Наш новый учитель – Дракон

Глава 1

Впервые я услышала о Драконе от Тары. В тот момент ничто не дрогнуло в моем сердце. Не мелькнуло ни единого предчувствия.

– Кайрен Шторм, – прошептала Тара мне на ухо – с придыханием, как всегда, когда она волновалась.

– Что? Где шторм? – вздрогнула я. Запоздало осознала, что подруга рассказывает что-то интересное, но я ни слова не услышала.

Потому что мысленно считала оставшиеся карманные деньги.

Хватит ли подкупить кухонную служанку Лану, чтобы та сбегала в кондитерскую лавку за коробкой миндального печенья? За услугу Лана брала половину стоимости покупки. Печенье стоит два дуката. Один Лане. Итого три дуката.

Эх, не хватит. А вот на ванильные сухарики – вполне. Коробка стоит всего дукат.

Был первый день нового учебного года. Мы, уже второкурсницы, ученицы класса «Дельта», чинно прохаживались по залитой солнцем рекреационной зале, ожидая, когда классная дама, госпожа Розалия Росвиг по прозвищу «Розга», отведет нас на общее собрание. Бродили парами, взявшись за руки, как нас приучали с первого дня обучения в Академии благородных девиц.

Розга сидела в углу и вязала, время от времени прикрикивая на девушек, когда разговоры становились слишком шумными, если кто-то громко смеялся или сутулился.

– Эмма, ты меня не слушала, – расстроилась Тара.

– Нет, прости, – покаялась я. – Так что за шторм? Не облачка же на улице, солнышко…

– Зовут его так: Кайрен Шторм.

– Кого – его?

– Дракона!

Час от часу не легче.

– А, героя того любовного романа? – догадалась я наконец. – Смотри, в этот раз прячь книгу хорошенько. Если Розга найдет, то отберет и спалит в камине, а ты отправишься в карцер. А я бы тоже почитать хотела.

– Да нет же! Кайрен Шторм по прозвищу Дракон – наш новый учитель. Он гвардейский боевой маг.

– Что за предмет будет преподавать боевой маг в Академии благородных девиц? – удивилась я. – Вышивание? Кондитерское искусство? Или бальный этикет?

– Ты не поверишь – боевую магию! В этом году нас будут учить боевой магии. Честно-честно! Вот чтоб мне лопнуть…

Я недоверчиво глянула на Тару. Голубые глаза вытаращены от восторга, на щеках румянец, белокурые кудряшки в беспорядке. Вылитая наивная куколка в витрине магазина. Даже жаль ее разочаровывать.

– Опять тебя Адриана разыграла, а ты купилась. Это она наврала тебе об уроках боевой магии? Нельзя быть такой доверчивой. Нас будут учить только тем заклинаниям, которые предписаны благородным девицам. Кулинарной магии, магии нитей и иголок, магии иллюминации и декора…

– Я подслушала разговор в учительской, Эмма, – сообщила Тара с гробовой серьезностью. – Когда в туалет отпрашивалась. Это не розыгрыш. Если только директриса не решила подшутить над учителями.

– Госпожа Эмма Элидор! Госпожа Тара Торвиль! – обрушился на нас скрипучий голос Розги. – Прекратить разговаривать громко!

Ее водянистые глаза выпучились так, что чуть не выдавили заляпанные стекла очков.

Мы с подругой вздрогнули и выпрямили спины. Свели лопатки, головы скромненько опустили и зашагали в ногу – описывая залу по кругу, стараясь держаться края ковра.

Розга поджала губы и бросила на нас еще один подозрительный взгляд. Не нашла к чему придраться и вернулась к вязанию.

Но нас услышали другие.

– Девочки, вы о чем таком интересном говорите? – спросила Барбара, наша собирательница сплетен и кладезь слухов.

– Любопытной Барбаре уши оборвали, – добродушно ответила Тара. – Береги свои лопухи. Вон они у тебя какие здоровые.

Барбара не обиделась, привыкла, что ее дразнят за лопоухость. Она долговязая, нескладная, и мало того что лопоухая, так еще и щербатая. Но в целом неплохая девчонка, хоть и не умеет удержать секрета за своими кривыми зубами.

– Вы говорили про боевую магию, – заметила подруга Барбары, дотошная толстушка Хельга. – Ты думаешь, нас будут учить боевой магии? Быть такого не может.

– А вот и может, – парировала Тара.

– Нет, не может, – вмешалась в разговор Адриана, которая приблизилась к нам в толпе своих обожательниц и наверняка ее будущих фрейлин.

Адриана была не только королевой курса – ей было суждено стать самой настоящей королевой.

Адриана носила титул невесты принца Ингвара. Чем, понятное дело, ужасно гордилась. Считала, что все без исключения должны восхищаться ее красотой и умом.

Надо признать, личико у нее и правда смазливое, и учеба ей легко дается. Но у Адри с детства были лучшие наставницы, а если ей лень делать уроки, она заставляет других за нее работать. Тут даже дубина стоеросовая будет хорошо учиться.

Мы соперничали с ней за звание первой ученицы и терпеть друг друга не могли.

