. Когда большой отряд вражеской кавалерии приблизился к довольно крупной зеленой роще из нее стремительно выскочили конные массы страшной хайдарабадской конницы. Почти тысяча всадников, выделяющихся характерной посадкой в седле и летевших в атаку быстрее ветра. Для британцев это была полная неожиданность. Они не успевали стянуться сплотиться и разогнаться.

Голкондцы, прирожденные наездники, просто не оставляли им никаких шансов. Они уже неслись во весь опор, кони, прижав уши, стлались над самой землей, едва не касаясь ее брюхом, седоки пригнулись в седлах, спрятали лица в конских гривах, так что их и не видно было. Первая шеренга британцев увидела лишь сотни оскаленных конских морд и горящих глаз. Быстрее ветра мчалась на них эта дикая конница. По почве передавалась сильная вибрация, так что земля буквально тряслась.

Лавиною летят лихие скакуны, быстрее мысли!

Частица черта в нас! Искрит огонь из глаз! И наш душевный жар зажег в груди пожар! И с храбростью такой - идём сегодня в бой! Что же, недаром, сам черт придумал нас!

Грянул слабый пистолетный залп. На тысячу всадников компании имелось всего семь десятков заряженных пистолетов. Этого было явно недостаточно чтобы остановить напирающую конную лаву. С той стороны тоже отвечали и как бы не большим числом стволов. Британские всадники, чтобы встретить удар грудью, тоже ринулись вперед не думая ни о лошадях, ни о собственных жизнях.

И почти в ту же минуту передовая хайдарабадская хоругвь, ревя от ярости как бешеные дьяволы, влетела прямо в дым, разметала в стороны первые ряды и, словно клин в расщепленное дерево, с треском врезалась в самую гущу британцев. Сшибка! Удар! Руби! Коли! Пусть падают враги на грудь родной земли!

Вопли обезумевших от ужаса людей, казалось, достигали небес. Все закружилось в ужасающем вихре, сабля гремела о саблю, лязг металла, звон, конское ржанье, вопли умирающих разбудили индийское эхо, и звуки битвы отдавались по всему окружающему пространству, громкие как раскаты грома в горных ущельях. Лязг мечей был слышен далеко на юге, до самой столицы княжества, где побледневшая местная знать тряслась от страха в своих окруженных садами дворцах.

В первую минуту британцы изрядно растерялись, к тому же и полегло их от первого удара немало, однако, быстро опомнившись, они стали наседать на голкондцев со всей своей медвежьей силой. А мускулистые европейцы в среднем были намного сильнее физически большинства индийцев. Английские фланги сомкнулись, а поскольку хайдарабадские хоругви и без того рвалась вперед, стремясь расколоть строй противника насквозь, британцы вскоре окружили авангард чернобородых голкондцев со всех сторон.

Середина английских рядов отступала под натиском индийцев, где в первых рядах великан могучего телосложения, Меер Алум, крушил врагов своей огромной булавой. Зато с флангов кавалеристы компании теснили противника все сильней, хотя и не могли рассеять, так как свирепая хайдарабадская конница отбивалась яростно, с тем несравненным искусством, которое делало ее столь страшной в рукопашном бою.

Сабли скрещивались с палашами, искры от клинков летели, как от наковальни, тела бойцов густо усеивали поле, копыта коней ступали по обезглавленным телам и вот уже победа начала было склоняться на сторону британцев. Как вдруг из темной пасти рощи выскочила еще одна голкондская хоругвь и с криком понеслась на обратившегося спиной и боком врага.

А за ней еще одна и еще одна. Подвижность всегда была преимуществом хайдарабадских турок. За рощей скрывалась вся огромная конница голкондской армии и теперь, когда британская кавалерия была связана боем, индийцы были обречены на победу. Так как убежать на усталых лошадях от погони, сидящей на свежих конях, - сказки из области фантастики. Умрешь уставшим. Англичанам приходилось только стиснуть зубы и сражаться, пока имеются силы.

Но остальные две тысячи голкондских наездников, подскакав, обступили растерявшихся британцев по-татарски со всех сторон и с неистовыми криками принялись рубить врага саблями, колоть пиками, вышибать из седел, топтать копытами, пока наконец средь воплей и кровопролития не обратили его в паническое бегство. Нестройная толпа беглецов, с криками бессильной ярости почти даже не защищалась от сыпавшихся на них сзади и с боков ударов. Исступленные всадники, словно смертоносный смерч, сметали последние ряды отступающих, с безумными криками прорубали спины и черепа врагов. Словно тут собрались сумасшедший мясники со всего света. Свирепости хайдарабадцев позавидовали бы даже тигры....

Бег обезумевших коней продолжался по трупам павших седоков.

Этот бой был концом британской кавалерии. Если и оставалось сотни две кавалеристов для пикетов и разъездов, то и это число стремительно таяло в схватках с голкондской конницей. Но оставалась еще пехота. Так и голкондская тоже была уже на подходе. А там было десять тысяч сипаев. Британцам совершенно расхотелось наступать.

Теперь соперники делали ходы как заправские шахматисты. Командующий Блад послал передовые полки захватить столицу княжества. Если бы ему удалось занять город, то, запершись в нем, Бенгальская армия получила прекрасную базу. Снабжение шло бы через оборудованный порт, по морю, так что войска ни в чем бы не нуждались. Начальству же Ост-Индской компании можно было доложить в победном рапорте, что первоочередная задача выполнена, княжество Северные Сиркары захвачено. Жизненно важно, чтобы компания Джона была полностью информирована в нужном ключе.

У сэра Роберта был вид человека, который вот-вот рухнет изнутри. Гибель кавалерии состарила его на десять лет.У него сейчас оставалось всего семь тысяч боеспособных солдат, жалкая сотня всадников, используемых в качестве курьеров и огромный обоз с ранеными.

Но раджа Сиркара, которого недаром звали Али-Баба (Высокий Отец) был мудрым человеком. Он уже в совершенстве овладел всеми уловками продавцов штопаных носков, ищущих на грош пятаков. Радже уже донесли его верные люди, что у британцев семь тысяч, а у голкондцев собирается 11 тысяч пехотинцев и свыше 2,5 тысяч конницы. Почти двухкратное преимущество.

И хотя раджа долго правил своим княжеством под покровительством англичан, момент переходить на сторону более слабого игрока был неподходящим. Даже смертельно опасным. Что сделают англичане в случае его сопротивления? Отправят на пенсию? В худшем случае заключат под стражу в отдаленной крепости. А что сделает султан Акбар? Для начала снесет голову. А может возьмется и за родственников. Выбор был очевиден. «Каждому свое».

Так что Али-Баба, самодовольный как кошка, закрыл ворота своего города. Оставив англичан с носом. А штурм или осада были невозможны с висящим на плечах противником.

Блад немного отвел свои войска, заняв хорошие укрепленные позиции. Прикрыв фронт. Меер Аллум сумел переправить в тыл британцам отряды чиндитов. Они заблокировали тыловые коммуникации. Это был гениальный ход. Чтобы после долгих мытарств не оказаться в окружении, британский командующий рванул к берегу. И стал обустраивать укрепленный лагерь под прикрытием своей корабельной артиллерии. Надо признать - место было выбрано с умом. Это была очень сильная позиция.

Но британцев никто не атаковал. Время шло. Меер Аллум отправил свои летучие конные отряды на север. Бить британских чиновников, и их индийских пособников. И пошла резня! Закипели, забурлили мелкие городки, центры округов и талуков (районов). А очистив территории Сиркоров, снова боевые отряды чиндитов перешли границы Ориссы. И стали по обыкновению жечь и грабить деревни. Гарнизоны никак не могли защитить этой край от отрядов конницы, которая распылилась и шла изгоном. А Меер Аллум, подтянув отряды своих сипаев, стал в свою очередь организовывать полевые укрепления. Строя огромную ловушку для англичан, под названием Лал Кила (Красный форт). Тут вам не цыганский табор, а организация по последнему слову инженерной науки!

На кораблях Блад свою армию вывести не мог, слишком много еще оставалось у него людей. Тут бы тысячи раненых эвакуировать и то хорошо. С тыла приходили печальные известия, что все завоевания пошли прахом. И более того, индийцы бесчинствуют в пределах владений Ост-Индской компании. Руководство Калькуттского президентства было в ярости. А что еще будет когда подобные известия дойдут до Уайтхолла! Тамошние идиоты в офисах с их заляпанными очками и аккуратными папками мигом скривят свои кислые рожи, как будто сгрызли гору лимонов.

Здесь же, привлеченные индийские крестьяне быстро строили древесно-земляные укрепления. Еще немного и прорываться придется с большой кровью. Ракеты индийцев, запускаемые с большого расстояния периодически падали в лагерь, тогда как британцам отвечать было нечем, к их артиллерии противник не приближался.

Собралось срочное совещание. Что делать?

Присутствующие здесь высшие офицеры были одеты в ослепительные пурпурные мундиры, обшитые золотым кружевом, вышивкой, украшенные синими шелковыми лентами, на которых сияли серебряные орденские звезды, инкрустированные бриллиантами.

Сэр Биндон Лоу, с непринужденной элегантностью, высказался так:

- Выбор прост, джентльмены. Мы должны продвигаться вперед или столкнуться с перспективой отступления из Северных Сиркаров и возвращения в Ориссу без боя. Я считаю, что мы должны отступить.

Полковник Шелдон Рассел при этих словах издал звук отвращения вполголоса. Он считал себя записным храбрецом, так как брал фехтования у Булье, сбежавшего из Парижа. Другой полковник, Гиббонс, побледнел и стиснул зубы. Третий закатил глаза. Декорацией в углу шатра виднелся элитный ночной горшок с надписью «Боже, храни короля» по ободу.

- Мои доводы таковы, - продолжал Лоу, уставившись в принесенные с собой бумаги. - Наши линии снабжения перегружены, и с тех пор, как вражеская конница прорвалась в тыл и все северные заминдары перешли на сторону султана Акбара, нападения на наши обозы резко возросли. Уже три дня никто не добрался до нашего лагеря сухопутным путем. Корабли же ненадежны для столь больших объемов поставок. Запасы они создать не могут, а погода всегда может испортиться. У нас достаточно еды, чтобы прокормить наших людей самое большее на четыре дня, даже если мы еще больше урежем рацион. Моя вторая причина заключается в том, что собранная Меер Аллумом огромная армия уже должна развалиться под собственным весом. Дикарям еще труднее прокормить такую массу народа. Сердар Аллум уже опустошил окрестности, и наши индийские агенты сообщают нам, что все больше и больше его людей дезертируют и возвращаются домой. Он не сможет преследовать нас, если мы будем организованно отступать. Мы вернемся к границам Ориссы с нашей армией в целости и сохранности. А теперь я выслушаю ваши мысли.

Первым ответил Роберт Блад, главнокомандующий Бенгальской армией, источающий сильные ароматы розовой воды. Он отмахнулся от доводов своего заместителя изящным движением руки.

- Мы зашли так далеко не только для того, чтобы вернуться назад. Те самые причины, которые вы даете для отступления, я даю для атаки. Мы должны нанести решительный удар по этим дикарям, пока наши люди еще сыты. Давайте сметем армию Алума, и этим мы отомстим за убийство полковника Томассона и его кавалерии, и эта кампания наконец принесет нам ожидаемый триумф, достойный нашей великой британской нации.

Как писали раньше в газетах "раздались аплодисменты, переходящие в овации". Хотя, если честно признаться, от этой речи так и разило Оксфордом и нафталином. Слуги принесли присутствующим китайский чай, заблестело серебро и фарфор.

Следующим заговорил полковник Рассел, превосходно растягивая слова:

- Атакуйте, сэр. Атака. Они разбегутся, как крысы, когда мы откроем по ним огонь. Они всегда убегают. Нас вполне достаточно для этого. Стоит ли брать в руки кувалду, чтобы расколоть орех? Это можно сделать и рукой.

Верно люди говорят, что лучше все же молчать и слыть идиотом, чем заговорить и развеять все сомнения. Но тут умников было трудно сыскать...

Один за другим остальные высшие офицеры тоже одобрили такой порядок действий. Все эмоциональные выступления проходили на тему "ужель боятся командиры, чужие изорвать мундиры, о британские штыки?" Почти все высказались единогласно. Это означало конец встречи. План был утвержден. "Мясной штурм" состоится. А кого жалеть? Черномазых бенгальских ниггеров? Или белую шваль, которая записалась в армию спасаясь от виселицы?

