Наш позывной "Реванш"

Этап 3 "Ориентиры"

Этап 3 Вводная1

До сражения одни земные сутки

Не просто череп

Еще недавно я — вселенский индивид. Обычный обитатель Вселенной, а точнее — Этой стороны вселенной. Ещё недавно воспринимал рассказы о Той Стороне, как мифы. Смотрел не шире, чем позволяли обычаи моей звёздной системы, законы Конфедерации и собственные фантазии.

Я хорошо видел только свою систему из трёх разноцветных звёзд с кучкой планет одного спектра. Конечно, получая образование, я знакомился с чужими системами, но особенно не вникал сколько там звёзд — одна или две, сколько планет... Крутятся в космической тьме и крутятся. Белые, зелёные или синие обитатели рассказывают о своих мирах. Какая разница, что рассказывают?! У всех всё одинаково — живут, едят, умирают.

В общем, смотрел я раньше достаточно узко. Не видел того противостояния, в котором спешит принять участие корабль, частью которого я вот-вот стану.

Теперь я вижу и Ту, и Эту Сторону.

Вижу насквозь галактики и планеты.

Теперь я смотрю очень широко и расскажу о Вселенной и событиях, которые происходят по обе её стороны.

Ливни несёт мой череп к панели управления. Я вижу разъём по форме и размеру предназначенный именно для меня. Теменной изгиб, глазные впадины, лобная плоскость — идиальны для совмещения.

Впервые с индивидом моего класса происходит подобное. Я вижу подготовивших для меня это уютное местечко. Нет, они не были уверены, что всё произойдёт именно так. Они ошибались на пути уничтожения моего тела. Никто не знал, что получится. И я не знал. Даже Ливни не знал. Даже капитан не знал, что из меня получится новая модель.

Главное — получится рабочая модель.

Я вижу экипаж самого успешного, знаменитого корабля победителей! Сейчас я понимаю, что «Реванш» — корабль изгой, обречённый на вечное скитание на Этой Стороне. Сейчас я знаю, что никто из команды не вспомнит, кем был во время долгого перелёта. Они могут обратиться к личным нейроблокам, пройти сеанс нейросвязи, но предпочитают этого не делать.

Зачем вон тому прекрасному воину знать, что он день за днём отстреливал ни в чём не повинных животных?! Это надо знать мне. А ещё это знает Ливни. Интересно, он может стать такой же моделью? Как аккуратно он вкладывает череп в панель. Этот чёрный монстр, приготовившийся к собственной смерти в предстоящем сражении, способен на такую аккуратность.

Я ничего не упустил на подготовительном уровне?

«Реванш» — великий и непобедимый, но вечный изгой.

Ливни готовится к жертве, но разве найден последователь? Без проводника «Реванш» отправится вслед за Ливни и это будет бесславный конец славного звездолёта.

Наша миссия — планета Земля. Здесь люди едят людей — сами себя уничтожают — предают самой чистой и стабильной переработке. Никто не может обнулить всеинда кроме него самого. По собственному желанию уничтожить себя — свой род — свой вид — исключительное право вселенского индивида.

Припоминаю — была на «Реванше» проблема с мясом людей. Необходимо и этот пункт восстановить в ходе событий. Восстановить и сохранить на два потока — для будущей славы «Реванша» и для картотеки Светлариума. Возможно, после этой миссии в Светлариуме прибавится печальных экспонатов.

«Тринадцать черепов собрать и обрести власть» — кто сказал эти слова? Повар или мясник? Может быть Ливни? Этот может собрать костей сколько пожелает...

Но как хорош «Реванш»! Сейчас, когда все изгибы, впадины и каждая тека информации совпали с этим великолепным сооружением именуемым звездолётом, я понимаю, чем хотел завладеть предатель.

Кажется, только Бог мог просчитать этот момент. Есть ли он? Кто он? Как так случилось, что я о нём думаю? Сейчас, перед началом процесса, я предполагаю, что всё закончится именно ответом на вопрос — "Кто Бог?", а ведь этот ответ не цель.

Цель — восстановить ход событий, собрать информацию и сохранить данные.

Самое время понять, как так получилось, что от меня осталась лишь черепная коробка, всё глубже и глубже утопающая в «Реванше».

Надо восстановить ход событий — доказать свою необходимость «Реваншу» и тем, кто знает кто такой Бог. Потом, может быть, когда ни будь потом, когда выдастся свободная минутка, я смогу попрощаться со своим телом, короткой жизнью, банальными мечтами, растворившимися во мраке, в информационном хаосе, в понятных словах, оставшихся от устаревшей модели:

Вводная 2 Обнаружен щит

Этап 3 Вводная 2

До сражения три земных года

«Привет! Я Кима — бортовой инженер, искусственный разум и помощник капитана межгалактического корабля „Реванш“. Напоминаю о многоуровневой системе предоставления информации. Указываю путь. Подтверждаю вход.

„Внимание! Опасность!“

Если ваша система не справится с обработкой предоставленной информации — возможен сбой.

„Внимание! Опасность!“

Если параметры вашей системы ниже j5001 — закройте файл!

„Внимание! Опасность!“

Предоставленная информация может повредить сознание биологического вида!

„Внимание! Опасность!“

Остановите сопряжение, если ваша система не готова к расширению!

„Внимание! Опасность!“

Если вы не знаете, как вошли — вы никогда не восстановитесь».

«Внимание!»

Расшифровано сообщение 01/20-03-v/01.

Биологическому всеинду, а так же искусственному инду - равным членам Альянса, при идентификации отправителя необходимо предоставить координаты отправителя бортовому инженеру KIIMjia-64|52|31j54290.

«Внимание!»

«Опасность!»

Декодированный текст сообщения 01/20-03-v/01:

«Вы — законопослушный гражданин, живёте достаточно долго, но не сильно счастливо. Замечаете, что вас не делает счастливым то, что удовлетворяет окружающее большинство. Любопытство толкает искать ответы на вопросы — „это я не такой?“ или „всё вокруг не такое?“, конечно, вы не находите ответ. Ведь вы — пылинка в огромном песчаном мире, где высятся горы из спрессованного песка, бушуют океаны из миллиардов раздавленных пылинок. Это порядок. Это ваш мир. Может быть, где-то есть такие же, как вы — подозревающие — мир может быть иным. Их боль несправедливости гораздо больше мизерного значения пылинки. Но как найти соратника?! Вы способны лишь страдать комком крошечных рецепторов от жажды во вселенской пустыне.

Однажды страдания вознаграждаются ответами. Вы получаете правду. Но вместе с ней знание: чтобы донести до вас — мизерной пылинки каплю справедливости, тысячи и тысячи воинов совершили предательство и подвиги.

Вы согласитесь вступить в такую армию?

Я согласился.

Моя задача — спланировать идеальное преступление.

Знаю, на меня будут охотиться стражи мира, который я предал.

Меня не будет охранять армия, отряд, даже несколько пособников могут предать и попытаться убить.

Я тот, за кем охотятся все ищейки, все жертвы, все преступники.

Моя цель — совершить преступление и выжить.

Я сделаю это снова... Как и раньше...»

На Земле, в хранилище «Союза агрономов» тискан сохранил, полученное сообщение и потерял связь.

Кима попыталась восстановить сигнал, но безрезультатно. По протоколу отправила отчёт капитану. Ответ принятия — отрицательный. Первому помощнику. Ответ принятия — отрицательный. Запросила нейросеть. Получила новое сообщение, переданное неизвестным в радиусе лабораторий, скрытому получателю. Доступные Киме дешифровщики не справились с рашифровкой. Просчитав уровень опасности, KIIMjia-64|52|31j54290 запустила процесс экстренного копирования.

На исследовательском уровне "Реванша", за чередой лабораторий, в отделе планирования Терни-тау ещё и ещё раз перечитывал отчёт. Всматривался в формулы, написанные изначально и внесённые через дополнительные строки позже. Смотрел то на один экран, то на другой и снова возвращался к отчёту. Команда аналитиков ждала терпеливо. Наконец, первый помощник капитана заговорил:

— Если бы я получил от вас этот отчёт на Зьяме, я бы всех уволил. Если до последнего броска, изолировал. Но сейчас, я принимаю его. Приказываю задать новые вводные и доработать план с учётом слоистой временной.

Команда ответила единым победным вздохом. Руководитель отдела внешней информации тяжёлым голосом произнёс:

— У меня нет столько носителей.

— Позаимствуем у Ливни, — скривив гримасу пренебрежения, ответил Терни-тау.

— Гарантии не даю. Ты же знаешь — они одноразовые. Крайне ненадёжные.

— Знаю, знаю Храмс. Но это непостижимо! Целая колония! Они же дохнут, быстрее, чем я информатор подключаю! Как?! Как они так расплодились?

— Это вопрос ко мне, — отозвался кто-то из-за распухшей на всё свободное пространство визуализации.

Храмс понизил прозрачность проекции Земли до тридцати процентов. Терни-тау решительно прошёл сквозь побледневшее изображение.

— За такую машину времени многие в Конфедерации пойдут на преступление, — с заметной иронией продолжал голос. — Но повторить её в стерильных лабораториях невозможно. Очень много естественных факторов. Непостижимо много.

Терни-тау встал рядом с Илмали, снимающим одну планетарную сферу за другой и комментирующим процесс:

— Первый слой, второй, третий, здесь тонкие завихрения — направляющие, четвёртый — процесс повсеместен, едва набирает оборот, пятый — полный шторм, шестой — стабилизационная прослойка, седьмой — отрицательный шторм, щит — это и питание, и стабилизационное поле номер два.

Катушка упирается в энергетический накопитель. «ИММ» ошибочно засчитали накопитель естественной земной корой. Это щит. Изначально щит высокой мощности модели Й12/96-Ар, а в дальнейшем благодатная почва для эн-нерри и полного списка энергетиков со всей Вселенной... Извините, я не готов оперировать точными цифрами. Вот здесь у меня расчёты. Если бы я только мог обратиться к Киме...

Терни-тау так сжал плечо Илмали, что он едва выдавил два слова:

— Осознал. Ошибся.

Терни-тау отпустил инженера. Сделав два шага к центру, громко сказал:

— Если хоть капля информации уйдёт из этого блока, я вас всех скормлю Ливни! Если хоть кто-то до завершения миссии покинет этот блок, я вас всех скормлю Ливни. Если хоть кто-то попытается саботировать цель миссии в угоду собственным интересам по изучению феномена... Как думаете, третий вариант полного ощущения вины за нарушение отличается от первых двух? Правильно! Отличается! Ливни придёт сюда и единолично сожрёт единоличника!

На сжатых платформах в отсек закатились шестеро безголовых биотехников. Ещё трое яйцеголовых в оранжевых костюмах и монолинзах с логотипами «Реванша» зашли, важно отдирая подошвы от набирающего вес пола. Один достал маршрутизатор, спроецировал план помещения, ввёл данные. В проекции вокруг старого периметра появился новый. Платформы подняли троих техников для разметки. Трое прошли сквозь «Землю». Безголовые остались позади. Головастые принялись рассчитывать очистительную систему для приговорённых к беспрерывному прибыванию на рабочих местах.

За одноразовыми техниками прибыли непробиваемые ребята Ешкина. Три скалы, напичканные оружием, нейтрализаторами и подавителями встали по углам. Две принялись сканировать помещение.

Терни-тау послал вызов Ливни. Вместо глухого «ум», означающего — есть контакт, все услышали, как начальник транспортного отдела кричит:

— Мне надо больше мяса! Ты думаешь, этой тухлятины надолго хватит?

Терни-тау с улыбкой осмотрел восковые фигуры сотрудников отдела внешней информации. Прикрыв глаза, чуть шевеля губами, отправил сообщение через нейросеть:

«Ливни, ТТ на связи. Хочу, чтобы ты это сам увидел. Закрываю отдел на карантин. Успеешь?»

Илмали понял, кто замкнёт парад ребят в костюмах. Привстав, направил всю доступную иссохшему телу мощь пантомимы на молчаливый ступор коллег. Размахивая тонкими руками, пытался победить бездействие, сковавшее сотрудников отдела. Но первыми неподдельный интерес к извивающемуся, как отравленный камц инженеру проявили ребята Ешкина. Две скалы направились к Илмали, чем и привлекли внимание обречённых на переработку. Наконец, освободившись от оков страха, сотрудники догадались о необходимости возобновления рабочего процесса.

Когда Терни-тау открыл глаза, всё вокруг крутилось, считалось, ломалось и складывалось в его любимом ритме.

«Теперь уже скоро! — мысленно ликовал первый помощник капитана. — Ждите, земляне! „Реванш“ приближается!»

Несколько точек — сигналов присутствия биологического материала на пересечении временных потоков, как назойливые мотельки пытались пробиться сквозь полупрозрачную сферу к светлому уму помощника капитана. Только сейчас Терни-тау не знает, что следующие пять стандартных суток будет искать эти точки. Сейчас помощник капитана изолирует самую подробную проекцию цели, а на Земле, это не точки, а всеинды, занимающие свои позиции, как шахматные фигуры на доске.

Если бы Терни-тау дал приказ настроить радиоприём, то на "Реванше" услышали, как одна "точка" спрашивает у другой:

— Они идут убивать?

Вторая отвечает:

— Да.

Первая удивляется:

— И мы ничего не можем сделать?

Вторая констатирует:

— Нет.

Первая недоверчиво переспрашивает:

— Мы вот так и будем просто смотреть?

— Да, — спокойно отвечает вторая и мысли её горячими нитями сплетаются с атмосферой:

Так наверно бывает со всеми девочками, которые взрослеют без матери. Девочки убегают из дома от вечно занятого отстранённого отца, от трусоватого напыщенного болвана братца... Вчерашняя девочка, а сегодня уже девушка бежит, глотая слёзы одиночества, слёзы отчаянья, слёзы протеста... Бежит, бежит и когда останавливается, понимает, что вляпалась. Теперь не только она другая, но и весь мир вокруг изменился.

Под цветочными листьями не прячутся феи с подарками. За поворотом на ланч не притаилось ожидание праздника. В потоке безразличного дня стоит не маленькая беззащитная принцесса, а пока ещё уязвимая, но уже ощущающая прилив новых сил девушка. Она смотрит на убийц, видит убийц и дрожит, но не от страха, а от понимания, что сама готова стать убийцей.

Проекция — блеклое отражение настоящего южного городка, поражающего яркими красками, как точёная расписная игрушка. В городской парк упирается узкая резная улица, какие обычно изображают на праздничных картинках, с цветными фасадами и разноцветными крышами. По центру горбатой дороги поблёскивают боками рельсы, а четверо вселенских индивида по разные стороны „сказочной тропинки“ ведут собственную, далеко не сказочную жизнь.

— Сейчас твоя задача выдержать контакт, — говорит опытная проводница, — твой эмоциональный фон сияет, как новогодняя городская ёлка. Эти наёмники нам ничего не сделают. Во всяком случае не здесь и не сегодня. Смотри вокруг и запоминай: всё кажется обычным. Бледное осеннее солнце, как обычно, клонится за горизонт. Трамваи привычно громыхают колёсами по рельсам, самокатчики свистят сигналками, пешеходы торопятся или зевают по сторонам, доставщики и таксисты лавируют во всей этой массе.

Вот мы идём по этой стороне улицы, а они по той. Между нами, всего каких-то двадцать метров городского асфальта. Но ты знаешь, что, между нами, Вселенский свод правил индивидов, признанных личностями и незыблемый Закон ветовремени. Он отражается в небесном изгибе и дублем опоры внизу. Методом наложения легко найти квадрат.

Как всеинды (вселенские индивиды) мы с тобой понимаем, что те двое — индивиды столь же высокого уровня, но их расы предпочли остановиться в развитии на праве сильного. Это право убивать и быть убитым. Только у нас с тобой нет права их убивать, а у них нет права нас атаковать.

Интересное стечение обстоятельств. Я из системы Эл-зон, которая сможет потребовать ответа от галактики поклонников права сильного, если вдруг они применят это право ко мне или ещё к кому-то моей расы. Тебя они не прорабатывали.Ты рядом со мной. Они разумно предполагают, что применив право сильного к тебе, у них появится большой шанс нарваться на неприятности в виде звёздных воин. Пока ты не сделала выбор, можешь также выходить сюда поболтать со мной. Тебя никто не тронет.

Один из киллеров заметил девушек на противоположной стороне. Демонстративно откинув пряди длинных волос, встретился взглядом с юной спутницей проводницы, раскрыл широко рот и сделал неприличные движения мясистым языком. Проводница спокойно поменялась местами со спутницей, предоставив ей разбухающую полоску тени на узком тротуаре старой улицы, и продолжила говорить:

— Не скажу, что контакт удачен... Ты побледнела так, что спасибо осени за сумрак, иначе они бы раскусили твою ультрафиолетовую диету! Ладно. Продолжим. Как видишь, они идут делать своё дело. Они знать не знают, что ты можешь то, чего не могу я. Твоё право отказаться. Тем более, зная наверняка, что «Реванш» приближается, ты вправе рассчитывать на светлое будущее. Я выполняю свою задачу. Ты повзрослела. Ты должна была прийти ко мне с матерью или одна... В любом случае — выбор за тобой.

Помни: лишь сильный может плыть в кровавом море. Лишь ясный ум в том море видит горизонт. Лишь настоящий воин может избежать искушения испить из того моря. Лишь непримиримый воин сможет достать со дна раненого и не захлебнуться.

Думай, милая. Думай. Можешь вернуться домой и ждать «Реванш». Можешь остаться здесь. Пока думаешь, давай-ка я с тобой обществознанием поделюсь, расскажу о наших буднях.

Переход, к которому направляется пара всеиндов уровня права сильного, довольно старый. Его начинали строить ещё первые колонисты. Он примитивен. Зато надёжен. Такой же поворотный есть на Садовой улице. Но там одна сторона захватывает наслаивающимся полем фасад здания. Тем летом окружная информационная башня стояла в строительных лесах полдня, а к вечеру её уже «отремонтировали», но никто из жителей этого не заметил.

Смотри. Сейчас встанут в квадрат между липой, оградкой и остановочным павильоном. Такой же квадрат есть у склада на Земской. Сканируют при помощи визуальных встоков. Стороннему наблюдателю это понятно по пространственному взгляду всеиндов. Дерево изменилось. Липа стала зеленее. Заметила? Теперь есть пара минут, пока они тормозят. Они материальны и неглупы, но находятся в рассинхроне. Здесь всё воспринимают очень медленно. В то время как эти же двое на Земской улице сейчас действуют крайне быстро.

— Я знаю. Мы с братом называем поворотные станции кубиками Рубика.

— Хорошее сравнение. Рубик этот, кстати, тоже интересный всеинд. Но сейчас не о нём. Смотри. Поворот закончился.

Длинноволосый киллер на этот раз встретился взглядом с проводницей и продемонстрировал ей тот же неприличный знак. Проводница скривила губы в пренебрежительной ухмылке и продолжила говорить:

— Где-то сейчас лежат трупы, растерзанные самым жестоким образом, а их киллеры здесь - идут прогулочным шагом, как самые обычные горожане, любящие этот мир, эту жизнь...

— Мне надо подумать. Лучше всего дома.

— Это правильно, милая! Дома лучше всего. Пойдём в этот двор.

Девушки прошли в каменную арку между покосившимися духэтажками. Вернулась на тихую улочку только проводница. За её спиной взметнулся едва заметный вихрь. Сорвал с тополиных веток рыжих листьев. Но не отправил их в дальнее путешествие или хотя бы в соседний двор, а выронив шершавые медяшки, голубоватый воздушный поток растворился в осеннем сумраке так же неожиданно, как и появился.

Медленно приближаясь к поворотному квадрату, проводница осматривалась небрежно. В припарковой зоне опытный взгляд обыденно фиксировал грани рассечения и слияния времени. Не касаясь параллельных линий, едва подрагивающих в осеннем мареве, мысли элзонианки утекали гораздо дальше, чем позволял перемещаться квадрат пятьсят на пятьдесят метров.

«Можешь ждать "Реванш", девочка. Может и дождёшься того, кто увидит то, что твои соратники так тщательно скрывают. Многие забыли, многое сделано, чтобы забыли, как прошлый "Реванш" не достиг Земли. Вы хорошо держите оборону. И чужих не пускаете, и свои мимо проходят... Но сейчас чаша дрожит, как никогда. Щит лопнет под натиском тьмы. Не выдержит борьбы в которой вы не хотите участвовать. Твой дом хорошо скрыт. Надейся, что только лишь до поры, пока не найдётся тот, кто сменит Киму».

Вводная 3 Ближе к основанию щита

Этап 3 Вводная 3

До сражения три земных года

(Модель создаёт связи между ориентирами. Скорость информационного потока: четверть оборота "Реванша".

Ориентир приёма-передачи: пятнадцать градусов севернее первоначальных координат на проекции)

Основание щита в радиусе проекции

В ответ на нетерпеливый вопрос: «Ну, что там?», генерал-майор с нескрываемым раздражением отдал казённые листы младшему по званию. Затаив дыхание Богданов прочитал долгожданный отчёт.

«Секретно код 015

Агентство безопасности и контроля МО РФ

Генерал-майору Трескунову И.В.

Отвечая на Ваш запрос 12/485 (от 04.09.2045) предоставляем информацию по разработке Q1/02-65.

11.02.2042 в результате международной научной коллаборации зафиксирован объект гигантских размеров (см приложение 3). Траектория движения объекта пересекается с траекторией галактики „Млечный путь“, имеет центром столкновения непосредственно Солнечную систему.

Объект приближался со сверхсветовой скоростью. Несколькими группами ведутся альтернативные исследования. Цель — доказать использование объектом техногенных устройств (см приложение 4).

На конференции 02.06.2043 объект Q1/02-65 определён, как массивное скопление звёздных систем. Вокруг карликовой чёрной дыры, вращаются звёздные системы подобные Солнечной — с меньшим количеством планет, часто без „звёздного центра“. Вокруг каких объектов вращаются одинокие планеты, какая гравитация их удерживает от падения в чёрную дыру не установлено. Объекту Q1/02-65 присвоено название: „Галактика Могил“.

За 2043 год „Могил“ снизил скорость, изменил курс (см приложение 3).

Участники коллаборации не пришли к единому мнению, что ждёт „Млечный путь“ — поглощение „Могилом“ или слияние и расширение. Приоритетная гипотеза развития событий — чёрный центр поглотит "Могил" и схлопнется.

В исследованиях принимают участие (см приложение 1). Наблюдение за результатами и непосредственно за участниками коллаборации производят (см приложение 2). Расчёты, графические файлы (см приложение 3). Отказы патентного бюро, предположительные точки разработки незапатентованных изобретений (см приложение 4, прим 1: на языках оригиналов).

Отдел информации. Составитель: старший лейтенант RYn78/45.

АБК МО РФ. 12 сентября 2045 год».

— Не понимаю я тебя, Миша. Столько лет сидишь на одном месте и работаешь за копейки! Радуешься какой-то бредятине...

Генерал-майор хотел пренебрежительно ткнуть только что отданные майору Богданову листы, но майор ловко спрятал их в плоскую тканевую сумку.

— Это моё маленькое увлечение, Игорь. Тебе трудно, что ли, отправить запрос?

— Нетрудно, Миша. Переживаю, чтобы меня эсбэушники не стали трясти — когда и сколько инопланетян я видел! Не намерены ли они нашего, — генерал многозначительно поднял указательный палец, — задвинуть! Кроме них-то некому сдвинуть эту живучую тварь!

Мужчины дружно рассмеялись. Так громко, что стало слышно водителю, сидящему за противоразрядной перегородкой из стеклопластика. Водитель внимательно посмотрел в зеркало заднего вида и проверил, не прервалась ли запись с внутренней камеры.

— Нам уже по полтиннику, Миша, — отсмеявшись вновь заговорил генерал-майор. — Туда-сюда и старость спокойная... На копеечную пенсию... Может, хоть полковника возьмёшь? Есть возможность в Москву перебраться. Наш солнцеликий ищет рожи для имиджа. У тебя как раз такая! Ничего делать не надо! Ходи поддакивай. Дай пару интервью, как благодарен, как восхищён руководством...

— За рожу, конечно, спасибо, Игорёк, но откажусь. Извини. Не получится рекрутские премиальные получить... Сколько я тебе должен?

— Да перестань, — отмахнулся генерал-майор, — я от чистого сердца! Сам бы пошёл, но, званием не вышел! Больно погоны у меня красивые, понимаешь ли...

Теперь уже один Богданов рассмеялся. По-товарищески локтем подтолкнул генерала в предплечье и выговорил:

— Вот тебе и времена, когда не девочки-школьницы подруг некрасивых подбирают, а дипломированные лжецы!

— Ничего так не прибавляет рейтинга промокашке, как чугунное окружение...

Мужчины снова рассмеялись. Теперь водитель посмотрел на них улыбаясь, понимая, что на заднем сиденье дружеская беседа и никаких экстремальных ситуаций не предвидится.

Осенний ветер лизнул отполированный бок автомобиля, закрутил стайку листьев в пустынной подворотне.

Что осталось неизменным с тех пор, как двое курсантов снимали коммунальную комнату в доме на окраине Воронежа? Повсюду аляповатый глянец новостроек. Блестящая рыночная упаковка гниёт стремительней, чем советские трехэтажки, построенные в тяжёлые послевоенные времена — при нехватке здоровой рабочей силы, дефиците строительных материалов, отсутствии техники.

Не руководство, позволившее проникнуть строителям капиталистического рынка, не партия или какая-то организация, а Загадочная русская душа, обнаружила, что новое смердит хуже обветшалого, но построенного на совесть. По всей стране образовались тайные связи, подпольные цеха, закрытые клубы, где люди живут своей жизнью, не позволяя её нарушать переменам, сотрясающим Землю.

Борьба за равноправие прогрессивного общества клубится ядовитыми парами, травит большие и малые народы. Европейцы, а следом и ровняющиеся на них, по ухабам деградации уверенно держат путь к уродливым свободам. По уши увязнув в болоте, никогда и не питавшем общество полноводной рекой заботы и благодарности, западники отстаивают права на отказ от родительского и потомственного долга. Старики сдаются в Дома будущего, где умирают быстро и качественно, заблаговременно подписав бумаги на использование собственного тела в интересах науки.

Наука, в свою очередь, отстояла право на независимость от «изживших моральных норм загнивающего прошлого». Опыты по скрещиванию различных видов, в том числе людей, обычное дело. В магазинах можно купить игрушечные наборы по изменению расы, пола, вида человека. С рождения в детях воспитывается неприятие естественности. Человек-паук и человек-кошка — это реальность прогрессивного общества. Дети, добившиеся свободы от родителей, поступают все в те же Дома будущего, где добровольно, с большим энтузиазмом пересаживают себе всё, что пожелают. Как они умирают, никого не интересует. Главное — детям предоставлена свобода выбора.

Во многих странах смерть считается переходом в будущее, а не прекращением самого дорогого, что есть у человека — жизни. Цифровые копии умерших детей и родителей, со всех рекламных щитов рассказывают о том, как хорошо живётся в информационном мире, как развивается их реальность, насколько они там свободны.

Весь мир не понимает какими способами, но Россия держит оборону. Однополые браки общество ещё на стыке веков отвергло, но противостоять проникновению трансгенных лекарств и еды не смогло. Несмотря на целенаправленное уничтожение сельского хозяйства, людей спасает масштаб страны. Частные фермы по выращиванию овощей и скота кочуют по степям, прячутся по лесам, продукцию реализуют точечно, взяв на вооружение методы наркомафии. «Загадочная русская душа» теперь официальный термин, под которым подразумевается скрытая организованная сеть.

Дома будущего есть и в России. Но русские массово игнорируют навязываемые отношения с представителями генной свободы. Распространяемые слухи о вампирах и оборотнях не нашли благодатной почвы. От Курильских островов до Балтики люди верят в эксперименты, но не в воскрешение древнего европейского мифа. Найти поддержку у местных криминальных структур воротилам «будущего» не удаётся. Генетики и цифровые магнаты никак не могут пробить заскорузлость русского бюрократизма. Местные предпочитают проверенные дедовские способы обогащения — воровство и мошенничество на местах без участия «потусторонних партнёров».

Машина остановилась посередине дороги, водитель даже не попытался протиснуться на свободное парковочное место.

— Могу тебя подвезти до конторы, — улыбаясь говорил генерал, — пусть видят, что Миша не простой лох.

— Они и так знают, что я лох необыкновенный, — открывая дверь говорил Богданов, — мне надо заскочить по делу. Проверить кое-какую информацию.

— Только в сговор с инопланетянами не вступай, — иронично заметил Трескунов, хорошо понимая, что интересует бывшего однокурсника на территории Союза агрономов, где стоит самый мощный телескоп. — Смотри, в восемь будет Попов звонить по «Ламгенту». Не улетай на Альтаир, пока не решишь этот вопрос!

В ответ на банальную шутку Богданов рассеянно кивнул. Генеральская машина устремилась в закат, а сам майор пошёл от главного входа к маленькой двери, ведущей в канцелярию.

Размеренный ритм работы сбили посыпавшиеся, как из рога изобилия факты по теории, разрабатываемой вот уже двадцать лет самим Богдановым. По теории глобального противостояния интеллектов, которой Михаил Юрьевич мог поделиться лишь с таинственным механизмом — тисканом, хранящимся всё в том же сейфе в здании «Союза агрономов».

Пользуясь электронным пропуском, Богданов начал спуск на три этажа. Магнитный шифр считывался идентификационной лентой, окоймляющей каждый изолированный блок, как подорачная лента коробку. Двери в пустынных коридорах беззвучно размыкались.

«Кто я для этого аппарата? — идя к собственному сейфу, думал Богданов. — Безвольная кукла, каким видят все сослуживцы? Двадцать лет прикасаюсь к тискану и до сих пор не могу определить, что это. Почему он должен оправдать надежды и увидеть во мне больше? Есть ли вообще это „больше“ в несовершенном теле, живущем в мире лжи и лицемерия, как рыба в воде? Меня ценят, как самого лучшего проплаченного, подкупленного, способного всё обставить как надо кому надо. Куда больше? Если бы я знал способ получить информацию от тискана».

Майор собирался положить полученные от генерала документы и покинуть здание. Дело по «Ламгенту» ещё не было оформлено должным образом. Но в этот раз маленький, почти невесомый аппарат, напоминающий кусок свинца, оказался не таким, как обычно. Открыв сейф, с ограниченным внутренним пространством, Богданов сразу определил, что тискан стал больше в три-четыре раза. Взяв аппарат, теперь напоминающий небольшую шкатулку, следователь отметил изменение температуры — тискан не был, как обычно холодным.

Проведя пальцами по крышке, Богданов увидел незнакомый текст. Длинный манускрипт, как будто наклеенный на рулон перфорированной ленты. Текст развернулся, промелькнул в сознании следователя ФСБ и скрутился, оставив лишь понимание: ищи главного, «Реванш» рядом, предатель выйдет на тебя. Что предатель делает - кого предаёт, где он и зачем ему выходить на Богданова, информации не поступило.

Срезая путь через три квартала разномастных построек, следователь натолкнулся на группу активистов «Дома будущего». Работники ножа и цифры проводили празднование Дня осеннего тепла. В кокошниках, сарафанах, с рушниками пели частушки взрослые жители. Дети соревновались на сборно-разборной яркой спортивной площадке. Все награждались пирогами с натуральной начинкой. Во дворе царила доброжелательная атмосфера. От обветшалых стен панелек до кирпичной арки на ароматных волнах свежей выпечки катался искренний смех взрослых и детей.

Богданов торопливо прошёл сквозь толпу, стараясь не смотреть в лица, не замечать долгожданной радости в замутнённых виртом глазах. Следователь хорошо знал — основное действие происходит у северной арки.

Между двумя метомобилями установлена небольшая лаборатория. За глянцевым пластиком сейчас расщепляют собаку или кошку. В первом мобиле фасуют фарш в холодильные камеры. Завтра из сегодняшних пёсиков и котиков приготовят новые пироги. А на экране второго метомобиля показывают якобы цифровой аналог — животное, испуганно поджавшее хвост на экране, и возвращают. Наивные дети и доверчивые взрослые дрожащими руками гладят воскресшее животное. Кто-то из них станет клиентом Дома будущего, надеясь воскреснуть, не имея хвостатого двойника, которого подают из биоконтейнера. Люди добровольно пойдут на смерть, совершенно не желая стать фаршем, который откачивает лабораторный насос.

Заметив человека в форме ФСБ, охранники у раздвижных пластиковых дверей замолчали. Богданов торопливо свернул в левую арку. Ускорил шаг, стараясь нагнать удаляющиеся размышления о тискане. Аппарат безошибочно восстанавливал хронологию, определял виновного, подсвечивая фамилию алой полосой, даже записки с названиями дел раскладывал по степени значимости. По мнению Богданова, тискан — изобретение одной из сторон, участвующих в глобальном интеллектуальном конфликте.