– Довольно сочинять, Тара Торвиль. Ты уже всем изрядно наскучила своими фантазиями. Ингвар мне сказал бы, если у нас ввели новый предмет. Ведь его мать покровительствует нашей академии, – ласково попеняла Адриана с царственным презрением.

Она не могла упустить возможности напомнить всем, как близка она к королевской семье.

– Конечно, Адри лучше знает! – защебетали ее приспешницы.

Я тоже считала, что Тара говорит чепуху, но вступилась за подругу.

– Тара сама слышала, – сказала я сдержанно. – В учительской. Тара не лгунья.

– Наша Тара – сочинительница, – усмехнулась Адриана. – По-моему, это и значит – врушка. Нехорошо, Тара, ах как нехорошо! Стыдись, дорогая.

Тара обиженно заморгала светлыми ресницами.

– А почему бы не преподавать нам боевую магию? – продолжала я, стараясь не показывать гнев. – Угроза королевству растет. Враги не дремлют. В столице полно шпионов. Всем нужно уметь себя защищать.

– Никакой боевой магии в программе обучения нет, – отрезала Адриана, – И не может быть. Ты головой-то подумай, Эмма Элидор. Мы же не курсанты военного училища. Мы благородные девицы, нас воспитывают нежными, скромными. У нас даже не проводят гимнастических занятий, как в общих женских школах.

– А на утренней зарядке нам нельзя делать наклоны, потому что такая поза неприлична для благородной девушки! – встряла рыжая Лиза-подлиза, ближайшая приспешница Адрианы. Проныра и подхалимка, каких поискать.

– Нас танцам учат, – напомнила Барбара.

– Тоже мне, танцы, – фыркнула Лиза. – Они такие медленные, даже не запыхаешься. Нам нельзя злиться и громко разговаривать. А ведь боевая магия – это ярость, сила. Это грубое искусство. Никто не будет учить нас боевой магии. Ты все придумала, Тара, чтобы внимание к себе привлечь. Не могла что поинтереснее соврать? Дурочка ты, а не лечишься.

– Это тебе лечиться надо, – оборвала я ее. – Прыщи свои выведи. У тебя на лице скоро чистого места не останется. Сладкого поменьше лопай.

– Самая умная, Элидор? Ты у нас еще и доктор? – приторно-ядовито заметила Адри.

– Ну не всем же быть такими, как ты, ваше будущее высочество,– сладко улыбнулась я ей. Я тоже умею играть в эту игру, быть ядовитой и саркастичной.

Лицо будущей королевы порозовело. Ее обожательницы разразились гневными писками.

– Считаешь себя всезнайкой, Элидор, а на деле ты нищая выпендрежница, как и Тара, – парировала Адриана.

– Ох какие гадкие слова знает наша королевишна! – посетовала я. – Если Розга тебя услышит, заставит вымыть рот мылом. У нас в Академии все равны. И нищие, и богатые, и королевские невесты.

– Когда Адри станет королевой, тебе не стоит ждать милостей при дворе, Эмма. Так что укороти язык, – вставила свои пять грошей Лиза-подлиза.

– Быть невестой еще не значит стать женой и королевой. Помолвки легко расторгаются. Прости, Адри, – улыбнулась я онемевшей от возмущения сопернице. – Но это факт. Помнишь уроки истории? Некоторые принцы меняли до пяти невест, прежде чем выбрать королеву. Но не волнуйся: уверена, Ингвар от тебя не откажется. Когда наденешь корону, постарайся не окружать трон подхалимками, иначе никто не назовет тебя мудрой правительницей.

Мы переругивались полушепотом, чтобы не привлечь внимание классной дамы. Наверное, со стороны кажется, что змеи поют, подумала я со стыдом. Зря я поддалась на провокацию. Не должна первая ученица позволять себе гнев.

Смирение и благородство, достоинство и выдержка! – приказала я себе.

– Нашего будущего учителя боевой магии зовут Кайрен Шторм, – упрямо сказала Тара, – Директриса упомянула его имя.

– О, Сила Небесная! – картинно вздохнула Адриана. – Вот теперь я точно знаю, что ты заливаешь. Я слышала про Кайрена Шторма. Он обучал принца Ингвара сабельному бою. Кайрен – боевой магистр второй степени. Он покрыл себя славой и верно служил королю. Но всю жизнь провел в казармах, на плацу, на поле боя. А значит, он натуральный солдафон! Кто такого пустит в Академию? Нам от таких нужно держаться подальше.

– Я тоже слышала про Кайрена Шторма, – Барбара вытаращила глаза. – Говорят, у него все лицо обезображено шрамами!

– А я слышала, что он потомок троллей, огромный и страшный, – подхватила Лиза.

– У него прозвище – Дракон, – сказала Тара, и все замолчали.

– Странное прозвище, – Хельга задумчиво почесала нос. – Это ведь ругательное слово. Драконы ведь… ну… мерзкие. Они чуть не погубили наше королевство.

– Его так назвали за ярость в битве, – сообщила Барбара. – Он сильный маг.

– Да, так его кличут, – подтвердила Лиза. – Возможно, его род идет от драконов. Говорят, он ест девственниц на завтрак! И на обед. И еще одну забирает в спальню.