Сколь бы рьяно англичане не жаждали боя, они потеряли много времени. Значительная часть редутов и флешей уже была построена. Привезенные пушки уже заняли свои законные места. Что же касается донесений агентов о голоде в армии Голконды, то хитроумный Меер Алум сам же эти слухи и организовал. Денег было более чем достаточно и командующий платил щедро. Караваны с провиантом везли даже из Гондваны.

Одиннадцать тысяч сипаев Голконды, при поддержки тысячи кавалеристов, спокойно ждали атаки врага.

Война не окончена, пока последняя битва не выиграна...

Глава 12

Княжество Северные Сиркары. Середина октября.

Утро. Долгожданный момент, когда малыми силами можно побить превосходящего числом врага, настал.

— Вперед! - звучит короткий приказ в британском лагере. - Ударим быстро и крепко, победим и уйдем.

Двинулось море людей, раннее солнце высекало искры из металлических деталей амуниции и оружия. Погода обещала прекрасный октябрьский день. Меер Алуму, полководцу волею Единого Истинного Бога, это сражение напомнило битву при Майдан Бенгал. Только тут не было череды высоких холмов, столь подготовленных позиций и противник заранее знал численность противостоящей ему армии. Внезапности не получится.

Но все равно, англичане не выбрали небольшой участок укреплений и не создали превосходящую численность на небольшом участке фронта. Нет, словно упертые быки, оправдывая прозвище своей нации "Джон Буль", британцы тупо перли лбом прямо на центр. Где были самые укрепленные позиции, масса артиллерии и куча вооруженного до зубов народу.

Заблестели штыки и офицерские сабли. Пять тысяч человек уже были на поле боя, и это число продолжало расти. Впереди шли шестой, седьмой и восьмой бенгальские полки, в которых было много европейцев. Эти полки Ост-Индской компании были войсками, которыми мог гордиться любой офицер. Солдаты заливали равнину как наводнение. Десять двигающихся ярких шеренг по пятьсот человек в каждой. Хорошие цели. Самая большая мишень в мире.

— Стреляйте, черномазые ублюдки! Мы готовы! - задорно говорили идущие на встречу смерти британские ветераны, подбадривая новичков.

— А что если мы проиграем сегодня? - спрашивали их необстрелянные товарищи.

— Проиграем? Мы не можем проиграть! Сегодня вся Индия будет наблюдать, как Империя возвращает себе величие.

Зрелище было красочным. Индийцы видели под собой всю мощь Великобритании, построенную в боевые порядки. Они видели пушки. Они видели движущиеся шеренги солдат, ждущих своего часа под роскошными "паучьими" знаменами. Британская Империя была под угрозой, и это сражение должно спасти ее.

Красномундирники перешли на легкую пробежку, и дистанция между ними и позицией Голконды, стала быстро таять, как снег в тазике на печке. Казалось, вся английская армия уверена в скором триумфе. Она уже почти чувствовала вкус грядущей победы.

О! Черт побери и снова черт побери! И снова все началось.

Полетели десятки ракет. Они взлетали с направляющих и ракетчики быстро укладывали на установки новую партию. Ракеты были неточными, но довольно дальнобойными, так что фланги здесь помогали центру. Добавляя перекрестным огнем. Ракеты жили собственной жизнью и летели куда хотели. Иногда даже, несмотря на направляющие и хвостовые стабилизаторы, по своим позициям. Но в общей массе все же по назначению, с воем, заполняющим весь этот мир ужасом. Если не запускать их против ветра.

— Тик хай, бхаи! (Всё хорошо, брат!)

Конвейер из ракет заработал. Ракетчики будут стрелять так быстро, как только смогут, отправлять в полет ракету за ракетой: каждый стапель может дать пять выстрелов в минуту, значит, всего в минуту отправится в полет больше четырехсот ракет, и каждая с разрывной боеголовкой; огненная смерть, готовая выбраться из укрытия и поразить свою цель. Изумительно красивое зрелище, если наблюдать его со стороны.

Появились первые убитые. Первые раненные уже ползли назад к лекарям.

Четыреста метров. Начали ядрами работать пушки. Грохот бил по ушам, так что приходилось или открывать рот, чтобы поберечь уши, или, если ушные раковины были предусмотрительно завязаны шарфом, стискивать зубы, чтобы они не клацали. При этом по голове как будто били огромным молотком. Отдача была мощнейшей, при откате орудия колесами пропахивали глубокие борозды на два метра в длину, словно плугом. Если с этой стороны все так плохо, представьте, что творится на другом конце? Ужас!

- Браво, артиллеристы! Вот наши дают!

Харе Кришна! Помилуй нас грешных! Снаряды прокладывали кровавые просеки в шеренгах "Красных курток". Хотя британцы и бежали вперед так быстро, как будто у них вместо ног были пружины. Удар пушечного ядра превращал солдата, а так же его товарища, бегущего позади, в кровь и кости. И еще ломал ребра, руки и ноги людям, находящимся дальше. Кровь лилась лужами, пыль превращалась в алую слякоть. Но ряды опытных солдат под присмотром командиров снова смыкались. С той стороны все были авантюристами и они играли своими жизнями как хотели. Эти люди явно не собирались окончить свою жизнь на паперти, где заканчивают большинство ненужных старых солдат.

— Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды! - все время призывали сержанты, как будто они хотели, чтобы ни один вражеский снаряд, ни одна пуля не пролетели мимо. — Вперед! Вперед! Вперед!

Защелкали винтовочные выстрелы, изрыгая грохот и дым. Это на трестах метрах начали работать голкондские снайперы, выбивающие вражеских офицеров на выбор.

— Офицеров! Выцеливайте офицеров!

Хлопки выстрелов семидесяти винтовок, раздавались с интервалом на перезарядку, не превышающем двадцать секунд, собирая мрачный урожай смерти. Но за этот небольшой интервал британцы успевали бегом преодолеть более ста метров. "Не думай о секундах свысока"...

Сто шестьдесят метров.

— Сипаи! Целься!

И тут же офицер от артиллерии отдал приказ, открыть огонь картечью и орудия дружно изрыгнули дым и пламя с рябью трещин, которые эхом прокатились по прибрежной равнине. Они стреляли картечными снарядами прямо в середину приближающихся воинов. Артиллеристам почти не нужно было целиться. Число нападавших было уже настолько велико, что они шли не группами, а единой волной. Людей превращало в груду мяса. Паучьи знамена раздирались картечью. Тела исчезли в тумане крови и разорванной пыли, и волна на краткий миг отступила назад, а затем снова пришла в движение.

И угодила под залп сипаев с мушкетами. Раздался чудовищный грохот залпа словно бы стрелял один человек. Тут было три тысячи человек и три тысячи пуль с близкого расстояния заставили наступающие ряды заколебаться.

Ракеты продолжали стрелять непрерывно. На таком небольшом расстоянии они почти не поднимались в небо, а летели параллельно земле. Они врезались в наступающих, пробивая шеренгу за шеренгой, опаляя людей пламенем, перекрывая свистом и грохотом крики раненых. А потом взрывались головные боеголовки.

Плотные ряды британцев как будто втягивали в себя ракеты: те били точно в цель, лишь немного замедляя движение, когда проходили через строй, оставляя за собой выжженную полосу. Потом они останавливались, втыкаясь в человеческую плоть, пока запал, спрятанный в металлическую трубку, не прогорал и боеголовка не взрывалась, разбрызгивая вокруг кровь и металл.

Это было настоящее торжество военной науки: смерть, движимая пламенем. Обильно крошилась плоть и разбрызгивалась кровавая жижа. Казалось, ни один человек не сможет пройти через этот огненный шторм. Британцы умирали по одному и сотнями.

И снова:

— Равняй ряды! Капитан Джигайленд! Ведите людей! Поднимите знамена! Вперед!

— Так точно, сэр! Солдаты! Кто покинет строй, будет застрелен на месте! Слышите, сержанты?

Черт, идут! Несмотря ни на что, они снова идут. Кровь загорелася в груди - все офицеры впереди! Словно у них за спиной выросли крылья, они буквально летят навстречу смерти! Проклятые ференжи! Раскатистые крики "ура" не стихали, а казалось зазвучали еще сильней. В этих криках читалось безумие, отчаяние и гнев.

"В чем был расчет? Ведь каждый из них знал, что скоро умрет? На этот вопрос нет ответа, зачем, под шквальным огнем - погибнуть им всем."

— Продолжайте стрелять! — дурным голосом орал командир артиллерии Голконды своим людям. — Не все еще потеряно! Вы можете побить чертовых ублюдков! Огонь! Огонь!

Тщетно. Дураки никогда не отступают. Что ты с ними не сделаешь. Если свинья визжит - она еще жива. Красный поток не остановить!

Орудия гремели тяжело и медленно. Это походило на гром, который никак не кончался. По-видимому, у индийцев было достаточно боеприпасов, но, несмотря на тот хаос, который они сеяли на британские полки, противник не проявлял никаких признаков прекращения атаки. Их полевые пушки тоже выдвигались на новые позиции и с ходу начинали обстреливать хайдарабадские укрепления. Британские артиллеристы тоже работают на полную мощность. Мы их били, но доставалось и нам. Результат был неизбежен. На этом участке боя британцев тупо было больше.

Поднятые пыль и клубы дыма, лениво носимые бризом, окутывали прибрежную равнину на которой и происходило столь ожесточенное сражение. Шеренги быстро наступали. Их активно превращали в месиво крутящейся стали, крови и осколков костей. Но закаленные в битвах британцы проявляли редкостное упорство и большие потери их не пугали. Они атаковали с диким бешенством людей, которым нечего терять. Как звери джунглей они жаждали крови и хотели резаться грудь в грудь...

Сто метров. Сработали несколько заложенных мин. Еще взрывы, фонтаны земли и окровавленных тряпок с кусками тел. Все это сопровождалось грохотом, ударной волной, черным облаком дыма, которое подпитывалось новыми взрывами и пронизывалось новыми языками пламени, по мере того как заряды срабатывали. Завоняло жаренной плотью.

Но это были слабые мины, состоявшие из небольшого бочонка с порохом. И хотя из тут было штук восемь, остановить наступающую волну они не могли. Немного притормозили и хорошо. Но британцы, восполняя потери, вводили в бой свои подкрепления, направляя прямо в пекло все новые отряды. Сэр Роберт, не скупившись, кидал в топку войны своих солдат полными лопатами. С горкой. Англичане и бенгальцы, испытав на своей шкуре все ужасы ада, продолжали бежать вперед. У них смешались воедино воинственные инстинкты, ярость и вопящая ненависть.

До этого момента красномундирников сломить не удалось. Казалось, что в красном неистовстве битвы наступают на индийские позиции механизмы, сделанные из железа. Их ничто не берет. Красные куртки бежали сквозь пламя жарясь как свиньи, их языки распухали от жажды, их глаза слепли от пота. В воздухе густо пахло потом и кровью, и индийцы, удивленные силой и свирепостью нападения, приготовились отступить назад. Такой вариант, в числе прочих, предусматривался заранее. Так как штыковую индийцы не любили.

- Братья, после залпа все вместе отступаем, что есть мочи, - команда пронеслась по рядам обороняющихся из края в край.

Пятьдесят метров, сипаи сделали еще один залп в упор и дружно бросились бежать, прикрытые густыми клубами порохового дыма. Многие подожгли специально подготовленные тюки сена с сурьмой, чтобы дымовая завеса была еще гуще. Естественно, что сипаи не могли видеть результатов залпа, но на таком мизерном расстоянии он мог быть только смертельным.

Теперь и британцы мощно выстрелили в ответ. Но запыхавшись от быстрого бега, они не могли вести точную и прицельную стрельбу. Да по одиночным целям, да в пелене дыма, похожего на плотный туман. К тому же шеренги смешались, превратились в толпу и задние ряды не могли стрелять, так как ничего не видели за спинами своих товарищей. И сипаи в хаки были малозаметными целями, в то время каждый красномундирник бросался в глаза издалека, как майский тюльпан на газоне из травы.

Британская орда захлестнула засыпанное воронками пространство, которое раньше было линией полевых укреплений. Все было кончено. Идея лобового штурма была отчаянная, но она сработала. В итоге "Красные куртки" взяли линию укреплений, захватили здесь четырнадцать пушек. Победа!

Кажется, число захваченных пушек невелико, так себе трофей, но это как посмотреть. Достаточно вспомнить, что по штатному расписанию в артиллерийских батареях по шесть пушек, но для их обслуживания нужно 172 человека и 164 лошади, при этом в бою такая батарея может делать двенадцать выстрелов ( то есть по два залпа) в минуту. А тут получается целых 2 и 1/3 батареи достались победителю. Виват!