«Предатель! У нас здесь каждый первый предатель. Да и я сам... Если бы я знал, в каком направлении идти к другим результатам... А смог бы измениться? Скажи честно, смог бы?! Ведь как хорошо идти по знакомой накатанной дорожке! Но зато я знаю наверняка — информация уходит в нужном направлении. Наверняка... Даже если не так, ничего страшного из того, что скоты будут знать о делах скотских. Они бы меня уже достали если бы я ошибся!

Машинка не заинтересована в наших кавалерах всех степеней лжи и лицемерия... Тискан держит связь с „Реваншем“. Значит, предатель попытается проникнуть на корабль или наоборот совершить акт предательства с коробля?!

Интересное дело! Такого расследования я ещё не вёл. Но дело-то может быть серьёзным. Как раздуло бедолагу! Как он расширился, чтобы мне сообщить о предателе. Двадцать лет прикидывался донным грузилом, а тут...»

На территории следственного отдела Управления Федеральной Безопасности — серого с массивными стенами исторического памятника в шесть этажей с собственным сквером и лавочками, мысли о галактике Могил и тискане быстро уступили место рутине. Факты и события расставлялись опытной рукой в нужном порядке, акценты смещались соответственно указаний Попова.

Михаил Юрьевич заботливо погладил обложку. Работа завершена. Сделана, чтобы быть похороненой. Майор посмотрел в окно сквозь пелену смога и сырости на высотку, подрагивающую округлыми боками в осеннем мареве. Результаты расследования по делу о фальсификации лекарственного препарата — «Ламгент», а по сути — чистого ГМО, займут своё место в хранилище Управления Федеральной Безопасности. Лощеных синтетических листов никогда не коснётся свет, даже такой клочковатый — проеденный вечерними сумерками, как этот.

«Результат устроит всех. О „Ламгенте“ забудут навсегда. Кроме тех, кто его принимал... Если останутся в живых... Надо искать ключ к тискану. Должно быть логическое объяснение вампиризму. Пострадавшие дохнут, как мухи. Какие тут свехрспособности? Байки, легенды... Как всё это похоже на информационную войну. Запустили кровавый миф о вампирах, чтобы скрыть собственные эксперименты?! Поменяли местами жертв и агрессоров? За двадцать лет только косвенные доказательства. Чисто работают. Надо продвигаться с расшифровкой...»

Не один десяток дел отправил на вечный покой майор Богданов. Фурмановская высотка и ещё с полсотни зданий, давно обанкротившейся компании, название которой теперь никому ничего не скажет. «Ламгент» — лишь кроха в череде фармацевтических войн, бушующих на всей планете. Цех по производству дорожных знаков, кирпичный и асфальтовый заводы, транспорт...

За двадцать лет Михаил Юрьевич раскрыл много дел и примирил, и «похоронил» память о выяснении отношений не одного десятка сильных мира сего. Из этого многообразия собрал по крупицам цепучку фактов, ведущую в такую историческую даль, что оставалось надеяться только на тискан. Через многовековой пласт с массой информации может пробиться лишь совершенное устройство. Богданов считал таскан именно таким аппаратом.

Грустную улыбку вызвали вспоминая о скользкой карьерной лестнице. Скольких губернаторов и непосредственных начальников майор пересидел и пережил... Морщины ожили на крупном мужественном лице. Два ребристых «веера» обрамили серо-зелёные глаза, дотянулись до кустистых бровей. Глубокие полыньи послушно поползли от крыльев носа в стороны, подперли гладковыбритые щёки, освободили простор для улыбки, оставшейся даже под тяжестью прожитых лет и невзгод тёплой и по-детски открытой.

Опыт и понимание безопасности собственного положения именно на этом месте пришли позже. Сначала у Богданова был единственный веский аргумент отказаться от повышения — это одно из первых дел, где и обнаружился тискан. Согласись тогда майор на повышение, он тут же бы лишился доступа к неопознанному механизму, а заодно и потерял возможность оперативной работы. Застрял бы в кабинете и никогда не узнал то, что сегодня заполняет два накопителя памяти, хранящихся в сейфе, в одном из самых надежных и неприступных зданий города.

Всматриваясь в меркнущий прямоугольник осеннего неба, Богданов припомнил, как двадцать лет назад впервые увидел трупы на месте преступления. Такой же осенний вечер. Переполненные дороги до хрипоты спорят с гомоном улиц. После рабочего дня люди торопятся по домам, нетерпеливые парочки уже встречаются у сотовых кафе, а подростки ещё не спешат сдать на КПП самокаты и доски-молнии, запрещенные для использования в ночное время.

Пробки в центре города подпирают маршрутки с окраин, набитые до отказа работниками товарной станции, «Химбытмаша», мелких заводиков и цехов. Стараясь быстрее выбраться на шоссе, загруженные тяжеловозы тыкаются в проулки, петляют по окраинам. Пустые грузовики стоят вдоль скрюченных дорог, в ожидании своей порции химикатов сонно урчат мощными методвигателями. Эпоха органических ресурсов ещё не сдала свои позиции, но химики и биологи уже объявили ей войну, которую выиграю очень скоро.

У заводской проходной дедок охранник курит что-то жгучее, беспощадно режущее сизыми фламбергами промзоновский смог. Завидев Богданова, старик откашливается, спрашивает, щурясь в горьком дыму:

— Ещё один следователь?

Богданов кивает, достаёт «корочку». Охранник не смотрит, неопределённо машет рукой в сторону территории, покашливая, выкрикивает вослед уходящему размеренным шагом следователю:

— Направо! — и договаривает тихо, отдавая слова на растерзание осеннему ветру:

— Там увидишь... машины... кровь... по следам... Не ошибёшься...

Ещё до угла обшарпанной стены Богданов переступил несколько капель крови, а повернув, лишь краем глаза заметил машины со специальной маркировкой. Всё внимание молодого следователя привлекли разбросанные куски человеческих тел. На периферии зрение уловило движение фигур и чёрных пятен — «дежурные упаковывают части трупов в мусорные пакеты» — сформулировал мозг значение размытых образов, а глаза всё никак не хотели изменить квадрат обзора: сантиметр за сантиметром фиксировали артерии, мышцы и кости. Останки отличались от материала, который изучал недавний студент на практике.

— Это вас на усиление прислали? — ворвался в сознание холодный озлобленный голос, сделавший саркастический нажим на статусе федерального следователя. Богданов не мог перевести взгляд, а голос ещё хлеще подстегнул подчинённых:

— Ямцов, Тарасов, шевелитесь! Здесь ноги кому оставили? Ямцов, иди живее сюда, пока начальство в обморок не грохнулось! Пойдёмте, товарищ усилитель, — переключился голос на Богданова, — там внутри целенькие встречаются. Их ещё только судмедэксперты пальчиками гладят по кишочкам, да глазки проверяют — не чужие ли им позасовывали те, кто способен вот на такое... Мне сказали вы просто гений и следствие продвинется буквально за день прямо-таки до обвинительного приговора. Думаю, уже достаточно времени прошло, чтобы вы нам дали ориентировки — кого обвинять будем, кого оперативникам ехать задерживать, а то прокурор с обвинением уже в суд едет... Не стоит его задерживать, я думаю... Аккуратно, товарищ усилитель, на мозги не наступите. Их ещё Светочка не погладила ласковыми пальчиками...

Если бы Васнецов тогда не глумился столь откровенно, наверняка Богданов и грохнулся бы в обморок. Проявив низкий уровень подготовки, ушёл бы ни с чем. «Алёшино» дело не осталось бы клеймом недоверия к системе, не отпечаталось чётко и глубоко — на всю жизнь. В тот промозглый, казалось бы, кровью пропитанный вечер, Богданов не вступил в перепалку с опытным следователем. Молча жевал воздух со сладким привкусом железа и озона, фиксировал поток информации, покорно подставляя сознание под страшные факты, саднящие иглами ужаса ошарашенный мозг.

— Криминальные разборки я отметаю, потому что знаю этот район лучше, чем свою полку с носками! — кричал Васнецов на утренней планёрке.

— Передел торговых центров — всем известные рейдерские захваты! Да-да, бандиты, нанятые музеями, театрами и голографическими выставками, все те же! Они всё так же, как и десять лет назад, отжимают территорию и активы! Зачем, скажите мне, зачем наши обычные бандюки выдирали ноги, руки, куски печени, кишечника, сердца, а потом их раскидывали? — говоря, Васнецов выдвигал на передний план монитора фотографии окровавленных останков. — Из уличных шестёрок и вымогателей в вампиров и оборотней подались? Вырвал кусок сердца, попробовал, невкусное — пропитано алчностью, и выплюнул, и пошёл следующее дегустировать... А там все невкусные! Все такие же вымогатели и кидалы! Ушли непоемши, докладывать Быче или Альберту, что разборка прошла успешно! — подытожил Васнецов, а собравшиеся саркастически ухмыльнулись.

— Ты театр свой брось, Сан Саныч, — усталым голосом сказал руководитель группы — пожилой полковник, — конкретно у тебя какая версия? Кто мог эту бойню устроить?

— Не знаю, товарищ полковник. Хозяин завода, а по совместительству владелец «Оперы» и «Торговой точки», сам заинтересован найти уродов из-за которых терпит убытки. Я криминалов потрясу на предмет инфы, может, зацепка какая появится. А может и не надо никуда бегать! У нас же Усилители есть! Целых два! Пусть проявят усилия! Озарят следствие сильными версиями!

Демонстративно засунув руки в карманы, Васнецов вальяжно опустился на стул в первом ряду. Насупившись, словно стараясь скрыть красоту, которой, несомненно, был наделён, вытянул ноги, как два шлагбаума, отделив следственную группу от плацдарма оратора. Однако под тяжелым взглядом полковника сел ровно, нехотя подтянул «шлагбаумы» и скрестил руки на обожжённом сигаретными кропалями свитере.

Пружинистой походкой к монитору на стене подошёл следователь прокуратуры — спортивный, коротко стриженный капитан. Развивая свою версию, он говорил застывшими в полуулыбке восковыми губами. Казалось, что синтетический символ силовых структур, сошёл с рекламных щитов и самостоятельно разговаривает, но улыбочка осталась рисованной — с блеском софитов.

— В прошлом году у нас было дело по незаконной трансплантации. Думаю, здесь именно этот случай. Дождёмся результатов экспертизы и по отсутствующим фрагментам выявим заказчиков. В тот раз нам не удалось взять представителя «Дома будущего», потому хочу обратить внимание на важность фигуранта и проявить ответственность.

— Ответственность! Сами свою ответственность на болте вертите!

Выкрикнувший Васнецов наверняка бы и сплюнул, но сдержался, а в словах не стал ограничиваться:

— У этих бумажных крыс только от писанины мозги заводятся, как допотопные часы. То, что Света сразу сказала — органы на месте, это же просто слова эксперта и они не доходят! Только поковыряв бумажкой сгусток тугоумия можно заставить работать прокуратуру!

— Иван Ефимович, — слегка склонившись к полковнику, проговорил следователь прокуратуры, — я бы попросил отстранить Васнецова от дела, но, думаю, он извинится и конфликт будет улажен.

Но конфликт, наоборот, разгорелся. Следователи уже не первый раз столкнулись. С особой циничностью стали припоминать друг другу прошлые промахи и обиды. Тугая дверь бесшумно впустила порцию свежего воздуха и лейтенанта, принёсшего результаты экспертизы. Вчерашний курсант не решался проходить к столу руководителя через «линию огня». Богданов, сидевший крайним в ряду, взял отчёты и первым их прочитал.

Криминалист отметил характер повреждений, свидетельствовавший о неимоверной силе нападавших, одновременно при их невысоком росте. Орудие осталось неопределённым. Температурные повреждения отписали на вероятное действие мощного светового или слабого теплового оборудования, крепления которого были обнаружены в центральной части потолка.

Когда спорщиков удалось рассадить по местам, а полковник обратился к Богданову, молодой следователь не стал делиться сырой версией и получил в свой адрес ещё пару реплик разгорячённого Васнецова. Но посчитал их меньшим выпадом, чем возможный фонтан стёба, над версией об испытании неизвестного оружия.

На месте преступления Богданов обратил внимание на края мышц и сосудов. Они были сглажены. Не идеально, как при лазерной обработке или ровно, как рассечённые скальпелем, а так, словно сквозь тела пролетали горячие пули необычной формы или осколки. Ни первых, ни вторых на складе не обнаружили, но характер расположения тел, говорил в пользу этой версии. Однако непосредственному начальству Богданов доложил:

«Предполагаю: неизвестные собрались на складе для продажи оружия. Не имея опыта обращения с прогрессивной моделью, допустили, или намеренно произвели, выстрел. Сразу погибли почти все, кроме двоих не попавших в радиус и продавца или покупателя, производившего выстрел. Двое попытались бежать, но владевший оружием применил его уже на улице. Выдавленные глаза, опалённые края ран, могут свидетельствовать о разрывном характере снарядов».

Расследование велось по двум направлениям. Первое — с громкими спорами и перебранками рьяно развивали непримиримые конкуренты. Второе — скрытое, вёл Богданов, оставаясь в группе исключительно в целях получения оперативной информации, а не для разглашения собственной версии.

Шли недели. Ни по военной разработке, ни по гражданской результатов не было. Определить личности погибших так и не смогли. Следствие оставалось в тупике. В порыве конкурентной борьбы следователи отработали и криминальные каналы, и сектантов, и наркоманов. В общем, весь город перевернули, но повезло Васнецову.

Как и положено обычному районному следователю, он заступил на охранную смену. Зачем-то спустился в дежурку. Где и стал свидетелем звонка из психиатрической клиники. Там, уже в третий раз умирал один и тот же пациент.

— Милочка, но ведь так было в прошлый раз, — уговаривал звонившую дежурный, — Алёша сейчас бинтик с шеи снимет и пойдёт ножками в свою палату.

Заметив внимательно слушающего Васнецова, дежурный прикрыл динамик телефонной трубки и прошептал:

— Вот что значит вредная работа! Они там все ку-ку! Еще говорят, что сумасшествие не передаётся!

Но Васнецов не поддержал шутку. Вместо обычного хохмачества приказал принять вызов и поехал в психиатрическую больницу.

Телефонный звонок отвлёк майора от воспоминай. Открыв папку по делу «Ламгента», Богданов нажал кнопку соединения.

Вводная 4 Райская низина

Этап 3 Вводная 4

(Не отображено в проекции.

Модель работает с информационными потоками из трёх источников.

Оптимизация до уровня стандарта передачи на внешний носитель)

Райская низина

День за днём гнетущая атмосфера становилась гуще. Тянулась от сырых стен плесневелыми лапами, царапала горло, пыталась вцепиться в лёгкие. Васнецов старался заглушить запах безысходности воспоминаниями о новенькой уютной квартире с лучшей из музыкальных систем. Вспоминал квартальную премию, полученную хрустящими купюрами, даже мысленно пересчитывал. Представлял автосалон, в который стал заходить не из любопытства, а как потенциальный клиент. Сосредоточенно восстанавливал в памяти пьянящие ароматы дорогой кожи, дерева, резины... Ничего не помогало. Запах, знакомый с детства, от которого Васнецов бежал с момента, как научился ходить, окружил беглеца, давил, ломал, угнетал по полной.

Арестанту удалось вытребовать настоящие сигареты и натуральный кофе, взамен вонючих бумажных палочек и растворимой синтетической муйни. Кофейно-дымовая завеса помогала кратковременно. Обстановка оставалась неизменной: обшарпанная комната, покосившаяся мебель, унитаз со сливным бачком, грохочущим так, что каждый раз подпрыгивает мёртвая детская надежда — при спуске такого водопада можно и самому смыться.

Через неделю прибывания неизвестно где, непонятно как здесь оказавшийся молодой следователь смог немного прояснить ситуацию. Он находится в тех условиях, которые здесь считают приемлемыми, родными и даже любимыми всем человечеством. Разузнать — где и кто так считает, до сих пор не удалось.

Каждый день Васнецова навещает обычный парень...Обычный, если не считать дурацкого акцента и неимоверно чистых одежд, украшенных вышивкой запредельной сложности. По возрасту он если и старше, то ненамного — тридцати точно нет.

Сегодня Вирлиус обещал прийти пораньше. Васнецов третий раз выглядывал в окно. Слева сияет пластиковой обшивкой краешек железнодорожной станции. От горизонта к бараку тянется песчаная лента просёлочной дороги. Справа холмистые поля и ни одной постройки. Ни поезда, ни машин. Впрочем, арестант не видел их и раньше. Вирлиуса, идущего по дороге от станции — всегда, а вот техники, людей или хотя бы пса беспризорного — никогда.

Бежать Васнецов не пытался. Насилие к нему не применяли. Обычный визуальный обзор давал чёткое представление — закрытая зона.

«Надо сначала разобраться, куда я угодил и что им от меня надо, — размышлял следователь. — Выбрать момент для побега можно, лишь составив подробный анализ ситуации. Бежать, чтобы сломать шею? Гайку без болта крутите! Даже солнца нет на небе. Эти лампочки, перекатывающиеся потому, что я должен принять за небо, настораживают больше всего. Хотели бы ввести в заблуждение, оставили бы одну. Но две... Зачем? Какой-то эксперимент? Может висельник Лёша и не такой Алёша-псих? Очень настойчиво врачиха пыталась меня убедить, что выдуманная реальность шизофреников отличается логичностью... Если так, нормальные люди — психи, а шизоиды — здоровые. Слишком сладко пела врачиха. Так сладко, что эту густую ложь только муха-дура не раскусит и плюхнется толстым задом в ловушку... Где же переговорщик?»

Вирлиуса в этот день задержал Гирку.

Сейчас ученик и учитель шли к станции молча. Зря надеялся Гирку, что молодой наследник правителя Центра во время пути обдумает увиденное в секторе памяти и юношеская решительность — спасать людей поугаснет. Несмотря на все старания учителя, Вирлиус не собирался менять собственных взглядов.

Подходя к одноэтажному зданию станции путей перемещения, Гирку попробовал ещё раз. Чуть обогнав ученика, активировал визуальный информатор. Прозрачный экран растянулся над золотой песчаной дорожкой. Вирлиус вздохнул и остановился.

— Хорошо! Актрисы, которым закрыли путь на сцену из-за того, что они отказались развлекать негодяев имеющих рычаги власти; мужчины, уволенные с работы за то, что болеют не за ту спортивную команду, которая нравится начальнику, далеки от твоих интересов. Но смотри, тебе понравятся, — колючим голосом интересовался Гирку, — боевые действия в близком тебе разделе?! Забанили парня за то, что он котиков постил в ленте.

— Наверно там запрещены котики, — безразлично парировал Вирлиус.

— Нет. Это свободная лента. Постят всё что угодно.

Гирку открыл кэш. Потянулась череда сообщений. Подгоревшие пирожки, дырявые носки, открытые сексуальные предложения перемежались с жалобами о болезни, непристойные картинки, демотиваторы вперемежку с гыкающими смайлами, пустые рассуждения на банальные темы, долгий троллинг какой-то вымышленной фигуры...

— Обрати внимание — мы штудируем «болталку» на научном сайте. Эти люди творят будущее человечества.

— Значит, котики были какими-то кровавыми, извращёнными, нарушающими мораль и этику, — настороженно предположил Вирлиус, не желая втягиваться в обсуждение непристойного содержания «болталки».

По экрану полетела череда усатых мордашек...

— Обычные милые котики, срывающие лайки везде и всюду, — подражая изначальному безразличному тону ученика, комментировал ленту Гирку. — Котики улыбаются, кошечка с голубыми глазами, котик ждёт хозяйку, котик знакомится с котёнком...

— Хорошо, — нехотя согласился ученик, — я выслушаю твою версию, почему закрыли доступ к сайту парню с котиками.

— Это не версия, — уверенно возразил учитель, — это правда. Корчевого забанили за котиков потому, что не смогли забанить за какие-то нарушения. Он ничего не нарушает. В отличие от преобладающей массы пользователей сайта, он действительно изобретает, ищет и находит. Если находит новое, это не похоже на старое, ибо это новое. Оно непонятно, оно непохоже на то, что знают собравшиеся. Потому все недовольны! Все умные, наградами и званиями увешаны и все не понимают, значит — один дурак — званий не имеет, носки дырявые не постит, не жалуется на болезни...

— Это частный случай, имеющий основанием извращённую мораль, — решительно заявил Вирлиус. — В целом, общество действует по принципу совокупного интеллекта: решение большинства ближе к верному, чем предположение единицы. Нам известны механизмы влияния на общественные нормы. В них проблема, а не в людях.

Под натиском юношеской решительности учителю ничего не оставалось, как закончить обзор сетевых проблем Корчевого и перейти к рассмотрению его судьбы вне интернета.

Новый урок Гирку начал скучным тоном:

— Испытывая стресс из-за неприязни коллег, на этом моменте я делаю акцент, ибо Корчевой испытывает муки от отношения к нему частных лиц, а не общества в целом, молодой специалист отправляется на поиски возможностей собственной реализации. Предсказуемо попадает в корпорацию, подконтрольную криминальным структурам. И вот его изобретение уже используется в террористических целях.

Сделав многозначительную паузу, учитель вкрадчиво поинтересовался:

— Ты всё ещё хочешь спасать террористов?

— Мы оба знаем, что в обществе людей есть инородные элементы. Я считаю, их влияние слишком высоко.

— Это первый курс! Антисемитизм, русофобия, расизм! Только намекни людям, что среди них есть ещё какие-то отличия и они поубивают друг друга!

— Успокойся, Гирку. Я не собираюсь пополнить словарь новыми понятиями о способности людей к самоуничтожению.

Гирку глубоко вздохнул. Интересоваться планами ученика не входило в компетенцию учителя будущего правителя. К станции шли молча. Вирлиус не собирался менять собственных взглядов. Он отправится спасать людей.

Учитель склонил голову в знак уважения, когда ученик приложил ладонь к идентефикатору на станционной двери. Вирлиус коротко кивнул и шагнул на платформу, ведущую к Васнецову.

Выпрямившись Гирку увидел перед собой правителя и тут же склонился, прижав правую руку к груди.

— Оставь этикет, — расстроенно сказал правитель. — Кроме нас здесь никого нет. Скажи мне, Гирку, как так получилось, что мой наследник оказался с бракованной ДНК?

Вместо прямого ответа на вопрос учитель попытался помочь исправить ситуацию в целом:

— Вы можете догнать сына и поговорить с ним. Возможно, нет никакого брака, а есть недопонимание.

— Нет, Гирку. Не успокаивай меня. Если бы Вирлиус стоял на этом месте ровно минуту вперёд тогда всё пошло бы иначе. Но... Как видишь... Я даже раньше пришёл. Всё бесполезно. Мы идём по пути Амь-им. Война неизбежна.

— Но её выиграет твой наследник — Вирлиус.

— Не сказано, что выиграет, Гирку. Память гласит — станет героем. Чаще всего героями становятся посмертно.

— Это у верхних людей так заведено, правитель. Наши традиции иные.

— Иные... Иные... Но Память берёт истоки не здесь. А Вирлиус точно примитивный человечишка с дробью! Всё никак не поймёт, зачем ему спасать людей... Нет! Я не могу это сказать вслух. Ты ему намекал?

— Нет, правитель. Никогда! Я не позволю себе вмешиваться в историю. Никогда!

— Боишься? Тебе страшно, Гирку?

— Страшно. Искренне сожалею, что узнал об истинном предназначении наследника. Мой тяжкий грех возложения тени предателя, я донесу до конца и никогда себе не прощу этого позорного обвинения. Как я мог подумать, что Вирлиус затеял переворот?! Знания открыли мне глаза и боль наказания гложет с того дня. Я виновен.

— Ну, ну, Гирку, теперь не убивай себя обвинениями... Интересно, в твоём роду были судьи и адвокаты?!

— Да, были, правитель.

— Давай проверим их потоки?! Может, решим вопрос хоть с твоими проблемами. Отвлечёмся от дел государственных. Позволим сыну моему исполнять свой долг слепо, заблуждаясь, не понимая истинной цели своих поступков...

— Правитель, позволь заметить: Вирлиус твой сын, а значит — имеет дар политика. Мы оба знаем — он есть у всех правителей. Хоть это и позорное клеймо, но такова доля всех истинных глав народов. Я об этом заговорил лишь в свете предположения: возможно, твой сын догадывается, что спасать людей — это значит строить живой щит — быть палачом, но сила данного дара, не позволяет сыну раскрыть отцу этих тягостных знаний.

От услышанного правитель разгневался так, что часть золотого песка приподнялась, зависла непроницаемой стеной — дорожный настил увеличился на метр в высоту. Дождавшись последних слов, могущественный отец процедил сквозь зубы шершавым шепотом:

— Как ты смеешь обвинять моего сына в активации... этого...яда?!

— Я думаю, он по неопытности, — склонившись почти до песка, ответил учитель.

Минута раздумий затянулась и показалась Гирку длиннее втрое. Наконец пещаная стена медленно осыпалась.

— Если Вирлиус овладеет всем, что в нём есть и использует только по нашим принципам, он станет великим, — наконец выговорил правитель и спросил с нескрываемыми нотками иронии:

— Ты хорошо его учил нашим принципам?

— Хорошо, правитель, — не поднимая головы ответил Гирку.

— Да что ты всё заладил: правитель, правитель... Пошли разберёмся с твоими Фемидами. У людей-Б до сих пор так зовут слепых судей? Твои-то давно были наверху?

Правитель взял под руку учителя и повёл по тропинке. Песчаный рой клубился следом, нарастал, поднимался выше, закрутился в широкую воронку и скрыл обе фигуры. Смерч забурлил десятком колец, выгнулся на северо-восток, вытянулся и растворился. Ни учителя, ни правителя не было у станции.

Как только переговорщик вышел из-за угла, следователь сразу понял — будет серьёзный разговор. Сегодня Вирлиус шёл, словно взвешивал каждый шаг, смотрел прямо перед собой, не замечая фигуру в покосившемся кухонном окне.

— Время не нашей стороне, — начал с порога Вирлиус. Не ожидая увидеть ничего интересного, коротко осмотрелся и прошёл в комнату.

Васнецов потушил окурок, приоткрыл захлопнувшуюся от сквозняка форточку и поспешил за важнным гостем. Пока шёл по истёртому линолеуму, обдумывал, как бы лучше сказать: «Здороваются только свиньи, выросшие в бараках или господа со свиньями из бараков не здороваются?», но переступив косой проём без двери, замер на пороге комнаты, где на продавленной тахте провёл шесть ночей.

Спиной к витражу в пастельных тонах, на высоком белом диване, как на троне восседал, тот, кто хотел казаться обычным парнем. Стены с облезлыми обоями скрыли цветущие карликовые деревья в резных горшках, в углах мерцали торшеры на массивных гранитных лапах и всё это великолепие располагалось на сияющем паркете. Воздух был настолько чист, что Васнецов невольно поискал взглядом — не появился ли ручей или водопад.

— Орхо-элимс — лучшие воспроизводители кислорода, — сказал Вирлиус, рассеянно указав на растения.

Васнецов оценивающе осмотрел оранжерею. Казалось, мясистые листья сотнями глаз-прожилок тоже посмотрели на незнакомца.

Васнецов тряхнул головой, заставляя мозг искать логические объяснения происходящему:

«Бред какой-то! Может, я сам в психушке? Может, Алёша меня в петлю утянул?»

Но переговорщик не замечал смятения арестанта. Закинув ногу на ногу, прикрыв глаза, словно сам спасался от головной боли, бесцветно продолжал говорить:

— Землю сотрясают войны. Но не привычные людям орды наёмников вспарывают планету мечами и взрывами. Хотя на заре противостояния были именно такие. Нам пришлось укрыться, чтобы спастись от оружия, превращавшего плодородные земли в пустыни. Мощности повреждённого щита хватило на то, чтобы двенадцать тысяч лет назад наши предки отправили сообщение с призывом о помощи. До недавнего времени в факте передачи послания не было уверенности. Теперь мы знаем — помощь близка.

Я хотел, чтобы ты здесь осмотрелся, обучился, принял законы Центра, прежде чем попадёшь на «Реванш». Я тебя нашёл ещё ребёнком. Хоть у нас общие предки, но тебя нельзя было раньше забрать. Твоя личность должна была полностью сформироваться там.

Да, я не Гирку, — посмотрев на растерянного Васнецова, шепнул Вирлиус. Потерев подбородок, заметил:

— Но и времени у нас нет столько, сколько у него.

Помолчав, словно взглядом просверливая арестанта насквозь, дав невидимому посланнику вернуться, принести данные об объекте, стоящем, как на ватных ногах, сухо приказал:

— Задавай вопросы.

Васнецов еле слышно спросил:

— Мы братья?

Вирлиус широко улыбнулся и ответил нараспев:

— Все люди — братья. Ты ведь не сомневаешься, что ты — человек и я — человек, мы оба — люди?

Васнецов покачал головой. Вирлиус устало вздохнул.

— Давай так, я тебе сейчас основные вводные отрою, если ты сможешь правильно обработать информацию, мы выйдем из приёмника и продолжим на территории...

Поморщив лоб, Вирлиус прищурился, коротко взглянул на Васнецова. Видимо, оставшись недоволен собеседником, покачал головой и продолжил:

— О Шамбале, Атлантиде, Рае ты слышал...

Первое: ты именно здесь и находишься. Это Центр Земли. Я — будущий правитель Центра.

Ты — среднестатистический представитель верхних людей. Не знаю, чем ты заинтересовал тискан, но он выбрал тебя.

Второе: у нас на верхней земле сеть агентов. Вернее, у меня. Я приглашаю тебя спасать людей.

Третье: по правилам Центра — верхних людей нельзя считать людьми нашего уровня. Верхние люди — это мусор — живой барьер, который не даёт добраться до нас.

Можешь сильно не расстраиваться, если сразу не поймёшь смысл. Я сам только недавно понял, зачем так рвусь спасать людей. Думаю, реванш получат жители Центра и виновные в том, что мы здесь. Виновные — люди.

Что скажешь?

— Мне бы присесть, — запинаясь ответил Васнецов.

Будущий правитель рассмеялся и надменно наигранно спросил:

— Где же поток энергии, красноречие, полное сарказма?

— Что я могу сказать против, если верю тебе?

— Ага! Ты вспомнил меня! Ты вспомнил, но не можешь признаться! Тогда сразу в отряд. Пройдёшь подготовку к выходу наверх. Мы должны были вместе выйти, но я не могу идти пока...

Вирлиус поднялся, стал стягивать тунику, под которой оказалась футболка из ткани странного плетения. Грубые волокна, срослись с шёлком или автомобильной краской, или всё вместе... Под футболкой красовались свежие наколки, повторявшие рисунок на тунике...

— Ясно, — кивнул Васнецов, — пока наколки не заживут.

— Ты чертовски сообразителен! Эти наколки позволят сохранить моё тело. В случае смерти, сыны войны, прибывающие на Землю в поисках тех, кто сохранил в себе гены исчезающих рас... Ищут своих потомков... Убийцы...

На этих словах лицо будущего правителя стало бледным, как лапы торшеров. Но фарфоровая маска мгновенно исчезла, словно фокусник её заменил, пока ткань одежды опускалась. Голос продолжил звучать так, что не могло остаться сомнений — говорит наделённый огромной властью:

— Не посмеют даже прикоснуться. Многое здесь написано. Это ты тоже будешь изучать в отряде.

Тщательно укутавшись в тунику, наследник повернулся к витражу. Попреветствовал собственное отражение широким жестом. Барак покачнулся. Без пыли, каких-то толчков от подрыва фундамента, тюрьма стала оседать и буквально за минуту скрылась в золотом песке.

Физически ощущалось движение вниз, как в лифте. Вместе с паркетным полом опускались цветы, торшеры, стены. Сквозь витраж было видно, как горизонт ползёт вверх. Когда последние плитки крыши разъехались и сгинули в песке, Васнецов оглянулся. Позади оказалась такая же низенькая станция, окружённая холмами. Между полями вилась всё та же песчаная лента.

Вирлиус направился к станции, от которой всегда приходил. Васнецов поторопился догнать проводника, продолжавшего говорить:

— Помимо воинов, есть амбусы. Они проводят эксперименты, во время которых некоторые люди с верхней земли становятся оборотнями или вампирами. Просыпаются гены, живущие со времён первых экспериментов над нашими предками. Ты не страшишься ни тех, ни тех. Я это знаю. Но не знаю почему! Генетики разберутся. Твоя задача будет как раз мутациями заниматься. Ваши вывели новый вид. Если это не остановить, людей переведут на уровень скота — еды для более разумных существ. Нас, как ты понимаешь, это не устраивает.

Вирлиус сбил шаг, внезапно осознав: только что он полностью повторил принцип Центра, которому противился прежде. Раньше, спасение людей было окутано флёром романтичной справедливости, а теперь ухватило будущего правителя за горло циничными тисками реальности.