– Чтобы подкрепиться ночью? – округлила глаза Тара. – Он такой прожорливый?

Лиза прыснула в ладошку.

– Что и требовалось доказать! – всплеснула руками Адриана. – Тара все сочинила. Кто поставит к нам такого учителя? Кто вообще допустит подобного мужчину в Академию? Чему он нас научит? Как ругаться и кутить? Фу!

Точку в разговоре поставил окрик классной дамы:

– Всем строиться! Выходим в коридор!

***

Наш класс вышел за дверь и растянулся по коридору парной цепью.

– Встать для осмотра! – распорядилась Розга.

Она медленно прошла от последней пары до первой, придирчиво оглядывая воспитанниц.

Тонко свистнул стек, Барбара ойкнула и потерла предплечье, но тут же вытянулась под немигающим взглядом Розги.

– Не сметь горбиться, Барбара, – прошипела Розга. – Где ваша осанка?

– Простите, госпожа Розалия, – пролепетала Барбара, глотая слезы. Розга и ее стек били больно, с оттяжкой.

– Идем в Золотой зал, и ни звука, – объявила классная дама. – Торжественное собрание начнется через десять минут. Потом сразу в комнаты для урока.

Мы двинулись по бесконечным, просторным коридорам замка Элфорд.

Шли торопливо, молча, только юбки шуршали. Разговаривать теперь было нельзя, хотя меня так и подмывало расспросить Тару.

Что именно она услышала в учительской?

Адриана права. Быть такого не может, чтобы королева, наша попечительница, дозволила учить девушек боевой магии. Зачем нам эти уроки? Будущие мужья должны нас защищать. Наш удел – сидеть дома и быть им хорошими женами.

Но все же в груди разгорелся огонек волнения. Все-таки было бы здорово познать тайны боевой магии. Управлять мощной силой, воздвигать магические барьеры, двигаться, бежать, лететь! Хоть какое-то веселье, хоть какое-то разнообразие в унылом распорядке.

Высокие двери распахнулись сами по себе, и мы вошли в Золотой зал, где наставники и ученицы Академии магически одаренных благородных девиц собрались для торжественной встречи в первый день нового учебного года.

Название «Золотой» он носит не зря. Пол в нем малахитовый, насыщенного цвета морской волны, с золотыми прожилками. Потолок зеркальный, а стены украшены золотыми барельефами – объемной картой королевства Алмерия со всеми ее реками, долинами, горами, деревнями и городами.

Барельеф, изображающий столицу, Аденавинну, выполнен особенно тщательно. Замок Элфорд можно изучить во всех деталях, включая Королевскую башню и Арсенал, а также крыло Академии.

Окна в зале узкие, стрельчатые. Падающий сквозь них свет рассекает зал золотыми полосами. Между рамами поблескивают туго натянутые струнные шторы. Собственно, это и есть магически зачарованные струны. Во время праздников они исполняют прекрасные мелодии.

Полно и других скрытых музыкальных инструментов. Дальняя часть зала, где располагается сцена, обрамлена аркой на малахитовых колоннах, а колонны украшены медными фигурками тритонов, трубящих в раковины, и нимф с литаврами. Они с часовым подзаводом, и оживают в нужный момент, когда прикажет им придворный механик.

Потрясающее помещение. Похожее на внутренность волшебной табакерки. А мы, воспитанницы, словно заводные фигурки в ней. Шагаем изящно, но с механической точностью. Выстраиваемся, повинуясь команде, застываем, выпрямляемся…

– Проходим скорее, – недовольно поторапливала нас классная дама.

По залу, отражаясь от стен, носился сдержанный шепот. Народу было полно. Остальные классы уже в сборе, все три курса.

Розга провела наш класс на свое место, во второй ряд. В первом ряду жались оробевшие от испуга «мыши», то есть, первокурсницы, только что прибывшие а Академию. Свое прозвище они получили за серый цвет форменных платьев.

За нашими спинами неподвижно стояли гордые «кляксы»-третьекурсницы. У этих платья черные.

Ну а мы, второкурсницы, носили некрасивое прозвище «фингалы». Платья у нас, понятное дело, были грязно-синего цвета, в точности как синяки, с которыми частенько щеголял мой брат.

Общим в форменной одежде учениц были лишь белые пелеринки, манжеты и фартуки.

По прическе тоже можно определить, на каком курсе ты учишься.

Первокурсниц стригли коротко, «под скобку», и заставляли убирать волосы под ободки.

Ко второму курсу волосы у нас отрастали, и мы должны были забирать их в строгий «хвост».

Ну а третьекурсницам, тем, кому уже исполнилось двадцать один, уже разрешалось заплетать косу. Гладко, чтобы ни один волосок не выбился. Локоны, укладки – это все потом, когда девушки выпустятся из Академии и поступят в распоряжение своих будущих мужей.

А пока – единообразие и строгая дисциплина. В каникулы мы получили немного послаблений, но сегодня им придет конец.

Впрочем, я радовалась, что вакации закончились. От учебного года эти два месяца отличались только тем, что уроков не проводилось. А значит, в Академии было очень скучно.