На мгновение англичане стали хозяевами положения.

Голкондцы бежали. Но недалеко. Большая часть войск у них не была задействовано, так что беглецы пополнили отряды своих флангов. У голкондцев потери убитыми и ранеными составили почти пятьсот человек, у британцев - почти четыре тысячи. Равнина была усеяна кучами чего-то похожего на опавшие листья, сгребаемые в кучи. Это были груды тел.

Господи! Всего десять минут бойни, спланированной настоящими профессионалами, десять минут, за которые Бенгальская армия потеряла убитыми и ранеными почти столько же, сколько за текущий квартал пришлет в индийские колонии солдат Великобритания! Восемь полных батальонов испарились!

В запале красномундирники еще попытались организовать атаки на фланги хайдарабадцев. Рассчитывая развить достигнутый успех. Потому что фланги пока оставались полуостровами тишины в море ярости.

Но отряды атакующих, не превышающие полторы тысячи человек с каждой стороны, были рассеяны сильным мушкетным огнем. Тем более, что сюда Меер Алум сумел быстро перебросить пулеметные тачанки, каждая из которых расстреляла по врагам сотню патронов. Атаки сразу захлебнулись. Опустошенные британцы быстро отошли, потеряв еще общим числом с шесть сотен солдат. Без особых достижений.

Формально генерал-майор Роберт Блад мог записать это сражение себе в актив. Позиции взяты, пушки захвачены. Но что делать дальше? Развить успех не удалось, а силы были израсходованы. Полностью. Резервов нет. Голкондцы на флангах не бежали, а оставались на позициях. И их было 10,5 тысяч. А у умывшихся кровью британцев оставалось в строю 2,4 тысячи солдат.

Можно было попытаться их вывести в прорубленную брешь, но и голкондцы могли сомкнуть свои тиски. И кто победит было ясно. Войска! Генерал Блад отчаянно нуждался в новых войсках. А их не было. Конечно, в случае выхода в брешь добрая половина британцев прорвется на оперативный простор, но что дальше? Длительное отступление с висящей на плечах вражеской кавалерией? И под огнем вражеской пехоты? Много людей так до границы не дойдет.

Оставалось удерживать позиции в своем укрепленном лагере, с кораблями поддержки за спиной. Пользуясь захваченными пушками, так что теперь британцы имели преимущество в количестве стволов артиллерии, англичане активно пытались разбить оставшиеся укрепления противника сильным пушечным огнем. Получилась ожесточенная пушечная дуэль.

Проходящая, под раскаленным индийским солнцем, не в пользу британцев. Пушки Голконды были в укрепленных капонирах, так что их команды сильно не страдали от ответного огня. Британская полевая артиллерия должна была разворачиваться в чистом поле. Кроме того, не забываем о качестве пороха и о том, что голкондцы могли работать с большей дистанции. А на захваченных позициях больших трофейных запасов гранулированного пороха англичане не нашли. Его там было немного и почти весь голкондцы успели расстрелять. Достались островитянам чистые слезы.

Так что несколько часов интенсивной пушечной дуэли показали, что несмотря на большее количество орудий, британцы все равно несут большие потери. Три сотни погибших британцев, преимущественно артиллеристов, против двух сотен прячущихся в неглубоких окопах сипаев.

Дуэли стрелков из винтовок проходили еще хуже, так как винтовок у сипаев было больше, чем у солдат компании. И стреляли они заметно дальше. Добавим чахлую стрельбу из ракет и вот вам еще полсотни англичан против двадцати индийцев. Мышиная возня, только время и порох потратили.

Красномундирники сломались.

Сотни и тысячи раненых несли обратно в британский лагерь. Теперь он превратился в огромный лазарет. На каждого убитого приходилось двое раненых, половина из которых умрет еще до наступления ночи. Потому что раненые были свалены прямо под открытым небом на кишащие паразитами соломенные матрасы, причем половина «палаты» всегда оставлялась под мертвецкую, где безнадежные могли просто сгнить.

Все корабли были забиты под завязку и отправились обратно в Калькутту. Число здоровых людей под командованием Блада сократилось до немногим более двух тысяч. Но многие проблемы отступили. Теперь продуктов хватало на восемь дней. Многие раненые умрут и тогда еды хватит еще на большее время.

Кроме того, придется сидеть в осаде, под огнем снайперов и ракет, и число бойцов еще уменьшится. До того момента, когда снова придут корабли, можно будет проработать план морской эвакуации. Две тысячи человек морем переправить - задача решаемая. Так что британцы перетянули трофейные пушки в свой лагерь и оставили захваченные такой большой кровью вражеские позиции. Сипаи Голконды опять их заняли. Инцидент был исчерпан. Все вернулось на круги своя, только пушек у индийцев теперь стало заметно меньше. Но это дело наживное. Деньги есть - купим.

Глава 13

На третий день после сражения Виктор прибыл в расположение действующей армии. Из Цейлона он на корабле сразу отправился в Мадрас, где жизнерадостные торговцы прямо на набережной жарили осьминогов, кальмаров и устриц - щедрость этого моря, сдобренную аппетитными специями. Местным рыбакам гораздо удобнее ловить рыбу именно здесь в порту — ближе к базарам и скупщикам. За песчаной набережной располагались кирпичные дома в колониальном стиле на Марина-драйв. Это "белый" город, "черный" раскинулся дальше к окраинам.

Дальний кусок берега был отведен под крематорий. Тут весь день жгут костры. Немного накатила ностальгия...

Отчего-то вспомнился старинный романс П. Лещенко, что звучит в грустном ритме танго:

Проезжаю теперь Бухарест,

Всюду слушая я речь неродную,

И от всех незнакомых мне мест

Я по родине милой тоскую.

Я тоскую по родине!

По родной стороне моей.

Я в далеком походе теперь

В незнакомой стране...

Постоим и помолчим. Эх, оставь меня, грусть-печаль моя...

Ладно, все же порт Мадраса не совсем удобен. Мелко и нет хорошей естественной гавани. Разве что пляж шикарный, по размерам и красоте он уступает только знаменитому пляжу Копакабана в Рио-де-Жанейро. Если бы не аренда Ост-Индской компании, тут бы так и оставалась рыбацкая деревушка. Главными пристанями Индии сделались Бомбей с его естественной гаванью, Калькутта с полноводной Хугли, а на восточном побережье — Мосулипатам, а потом Висакхапатнам.

Из Мадраса, с пересадкой, морем Резанцев отправился в Мосулипатам. На берегу уже среди местных жителей были организованы посты наблюдателей, которые зеркалами семафорили если у побережья покажется вражеская эскадра или крупный военный корабль.

А поскольку такие посты связывались зеркалами с стационарными постами гелиографа, то вести о нежеланных гостях быстро пролетали Голконду из конца в конец. На всем восточном побережье, от мыса Коморин и до реки Годовари и обратно. Так что плыть у берега было не так уж опасно. Британским военным кораблям дел хватало и в других местах.

Из Мосулипатама Резанцев отправился в Хайдарабад, на коне, в сопровождении эскорта. Все же приходилось опасаться тугов-душителей, падких на английское золото.

В столице субахдар султана потратил два дня для решение текущих вопросов. В общем, все нормально. Фабрики работают на полную катушку, торговля с Европой идет беспрепятственно и в хороших объемах. Из французского Пондичерри и из Мадраса под голландским флагом. Ограненные бриллианты удалось сбывать во множестве через нидерландский картель барона Левендаля, этого бельгийца-миллионера.

Но и мелочей было множество.

Надо было организовать серию наблюдательных постов и на Малабарском побережье. И станций гелиографа. И вообще решить, что делать с этим регионом. Войск лишних не было от слова совсем. Дефицит солдат был повсеместный. Так что решили постепенно отводить солдат с западного побережья и оставлять тамошних раджей наслаждаться мнимой свободой. Экономически тот регион пока не включился в общую структуру государства. Торговые связи по морю сейчас из-за военного времени были затруднены.

В первую очередь старались развивать экономически земли коренной Голконды. Вот не надо нам сепаратизма на ровном месте! Во вторую, Тамилэнд. Это были старые вассальные земли Хайдарабада, тем более с точки зрения глобализации этот регион близок к океану, к портам вывоза. И в плане безопасности прикрыт захваченным Цейлоном. Потом придет очередь Майсура, и только потом дело дойдет до Малабара.

А пока надо было вместе со своими воинами оттянуть горячие головы от Малабарского побережья. Найти местным удальцам, чтобы они не помышляли о плохом, другие достойные занятия. Цейлон требовал подкреплений. Но пересечь большую воду по религиозным соображениям могла только небольшая часть солдат Голконды. Из солдат, участвующих в Малабарском походе, формировали сводную сотню для Цейлона.

А чтобы оказать им весомую поддержку - нанимали наемников на Малабаре. Люди там все береговые, моря не боятся, а к влажным джунглям и болотам привычные. Так что наняли два десятка охотников-снайперов и вместе с ними группу поддержки, доведя численность этого отряда до двух сотен человек. А что большинство с мечами и копьями, так партизанить в горных джунглях и так сойдет. Во влажных тропических лесах и такие башибузуки пригодятся.

Остальные войска, за исключением оставляемых при главных местных раджах агентов с десятком охранников у каждого, отправлялись на север. Часть окончательно разобраться с партизанящими на болотах мятежными правителями, которых пока так и не изловили, а конницу - на границу с маратхами. Пусть остальной Малабар пребывает в мире и спокойствии.

Затем нужно усмирить разбойников-маратхи и Цейлон и уже потом добить Бенгальскую армию. Но там война будет продолжаться аж до самых муссонов.Так как отряды Хайдарабада уже перешли границу. Так что дел - невпроворот.

Помимо всего прочего, Виктором было написано письмо в США. В столичный для Юга Ричмонд, штат Виргиния, старому немецкому мастеру Генри Деринжеру. Этот немец приехал из Германии, из княжества Тюрингия, еще до Революционной войны 1776 года. И славился в Америке своей тщательностью при изготовлении винтовок "кентукки".

Из нескладных железных заготовок, неотесанных кусков выдержанного клена и тяжелой латунной пластины создавались изящные винтовки. Которые стреляли прямо и точно. Мастер был уже широко известен, поэтому ему предлагались сказочные условия для работы в Индии. Естественно, на короткое время. По обучать местных культуре производства. Резанцев же, через несколько месяцев, и это уже не секрет, после "луизианской покупки", станет богатым и уважаемым землевладельцем и гражданином США.

Даже в ожидании этого момента за 200 долларов ( по 7 центов за гектар) через Пондичерри было приобретено еще две новые плантации в среднем течении Миссисипи. Так почему бы двум уважаемым гражданам США не создать совместное оружейное предприятие? А Виктор может вложить в мастерскую папаши Генриха столько денег, что тот станет номером первым среди всех четырехсот американских кустарей-оружейников! Бешеное развитие для старого мастера!

Особенно учитывая тот факт, что рынок сейчас в США для винтовок совсем крохотный. Охотники передают свое оружие от отца к сыну, так как сейчас мир, то ополчение вооружать не нужно, а индейцы требуют только короткие английские мушкеты. Ими с коня стрелять удобней.

Старый немец, конечно, борозды не испортит, но главный упор делался на его сына, Генри Деринжера-младшего. Этот славный мальчуган, которому сейчас только 16 лет, родился еще в Инстоне, Пенсильвания, самом сердце земли винтовок "кентукки" в 1786 году и "имел ружья в своей крови".

Именно этот Генри Деринжер- младший уже в зрелом возрасте, в 1825 году, изготовит крупнокалиберный карманный пистолет, который прославит его на Диком Западе. С двойным "рр" -"дирринжер", без которого многие ковбои ощущали себя голыми. Вроде бы простое как лом, однозарядное и дульнозарядное оружие (поэтому преимущественно эти пистолеты продавались парами), хотя и с капсульным воспламенением, предоставляло отличную возможность виргинцам и другим импульсивным сынам Юга, продемонстрировать летальную эффективность такого пистолета по сравнением с многозарядным кольтом и прочими "перечницами".

"Настоящее немецкое качество". Вы или свалите своего противника первым или вторым выстрелом (если вам дадут шанс выстрелить дважды), либо заработаете себе собственные похороны. Упор делается не на революционные технологии, а на качество исполнения пистолета. В результате получилось два в одном - крупный, убойный калибр, при небольших размерах карманного оружия. Такое и нам бы пригодилось. Кашу маслом не испортишь.

Вот такая кутерьма....

Поэтому из столицы Виктор срочно отправился в главную действующую армию. Опять верхом на коне, не жалея задницы для быстроты передвижения. С эскортом сопровождения для безопасности.