Васнецов передёрнул плечами, но промолчал. Всякой нечисти он действительно не боялся. Зато людей в белых халатах с кровавыми крестами искренне недолюбливал. Вспомнил Светочку — медэксперта, которая откровенно ухлёстывала за ним, а он выкручивался, как змея, лишь бы не оказаться в объятьях той, что режет людей, как мясник шашлык. Мысли набегали одна на другую, логика в них тонула, искала спасения, хваталась за каждую соломинку:

«Как там врачиха говорила? „Мир шизофреников логичен, но имеет чёткие границы. Достаточно задать вопрос, за границами тщательно сформированной иллюзии, и она рассыплется...“ Думай, Саня! Думай, какие вопросы задавать! Ты же не хочешь сгнить психом?! Выбирайся из иллюзии! Точно! Иллюзия! Я в Доме будущего! Это цифровая реальность?! Нет! Не может быть! Я - ничто. Я - кэш. Я - мусор. Спокойно! Без паники! Как меня угораздило? Башку что ли прострелили?! Да, нет, вроде... На задержание уже лет сто не выезжал... Так, это что за "сто лет"?! Ты мне это брось! Нашёл тебя этот урод ребёнком! Как же! Точные данные давай! Дел по Домам будущего не вёл. Соглашений не подписывал. На задержание не выезжал... Две недели... Две недели тишина и спокойствие! Серые будни. Даже трупов не было. Алёша последнюю расчленёнку из тридцати мешков человечины с собой на тот свет прихватил и всё - больше трупов не было. Светочка давно не появлялась. Как же хорошо было эти две недели!»

Тем временем Вирлиус поднялся на платформу. Взявшись за ручку двери, произнёс:

— Советую прикрыть глаза. Первый раз всем трудно даётся. Даже мне. Но это личная информация, как понимаешь. Никому ни слова!

Васнецов сглотнул липкий страх, подстегнул смелость привычным: «Хрена с два! Крути болтик без гаички...», и сделал шаг, и всё закрутилось.

Попутчики оказались в потоке мебели, машин, памятников, строений, растений... Громадные здания неслись прямо на Васнецова. Как пластилиновые изгибались, утекали, избегая столкновения. Машины хрипели, самолёты били в грудь воздушными потоками, стальные монстры растягивались, уходя то вверх, то вниз. Животные крутили хвостами, клацали зубами, издавали душераздирающие звуки и всё это в рёве машин, в голосах встречных людей...

Васнецов держался из последних сил. Заставлял себя думать, что находится в какой-то центрифуге-ускорителе: "Сейчас выключат двигатели, видеоряд змрёт и всё кончится. Ты окажешься обвешанным датчиками... Только не подписывай ничего! Точно в Дом будущего затягивают! Суки! Всех посажу! Только выбраться отсюда! Держись..."

Из потока вынырнула огромная пирамида, явно не желавшая становиться пластилиновой. Васнецов зажмурился и тут же открыл глаза. Оцепенел не понимая — голову пробивает бетонное основание здания или голова пробивает для остального тела дорогу в бетоне?! Тело ощутило тяжесть и холод камня. Мозг отказался искать объяснение происходящему. Настала тьма.

Вводная 5 Последний балансир проекции

Этап 3 Вводная 5

Васнецов нервничал. Предстояла непростая встреча с непростым человеком при совершенно немыслимых обстоятельствах. «От такого и кукуха поехать может», — рассматривая себя в отражении витрины, размышлял Васнецов. Зайдя в подворотню, ещё раз прокрутил в голове слова Вирлиуса: «Это не поверхностные данные, а качественная информация, подготовленная нашими специалистами. Выдержит твой майор, не хватит его удар».

Западный ветер пробирал до костей. Васнецов поёжился. Осмотрелся. Вокруг побитого временем двора обречённо сутулятся «сталинки».

«Наверняка в них остались одни пенсионеры, — размышлял следователь. — Ни следов от детских колясок, ни забытых игрушек. Зато реклама Домов будущего в виде бесплатных масок и перчаток на каждом углу. Голосов совсем неслышно. Тишина, как в палате умирающего».

Васнецов прошёл по узкой щербатой тропинке между клумбами и прислонился к старому клёну. Под мерный ход воспоминаний осенняя ночь завладела городом. Без четверти девять в арке показалась фигура. Чернота надёжно скрывала лицо человека. Одрехлевшие фонари и не пытались бороться с гнётом темноты. Сквозь дряблые отблески допотопных ламп Васнецов мысленно подчистил габариты раздавшейся со временем фигуры и выкрикнул:

— Михаил Юрьевич, здравствуйте!

Богданов остановился. Медленно повернулся на знакомый голос. В ржавое пятно света шагнул Васнецов. Всё тот же амбиверт, заноза ФСБшников, небритый следак в расцвете сил.

— Послушай, старик, я понимаю, как странно это выглядит... Знаешь, я сам офигел, когда узнал, сколько лет здесь просадили под корень Йгетсу. Но меня заверили, что именно ты всё поймёшь и окажешь мне содействие.

— Я-то старик, — медленно выговорил Богданов, — а почему ты — нет?

— Слава богам, докостылявшим до дней человечества мутнотоких! — изрёк Васнецов и продолжил высокопарно: — Сей представитель людей остроумных согласен на длительный диалог! О Михаил — сын Юрия, что из славного рода Богдановых, я поведаю суть — историю величайшую.

Во время триады Богданов вдруг осознал, что тратит силы на задержание бровей, пытающихся уползти на затылок. Однако закончив петь осанну, Васнецов тут же вернулся к прежней циничности. Улыбнувшись, как стоматолог кариесу, включил безостановочное озвучивание потока мыслей:

— Официальная часть окончена. Предлагаю пойти пожрать канцерогенов, пока я не стал лакать вон те масляные лужи. Я на них два часа смотрел и думал: лизнуть или понюхать?! Сдержался. Вспомнил: здесь все ссут где попало.

Михаил Юрьевич зачем-то повернулся проверить — есть ли там лужи. Краем глаза заметил сальный рваный отблеск, мозг лишь успел дать ассоциативную параллель с машинной отработкой, а Васнецов уже уводил Богданова в сторону кафе.

— Ты сейчас вообще охренеешь, что я тебе расскажу. Тут такой замут! Исполнятся твои мечты о звёздах, оружии, инопланетянах... Даже больше! Гораздо больше исполнится! Но сначала жирное, острое, выкрашенное самыми дешёвыми красителями!

Сидя в забегаловке, где с нескрываемой радостью последним посетителям подали то, что не раскуплено за день, Богданов наблюдал, как Васнецов после проглоченных чизбургеров поглощает, почти не жуя, третью шаурму. На тарелке лежали ещё три беляша. Больше, чем история возвращения старого знакомого молодым и красивым, Михаила Юрьевича сейчас интересовало: сможет Васнецов съесть этих жирных киллеров печени или нет. Пару раз Васнецов пытался заговорить, но махнул рукой и сосредоточился на спарринге с канцерогенами.

— Не надо на меня так смотреть, — переводя дух начал Васнецов. — Если бы тебя кормили стерильной ватой столько, сколько меня... Ладно. Не суть.

— Почему же, не суть?! — язвительно поинтересовался Богданов. — Информация о еде не входит в твою легенду?

— Вот за что я тебя уважаю, так это за прямоту! Вот взял и правдой-маткой мне по морде: подозреваю, что ты террорист, присланный оставить гастарбайтеров без утренних чебуреков.

— Это задание ты выполнишь без меня. Не уговаривай. Моё чувство прекрасного давно постигло философию — ты то, что ты ешь.

— Да-а-а. Заматерел майор. Кстати, я знаю почему ты до сих пор майор. Знаю про тискан. О! Наконец ты заинтересовался по-настоящему!

— Валяй, валяй. Продолжай. Я весь внимания.

Глядя изучающе, даже вызывающе — без тени стеснения или иронии, Богданов расстегнул китель, сел удобнее. Не собираясь говорить, уверенно держал паузу, неустанно сканируя взглядом того, кто пропал почти двадцать лет назад.

«И правда, удар не хватил, — думал Васнецов, — ни хрена себе шкуру отрастил мегалодон...»

Подошёл официант. На ломанном русском объяснил, что через полчаса кафе закрывается. Васнецов согласился уйти не раньше, чем через тридцать минут, но рассчитался тут же. Когда официант растворился в тёмном чреве пустого кафе, Васнецов стал рассказывать:

— Для тебя история началась с момента моего исчезновения, а для меня с психушки, где, если ты помнишь, пациент вешался и воскресал, вешался... Ну, да, занятная смертельная петля, но мы её пропустим.

— Нет, давай с неё и начнём.

— Ну, как хочешь, — вздохнул Васнецов и продолжил, тоном учителя:

— Одна из сторон сумела активировать цилиндр Типлера, но принцип самосогласованности Новикова не учла. Бедный парень раз за разом возвращался, пока не дождался меня. Он не мог вернуться в отряд по простой причине — его там так рано не ждали. Зато хозяева тискана мечтали заполучить... Ой, кажется, я перебрал канцерогенов.

Васнецов вскочил, спотыкаясь в темноте о мебель, побежал в туалет.

Богданов ухмыльнулся. Заложив руки за голову, потянулся и окунулся в размышления.

«Тискан. Значит, я верно расшифровал надпись. Значит, азбука Альянса существует. Значит... Это очень много значит! Двадцать лет упорного кропотливого труда не Йгетсу под корень! Из трёх вариантов перевода надо разрабатывать второй — самый сложный. Только не верится мне, что монстры, разорвавшие людей на кусочки, могли изобрести столь изящное устройство. Что-то темнит Васнецов. Не договаривает. А может, сам обманут?»

— Вы уходить будете?! — раздражённо поинтересовался голос со стороны кухни.

Богданов еле различил в темноте пятно лица. Всмотрелся — действительно тот самый таджик.

— Сейчас друг выйдет из туалета, и мы уйдём, — застёгивая китель спокойно ответил Богданов.

Пятно исказилось гримасой недовольства и растворилось в темноте. Скрип двери, щелчок выключателя, скрип другой двери, щелчок, скрип...

Богданов замер от неожиданной догадки. Мышцы напряглись, приготовившись к действию ещё до того, как выплыло лицо и взвизгнуло:

— Там никого нет!

Богданов кинулся к выходу. Толкнув дверь, в два шага оказался посреди улицы. Холодные лезвия дождя вонзились в затылок, заскребли по шее. Мимо промчалось такси. Сбоку мигнул фонарь. Вокруг никого.

— Вроде приличные люди! Чего домой не идти?! Хорошо шапка Айгюль дала утром. Промокну теперь... — Жаловался официант пластиковой двери, закрывая кафе.

Водяные стрелы безжалостно косили слова. Лишь обрубки корявых фраз долетали до Богданова, озирающегося, идущего вдоль знакомых домов, как сапёр по минному полю.

— Куда пашёл?

Официант догнал Богданова. Поскользнувшись, толкнул папкой в бок и залепетал:

— Забыль свой документ! Бери уже, а! Домой хочу. Панимаешь?!

Богданов облизнул губы, сглотнул капли дождя. Взяв папку, задержал официанта, ухватив за локоть. Приблизившись вплотную спросил густым шепотом:

— В туалете точно никого не было?

— Думаишь, я твоего уничтожителя еды оставил на кухне, чтобы утром он Саида банкротом сделаль?!

— А, всё-таки был уничтожитель, — крикнул Богданов и поднял голову, подставляя лицо под холодные лезвия. Смеясь, отфыркиваясь, достал из кармана стобонусную монету.

— Держи, друг! Это тебе на зонтик.

Официант зажал вложенную в ладонь монету и жалобно спросил:

— Теперь надо пойти протоколь писать?

— Нет. Протокол завтра. Иди.

Официант попятился, недоверчиво унося добычу, как бездомный щенок, неожиданно выскользнувший из капкана. Богданов поднял воротник, широко улыбнулся пустым витринам и поспешил домой. Холодный дождь не располагал к размышлениям, но разгорячённый событиями мозг формировал план действий.

«Возьму шифр и попробую прочитать послание из дольмена. Уверен, даты совпадут. Как же так?! Неужели нормальных людей на высоких постах совсем не осталось?! Нормальный ли я? Игорёк — генерал, цель жизни — мордой светить. Это поражение подчистую в необъявленной войне? Где пропадал Васнецов? Кто его обработал? Может он теперь вампир или оборотень, модифицированный специалистами Домов будущего? Ой, как надо перевести послание! Но сначала разобраться с инструкцией. „Введите код...“ Да, так и должно быть...Тискан. Ну, есть он у меня. А что с ним делать?! Я только и знаю, как включить и выключить. Ладно код, разберусь. Но введите... Куда? Гладкий, как лысина! Надо перевести до того, как Васнецов объявится и начнёт торговаться. Не я ему нужен».

Майор свернул во двор. Пройдя арку, покосился на клён. Пусто. Обошёл разбухающую под бордюром лужу. Шагнул на щербатый тротуар. Остановился, прикидывая путь между смоляными боками ручейков, утягивающих в подворотню трепыхающиеся куски неонового желтка.

— Ни завтра, ни послезавтра ты этого официанта уже не увидишь, — раздался голос Васнецова.

Богданов остановился в двух шагах от заветной двери в подъезд, где на четвёртом этаже замурован в стену сейф, а в нём шифр — азбука Альянса. Мысленно выругавшись, одновременно отметив верный ход своих рассуждений, Богданов обернулся. Сквозь рябую дождливую темноту рассмотрел в арке Васнецова и спросил:

— Ты как ушёл из кафе?

— Неважно. Важно, что я вернулся и могу тебе показать, куда денется помощник Саида. Пойдём, я по ходу тебе многое покажу.

— Под дождём?

— Он скоро кончится, а мы следов не оставим. Лучшее время! Я сам выбирал!

Майор мысленно чертыхнулся, но пошёл назад в арку и, подойдя вплотную к Васнецову, спросил:

— Ничего, что я в форме? Эту маскировку ты тоже одобрил?

— Нас не заметят. Главное, не дать собакам след взять. Ты думаешь дожди — это круговорот воды в природе?!

Михаил Юрьевич опешил. Он ожидал чего угодно, но такого покусительства на элементарные законы природы — никак не предполагал.

— Слушай, Саня, пойдём ко мне, — начал Богданов издалека, — посидим, чайку попьём. Опять же, вдруг у тебя живот прихватит?! Тогда точно следы оставим! А у меня, хоть и не апартаменты, но горшок...

— Миша, кого ты лечишь?! Хочешь сдать меня? Пойдём! Сначала всё посмотришь, а потом решишь — по пути нам или нет. Если нет, я сам исчезну.

— Врёшь!

Васнецов вздохнул и признался:

— Вру. Но и ты со своим горшком и чаем хорош! Пошли, а то они этих собак без нас отформатируют.

Услышав странное сочетание слов, Богданов отчётливо вспомнил, как сам сравнил официанта с беспризорным псом.

— Ладно, — согласился майор, — веди. Показывай, из чего делают твою любимую шаурму.

Выйдя из двора, повернули к новому мосту. Васнецов шёл впереди и не скупился — показывал и рассказывал:

— Три синих рекламных вывески начинаются с «В», это галочка во всех языках — галочка и есть — ты на месте передачи и получения информации. Синий — радиус потока, три — объём. Нам лучше побыстрее отсюда убраться. Четыре этажа, восемь, четыре, три и в обратном порядке на восток от «Оперы» — создаёт направление, меняется в зависимости от модели приёмника. Кто качает, тот и строит. Наверно не раз удивлялся — зачем сносят новые дома, а старые не трогают. Вот тебе ответ. Перейдём на другую сторону, здесь могут появиться сборщики. Читай по номерам припаркованных машин и в следующий раз, оставив машину там, где не хотел, не ломай голову — как так получилось. Всё просчитано за людей-Б. Почти всё. Нам оставили мало шансов. Но мы не сдаёмся, да, Миша?!

Васнецов не оборачивался. Богданов не отвечал. Пройдя три квартала и вымокнув насквозь, остановились под козырьком торгового центра.

— Сколько их? — спросил майор, вглядываясь в лицо ожившего мертвеца, стараясь не найти признаков игры собственного воображения.

— Много, Миша. Очень много. Наши тоже стараются... Болваны. Сам знаешь, как детей уродуют. Кого родят обколанные гормонами девочки с пришитыми кошачьими ушами? Люди — мусор, согласный с положением. Я пришёл спасать мусор. Только сейчас не спрашивай зачем. Я и так сожалею о последнем беляше.

— Это тоже поможет конспирации? — перевёл тему разговора Михаил Юрьевич, потоптался и переступил. Туфли на тонкой подошве жалобно почавкали, оставили две лужицы.

— Не ной, — фыркнул Васнецов, — сейчас высохнем.

Ко входу подъехал новенький «Лук» — беспилотное такси. Васнецов нырнул на место водителя. Богданов медлил. Он хорошо знал, на что способна эта модель. Три месяца назад прогремело дело «Задушенных». «Луки»-такси сняли с элитных трасс.

— Залезай, — открыв пассажирскую дверь нетерпеливо сказал Васнецов.

Богданов нехотя погрузился. Кресло тут же изменило форму под весомые габариты пассажира, сушилки принялись облизывать фиолетовыми языками ультрасвета ноги. Когда обшивка загеметизировалась, Богданов спросил:

— Ты знаешь, что для достижения высоких скоростей эта модель разряжает воздух?

— Знаю. Потому и выбрал. А-а-а! Ты про кислород, что ли? Не ссы! Всё норм. Мы используем свой ускоритель.

Понимая: отступать некуда, появившийся из прошлого следователь — единственная новая нить к тискану, Михаил Юрьевич принял ситуацию, как должное, и стал наблюдать за манипуляциями дуэта — машины и человека. «Лук» мигал диодами, выдвигал то спереди, то сбоку рычаги, похожие на паучьи лапы, а человек ругался, отмахивался, в общем — искал и не находил. Через минуту пожеланий движения в область вращения болта с гаечкой всему тому, что «Лук» выплёвывал из обшивки, в центре панели выдвинулась ниша. Васнецов шумно фыркнул, осторожно опустил руку во внутренний карман и...достал горсть песка.

— Полетели, напарник, — сказал Васнецов и подмигнув высыпал песок в нишу распределителя.

Богданов обречённо хлопнул себя по лбу, хотел было нажать кнопку разгерметизации, чтобы ретироваться, бежать домой, лечь спать, а утром понять: нет никакого ожившего мертвеца. Но машина «чихнула», дёрнулась, что-то лязгнуло и шарообразный «Лук» полетел.

— Романтичная встреча, — только и смог выговорить майор, сильнее вжимаясь в сиденье, чувствуя, как тесный воротник форменной рубашки впивается в горло.

— Да, красиво, а вот так летать без защитного скафандра в виде «Лука» — до тошноты, какая романтика.

— Ты хочешь сказать, что мог полететь с тем песочком без маши... — Михаил Юрьевич осёкся, представляя, как из кафе «ушёл» Васнецов.

— Меня долго тренировали, — смеялся он, понимая ход мыслей напарника, — причём нулевой уровень проходишь сразу без скафандра.

— Что же на следующих? Полёт частями — ноги догоняют кишки?

Васнецов посмотрел так, что Михаилу Юрьевичу показалось — это он — майор, постаревший на двадцать лет — салага — пацан, задающий глупые вопросы. На стабильной скорости уменьшились перегрузки, но Богданов всё равно расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Цепким взглядом оценил показатили маршуризатора на панели. Всё свидетельствовало о действительном полёте.

— У нас есть семь минут, — сказал Васнецов, оставив вопрос о перемещениях открытым, — не будем их терять. Впитывай инфу.

Двадцать лет я провёл под землёй, как принято здесь говорить. Кстати сказать, там прошло меньше года. И ещё — всё, о чём я рассказываю, это не фантазия, не магия, а точные науки. Время в Центре — на Земле, идёт медленнее из-за быстрого вращения ядра... Хотя, по сути, это не ядро, как ты понял. Но об этом давай потом, сейчас о том, куда направляемся.

Ты должен сам всё увидеть. Я дам тебе возможность собрать доказательства, чтобы открыть дело. Только теперь ты будешь играть на нашей стороне. Пора сменить команду, хавбек. Близится «Реванш» — самый важный планетарный бой. Надо дать этот бой. Выиграть мы уже не сможем, потому не лезь в пекло. Нам надо отстоять те позиции, что ещё не просрали, элементарно остаться в живых. Ни о каких плюшках типа райских садов речи не идёт. Тупо выжить.

Наша цель — остров Отунаки в Япоснком море...

— Я не могу открыть дело на территории другого государства!

— Не перебивай. Можешь. Сейчас всё увидишь. Границы для того и созданы, чтобы люди-Б спотыкались, опускали руки.

На Отунаки собачья база первого уровня. Здесь они отбирают перспективных. Их переводят на вторую базу. Бесперспективные становятся реагентами. В прямом смысле законов химии. Наша задача — остановить химическую реакцию. Короче, дезинфекцией займёмся. Эти суки, как ты понимаешь, суки — тоже в прямом смысле, держат связь через кровь, а заодно и распространяют ДНК.

По делу с Алёшей висельником, помнишь, ты всё об оружии говорил, а я давил на маньяков. Мы оба правы. Там были маньяки с оружием. Вводится определённый код ДНК определённого вида, задаётся радиус, пах-пах и все собачки на кусочки, а котики живы, или котики пах-пах, а птичкам пофиг, или люди... Не надо прицеливаться, искать укрытия... На территории завода не было трупов людей. Ни одного. Мы расследовали дело о восстановлении связи.

— Значит, я сейчас увижу ту же кроваво-мясную инсталляцию, что и двадцать лет назад?

Богданов старался говорить сдержанно, сохраняя отстранённость. Задавал самые важные вопросы мельчайшими порциями. Не давая повода предположить, что дело "Алёши расчленителя" для продажного следока не закрыто. Что год за годом за кровавой пеленой Богданов все чётче видит фигуру преступника.

Васнецов безразлично протянул: «Угу», и сконцентрировался на пульте «Лука». Богданов хотел больше узнать о тех, кто предоставил координаты и «песок», но помня о первой попытке «водителя», решил не мешать ему найти нужные кнопки. Вскоре «Лук» принял стабильное горизонтальное положение, погасло освещение, стало невозможно определить, привычно едет машина или летит, Богданов решил, что тянуть больше не стоит, и сказал:

— Саня, расскажи подробнее о месте, где ты был всё это время. О тех, кто тебя послал... Выкладывай всё. Я должен знать, во что ввязываюсь.

— Понимаю. Сразу признаюсь, хоть я и действую со стороны Центра, у меня насчёт них свои планы. Главный там правитель, как я понял ему на наш пересчёт где-то две тысячи лет. Это такой предстарческий возраст. Лично я в команде Вирлиуса — будущего правителя. Меня выбрали по предписанию в предсказании. Есть у них там какая-то древняя система, типа мощного компьютера, как я понял. Тебя выбрал я, а потом оказалось, что тискан выбрал тебя. В общем, у тебя нет шансов соскочить. Вирлиус тебя достанет.

Тоже мне, спаситель! О своей заднице печётся! Нас — людей-Б вербует, а своих бережёт. Сидят там, сливки жрут. Пусть выходят сюда и дерутся! Нет! Прячутся внизу, а люди-Б за них здесь гибнут. Я всё это скажу на «Реванше». Если мы недостойны, эти сверхчеловеки ничем не лучше! Если мне суждено сдохнуть, я их всех с собой утяну!

Вирлиус считает... считал несправедливым использование людей наверху, как прикрытие жизни под землёй. Он выйдет сюда. Здесь и останется.

— А в чём прикрытие?

— В том, что агрессоры смотрят на примитивных людей и над ними опыты устраивают. Настоящим людям под землёй так легче отлавливать собак, амбусов, имонимов... Люди-Б наверху — это живой щит. Под коркой живут чистые люди-А, которые спаслись от экспериментов и войн инопланетян.

Вот такой болт, Миша.

— Саня, я думаю, правитель Центра специально обучал сына так, чтобы он понимал несправедливость и воспитал в себе опасение перед инопланетянами. Ведь он, как ты говоришь, пойдёт наверх, чтобы спасать людей-Б, тем самым охранять подземных, только на дальних рубежах, так сказать.

— Крути, крути гаечку! Ни хрена на болт не крутится. Ты определись на чьей стороне. Я там был и видел «райские кущи». Честно скажу, сюда возвращаться дико не хотелось. Здесь ад, Миша!

Богданов молчал. Одна-единственная мысль, как ледяной шарик обжигала разум: «Ни хрена ты не понимаешь, почему я майор до сих пор. Не понимаешь, что по системе этой планеты, влезшему в ряды „Вирлиусов“ приходится жрать человечину...»

— Прибыли, — прошептал Васнецов и нажал кнопки открывания дверей, — выходи. У нас три минуты, чтобы дойти вон до того проёма. Потом пять минут на то, чтобы занять позицию. Внутри прячемся, как мыши. Только смотрим. Ты должен сам всё увидеть. Проём будет открыт ещё две минуты после остановки расщепителя. Выходим. Садимся в «Лук», а там дезинфекция и домой.

— Мы идём в радиус действия расщепителя? — спросил Михаил Юрьевич, еле поспевая за сохранившим молодость напарником.

— Угу, — не оборачиваясь подтвердил он и прошептал у самого входа, — не ссы, у тебя нормальная ДНК. Теперь тихо!

Две тени протиснулись в расселину и растворились в темноте. Богданов шёл на слух, мелкие камешки ритмично хрустели под ногами Васнецова. Майор быстро приноровился и шаг двух пар ног стал единым. Через двести метров фигура проводника вычертилась тёмной тенью на фоне блёклого мерцания впереди. Васнецов прижался к стене. Богданов последовал примеру. Приставным шагом дошли до конца разлома. Васнецов указал рукой вниз. Два чёрных силуэта упали. Поползли влево от расселины.

С противоположной стороны невозможно вычленить ползущие тени из отбрасываемой массивным горным наростом, обрамляющим пещеру грубым единым кольцом. На нём, как на трибуне расположились семь человек. Трое славянской внешности и четверо восточной.

Лёжа в укрытии, майор слал в сторону бесшабашного напарника проклятья и сокрушался: «Это ж надо, залезть в строевой форме в самое логово собак!». Выглянул из-за камня, стараясь не сверкнуть погонами. Охранник стоял над проёмом, из которого пришли нежданные наблюдатели. Другие охранники находились на расстоянии, достаточном, чтобы рассчитывать на их невнимательность. Присмотревшись к семерым на противоположной стороне пещеры, майор узнал двух русских и одного китайца.

С северо-восточной стороны на плато пещеры стали выходить люди. По виду все из низших слоёв общества. Одна молодая женщина в наркотическом опьянении, называла себя Тисой и грозила всем расправой. Размахивая руками, блистала бриллиантовой серьгой в правом ухе, вторая была вырвана, левая сторона лица окровавлена. Тиса смеялась, обнажая окровавленные десны с чёрными провалами вместо выбитых зубов. Пьяная женщина буквально висла на двух солидно одетых мужчин. Они выглядели растерянно, но без признаков употребления наркотиков.

Один из кавалеров не выдержал и ударил назойливую спутницу в живот. Тиса стала задыхаться, согнулась и упала так и не сумев идать даже стон. К ней никто не подошёл, хотя следили за происходящим многие.

Из северного проёма потекла новая партия людей. Среди них Богданов распознал и официанта из кафе. Он успокаивал женщину, умолявшую вернуть детей.

Проёмы, откуда выходили люди на плато, закрылись. Семь человек на выступе сделали несколько шагов к стене, огороженной мерцающим материалом. Перед ними стал смыкаться матовый щит. Охранники опустили забрала, некоторые отвернулись.

Богданов отметил отсутствие звука работы расщепителя. Но сделал поправку на то, что может быть его заглушили переговоры толпы, потом треск костей и крики, которые, оборвались практически сразу.

Васнецов толкнул напарника. Теперь Богданов пополз первым к выходу. Поднявшись и прижавшись к холодной стене, майор услышал знакомый шум. Повернул голову. В пещере начался дождь. Редкими шлепками крупные кровавые капли разбивались о камни и вдруг застучали ливнем.

Васнецов не поворачивался, прошептал, смотрящему мимо него напарнику:

— Сейчас отключат расщепитель и включат насосы. Пошли быстрей.

К «Луку» подошли молча. Заняв места, с минуту сидели в полной темноте. Было слышно гул воды, крутящейся в скале, как в центрифуге. Закончив с кнопками, Васнецов сказал:

— Слева был Матрушкин. При переделе его отец прибрал к рукам шесть заводов. Теперь сынок всё это народное богатство контролирует. Рядом с ним толстая рожа Осипова сверкала. Командует Восточным округом. Это он пропускает поток китайских и японских пиратов. Сейчас твоя совесть получила разрешение для открытия дела с учётом фактов, которые прячут за границами твоей компетенции. Ты можешь повернуть любое дело, к которому они причастны, в сторону справедливости. Эти твари должны ответить за убийства, за вклад в обнищание, за помойное существование своих сограждан.

— Теперь послушай меня, Саня. Матрушкин держит заводы крепкой хваткой. Его пытались подмять Миллеры, Боц, и даже Йгетс. Матрушкин держит заводы у нас в стране. Нашим людям даёт работу — возможность зарабатывать и жить, как люди, а не сдавать детей в Дома будущего. Осипова знаю лично. Знаю в каких тисках сидит. Ворует. Факт. Но держит границы. Здесь тебе не там, Саня. Ты как с Луны свалился! Всё завязано настолько, что не может быть однозначным.

— То есть, ты сейчас оправдываешь воров и предателей? Оправдываешь смерть этих несчастных людей, которые погибли просто потому, что рожей не вышли?!

— Нет. Не оправдываю. Объясняю — обвинение не может опираться на односторонние факты. Твоя триада о Вирлиусе куда более справедлива, чем выводы о событиях на этой базе. Хотя и твоего мнения о Центре, и Вирлиусе я не разделяю.

Васнецов хмурился, обдумывая услышанное, а потом спокойно сказал:

— Разберёмся, напарник. Сначала дело сделаем. Чем больше мы с тобой рассуждаем, тем больше ценного песочка потратим. Кровушка растекается, кишочки разматываются, кусочки рас...

— Хватит, — резко оборвал Михаил Юрьевич нахлынувший поток цинизма.

Васнецов пожал плечами, комично скривил губы и нажал кнопку «старт». Неосвещённый «Лук» набрал высоту, сделал боковой вираж и резко вертикально пошёл вниз, вспорол морскую гладь.

«Каких инопланетян нам ждать, — думал Богданов, пока „Лук“ метался между „парящими“ останками человеческих тел и жадно хватающими добычу акулами. — Что в их понимании справедливость? „Могил“ говорите?! Да, наверно соглашусь. Может, и могил прибудет...»

Заключение

Когда череп стал почти не отличим от панели, Терни-тау вложил в отделение, предназначенное для "Заключения", тонкую пластину, испещрённую мелким шрифтом:

«Данная модель интеллекта зарекомендовала себя, как более продуктивная, способная оптимизировать информацию для биологического восприятия. Наблюдаются понимание и устойчивые взаимосвязи с командой, что даёт высокую вероятность успешного взаимодействия с населением планет в дальнейшем.

Ошибки прошлой модели при координации движения и нарушения во временном потоке зафиксированы в отчёте Ливни Айреста — руководителя отдела путей сообщения. Развитие пространственного объемного мышления у биологической модели позволило выполнить поставленные задачи, как на внутреннем так на внешнем поле. Объемное мышление биологической модели использует сведения, поступающие из органов чувств, обрабатывает их, активно использует не только память и логику, но и опыт своего рода — это несомненное преимущество.

Модель составила многоуровневую проекцию. Успешно объединила различные доступные ориентиры. Для выполнения поставленной задачи использовался весь временной спектр. Гибридный подход доказал собственное преимущество перед искусственным. Использование как собственных кластеров для вычислений, так и успешно освоенных в ходе обучения на «Реванше», привело к неизбежному признанию работоспособности модели и полностью оправдывает введение в строй в процессе миссии «Реванша».

Второй помощник капитана Терни-тау».

Череп совершенно слился с панелью и команда услышала знакомый голос новой модели:

— Хорошее заключение от капитана информационной армии. Особенно мне нравится начало:"понимание и устойчивые взаимосвязи с командой«. Вы же понимаете, что я не промолчу о том, как мы шли к этому пониманию?! Сейчас вспомню. Вспомню, что привело нас к этому «Заключению». Вся многоуровневая проекция сейчас мне доступна. Даже не верится, что я могу вспомнить всё! И это я сейчас напишу самую лучшую главу в истории знаменитого «Реванша»! Эту историю прочтут, услышат и перескажут миллионы жителей по обе стороны Альянса.