Мы должны провести в Академии безвылазно три года, как в тюрьме, с восемнадцати до двадцати одного года. Домой учениц не отпускали, а свидания с родными дозволялись лишь раз в неделю.

Причина таких строгостей проста: оградить нас от пагубного влияния большого мира. Нас пестовали в Академии, как нежные цветы в оранжерее.

Готовили стать достойными членами высшего общества, добродетельными и скромными женами. И наукам учили соответствующим. Боевой магии среди них, конечно, в них не было места.

Но вдруг Тара все же сказала правду?

Меня потряхивало от любопытства и предвкушения. Ничего, вот-вот все выяснится!

Глава 2

По струнным шторам прокатилась волна. Громко, с нарастанием, прозвучал торжественный аккорд.

– Тихо! Спины прямо! – предупредила Розга. Ровена ойкнула – классная дама незаметно хлестнула ее стеком, заставляя выпрямиться.

Мы застыли, как солдатики. В зале воцарилась звенящая тишина.

На полукруглую сцену у дальней стены поднялась госпожа Лисандра – наша почтенная директриса.

Вот у кого спина вечно прямая! Как будто кол проглотила. Седые волосы уложены в высокую прическу, черная юбка накрахмалена до такой степени, что стоит колоколом, белоснежный воротник подпирает морщинистые щеки, нос-клюв горделиво задран.

– Дорогие воспитанницы Академии благородных девиц, я счастлива объявить начало нового учебного года!

Она величественно взмахнула тонкой рукой, в которой был зажат директорский стек – золотой, заряженный магией.

Струны заиграли новую мелодию. Она быстро набирала темп и громкость, становилась бравурной и невыносимо прекрасной.

По моей спине пробежала дрожь удовольствия. Тара тихонько вздохнула от восхищения.

Но самое восхитительное было впереди. На первом собрании госпожа директриса любила ошеломить первокурсниц демонстрацией магии декора.

Музыка звучала все громче, к струнным переливам добавилось пение горнов. Зал вспыхнул мириадами солнечных зайчиков. Они прыгали по сводчатому потолку, по малахитовому полу, как рябь на морских волнах. Отражались от блестящих барельефов, зажигали волосы учениц золотом.

Одна из первокурсниц ахнула и ткнула пальцем вправо.

– Смотрите! – пискнула она. Видно, девушка получила домашнее воспитание. Еще не знала, что громко кричать благородным девицам не принято, как и пальцем тыкать, но и не смогла сдержать восторга. Ничего, скоро из нее выбьют плебейские манеры.

Все головы синхронно повернулись.

– Вот это да! – прошептала Тара, и даже Розга довольно хмыкнула.

Барельеф, изображающий наше королевство, усыпали тысячи мелких цветов. Они распустились из ничего – алые, розовые, голубые, синие, пурпурные. Совсем как настоящие, я даже уловила медовый аромат. Зал в один миг превратился в чудесный сад.

А струнные шторы все наигрывали волшебную мелодию. Так и хотелось закружиться под нее в быстром танце, раскинуть руки и рассмеяться от радости.

Но долго в Академии нам веселиться не давали. Полюбовались, развлеклись – и хватит, пора переходить к делу, напомнить ученицам, зачем они здесь и что их ожидает.

Директриса хлопнула стеком по ладони, и все пропало. Солнечные зайчики потухли, цветы в один миг свернулись в бутоны и исчезли. В воздухе остался лишь тонкий аромат.

Мелодия постепенно стихла.

– Дорогие первокурсницы, я показала вам, на что способна выпускница академии, – отеческим тоном обратилась в первому ряду директриса. – Мы научим вас творить магию. Мы сделаем из вас прекрасных женщин. Которые несут в мир, нежность, уют и красоту. Но которые способны противостоять всем невзгодам. Которые станут опорой своим будущим мужьям.

Речь полилась. Была она обращена первокурсницам. Директриса подробно растолковывала им, что ждет их в стенах Академии и потом, когда выпускницы выйдут в большую жизнь.

Мы эту речь уже слышали в прошлом году, а выдержки из нее нам повторяли на уроках при каждом удобном случае.

– Академия – оранжерея, учителя – садовники, а вы – нежные, невинные, хрупкие, но стойкие цветы, – разливалась директриса.

Какой точный образ. Мы и впрямь цветы. Которые смотрят на мир за стеклянными стенами и понятия не имеют, что там происходит…

Я погрузилась в мысли. Их направление задавали слова директрисы об истории Академии и ее цели.

Это достойное учреждение было основано двести лет назад королевой Фионой Альтийской. С тех пор так и повелось: каждая новая королева была покровительницей Академии.

Принимали сюда девушек восемнадцати лет, в основном выпускниц закрытых заведений Благородных наследниц магии. И меня в такую отослали, когда мне исполнилось десять.

Что из себя представляют подобные школы?

Это царство порядка и муштры. Полная изолированность от внешнего мира. В стены школ не допускалась скверна, вольности и баловство сурово пресекались.

Потому что выпускницы должны являть собой образец чистоты и невинности. Образец доводился до совершенства в Академии благородных невест.

Где нас уже шлифовали для нашей главной роли в жизни – роли жен, матерей и носительниц чистой магии.