По пути Резанцев имел время поразмышлять о его влиянии на реальную историю. "Нам не дано предугадать как слово наше отзовется..."

Когда французы во время недавней революции взяли королевскую тюрьму, Бастилию, в которой сидеть можно было с относительным комфортом, заказывая себе еду на выбор в парижских трактирах, то победители повесили на развалинах табличку: "здесь - танцуют". И пророчество сбылось, но совсем не так, как планировали горожане. Скоро на этой площади затанцевали, заскакали отрубленные головы, когда гильотины заработали на полную мощность. И веселые крики быстро заменили унылые стоны сов в развалинах, что было тоже своего рода способом отметить исчезновение прежнего строя. Недаром же говорится: "лучшее - враг хорошего". Как бы сдуру куда не вляпаться...

У Великобритании сейчас отнят юг Индостана и Цейлон. А это значит, что уже половины своей селитры эта супердержава лишилась. И пороха теперь будет производить вдвое меньше. Колониальная армия Ост-Индской компании недостатка пороха все равно испытывать не будет. Его здесь производят прямо на месте кустарным способом. Правда, пылевидного, хренового качества, из-за чего Голконда имеет стабильное преимущество.

Из вывезенной в Великобританию селитры в арсенальных фабриках произведут достаточно пороха для британской армии в Европе. Себя они не обидят. Но это значит, что на экспорт пойдет даже не половина, а всего-навсего треть. И это приведет к глобальным последствиям.

В Европе только испанская армия обильно снабжается порохом, изготовленном на местном сырье. У Португалии армия небольшая и чего не достает на месте, то они спокойно привезут из Гоа и Диу. У французов же хронический дефицит пороха. Армия Наполеона экономит его как может, но все равно испытывает жуткий дефицит селитры. Из-за этого французский порох слабее обычного на 10%. И это при том, что у французов теперь имеются итальянские ресурсы. Которых теперь нет у австрийцев. И уже те, в свою очередь, испытывает сильный дефицит.

Что же касается военных держав севера: Швеции, Пруссии и России, то они сильно зависят от импорта. Из Великобритании. С иностранцами-то ладно, за них голова не болит, а вот с Россией надо разобраться. Что же это получается, если раньше в мирное время солдат для тренировки делал три выстрела в год, то теперь он будет делать всего один? И как учить рекрутов? Чему их за год научат? Что пуля дура, а штык молодец? С мушкетами артикулы производить? Таким образом, сила русской армии сильно просядет.

А с другой стороны Наполеон теперь союзник. И, пользуясь мирным временем, вывозит из индийского порта Пондичерри намного большие объемы селитры, чем в реальной истории. А это значит, что французская армия будет чуточку сильнее.

Теперь по деньгам. Великобритания всегда воюет в Европе чужими руками. Коварный Альбион дает субсидии и покупает себе чужие армии. Хоп-хоп-ла-ла-лей и купленная русская армия галопом летит воевать в Голландию, Швейцарию или Италию. А цари, удачно продав жизни своих подданных, строят себе новые дворцы. И теперь, с утратой половины Индии, у англичан деньжат заметно убавится. "Корона нынче обнищала..."

Пусть, активизировав свою торговлю, они получат отсюда доходов только на треть меньше. В масштабах страны индийские доходы составляют заметную часть, но не основную. Есть Канада, Карибы, что несут "дань южных стран", собственная "промышленная революция". Будем считать, что доходная часть английского бюджета просядет процентов на 10-15. Король, двор, армия и флот Его Величества сильно не пострадает, а вот на закупку русских войск денег заметно поубавиться.

А Великобритания активно готовится к очередной войне с Наполеоном. Маховик уже запущен, его не остановить. Войска из Мальты не выведены, то есть условия Амьенского мира нарушены. Пресса поливает французов грязью в общем и Бонапарта в частности, называя его не иначе как "корсиканским чудовищем". А на все протесты французского посла англичане сухо отвечают: "свобода слова, мы ничего не можем сделать".

Интересная у англосаксов свобода слова получается - любого иностранного правителя можно спокойно, без последствий, поливать грязью, но в отношении своих правителей почему-то никакой свободы слова и в помине нет. Стоит упомянуть в негативном свете в прессе короля Георга III или премьера Аддингтона, как тут же судьи пришьют "оскорбление Его Величества" или "подрыв устоев государства", виновного быстренько отправят на виселицу, а его имущество конфискуют.

А сейчас обстановка между Англией и Францией постепенно накаляется. И дело идет к Булони. А сумеет ли Великобритания отбиться, ведь на закупку австрийских и русских войск одновременно денег уже не хватит? К тому же и русские и австрийцы будут сейчас слабее из-за дефицита пороха, а Наполеон наоборот сильнее. И чем может закончится Трафальгар, если англичане потеряют свое ощутимое пороховое преимущество?

С другой стороны, все это не более чем разминка для ума. Что за других голову ломать? У них есть и свои правители. Может царю Александру не стоит всегда смотреть в рот английскому послу и выполнять все его пожелания? Может можно и самому мозговые извилины напрягать? Сейчас демонстративно у соседней Персии селитру русские не закупают, а переплачивают британцам, которые везут этот продукт из Индии, огибая половину мира. И может, если иностранные командиры не угробят кучу русских солдат в никому не нужных заграничных походах, то никакой Наполеон на Россию и не нападет? Поостережется и повода для ответных действий не получит.

В общем, как обычно, все жители России априори делятся на две категории: на продающих Россию оптом и в розницу и на спасающих её. Некоторые личности умудряются эти занятия успешно совмещать. "Но смешивать два эти ремесла, есть тьма охотников - я не из их числа!" Еще Тютчев сказал "Умом Россию не понять", а так как другого органа для понимания человечество пока не придумало, то остается только махнуть рукой! В конце концов: "Этот мир придуман не нами! Этот мир придуман не мной!" - как поется в популярной песне.

Когда Виктор прибыл в осадный лагерь Меер Алума, то убедился, что его военачальник зря времени не терял. На следующий день после сражения объявили перемирие, чтобы похоронить павших. Так Алум-эфенди, старые укрепления достраивать не стал, а заслал согнанных крестьян, под видом могил, копать окопы на метров пятьдесят ближе к британскому лагерю.

Ночью работы активно продолжались и на следующее утро генерал Блад увидел перед носом создаваемую новую линию укреплений. В метрах шестистах - семистах от границ британских позиций, то есть пушки туда не доставали. Может только иногда, на излете, ядра докатятся, но порох пока пригодится. И сэр Роберт почувствовал что у него будто бы удавка сжимается на шее. "Спасенья нет, кольцом железным окружены его войска". Сил снова атаковать у британцев не оставалось, так что приходилось только терпеть.

А следующей ночью, пока крестьяне продолжили работать на укреплениях, голкондские снайперы стали подбираться к английскому лагерю и убивать из винтовок освященных кострами часовых, отчетливо различимых на фоне отблесков пламени. За ночь было убито или ранено десять красномундирников. А когда Виктор прибыл, то новые линии укреплений уже были большей частью готовы и голкондцы заняли их, заметно сомкнув территорию англичан.

Резанцев ехал сюда не один. На подмогу он вызвал два трофейных военных фрегата. Чтобы терзать транспорты британцев. Но еще в пути, узнав, что флот отбыл в Калькутту, увозя раненых, "переобулся в воздухе". В голову пришла великолепная идея! Новые инструкции были переданы гелиографом и на корабли их просемафорили. Грядет операция "Пурга"! Хватит баловства!

Эта ночка была веселой. Для начала, Резанцев сам, вспомнив молодость, отправился с группой снайперов к британскому лагерю. Нечего нежничать! С удовлетворением, пользуясь своим хорошим ночным зрением, Виктор рассмотрел фигуру часового, который старался прятаться в тени, поймал его на мушку и плавно нажал на спусковой крючок винтовки. Грянул выстрел, часовой упал. Есть! Уноси готовенького! В отличии от большинства современных винтовок это ружье уже было переделано под унитарный патрон и перезарядка никаких сложностей не вызывала.

Особенно учитывая тот факт, что система воспламенения под капсюльный замок появится у противника только лет через пять. Шотландский просвитарианский священник Александр Форсайт изобретет её в разгар Наполеоновских войн, в 1807 году. Впрочем, свойства фульмината ртути были широко известны еще за полтора столетия до этого в 1663 году, но лишь преподобный Форсайт додумался зарядить запальный компонент в маленькую металлическую ёмкость капсюля, на внешней стороне ружья, где по нему ударял металлический ударник.

Другие использовали пистоны из провощенной бумаги сбоку на полке. Что гораздо менее эффективно. Да и смысл посылать куда-то за капсюлем, когда обычный порох и свинец можно раздобыть почти везде? Так что британская армия на целые десятилетия (до 1836г) сочла изобретение Форсайта опасным "вольтерьянством". Первый платеж за патент был выплачен уже вдове священника в 1845 году.

Так что, сместившись, Виктор продолжил свою охоту. Кто на новенького? Спустя два часа он вернулся в голкондский лагерь, чтобы добавить шесть зарубок на свой приклад. Остальные снайперы сделали по одному выстрелу, но и они свой десяток красномундирников в общий котел внесли.

Из столицы княжества днем привезли на верблюдах и слонах новые ракеты, которые здесь уже к этому времени закончились. Так что после полуночи ракетчики развлекали британцев тем, что каждый час запускали ракету в их лагерь. Как поется в гимне США, посвященной американскому флагу: «Ночью сполох ракет на него бросал свет».

И хотя ракеты были неточные, но ближе к утру голкондцам здорово повезло. Ракета попала в небольшой пороховой склад и разнесла где-то телегу с порохом и заодно всех в округе на расстоянии двадцати метров в диаметре. Сектор - приз!

Днем голкондцы продолжили работы на новых укреплениях, все улучшая их, на случай того, если британцы нервно среагируют на ночной обстрел. Но британцы сидели в своем лагере, затаившись как мыши под веником.

После полудня, на горизонте показалось два корабля. Когда они немного приблизились, стало понятно, что это военные фрегаты. Еще спустя немного времени сэр Роберт сумел в подзорную трубу разглядеть у них на верхушках мачт до боли знакомые "Юнион Джеки". Свои!

Сюзерены морей! Горделивая сила и мощь, способная раздвинуть границы владений, обратить далекие земли на пользу Великобритании, добыть для Английской короны сокровища и пользу. Уж такова Британия! Страна неисправимых и нахальных воров, великодержавных деспотов.

Действительно, какие же военные корабли могут быть в Бенгальском заливе, как не британские? Никаких других вариантов не предусматривается. У кого сильнейший флот мира? Да и флаги это подтверждают. Так что британцы начали шевеление в лагере, подтаскивая раненых ближе к берегу. И сами готовясь принимать грузы. Кроме того, много солдат пришли просто поглазеть.

Но "британские корабли" не отправились сразу в гавань и не стали на якорь. Вероятно, они решили осмотреть фланговые голкондские укрепления, сжимающие британский лагерь и приближающиеся в паре мест довольно близко к воде. Белоснежные паруса, продутые чистым морским воздухом плавно несли фрегаты вперед. Крайние редуты стояли в метрах ста пятидесяти от линии прибоя. Учитывая мелководье, чтобы их обстрелять из пушек, надо было все хорошо разведать. Но корабли не стали стрелять, а по дуге, словно наслаждаясь сладким, пряным ароматом самой индийской почвы, доносившимся с побережья через океан, стали приближаться к земле, готовые тут же отвернуть в случае любой опасности.

Никакие слова не могут передать, что такое мобильность флота в море. В этом есть что-то дьявольское. Корабли выныривают из безбрежных пространств, растягиваются в линию, словно стервятники в белесом от жары небе над умирающим зверем, выжидают, а потом взрываются словно извержение вулкана бортовым залпом. Такой пасьянс на стокилометровом океанском столе раскладывают и опять собирают, тасуют колоду и заново раздают. Сейчас эти военные суда легко маневрировали словно велосипеды на спортивных соревнованиях. Истинное чудо грации и красоты!

В последнем корабле легко было узнать отремонтированную и даже сызнова собранную на куски "Матабхарату" Каждый кусок доступного бруса получил внимание, ремонт, замена, выскабливание, конопатка, просмолка, смазка и покраска. Мачты были заменены, а носовые и кормовые стаксели вместе с гротом отогнуты после ремонта. Рабочие на мадрасских верфях просмолили канаты, отполировали кулеврины. Все судно сияло как плавучая операционная. Впереди же следовал захваченный "Левиафан", изготовленный в Ливерпуле и пока сохранивший свое прежнее название. Гладкие корабли-убийцы, неописуемой мощи и красоты, послушные в управлении, но смертельно опасные в битве. Принцы морей и океанов!