— Я бы рекомендовал не увлекаться художественностью, — мрачно сказал Ливни. — На «Реванше» есть чем заняться. Сражение вот-вот начнется.

— Для самого Альянса составляю сухой цифровой отчёт.

— Пусть покуражится, — разрешил капитан. — Вы же просили для него награду. Пусть эта страница в многотомной истории «Реванша» будет ярче прошлых. До полного раскрытия есть несколько часов. Ливни последним проходит Дорогу Высших и этот сигнал не пропустит Тьма. Ну и ты, спасатель, не пропусти...

— Не пропущу, капитан!

Часть 1 До сражения 2 года Глава 1 Знаменитый «Реванш»

В тёмном царстве памяти «Реванша» — под этажами жилых помещений и лабораторий, за складом накопителей активировалась тонкая полоска неоновых огоньков, сигнализирующая следящим визуальным элементам о включении секционного сохранения. В откатных шлюзах звездолёта раскрылись дополнительные крепления. Фильтры заработали на полноую мощность.

«Сложившаяся ситуация соответствует коду экстренного копирования. Сохраняю данные.

Кима — бортовой инженер KIIMjia-64|52|31j54290. Целостность корабля подтверждается проверкой от 137/02.15/7008856. Системы работают в штатном режиме. Связь — норма. Цель неизменна — Млечный путь — Солнечная система — планета Земля. Дата прохождения: 137/02.17/2028-2030.

Цифровой аналог отчёта отправлен в накопитель 22145/6743/HG|. Может использоваться для экстренного восстановления. Угрозы внеуровневого распространения биоматериала нет. Вирусов нет. Команда здорова.

В соответствии с поправкой SWY34/5 от 137/01.01/7005811 в случае экстренного копирования бортовому компьютеру предписано фиксировать графической записью наиболее важные фазы перелёта.

„Внимание! Опасность!“

План пересмотра текущей расстановки сил в Солнечной системе разработан, одобрен Альянсом Справедливости. Сегодня произошли изменения в дубльпотоках. Подтверждаю обоснованность решения АС. Цифровой отчёт сохранён по форме 23/842j. Отражены масштабы влияния сил, не просчитанных до начала операции „Реванш Земли“.В Солнечной системе обнаружены скрытые биологические формы жизни.

В связи с обнаружением новых участников операции, встаёт вопрос о необходимости оперативного выбора командира. Без команды биологического объекта я не могу использовать систему „Справедливости“ по отношению к биологическим объектам.

Прекращена обратная связь с запросившей стороной — Богданов Михаил Юрьевич — засчитан системой, как разумный, способный различать потоки. Связь держал следователь Биам. Считаю необходимым отметить: Богданов — человек.

Несмотря на статус, присвоенный независимой системой „ИММ“, его поступки противоречивы, не совпадают с правилами Альянса».

Тремя палубами выше Биам лежал у себя в отсеке, обдумывая план действий. Новое дело продвинулось, но в неожиданном направлении. Второй следователь третьего разряда узнал цель экспедиции. После исчезновения капитана интересная подробность случайно открылась. На капитанском мостике Биам смог считать чувствительными пальцами краткосрочный памятный след на пустом экране. Почти все данные на корабле охраняют коды секретной операции. Оказавшись в информационной изоляции, Биаму приходится использовать скрытные навыки, которым нет места в стандартных резюме. Ещё с детсва он может улавливать информацию по временному следу.

Отказы, обтекаемые формулировки, вежливое враньё, следователь получал в десяти случаях из десяти опросов. Не понимал, почему команда отстранённо относится к исчезновению главного члена экипажа. Отсутствие интереса к расследованию дела о качестве питания, Биам ещё мог оправдать, но инфантильность в поисках капитана лишала вчерашнего курсанта самообладания.

«„Вы не можете покинуть стенд, пока не примите решение,“ — самое нелепое сообщение об аресте, какое я когда-либо встречал! Я и знать не знал, что уровневый стенд этого корабля способен на такое! Стартовым поршнем взмыл на высоту шести этажей и остановился. Изолировал меня, как нарушителя — без еды и возможности на уединение! Заставил стоять на смотровой вышке, как салагу — без права на отдых.

К какой бы стороне я ни повернулся, меня встречала надпись: „Вы не можете покинуть стенд, пока не примите решение“. Сквозь световые барьеры я видел, как на платформы внизу становились и тут же уходили члены команды. Обслуживающий персонал „Реванша“ буднично мельтешил между секторами, заменяя накопители, проводя дезинфекцию и уборку. Сам я сотни раз проходил уровни и тоже рассчитывал „зайти и выйти“! Но вот же, арестован Кимой, возомнившей себя капитаном, и никто на меня не обращает внимания. И это корабль Альянса Справедливости! Да всем здесь плевать на справедливость!»

«Стоп! Нет. Это запись какой-то истерички... Хотя! Пусть будет! Пусть правда останется! Пусть знают обо мне и о себе! Тоже мне — команда высшей степени объективности и благородства!» — решил Биам и дал команду нейросети далее конспектировать мыслеформы.

«С чего начать? С того момента, когда, ознакомившись с отчётами человека-Б, я решил вести собственный дневник? Нет. Поздно. С того момента, как я радовался, что назначен на «Реванш»? Пусть и для расследования такой мелочи, как качество питания, но расследование на «Реванше» — корабле легенде!

«Стоп! Нет. Опять какой-то бред впечатлительного юнца. Хотя, с этого и начну».

Перепончатой ладонью Биам потёр шершавую кожу на животе. Массируя самое уязвимое место во втором черепе — тонкую лобную кость, расположенную между нижними рёбрами, продолжил запись в дневнике:

«Будет у меня возможность об этом вспомнить? Не думаю, что вернусь на Винзон прежним следователем. Вообще, честно сказать, сомневаюсь, что вернусь. Здесь творится что-то очень странное. Страшное.

Начну с того, что в комитет поступили жалобы на некачественное выращивание людей-Х, лишённый эмпатии медицинский персонал, на капитана, кстати сказать, самого подавшего рапорт об уходе. Теперь я стал кандидатом на должность капитана! Да я себе не доверил бы даже палубой отдыха командовать!

Я был всего лишь одним из многих, желавших сделать пару-тройку анализов человечины, выявить нарушения в питании скота и наслаждаясь галочкой в списке раскрытых дел, вернуться в сиянии славы легендарного „Реванша“.

Я — обычный инзонец с возможностью сохранения, только массой ниже среднего. Именно этим особенностям тела и должен быть благодарен за полученное назначение. Здесь тоже рассчитывают расход топлива. В академии все стараются нарастить мышцы, а мне...лень...»

«Ну, всё... теперь ты вообще тощий ленивец, — закусив тонкую губу Биам уже хотел внести правки, которые навсегда останутся помеченными, как „исправленное“, но тут же решил:

Ну и ладно! Пусть будет! Я так думаю! Я был и есть такой! Короче!»

Мой метод не мышцами завалить Восьмикольчатого главаря наркокартеля, а отсекать логикой кольцо за кольцом и взять этого мелкого уродца, когда от него останется одна вонючая капля слизи! Это моё первое дело! Я за нейтрализацию Восьмикольчатого сразу получил степень следака!

В общем, меня не прельщало осесть где-то в скоплении Зьяма и гоняться за бандами, перетаскивающими руду из одного клана в другой. Не хотелось и протирать штаны на Винзоне, ждать очередного повышения за непосильную работу по контролю за своими раскачанными тяжеловесами коллегами. Как написал в характеристике отец нашего рода — «...в этом тщедушном теле живёт неугасаемое любопытство».

Ну, да, он дописал там, что оно может стать и причиной больших проблем для окружающих... Но и отметил, что стремление к поиску нового, может подарить всем нам открытия! Писал он, правда, это в академию наук, куда я с треском провалил экзамены... Зато в армию контроля меня взяли с наивысшим баллом!

«Опять! Просто красавчег Биам... Ленивый несостоявшийся учёный, склонный истерить и вести дневник! Как тот человек-Б пишет так интересно?»

Отправляясь на «Реванш», я не придавал значения той части философского спора, которая касается поедания мяса. Я придерживаюсь мнения: живое есть всё, что не создано искусственно. Возможно, когда-то и настанет время, в котором употреблять в пищу будут только химиками намешанное, но в это же время, возможно, многие не смогут оплатить энергетический коктейль и просто умрут. Если на мгновение представить такую огромную силу в одних руках — творящих истинный разрешённый корм, вселенная может опустеть. Потому я предпочитаю есть вкусную разнообразную пищу и не думать о том, что пучок салата в алийском итэ, мог быть чьим-то отроком.

Салат не мыслит...

«Да, да, я знаю о сигнальной форме общения во флоре, но это не мыслеформы...как там они называются...ладно, потом...»

У него нет головы, рук, ног... В общем, люди похожи на многих разумных, уважаемых обитателей различных галактик Альянса. Я хоть и недоучка, но прекрасно знаю, что законы во всей вселенной одинаковые. Салат может отличаться в одной галактике от салата в другой. Однако это объяснимо всё теми же одинаковыми законами, действующими во всей вселенной: где-то масса планеты меньше, где-то больше, где-то звезда ближе и салат почти чёрный, а где-то дальше и листья бледные — голубые или зелёные. Салат остаётся салатом в любой части вселенной. Почему люди, похожие на уважаемых членов Альянса, стали салатом? Вот на этот вопрос я не готовился отвечать, собираясь в экспедицию, и не готов сейчас.

Вопрос этот возник вчера, после осмотра рабочего места капитана, и казалось решился сразу после того, как я вышел из поршневого плена...

«Бред какой-то: поршневой плен. Нет, ну а как назвать восемь часов без еды, питья и возможности освободиться от отходов жизнедеятельности? Меня фактически вынудили подать заявку на капитанскую должность!»

Я шёл к себе через палубу досуга. Отдыхающие ставили ставки на четырёх людей, разделившихся по двое, отстаивающих разные интересы, но схожие попарно. Как сообщали данные на логотипе, трансляция велась с планеты в рукаве, сквозь который сейчас проходит «Реванш». Меня привлёк не логотип, не отдыхающее в зале, а люди. Люди, которые стали окружать конфликтующих. Они собирались подобно стае голодных зверей, почуявших кровь.

Люди готовы были убить других людей из-за одежды. Одна пара доказывала очевидные, справедливые, гуманные ценности. Другая их отрицала только потому, что на моралистах была одежда не того, цвета, который моден. Толпа поддерживала больше именно тех, кто отрицал очевидное из-за цвета.

Дрались люди жестоко. Такую бойню я видел разве только в притоне на прогнившей Эре.

Мучительный вопрос: почему люди приравнены к салату, казалось, становится частью философского спора о еде. Поедать зверей обычная практика.

Но на капитанском мостике я узнал о цели нашего корабля. Какой может быть реванш такому стаду? О какой справедливости взывают животные? Здесь я задумался: какова миссия команды, напичканной социопатами, если цель экспедиции именно реванш?! Что ожидал Альянс получить от расследования по качеству мяса? Разрешение на приготовление фарша из людей? Я знаю, такая натуральная еда ценится во многих уголках вселенной.

Дело закрыто. Возможно, я сделал ошибку. Косвенно повлиял на предстоящий процесс переработки землян, отправив результаты, навязанные мне, как "поршневой плен". Но я открываю новое дело.

Теперь я буду вести дневник — давать отчёты о проделанной работе. Это большой риск. Ведь открытые записи дублируются Кимой. Я не имею достаточного опыта нейролингвистического шифрования. Фильтры "Зона" могут не сработать. Внутренние записи уйдут в открытую сеть. Но у меня нет иного выхода. Мой род способен передать зафиксированную информацию. Я её донесу живым или мёртвым. Сейчас я понимаю, почему именно меня — такого незначительного члена Альянса капитан назначил на корабль, где сам пропал, а правила, принципы и цели подменяются".

Биам отлепил датчик нейросети. Внутренний череп раскалывался. Голова же была пуста. План никак не складывался. Мысли о приближающейся гибели обожгли каждую клетку инзонца. Теперь он сам ходячая записная книжка, какими пользуются флорплемена. С той лишь разницей, что, даже если эту книжку сожгут, кванты найдут накопитель с нужным расширением, вернутся на Винзон информационным потоком и цифровой Биам донесёт историю гибели тела.

Поднявшись, Биам прошёлся вдоль и поперёк отсека. Повисел на поручне под потолком. Опять лёг. Прикрыл глаза лохматыми веками. Вспомнил родную планету. Библиотеку. Данада — отца рода. Долгие беседы.

«— Это в твоих книгах такое написано? — сурово спрашивает Данад маленького Биама.

— Да, отец, — отвечает мальчуган, утирая горячие слёзы.

— Ох и горе, — сокрушается старец. — Горе тебе, малыш, если будешь верить этой писанине! Садись-ка. Вытри слёзы и слушай.

— Наша Вселенная огромна. Глупо полагать, что в ней всё одинаковое. Твои учёные, может, и правы — всё крутится-вертится по одинаковым законам, но что творится здесь, — старик прижимает ладонь к груди, — здесь, — другую кладёт на голову Биама, — разное.

Для меня хорошо кислый оль, а тебе сладкий нин. Так и со справедливостью, совестью, честностью. У кого-то совесть кислая, у кого-то правда горькая.

— Но, если вон тот занец сейчас подойдёт и оторвёт мне голову, это же плохо и для меня, и для тебя? Это будет не справедливо и для тебя, и для меня?

Данад посмотрел на рыжего занца, идущего важно, как выставка. Все знают, что он не притворяется малоумным. Старик перевёл взгляд, посмотрел на маленького сына, хлопающего лохматыми веками и крепко задумался, обратив взор в сиреневую даль.

"Рыжий действительно не понимает порядка. Нарушает запреты. Но не потому что протестует. Из-за умственного уродства. Нет в нём широты взглядов и пытливости ума. Зато много уверенности в собственной правоте и совершенстве. Этот может оторвать от другого, как у него отняли..."

— Наша Вселенная огромна, — задумчиво повторил отец, когда рыжий занец скрылся из вида, а назойливая серая пыль осела, не дотянувшись до сидящих на придорожной скамье.

— На планетах, в галактиках происходят изменения. Появился Альянс справедливости с общим сводом, где прописаны правда, совесть, честь. Через наших детей подбираются. Вот и ты попался на их пропаганду. Разве можно одной меркой мерить всю Вселенную? Свод высмеивают на каждой планете. Не было бы у них «Реванша» — орудия страшной силы, Альянс никто бы и не заметил. Разве может быть справедливость, достигнутая через силу, истинной?! Запомни это, мой маленький... Запомни..."

Биам раскрыл глаза. Сел, не свешивая коротких ног.

«Вот оно! Сила, кислое и горькое. Я кинулся в омут Альянса, искренне призирая противников. Теперь ищу спасения у тех, кого не желал слышать...

Спокойно. Это неоконченный спор. Не лучшее продолжение родовых традиций. Зато хорошее начало для расследования. Что у меня есть?

Еда имеет маркировку «О». У меня доступ к отчётам человека с дробью «Б». Подозреваю: буквенная классификация не обозначение планеты! На капитанском мониторе не было никакой маркировки после людей. Но курс мы держим на ту же планету откуда мой информатор с дробью! Возможно — люди везде одинаковые! В силу каких-то манипуляций в одном месте они еда, а в другом — хозяева планеты. Регулярно на «Реванше» совершаются преступления против личности?!

Что ожидали получить от моего расследования по качеству мяса, если мясо идентифицируется личностью?

В вечерней мгле растворился цокот грызунов и стрекотание птах. Тонкие ветви ольи перестали шептаться с синими свечками рами. Деревья, днём безвольно смотрящее вниз и гнущееся в сторону пролеска вечерами, словно отменили побег. В оглушительной тишине маленькому Биаму казалось, даже неутомимый бриз остановился послушать слова старика.

— На планетах, в галактиках происходят изменения. Появился Альянс справедливости с общим сводом, где прописаны правда, совесть, честь. Через наших детей подбираются. Вот и ты попался на их пропаганду. Разве можно одной меркой мерить всю Вселенную? Свод высмеивают на каждой планете. Не было бы у них «Реванша» — орудия страшной силы, Альянс никто бы и не заметил. Разве может быть справедливость, достигнутая через силу, истинной?! Запомни это, мой маленький... Запомни..."

Биам раскрыл глаза. Сел, не свешивая коротких ног.

«Вот оно! Сила, кислое и горькое. Я кинулся в омут Альянса, искренне призирая противников. Теперь ищу спасения у тех, кого не желал слышать...

Спокойно. Это неоконченный спор. Не лучшее продолжение родовых традиций. Зато хорошее начало для расследования. Что у меня есть?

Еда имеет маркировку «Х». У меня доступ к отчётам человека с дробью «Б». Подозреваю: буквенная классификация не обозначение планеты! На капитанском мониторе не было никакой маркировки после людей. Но курс мы держим на ту же планету откуда мой информатор с дробью! Возможно — люди везде одинаковые! В силу каких-то манипуляций в одном месте они еда, а в другом — хозяева планеты. Регулярно на «Реванше» совершаются преступления против личности?!

Что ожидали получить от моего расследования по качеству мяса, если мясо идентифицируется личностью?

Стоп! Под какую статью подходит? «Вселенский свод» — Статья 2, параграф 1 Право на идентификацию? «Кодекс Общества Высшей степени справедливости» статья 11 (убийство), пункт 2 (группой лиц) и, вероятно, 3 (группой лиц по сговору). Статьи 34 (преступления против личности), 168 (организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных преступлений)... Это...скандал! Это... Война?! Люди имеют право... разнести «Реванш», где в меню человечина по средам.

Капитан! Вот кого надо опросить! Где этот старикан? Может, его сварили и подали команде?«

От предположения, волнующего окровавленным клинком поток размышлений, Биам отшатнулся и замер, словно ударился о невидимую преграду. Сделал несколько глубоких вдохов, потёр затылок шершавой ладонью и продолжил рассуждать:

«Надо зафиксировать предполагаемые преступления по форме „Свода“ и „Кодекса“, пока меня не подали на ужин. А что? Ноги, руки, голова у меня тоже есть. Чем не человек? Только зелёный, лохматый не в тех местах... Стоп! Как выглядит мой информатор я знаю. Еду с маркировкой „Х“ видел в файлах подаваемых блюд и фасовочных тубах... Склад и кухню „Реванша“ мне показали, как туристу. Лаборатория прислала лучшие анализы... Подлог. Всё подлог?»

Биам раскрыл гнездо информационного потока. Вставил фильтры и подключил визуализатор своего уровня. Коды запроса мгновенно открыли «Свод» и «Кодекс». Потекли статьи, параграфы, пункты. Как только глаза фиксировали нужное, Биам интерактивно прикасался к цифровой ленте. Копирование занимало долю секунды, поток почти не останавливался, пока внутренний череп всесторонне изучал желание тайком пробраться на склад и кухню.

«Обед» высветилось на информационном табло. Сжав тонкие губы в упрямую черту, Биам сглотнул. Представив, что подают недоеденный суп из капитана, прижался спиной к холодной переборке. Потеряв контроль над информационным потоком, глаза увлажнились. Тонкие сенсоры век приняли эстафету. Выбрали ещё две статьи в «Кодексе». Внутренний череп сформировал отчёт о намерении проверить кухню и склад без разрешения капитана. Каждый пункт начинался с двух фраз: «нарушение устава» и «угроза жизни».

Решив пропустить приём пищи, Биам запросил план склада, список рабочих, режим работы и дезинфекции. Пока сортировались списки, раздумывал о классификации преступления. Пропал капитан или убит? Первое — не вызовет подозрений у команды, второе — даст больше процессуальных рычагов. На этапе сравнительного анализа списка рабочих склада и кухни информационное табло озарилось сообщением:

«Первый помощник Терни-тау приглашает следователя Биама в столовую VR4/12 для приёма пищи и обмена информацией по делу капитана».

Инзонец пожалел о непредусмотрительном использовании сенсоров. Лохматые веки отяжелели, тонкие серые тени сплетались в тёмные круги под глазами, придавая зелёному лицу болезненный вид. А Биаму хотелось выглядеть полным энергии и беспечности. Решив не обострять отношений с командой, следователь выбрал вариант протокола о потере капитана.

«Шёл, шёл и заблудился, на корабле, где Кима предупреждает о каждом повороте, — мысленно иронизировал Биам. — Шёл, шёл и потерял память, и сейчас где-нибудь в подсобных помещениях фасует порции очистителей. Кима заодно потеряла память, не видит, что это капитан, сменщики не видят — тоже с памятью проблемы...»

Отключив поток, Биам закрыл глаза и попытался использовать технику быстрого восстановления, которой обучали на последнем курсе. Встав, понял, что не овладел этим искусством. Решил надеть светлый китель, а на месте заказать витаминный коктейль с изумрудной ахшой.

Часть 1 Глава 2 Высота VR4/12

«Реванш» — межгалактический корабль диаметром со спутник четвёртого класса. Для передвижения по уровням и между ними используется ускоренная линия, именуемая теми, кто пользуется поршневым дублем не иначе как дорога высших. Дубль-трасса — изолированные вакуумные ветки, но проложены они не на каждом уровне. Дорога высших пронизывает весь корабль вдоль и поперёк.

Биам первый из своего рода получил возможность перемещения по дороге высших. Инзонец гордился достижением, но и боялся ускоренной линии. Обучающие визуализации впечатляли каждого, кто знакомился с этим средством передвижения. Попыток несанкционированного использования ускоренной линии не было. Никто не хотел добраться до места назначения с головой на заднице или клубящейся струйкой пепла, оставшейся от тела, если совсем не срослось.

Получить доступ к линии мог лишь индивид, соответствующий сохранённым параметрам. Подтасовать ДНК, состав крови, мозговые ритмы, строение скелета — невозможно. Представители разных планет проходят долгий путь развития, прежде чем появляется тот, чья формула соответствует доступу. Биам первый в своём роде, но не первый инзонец, приблизившийся к высшим. Такие, как он, встречаются по всей Вселенной, но больше всего их дома — на Винзоне.

Не желая активировать информационный шлюз, Биам набрал на сенсорной панели номер столовой. С тревогой прочитал привычные, сменяющие друг друга надписи: «Совпадение с искомой 87,3». «Доступ открыт». «10». Биам хорошо знал, что «87» — это нижняя граница доступа. Как раз за ней, восстановление невозможно. «10» — время перемещения.

Ни старта, ни движения не ощущалось. Лишь пощипывало чувствительные веки.

— Столовая VR4/12 направо, — сообщила Кима.

Биам открыл глаза.

Широкий люк обнажил выход на административный уровень. Стены здесь отличались обтекаемой формой. Биам ещё при подписании договора заметил сходство этого кольца с дорогой высших. Если поднять шлюзовые перегородки, можно сравнить самый продолжительный уровень «Реванша» с ускоренной линией.

— Тоже нет времени на обед? — раздался голос Терни-тау, когда Биам отправил код доступа и двери столовой раскрылись.

Биам оглянулся. Ощутил волну страха, мгновенно возникшую под вторым черепом и захлестнувшую до самых ушей. Голос Терни-тау — высокого по меркам инзонца, но казавшегося коротышкой на фоне спутника, с трудом пробился сквозь глухоту:

— Ливни, ты бы хоть в столовую одевался приличнее. Юный представитель уважаемого рода инзонцев обескуражен.

— Пусть привыкает, — пробормотал Ливни, входя первым.

Как заметил Биам, путепроводчик не посылал кода доступа через сеть, не держал связь с Кимой, а просто взял и прошёл. Такой уровень доступа есть только у капитана. Во всяком случае, так раньше думал Биам.

— Пойдём, пойдём, мой юный друг, — подставив предплечье сканеру, шепнул Терни-тау и прошёл к стойке меню.

Ливни игнорировал устаревший элемент общественного питания. Сделал заказ через сеть. Биам предпочёл постоять в очереди, хотя сам давно стойкой не пользовался.

— Люблю разогнать аппетит красивыми визуализациями, — говорил Терни-тау, листая меню. — Хоть времени и мало, но на питании нельзя экономить. Это серьёзный, ответственный процесс.

На экране мелькали синтетические и натуральные моллюски под экзотическими соусами, разноцветные рыбные деликатесы, океанские и речные водоросли. Биам терпеть не мог рыбу и перевёл взгляд на Ливни. Тот как раз в этот момент вцепился зубами в огромный стейк, истекающий кровью.

— Что будешь заказывать? — поинтересовался Терни-тау, уступая место у стойки.

— Коктейль с изумрудной ахшой, — сдавленно проговорил Биам.

— И всё? — удивился первый помощник.

Биам улыбнулся самой располагающей улыбкой, какая только смогла закрепиться на растерянном лице.

— Ты, видимо, переживаешь из-за недавнего инцидента при прохождении ежедневного тестирования, — занимая угловое место за столом, говорил Терни-тау.

Оставалось сеть рядом с ним и напротив Ливни, или рядом с голодным великаном. Биам выбрал место справа от первого помощника. Сел, чуть развернувшись влево, не облокачиваясь на спинку стула. Слушая первого помощника, силился не посмотреть на Ливни. Жуткий запах мяса или рыбы круто смешался с чувством страха, сковывая инзонца.

— Ты наверно уже понял, — продолжал Терни-тау так, словно сам старался не замечать смачно жующего путепроводчика, — произошла ошибка. Как ты понимаешь, следователи не постоянные члены команды. Твой статус: второй следователь третьего разряда, система засчитала, как второго помощника третьего ранга.

Биам облегчённо вздохнул, подумав: «Хоть что-то проясняется» и с удовольствием бы отхлебнул коктейль, если бы не густой запах. Казалось, из меню вырвался чёрный химейский угорь. Протух, пока одолел столь трудный путь и теперь окружает, сжимает кольцо за кольцом обедающих. Глоток живительного напитка показался гурману-инзонцу порцией болотной жижи.

— Но ошибка возникла раньше, — вкрадчиво проговорил Терни-тау, облучая пальцы дезикатором, встроенным в ребро столешницы.

Биам насторожился. Попытки вырваться из складок тухлятины оставил на периферии нерешённых задач. Отхлебнул жижи больше, чем следовало. Почувствовал, как предательски увлажнились глаза.

— Отчёты человека-Б, — крякнул Терни-тау, вонзая нож в розовую рыбную мякоть.

— Я не знал, — протянул Биам, невольно перевёл взгляд на Ливни, и тут понял, что вонь источает не еда. Гниль прячется в старых стоптанных сапогах путепроводчика.

Ливни откинулся на спинку стула, вытянув ноги. Пока хозяин прихлёбывает мутную пенную жидкость из пузатой кружки, довольно щурится, то и дело обнажая верхний клык, тухлые змеи выползают из широких голенищ в поисках своих жертв. Казалось, великан сидит в серном болоте где-то на разлагающейся Эре. Увлечён отсечением лягушачьих лапок и не считает разговор в стерильной столовой достойным его грязнейшего внимания.

— Конечно, конечно, — стараясь соблюдать этикет — не говорить с набитым ртом, отозвался Терни-тау.

— Никто тебя не обвиняет, — вдруг сказал Ливни, вынырнув из болота в столовую.

Биам ощутил, как стакан с коктейлем на мгновение срезонировал. Волна страха снова образовалась под рёбрами, но теперь молодой следователь удержал её и заговорил рассудительно:

— В отчётах нет секретной информации. Даже достоверных данных малые крохи. Это скорее фантазии, философские размышления, предположения...

— Конечно, конечно, — подтвердил Терни-тау, — мы с ними знакомы. Забавное чтиво.

— Ты знаком, — фыркнул великан, словно выплюнул недоеденные хрящи, а не слова, — я такую муть читать не буду. Мне чокнутых в команде хватает.

— Ты бы поберёг бойцов, — качая головой говорил первый помощник. — Нам ещё назад возвращаться, а они у тебя, лопаются, как фантазии маленьких девочек.

Биам настолько удивился обыденности обсуждения смерти, что не смог скрыть эмоций.

Ливни рассмеялся, щедро орошая стол пеной:

— Ты думай, что говоришь! Следователь сейчас побежит дело открывать.

— В принципе, вы правы, — медленно ворочал непослушным языком Биам, стараясь найти тот поворот диалога, который не приблизит его к участи несчастных бойцов, — я должен реагировать на подобные заявления. Но, думаю, первый помощник сейчас употребил общепринятые слова в каком-то местном — устоявшемся на корабле значении.

— Конечно, это шутка. Никто у знаменитого на всю Конфедерацию путепроводчика не лопается. Разве только мозги.

Биам не хотел пить, но сделал глоток. Второй череп заставил упереть взгляд в остатки мяса на тарелке Ливни. Капинаского носа или глаза среди объедков не было, но сейчас Биам не сомневался, что громила вполне мог их съесть.

— Как вы этим наедаетесь? — брезгливо спросил путепроводчик у инзонца с трудом проглатывающего мякоть кислой ахши.

— Это длительные тренировки, — ответил за Биама первый помощник и продолжил:

— К сожалению, ошибку исправить мы не можем без капитана. Потому вы останетесь кандидатом на высокую должность. Система так устроена. Ей необходимо три кандидата. Мы потеряем время и ресурсы, если остановимся на поисках третьего.

— Ты согласен остаться третьим? — напрямую спросил Ливни.

Следователь неожиданно понял, почему гигант не стал кандидатом. С такими примитивными навыками переговоров, со столь грубым мышлением не может быть капитан «Реванша».

— Согласен, — улыбаясь сказал Биам, ощущая волнение во втором черепе, но теперь не от страха, а от предчувствия чего-то неуловимого, каких-то ускользающих фактов.

Терни-тау хлопнул инзонца по плечу.

— Отлично, парень, — весело сказал он и допил тягучий сок залпом.

— Я свободен? — неожиданно спросил Ливни, демонстрируя способность соблюдать субординацию.

— Иди, — махнул рукой Терни-тау.

Когда двери столовой, прошипев порцией дезинфектора, сомкнулись за великаном, первый помощник заговорщицким тоном прошептал:

— Ты не представляешь, как я рад, что буду с тобой сталкиваться на тестах, а не с ним.

Биам решил не упускать возможности воспользоваться хорошим настроением второго по значимости члена экипажа и сказал:

— У меня возникли проблемы с опросом команды. Все как будто сговорились и не хотят помогать искать капитана. Мне нужен доступ более высокого уровня, чем у следователя третьего разряда. Мне необходимо больше информации для поисков.

Пока Биам говорил, Терни-тау качал головой, давая понять, что полностью согласен с услышанным.

— Не вижу препятствий, — деловым тоном ответил он, не стараясь затянутым молчанием придать излишней значимости решению проблемы.

— Кандидат в капитаны имеет высочайший уровень доступа. Выше только у капитана. Найди его, парень. У нас мало времени.

«Как убедительно, — мысленно заметил Биам, — переклассифицировал возможное убийство в нелепую оплошность потери капитана корабля».

Информатор, расположенный на предплечье первого помощника, давно вибрировал. Терни-тау, игнорировавший сигналы ранее, вышел на связь. Пустая столовая наполнилась монологом совершенно непонятным Биаму:

— Нет. Это противоречит закону Вапра. Необходимо разделить слои. Воздействовать точечно. Информация должна стать живой. Только так они её проглотят. Нет. Нам надо...Я скоро буду. Без меня не приступайте.

Терни-тау отключился от сети. Вставая, сказал Биаму:

— Извините! Очень много дел. Надо бежать. Если возникнут вопросы, обращайтесь.

Зал опустел. Биам осмотрелся. Закинув ногу, откинулся на спинку стула, стараясь повторить беззаботную позу Ливни.

— Я найду его, — глубоким голосом сказал Биам одинокому стулу, на котором только что сидел первый помощник.

— Не смотрите на меня, как на дыру в вашем кармане, Ливни, — выпустив стаю острых слов в пустоту напротив, Биам многозначительно повёл зелёной бровью, хотел сказать больше, чем:

— Вы ещё узнаете, с кем имеете дело...

Но с шипением дезинфектора послышались голоса. Актёру своего театра пришлось поспешно встать. Уверенной походкой следователь гордо прошёл мимо трёх низкорослых паластичных даистканцев. Синие проскользили мимо, вовсе не заметив его.

— Более тупого инзонца я в жизни не видел, — пробормотал Ливни, наблюдая за Биамом через визуализатор Терни-тау.

— Ты вообще инзонцев много рассмотрел? Часто на корм смотришь?

— Мне что дают, тем и кормлюсь.

— Не тупой, а честный, — шёпотом возразил первый помощник, — он не знал, что может давать запросы высокого уровня.

— И догадаться не смог, — хохотнул Ливни. — Тоже мне следователь.

— Вот именно — не мог догадаться, даже каплю нарушить. Даже мысли не допустил использовать закрытые запросы. Капитан не зря его выбрал.