Магия передается по женской линии. Мы отвечаем за ее сохранение. Если мужчина-маг свяжет себя брачными узами с простой женщиной, их дети не получат магический дар.

Поэтому на нас возлагается большая ответственность. И спрос с нас велик. Мы не должны знать о низменных сторонах жизни. Не должны ведать кипящих страстей.

Незапятнанная добродетель, благонравие, готовность подчиняться будущему мужу – вот наши главные качества.

Нежные, эфирные и наивные цветочки…

– Вы – носительницы магии и всего лучшего, что есть в девушке и женщине. Окончив академию, вы сможете занять достойное место в обществе, – эхом проник в мои уши певучий голос директрисы. – Мы позаботимся о вас. Мы дадим вам лучшее в нашем святилище наук.

И я устыдилась. Откуда в мои мысли проник сарказм?

Мне выпал прекрасный шанс, и я должна быть благодарной. Все в этом мире устроено правильно. Каждый должен знать свое место и служить своей цели.

Я должна стать достойной супругой почтенного Бранда Валфрика.

Моя семья небогата, хотя род наш записан в Рубиновом Свитке, и предки наши были среди основателей королевства.

Но за века от богатства славного рода Элидор ничего не осталось. Наши достойные мужчины ввязывались в сомнительные предприятия, финансировали заведомо провальные военные походы, а потом кутили и сорили деньгами, заливая горечь поражения.

Теперь семейство Элидор обитает в обветшалом родовом замке, где крыша протекает, а полы гниют.

Отец, некогда закадычный друг старого короля, после его кончины был отлучен от двора. Королева не желала видеть подле себя собутыльников ее мужа. Отец проводит дни в своем кабинете, окруженный бутылками и соседями-прихлебалами, и хвастается доблестью рода.

Брат учится в Академии наследников, но вместо лекций и библиотек предпочитает посещать театры и веселые заведения.

Однажды, еще школьницей, будучи дома во время летних вакаций, я робко посоветовала отцу попробовать зарабатывать деньги честным трудом. Например, разводить охотничьих собак, тренировать их, используя свой магический дар. Брат мог бы учить манерам сыновей богатых торговцев, желающих не ударить в грязь лицом в высшем обществе.

Оба пришли в ужас и назвали меня глупой девчонкой.

Бред какой – Элидоры и работать, как простолюдины!

Мать послушала, как меня высмеивают, вздохнула и продолжила штопать чулки. Горничную ей давно пришлось уволить – платить ей было нечем.

Но любая выпускница закрытых женских учебных заведений знает, как вести хозяйство. Быть дворянкой не значит быть богачкой.

Сегодня твой муж блистает при дворе и сорит деньгами, а завтра отправляется в ссылку или проигрывает в карты и остается без гроша в кармане.

Потому-то нас и учат готовить обед на двенадцать персон, стирать в холодной воде щелоком и шить нижнее белье из старых мужских рубашек. Мы мастерицы на все руки.

– Мы обучаем вас всему, что может потребоваться благородной супруге мага: хорошим манерам и такту, искусству изящной беседы, искусству управлять слугами и домоводству. Вы овладеете магией цветов, шитья, вязания, стирки. Магией музыки, декора, иллюминации составления букетов! – фоном обещала директриса.

Учитывая бедственное положение моей семьи, вряд ли мне понадобилось бы искусство освещать магическими светильниками залы замка. Плесень в углах и ободранные обои надолго чарами не скроешь.

Однако в год моего выпуска из школы появился господин Бранд Валфрик. Не первой свежести и заурядной внешности, но бессовестно богатый.

Был он ремонтером – его семья торговала лошадьми и за три поколения сколотила завидный капитал. Но чтобы подняться еще выше, Валфрику требовалась жена старинного магического рода. Я прекрасно подходила.

Он пришел к отцу с предложением, которое тот незамедлительно принял.

Валфрик взялся оплатить мое обучение в Академия магически одаренных девиц благородного происхождения – он хотел, чтобы его супруга получила этот «герб качества». Нашу Академию часто называют просто «Академией благородных жен».

И вот я тут, готовлюсь к роли основательницы нового знатного рода Валфриков. Мои дети получат мою магию. Моя семья – деньги на ремонт замка и жизнь, подходящую старинному дворянскому роду.

А я получу то, к чему стремятся все женщины. Безопасность, надежность, дом и богатого мужа.

Когда отец огласил предложение Валфрика, брат даже гикнул от радости и подбросил к потолку пустой стакан. Не поймал, стакан разбился.

Мама погрустнела и сказала:

– Дорогой Марк, может все-таки подождать? Пусть девочка встретит того, кто проникнет в ее сердце. Все-таки Валфрик…

Она выразительно поморщилась, а отец грозно свел брови.

– Мама, я очень рада предложению Валфрика, – торопливо заговорила я, пока отец не начал вопить. – Такая честь для меня! Обещаю, я не подведу ни его, ни вас. Окончу Академию первой ученицей!

Такое Валфрик поставил условие. Пусть моим приданым будет звание Первой ученицы и Лучшей выпускницы. Оно высоко ценится.

Это наш женский титул, вроде рыцарства. С такой супругой для Валфрика будут открыты двери лучших домов столицы.