Корабли соблюдали тишину, которая бывает во время Настоящего Дела. И вот когда эти суда были метрах в двухстах от линии берега, как раз в районе британского лагеря, держа свои позиции словно приклеенные, они внезапно нарушили безмятежный покой и дали залп полным бортом. Картечью. Оптимально было бы конечно со 150, но учитывая хороший порох, метров тридцать убойной дальности можно было смело накинуть.

Залп получился не столь убийственный, как вблизи, но тридцать одно орудие таких военных монстров есть тридцать одно орудие. Не 150-170 убитых и раненых, но 100-120 пораженных англичан - тоже великолепно. Первую линию людей просто выкосило. Кто первый пришел - того и первого в расход! Это напоминало орошение смертью при помощи садового шланга. Пляж вымело железной метлой. Стекающей кровью забагровели волны прибоя. Вот не надо было Жанну де Арк сжигать!

А британцы стояли рот разинув. Все остолбенели, такое просто не укладывалось в голове. У британцев было свыше пятидесяти пушек (включая трофейные), но ни одна из них не смотрела в сторону моря! Нет, парочка все же смотрели, но они были не заряжены. И не выставлены. И вообще, стояли там только для порядка. И красоты. Тем более, что у пушкарей бы рука не поднялась сразу стрелять по судам под британским флагом. Такое должно было уложиться в мозгах. А это требовало некоторого времени. И произнесения некоторого количества слов, которых не выдержит никакая бумага. А если без купюр, то ничего не останется, кроме сотрясения воздуха.

А коварные голкондцы, маскируясь чужими флагами, тут же принялись отворачивать от берега, продолжая свою дугообразную траекторию. Словно танцевали величественную кадриль, которой дирижировали полдюжины адмиралов Нельсонов. Не надо резких движений, это наоборот только фрегаты затормозит. Манипуляции с парусами должны быть минимальными. К сожалению, корабли быстро не плавают. Скорость лошади рысью - уже замечательно. А разъяренные британцы при виде своих, растерзанных картечью, окровавленных товарищей засуетились. Скоро самые умные догадались зарядить пушки. Ядрами, "золотой выстрел" еще никто не отменял.

Одно ядро кувыркнулось в лазурные волны Бенгальского залива, не долетев до цели, но другое продырявило паруса задней "Махабхараты". Какой-то индийский матрос с верхотуры с жалобным криком грохнулся вниз. Снова выпалили пушки индийцев. На этот раз стреляли ядрами последние четыре орудия с кормы пострадавшего фрегата. Британцам ответка не понравилась, так как ядра поломали-покалечили еще шестерых человек. На этом эпизод благополучно завершился. Выстрелили еще раз англичане, ответили на удачу индусы. Все - мимо. Корабли удалились, и, с чувством выполненного долга, отправились обратно в Мосулипатам. Все-таки вступать в перестрелку с берегом, где у британцев куча пушек - плохая затея.

За прошедшую ночь и текущий день у Бенгальской армии выбыло из строя почти 140 бойцов. В строю оставалось только менее чем 1900 солдат. Скорее ближе к 1850. И им было довольно стремно под боком у 10,3 тысяч вражеских пехотинцев и тысячи всадников. Грустные британцы тосковали.

Побережье, парилка, жара, влажность. Если тут просидеть пару месяцев, то солдаты сами перережут себе вены, только чтобы тут не находиться.

А вот индийцы веселились на всю катушку:

"Эй цыган, сыграй прошу я, мне напев родной!

Лишь не пой про страсть большую, про любовь не пой!

Дай мне в чардаш огневой, окунуться с головой.

Чтоб забилось сердце будет лучше так.

Чтоб забилось сердце буйной песне в такт!

Эй, друг любезный! Век людской не велик!

Эй, друг любезный! Дорог нам каждый миг!

Эй, друг любезный! Пусть печаль мчится в даль!

На нее нам время тратить жаль!"

На следующую ночь крестьяне опять стали городить новую линию полевых укреплений. Еще на полсотни метров ближе в противнику. Петля продолжала сжиматься. Опять ночью работали снайперы, снова запускались ракеты. На этот раз ничего не взорвалось и часовые осторожничали. Но все равно два десятка красномундирников снова пострадали. Некоторые фатально. Ряды бенгальской армии продолжали медленно, но верно, таять. Сэр Роберт уже начал в нетерпении считать дни до прихода своих кораблей. "Расстелите ковер-самолет, чтобы пролететь водное пространство от Калькутты! - молил в душе он. - Скорее! О, скорее!..."

Еще за три дня новая линия укреплений была почти готова и голкондцы ее заняли. Снайперы и ракеты все так же планомерно взимали кровавую дань с англичан. Еще семь десятков человек в минус.

Следующие окопы с рассветом появились уже на линии досягаемости пушек. Но поскольку индийцы работали по ночам, то британцы вели только беспокоящий огонь. Куда-то туда. Потерь почти не было, хотя порох англичане расходовали. Погибло двое землекопов, но это можно было отнести как травму на производстве. Хотя темп земляных работ заметно замедлился. Еще хуже было то, что англичане днем пристреляли свои пушки, так что следующей ночью могли свой орудийный огонь сделать более точным. Землекопы поработали пару часов, но затем, потеряв еще двух человек, бежали. Пришлось сипаям самим браться за лопаты. Благо ямы уже были вырыты нормальной глубины. Так что больше никто не погиб.

За следующие пару дней диспозиция продолжала развиваться в том же ключе. Новые укрепления были наполовину готовы. Потери у красномундирников продолжали расти. И тут прибыли первые британские транспорты. Но Ост-Индская компания не смогла организовать единовременную эвакуацию. Корабли прибывали по готовности. Первые выгрузили провиант и забрали раненых.

Вторая партия через пару дней доставила порох и ядра и вывезла остаток раненых и двести солдат. В это время свежеиспеченная линия укреплений была почти готова и там голкондцы установили свои оставшиеся пушки. Теперь орудия гвоздили с двух сторон, целый день без перерыва, разбивая вражеские укрепления в пыль. Правда, до подобного исхода из-за предельной дальности надо было стрелять полгода как минимум. Но у британцев было больше пушек, так что теперь голкондцы от пушечного огня несли большие потери. 60 канониров и обслуги в день против сорока у красномундирников. Но голкондцы добирали свое ночью, при помощи снайперов и ракет. Так что в целом у англичан суточные потери все равно были немного больше.

Через пару дней перерыва третья партия транспортов вывезла еще 400 солдат. Теперь в лагере оставалось всего тысяча пехотинцев Ост-Индской компании. И им стало совсем плохо. Количество ракет у индийцев увеличилось, так как стали прибывать караваны из Голконды. Ночью уже в трехстах метрах от укреплений британцев появились отрытые стрелковые ячейки для снайперов.

Теперь лучшие из снайперов, с присущим им смертоносным мастерством, могли вести обстрел не только ночью, но и днем. Они оставались в ячейках ночью и продолжали свое суточное дежурство весь день. Там же и спали. "Королевские американские стрелки", вооруженные винтовками, пока оставались в Европе, а здесь, в Индии, таких бойцов среди Красных курток было мало.

Мушкет "Смуглянка Бесс", названный так в честь королевы Елизаветы I, всегда был для армейского руководства предпочтительней, так как был проще и дешевле. В конце концов, из дула вырывалось пламя и дым, а грохот мог бы соперничать с громом небесным. Кусочки же кремня или пирита для оружейного замка солдат мог просто подобрать под ногами. Так бы такое благолепие и продолжалось, но во время войны за независимость США, переселенцы из лесной глуши использовали свои кустарные длинноствольные винтовки "кентукки" с таким отличным результатом, что единственно эффективным аргументом на это было противопоставить винтовки винтовкам.

Для этих целей на континенте, в Германии, британцами производилась активная вербовка стрелков-егерей. Эти снайперы, в основном прибывшие из Гессена, были лесничими и егерями, охранявшими дичь от браконьеров. Все делалось по бюрократически неторопливо, "в час по чайной ложке", так что война уже успела закончится. И только в 1794 году, то есть спустя 13 лет после капитуляции генерала Корнуоллеса под Йорктауном, был, наконец, сформирован знаменитый батальон "Королевские американские стрелки", единственный вооруженный исключительно винтовками. Но в Индии их не было.

Кроме того, британские снайперы на трехстах метрах были безопасны, они уверенно работали метров с двухсот. Короче говоря, британцы с таким же успехом могли бы бросаться бумерангами. А пушки разбить эти ячейки ядрами не могли. Да пушкарям хватало работы, продолжая перестрелки со своими голкондскими коллегами. Там хоть результат лучше.

Снайперы даже наловчились заряжать свои винтовки лежа. На спине, пропихивая шомполом заряд в дуло винтовки. Получалось медленно, одна зарядка за минуту, а то и более, но тут никто не спешил. Красномундирники не могли высунуть носа за свои укрепления. Стрелки убивали артиллеристов — а значит, установленные британские пушки не могли стрелять.

Потери были и у голкондцев и у британцев. Но у британцев весомые - под восемьдесят человек в сутки.

Четвертая партия транспортов вывезла новых раненых и с ними еще четыреста солдат. Тысяча человек из той тринадцати тысячной Бенгальской армии вернулась домой целыми и невредимыми. Остальных пять сотен оставшихся в лагере не хотелось бы отпускать. Сильно жирно будет.

Хотелось бы больше англичан поймать в капкан и уничтожить, но ночная атака чревата всякими неожиданностями. А слона надо есть по кусочку, то есть прививать индийцам вкус победы в рукопашной в тепличных условиях. В своеобразном детском манежике...

И целый день шла подготовка к штурму. Не умолкая палили пушки, свистели запускаемые ракеты, стреляли снайперы. Британцы отвечали только пушками. Канониров у них уже не хватало, так что работали только 12 орудий, которые обслуживало почти триста человек. И теперь и пушек у голкондцев стало больше. Естественно изменились и потери: полтора десятка пострадавших в армии Хайдарабада, против шесть с лишним десятков у красномундирников.

А ночью две тысячи лучших сипаев Голконды пошли на штурм. В тишине, вооруженные штыками. Их вела Обезьянья звезда. Сомненья прочь, уходит в бой отдельный, 4-й наш Мадрасский батальон...

Ночная атака являлась полной неожиданностью для солдат компании. В штыковую голкондцы пока не ходили, предпочитали обстрел издали. А британский лагерь изрядно опустел. Первоначально эти укрепления создавались для более чем восьми тысяч солдат (вместе с ранеными). А теперь тут находилось четыре с лишним сотни человек. Караулы стояли редко, один часовой на тридцать метров. Часовые изредка перекликались своим знаменитым:

- Все спокойно!

Считалось, что этого вполне достаточно. Впрочем, посторонние шумы тоже присутствовали. По центру иногда стреляли снайперы. Изредка к британцам на огонек прилетали ракеты. Однако, сегодня ракетчики в начале ночи стреляли гораздо реже, чтобы случайно не подсветить картину, а теперь и вовсе перестали. Но все это было с парадного фасада.

Штурмовые группы пошли рядом с берегом моря, с боков, где британцы себя чувствовали наиболее безопасно. Сплошная осторожность, сосредоточенность, мускулы и сухожилия. В темноте диверсанты подобрались к часовым, при помощи бесшумных арбалетов, с самой совершенной деликатностью, дозорных сняли. Солдаты поднакопились. В Багдаде все спокойно!

Почти волшебным образом, бойцы закидали неглубокий ров приготовленными вязанками с хворостом. А потом с быстротой и ловкостью обезьян рванули на вал, руша слабенький частокол и отбрасывая вниз колючие ветки. "Рвите, родненькие!" Поднялась тревога, ошарашенные бенгальцы забегали, как куры с лисой в курятнике.

Но было уже поздно. Почти триста пушкарей личного оружия не имели. За редким исключением. А кто имел, тот не привык им пользоваться. У них имелись свои профессиональные инструменты: рыхлители и штопоры-«червяки», банники и швабры, ведра и запалы, иглы и фитили.

А сотня с лишним бенгальцев, приданных артиллеристам для охраны, быстро кончились. Залп из мушкетов в упор, залп из пистолей, которыми были оснащены передовые сотни. Несколько заброшенных на ремешках оловянных гранат. И все. Готовящиеся поддержать атаку еще три тысячи сипаев остались на местах. Они просто не понадобились. Оставшиеся сипаи и канониры Ост-Индской компании в панике сдались, ложась наземь и закинув руки за голову, показывая, что они не думают сопротивляться. Их и осталось менее двух сотен.