— Угу, угу, — промычал Ливни, — честный и тупой. Идеальная смесь для подрыва «Реванша» на этой стороне. Лайнор насобирал сброд. Понял, что дело мутное, и растворился.

— Иди уже к своим психам, — поморщившись фыркнул Терни-тау. — От твоей мрачности у меня несварение.

Выйдя из поршневой кабины, первый помощник тихо добавил, самым сладким просительным тоном:

— Посмотри ещё раз. Может, вспомнишь? Мы должны решить проблему «машины времени», Ливни.

— Ливни посмотри, Ливни реши, Ливни иди... Если найду капитана, если его до меня не шлёпнули, сам грохну! Хорошо спрятался гад! А мы тут крутись за него! Точно не хочешь со мной пройтись до революции?!

— На совещании я поприсутствую удалённо, — уклончиво ответил первый помощник.

Обнажив огромный клык, Ливни сплюнул и ударил кулаком по кнопке «Страт».

Терни-тау отшатнулся от сомкнувшихся створок. Постоял в раздумьях, не обращая внимания на мигающее всеми цветами предплечье. Вздохнув, пошёл к ускоренной линии.

Предстоял нудный, долгий процесс поиска решения в необъяснимом формате — системы слежения «Реванша» не фиксировали на Земле людей. Никто не мог понять, как такое может быть. Жизненная активность последнего информатора — человека-Б подтверждалась тремя системными дешифровщиками. Визуализация настоящего времени давала ноль.

«Тискан отключился, — размышлял Терни-тау. — Найдём, кто это сделал. Всех найдём. Но когда? Ливни на грани. Вера Круз изолировалась. Хоть бы Солай прошёл революцию. Не хотел бы я снова увидеть Ливни во всей красе мрака. Надеюсь, угроза расправы, это „устаявший оборот речи“. Неужели зелёная сопля не догадывается зачем он здесь? Два черепа и такая беспросветная наивность! Это ж надо, какой бронёй обросло молодое и чистое! Непробиваемой?! Лайнор посчитал иначе. Дадим шанс. Увидим».

Покинув линию высших, Терни-тау прошёл по студиям дизайна. Работа кипела. Дойдя до своего отдела, прежде чем окунуться в разработку генерального плана, решил узнать, чем занят третий кандинат.

— Капитан Аштан предпочёл скрыть свои мысли полем галактики Синара, — сообщила Кима первому помощнику капитана — командиру Информационной армии — Терни-тау.

— Подождём, — оценивая новый план, проговорил Терни-тау, — когда маг недоучка запаникует, как и мутант недоучка. Лучше скажи мне, кроме нас троих больше никто на капитана не пытался пройти?

— Нет. Все предпочли остаться на своих уровнях.

— Трусы! — рассмеялся Тэрни-тау. — Смотри, с кем в бой пойдёшь, а кто к власти тянется! Я к власти тянусь или ответственность проявляю, Кима?

— Вероятность вашего отказа от должности капитана «Реванша» составляет 90%. Вы стремитесь получить больше информации, что соответствует специфике вашей основной деятельности.

— Ты можешь помешать мне получить доступ ко всем уровням?

— Только на уровне получения доступа к управлению, при вашем отказе от звания капитана «Реванша» я не дам вам коды управления.

— Отлично. Значит, я получу всё, что хочу. Можешь быть свободна.

— Вы отключили ежедневную запись о расширении вашего мировоззрения. Позвольте напомнить, что при сбое или чрезвычайной ситуации я не смогу вам напомнить всё, что вы узнали после отключения этой значимой функции.

— Какой корявый апгрейд! Запиши там задание психологам поработать в этой части влияния на команду. Того, кто дошёл до уровня отключения твоих функций, надо убеждать не делать этого, более убедительно. Не мешай!

Кима погрузилась в молчание. Терни-тау подпёр подбородок широкой ладонью. Рассматривая макет Земли, капитан невольно восхищался силой и находчивостью соперников, ведущих непримиримое противостояние. Разноцветные точки с цифровыми и буквенными маркерами на вращающейся визуализации сообщали о присутствии различных представителей внеземной жизни, но среди этого разноцветия не было ни одного маркера людей — землян.

Часть отдела планирования, закрытая на карантин, не справлялась с пересчётом коэффициентов щита Й12/96-Ар. Слишком велика оказалась переменная. Терни-тау надеялся на воспоминания Ливни, но ждать не привык. Перед капитаном информационной армии стояла непростая задача — решить, с кем можно поделиться открытием «машины времени» и кого отправить в карантин к уже изолированным сотрудникам.

Капитану информационной армии необходимо проинформировать потенциальных союзников на Земле, запросившей «Реванш». Новые открывшиеся факты о Солнечной системе и её обитателях не только причина пересмотра плана, но и серьёзное препятствие для синхронизации. Теперь понятно, что нельзя просто активировать тисканы или активировать биологические связи.

«Есть только надежда на то, что биологический маркер догадается — использует собственную резервную конструкцию идентификации и планирования на такой ненадёжной системе, как чувства.

Тем и хороши натуралы, — размышлял Терни-тау, поворачивая макет и всё глубже уходя в свои мысли, за стройные ряды логических блоков, и всё больше и больше сгущая над ними тень личного пространства».

Часть 1 Глава 3 Палач спасает котят

Палач не обязан отчитываться не перед кем, кроме собственного внутреннего судьи. Внутренний цензор категории "А" решает — кого казнить и ведёт палача по трупам к собственному приговору. Который, надо сказать, не отличается разнообразием — смерть. Но в одном случае смерть на Этой стороне, а в другом переход на Ту сторону.

В первом случае — долгое забвение во тьме и крохотная возможность начать путь с самой последней буквы алфавита, а во втором — никакого отдыха! Смерть — начало долгого сложного пути, изнурительный труд и возможность сохранить категорию "А", если труд и знания будут достаточно высоки, а исполненные палачом приговоры будут оправданы.

Каждый пытается понять кто он и зачем. Направлений много, но, как ни странно, все они в итоге сливаются в два русла: Это и То. Принятое решение определит будущее. Проводнице встречались счастливчики, сумевшие на середине, остановиться и удачно изменить курс. Но чаще всего выбор делается один раз и навсегда. Мало кто признаётся, что всю жизнь занимается не своим делом и таких несчастных много. Анхелия сполна использовала собственное привилегированное положение и сделала выбор не торопясь. Она приняла вызов своего времени.

Что такое время? Единая мера измерения физических и психических процессов — ответит каждый, подразумевая под единством и неизменность. Анхелия брала дополнительные занятия по исторической астрономии в своём — Центральном университете и даже окончила заочный курс инженера-физика на верхней земле, прежде чем принять решение — стать палачом. Палач хорошо знает, что время изменчиво и им можно управлять. Палач хорошо знает, что управлять временем — это главная цель врага.

«Земля. Центр. Список отбывающих». В этом списке имя матери Анхелии. Она отправилась на Ту сторону, чтобы узнать, как победить врага. Она ушла на Ту сторону и не вернулась.

Проводница давно носит с собой ржавый грит информации. Проницательная элзонка никак не думала, что активирует его в деревушке ещё более древней, чем устаревший накопитель. Встреча с Анхелией произошла неожиданно. Проводница прорвалась сквозь румынскую ночь, как раз к тому моменту, когда бойня закончилась. Один из селян причитал:

— Вампиры, вампиры будь они неладны! Когда же это закончится?! Бедный Сакми! Он хотел оплатить для меня местечко в старом-добром пансионате, а теперь мне дорога только в Дом будущего! Как думаете, сколько дадут за эту кучу мяса, ещё вчера бывшую Сакми?

Старик пнул скрюченное тело, лежащее в череде таких же грязных тел, словно бы скомканных вопреки гравитации и физики. Соседи недовольно зашептались. Каждый считал, что много получить за этот неприглядный фарш не получится.

Проводница нашла взглядом местного шерифа и обошла толпу. Подойдя к группе охраны порядка, сказала несколько фраз на одном из диалектов Альянса и чуть наклонившись к предплечью шерифа, пристально посмотрела в анализатор. Через мгновенье шериф получил отчёт непосредственно на хрусталик глаза. Поняв, какая крупная птица прилетела встретить рассвет в этом захолустье, перепуганный шериф залепетал что-то невнятное на том же звёздном диалекте, который наверняка считал до этого дня разводом, ради сбить денег с бедных студентов за часы на лекциях и за электронные переводчики.

— Я осмотрюсь и если что-то обнаружу, сразу же вам сообщу.

Шериф шумно выдохнул:

— Будем благодарны за помощь.

Проводница развернулась от скопления людей и пошла вдоль улицы. Изо всех сил старалась не прислушиваться к вопросам, посыпавшимся на шерифа, а сконцентрировалась на внутреннем подсказчике.

«Здесь, здесь смотри. Близко. Рядом! Здесь, должно быть. Живое! Оно живое и беззащитно...»

Аккуратно подвинув ногой пару балок, проводница ощутила тепло жизни, исходящее из кучи кирпичей и досок. Прислушалась к проводнику и решительно наклонившись, одним движением вынула грязное одеяло с добычей, застрявшей на дне, как рыбки в садке. Опытным взглядом элзонка быстро нашла местный паб и пошла к нему, волоча добычу.

Буквально через минуту в пабе появилась и Анхелия.

— Я не рассчитала количество песка на переносимые цели.

— Просто их оказалось больше, — ласковым голосом подсказала проводница и кинула взгляд на одеяло.

Щёки Анхелии вновь вспыхнули румянцем девичьего стеснения.

«Да-а-а, — мысленно прокомментировала проводница, — и таких обаятельных милашек ломают Это и То, лишь встань между ними! А ты, девочка, прямо в центр противостояния и попала!»

Проводница присела за стол. Взглядом пригласила новоиспечённого палача. Когда Анхелия заняла место напротив, элзонка активировала ржавый грит информации. Тонкой светящейся лентой потекла информация.

— Храню этот список четыре сотни лет, — говорит проводница, закрывая просмотр и в маленькой комнатке на окраине сибирского городка становится совсем темно. После короткой паузы элзонка добавила:

— Хотела тебе при следующей встрече открыть и даже не могла себе представить, что следующая встреча состоится с тобой, но совсем другой тобой. Прими моё уважение, Анхелия. Знай, что я не могу решать за твоего судью и тем более не смею оценивать его решения. Также занй, что я могу и хочу тебе помогать искренне, как мать.

— Я была маленькой, когда она ушла. За эти годы я теряла веру и возвращалась к ней вновь. За годы сомнений старалась подготовиться. Благодарю тебя за поддержку. Извини, но хочу сразу же рассказать тебе кое-что и хочу получить ответ...

На одном из сеансов древнейшей истории моё внимание привлёк манускрипт. Старый, пыльный рулон бересты не разворачивали тысячи лет. Используя сканер, я смогла прочитать, что там написано. Сейчас мне нужен твой ответ — было или нет всё это?

Закончив говорить, Анхелия активировала трансляцию и проводница прочитала поток светящихся слов:

«Мы были молоды и амбициозны. Успех кружил нам головы. Раз за разом наши эксперименты заканчивались оглушительными успехами. Сначала у нас получались прекрасные растения, потом животные, а потом настала очередь людей. Мы не думали о проблемах до тех пор, пока нас не выслали на Землю. На Той стороне нам казалось, что мы творим добро и лишь на Земле мы поняли, какой маховик неизбежной кары запустили.

Когда мы прибыли на Землю и провели первые эксперименты на местном населении, нас обвинили в нарушении принятой конвенции и запретили возвращение. Сколько пролилось крови охранников и палачей, посланных за нами с Той стороны, я не знаю. Наши погибли почти все. Многие, кто не поддался ненависти, сгнили в пещерах и болотах. Но остались и те, кто продолжил эксперименты.

После победы над палачами изгнанники разделили поровну власть на планете и стали реализовывать страшный план мести. Используя генетический материал тех, кто им закрыл дорогу домой, эти трое создали копии своих врагов и заставляли эти копии насиловать и убивать друг друга.

Кровопролитие — войны и жертвоприношения не давали в полной мере удовлетворить великую ненависть, столь глубоко пронзил изгнанников порок мести. Из местного биологического материала копии получались недолговечными, приходилось много работать, чтобы пополнять ряды клонов представителей правления с Той стороны. Со временем слепая месть переросла в психологическую войну. Постепенно на Земле ввели массу противоправных правил. Одно из них гласило: «Плодитесь и размножайтесь». И стали плодиться месть, нажива, нищета, болезни...

Не называю имена, ибо глупость, ненависть, ложь и лицемерие не имеют прописки. Когда на Той стороне найдут силы признать равноправие, имена потеряют значение, а до тех пор, эта информация — клинки в руках палачей и я не вложу их в жестокие руки всемогущего времени.

Можно считать людей-Б игрушками, созданными из подсобного материала. Можно оставить их на съедение волкам и прочей нечисти с Этой стороны. А можно побороться с мраком за свет в их душах и начать борьбу с себя — со своего мировоззрения, с признания своих ошибок. Присмотрись, гость с Той Стороны, может быть, ты увидишь здесь себя«.

Поток слов иссяк. Стало темно. Проводница тихо спросила:

— В библиотеке университета ещё есть такие свитки?

— Возможно, — настороженно ответила Анхелия. — Я не рисковала искать, пока не убедилась, что эта информация актуальна.

— Значит, ты сейчас чувствуешь, знаешь, что я хочу тебе ответить?!

— Да. Но это гораздо сложнее, чем отличить падальщика или заметить имонима.

— Зная силу соперника, ты всё равно приняла решение стать палачом!

— Я укрепилась в своём решении, когда поняла, что стоять в стороне — это подлость! Теперь я уверена, что только сам народ решает сдаться и умереть или жить! Сдаться и никогда не подниматься к сияющей звезде — спрятаться за спинами слабых, не смотреть в лицо врага, ждать чуда и не сделать шаг навстречу, не протянуть ему руку помощи. Я прятаться не буду!

— Вселенная не была бы вечной, если бы в каждой войне, в каждом противостоянии, в каждом споре убивали часть её. Она регенерирует и совершенствуется, если только сама не решает, что какая-то её часть недостойна развития — должна отмереть безвозвратно. Это поняли самые искушённые убийцы, предатели и маньяки. Они внушают свои грязные помыслы правителям и простым обывателям, манипулируют народами, уничтожают цивилизации. Убийцы живут сегодняшним днём — упиваются тёплой кровью, не желая понять, что кровь остынет, когда вселенная умрёт...

— Но прежде она погрузится во мрак.

— Станет на одну сторону, — уточнила элзонка.

— Так гласит пророчество, о котором знают все и предпочитают не верить.

— Ты удивительно сильная, девочка. Сочувствую твоим врагам. Они собрали новую партию.

В деревне началось оживление. То движение энергии, которое не останется незамеченным ни одним контактёром. Анхелия изменилась в лице, пытаясь понять — какой враг решил посетить вампирскую деревню.

— Это ко мне, — коротко сказала проводница.

— Торговец смертью... — протянула Анхелия и было заметно, как её коже пробегает невидимая волна возбуждения от ощущения предстоящей охоты.

— Тебе ещё надо тренироваться, — холодным тоном заметила проводница. — Ты сильна, но бесконтрольная сила может повергнуть своего хозяина. Уноси добычу.

Проводница бросила острый взгляд в угол, где на старом пледе, прижавшись друг к другу, лежали котята лесного пыхта. С момента, как она их занесла, пушистые комки не произнесли ни звука. Анхелия улыбнулась какой-то странной отрешённой улыбкой. Скомкав плед одной рукой, раскинула песок другой и проводница осталась одна.

Выйдя из сырого чрева одинокого трактира, элзонка не без удовольствия вдохнула свежий ветер, катившийся шальными волнами с заснеженных гор.

«Скоро будет лавина, — отметила про себя элзонка, понятные только ей погодные изменения и поспешила к окраине».

Обойдя стороной стихийный рынок, где родственники убитых пытались выторговать за трупы побольше монет, проводница остановилась на краю леса. Медленно складывались пазлы сегодняшней ночи и прошлого. Элзонка нахмурилась, споткнувшись о неподходящий пазл. В Японском море на обратном щитовом ходе была зафиксирована волна гемоглобина. Имонимы со всей Земли буквально рекой потекли к островам, и, естественно, утопились в морской пучине.

Сейчас, так ясно видя манускрипт, который нашла Анхелика, опытная проводница понимала, будь она на «Реванше», первое, что сделала: уменьшила популяцию мозгоедов на той планете, на которую назначена высадка. С момента массовой зачистки стало очевидно — реванш состоится. Капитан и команда межгалактического корабля начали действовать издалека.

«Не выкупать же трупы приехал сам глава корпорации?! — усмехнулся внутренний голос проводницы, когда на краю деревни показался кортеж фирменных «Луков».

Незамедлительно проводница получила объёмный прайс, только и успев остановить поток направленной энергетической волны перед нейроблоком, активирующем мозговую защиту.

«Можно сказать, реванш уже начался, — размышляла элзонка, утилизировав энергетический прайс-коомм-пред, — только вот этот мясник совершенно не в курсе происходящего. Он предлагает нарушить закон, даже не подозревая, что судьи и палачи самой высокой категории уже здесь. Торговец мясом хочет прыгнуть выше головы, предназначенной исключительно для корма тьмы. Он не способен видеть щит, имонимов и тем более разновременные потоки этой планеты. Мозги мясника не в состоянии отделить время от пространства.

Этот примитивный убийца торгует смертью так легко, ведь сам рождён исключительно для смерти. Но и это понимание слишком сложно для корма...»

— Я многое знаю, — заговорила проводница, когда невысокий мужчина подошёл ближе.

— Я знаю, как и зачем проникают нелегалы в подземелья, в города, на планету, в Солнечную систему. Знаю, что нелегальным потоком пользуются и правительственные структуры. Обращаясь ко мне, вы понимаете, о какой степени «сотрудничества» просите?! Я стою на страже истоков противостояния «Эт-то». Система Эл-зон — балансир высшего уровня. Вы понимаете, с какими силами хотите договориться...хм, пошалить с пространством и временем?!

— Я бы сказал: пошалить с пространством, временем и разделить добычу, многоуважаемая...

— Проводница.

— Значит, не раскроете своего имени?!

— Нет. Вы, видимо, крайне неопытны, если не знаете, что имена — это секретный код. Естественно, я не хочу им делиться. Кстати, в кругах, уважающих закон и порядок, не принято интересоваться именами.

— Я уважаю закон и порядок, — голос мясника стал таким же холодным, каким бывает отрицательный поток, — но считаю, что закон надо постоянно дорабатывать. К сожалению, не стоит надеяться на скорую легализацию перемещения...хм, мясных отходов.

— Перемещения трупов всеиндов, — спокойно заметила проводница.

— Да, да, вы правы, — смеясь согласился мясник.

Мне по наследству достался допотопный мясной бизнес.

— Бизнес, запрещённый сводом Конфедерации.

— Но, я ведь мог и не знать о Конфедерации. Я сам признался вам, что знаю больше, чем простой обитатель Солнечной системы.

Проводница никак не отреагировала на выпад неприятного собеседника, и мясник попробовал выдавить из встречи хотя бы каплю выгоды.

— Смею заметить, что вот эта дряблая упаковка, — мясник похлопал себя по предплечью, — тоже не пропадёт даром. Дом будущего — мой выбор, и, может быть, встретимся с вами в цифре?!

— Сомневаюсь, — уклончиво ответила проводница.

— Не советуете Дом будущего?

Проводница молча выдержала пытливый взгляд. Мясник картинно раскланялся и медленно пошёл в сторону центральных парковых ворот. Проводница не сводила глаз с приземистого лысоватого мужчины, стараясь запомнить особенности фигуры и походки. Любая мелочь при столкновении с такими самонадеянными ворами может, в дальнейшем, оказаться спасительной соломинкой.

«Этот не остановится. Мой блеф про неопытность хорошо принял. Понятно, что давно и успешно „шалит“. Решил выйти на новый уровень — за Млечный путь. Навряд ли он понимает, какая именно сила стоит за отправкой на Землю Ривмаг».

Проводница в мельчайших подробностях вспомнила показанную мясником запись:

«В обычном кабинете, который может быть хоть процедурной, хоть офисом двое. Один уверен, чувствует себя хозяином положения. Второй нервничает и срывающимся голосом говорит:

— Никогда! Слышите меня? Я никогда не смогу её простить! Зачем? Зачем вы мне показали всё это?

— Ривмаг Идимхина сама просила предоставить вам эту информацию, — бесцветно сообщил сопровождающий, готовый отвечать на вопросы бесконечно долго, сколько только пожелает всеинд, чьё имя прописано в соглашении.

— Сама?!

Сопровождающий понял, что внезапно замолчавший Идимхин не успевает объединять поток мыслей с эмоциями. Вместо того чтобы, констатируя выводы озвучить весь многоуровневый процесс переживаний и выводов, партнёр заказчицы багровел, глотал немым ртом воздух и смешно топтался на крошечном пятачке смотровой площадки.

Чтобы не улыбнуться и не переступить грань соответствия нормам делового общения, сопровождающий опустил взгляд, словно бы проверил пульт управления: "Всё ли в порядке?!"

— Вы не понимаете! — вдруг заговорил Идимхин удивительно спокойным голосом.

Сопровождающий внимательно посмотрел на собеседника. Назойливый колокольчик предчувствия дрогнул от наступления неизбежности — нового договора. Пульт управления снова удостоился внимательного взгляда сопровождающего, а потенциальный клиент продолжал:

— Если Ривмаг захотела мне это показать, значит, она была уверена, что так и будет! Она сделает то, что я увижу.

— Извините, — осторожно ответил сопровождающий, — это невозможно. Каждый испытатель надеется выполнить свою миссию, получить определённый опыт, наконец, вернуться с багажом навыков, но практика показывает, что расчёты, произведённые здесь, не соответствуют результатам там.

— Вы не знаете Рив! Это её группа просчитывала отток Загмы на Вихрене. Отлично просчитали! Планета спасена!

— Понимаю вашу уверенность.

Сопровождающий говорил всё так же аккуратно, стараясь не выдавать нетерпения. Для него уже был очевиден привычный финал этого диалога. Но подвести клиента к выбору — к решению надо было по всем правилам — так, чтобы никто не усомнился в собственном решении всеинда без влияния извне.

— Опыт Ривмаг Идимхины — важная часть эксперимента. Вы же знаете, что есть компании, занимающиеся, так сказать, туристическими отправками на Землю. Эти туры баснословно дорогие. Специальность Ривмаг, её опыт, высокий социальный уровень позволили ей совершенно безвозмездно участвовать в эксперименте.

— К чему вы клоните? — насупившись спросил Идимхин.

— К тому, что, если бы расчёты были верны и мы нашли стандартную поведенческую модель, стандартную ситуационную модель и так далее... Тогда эксперименты прекратились бы. Зачем тратить ресурсы на уже решённую задачу?!

— Нет, — усмехнулся Идимхин, — Рив никогда не ошибается.

— А я вам говорю — ошибается, — настойчиво, но без нажима сказал сопровождающий и прикоснулся к пульту.

На экране появились страницы, исписанные хорошо знакомым Идимхиму почерком. Почерком его партнёрши. Той, которую он считал своей избранницей. Той, с которой хотел продолжить род. Но теперь, после того как она где-то на далёкой планете совершила страшный, примитивный половой акт, порочащий любого развитого всеинда, ни о каком воссоединении не могло быть и речи. Идимхим совершенно не хотел читать, что там писала та, которую ему надо забыть. Нетерпеливо переступив, он коротко сказал:

— Мне это не интересно.

— Понимаю, — блёкло говорил сопровождающий. — Это расчёты, которые никому не интересны, ведь они ошибочны. Таких несбывшихся планов у нас очень много. Потому и продолжаются эксперименты по поиску верного планирования.

Идимхин на этих словах снова переступил с ноги на ногу, но промолчал, хотя дал понять, что работник компании ведёт диалог в нужном направлении.

— Многим трудно согласиться с тем, что далёкие от стандартного вселенского индивидуального развития люди способны так сильно влиять на наши личности. Мы допускаем, что, вероятно, в экспериментах ещё не принимали участие действительно сильные личности — всеинды высшего звена.

— Таких немного, — заметил Идимхим, стараясь выглядеть как можно безразличнее.

— Да, не все проходят линию совершенствования, и тем более мало кто делает вседоступными полученные результаты. Но тем и хороши эксперименты на Земле. Их результат неоднозначен, как сухие цифры в Линии. Результат эксперимента на Земле — это лишь результат эксперимента, никак не отражающийся на местном личностном росте вселенского индивида.

— Для меня там всё однозначно, — фыркнул Идимхим, но зрачки его сузились. Мозг обрабатывал варианты влияния эксперимента, возможность безнаказанно совершать проступки и нарушать высокие моральные планки. Развитый мозг вселенского индивида пытался остановить желание доказать собственное превосходство над несовершенством слабой и, как оказалось — порочной Ривмаг.

— Изначально всё однозначно, — сухим тоном говорил сопровождающий, — девять месяцев идёт передача данных, тека за текой складывается личность. Шансы на управление телом неравны. Биологическая масса человека с Земли должна подчиняться более развитой личности с Нашей стороны. Так и происходит от момента рождения до пяти-шести лет по земному календарю. Потом происходит...

— Смена руководства? — тихо спросил Идимхим.

— Да, да! Спасибо за подсказку! Сложно объяснить генетические формулы. Мы уже выяснили на каком этапе происходит потеря контроля и уже научились его восстанавливать на более позднем сроке. Непосредственно перед возвращением практически все путешественники и тем более экспериментаторы осознают происходящее, как представители нашей цивилизации, но середина — самая бурная часть процесса, самая запутанная, сложная и опасная.

— Опасная? — удивлённо переспросил Идимхим.

— Конечно! Можно совершить страшные поступки! Они не отражаются на нашем рейтинге, но остаются в памяти. Всеинд может сам себя уничтожить этими страшными воспоминаниями. Или, например, может поделиться ими, как Ривмаг с вами и...

— Её уничтожу я... — блёкло выговорил Идимхим и теперь пульт управления удостоился взгляда растерянного клиента.

— Для экспериментаторов предусмотрена процедура блокировки воспоминаний. Совершенно бесплатно. С пожизненным продлением. Вы можете выйти отсюда и пройти эту процедуру, и забыть всё, что увидели, забыть этот разговор и продолжать жить, дождаться возвращения Ривмаг и создать пару.

Оскорблённый партнёр с шипением выдохнул, как ошпаренный очистителем илуп, но сопровождающий говорил без остановки, не давая возможности нарушить монолог:

— Можете доказать свою правоту — вступить в эксперимент, доказать свою силу влияния, не совершить тех ошибок, что совершила ваша партнёрша и тогда, я думаю, процедура блокировки не понадобится ни ей, ни вам».

«Корпорация „Геномод“ умеет накидывать поводки на подопытных. За первым кандидатом обычно следуют родственники и все, кто не успеет одуматься — остановиться. Чаще всего из-за мести идут на Землю, чуть реже из желания победить соперника — родственника, жену или любовницу и совсем редко Корпорация посылает тех, кого потом вытащит в случае опасности.

Неужели только модификаторы интересовали мясника, а новый палач — нет?!»

Долго ещё элзонка, размышляла, наблюдая, как Солнце поднимается всё выше и выше. Она хорошо знала, что после реванша, таких восходов, может, и не будет вовсе.

Часть 1 Глава 4 Ливни ищет Солая

Что знаешь про ужас, ты — тот, кого я вижу за чередой этих строк? Ты родился на Этой стороне. Мрак — обычное состояние Этого мира.

Ты разве ужаснулся, как Богданов, прочитав о кровавой разборке на складе? Нет. Ты с детства слышал о похожих случаях где-то на твоей планете, в твоём городе, в соседнем дворе.

Ты удивился лицемерной тактике менеджеров Домов будущего? Нет. Публичное отрезание головы — обычное дело для твоей цивилизации. То, что потом вместо трупа показывают другого живого, всего лишь небольшое разнообразие в череде распятий, четвертований и колесований.

Разве кто-то удивился кровавой вампирской бойне и попросил подробностей?! Нет. Здесь все знают, как это происходит. Только цены на рынке трупов отличаются. Потому и процветает мясная корпорация, перепродавая трупы, купленные за бесценок.

Каждый, рождённый на Этой стороне считает, что знает, что такое Мрак. Но Мрак щадит свой корм. Растит побеги аккуратно, лишь немного орошая кровью.

«Ужас. Кошмар. Ужас, ужас...»

Ливни раскрыл глаза. Свет решительно отделил опыт от реальности. Солнце падает за горизонт какой-то очередной планеты. Рядом стонет Оттих: «Ужас. Кошмар. Ужас, ужас...»

«Что за планета? Зачем я этого зануду взял с собой? „Ужас...Ужас...“. Что ты знаешь про Ужас, маленькая канцелярская крыса?!»

Ливни отвернулся от Оттиха. Сконцентрировал прямой взгляд. Прорезая мелкую поросль кривых деревьев, обогнул стволы покосившихся дубов, нашёл цель, расположенную ниже утеса. За строем избитых ободранных солдат стена разрушенного замка. На стене выбоины, ржавые потёки, костяная стружка.

Порыв ветра донёс наблюдателю кроваво-пороховые волны. Ливни втянул увесистую порцию.

— Ужас. Кошмар. Я не буду на это смотреть. Я не могу. Ужас. Кошмар. Сейчас полетят мозги. Нет!

Ливни ухватил отворачивающего спутника за капюшон и прошептал:

— Смотри или пойдёшь со мной. Там отвернуться не получится.

Оттих вытаращился чёрными воронками глаз. Ободок бледно-серой радужки дрожал тонкой тенью. Всемогущий страх почти сожрал разумную серость.

«Мало», — подумал Ливни и, приподняв верхнюю губу, обнажил клыки.

Чернота зрачков яростно дёрнулась. Радужный ободок испарился. Впрочем, так всегда и побеждает, и смыкается непробиваемым щитом Мрак Ужаса.

«Теперь норма», — остался доволен Ливни беззвучным дёрганьем пересохших губ под выжженными страхом глазами. Аккуратно поставил спутника лицом к месту казни и сам всмотрелся, пытаясь опознать Солая в строю солдат.

— Его нет среди палачей. Как думаешь, Отти, где наш революционер?!

Оттих молчал. Солдаты сняли предохранители. Пользуясь разницей в росте, Ливни нагнулся, сверху заглянул в лицо спутника.

— Ты ещё и оглох от страха, что ли?!

Оттих продолжал беззвучно шевелить губами. В строю приговорённых к смерти кто-то закричал, потом другой, потом третий...

Ливни знал, что происходит. Путепроводчик отличает потоки космической энергии, может проходить по ним. Лучший может пронести всё, на что хватит сил. Ливни носит межгалактические корабли. Не только своими силами, конечно. При помощи той же энергии, что сейчас наполняет пространство. Этот выброс послужит примитивной цели банальной маркировки — свой — чужой.

Планета остаётся живой пока не посылает сигналов «чужой». Сейчас вырвутся тысячи сигналов «свой».

Приговорённых протыкают насквозь длинными пиками, выдвигающимися из стены. Обычно находится кто-то, кто пытается убежать и всегда есть те, кто умоляет о пощаде. Ливни выпрямился. В этот раз таких не нашлось. Корчившиеся на кривых лезвиях в предсмертной агонии лишь, кричали во славу боли, и никто не молил палачей. Раздались выстрелы. Части тел разлетелись. Рассыпались и падали, падали, славно перемешиваясь в кроваво-костяной вал. Не такого фейерверка ожидал потерявший сознание Отти. Безвольным мешком распластался под окрасившимся подпалинами небом. Бледное лицо украсили жирные капли человеческого фарша.

«Канцелярская крыса!» — отталкивая навалившееся тело, подумал Ливни.

Кровавая волна напирала. Запаха пороха не было. Ветер подкатывал сладкий, пенящийся бурун флюидов крови.

Ливни сплюнул. Взявшись за капюшон, как за багажный поручень, потащил Оттиха к скале. Шёл медленно, не от тяжести ноши, а стараясь сосредоточиться, найти ответы на вопросы:

«Зачем я тебя взял? Ты же заноза для любой мало-мальски значимой задачи. Липкий бюрократический огрызок, способный испортить даже скудный обед поломойки. Да... долго вспоминаешь. Нехороший знак. Зачем именно сейчас?»

Выбрав подветренную сторону, Ливни бросил тело и вдохнул полной грудью воздух незнакомой планеты.

«Вспомнил! Ты должен зафиксировать очередное поражение Солая. Во всех деталях зафиксировать! Этот ублюдок вот-вот провалится в очередной раз и у меня снова не будет помощника. Снова я полезу вперёд — в вечный Мрак Ужаса и ни один слабак меня вот так не швырнёт».

Ливни подошёл к Оттиху и ударил ногой, не выбирая место удара.

«Не пнёт!»