Да, я рада, что все так вышло. Я полна благодарности, твердо сказала я себе.

Подобные браки заключаются испокон веков. Моя участь ничем не отличается от судеб других женщин.

Радоваться надо: моя семья оказалась избавлена от тягот поиска состоятельного жениха, Брандт дал мне получить отличное образование.

Каждый должен делать то, что ему предназначено, что ему предписано с рождения. Это все знают, и никто не ропщет.

…Но все же мысль о том, что мне предстоит идти утоптанной тропой, до самой смерти, без возможности свернуть с нее, вызывала во рту горечь. Уж больно такое будущее похоже на тюремный приговор.

Я тряхнула головой, злясь на себя.

Прочь, сомнительные мысли! Я практичная и здравомыслящая девушка. Женщина должна жить в безопасности и не ведать о тяготах и лишениях, не нужны ей никакие испытания.

– Но наше королевство ждут серьезные испытания, – вдруг строгим тоном заявила директриса. – Академия не может закрывать на них глаза, ведь мы – часть общества. И поэтому в этом году нас ждут некоторые изменения. Но об этом нам расскажут наши гости, наши сиятельные покровители.

В голосе директрисы появились нотки почтения, трепета и блаженства.

Что за гости? Сиятельные покровители? Неужели…

– Нас почтили своим присутствием ее высочество королева Ивонна и его высочество принц Ингвар!

По залу пробежала волна восторженных вздохов.

Девочки дружно склонились в реверансе. Лишь новенькие растерялись, но классные дамы быстро привели первый ряд в порядок. Учителя и наставники, кто стоял за спиной директрисы, торопливо расступились к краям сцены.

Зажужжал механизм и задняя часть сцены начала величественный подъем. Посреди стены у самого потолка красовалась золоченая дверь. Вела она в проход к королевским покоям.

Наша академия располагается в королевском замке Элфорд, под заботливым оком королевы-покровительницы – в дальнем и худшем его крыле. В обычные дни королева навещает академию как все смертные – через длинные коридоры и проходы. Но сегодня день особенный, и появление высочеств обставили по протоколу.

Исподлобья, не поднимая головы, я наблюдала за тем, как платформа медленно ползет вверх. Постепенно обнажались скрытые механизмы.

Изготовили их лучшие инженеры и ювелиры. Каждое колесико и каждая шестерня украшены тонкой резьбой и инкрустированы драгоценными камнями. Начищенные латунь и медь ярко блестят. Ремни шкивов плотного шелкового плетения укреплены золотыми нитями, и красотой не уступают парчовым лентам. Детали движутся с неукротимой, размеренной силой.

И ни капли магии, вот что самое удивительное.

Механиков в королевстве почитали, но относились к ним с легким презрением за то, что магию в своих изделиях они не использовали – это для них вопрос цеховой гордости.

Я же считала, что подобный подход заслуживает уважения. Острый ум человека и его ловкие руки уже делают его волшебником.

Но в королевстве инженерное искусство считалось занятием неблагородным, для низших сословий, лишенных магии. Что, впрочем, не мешало магам и аристократам напичкивать свои дома новейшими изобретениями.

***

За занавесом сбоку прятался главный механик замка господин Торвинкль. Мне был виден лишь его нос картошкой и пушистые белые бакенбарды. Нос покраснел, а бакенбарды распушились.

Крохотный, похожий на гнома механик волновался. Переживал, что заест колесо, пар не наберет нужное давление, или еще что страшное произойдет. Тогда их высочества неприлично застрянут в воздухе, и придется тащить лестницу, чтобы их спустить.

Вот позору-то будет! Только вообразите: тучная королева карабкается по стремянке, подоткнув пышные юбки.

Но все обошлось. Золотая дверь отворилась, механические барабанщики выдали торжественную дробь, на платформу ступила королева Ивонна. Платформа осела и крякнула по ее пышным телом. Следом вышел принц Ингвар, который, к счастью, обладал «весом пера», как это называют кулачные бойцы.

Платформа опустилась без единого сбоя. Королева и принц вышли вперед.

– Поднимитесь, мои милые, – сказала королева голосом, удивительно тонким и нежным для дамы ее комплекции.

В зале зашуршали юбки, я с облегчением выпрямилась. Пять минут в реверансе постоять – ерунда, порой приходится и по часу в присутствии важных особ. Но все же спина ныть начинает. Девятнадцать лет это вам не шутки, почтенный возраст.

Я украдкой кивнула принцу Ингвару, но он искал взглядом Адриану. Нашел, нежно улыбнулся. Лишь потом перевел глаза на меня и быстро подмигнул. Я еще быстрее показала ему язык. Никто не заметил, надеюсь.

С принцем Ингваром я знакома подольше, чем Адриана. Мой отец дружил со старым королем, и раньше его часто приглашали во дворец на королевские охоты и попойки. Отец брал меня и брата с собой.

Меня отводили в детские покои. Там мы с Ингваром часами играли в «разбойников», прятки, или изобретали свои игры, за которые не только мне, но и принцу не раз попадало хворостиной по сиятельной заднице.