Зато голкондцам достались все пятьдесят пушек. Включая свои ранее потерянные 14. Получается они просто заняли их Великобритании под проценты. По тарифам микрокредитования.

Трофеев получилось не много, а очень много: оружия, амуниции и прочего добра набралось на четыре трёхтонных грузовика. Ничего Бенгальская армия так и не успела вывести, кроме личного оружия эвакуировавшейся тысячи сипаев. И личных вещей командования. Остальное досталось победителям.

Но и это было еще не все. Резанцев предпочел дождаться последней партии вражеских транспортов. И когда английские корабли, в количестве пяти штук, прибыли через день, море запестрело парусами. Эти старые "транспорты" были похожи на неряшливых, нечесаных старух. "Дорогих гостей" встречала, размахивая флагами Соединенного Королевства, толпа обряженных в трофейные красные куртки сипаев. В нужном количестве. Только пушки уже были скрыты маскировочными сетями и все до одной направлены в сторону моря. А когда транспорты приблизились, чтобы эвакуировать людей, то прозвучал дружный залп, превративший корабли в друшлаг.

И когда уязвленные в лучших чувствах британцы ответили из двадцати бортовых орудий, то скоро поучили еще один залп с берега. Когда прозвучал первый залп, то замаскированные сипаи поспешили укрыться, так что ядра неприятеля поразили только нескольких канониров. А одну из британских лоханок просто смело с поверхности моря. Корабль быстро потонул от полученных повреждений. И команда из сотни моряков значительной частью погибла. Остальные на шлюпках отправились подальше от берега, где их подобрали оставшиеся транспорты. Что же, даже крабы что-то должны есть.

Так что избитые британские грузовые корабли, трещавшие по всем швам, не солоно хлебавши, отправились обратно в Калькутту. На этом основной этап войны - оборонительный, был закончен.

Первые две недели победных боев оказались ложными рассветами, и любое чувство безопасности, которое они породили, быстро оказывалось необоснованным. Но эта победа была настолько полной, что поставила вопрос вне всяких сомнений. Вражеские войска были разбиты на суше, и все корабли с припасами здорово побиты в море.

Конницу Меер Алума Виктор отправил в южную Ориссу. Злодействовать. А на северную границу Сиркаров - пять тысяч сипаев, строить новые укрепления и держать гарнизоны. Октябрь уже заканчивался. Еще оставался только один месяц хорошей погоды - ноябрь. Не стоило уводить войска далеко в поход. Тем более, что в Бомбее освобождалось почти пять тысяч акклиматизировавшихся европейцев и надо было как-то их нейтрализовать.

Где-нибудь у границ с Ориссой нужно будет еще устроить, рядом с берегом, планерный пункт. Пусть уцелевшие пилоты там побережье патрулируют. Дальше на север Бенгальский залив сужается до довольно узкой горловины, так что можно будет обнаружить вражеские корабли на горизонте. Все помощь будет агентам в Бенгалии с их голубиной почтой. Морские силы Великобритании нельзя недооценивать.

А по итогам военной экспедиции в Северные Сиркары господа Роберт Блад и Биндон Лоу вышли из доверия у руководства Ост-Индской компании. Глава компании в Индии, генерал-губернатор, Его Превосходительство граф Морнингтон вновь продавил на пост командующего кандидатуру своего младшего брата Артура Уэлсли.

Глава 14

Начало ноября 1802 г. Орисса- Хайдарабад

Британская Бенгалия очень велика. В два раза больше Франции по территории и почти вдвое - по населению. Так как это низина с большим числом дельт индийских рек, то тут, между землей и водой, очень удобно выращивать высокоурожайный рис. А там где можно раздобыть чашку риса в день - живет индус. Народ - кишмя кишит. Когда в 1947 году восточную Бенгалию отделили и отдали мусульманам для организации государства Бангладеш, то только в этом относительно маленьком государстве, в 21 веке проживало больше народа, чем в огромной России.

С востока Британская Бенгалия граничит с пока независимым Ассамом. Ассам - уникальная для Индии провинция. Если везде арийские индусы колонизовали земли чернокожих, то именно тут - желтокожих монголоидов. При этом колонизовали плохо. Так как здешние монголоиды были отнюдь не подарок. Желтокожие дикари, охотники за головами, умело пользующиеся луком с отравленными стрелами. Получилось, что индусы теснятся в здешних долинах рек, где выращивают свой рис, а остальная часть княжества покрыта джунглями, в которых шныряют злобные племена, которые индусы называли "нагами", то есть змеями. Даже в 21 веке местные дикари активно требовали, чтобы им выделили независимое государство Нагилэнд. Британцы сюда пока не суются.

Севернее в Британскую Бенгалию уже включены княжества Бихар и Куч-Бихар. Эти земли на севере упираются в великие Гималаи. Тут много выше над уровнем моря, чем в Бенгалии, поэтому много полезных ископаемых. Главные - железо и уголь. При этом угля даже больше чем в России.

С запада - Ауд. И пусть половина княжества уже аннексирована Ост-Индской компанией, но этим обстоятельством туземный народ очень недоволен. Пока утешается, что потерял только часть земли. В реальной истории именно окончательная аннексия Ауда в 1856 году плеснула ведро бензина в пожар Великого Индийского Мятежа.

А на юге - Орисса. Это земля племени ориев, но и тут не все просто.

Коренного населения здесь нет, как и везде в Индии (если исключить прячущихся в джунглях юга обезьяноподобных веддов). Все пришельцы, но с градацией по времени. Первыми на эту землю пришли в незапамятные времена с запада бхиллы. Они были арийцами и уже индуистами.

Но бхиллы смешались с чернокожими дикарями этих мест и приобрели некоторые негроидные признаки. Не как у чернокожих дравидских народов, но и не сильно далеко ушли от этого уровня. Хуже всего то обстоятельство, что бхиллы сильно деградировали. И сами превратились в дикарей. Став охотниками, собирателями и примитивными земледельцами джунглей. Естественно, численность этих дикарей была невелика.

Потом пришли уже развитые и цивилизованные ории и захватили этот край. Но есть один удивительный факт. Правящая каста у индусов - жрецы, брамины. Так вот, жрецы ориев проиграли в конкурентной борьбе жрецам бхиллам. Религия все равно одна, а древние утверждали, что именно они лучше ублажают богов этой страны. Так как обладают уникальным опытом. Так что, глядя на правящую верхушку, еще непонятно кто кого завоевал.

Третий народ, появившийся здесь в последнее время, - бенгальцы. Англичане их активно завозят как сельскохозяйственных рабочих на плантации. Да и сами бенгальцы в поисках ежедневной чашки с рисом валят сюда толпами в поисках любой работы.

Географически границей Ориссы с востока является океан, с запада - горы восточные Гатты, на юге границу с Северными Сиркарами образуют отроги восточных Гатт, в том месте где они наиболее близко приближаются к океану. На севере такой четкой границы с Бенгалией нет. Разве что, линия - более высокие земли и низина.

И вот снова это мирный край подвергся пожару войны и опустошению. Опять сюда ринулись свирепые всадники - "тигры Туркестана", привыкшие к набегам, кровопролитию и пожарам и саблей владевшие лучше, нежели каким-нибудь мирным ремеслом. Среди них не было человека, который не побывал бы в огне по меньшей мере столько раз, сколько было ему лет. Все хайдарабадцы были весьма искусны в фехтовании и джигитовке.

А так как племена юга и племена севера Индии сильно отличаются друг от друга, то тут сильно не церемонились. Жалости к здешним «курятникам» южные гости не испытывали. Грабили, разоряли плантации, жгли поместья и деревни. Это происходило потому, что все индийские племена относились к самим себе как к "настоящим людям", а к другим племенам - как к людям "низшего сорта".

Хайдарабадская конница своими рейдами проникала далеко, "турки" шныряли везде, принимая все меры, чтобы раздуть пожар войны повсюду, где она еще не пылала. Только трупы и пепелища оставляли они на своем пути. Где бы они ни проходили, везде рекой лилась кровь. Британские гарнизоны не могли защитить жителей, они были совершенно бессильны. Вооруженный солдатский кулак раз за разом громил пустоту. Словно на островах, держались еще европейцы в фортах и в крупных городах, но деревни, леса, поля и реки были уже в руках у "турок". Никто в сельской местности не мог противится воле жестоких завоевателей с юга. Оставалось только молить о пощаде.

Против конницы могла действовать только конница. А что за конница была у Ост-Индской компании? Конные дружины индийских феодалов пришельцы из Европы распустили, опасаясь своевольства и мятежей. А свою кавалерию сформировали на европейский манер. А это значит быстрей-быстрей. По грубой солдатской мерке. Набирали крупных мужиков, сажали их на крупных лошадей, учили держаться плотно кучей и вперед. Но разве тяжелая конница может преследовать легкую?

Тем более, что тут лютовали элитные отряды чиндитов. А как они легко и просто могли расправляться с вражескими отрядами - мы уже знаем. Из засады тучей налетали на бивуаки, вырубали конные пикеты и разъезды, заманивали в ловушки передовые группы преследователей. Их преследовали как волков и они огрызались как волки.

Страшные хайдарабадцы бросались на эти отряды как молнии — громили, рассеивали, вешали, вывертывались, скрывались и снова выплывали на очередной волне пожаров. Много соваров и уланов компании Джона уже погибли, а остальные охладели к погоням и, подчинившись сводящему кишки страху, стали осторожно держаться возле своих укрепленных фортов. Оставив всю страну во власти неприятеля. Кому охота спешить в объятия смерти?

Это была жалкая затея. Меер Алум — волк, земля ориев — стадо овец, а армия Ост-Индской компании была собакой, призванной защищать овец, но "Джон кампэни" посадили собаку на цепь, надеясь, что волк сам придет и будет укушен.

А отрядам кавалерии из Голконды только того и было нужно. Волк привольно бегал на свободе среди овечьего стада. Хайдарабадские всадники бушевали, подобно степному пожару, проникая всюду, работая своими кривыми саблями, рубя и коля направо и налево, истребляя без жалости все очаги сопротивления, вихрем носясь из конца в конец по всей Ориссе. Словно сильнейший тропический тайфун, ураган невиданной силы, бушевал в этой стране, уничтожая все вокруг. Тянуло гарью, пахло свежей кровью...

Огненная река разливалась все шире и захватывала все больше земель. Каждый день затуманивая ясное небо, горели погребальные костры дюжины или больше разоренных деревень.

Многие феодалы и заминдары Ориссы, чтобы спасти свои земли от разграбления и опустошения, согласились выплачивать жестоким пришельцам выкуп. Разовую дань. Но такая дань могла легко превратиться в постоянную.

И как не туповат был местный махараджа Банабхадра, марионеточный ставленник англичан, но и он, втайне от своих европейских хозяев, заплатил большой выкуп золотом, чтобы хайдарабадские отряды покинули пределы Ориссы...

В тоже время прибывший в Хайдарабад Виктор сидел как на иголках. Война еще не закончена. Куда-то же должны направить британцы свою новую армию из пяти тысяч бойцов? Пусть не все пережили трудную дорогу черед два океана и акклиматизацию в тропическом климате, но все же их еще остается явно больше 4,5 тысяч.

Только куда они отправятся? В северный Малабар? На крайний юг, в район мыса Коморин? На Цейлон? На границу с маратхами? Его внешняя разведка, которую Резанцев стыдливо называл "информационно- аналитическим центром" пока ответить не могла. Приходилось держать под ружьем отряд из пяти тысяч сипаев, при всех пулеметах, готовыми срочно выдвинуться в любом направлении.

"Снова пора ставить фишки на кон, в этой большой игре! Мир это казино, дружок! Мир это кабарэ, дружок. Мир это ка-ба-рэ!!!!" - как пела Лайза Минелли.

Но известия пока были благоприятными. На северном Малабаре сидящие в болотах мятежники перессорились. Так крысы, бегущие от вспыхнувшего пламени, вдруг обнаруживают себя зажатыми в тесном огненном кольце. А два медведя в одной берлоге не уживутся и поэтому "Глухой" нашел там свой закономерный конец. Его приятель-работорговец Сит Гопал, бросил отрезанную голову соперника на ужин болотным крокодилам.

В тоже время, бывший раджа хотя и победил в этой кровавой междоусобице, но подрастерял свой отряд. Кого выловили и убили, кто сам разбежался. Так что Гопал скрывался вместе с дюжиной сторонников и превратился в обычного разбойника. Почти ноль с точки зрения политической. Новый раджа уже свою власть ему не уступит, так что Гопалу оставалось только бегать. До поры, до времени.