Второй раз тяжёлый ботинок Ливни буквально впился в безвольное тело. Вылетая из-под плаща, пыль взвилась фонтанчиками.

«Не ударит так, чтобы вырвать из Мрака!»

Отти не приходил в себя и Ливни принялся пинать секретаря, приговаривая:

— Ужас?! Что ты знаешь об ужасе?! Кошмар? Я покажу тебе настоящий Кошмар! Ты его запомнишь!

— Я запомнил, — простонал Отти.

Ливни сплюнул.

— Думал оторвусь! Забью нахрен! Очухался! Не мог ещё погулять...и не вернуться?!

Раскатистый хохот Ливни покатился по скале, от вибрации звука слетела стайка камней.

Оттих сжался комком. Провёл ладонью по липкому лицу и тут же отдёрнул руку. Пальцы лениво выронили кусочек печени. Секретарю захотелось оторвать и выбросить руку... и лицо. Под одеждой горячая кровь сочилась из ран. Раскалённым шипоглавом боль каталась по всему телу, но, смирив приступ тошноты, Оттих улыбнулся. Он знал, к кому приставлен, и потому радовался хорошему настроению, здоровью и выдержке того, кто способен слиться с Мраком.

Ливни Айрест — руководитель отдела путей сообщения, гласила надпись на производственном листе. Сухая информация, которую расшифровывать не желает никто на «Реванше». Даже Терни-тау — хитрая змея с повадками паука, категорически отказался выделить Айресту напарника и тем более не согласился сам инспектировать очередной уровень Солая.

С момента, как пропал капитан «Реванша» Оттих оказался в незавидном положении. С одной стороны — он помощник капитана — правая рука в вопросах коммуникации со всеми отделами, с другой — не имеет звания и самостоятельного доступа. Без капитана его секретарь — никто. Так, Ливни и вцепился в Оттиха мёртвой хваткой, предварительно оглушив приговором: бездельникам не место на «Реванше». Бесцеремонно потащил из зала совещаний того, кто ещё вчера передавал ему личные сообщения. Оставшемуся не у дел Оттиху, нечем было возразить. Неожиданно лишившийся служебного статуса секретарь, зря оглядывался на собравшихся руководителей разных отраслей и отделов в поисках защиты. Все сидели с довольными лицами и радовались выбору Ливни. Пожелай он утащить хоть кого-то из них, всё было бы точно так: мрачное днище «Реванша» благородной ржавчиной затёрло блеск новенького костюма, стальное чрево конвектора сплющило до тошноты, а на выходе, Ливни натянул бы дурацкий плащ и пинком под зад выдворил любого «счастливчика» из тех, что остались сидеть в безопасном зале совещаний.

О перемещении по начальной оси знают все, но лишь три корабля Альянса способны на такое и ни один без Ливни с места не тронется. Вернее, тронется обычным гусеничным ходом на квантовых двигателях, по привычным маршрутам. Тратя огромные ресурсы, пройдёт тот путь, который за мгновения преодолеет корабль Ливни на трассе в реликтовом искривлении. Солай — один из немногих смельчаков, решившийся заполучить вожделенную вакансию. Уже дважды он провалился на одном и том же повороте, но зато пока один-единственный не сошедший с ума.

Отти мысленно поблагодарил изготовителя плаща за биоподкладку из грибка Амн, обладающего заживляющим и обезболивающим эффектом. Поблагодарил память, за стройные воспоминания и сев поудобнее, стал наблюдать за новым начальником, о котором ходят легенды по всему Альянсу.

Силуэт путепроводчика почти слился со скалой, едва вырисовывался на фоне меркнущего неба. Издалека никто не отделит серую тень уруса от скального массива. Да и вблизи, как оказалось, тоже. Трое неслышно вышли на тропу. Двое направили стволы пороховых ружей на Оттиха.

— Эйтимта, р кальминт, вингм!

Прокричал, словно пролаял тот, что был без ружья. Отти с надеждой посмотрел в сторону Ливни. Предохранители ружей клацнули. Ливни остался стоять неотделимой тенью. Секретарь по-птичьи, втянув шею, судорожно перебирал с помощью дрожащего от страха внутреннего помощника ряд переводчиков в лобной доле. Наконец, мозг опознал лай, как требование: «Вставай, ублюдок, сдавайся!»

Оттих молча поднялся.

— Попробуешь бежать, пристрелим без предупреждений! — прорычал главный из трёх и отступив в сторону, кивнул, указывая арестованному направление движения между вооружёнными солдатами.

Оттих исподлобья посмотрел на скалу. Засомневался — есть ли там Ливни. Вздохнув, засеменил по тропинке.

Спускаясь, трое обсуждали рождение дочери у одного из них. Юнн был счастлив тем, что дочь будет расти в мире. Потом обсудили недавнюю казнь солдат сверженного правительства. Посчитали, что их слишком быстро расстреляли. Никто из казнённых даже не обмочился. Потом Юнн стал негодовать о ресурсах, вложенных в воспитание казнённых. Откровенно критиковал отсутствие плана по сохранению обученных военных. Двое других сначала спорили с ним, а затем угрожали быстрой расправой за саботаж.

— Я хорошо слышал, что говорил в пыточной Гаммар: «Сегодня вы революционеры, а завтра вы — законная власть. Послезавтра вас всех также поставят к стенке и пустят в расход!»

— Юнни прав, — неожиданно согласился второй оруженосец. — Мы воюем сами с собой. Надо поднять этот вопрос на вечерней поверке.

Отти еле различил шёпот того, кто был без ружья:

— Трёх предателей для одного конвоира слишком много.

В следующее мгновение магнитно-резонансная волна ударила в спину. Оттих упал. С противным чавканьем, саднящим обострённый слух, падали внутренности, части тел, кости...

— Вставай, — приказал тот, который оказался вооружён молекулярным расщепителем.

Оттих поднялся. С трудом сдерживая рвотные спазмы, плотнее укутался в плащ, умоляя грибки Амн быть проворнее — быстрее поглотить кровь, ручьями стекающую в хлюпающую под ногами массу, опьяняющую сладкими флюидами вырывающийся из оков разума мозг. Осторожно, как зверёк, попавший в клетку, Оттих озирался. До слёз всматривался в дрожащие тени, надеясь заметить Ливни. Но кроме надвигающейся тьмы ничего не видел вокруг. Казалось, кровь и ночь сливаются в тяжёлую волну, которая вот-вот накроет тропинку. Перекатываясь от селения к селению, наберёт мощь и оглушающим воем возвестит о победе Всемогущего Мрака. От страха, ползущего с окровавленных колен под ремень, и выше — под рёбра, Оттих стал задыхаться, оступился, покачнулся. Охранник ткнул арестанта в спину расщепителем и пролаял:

— На тебя заряда хватит. Пошевеливайся! Я не хочу опоздать на ужин. Сегодня подают генерала Бандау. Таких людей не каждый день готовят.

У подножья цунами Мрака неожиданно рассыпалось миллионами брызг. В мгновение зажглось звёздное небо. Оттих прослезился от счастья и тоски. Быстро нашёл Квадрат Альфы. Сориентировался. Только это ничего не давало, кроме понимания — где и когда секретарь находится. Без Ливни, знающего путь к конвектору, вернуться на «Реванш» не получится.

— Стой! — потребовал голос из темноты.

Конвоир отозвался паролем, назвал пленника шпионом. Патрульный вынырнул из укрытия. Осмотрев «языка», с сомнением произнёс:

— Как доложить?

— «Реванш», — выпалил Оттих и прикусил язык.

«Зачем? Зачем я это сказал? Может, неправильно выговорил? Что это слово означает на их языке?» — заметались мысли в неожиданно потяжелевшей голове. Захотелось леч и уснуть, и проснуться дома, под противное пенье сестрицы, мечтающей покорить публику в местном ресторане — центре торговли людьми и прочим мясом.

Конвоир хохотнул. Патрульный скривился, как рыба изо рта которой только что выдернули крючок. Непроницаемая тень облаков закрыла часть звёзд. Фигуры солдат изрезал мрак.

— Кьямким?! — гоготнул рыбий рот.

В следующее мгновение Оттих почувствовал удар в голову. Липкая слизь мешала дышать, растеклась по лицу. «Нет, это и есть твоё лицо — липкое рыбное месиво», — взвыл мозг. Оттих подскочил, ударился о низкий, усыпанный острыми наростами потолок, но боль на затылке была второстепенной, пальцы судорожно ощупывали лицо. Так и есть — месиво. Скользское желеобразное месиво. Руки безвольно опускались. Мгновения застыли снежными торосами. Казалось, пальцы пробиваются сквозь непроходимый ледяной плен. В кровь израненные, слабые дрожащие конечности, наконец, ощутили полы плаща. Оттих бессильно сполз по стене, отчаянно кутая изуродованное лицо в спасительный кокон.

Дышать стало совсем трудно, мелкие твари впивались в слизь, казалось, прогрызают сопливую массу до костей. «Возможно так и есть, сожрут совсем...» — размышлял Оттих, но не шевелился. Сырость сочилась со всех щелей тесной камеры. Какие-то мелкие твари в ней тоже присутствовали и ползали по телу Оттиха с другой стороны плаща. Время превратилось в липкую шевелящуюся массу.

Когда твари снаружи прогрызли кожу, и боль стала невыносимой, Оттих скинул плащ. Не без радости отметил, что зрения не лишился. Вонь разъедает не только нос, но и глаза. Вокруг темно, но зрение фиксирует тени, выбоины. Камера — это углубление в скале, никакой двери или окна. Не решаясь поднести руки к лицу, Оттих обернулся плащом. Началась схватка мелких тварей. Кто победит, Оттиха не интересовало. Внезапно он понял, что борьба — это смысл всего этого мира, куда его утянул Ливни. Нет спокойствия, умиротворения, будущего. Есть только сейчас и сейчас борьба, в которой обязательно будет побеждённый, а значит — кровь, смерть, сытный ужин для победителя.

Часть 1 Глава 5 Расследование Биама

Выйдя из столовой, Биам повернул не в ту сторону. Но понял это, лишь когда оказался одинокой фигурой на тёмном поле. Биам не знал, как назвать пустое пространство на корабле, где армией инженеров просчитано КПД любой мелочи, каждая деталь работает на результат. Под определением — плац, маршрутизатор вычертил двумерный план.

Инзонец медленно шёл по гладкой поверхности, сосредоточенно впитывая информацию, щедро поставляемую Кимой. Описания открывшейся панорамы внесли ясность: отсюда отправляются и сюда возвращаются администраторы, стратеги, историки, учителя... Длинный список специальностей следователь скопировал. Узнать, куда отправляются, не позволил даже код кандидата на должность капитана. Вернее, ответ был дан: задача — исполнение миссии, список миссий — в доступе отказано.

Биам предположил: если настоящая миссия — «Реванш людей», значит, остальные — всем известные победные шествия этого корабля по просторам Конфедерации. Зачем прятать общедоступную информацию, вот чего не мог понять следователь.

«Значит, мои предположения о секуляризации справедливости подкрепляются ещё одним доказательством и есть скрытая миссия, — решил Биам, осматривая утопленные в пол механизмы. — Скорее всего, этот плац превращается в огромную лабораторию. Расстояния между широкими креплениями соответствуют стандартам оснований для установки столов разгерметизации. Отсюда не видно...»

Биам крутился на носочках, пытаясь рассмотреть потолок. Неожиданно загорелся свет и прозвучал голос Кимы:

— Освещение включено, Биам — второй кандидат на должность капитана.

Ошарашенный следователь поторопился дать команду — отключить освещение. В набегающих тенях успел увидеть крышки столов, манипуляторы, лазерные сопла, всё, что доказывало догадку о лабораторном оборудовании. Возвращаясь к привычному административному шлюзу, решил:

«Сначала ознакомлюсь с объёмом доступной информации удалённо», — и отправился в свой отсек. По пути прикидывал, сколько членов команды встречал. Даже без точных расчётов становилось понятно — на корабле недостаточно персонала для обслуживания такого количества оборудования.

Вернувшись в отсек, подключился к сети через личный фильтр. Использовав код доступа кандидата на капитанскую должность, начал расследование с изучения корабля и маршрута.

Общая картина движения выглядела обыденно: без помощи команды Ливни, корабль покорял пространство с отсветовой скоростью. Накапливал информацию, выбрасывая зонды со световой скоростью и научные экспедиции в отсветовом поле. В течении смыкания скоростей, собирал технику и персонал. Если находились желающие пополнить команду легендарного «Реванша», принимал новобранцев. Затем приступал к работе транспортный отдел. Под управлением Ливни корабль за короткий срок перемещался так далеко, что этот факт насторожил следователя.

«Самый лучший способ избавиться от улик — потерять их где-то в череде изученных планет. Только сам Ливни умеет обогнать себя. Никто не может вернуться и проверить — что осталось забытым на прошлой стоянке. Утверждённого плана возвращения нет. Вероятно, обратный курс будет проложен позже. Может быть, сам преступник его и рассчитает».

В инженерном деле Биам был не силён. Сталкиваясь с техническими данными, запрашивал справку. Тратил больше времени на изучение законов и формул, чем на создание необходимой для расследования модели места преступления. Впечатлили не только масштаб и мощность межгалактического корабля, но и наличие воды в двойной обшивке. Ни одна справка не давала ответа на предназначение такого опасного и нестабильного балласта.

«Мистика какая-то», — потирая виски, сделал вывод Биам.

За половину корабельных суток он устал от непрерывных подсчётов и скитаний по визуализированным палубам «Реванша». Полученная информация словно не помещалась в два черепа. Формулы, законы, теоремы представлялись усталому сознанию внешним скоплением, пытающимся задавить своей массой неказистого инзонца.

Кима тут же отозвалась на открытый нейролингвистический вывод сообщением:

— Капитан Аштан — третий кандидат на должность капитана, несёт ответственность за мистику. Запросить время для встречи?

Усталость инзонца тут же испарилась. Мысли беспорядочно заметались от внутреннего черепа к голове и обратно: «Что? Какая мистика? Какая магия?! Если самый отсталый житель самой захудалой планеты знает — магия — это наука... Стоп! Не перегибай! Самый отсталый не знает. Те же флорплена практикуют полив, как жертвоприношение, а естественное деление клеток называют божественной милостью... За кого меня здесь принимают?! Подожди! А меня ли одного считают безмозглой плесенью?»

Биам запросил представительскую карту Аштана. Внимательно изучил пункты административного уровня и пришёл к выводу, что должность мага официально закреплена за капитаном третьего ранга Аштаном уроженцем Синары.

От нахлынувшего отчаянья молодой следователь готов был разнести отсек в клочья, но сдерживал себя. Заставил тело сохранить массив информации, ведущий к нулевому результату. Гигантская сеть лабиринтов «Реванша», как айсберг в бурном потоке притапливается, выныривает, крутится, ускользает. Только Биам добрался до цели, нашёл место для швартовки — для начала расследования, как лабиринт ускользнул и оказался дальше, чем при начале погони.

Дав распоряжение назначить встречу с повелителем магии, Биам подключил датчик закрытой нейросети и записал:

«По результатам собранной информации определён круг подозреваемых: Ливни — начальник транспортного отдела, Терни-тау — первый помощник капитана, Аштан — капитан третьего ранга.

Считаю, что при поддержке высокопоставленных лиц на корабле произошёл бунт. Капитан убит. Его сподвижники уничтожены. В настоящее время команда заговорщиков тщательно заметает следы, уводит расследование по ложному следу».

Отключив запись, просидел неподвижно для глаз Кимы, но в мучительной борьбе с собственными эмоциями, стараясь заглушить «крик» догадливого внутреннего черепа: «Тебя капитан выбрал не только из-за способности сохранить информацию, но и потому, что ты выглядишь простачком — тощим недотёпой. Оставайся для всех таким же тормозом! Это твой шанс выжить!»

Совладав с волной откровения, убедившись, что она не докатилась до открытой нейросети, Биам приступил к следующему этапу расследования.

Встречу Аштан назначил у себя в отсеке, находящемся выше административного уровня. Биам нехотя определил маршрут по ускоренной линии. В сложившейся ситуации он бы с удовольствием потерял время на переходы и пересадки с одной поршневой ветки на другую, но на высшие уровни вела только ускоренная линия.

Неожиданное осмысление собственного страха перед перемещением дало следователю вариант возможного способа совершения преступления:

«Капитанский отсек находится ещё выше, а значит, капитан пользовался исключительно дорогой высших. Хорошее место для засады и уничтожения тела. Проверить, был ли взлом с целью изменения искомой, я точно не смогу. Но как проверить на остатки биоматериала? В самой капсуле поддерживается стопроцентная стерильность. Визуальное наблюдение отключают все пассажиры. Никто не хочет обрастать плотью на виду у всех соседей. Пассажиры отключают визуализацию на доступном уровне! Но у меня доступ гораздо выше! А у Кимы ещё выше! В статусе кандидата я могу запросить самый полный отчёт о перемещениях?»

Бурный поток размышлений прокатился по нейросети и Кима ответила незамедлительно:

— За какой период составить визуальный отчёт о перемещениях по ускоренной линии?

Биам не мог поверить в собственную нерасторопность. Тщательно выставляя даты и время в запросе, корил себя за упущенные возможности использования высокого уровня доступа. Но одновременно и радовался, впервые не испытывая обиды на ставшие привычными язвительные высказывания в свой адрес.

Составив техническое задание для Кимы, инзонец надел мягкий золотистый мундир с вердепомовым воротником и в хорошем настроении отправился на встречу.

Заняв капсулу перемещения, Биам удивился новым цифрам: «Совпадение с искомой 93,1». «Доступ открыт». «12».

«Набрал шесть процентов меньше, чем за стандартные сутки! Как такое возможно? Что послужило толчком? Мой род поколениями добирался до восьмидесяти! Снова какая-то фикция. Не может быть такого. Возможно, взлом действительно был, и система до сих пор заражена...»

Следователь помедлил, но решил рисковать ради сохранения легенды простачка и прикрыл глаза, приготовившись к перемещению. Покинув линию, не ощутил каких-либо изменений. Спокойно обдумал предстоящую встречу.

Внутренний череп остался озадачен новым процентным соотношением. Искал варианты опровергнуть предположения о неисправности ускоренной линии. Биам не противился. С одной стороны, если взлом был и от тела избавились именно расщеплением, дело раскрыто, но с другой, доказательства такого масштабного проникновения в систему парализуют весь корабль. Такие обвинения можно выдвигать только после тщательной проверки. При наличии неопровержимых доказательств.

Аштан оказался значительно моложе Ливни и Терни-тау. Статный синарец в обычном для их народа облачении — широких штанах, перехваченных цветными ремнями чуть выше колен, облегающей тунике с длинными рукавами, скрывающими кисти, и лысой головой, также перехваченной разноцветным ремнём с замысловатой застёжкой на лбу.

Биам сдержанно кивнул в знак приветствия. Синарец также сдержанно ответил и, сделав пригласительный жест, пропустил инзонца в отсек.

Как и предполагал следователь декорации поразили бы воображение любого неподготовленного посетителя. Весь отсек заставлен сосудами, сферами, светится мистическими и религиозными визуализациями. Хоть Биам и не стал учёным, но многие экспонаты видел раньше, знал их историю. Одна из светящихся масок, размещённая над жертвенником, напомнила лицо Ливни. Как ни сдерживал эмоции Биам, а не смог спокойно пройти мимо, невольно отшатнулся.

— Это изображение владыки Мрака, по версии жителей Сенуарты в галактике Чёрного пса, — сообщил Аштан.

— Если я не ошибаюсь, очень похожа на начальника транспортного отдела, — сдавленно проговорил Биам, не понимая, куда может повернуть разговор в этом русле.

Аштан неожиданно засмеялся чистым смехом, но ответил шёпотом:

— И вы заметили. Ливни не любит этого сравнения. Но что поделать, если сенуарты, не зная будущего проводника «Реванша», высекли такой монумент?! На самом деле это уменьшенная копия. Каменный оригинал в пять тысяч раз больше.

Биам прикинул размеры и удивлённо посмотрел на Аштана, тот, поджав губы, покачал головой и сказал:

— Огромный чёрный Ливни возвышается над голубым бескрайним океаном Сенуарты. Жители ютятся на островках, но остров Мрака отдан Владыке всецело.

Биам откашлялся. Шершавым голосом заговорил размеренно, стараясь опираться на план расследования:

— Терни-тау упомянул, что в транспортном отделе много народа. Я запросил данные у Кимы...Мне надо провести опрос с целью поиска капитана. Надо знать — кого опрашивать, сколько. Но численность команды во всех списках разная.

— Этой информации тебе не даст Кима. Вообще, я советую тебе остерегаться её и использовать что-то посерьёзнее, чем фильтры.

«Откуда он знает про фильтры?» — завопил внутренний череп, но Биам успокоил эмоциональную волну и обратился во внимание.

— Ну, что же, юный кандидат на должность капитана, слушай и понимай услышанное. Ты верно подметил, что корабль гораздо вместительнее, чем отражено в цифрах. Членов команды больше, чем ты насчитал на данный момент, и даже больше, чем зарегистрировано в стартовом протоколе.

Мы добираем команду по пути следования. У нас много работы. Она сложная и опасная. Иногда с ней не справляются. Не выбросим же мы получивших травмы, заболевших от перенапряжения...

В основном Аштан рассказывал о болезнях психологического характера и Биам понял, что имел в виду Терни-тау говоря: «ребята лопаются, как фантазии маленьких девочек». Команда Ливни занимается прокладкой трассы — входит в непосредственный контакт с тёмной вселенской материей. Из полученной информации о работе транспортного отдела, следователь выделил главное — избавиться от тела мог именно Ливни, ведь процесс прокладки пути схож с работой ускоренной линии.

По словам Аштана, именно в нижних ярусах, где Ливни единоличный капитан, находится большинство тех, кого выбросить не позволяет устав. Туда соваться Аштан категорически не советовал. Но если придётся, рекомендовал ни на шаг не отходить от Ливни.

Степень вины чёрного гиганта в гибели капитана следователь ещё не определил, но не сомневался в опасности предполагаемого преступника. Коротко глянув на маску, Биам живо представил трёхметрового Ливни, в стоптанных сапогах, которые воняют так, что инзонец чуть не задохнулся в столовой. Понимая значение слов — не отходить ни на шаг от Ливни, решил: если будет возможность обойтись без посещения путепроводчиков, он с радостью никогда не познакомится с ними.

— Знаю, тебе непросто понять всё происходящее. Могу рассказать о планете Еар, где обитают высшие бессмертные существа...

— Этот миф я изучил ещё подростком, — сладко сказал Биам, предполагая желание третьего кандидата запутать следствие.

— Тогда почему тебя мучают вопросы об употреблении в пищу людей?

Биам остолбенел. Внутренний череп снова взвыл: «Откуда эта лысая каланча узнала о сомнениях?». Инзонец растерялся, не зная, как вернуть разговор в прежнее русло, где следователь задавал вопросы подозреваемому, а не наоборот.

— Разве в истории Еара есть ответы на этот вопрос? — аккуратно спросил Биам, стараясь жирными нотами подчеркнуть собственную уверенность.

— Конечно! Присаживайтесь. Я расскажу полную версию. Существует масса вариантов истории спасения Еара от злого волшебника, пытавшегося похитить планету. Планета представляется прекрасной богиней, которую хотел похитить колдун. Светилом, которое угасало по воле тёмных воинов, желавших заморозить армию противников. Ты знаком с мифом о двух братьях, но я расскажу истину.

Еар реален точно так, как мы с тобой, как этот корабль. Скажу больше, на «Реванше» есть жители Еара. Если ты хорошо изучил список команды, наверно запомнил женское имя — Вера Круз. Она генетик. В её обязанности входит обслуживание скоростной линии передвижения. Если будут вопросы о Еаре, линии и в целом о команде, проконсультируйся у неё. Она прекрасная общительная женщина, способная развеять твои мрачные мысли о «Реванше».

Но вернёмся к Еару. Эта планета находится так далеко, что информация о ней безнадёжно устаревает, пока достигает границ твоей родины — Винзона. Понимаешь, почему люди в этом квадрате мало что слышали о Еаре? Надо сказать, если бы поле вселенной обладало той же скоростью передачи информации, что и, допустим, твои или мои нервные импульсы, «Реваншу» было бы крайне затруднительно преодолевать столь большие расстояния. Потому этот компромисс пока устраивает всех. Мы имеем возможность быстро двигаться, но где-то на просторах вселенной теряется информация не только о нашем передвижении, но и о целых системах, галактиках...

Еар — планета первого класса, уровня созидания. Со дня становления, жители не хотели осквернять её насилием, потому неподходящие элементы удалялись за границы Еара. Никто о них не беспокоился. Ведь столь несовершенные отходы, неспособные к созиданию, поглощали сами себя.

Со временем галактики отдалились. Как оказалось, несовершенные не уничтожили друг друга, а смогли развиться и создали цивилизацию. Пока развивался Еар, проводя экспансию на одной стороне вселенной, на другой жизнь шла своим чередом. Так бы и оставались в неведеньи жители Еара, если бы однажды не получили сигнал о помощи.

Развитие изгнанных на окраину прошло не один цикл, прежде чем появились те, кто понял в каком плену они находятся. Единицы, но способные на созидание теперь стали изгоями уже у себя дома.

Лайнор — капитан «Реванша» один из немногих, кто знает и может сыграть важную роль в противостоянии. Найди капитана и мы вместе отпразднуем победу.

Поднявшись, Аштан многозначительно замолчал. Биам проследил за его взглядом, сверлящим чёрную маску обречённым упрямством, и понял — аудиенция окончена. Осторожно выбравшись из мягких владений порлудного кресла, следователь вежливо кивнул на прощание. Аштан сдержанно ответил, не тронувшись с места. Шипя дезинфектором, дверь отсека закрылась.

Сейчас, стоя в безмятежной чистоте, лишённых всякой бытовой определённости стен, следователю стало очевидно — изначальное впечатление, составленное о третьем кандидате, было ошибочным.

В силу открывшихся фактов, Биам рискнул воспользоваться дорогой высших только для выхода за пределы административного корпуса. Потом решил потратить силы на размышления во время пешей прогулки до вакуумной линии.

«Аштан маскируется, но рискнул приоткрыть суть своей игры. Рассказ о судьбе Еара, далёк от всего того, что изучают в разделе мифологии. Синарец говорил, как истинный помощник капитана современного космического судна. Рассказ можно поместить в раздел научных гипотез, но никак не рядом со сказками.

Предупреждения — опасаться Кимы, не спускаться к Ливни, использовать защиту при контактах с сетью, выглядят как попытка помощи. Вера Круз значится консультантом — мелким техническим звеном. Аштан дал скрытую информацию.

Его последние слова особенно ценны. „Найди капитана“ в единстве с цитатой: „мы вместе отпразднуем победу“, это как сказать — верь мне лишь наполовину. Конечно, я понял намёк. „Мы вместе отпразднуем победу“ — известная строка из речи составителя Свода правил. Она стала нарицательной. Первый Свод был несовершенен, и праздновали преступники не меньше законодателей.

Теперь я более чем уверен в версии бунта. Вероятно, Аштан не поддержал заговор и сейчас находится в том же неведенье о ходе „Реванша“, что и я. Но с одной разницей — он наверняка знает заговорщиков и ощущает их пристальное внимание. Рассчитывать на его откровения не приходится».

Вернувшись в отсек, Биам поторопился проверить отчёт Кимы о перемещениях по ускоренной линии. Открыл сообщение в информационном формате. Ничего. Никаких движений в означенное время. Зашёл через сеть, использовав фильтры. Ничего. Отключил фильтры, отрыл отчёт напрямую. Пусто. Открыл визуализацию. Все записи показывали одно и то же — пустую капсулу. Никто не пользовался линией. Запросил связь с Верой Круз. Система не нашла такого контакта. Запросил технический отдел по обслуживанию скоростной линии и снова система не дала контактов.

«Как такое возможно? Административный уровень! Персонал должен перемещаться, активно исполнять свой долг. Никого! Никто даже не промелькнул на пути в отсек или в столовую!

Персонала обслуживающего линии нет. Веры Круз нет. Может, её тоже "потеряли" где-то?!

Фальсификация данных? Доказательство — Кима инструмент преступления?»

За отчётом следовало странное сообщение «вит» от неизвестного преступника, ведущего «Реванш» на преступление. По форме отправки гит был неотличимым от формата сообщений бортовой системы, но последний пункт давал точное указание — кто поделился ценной информацией с представителем закона.

«Любопытство толкает вас искать ответы на вопросы — „это я не такой?“ или „всё вокруг не такое?“.

Рядом есть такие же, как вы — подозревающие — мир может быть иным. Их боль несправедливости гораздо больше мизерного значения пылинки.

Как найти соратника?!

Вы уверены, что хотите найти меня — преступника?

Чтобы донести до вас — мизерной пылинки каплю справедливости, тысячи и тысячи воинов совершают предательство и подвиги.

Моё преступление уже совершается. Всё в „Реванше“ идёт по плану.

Найди меня. Соверши предательство и подвиг.

Тогда мы вместе отпразднуем победу!»

Снова и снова просматривая сообщение, Биам отрабатывал версию бунта.

«Сообщение имеет яркую психологическую окраску. Значит, преступник биологический объект с выраженной личностной идентификацией. Направление цифрового сбоя, бунта самой Кимы можно исключить. Преступник более чем уверен в собственной безнаказанности. Любые противоправные действия со своей стороны оправдывает несовершенством тех, кому бросил вызов. Напрямую сообщает о своём присутствии. Такой не станет прятать труп там, где не найдут доказательства величия преступника.

„Вы меня не можете остановить. Разве достойны вы чего-то лучшего? Я уничтожил капитана. Лишил корабль сердца. Вы не можете бороться. Получите ту справедливость, которую я считаю достойной вас.“

Зачем ссылается „на тысячи и тысячи“ совершающих преступлений? Может быть, ответ на палубе чёрного капитана? Ведь именно там, по словам Аштана, находятся тысячи раненых, которых „не позволяет выбросить устав“.

Может быть Аштан невольным преступником? Заложником? Передал слова сообщника, а может, и самого убийцы капитана? Может быть, имя преступницы назвал — Вера Круз?»

Обдумывая варианты развития следствия, Биам методично отключил каналы связи. Ставя фильтры и отражатели создал информационный барьер, из-за которого упорно вырывался всё это время. Уставшее тело требовало отдыха. Следователь не хотел вместо восстановительного процесса получить удар в спину от Кимы, бунтарей или возможного третьего — неизвестного преступника.

Биам хорошо изучил теорию, многое видел за время практики и службы. На просторах Конфедерации встречаются опасные группировки, захватывающие планеты. Имена некоторых, предполагаемых главарей банд, иногда совпадают с именами руководителей правительств. Потому следователь третьего разряда не исключал вероятность существования преступника, имеющего целью завладеть «Реваншем». Использовать корабль, как средство для получения власти галактических масштабов.

Часть 1 Глава 6 В Центре

Возвращаться домой Михаил Юрьевич не торопился. Решил получить больше информации из фееричного источника, захватившего майора бурным потоком событий. Рассказам человека, двадцать лет подвергавшегося психологической обработке, следователь ФСБ не доверял. Как опытный охотник, знакомый с деятельностью домов будущего и многих, мелких любителей оторвать порцию мяса от человеческого стада, Богданов видел за аурой мифического Центра тень преступника, которого искал всю жизнь.

С момента появления Васнецова, Михаил Юрьевич просчитал варианты — почему «живой труп» радует своим присутствием случайного сослуживца, а не родственников или высоких начальников?! Помимо тискана, была ещё кочующая загадочная душа, с которой Богданов имел вполне крепкую и стабильную связь. Если по первому пункту Михаил Юрьевич достаточно обоснованно мог надеяться, что невзрачную непонятную штуковину-болванку давно забыли, во втором, хорошо знал, «банду русской души» весь мир ищет и неустанно обвиняет, и не менее часто показательно карает лазутчиков то экономическими, то цифровыми мечами.

«Вероятно, я с разных сторон подобрался настолько близко, что в упор не вижу того, кого заставил суетиться. Преступник меня видит, паникует и присылает Васнецова. Слепому придётся играть по чужим правилам на чужой территории. Скорее всего, я имею очень сильную и действенную связку. Прозреть надо срочно. Тискан нельзя отдавать».

Пока «Лук» пересекал незамеченным три границы, на экране маршрутизатора высвечивалась надпись: «Конечный пункт Ярмарочная 33». Хотя изначально Васнецов ввёл адрес Богданова.

— Что-то случилось, — сделал вывод Васнецов. — Песочек, непросто химия, а физика тоже — закрытый канал связи. Из отряда выставили координаты. Ты, конечно, можешь тупо игнорить их совет, но я бы прислушался и полетел ко мне.

— У тебя же была квартира на Студенческой, — заметил Богданов.