В юности мы виделись редко, потому что я училась в закрытой школе, а он занимался всем тем, чем занимаются принцы. Дел у их высочеств немало, ни минуты свободной.

Ингвар славный парень, он «душка» и «лапочка», как говорят наши девочки.

Считается красавцем, но мне сложно видеть в нем мужчину. Для меня он все тот же вихрастый, вечно сопливый мальчик, который слегка заикался и стеснялся этого.

Сейчас-то Ингвар не заикается. Он невысок, но строен и держится так, что осанка прибавляет ему несколько дюймов роста.

У принца белокурые волосы, синие глаза и точеный профиль – такие отлично смотрятся на монетах.

Но главное – Ингвар добрый. Мне его жаль. Адриана станет им помыкать. Она заносчивая, упрямая и капризная. Разве такой должна быть супруга принца? Будущей королеве полагается быть снисходительной, терпеливой, внимательной к нуждам других. Адри напрочь лишена этих качеств.

Но Ингвар в нее влюбился, по-настоящему! Я рада за него, ведь любовь к супруге – роскошь, недоступная королям. Только из-за принца я терплю Адриану, хотя мое терпение на исходе.

Было бы славно поболтать с Ингваром, но как к нему теперь приблизишься?

Когда принц изредка появлялся в академии, сопровождая свою мать, нам удавалось перемолвиться лишь парой слов украдкой. И мы подшучивали друг над другом, как в детстве.

– Я рада приветствовать в Академии новых воспитанниц и рада новой встрече со старыми знакомыми, – умильным голосом вещала королева. – Вы все для меня дороги, как родные дочери. Вы станете украшением общества высших и примером для более смиренных его представительниц. Мы не жалеем забот для этой цели. Но и вы должны оправдать наши надежды.

Чело королевы вдруг омрачилось, и она тяжко вздохнула – совсем по-бабьи, как вздыхает наша посудомойка, когда ее муж не является ночевать.

– Мы ограждаем воспитанниц от забот, горестей и тягот внешнего мира. Потому что вы должны явиться в него светлыми и неиспорченными, нести чистую магию. Но времена меняются. Круг врагов сужается у границ. Враг проник и в столицу. Шпионы, наемные убийцы, провокаторы и предатели стремятся причинить нам вред. Они желают разбудить древние и грозные силы, вернуть… драконов.

Голос королевы едва заметно запнулся перед последним словом, ибо оно звучало в королевстве нечасто и в основном использовалось как бранное.

– Враги нацелились на самое дорогое, что у нас есть. Источник нашей силы. На наших носительниц магии. На наших благородных женщин и девиц. На вас, мои дорогие!

По залу пронесся тревожный шепоток. Все навострили уши, даже те, кто овладел навыком дремать стоя и собирался прикорнуть под долгую речь.

В животе кольнул холодок. Зачем королева потчует нас страшилками?

– Посему принца Ингвара осенила блестящая идея. Прошу, ваше высочество, расскажите им, – королева кивнула принцу.

Ингвар неловко повел плечами и вышел вперед. Воспитанницы часто задышали, а в зале как будто стало теплее на несколько градусов от жара их сердец.

– Благородные барышни, доброе утро, – начал он по-простому. Кто-то из третьекурсниц страстно, сладко вздохнул.

– Не хочу и не буду вас пугать. То, что я предложил, лишь мера предосторожности. Весной было совершено покушение на герцогиню Валиан, чтобы лишить герцога магически одаренного наследника. Есть основания полагать, что будут и другие покушения. В королевстве усилены охранные меры и вводятся новые. В Академии учится моя дорогая невеста Адриана, и я желаю, чтобы и она, и ее подруги умели себя защитить, если случится непредвиденное. Конечно, оберегать вас – это наш долг, долг мужчин. Не считайте нас слабыми и ни на что не годными, – он очаровательно, но грозно улыбнулся, и никому не пришло в голову считать его слабаком.

– Но все же, пожалуйста, не пропускайте уроки боевой магии, которые с этого семестра включены в вашу учебную программу, – Принц закончил и сделал паузу, давая новости осесть.

– Тара, ты не врала! – прошептала Хельга и пихнула Тару в бок.

Тара победно улыбнулась, а я онемела от удивления. Как и прочие в зале.

Даже наставники выглядели озадаченными. Учитель танцев господин Кабриоль скуксил кислую физиономию. Древний, как мир, учитель географии господин Меридиус нахмурился и подергал себя за куцую бородку. Госпожа Фуляр, рукодельница, горестно покачала головой.

– Итак, с этого семестра у вас вводятся уроки боевой магии и самозащиты, – продолжил принц обыденным тоном. – Мне удалось добиться, чтобы роль наставника в этом важном деле взял на себя мой собственный наставник, боевой магистр второй степени, бригадир гвардии Кайрен Шторм. Вы наверняка слышали о нем. Он славный воин и умелый маг. Сейчас я вас с ним познакомлю.

***

Принц повернулся. Замешкался, не увидев среди учителей Шторма. Страдальчески поморщился, глянув на напомаженные усы, завитые локоны и подкрашенные губы Кабриоля.

– Кайрен задерживается. Надеюсь, он не передумал, – озабоченно заметил принц.