В остальных материковых землях было тихо и спокойно. Никто не бунтовал. На Цейлоне за британцев принялись всерьез, так как сингалы учуяли победителя, и почти всех колонизаторов перебили. Бегают еще небольшие отряды, в совокупности чуть более сотни. Но их пока извести не могли. Так как корабли высаживали все новых добровольцев. Десяток- два. Как тараканы набегают. И пока восточное побережье Цейлона не взято под контроль, этих тараканов не истребить. Хотя... В сезон муссонов, когда новых британских кораблей не будет, по дождям пошлем отряды спецназовцев и все зачистим под корень. Перережем как собак.

На севере маратхов додавили. Со всех сторон. И войска Голконды навалились со всей своей силой и махараджи маратхов послали свои отряды, чтобы замирить своевольных феодалов. Не позволив разразиться полномасштабной войне. Конечно, на границе мира не бывает, но все теперь в пределах обычного фона.

А вот британцы тихо сидели в Бомбее и прилегающих территориях. Явно к чему-то готовились. Но пока не нападали. Где же эти ублюдки? Свирепая орда, жаждущая убивать? Почему не идут? И агенты молчат. Ни бе, ни ме. Жизнь стала немного трудной. Бесплодное ожидание выматывало.

Конечно, британский флот может высадить десант в любом месте. Их корабли все равно будут приходить из-за моря, потому что они не успокоятся, пока не заполучат алмазную корону Голконды или пока мы окончательно не разгромим их. Теоретически. Потому что, британский флот был уже не тот. Он понес чудовищные потери за полгода. Сначала восстание моряков практически парализовало английскую торговлю в здешних водах и стоила Ост-Индской компании более полусотни "торговцев". Потом были уничтожены четыре военных фрегата Мадрасской эскадры и флагман Калькуттской.

Теперь же только в гавани Кочина англичане потеряли двадцать транспортов. Еще с половину этого числа было захвачено в гавани Коломбо и по мелочи были еще потери вспомогательных торговцев в проливе Полка и у побережья Северных Сиркаров. Полностью уничтожена Цейлонская военная эскадра, а это пять линейных фрегатов.

Никакая флотилия в мире не может нести такие потери без последствий. Это только кажется что Королевский флот, состоящий из 140 линейных кораблей огромный. А тут раз и за полгода десять военных кораблей как корова языком слизала. И что дальше? За год двадцать? А за семь лет ни одного корабля у Великобритании не останется? Так что большой десант на Цейлон теперь мало осуществим. Да и время поджимает, разве, что британцы придут туда с концами. То есть в один конец. Без право на ошибку. Будут ли они так рисковать перед муссонами? Поставив большую часть своих оставшихся транспортников под угрозу?

С другой стороны, никогда не спрашивай британца: "моряк ли он?" Ответ очевиден. Ты можешь спросить только: "зарабатывает ли он на море свои фунты или тратит?" Эти канальи ничего не забывают, принимают в своих расчетах и погоду, и ветер, и течения, и количество имеющихся припасов. Так что могучий английский флот еще попьет индийцам немало кровушки.....

И вдруг пришло долгожданное известие. Поразившие всю Индию, словно гром среди ясного неба. Как и в реальной истории, британцы напали на Махараштру.

На первый взгляд ход был гениальным. Что такое месяц, оставшийся для прихода дождей, для ведения военной компании? Две недели чтобы выдвинуться к цели, два дня на войну и две недели топать обратно? Это смешно.

А Махараштра лежала прямо напротив острова Бомбей. Кроме того, большие прибрежные территории этого княжества находились у Ост-Индской компании в аренде. Но англичане не платили. Сильный не платит. Сильный сам требует денег.

Так что оставалось накопить войска на прибрежных" британских" территориях. А потом внезапно рвануть к столице Маратхской Конфедерации - Пуне.

А вожди маратхов, вышедшие из главарей банд разбойников, никогда не были едиными. Эти уголовные авторитеты никак не могли договориться между собой. Своего верховного "короля", "чхатрапи", маратхи давно обожествили и задвинули в задние ряды. Мол "чхатрапи" должен заниматься исключительно делами небесными и земные дела его не касаются. Так что "королек" сидел на троне в Сатаре и ничем не руководил. Кроме пышных религиозных церемоний.

Первый министр "пешва" сидел на троне в другой столице - Пуне и должен был осуществлять реальную власть. Но у него не получалось. Так как вожди маратхов, словно стая бродячих собак, без конца грызлись между собой. Союз держался из одной целесообразности. Фактически махараджи Гвалиора, Берара, Канпура, Гондваны и других княжеств правили как независимые властители, не оглядываясь, что там происходит в Пуне. А "пешва" тоже превратился в правителя княжества, коренной Махараштры. Первый среди равных, не более того. Но даже за такое призрачное первенство среди правителей маратхов велась ожесточенная борьба. Иногда пешвы сменялись каждый год.

Сейчас в Пуне правил Баджи Рао II. И он уже англичанам изрядно надоел. Так как пешва, насмотревшись на успехи своих южный соседей, которые энергичными пинками выпнули британцев из "арендованного" Мадраса, стал интересоваться: а где же его деньги за аренду?

"Какие могут быть деньги между друзьями?"- подумали англичане. - "Значит мы больше не друзья, а враги". И британцы затаили обиду. Теперь оставалось только выбрать из числа претендентов на трон, человека, согласного на роль послушной британской марионетки. Кандидатов отбирал лично полковник Лоуренсон, пока не утвердил нужную кандидатуру.

После этого все быстро завертелось. Восстановленный в должности главнокомандующего Артур Уэлсли летал как на крыльях. Довольный, словно корабельная обезьянка, обнаружившая открытую банку с краской, он шустро принялся за дело. Накопленные на побережье войска внезапно двинулись марш-броском прямо к Пуне. А Баджи Рао совершенно не ожидал такого фортеля, поэтому войск собрать не успел.

Собранные пешвой отряды Красные Мундиры разгромили с ходу. И подошли к столице Махараштры. Баджи Рао, не искушая судьбу, сбежал в свои личные владения. Привычные к череде переворотов, горожане отворили ворота явившемуся с британской армии претенденту и усадили его на освободившийся трон. После чего британские войска двинулись во владение Баджи Рао. И там сумели убедить свергнутого властителя смирится с судьбой. Ему сохранили жизнь, личные земли и имущество, так чего еще ему надо? Следующий претендент на трон может затребовать и голову Баджи.

Вот так официальная передача власти в Маратхской конфедерации, под контролем британцев, свершилась. Почти тихо и мирно. Новый претендент на трон теперь должен был подвигнуть маратхов в следующий сухой сезон на тотальную войну с Голкондой. Или мы, товарищи, не индусы? Как мы можем терпеть рядом господство этих противных мусульман? Шива Вседержатель может разгневаться!

А британцы, воюя чужими руками, будут только помогать, подсчитывать барыши и собирать трофеи. Гениально? Возможно...

Теперь англичанам можно танцевать всю ночь напролет? Не думаю...

Это было хорошо проделано; умный, простой и жестокий план. Как у Кортеса с Монтесумой. И он мог бы сработать, если бы не всеобщий индийский бардак.

В Ост-Индской компании забыли, что махараджам маратхов плевать с высокой колокольни, что там провозглашает пешва. Сегодня он есть, а завтра на трон взойдет другой. И это должен быть кто-то из махараджей. Дважды рожденных индусских правителей. Так что к чему лишние телодвижения? И при чем здесь британские дикари, которые просто еще один сорт париев, неприкасаемых?

В реальной истории британцам пришлось с большими усилиями военным путем покорять каждое княжество. Так что помимо войны с Голкондой, они теперь организовали для себя и дополнительную войну с маратхами. Идиотизм чистой воды. Впрочем, это как раз в британском духе.

Услышав такие новости Резанцев долго и весело смеялся. Это надо же британцам так подставиться! И все из-за своей тупости и жадности. Влезть в такую ловушку. Словно вороватая обезьяна в ящик с апельсином и теперь она не сообразит разжать руку и выронить схваченный апельсин. И поэтому будет поймана охотником. В соответствии с веселым настроением, Резанцев даже стал напевать:

Приехал мой друг из Бомбея!

Гуляли мы сил не жалея!

Мы так веселились на свадьбе!

Затрясся далекий Бомбей!

Все просто великолепно! Так как вдобавок к войне с Голкондой, англичане теперь получат еще и войну со всей Маратхской Конфедерацией, то есть со двумя третями всей Индии. С населением в совокупности превышающим сто миллионов человек. Это явно будет конец Британской Империи в Индостане.

Теперь пришло время дипломатии.

И Виктор поспешил обрадовать султана Акбара.

Султан тут же поспешил принять своего главнокомандующего. Друзья уселись на ковры, заваленные мягкими подушками, в личных покоях султана. Без чинов. На столиках были расставлены фрукты и прохладительные напитки, которые быстро принесли красивые служанки, одетые в легкомысленные сари. В купе с очаровательными улыбками. При виде таких симпатичных красоток так и хотелось воскликнуть: "Дуня! Тащи блины с огня! Дуня, скорей целуй меня!"

С индийскими слугами надо вести себя в высшей степени нагло и грубо. Всякая вежливость и деликатность тут неуместны, так как иначе в темную голову слуги, привыкшего к помыканию, вползает мятежная мысль: «А может быть, мой хозяин — не настоящий сагиб?» А от этого уже только шаг до того, что это он - настоящий господин, а ты - его слуга. И если хозяин действительно не сагиб, слуга тысячу раз прав.

И тогда слуга начинает проявлять пренебрежение к хозяину, а этого тоже нельзя допустить по самым разным и достаточно важным соображениям. Так что сагибы отдают приказания не в форме «Сделайте, пожалуйста!» и даже не в форме «Сделайте», а безлично-непререкаемо: «Сделать!», «Пойти!», «Принести!». И это не от плохого воспитания или скверного характера. По мнению некоторых местных мудрецов, это социальная необходимость. Иначе весь мир рухнет.

Среди представленных напитков и закусок алкоголя здесь не было, так как султан еще издавна проявлял себя как ревностный мусульманин. Впрочем, даже для индуиста, тот, кто употребляет спиртные напитки, бесконечно ниже того, кто их в рот не берет. Лакомства же были различные, в том числе летучая мышь, поджаренная в меде до хрустящей корочки, и твердокаменное печенье, которое так и называлось "бера аш" (каменные мельничные жернова).

Султан, когда Виктор доложил ему обстановку, очень обрадовался. Бывший довольно темнокожий десятник, по имени Бабу Хайдарабади, служивший под началом Виктора еще с 1798 года и совершивший головокружительную карьеру, теперь смотрел своему русскому другу буквально в рот. Еще бы! Так как Резанцев мало того, что сделал его султаном, но обещал в будущем повысить своего друга до императора Индии.

В принципе, это можно было сделать уже сейчас, так как владения султана охватили весь юг Индии и Цейлон, но была одна загвоздка. Так как почему-то пешва маратхов сам считал себя повелителем всей Индии. И второй повелитель Индостана на ограниченной территории мог вызвать некоторые политические сложности. И пока шла война с Великобританией такие осложнения на ровном месте были Голконде ни к чему.

Но теперь просматривался скорый конец войны с Англией и в дальнейшем на недовольство пешвы можно было плевать с высокой колокольни. Утрется.

- Воистину велика милость Аллаха! - дубленое шоколадное лицо Бабу озарила счастливая улыбка, когда он поглаживал свою черную бороду, где искорками белели вкрапления седых волос. - Свиноеды англези лишились разума! Что будем делать, брат?

- Шевели свой диван (министерство) иностранных дел. Пора местным надутым грамотеям отрабатывать свое жалование. Быстро, быстро! Пусть отправляют свои делегации к махарадже Гвалиора и радже Берара, - отвечал султану Резанцев, с ходу набрасывая инструкции. - Скажите, что мы поможем союзникам загнать ференжи обратно на остров Бомбей и вернуть престол в Пуне Баджи Рао. "Вставайте, граф, вас ждут из подземелья!" Или кого там они хотят видеть следующим пешвой? Нам это без разницы, нам лишь бы ференжи побить вместе с ними. Как только пройдет сезон дождей, мы сразу двинем своих воинов на Пуну.

- Отлично, вместе с маратхами мы сможем выставить стотысячное войско! - обрадовался султан, забавляясь сложившейся ситуацией.

- А вот этого не надо! - резко остудил его энтузиазм субахдар Голконды. - Сам же знаешь, ференжи пришлют еще в Бомбей пять тысячи солдат из-за моря. Нам надо действовать быстро, пока они не прибыли и не прошли лагерь на Делали, где с них снимут чары безумства.