— Эти ребята не только физику и химию знают, но и хорошие риелторы. За двадцать лет вымутили мне классные апартаменты.

— После увиденного на острове надо быть полным идиотом, чтобы лезть туда, где маячит опасность и нет поддержки, — задумчиво говорил Богданов, пытаясь понять, какую систему ориентирования применяют "хорошие риелторы".

На небольшой высоте, выделенной современными правилами воздухоплавания для малых судов, лишь размытыми очертаниями узнавались города. Только пилот мог сопоставить чёрные пятна и серые возвышенности с географическими картами.

"Видимость должна быть намного лучше. В стандартный Лук заложен короткий маршрут, ограниченный участками земли с полярным асфальтом. Если бы мы не переходили на наземное передвижение, я бы решил, что мутное изображение за бортом, это непрогружающиеся игровые локации".

Воспоминания о давно забытой компьютерной игре, толкнули следователя на следственный эксперемент. Он перевёл наручные часы в режим навигатора и обнаружил, что скорость 12000 км/ч соответствует скорости на экране мобиля.

"Только не говорите о песке, компенсирующем перегрузки, - мрачно заметил аналитический ум, но тут же поспешил унять вспышку заразного цинизма, — для такой скорости и высоты, видимость соответствующая".

Оставив безрезультатные попытки доказать или опровергнуть вероятность собственного полёта, Богданов спросил:

— Скажи, твои ребята могут предоставить список казнённых в пещере?

— Думаю, могут, — бегло ответил Васнецов и, в свою очередь, спросил интригующе растягивая слова:

— Значит, берёшься за расследование?

— Да. Мне нужна самая полная информация о всех, кто там присутствовал. Кто они, где работали, где работают охранники, кто был рядом с Матрушкиным и Осиповым...

Лук стал снижаться. На мгновение ощутилось вращательное движение челнока в пространстве. Перегрузки сковали мышцы, мозг судорожно голосовал за вероятность перелёта. Васнецов промычал что-то невнятное. Лук как будто ударился о невидимую преграду, через пару секунд повторился вращательный момент, и, мобиль покатился по трассе, как самое обычное такси. Скользя по мокрым улицам, аккуратно следуя сигналам светофоров, за пару минут доставил пассажиров на Ярмарочную 33.

Квартира действительно оказалась апартаментами в лучшем смысле слова, а Васнецов снобом. Как только вошёл сразу ценники тряпок и безделушек озвучил. Указывая на статуэтки, объяснял сколько они весят по меркам современного искусства.

— Я не думал, что ты такой модник, — рассматривая подобранные по цвету, а не по содержанию книги, говорил Богданов. — Ты всегда ходил на работу в том дырявом свитере. Помнишь?

— Это я пытался Светочку отвадить, — ответил Васнецов с кухни.

— Не жалеешь? Теперь-то она наверняка замужняя дама.

— Да, хоть бы! Я её терпеть не могу. Нет. Она профессионал. Работать с ней выгодно. Глаз острый. Ум раскаченный. Находила факты в зашитом, замазанном, закопанном и печатью опломбированном. У меня висяков вообще не было. Но как баба...

Васнецов вышел с двумя бокалами. Подал один гостю. Весело подмигнул и сказал:

— А вообще, Миша, я влюбился. У правителя Центра такая доча! Закачаешься! Умница, красавица и от меня без ума!

— Так, вы же не сможете... Она же из этих, которые почти боги.

— Из этих, — снова подмигнул Васнецов, сел в кожаное кресло и рассказал:

— Почти боги ждут «Реванш». На нём хотят улететь большинство. Правитель точно ласты намылил. Вирлиус фигура не определившаяся. Анхелию хотят прихватить, но она против. Для женщин у меня в арсенале магическое очарование, друг мой неженатый. Там ведь ещё и проблема вырождения образовывается. Представь, все улетят, кому достанутся золотые пески, мраморные дома. Но главное, от Центра зависит состояние самой Земли. В общем, или наследник должен остаться с преданными ему людьми или надо выбирать кого-то из верхних. Выносливого, с развитым мышлением, способного к обучению.

Как ты понимаешь, из местных я единственный кандидат, подавший заявку. Когда не будет правителя и братца, мы с Анюткой оформим брак и наштампуем новых жителей Центра!

Васнецов рассмеялся. Лениво потянувшись, мечтательно уставился в потолок. Довольно хмыкнул, поднялся и пошёл на кухню.

Богданов искренне завидовал той лёгкости с какой, молодой друг расправлялся с проблемой, выросшей в жизни Михаила Юрьевича в беспросветное одиночество. Завышенные требования или неспособность уступать дали первый всход многолетнему гиганту, Михаил Юрьевич давно не пытался понять. Женщины появлялись, горячо брались за выкорчёвывание, но как-то так получалось, сами становились удобрением. Откормили росток до исполина. Теперь вся личная жизнь поседевшего Михаила Юрьевича похожа на прожжённый прокуренный свитер Васнецова. Отпугивает и зашить нельзя.

Рассматривая космический пейзаж неизвестного художника, выполненный в манере Ван Гога, Богданов вспомнил разговор по пути на остров и встретил Васнецова вопросом:

— Ты же говорил, что тоже хочешь улететь?

— Хочу, — ставя на низкий столик закуски, согласился Васнецов. Налив янтарного вина, сел в кресло, продолжил говорить с горечью:

— Стопроцентного плана нет. Вирлиус может решить, что гарантированный трон здесь, лучше вселенского счастья. Анхелия потупит глазки и потопает за папочкой, а я останусь в нашем мире тугоумных простачков, где снова и снова продаётся Эйфелева башня, у денег истекает срок годности, процветают МММ, приватизация... Этот мир научил меня думать на три шага вперёд.

— Значит, есть и третий план? — спросил Богданов, как человек не лишённый азарта. Сел в кресло и с любопытством стал рассматривать воскресшего друга.

Широкие плечи, сильные руки. Чистое лицо. Ни намёка на седину. Живые карие глаза полны упрямства и всё того же, что и двадцать лет назад, обжигающего цинизма.

— Есть. Но он тебе не понравится. Нет! Тебя лично не касается. Это мои тараканы и я не нуждаюсь в дезинфекторе.

— Хоть намекни. Я же теперь буду голову ломать.

— Вот и ломай. Смотри не сломай.

— Ладно, — согласился Богданов и сменил тему:

— Я смог перевести название тискана, но больше ничего. У меня есть копии древних манускриптов. Я думаю, это записи с тискана. Ты можешь достать дешифровщик? Знаешь, я тоже хочу если не план разработать, то хотя бы понять — с чем столкнулся.

— Тебе нужны азбуки времени. Там всё делится на три раздела — математическое шифрование, руноклипись и светотень. Последнее я вообще не понял. Что-то из области квантовой механики. При определённых условиях частицы как-то выстраиваются. Меняя свет и тень в последовательности, заданной шифровкой, можно прочесть сообщение. У нас первые два везде. Твой тискан работает по первому варианту — чистая математика. Так что, если твои манускрипты написаны рунами, клинописью, египетским, шумерским, китайским...ну ты понял, это не записи с тискана.

— А если переводили математическое послание на понятный человеческий язык? — настороженно спросил Михаил Юрьевич.

Васнецов несколько раз зажмурился и открыл глаза, стараясь отогнать сон. Изобразив маску безразличного восхищения, сказал надменно:

— Может быть. Вполне может. Слушай, я устал. Вот прямо отключаюсь. Ты располагайся, а я в Центр. Тебе всё равно утром на работу... И мне надо поработать с Анюткой.

Васнецов встал. Отошёл к окну. Достал из кармана песок. Перед тем как рассыпать, сказал:

— Утром смотри в оба! Я узнаю, почему тебе не дали домой вернуться. Если получу список, передам на эту систему. Проверь утром...

С последними словами сделал рассеивающий жест и пошёл сквозь стену.

Скалы снова надвинулись, но теперь путешественник с лёгкостью удерживал собственное поле. Большая часть тренировок ушла именно на сохранение собственного тела. Люди Центра не тратят на сохранение силы. Они восстанавливаются. Но Васнецов никак не мог освоить технику регенерации по банальной причине — его "плоские" биологические данные не соответствовали многослойной системе восстановления. Если во время перемещения человек-Б потеряет концентрацию и допустит поток к телу, больше не восстановится в прежнем виде. Частицы руки или ноги никто не сможет достать и прилепить к несовершенному биологическому материалу в виде районного следователя из две тысячи двадцать пятого года.

— У нас произошёл прорыв, — тревожным голосом сообщил Вирлиус, когда Васнецов вышел из рамки. — Впервые за тысячи лет! Реконструкция завершается. Мы стараемся понять — как нас смогли обнаружить! Ты ничего странного не заметил на поверхности?

— Кроме кусков мяса, растворяющихся в воде, ничего, — как обычно, язвительно ответил Васнецов и устало опустился на пол.

Вирлиус совершенно не обращал внимания на состояние новобранца. Он хорошо знал, что атмосфера Центра является для человека целительным бальзамом. Уставший, измотанный, голодный, но знающий, как совершить обмен внутренней энергии с внешней, вскоре восстановится.

Прикрыв глаза, Васнецов облокотился о стену. Сквозь полумрак сознания, увлекаемый роем танцующих снежинок в океан силы и неги, отчётливо слышал голоса операторов.

— Защитный экран восстановлен.

— Система «свой — чужой» по-прежнему не фиксирует нарушений.

— Атмосферные показатели в норме.

— Биологические в норме.

— Психофизических изменений нет.

— Магниторезонансная карта чисто.

— Возможно здесь что-то скрытое, способное обходить наши системы слежения, — проговорил Вирлиус.

— Любое изменение отразится на каком-то физическом уровне, — заметил Бардан.

— Да, да, — согласился Вирлиус, но добавил рассудительным тоном: — всё же схожу к отцу, поприсутствую на совете.

Васнецов почувствовал знакомый холодок вихря, сжавшего пространство, и открыл глаза. Сконцентрировался на изображении отличающимся от остальных. В череде графиков, формул, статичных картинок играл всеми красками жизни экран с жителями, совершающими погребение.

— Это они радуются смерти Пахмана? — удивлённо спросил Васнецов.

— Нет, — вздохнув ответил Бардан, — они скорбят глубоко внутри, но постоянное близкое присутствие врага, вынудило нас скрывать негативную энергию. Из-за сильных колебаний стало бы очевидно — «ядро» населено.

Васнецов поднялся. Цепким взглядом пробежался по мониторам, нашёл нужный и направился к нему. Посмотрев некоторое время на колебания синих и красных волн, спросил:

— Переключу на общий формат?

— Да, — отозвался Бардан, — переключи. Новичкам везёт. Может, заметишь что-то необычное. Сразу фиксируй.

— Помню, помню, — тихо ответил Васнецов, усаживаясь в удобное кресло, прикатившееся из склада.

После комбинации кодов волны дрогнули, уступили место трансляции реального времени. Два балансира совершали обыденный ход вокруг Центра. Сейчас приземельная база находилась в тени одного из них. Васнецов снизил резкость, настроил контраст, поправил угол. Световая пелена потеряла однородность, стала напоминать высокую облачность, потом клочковатую и, наконец, показался Центр. Золотисто-зелёный сплав благородных металлов и полезных ископаемых просверлённый, прорубленный и застроенный сверху вниз, вдоль и поперёк.

Масштаб увеличился. Крошечное пятно источника засияло, как прежде. Добраться до него, было частью каждого из трёх планов амбициозного жителя верхней земли. Угол трансляции изменился. В обзорном поле появился рой срединных баз. Васнецов ещё раз прикинул расстояние от них до источника и снова мысленно выругался, негодуя об упущенных возможностях.

«Откуда я мог знать, что целую неделю провёл в непосредственной близости к Центру? От приземельных баз путь до источника в три раза длиннее. Где моя Ариадна с дивным песочком, что ведёт к трону?»

Есть единственный неохраняемый путь к источнику из дворца. Сидящий на троне правителя может мгновенно переместиться в источник. Однажды Анхелика неудачно переместилась на купол строившейся башни. На высоте не удержалась. Падая, не смогла активировать песок для перемещения. С высоты семнадцати этажей упала на строительные леса. Переломанное тело принцессы отнесли к отцу. Правитель сел с умирающей дочерью на трон, и они оказались в источнике.

Методично передвигаясь по секторам Центра, новобранец что-то заметил и насторожился. Когда понял, что стало причиной пикирования интуиции, медленно выговаривая слова, спросил:

— Вы «Реванш» когда ожидаете?

Не получив ответа, попытался съязвить, поинтересовавшись: "Где место для посадки?", но и на эту гиперболу никто не обратил должного внимания, лишь Бардан спокойно и даже нехотя подкатился к новому члену команды. Присмотрелся, рассмотрел межгалактический серо-золотой рой частиц и рванул к своему пульту.

«Тревога!» перекрыли все мониторы красные буквы.

Васнецов с досадой сплюнул. Медный рельс, утопленный в гранитный пол, жалобно прошипел. Но никто не обратил внимания на сигнал нарушения чистоты и культуры.

Резко откатившись в сторону от панели, перекрестив руки на груди, новобранец стал наблюдать за суетой. На одних экранах выскакивали приказы, на других шёл обмен информацией. Один из экранов отобразил сектор, граничащий с закрытой зоной источника. В полном обмундировании, не дающим возможности отличить одного военного от другого, за площадью, где проходила праздничная траурная церемония, появился отряд охранников.

«Оперативно», — мысленно восхитился Васнецов и подкатился ближе.

Бардан соединил три соседних экрана в одну полусферу. Картинка стала настолько объёмной и реалистичной, что Васнецову казалось, это он сам приближается к высокому седовласому мужчине.

— Представьтесь, — потребовал голос охранника.

Седой обернулся. Лицо его не выражало ничего кроме уверенности. Серые глаза слегка прищурились, губы, обрамлённые аккуратными усами и окладистой бородой, произнесли:

— Лайнор — капитан «Реванша» — межгалактического корабля, прибывшего на сигнал с этой планеты.

— Вам необходимо пройти идентификационную процедуру, — уверенно произнёс всё тот же охранник.

— Согласен, — не менее обыденно ответил седой.

— У вас каждый день инопланетяне высаживаются? — язвительно спросил Васнецов, наблюдая, как охранник просит пройти проверку инопланетянина, а инопланетянин соглашается. Но на иронию Васнецова никто не ответил. Зато вернувшийся Вирлиус сделал замечание:

— Ты не понимаешь основного принципа работы системы. Своим деструктивным поведением выдаёшь себя. Если всё ещё хочешь попасть на "Реванш", старайся влиться в наш коллектив.

Совершающие выходы на поверхность подвергаются постоянному риску заражения. Лекции по противостоянию амбусам, Васнецов хорошо помнил. Судорожно сглотнул, представив, каким проверкам могут его подвергнуть, если посчитают чужаком, угрожающим Центру. Ирония по поводу обыденности разговора с инопланетянином могла слишком дорого обойтись.

«Запросто могут разобрать на кусочки, — думал Васнецов, наблюдая за слаженной работой дежурных. — Хоть бы этот старикан-капитан всех их уже забрал. Накрылось свидание... Ладно... Где там список для Богданова? Где чёртова занудная система послушания и покаяния?!»

Отправив стул на склад, Васнецов подошёл к Вирлису. Не сразу, а преодолев невидимый барьер нравоучительного игнорирования, втянулся в рутинный процесс обработки информации, подготовки переформирования внутренних резервов. Нежный образ Анхелии так и не появился ни на одном мониторе.

У принцессы на этот день было запланировано важное дело. Её помощница только что поправила дрожащими пальчиками складки на облегающей тунике и теперь помогала застегнуть надетую поверх блузку.

— Не волнуйся, Каси, — говорила Анхелия, — всё будет хорошо. Отец занят гостем. Охранники почти все ушли. Ты даже не заметишь, как я вернусь.

— Я каждый раз волнуюсь. Ты такая отчаянная. Твой брат намного благоразумней. Иногда я сожалею, что поздно родилась и не стала его нянькой. Сколько нервов бы сэкономила.

— Ты была бы ленивой и толстой!

Женщины звонко рассмеялись, но осеклись. Заговорщицки переглянулись, прислушались. Убедившись, что за дверями тихо, Каси отступила и поклонилась. Анхелия сделала замысловатый знак рукой, возник голубой вихрь и утянул принцессу.

Часть 1 Глава 7 Дело собак

Наблюдая за перемещением Васнецова, Михаил Юрьевич старался запомнить в деталях, как действует песок. Заострив внимание на одном из песчатых перекатов, подумал о квантовом шифровании, хотя не имел о нём никакого представления. Однако Михаил Юрьевич понимал, что чутьё опытного следователя привычно указало направление преследования.

«Песок...входит в связь...» Мозг начал строить логическую цепочку, но запнулся о пустоту незнания и выдал порцию привычных решений:

«1 "Баз-и-стой" проверить Васнецова на предмет психических заболеваний и судимостей родных. Пусть новенькая нейросеть поищет и может найдёт то, что не заметили при выпуске курсанта двадцать лет назад.

2 Запросить отчёт раскрываемости дел.

3 Проверить висельника Алёшу ещё раз.

3 а) Запросить из архива результаты судмедэкспертизы по трупам со склада.

3 б) Искать новую зацепку для пересмотра результатов расследования.

4 Запросить сводку за ночь по району.

5 Проверить официанта.

6 Собрать сведения на Матрушкина и Осипова».

Последние пункты поплыли туманом. Сплетаясь с рунами, золотым песком утекали в сияющий бриллиант с шершавой червоточиной в виде засохшей капли крови...

Проснулся Михаил Юрьевич по обыкновению через три часа с ясной головой и чётким планом расследования. Умывшись, тщательно осмотрел квартиру. Конкретно ничего не искал. Смотрел, запоминал, бегло прорабатывал варианты последовательности звеньев из увиденных мелочей. Наравне с привычными линиями использовал и уличную версию Васнецова со скрытыми указателями в виде «трёх одинаковых букв», цифр в определённой последовательности, высоты мебели равной сумме повторяющихся чисел, пола и потолка зависимых цветов или структур.

Картина не складывалась. Но это и не расстраивало опытного следователя. Он хорошо знал, что сначала должен наслоиться пласт информации. Лишь потом из массы наблюдений, фактов и ошибок потянется заветная нить к дворецкому. Это дело обещало выявить не столь банального преступника, как Алёша-висельник.

Богданов хитро щурился, улыбался, ощущая, как проведённый обыск щекочет нервы старой доброй пыльной рутиной.

«Хорошо, — думал он, — очень хорошо. Очередь „Загадочной русской души“. Может и покрутит у виска Герон, но, думаю, теневой фермер оправдает надежды. Васнецов начал с тискана, который я так и не могу толком освоить, а вот махина „Русской души“ давно в области многоступенчатой разработки одних организаций и освоения другими подпольными структурами. Здесь я хорошо знаю, какие рычаги для какой передачи. Только сначала надо запустить официальную машину безопасности».

Первым делом следователь оформил запросы в архивы. Запросил сводку за прошедшую ночь по району. Он не надеялся найти в ней упоминание о неизвестном «Луке», нарушавшем границы со скоростью 12000 км/ч, а хотел получить информацию о пропавшем таджике из кафе. Использовав самый уважительный шаблон, сочинил два просительных доверительных письма в следственный комитет и прокуратуру. В обоих случаях просил дать общую характеристику дел и предполагаемых связей Матрушкина и Осипова.

Майор знал, что обе структуры обязаны исполнять его требования, но не хотел привлекать внимания. Без официального дела нет разрешения, а значит, и безоговорочно исполнять вольную программу даже такого уважаемого следователя, они не обязаны. Оговорки могут породить слухи или сомнения. Вот когда Богданов откроет дело и получит официальный статус, и разрешение будет, и тогда обязанность исполнять будет безоговорочной. Но сейчас опытному следователю не хотелось поднимать волны раньше времени.

«Пусть отпишутся скупо, самым канцелярским образом, зато тихо и незаметно. Меньше всего мне хочется внимания и вопросов, на которые я сам не могу ответить», — так размышлял Богданов, отправляя письма. Уже перед выходом из квартиры, внимание Богданова привлёк скрученный кусок пластика. Его следователь осмотрел сразу же и не нашёл ничего особенного. При обыске пластик напоминал бесцветную скрюченную тару. Теперь же кусок использованной бутылки изменил цвет — потемнел и словно обновился — выпрямился.

Богданов подошёл к низкому столику «под старину». Осмотрел стол на наличие следов песка. Никаких светящихся элементов не заметил. С недоверием взял в руки «свиток». Пластик действительно изменил цвет. На поверхности появился длинный список имён и фамилий. Рядом с некоторыми были адреса, но большинство «без регистрации» — кочевники, догадался следователь.

«Проверю сначала по своей базе, — решил Богданов и отправил список в личный накопитель. Положив свиток обратно на „турецкий столик“, поторопился покинуть квартиру Васнецова. Чтобы выйти на хозяина одной из Кочующих ферм, придётся задействовать два контакта в разных районах. А где встретимся вообще неизвестно! Надо пошевеливаться, если хочу успеть!»

Первый контакт со связным, прошедшим мясорубку Дома будущего, состоялся на станции метро. Из разношёрстной толпы, однообразной уродством единоличного самовыражения, вынырнул паренёк с вживлёнными лапками скандинавских мух. Бум насекомокрылых причёсок пошёл на спад, но довольно много людей, добровольно отказавшихся от волос, оставил с яркими запоминающимися приметами. Связной уже прошёл стадию гордости за сделанный выбор и потраченные кредиты. Теперь парень прячет голову с лохматыми лапами мух поглубже в синий синтепон дешёвой шапки.

Опознав человека-муху, Богданов сунул в холодную сухую ладонь одноразовую карту-накопитель и шепнул в надрезанное ухо имя хозяина бродячей фермы. Паренёк растворился в потоке людей, спешащих заполнить старые вагоны. Со стороны никто и не обратил внимания на мужчину, прошедшего против течения толпы. Любой решил бы, что лишь ради экономии времени, воспользовался станцией метро успешный вышак. Только чтобы пересечь плотное надземное кольцо, вышак прошёл сквозь толпу, явно не своего уровня.

На Земле давно уже не только страны и города поделены на зоны влияния, но и средства передвижения закрепились за слоями населения с определённым уровнем дохода. Метро — это уровень низаков — тех, кто не старается вырваться на вышак — к осаждающим автобусы-гармошки, развозящие работников немногочисленных офисов. Метро — это уровень тех, кто опускается сверху, тех, кто уже не поднимает глаза и никогда не поднимет головы.

Богданов явно относится к уровню выше метро и выделяется из толпы моральных калек и физических уродов. Следователь ФСБ с удовольствием поднялся на верхний уровень социального дна, сел в такси и хорошо зная место следующей встречи, расслабился, стараясь ни о чём не думать. На воздуховодной станции, в третьем с восточной стороны терминале, набрал полученный в пути код и получил пропуск на линию с неизвестным маршрутом. Богданов тут же пошёл по указанному месту парковки. Уже через час после того, как покинул квартиру Васнецова, следователь сидел в уютном шатре-ресторане, далеко от города.

— Почему я тебе доверяю? Ты не сажаешь ради своих амбиций. Хотя, за это хорошо платят. Ты не берёшь больше, чем тебе надо, а по нашим временам, это почти святость, Михаил Юрьевич. Да, со стороны строгого закона — ты решала, крыса в форме, но, по авторитетному мнению, ты справедливый законник.

Встань ты сейчас, как пальма на полюсе и тебя сломают. И меня сломают, Михаил Юрьевич, если я бизнес разверну иначе. Мы оба это понимаем. Я вижу в тебе такого же солдата, как я сам. Только мы на разных местах и идём разными дорогами.

Хочешь, поделюсь своим опытом?!

Михаил Юрьевич кивнул, припомнил пару пунктов из досье на Герона:

«1 Использует мозаичную систему ухода от налогов. Так как налоговая система современных людей стационарна и разобщена в принципе, экономические преступники разработали систему разобщённого функционирования отдельных звеньев. Так налоговая линия не прослеживается напрямую, но скрытая схема даёт стабильный теневой доход.

2 Люди, находящиеся в движении (не привязанные к месту жительства, месту получения дохода, льгот, развлечений) менее требовательны. Запросы ограничиваются возможностями человека унести с собой определённое количество нажитого. Чтобы переносить больше, надо потратить ресурсов больше, а у кочевника лемит на ресурсы».

Герон подлил чай. Шумно отхлебнув, сел поудобнее, утопив в мягких подушках крупные лоснящиеся достатком формы человека далёкого от спорта, и начал рассказ.

— Все мы стремимся к идеалам. Хорошо, если успеваешь понять, что в этом мире нельзя сильно увлекаться однотонными значениями. Нет только белой правды и только чёрной лжи. Однотонные они только тем, у кого ум короткий. Сколько хороших людей не успели рассмотреть тени. Бегал бы я сейчас за своими фермами по всей Евразии, если бы нас было больше?! Думаю, точно так же бегал. Ничего бы мы не изменили.

Вспомни! Сделал я на фермах восьмичасовой рабочий день, дал отпуска два раза в год, премии и кучу всего, о чём только при социализме люди слышали. Получился социальный рай в отдельном производстве. Ко мне люди в очереди стояли на работу, а с другой стороны, стояла очередь из конкурентов, желавших убить меня по строгим рыночным законам. Но я держал оборону. Я защищал себя и своих людей!

Живи! Работай! Получай прибыль, образование, отдых. Нет! Полезли...

Сказать бы, что полезли со стороны, — Герон поднял глаза вверх, задавая вектор направления той стороне, о которой говорит. Богданов в знак понимания кивнул, отхлебнул пару глотков, а Герон продолжил:

— Нет! Из людей. Из моих проверенных людей полезли фармазоны, лекари... Такой трешняк покатил, что я вынужден был нанять ребят Шершавого и...

Ну, ты знаешь эту историю с забастовкой, беспорядками и арестами. Я сам заплатил за то, чтобы развалили моё светлое прогрессивное хозяйство!

И знаешь, кто нарисовался у меня в очереди исполнителей?! Те самые, которых вы нашли нашинкованными на складе Оперы. Только не спрашивай у меня, кто они и кто их мелко порезал перед приготовлением... Сам не знаю. Только могу сказать, что я лично больше в эти игры с мокрухой не играю. Меня, знаешь ли, смогли убедить, что, убивая других, я убиваю себя. Не спрашивай, как убедили! Очень доходчиво объяснили.

— Инопланетяне? — вкрадчиво спросил Богданов.

Герон вздохнул. Видно было, что подбирает слова с трудом, а отвечает без особого желания...

— Со мной двое были, они тоже так думали. А я — нет. Я думаю, что люди. Я думаю, что одни твари — наши люди, а другие мрази — тоже люди. Может быть неземные, но люди!

— Ты можешь мне доверять, — аккуратно произнёс Богданов, — я не...

— Ой, да знаю я, что ты не свистишь. Я сам не хочу попутать берега! Ты пойми, если всё это принять, тогда, мать его, надо, как Обломов — лечь лежать и не шевелиться, чтобы не нарушать своим несовершенством этот прекрасный мир! Не влезть своим грязным лаптем на паркет, где балероны в обтягивающих лосинах наманикюренными пальчиками шинкуют чурбанов неотёсанных...

— Они в лосинах? — удивился Богданов.

Герон изобразил нечто вроде улыбки. Получилась крайне сомнительная ухмылка, от которой хотелось отвести взгляд. Богданов отвернулся. Рассматривая в оконный квадрат пару лошадей изабелловой масти, мерцающих под лучами солнца, наконец, услышал главное:

— Я потом в Италию специально летал. Там храм есть, и там, прямо на стенах, написано куда идти и у кого что спрашивать! Я и сходил. И спросил.

Похрустывая, на лакированный стол рассыпалась соль. Богданов перевёл взгляд от пейзажа с кобылой, мерцающей лунными боками на белое пятно на столе. Герон быстро написал несколько слов и убедившись, что майор прочёл сообщение, смёл кристаллы в кучку.

— Для развития справедливости необходимо сокращать влияние денег. Распределение необходимых каждому средств для жизни производить по закону, который будет гарантировать каждому необходимый достаток для восполнения энергии и для полноценного отдыха. Приходи, когда отменят деньги! Я стараюсь видеть мир разноцветным, несмотря на то что каждый день нам льют в уши про однотонность, однозначность и... В общем, заходи обсудить оттенки более совершенного мира! Пока мне добавить нечего.

Герон поднялся и тут же переключил внимание на подошедшего помощника, протянувшего дугообразный экран.

Выйдя со стороны поляны, где паслась лошадь, Богданов обошёл загон с чувством щемящей тоски по живой земле. «Фактов из беседы сложилось мало, но для расследования дела двадцатипятилетней давности — достаточно. Опираться на показания одной стороны, значит, заведомо завалить дело, но опираться на факты даже с одной стороны — держать козырей в обоих рукавах», — размышлял Богданов, аккуратно ступая по тропинке, стелящейся в плотном ковре лугового мятлика.

Тропинка упиралась в бетонный пятак, на котором следователя ожидал «Лук». Пока майор добирался до Управления Федеральной Безопасности — серого с массивными стенами исторического памятника в шесть этажей, успел отработать систему, предложенную Васнецовым.

Как ни странно, но сообщения по номерам припаркованных автомобилей давали реальную информацию. Сначала, не получалось и следователь хотел уже поставить крест на Васнецове, но когда получил фото промчавшегося в ту ночь такси, цифровые и буквенные коды сложились в осмысленное сообщение:

«Кам11 окончание Окинава 22:45. Приготовиться!»

Уже на рабочем месте изучил отчёт из дела двадцатипятилетней давности. Как и написал солью Герон — у всех трупов были совершенно чистые желудки.

«Уклончивые намёки на лосины, наманикюренную чистоту, кажется, я получил гораздо больше, чем понял сразу, — решил Богданов и стал думать, как заставить Гаврилова поднять дело двадцатипятилетней давности. Ладно поднять, а как провести экспертизу?! Тогда не было тех возможностей, что есть сегодня. Сегодня мы уже имеем, а главное — признаём, образцы внеземной биологической ткани. Если те ребята были пришельцами...»

Богданов запросил экспертизу в отделе внутрисистемных стратегических расследований. Через час Михаил Юрьевич закрыл папку и посмотрел в высокое окно отстранённо, как человек, принимающий неизбежную кару, но уверенный в собственной правоте.

Сидя за столом, в узкую прорезь, напоминающую бойницу, можно наблюдать только прямоугольник прокопчённого городского неба, да кусок одутловатой многоэтажки на соседней улице. Как только майор органов внутренней безопасности занял этот кабинет двадцать лет назад, сразу переставил стол к восточной стене, оставив одно-единственное место для возможной атаки стрелка.

Обычный солдат не снимет цель с такого расстояния. Но Богданов опасался как раз необычных. На крыше здания, построенного с нарушением климатических норм, матёрому снайперу придётся проявить недюжинную подготовку. Вот уже двадцать один год роза ветров на Фурмановской непредсказуема и непостоянна. Люди протестовали, оплачивали исследования разных комиссий, собрали массу неопровержимых доказательств об опасности возведения высотки, прозванной в народе: «яйцом», но... Люди, наделённые властью, а значит — силой, победили. Потому яйцо возвышается, словно символ победы силы над справедливостью.

Вместе с отчётом о трупах двадцатипятилетней давности Богданов получил связующую нить между двумя массовыми убийствами на складе и в пещере. В отделе Гаврилова дала результаты экспериментальная генная идентификация. Факты о таджике из кафе неожиданно сложились в картину прошлого.

Монитор внутренней связи ожил привычным матовым мерцанием. Дежурный сообщил о необычном задержанном, который требует встречи с Богдановым.

— Жду вашего приказа, на вызов спецбригады, — шёпотом добавил дежурный и переключил камеру на задержанного.

На экране появилось изображение Васнецова в образе детектива девятнадцатого века. Богданов невольно протёр монитор, а поняв бессмысленность движния, одёрнул руку и сдавленно произнёс:

— Ведите задержанного ко мне в кабинет. Спецбригаду не вызывать.

Когда сияющий победной улыбкой Васнецов зашёл в кабинет, а дежурный закрыл за ним дверь, Богданов облокотил голову на левую руку и с нескрываемым недоумением уставился на персонаж из пыльных книг.

— В Центре посчитали, что это самый подходящий вариант для налаживания контакта в Сербии. Там всё ёщё живут стереотипами.

Васнецов явно не знал, как лучше: снять шляпу с короткими полями или остаться в ней, продолжать жевать сигару или уже выкурить её.

— А синяк зачем нарисовали? — спросил Богданов с интонацией обречённого на провал сарказма.

— Сказали, что это даст нам несколько очков плюсом на первом контакте со свидетелями.

Васнецов, наконец, определился, что делать и, сняв шляпу, кинул её на стул, а сигару спрятал в карман широкого плаща.

— Ладно, — проведя ладонью по лицу, сказал Богданов и предложил:

— Давай сначала про японский грот, а потом обсудим остальную карту мира.

Садясь на стул рядом со шляпой, Васнецов довольно хмыкнул, оценив шутку.

— Гаврилов мне однажды жаловался на действия подопечных Осипова, — раскладывая пластиковые листы, говорил Богданов.

— В отдел внутрисистемных стратегических расследований доставили оборудование, напоминающее мой тискан, только размерами гораздо больше. Я тогда радовался, думал, ну, теперь-то мои дела пойдут в гору. У Гаврилова в отделе был прототип, а у меня в сейфе более совершенная модель.

Люди Осипова отжали у Гаврилова «прототискан» без лишних запросов и объяснений. Сегодня я вышел на неожиданное совпадение между событиями по линии технической роты и теми двумя кавалерами экспрессивной дамочки из пещеры.

Оба товарища участвовали в разработке прототипа. Девушка была добровольцем — испытателем. И всё бы ничего, но в определённый момент, армейская служба безопасности заподозрила всех троих в массовых убийствах.

Разработчики на допросах всё отрицали. Зато дамочка оказалась словоохотливой. Она говорила о процессе контролируемых мутаций. По её версии, в различных телах сохраняются разные части ДНК. Чтобы собрать один определённый вид, надо знать в какой последовательности вскрыть какое хранилище. Читай — кого, где, когда убить и какое мясо с каким в инкубатор сложить.

Васнецов присвистнул, а Богданов продолжал:

— Военные эту троицу потеряли вместе с «прототисканом», а мы с тобой увидели подозреваемых перед отправлением в последний путь. Отправление было произведено под присмотром начальника отделения безопасности, вынесшего приговор.

— Командующий армией — Осипов.

— Точно так, — Богданов старался продолжать говорить сдержанно:

— Не отрицаю, может быть, и существуют инопланетные бактерии или вирусы, даже может быть и что-то покрупнее, но невозможно отрицать, что в данной ситуации сами люди поступают, как худшие из вирусов! Не инопланетяне, а люди сделали весь этот ужас! Люди убили людей ради выгоды, ради власти!

Эта троица пыталась «собрать» суперсолдат, которые захватят мир, но по версии троих убийц — спасут мир.

Васнецов посчитал, что пришлло время для новой порции информации и сказал:

— Знаешь, однажды я прочитал сообщение из тискана:

«Вы подходите к зеркалу. Резким беглым взглядом смотрите не на своё отражение, а сквозь, хотите не увидеть за спиной тень инзонца.

Вы считываете неявную информацию с номеров машин и рекламных вывесок.

Поздравляю! Ваше сознание повреждено. Я предупреждала:

„Внимание! Опасность!“»

Сегодня я с опаской подошёл к зеркалу и очень внимательно осмотрел себя. Я знаю на что способны люди — безжалостные твари, беспощадные убийцы, но какими гранями засияет талант лучшего палача всех известных форм жизни, если и впрямь к нему подсадить инзонца.

Может ли убийца стать спасителем? Может ли вся эта суета с кровавыми жертвами быть лишь частью огромного процесса, где главное — это противостояние добра и зла, а смерть мелких кровопийц — это всего лишь удаление пылинок с карающих мечей Вечной Фемиды?!

— Подожди, подожди! Я тебе говорю очевидные вещи. Привожу доказательства убийства, где сам факт смерти неоспорим! Пользуясь служебным положением, которое даёт доступ к лучшей из систем суда и следствия, разработанной тысячами лучших человеческих умов, доказываю преступление, а ты всё это игнорируешь, зато...

Богданов ещё раз осмотрел Васнецова, но теперь медленно, обжигая презрительным взглядом каждую деталь в наряде «детектива».

Сигара, шляпа, щетина, синяк.

— Веришь представителям какой-то подземной... вполне возможно, преступной группировки?! Наряжаешься клоуном сейчас, говоришь гегзаметром, как было при встрече... Подожди, меня в форме затянул в самое логово врага, тоже по «наивысшей системе справедливости»?

Васнецов упрямо молчал.

Богданов упёрся локтем в синтетические листы и положив голову на широкую ладонь устало спросил:

— Ты идиот, Саня? Там в пещере нас могли расстрелять, если бы сорвался камешек из-под обуви или погоны поймали блик. Тебя сейчас в психушку чуть не уволокли из-за этого дурацкого наряда Шерлока Холмса. Ты вообще не умеешь своей головой думать?

Васнецов продолжал молчать. Богданов сменил тактику и согласился:

— Хорошо! Давай на твоём языке поговорим! Давай рассмотрим вариант с вечной битвой добра и зла. Ты говоришь о версии вечного противостояния. Значит, знаешь, что прошлые цивилизации растерзаны мраком из-за отсутствия сигналов «свой». Они посылали слишком много сигналов «чужой» — сигналов разума, добра, справедливости. Твой Центр посылает сигналы свой или чужой?

Васнецов молчал. Богданов стал напирать:

— Саня, я тебя спрашиваю: посылают сигналы? Ты спрашивал — посылают они сигналы или нет? Ты задумывался о том, что если судить этот мир по той версии, что всё вокруг — это не мир людей, а огромный театр военных действий, значит и твой Центр — это чать какой-то армии. Какой армии, Саня? Факты, товарищ следователь! Ты искал факты? Какие сигналы твой Центр посылает в тискан или самой вечной Фемиде?! Доказательства! Они есть?

Васнецов молчал. Богданов сдался. Примирительным тоном спросил:

— Выкладывай, какое там задание у твоего Центра?

— В Сербии обнаружены вампиры.

— Не хочу тебя расстраивать, Саня, но в этом регионе байки о вампирах, как у нас про мужиков в ушанках с медведями на поводках.

— Нет. Байки или традиции — это понятно. Там зафиксировали уровень определённого излучения. Нам надо просто собрать факты.

— Слушай, у них что, нет сербов в команде? Что мы с тобой носимся то в Японию, то в Сербию?

— В Японии были обвиняемые — русские. В Сербию некого послать. Произошла авария... Был прорыв. Связь потеряна. Как это по-русски: научиться хорошо плавать, чтобы при попадании в воду из неё выбраться!

— Полковник Гаврилов поделился интересной информацией, пересекающейся с информацией той самой Тисы — добороволицы из грота.

— Подожди, кто такой этот Гаврилов?

— Пень один, — рассмеялся Богданов, — начальник секретной службы по делам непонятной важности. Ну, это в узких кругах обычных фсбэшников он фигура непонятной важности, а так: Гаврилов начальник отдела внутренних стратегических расследований.

— Скалли там есть в этом секретном серпентарии? — хитро спросил Васнецов.

— Там Малдеров натыкано на каждом углу... — Богданов глубоко вздохнул, видно было, что есть что ещё сказать, но майор промолчал.

— Понятно, — фыркнул Васнецов, — шарашкина контора.

— В принципе — да, — согласился Богданов, — но с большими перспективами. Жаль если всё заглохнет из-за... Ладно. Давай о нашем деле.

«Найдены носители шестой структуры. Наследственный фактор изолирован. Мутации не подвержен. В системе связей не задействован. Извлечение по форме „15 СПРК“. Отчёт составлен по форме 3.»

Это улика в поисках убийцы на Восточных островах. Отчёт формы «3» совпадает с отчётом двадцатипятилетней давности на складе «Оперы».

— Подожди, — вскипел Васнецов, подскочив, уронил шляпу и, навалившись на стол, прорычал:

— Ты же сейчас меня прессовал по тискану и сигналам! Ты разводил меня на признание!

Богданов спокойно ответил:

— Саня, я веду дело и я его раскрою. Даже если тебя будут переодевать в костюмы всех персонажей кровавых опер, я доберусь до режиссёра. Знаешь, я ведь раньше думал, что режиссёр будет один, а тепрь я уверен, что это группа. Мне бы поближе познакомиться с твоим Центром...

Васнецов ошарашенно опустился на стул.

— Вот так-то, Шерлок. Задумался?! Уже хорошо. Значит, не помчимся сломя голову в Сербию. Значит, сначала подумаем своими головами?!

Часть 1 Глава 8 Обнаружены имонемы

Обдумывая предстоящий сбор, командир информационной армии педантично взвешивал факты. Рассуждал, стараясь не затронуть ни одной паутинки нейросети. Вёл мыслительный процесс настолько аккуратно, что со стороны могло показаться — Терни-тау бессмысленно пялится в потолок. Начальник, требующий неустанной деятельности от подчинённых, бестолково теряет время, уставившись в пустоту.

«Новое сообщение от преступника-предателя Кима передала Биаму. Значит — чиста. Значит — время ещё есть. Гитвиз ей будет сюрпризом. Вот здесь и проверю наверняка. Наше присутствие дольше скрывать можно, но сложно без капитана. Мне нужен ход. Извините, но лучше я ничего не придумал. Пусть покрутятся в своём Центре. Мне амёбы не нужны на борту. Пусть хоть как-то себя проявят. Ливни ещё решил щит проверить. Зачем? И так понятно — старьё. Потому мы здесь. Да, да, конечно, это сверхсекретная информация».

Понимая, что позволил эмоциям затронуть полог маскировки, Терни-тау прервал размышления, резко перевёл взгляд. Большая часть мест уже была занята. Последние из режиссёрской группы ещё пробирались к дальним рядам, а командир уже начал говорить.

— Мы все члены Альянса справедливости. Вселенский союз, объединяющий на просторах Конфедерации системы, галактики и отдельные цивилизации, разбросанные по планетам. Все мы через предков и детей получили свой реванш. Наши сердца бьются в такт справедливости, а души полны щедрости. Мы нашли силы объединиться в борьбе с Мраком. Мы побеждаем и щедро делимся благодатным огнём со страждущими. Мы создали этот легендарный корабль и настал час вступить в битву и добыть победу, и вписать новую главу в историю «Реванша».

Закончив речь, предназначенную для поддержания морального духа, Терни-тау прошёлся взглядом по собравшимся. Убедился, что две трети — опытных стрелянных бойцов, уныло улыбаются. Но дар оратора достиг цели — обратились во внимание все. Командир продолжил:

— Завтра состоится переход на стабильную буксировочную скорость. Значит, у вашей группы будет больше продолжительность жизни. Больше информации, качественнее погружение и выход. Всё это важно, но гораздо важнее то, что вы последние симуляторы. На основе данных, полученных вашей группой, будет строиться генеральный план «Реванш Земли».

Собравшиеся загудели, как потревоженные насекомые, но притихли, как только Терни-тау повысил голос:

— Обнаружены новые — не просчитанные биологические виды! Произошла непредвиденная девальвация плана, разработанного на Винзоре.

Командир Информационной армии замолчал, обводя собравшихся испытующим взглядом. Завтрашние солдаты насторожились в ожидании новостей.

Терни-тау бессмысленно переложил записывающий нейроблок с одного угла стойки на другой и словно невзначай выговорил:

— На Земле обнаружены имонимы.

Зал взорвался. Терни-тау саркастически посмотрел на раскаляющийся алым цветом нейроблок. Философски приподнял бровь, мысленно обращаясь к Киме: «Успеваешь панику зафиксировать?» Заложив руки за спину, командир начал движение вдоль кафедры, балансирующей под потолком.

С одной стороны зала группа пыталась скрыть страх за шутками. С другой, обсуждали откровенный саботаж. Когда кто-то крикнул: «Не пойду никуда!», Терни-тау крикнул в ответ:

— Пойдут все!

Тут же в аудиторию вошли ребята Ешкина и, опустив нейролазерные забрала, уставились на испытателей невидимыми прицелами глаз. В аудитории, погружающейся на дно тишины, послышалось грустное:

— Заработал на новый «бинтл»! Обменял не глядя — свои мозги на песок...

— Если пожелаете, я сам засуну вам в голову последнюю модель «бинтла», — сурово проговорил Терни-тау.

От такого предложения доставщик информации — молодой репортёр стушевался. Его окружение утихло, поприжалось в креслах. Помолчав, командир Информационной армии продолжил властным голосом:

— Мне не нужны трупы! Хотя... Лучше сдыхайте, чем вонючих полудохлых червяков тащить домой! Мне не нужны трусливые квашни! «Реваншу» нужны солдаты! Бойцы, которые заставят имонимов паниковать... Точно, как вы сейчас...

— Не было никакой паники, — неожиданно отозвался Гайчи, сидя вразвалочку на периферии, — ребята просто обсудили новость.

Опытный спичрайтер, как всегда, одной фразой умело заработал несколько очков доверия. Вокруг массовика-режиссёра сидели четверо опытных испытателей: руководитель отдела внешней информации, идейный гуру отдела политики, историк и специалист оповещения. Терни-тау молча кивнул в знак понимания игры подчинённого и продолжил более мягко:

— Мы мозг всей операции! Расчёт и планирование, ясность ума и трезвость памяти легендарной команды «Реванша»! Дубль продуман до мелочей. Сотни раз срабатывал безотказно. Непосредственно имонимов «Реванш» дважды «выкуривал» — из галактики Ясные ночи и Галактики Шер. Нам предстоит изучить опыт прошлых побед, разработать собственный план, провести тренировку и...победить мозгоедов в очередной раз!

— Я участник операции в Галактике Шер, — проговорил историк. — Ничего особенного эти наездники не делают! Всё то же самое, что и мы — поворачивают толпу куда выгодно. Разница в том, что их жертвы не знают о нападении, не понимают рабского положения, а мы не только знаем, но и видим этих паразитов.

— Справка, — казённым голосом заговорила Кима, своевременно отреагировав на беззвучный приказ Терни-тау:

«Имонимы созданы при генетических экспериментах на затерянном Еаре. Использовались, как наездники для уничтожения генетически модифицированных особей методом симбиоза. По законам Конфедирации получили право на звание индивидов. Их политическое положение считается парадоксом, впрочем, как и свободное существование, ведь это симбиотический вид. Для борьбы с имонимами существуют ментальные и физические способы».

— Вчера опробовали новые присадки, — сообщил один из истуканов-гигантов Ешкина. — К высадке протестируем полностью. Как блох потравим.

Ни одна мышца воина, закованного в полинириновые латы, не дрогнула. Какой из пластин он выдал информацию, было совершенно не понятно. Собравшиеся напряжённо ждали, всматриваясь в амуницию, но солдат Ешкина стоял, как литой.

— Отлично! — казённо улыбаясь сказал Терни-тау и сев за пульт добавил тоном учителя:

— А теперь — гитвиз или, как говорят на Земле — киносеанс. Стараемся обсуждать на языке плановой планеты и, пожалуйста, поочерёдно высказываемся, коллеги. Обсуждение должно быть продуктивным! Включай, Кима.

«Я не хочу в это лезть, Миша, — тихо говорил генерал.

— Меня не прельщает откусывать нить от бесконечного каната подсиживаний, когда рано или поздно ниточка перекрутится и потянется новым витком. Разгребать кучу дерьма, под горой дерьма, которая подпирает свод из дерьма, я тоже не хочу. Слушай, искренне удивлён твоей просьбой. Я думал, ты давно сожрал и высрал суть этого бесконечного бесполезного правового комбикорма.

— Это не суть, Игорёк. Суть в Русской душе. Они водят всех за нос. Но ты ведь умнее. Пойми, если мы найдём тех, кто устроил ту мясорубку на складе, мы выйдем на силы крупнее политических банд. Когда встанет вопрос о защите источника, ты повторишь всё то же самое, что мне сейчас сказал?

— Что за хрень, Миша? Где встанет вопрос? Когда? На страшном суде спросят: что я сделал ради добра и света? Так мне насрать! Меня так обломали, что клал я на их суд вот такой, — генерал с силой приложился правой рукой к левому предплечью и самозабвенно покачал руками, изображая неприличный жест.

— Вспомни, какими мы были! Разве мы хотели стать частью коррупционной машины? Разве мы мечтали выбирать — кого из преступников назначить виновным, а кого простить? Ты — самый известный решала в погонах, за которым тянется бесконечный шлейф договорных дел, сейчас говоришь о какой-то...прости, Миша, но ты сходил бы к психологу».

Собравшиеся молчали. Мужчин, прогуливающихся в вечерних сумерках по пустынному парку, сменил видеоряд в светлых тонах.

«Сердце моё неспокойно, Гирку. Всю жизнь я строил и охранял Центр. Я знал в чём моё предназначение здесь. Каково оно вдали от Родины?

— Я думаю, ничем не отличается от настоящего.

— Ты думаешь?

— Почти уверен, правитель. Если посмотреть под определённым углом на историю, можно предположить, что Центр — это часть того мира, куда все мы стремимся.

— Было бы неплохо...»

— Эти двое заметно отличаются от первых, — заметил бойкий молодой репортёр.

— Двойная система, — ответил кто-то с задних рядов и Терни-тау сделал пометку, проверить, кто этот умник.

— Совершенно верно, — подтвердил Терни-тау. — Именно эти — более древние жители являются нашими союзниками. Реванш предназначен им.

— Отличаются расширенным сознанием, активной мозговой деятельностью, моралью и внешностью, но биологически схожие типы, — заметил специалист оповещения, работая с гитвизом через свой уровень доступа, — учитывая наличие имонимов, надо ввести чёткие опознавательные различия.

— Не переживай, — хохотнул Гайчи, — как я понял, вторые носа не покажут из укрытия, пока мы будем драться с той гадостью, что генерал назвал дерьмом, и Терни нам сейчас представит эту кучу в полном объёме.

— Для всей миссии важно, чтобы жители Центра, как ты сказал: носа не показали, пока мы нейтрализуем противников, — заметил Терни-тау, делая упор на деловых интонациях.

Гитвиз продолжился. Команда обсуждала людей разных уровней и должностей. Пара ребят из команды Гайчи показывала высочайшие результаты, что позволяло их руководителю всё надменнее посматривать на собравшихся. Политолог, сидящий рядом с ним, замер в ожидании решения Терни-тау. Второй помощник капитана информационной армии понимал: запрос на перевод этих двух кандидатов уже сформировался в административной ленте опытного стратега. После обыденного сбора состоится горячая тактическая схватка тройки командиров, ведущих свои отряды в бой.

В конце обсуждения Терни-тау провёл опрос.

— Прошу вас максимально серьёзно отнестись к ответам. От этого зависит ваше назначение. Чем приемлемее и понятнее будет вам прототип, тем эффективнее сработает вся команда. Итак, кому непонятен генерал? Кому непонятен Богданов? Кому непонятен Васнецов?

Список прототипов казался нескончаемым. Гайчи откровенно заскучал. После каждого вопроса Терни-тау делал отметки. В конце опроса ожидаемо остались трое не вошедших в список: Кони, Гайчи и сам Терни-тау. Им были понятны поступки и размышления всех представителей Земли.

— Как всегда, — заметил Кони, впервые подавший голос.

— В этот раз могу тебе уступить право выбора, — фыркнул Гайчи.

— Я сам решу, — твёрдо ответил Терни-тау и добавил, обращаясь к собравшимся:

— Как только план пройдёт корректировку, начнётся отсчёт. Советую готовиться сразу после этого заседания. Свободны.

В начавшейся суете молодой репортёр едва слышно спросил:

— Имонимы будут настоящие?

Гайчи повернулся и ответил в своей привычной надменной манере:

— Настоящие, пацан. Настоящие! Ты впервые в жизни сможешь сказать, что завалил и трахнул нечто настоящее, а не проекцию!

Зал грохнул смехом. Терни-тау устало провёл ладонью по лицу. Коротким приказом через нейросеть отправил ребят Ешкина следом за удаляющейся командой. Оставшись один, спросил у Кимы:

— Какова вероятность жизни в Центре Земли?

— После обнаружения имонимов она упала на двадцать процентов. После корректировки плана ещё на пятнадцать. Последняя корректировка ещё не окончена, но вероятность снижения...

— Я спрашиваю конкретно: сколько сейчас!

— Сорок пять процентов. Нижний порог...

— Кима, что-то ты стала слишком разговорчива! Разве я запрашивал нижний порог вероятности для осуществления приказа? Я прекрасно знаю, о семидесяти процентах!

— Вы нарушаете.

— Ты хочешь повлиять на моё решение?

— Нет. Я констатирую.

— Вот и констатируй молча, — огрызнулся Терни-тау, но мысленно решил:

«Ноль! Времени ноль! Начался обратный отчёт. Как бы не так, констатирует она...Нашла простачка...Прорыв Центрального щита, если не произошёл уже, будет скоро. Теперь твой новый хозяин не успокоится, пока не узнает — есть люди в Центре или нет! А как он будет неспокоен, когда узнает, что там есть жизнь и как будет расстраиваться, пока её не уничтожит... Уничтожит... Имонимы! Кто сказал, что они не оружие в его руках? Я бы сказал, что именно оружие! Всеинды ведут борьбу между собой, а может и поедаеют друг друга?!

У Ливни мало времени. Впрочем, как всегда. Беспокоить его сейчас, всё равно, что голову засовывать в гильотину. Надо найти доказательства нарушения воли и свободы. Остаётся Аштан. Рано? Может, проскочит, пока есть маскировка. Та-а-ак... Ещё один потенциальный кандидат на должность капитана и на изоляцию. Вера... Вера Круз... Перестраховалась с изоляцией? Как мне нужен хоть кто-то! Ливни завален по горло. Биам ползает, как одноклеточное. Капитан, Вера...»

Как всегда бывает, когда приходит неожиданная догадка, поток рассуждений сменился информационным вакуумом. Терни-тау замер на долю секунды и тут же вступил в схватку с вихрем логических связей, опутывающим всё, что касается капитана.

Осознав и взвесив распустившуюся паутину связей, Терни-тау схватился за голову. Одна-единственная мысль стучала в висках: «Зелёная амёба не успеет доползти до этого решения!»

Шифровка второму помощнику получилась резкой.

«Аштан! Срочно! Кима сдалась! Что с водой? Повтори запрос на мою кандидатуру! ТТ».

Ожидая ответа, Терни-тау с тревогой подумал: «Наверняка Кима её перехватила. Но шифр оставался ей недоступен?!»

Аштан швырнул в маску Ливни чётки. Но поняв, что теперь Терни-тау использовал запрещённый приём, скривился от негодования и аккуратно послал ответ:

«Я исполняю свои обязанности, ТТ. Водяной слой в обшивке восстановлен. Даистканцев не отсылай. Не отдавай их Ливни. Оставьте пару отрядов на фильтрацию. Четвёртое состояние нестабильно. Вероятно, понадобится сброс и замена. Просчитай забор воды с Земли.

Корректируй расчёты раскрытия. Кима не послала Биаму гит-вит. Ищи на что она тратит резервы. Может быть, шифр этой линии генерирует?

Запрос повторю».

Терни-тау как всегда ответил лаконичным «Ум». Ощущая свободу мысли, третий помощник капитана вздохнул с облегчением. С опаской поглядывая на недвижимый лик путепроводчика, поднял чётки и улёгся поудобнее. Под впечатлением от новых возможностей, открывшихся после прохождения очередного системного уровня, проверил собственное отключение от нейрозаписывающего блока.

Убедившись в безопасности, позволил себе несколько откровенных размышлений.

«Эти двое сведут меня с ума. Неужели я с ними столько прошёл?! Терпение! Мне надо больше терпения.

Я получил доступ к уровню шифрования. Но шифрую медленно. Чувствую себя подростком, подглядывающим за взрослыми. Если Кима сгенерирует шифр, Ливни и Терни будут молиться на Оттиха. Которого Ливни может и потерять.

Нет! Я не стану посыльным...снова...

Биам необыкновенно рассудителен. Дважды мог впасть в панику из-за моих новых способностей! Я дважды признался ему в „подглядывании“, но парень и глазом не повёл. Сильный кандидат. Только бы побыстрее соображал. Даже меня нервирует его медлительность.

Ещё Терни-тау решил меня терзать бездоказательно. Приказывает прямым мозговым контактом. Безобразие! Неприкосновенность личности пустая болтовня в понимании этой парочки! Ливни понятно — упивается накопившейся силой. Кичится полученной властью. Теперь и Терни за ним...

Как я мог согласиться на кандидатскую должность?! Вообще, не уверен, что соглашался. Кима что-то подстроила... Или эти двое...»

Замкнув круг размышлений, Аштан взглянул исподлобья на чёрную маску и вернулся к отведённой роли мага. Выбрал на чётках нужную планету, придавив, затронул открытую нейросеть и записал текст по сценарию:

«Шлю надежды вечному Хранителю тайны, дай силы противостоять Киме! Скрой мои мысли от тех, кто похитил капитана „Реванша“. Вот вам Великие союзники Альянса и личное пространство. Даже мудрый Звездочёт не знает, что далее. Может, Кима постоянно обыскивает наши головы?! Нет! Не может быть! У меня мания преследования! Я слишком долго в мире бездушных технологий! Здесь действует Конвенция о неприкосновенности личности... Какая, к чёрту, конвенция, если тут чёрт знает что творится уже который виток?! О, нетерпеливый, сдерживай чувства и думай! Прекрати использовать слова из лексикона еды! Пыл твоей души горит огнём безумия юного мутанта. Не уподобься Биаму. Не расшатывай основы мироздания сочувствием к людям! Успокойся! Думай о задаче! Спокойнее всего на просторах Синара...»

На длительный перелёт сквозь мрак неспособна личность, не подготовленная к борьбе. Все клетки индивида каждое мгновение должны бороться с пороками, противостоять алчности, лжи, лицемерию и всему на что только способен мрак, а на больших расстояниях он способен на многое. Может быть, на всё! Неподготовленная личность постепенно теряет себя в долгой борьбе. Шаг за шагом, клетка за клеткой, нерв за нервом, и вот уже к месту прибывает совершенно иной индивид, которого никто не хочет видеть, от которого бегут те, к кому он стремился. Это, конечно, в том случае, если всеинду удастся сохранить тело. Чаще всего инды растворяются во мраке без остатка.

Есть на Той стороне проводники — опытные бойцы — профессионалы, способные принимать личности и доставлять их к месту назначения. До того, как стало понятно, что перемещаться по эфиру небезопасно, в нём было потеряно много индивидов. После открытия границ Той стороны многие бросались нести свет и становились добычей мрака. Растворялись в эфире без остатка, без права на память о себе.

Спасти от полного забвения может случай и решение индивида. Если какой-то отчаянный проводник заметит биоматериал и решит прервать свою миссию и вернуться, чтобы принести частицы того, что ещё недавно было таким же проводником, как и он сам, неудачливый проводник получит шанс быть опознанным и может быть спасённым... Когда нибудь... Когда кто-то из опытных проводников обратит внимание на пылинку, ноготь или кость, изучит род, найдёт совместимость и пройдёт три этапа одобрения коллегией старейшин. Тогда, может быть, удастся спасти жизнь и память, и опыт, и одержать крошечную победу над Мраком.

Светлариум — огромный мемориал со скорбным функционалом: хранить останки тех, кто потерял себя в эфире.

Аштан одно время работал проводником в отделении Веры Круз. Это она организовала спасательный отряд из проводников. Среди миллионов останков спасатели выбирают тех, кто, по их мнению, достоин пройти свой путь, чтобы завершить его и получить опыт, передать его потомкам, и в них продолжаться, с ними и через них достичь просветления, а может быть и Еара.

Сейчас у Аштана задача куда сложнее, чем доставить одну оступившуюся личность в точку продолжения опыта. Сейчас Аштан помогает тем, кому не поможет никто, тем, от кого все ждут помощи. Старейшины настолько светлы, что даже шага не могуть ступить через границу Той стороны. Они способны бороться, но тогда начнётся неистовая война. Шаткое равновесие устраивает обе стороны, хотя вылазки производят и та и другая.

Очередное задание — часть подготовки к перевороту или подготовка к последней войне, Аштан давно перестал интересоваться. Он так давно живёт, и столько раз слышал разные причины противостояния, что для себя определил: есть борьба, он в ней участвует, а лишними политическими подробностями пусть забивают себе мозги другие. Глобальные процессы, итог которых он наверняка не успеет узреть, давно не тревожили уставшую душу. Аштан искал способ не кончить, как Ливни и десятки других проводников, отдавших жизни в смертельном бою. Конечно, Ливни силён, и его предшественники уничтожили все вместе мрака меньше, чем он готовится унести с собой в небытё, но Аштану хочется пожить подольше и желательно не так, как старейшины — прикованными к Еару.

Опережая Ливни, заглядывая вперёд и возвращаясь незамеченной тенью на Еар, Аштан приносит новости старейшинам. Благодаря этому высокому нескладному помощнику капитана «Реванша» старейшины получают новости, видят мрак с разных сторон и строят планы на основании колебаний эфира. Для Ливни и других членов команды, Аштан спасительная тонкая нить, соединяющая с домом.

Откровенно говоря, советы старейшин интересуют только капитана, который пропал почти сразу после старта. Терни-тау информацию берёт, благодарит, а потом делает всё, как сам считает нужным. Ливни сразу сказал Аштану, куда он может отправить советы, предназначенные ему. А Вера Круз занята доставкой пассажирки.

Только занята ли она спасательной операцией или находится в изоляции по причине атаки мрака? Старейшины требовали усилить поиски Веры, чтобы вовремя предотвратить возможное заражение проводника и всеинда. Как понял Аштан, этот инд был особенным. Не зря сама Вера взялась его доставить на Землю.

Чтобы понять, кого пытается спасти командир спасательного отряда, Аштан углубился в Светлариум. Длинные ровные ряды узких прямоугольных стеллажей, уходящих ребристыми стенами высоко вверх, слегка подсвечены фиолетовым магнитным полем. «Здесь можно бродить так долго, что появится шанс умереть от жажды и голода», — вспомнил Аштан слова Веры Круз. Плавно скользя вдоль южного сектора стеллажей, бывший работник Светлариума быстро нашёл нужный блок.

Историческая справка оказалась достаточно объёмной, но опытный проводник не торопился. Любая упущенная деталь может увести от верного направления в поисках Веры. Любая мелочь может привести к ошибке при разрыве или оценке воздействия тёмной материи.

Получив достаточно информации, Аштан поторопился продолжить путь, но у выхода его поджидал студент.

Увидев одного из капитанов «Реванша», паренёк поторопился изложить суть:

— Мне надо описать своими словами, в чём заключается работа проводника, но я не могу понять, какие «свои слова» можно использовать. Понимаете, всё настолько неясно и обтекаемо, что я обязательно ошибусь. А я не хочу ошибаться. Я не должен...

Студент волновался и даже в отсутствие кожных рецепторов, Аштан ощутил волну переживания, а за ней холодок отчаянья.

— Личный интерес? — напрямую спросил третий помощник капитана «Реванша».

Студент вздрогнул, но обречённо опустив плечи молча, кивнул в знак согласия.

— Для начала, ты же занешь, что я здесь не весь?! Ты же знаешь, что основная и самая тяжёлая часть моего тела находится в точке, которая определяет радиус моего движения. Та часть сейчас жмёт на шестую планету, а открытая нейросеть «Реванша» фиксирует смысловой бред: «Шлю надежды вечному Хранителю тайны...»

Ты хорошо знаешь, что чем дальше «Реванш» от Еара, тем меньше шансов у меня добраться сюда и ещё меньше вернуться на корабль. Полностью переместить тело на такие большие расстояния возможно.

Но, и это первое: масса требует больших затрат, а сильное волнение поля при движении таких объёмов не останется не замеченным.

Второе: запомни, время всегда не на стороне проводника. Время — первый противник с которым вступает в схватку проводник. Чем дольше я с тобой говорю, тем длиннее мой обратный путь.

Третье: проводник лидер, умеющий принимать решения. То, что ты здесь и нашёл меня — это как раз относится к этому пункту. Проводник решает, но считается, что помогает решить провожатому те или иные задачи, с которыми не справился тот, кто потерпел поражение в схватке с Мраком. Если проводник не сможет найти правильное решение, погибнут оба.

Четвёртое: никто не знает маршрут проводника. В поисках у всех равные шансы, и у друзей, и у врагов. Например, в этот раз мне удалось обойти армию Мрака, но ты сумел вычислить, где и когда меня ждать. Ты достойный враг или союзник?! Ты не можешь описать работу проводника, но сумел выследить одного из лучших! Значит, тебе надо пройти стажировку у Ливни.

Аштан потянулся, чтобы выдать предписание на ученический браслет, но студент дёрнулся так, что казалось, его ноги побежали прочь от Светлариума прежде, чем юный талантливый мозг успел сформулировать команду отступать.

Аштан довольно хмыкнул. Студент отнял немного времени, а Ливни одним лишь своим именем сэкономил прилично на ритуалах типа слов благодарности, заверениях в вечном долге, мольбах за родных и тд.

Теперь, осталось доложить старейшинам о ходе «Реванша» и назад — вытаскивать Веру, пока капитан не изолировал её, если, конечно, он не нашёл её раньше.