Имелся в виду период акклиматизации для европейцев, проходящий на небольшом островке возле Бомбея, под названием Деолали. Океанский климат островного Бомбея, по сравнению, к примеру Гуджаратом или Пуной, не так уж плох. Вернувшись сюда из поездки на материк многие европейцы испытывают буквально физическое наслаждение

- Поэтому,- продолжал вдохновленный Резанцев, - действуем очень быстро. Не надо собирать стотысячное ополчение. Они нас сильно затормозит. Кроме того, крепость цепи - крепость его самого слабого звена. Я не хочу, чтобы наша громоздкая армия развалилась, когда привлеченные крестьяне побегут при первом же выстреле. Достаточно будет взять элитные войска.

Акбар захихикал, но ничего не сказал.

- Сколько войск будет у ференжи в Бомбее? - после некоторой паузы поинтересовался правитель Хайдарабада, заинтересованно наклонившись вперед.

- Где-то, для начала тысяч девять, или около того, - подумав, ответил Виктор, нахмурив лоб, когда делал нехитрые подсчеты в уме. - Правда, большинство из них будут шотландцы.

- Что за шотландцы?

- Не бери в голову, брат, - походя пояснил Резанцев. - Точь в точь дикие курды из гор Курдистана. Один в один. Те же горцы, те же волынки, те же клетчатые юбки, те же танцевальные па в народных танцах. И такие же свирепые ублюдки. И кроме того, надо помнить, что Бомбей, "Ворота Индии", нам без флота никак не взять. А флот нам пригодится в Калькутте. А здесь, я думаю, пусть больше маратхи геройствуют.

- Да, это их дело! - покладисто согласился властелин Юга.

- Так вот,- развивал свою мысль Резанцев. - На первом этапе лишаем ференжи всех владений на материке и запираем на островах Бомбейского архипелага. Пусть врагов будет девять тысяч, но тысячу сипаев они вынуждены будут оставить в Бомбее, чтобы не допустить беспорядков в тылу. А сколько нужно солдат чтобы справится с восемью тысячами ференжи?

- Шесть тысяч голкондских сипаев?

- Нет, пусть маратхи гробят свои силы. Их у них вполне достаточно. У махараджи Скиндии есть семитысячная европеизированная дивизия сипаев Полмана. У брата раджи Берара, Мани Баппу, можно взять еще четыре тысячи сипаев. Я думаю, что этого хватит. Пехота у маратхов так себе. Дрянь редкостная. Не тот это народ, чтобы пешком драться. У них в основном сражается конница. А в пехоте служат наемники, треть их которых - трусливые арабы, которые на фоне остальных придурков выглядят просто элитными солдатами.

- И сколько они выставят всадников?

- Сколько бы они не выставили, я считаю, что больше пяти тысяч брать не стоит. В основном из Берара и Гвалиора. Канпур и Гондвана могут выставить пару сотен удальцов, чтобы им не было обидно, но этого хватит с головой. Тем более и конница у маратхов так себе.

- Да, нашей не чета! - воинственно согласился султан.

- Еще бы! Маратхи это просто разбойники, пираты сухопутья. Они хороши для разведки и пикетов, но не для боя. Они не смогут выдержать удар британской кавалерии.

- Поэтому нам надо подкрепить их конницей Голконды, - закончил мысль своего военачальника Акбар.

- Совершенно верно, повелитель. Я думаю, тысячи наших турок будет вполне достаточно. Всадники маратхи, если убегают с поля боя, могут уже и не вернуться. А наши всегда возвращаются, огибая круг, как леопард к охотнику и нападают сзади или с боков. Увидев это и убежавшие маратхи смогут вновь включиться в сражение. Нашим же европейцы не страшны, если они будут в равных составах. А ференжи там, не думаю, что наберут больше тысячи всадников. Еще с махараджей Скандии и Бхосле артиллерия, чтобы нам свои пушки издалека не тащить, обоз, провиант. Все это от них ближе. И чтобы скрепить армию мы еще отправим три тысячи сипаев. Хорошо вооруженных и дисциплинированных. Подстрахуемся. Даже если пехота маратхи убежит с поля битвы, то наши, под прикрытием своей конницы дадут залп или два и отступят в полном порядке. А потом могут и самостоятельно еще раз напасть и дать залп. Думаю тогда все ференжи кончатся. А нет, то я считаю, что нам и четвертого залпа будет не жалко. В любом случае победа будет за нами. Пятьдесят винтовок и почти три тысячи мушкетов у нас, да у кавалерии сотни две пистолетов, плюс артиллерия Бхосле и Скандии, да маратхские сипаи, хоть и шутники, но на один залп сподобятся. Не должны ференжи устоять против такой силы.

- Что-то наша армия получается слишком маленькой по сравнению с войсками махараджей маратхи, - озабоченно заметил султан. - С них артиллерия, пушкари, провиант, обоз, пять тысяч конницы и одиннадцать тысяч пехоты, а мы выставим всего жалких четыре тысячи человек. С дипломатической точки зрения это неправильно. Махараджи могут заартачится при подписании договора. Они почуют слабость, а слабость означает лишнюю кровь. Все эти споры и дрязги...

- Мы только помогаем. Если они верят, что мы все будем делать за них, то эти махараджи будут еще большими дураками, чем выглядят. Не хрен с ними жеманничать! К тому же вся наша армия мне пригодится в это время в Бенгалии. Бомбей - второстепенное направление. Бенгал - главное. Маратхи должны смириться с этим. А заартачатся, так выдели денег, найми полтысячи наемных всадников бриндарри. Конница считается более почетной, чем пехота. Вот и пойдут для декорации. Итак получается почти трехкратное преимущество над ференжи. Что там воевать? Пришел, увидел и победил.

- А что с Бенгалией? - спросил бывший сипайский десятник.

- Думаю, через четыре месяца ты, друг, вдобавок станешь и султаном Бенгалии! - ответил Виктор, широко улыбнувшись. - Я сам этим займусь. Три тысячи отличной турецкой конницы и одиннадцать тысяч сипаев перемелют в муку в полевом сражении любое бенгальское войско. Не думаю, что ференжи соберут там более восьми тысяч человек, в то время как сейчас, после разгрома бенгальской армии, они имеют всего жалких шесть тысяч. Другое дело как выковыривать их из крепостей и гарнизонов...

- Да, кстати, пока не забыл, - внезапно переключился Виктор на другую тему.- Пора гнать Хусейна Сирхана взашей.

Имелся ввиду претендент на трон Ауда, которого Резанцев несколько месяцев назад вызвал из Канпура, где тот находился в изгнании.

- Что так? - поинтересовался Бабу, оскалив в белоснежной улыбке свои зубы.

- За полгода пока он тут огинается на наших харчах, он только сумел сколотить себе отряд из полусотни прихлебателей. Курам на смех! - начал жаловаться его субахдар Голконды. - Хорошо, хоть с моей подачи он вел переписку с папашей. Насколько я понял, махараджа Саадат хочет только, чтобы его все оставили в покое и поэтому не прочь формально признать Хусейна соправителем той части Ауда, которую он уже отдал ференжи. Так что лавочка закрыта. Выделю ему денег и отправлю обратно в Канпур, пока дожди не начались. Ему хватит выделенных денег, чтобы нанять себе пятьсот конных наемников бриндарри. Если не будет дураком, то наберет еще среди изгнанников из родного княжества еще людей, раздавая обещания, и, как дороги подсохнут, конным отрядом в семьсот сабель войдет в Ауд. Блокируя британские гарнизоны. Как конница может резвиться, мы уже не раз видели в Ориссе. Месяц побегает, а там я уже и в Бенгалии всех ференжи разгромлю. Тогда махараджа Саадат официально признает его наследником и Хуссейн Сирхар сможет, немного погодя, стать правителем всего Ауда. А не потянет даже этого, то и Аллах с ним. Хоть немного сил ференжи на себя оттянет и то хорошо. А я махарадже Канпура личное письмо напишу, с помощью секретаря-логотахиграфа, чтобы если Хуссейн границу в течении двух недель после окончания муссонов не пересечет, то пусть ему сразу голову снимут с плеч. А деньги тогда останутся в казне Канпура.

- Сильно! - заметил Акбар, отщипнув смуглыми пальцами виноградинку с грозди и закинув ее в рот. - Но меня больше беспокоит, как ты собрался разбираться с крепостями в Бенгалии?

- Понятно, что без пушек не обойтись, - сразу помрачнел Виктор. - Калькутта это прежде всего форт Вильямс. Да и еще крепости найдутся. А пушки нам посуху быстро не доставить. Через половину Индии. Придется задействовать транспорты на море.

- А наш флот? У нас же сейчас есть три военных корабля? - спросил султан, отщипнув еще одну виноградинку и отправив ее тем же маршрутом.

- А в Калькуттской эскадре целых пять!

- Но и у нас есть и еще корабли.

- Бывшие "грузовики"? Это не ахти что. Да можно отправить таких штук десять, для количества, но все равно это рисковано. Британцы отличные моряки, а если начнут маневрировать и лавировать, то мы много судов потеряем. Вот если бы число кораблей ференжи уменьшить...

- А что твои друзья в Бенгалии из тайных обществ?

- Бесполезно. Мину на борт не пронести. Разве что, по примеру Мадраса, через Общество Вод купить корабль переделать его в брандер. На такое никаких денег не жалко. И еще можно через наших бенгальских союзников попытаться установить пару мин из котлов. Будем атаковать по всем фронтам, что-то да сработает. Зажигательная мина, или котловая, или брандер. Тогда у противника останется только четыре линейных корабля.

- И тут мы нападем нашей эскадрой? - воодушевленно спросил Акбар, правитель, освященный тысячей солнц Аллаха.

- Рано! - хладнокровно заметил Виктор. - Надо бы еще немного перетянуть канат на нашу сторону. Махараджа Ориссы платит уже дань и нам и ференжи. Надо дать ему знак, что в марте мы обязательно займем его княжество и он сохранит за собой трон. Пусть гарнизоны ференжи остаются в осаде, а мы сразу сделаем в северных районах этого княжества, вблизи от побережья, базу для планеров.

- Не наказал бы нас Аллах за твои выдумки! - суеверно воскликнул султан всплеснув руками. - Прошлый раз почти никто не уцелел.

- Ерунда! Планеры дешевые, уже три штуки имеется, опять пилоты летают. "Взвейтесь соколы, орлами!" Подготовим еще два и пойдем опять громить флот англези сверху. Хорошо подпалим, пламя быстро заструится по парусам и покрытому дегтем такелажу, соперника совершенно обездвижим, вот тут и придет очередь нашего флота вступать в сражение. Будем бить пушками издалека, пользуясь своим преимуществом в дальнобойности. А если кто из ференжи не примет этого боя и уйдет в Калькутту, под прикрытие береговых орудий, то нам же лучше. Заминируем фарватер и пусть они там сидят, пока мы пушки доставляем. А когда мы доставим артиллерию, подымем воздушные шары для корректировки огня и осадим крепости, то пусть Общество Вод, и Общество Суши, и миссия Рамакришны, "Дети полуночи", Мусульманская народная лига "Авами", вся эта теневая индийская армия готовит мятежи изнутри. За это мы щедро поделимся с местными властью. Все равно нам без их помощи на севере не править. А Бенгалия просто ломится от богатств. Нефть, уголь, железо! Так что Аллах заповедовал делиться. Если все будут работать хорошо, то в начале следующего года у ференжи останется в Индии только маленький островок с Бомбеем. Его мы возьмем после следующего сезона дождей, в сентябре 1803 года. И тогда тебя мы сразу провозгласим Императором Индостана. И пусть «Шив сена» («Армии Шивы») со своими лозунгами «Бомбей — маратхский!» катятся ко всем шайтанам! Какие маратхи? Все что в Бомбее не принадлежит англичанам, то значит принадлежит парсам из Персии. А будет все - наше!

- Да будет так. Только будущее никто не знает кроме Аллаха,- суеверно заметил правитель Голконды. - Дороги каждого человека запечатлены в Коране.

- Конечно! Как только начинается война, то все хитроумные планы сразу летят к черту! - согласился его субахдар.

Индия будет свободна, и грезы мечтателей сбудутся, и любовь победит, и всегда будет дуть теплый ветер, и у всех будет еда, и ни один из нас никогда не состарится, и на деревьях будет расти серебро, и золото будет появляться, как роса на траве, и яркие алмазные звезды на южном небосводе будут блистать вечно.

Все было так просто.

На словах...