– Да здесь я, здесь, ваше высочество, – вдруг раздался полный досады, звучный, низкий голос. – Прибыл по вашему приказанию. Чертовы лакеи не хотели меня пропускать, дери их черт за задницу.

Принц задорно расхохотался, как уличный мальчишка. Королева поджала губы. Директриса вздрогнула и приложила ладонь к сердцу. Казалось, ее вот-вот хватит удар.

– Он сказал «задница»! Нет, вы слышали, слышали?! – восторженно пропищали справа.

– Молчать, Виктория! – яростно зашипела Розга. – Вечером вымоете рот с мылом. Два раза!

– Почему два? Я же лишь один раз сказала «задница»! И только повторила за учителем!

– Три раза рот с мылом!

На сцену быстрым шагом поднялся мужчина, и все головы повернулись в его направлении.

Розга метнулась и встала впереди, растопырив руки, как наседка, защищающая цыплят от коршуна.

Встала прямо передо мной, мне было почти не видно Кайрена Шторма!

Так и этак вытягивая шею, мне удалось разглядеть, что был он высок и широкоплеч. Одет в поношенный кожаный камзол, какие носят боевые маги. Волосы угольные, короткие. Глаза черные, неприветливые. Черты лица грубые, рубленые. Рот жестокий и кривой. Ну и тролль!

– У него и правда шрам, – шепнула Тара. Ей было лучше видно Кайрена.

И точно – шрам. Кайрен повернулся к принцу, и я заметила белый рубец. Он рассекал твердый подбородок Кайрена и заходил на нижнюю губу. Вот почему магистр кривится, как будто недоволен всем на свете.

Но он и на самом деле был недоволен. Озирал зал хмуро, с неприязнью, словно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Движения резкие, показывают скрытое раздражение.

Кажется, он не рад своей роли и выполняет ее по принуждению, решила я.

– Вот, барышни, ваш новый наставник, магистр Кайрен Шторм.

– Фу какой… солдафон, – фыркнула Лиза.

– Да он красавец, – с придыханием прошептала Барбара. – И еще нестарый!

Красавец?! С какой это стати он красавец? Да он же страшный, злой, грубый. Потрепанный какой-то. Что-то мне уже совсем не хочется изучать боевую магию, если наставником будет Шторм.

– Здравия желаю, барышни, – буркнул Кайрен. Он стоял на сцене, выпрямив спину и сцепив руки за спиной. На его лице застыло мученическое выражение. Можно подумать, что он напуган до смерти, но боевые маги не знают страха!

– Магистр Шторм станет для вас отцом, старшим братом, наставником и защитником. Я буду спокоен, зная, что он рядом с вами и вы в его руках, – радостно объявил принц. – Жду от вас отличных успехов по его предмету. Оценки по боевой магии будут учитываться в итоговой отметке. Если вы желали получить отличие первой ученицы, должны отнестись к новым занятиям со всем вниманием.

Я вздрогнула. Кажется, этот вызов. Готова ли я его принять?

– Прошу, Кайрен, молви барышням пару слов, – попросил принц.

Кайрен глянул на него с недоумением.

– О том, чего им ожидать на ваших уроках, – подсказала директриса.

Кайрен на миг задумался. Подобрался, задрал подбородок, сверкнул глазами и превратился в полководца, взгляд которого заставляет врагов бежать.

– Скажите-ка, барышни, что, по-вашему, главное для боевого мага? – вопросил он зычно, так, что все вздрогнули.

Ответом ему было тягостное молчание. Барышни застыли в смущении.

– Ну же, отвечайте! – подбодрила директриса. – Лиза?

– Эм… уметь швырять молнии? – пискнула Лиза.

– Нет, – отрезал Кайрен.

– Отвага и отсутствие страха? – уверенно заявила Адриана, не желая оставаться в тени.

– Отсутствие страха говорит о глупости. Отвага – качество похвальное, но не главное.

– Так что же главное? – вдруг смело и звонко спросила Тара. Все оглянулись на нас.

– Дисциплина, – сурово рубанул Кайрен. – Умение подчиняться приказам. Я буду вас этому учить. Вас ждет муштра, барышни. Жесткая и беспощадная. Но вы мне потом спасибо скажете.

– Муштра – это замечательно! – с энтузиазмом отозвалась директриса.

– Я научу вас ненависти. Она – залог победы в схватке. Отваге учить не буду, она либо есть, либо ее нет. Я научу вас не страшиться собственных заклинаний, потому что боевая магия не для слабых духом. Научу, как использовать подручные средства, чтобы себя защитить. Как надрать задницу любому засранцу, который посмеет посягнуть на вашу жизнь или честь.

Половина зала взвыла от восторга и разразилась аплодисментами.

– Он опять сказал это! – захлебывалась Виктория. – «Задница», и еще «засранец».

– Виктория Вайтерн, пять, нет – десять раз вымыть рот с мылом! – разбушевалась Розга. – Самым дешевым! Из козлиного жира!

Вторая половина зала шокированно молчала. Я была во второй половине.

Боже мой, что нас ожидает! Что за ерунду придумал Ингвар! И кого он ниспослал на наши головы! Кайрен Шторм – чужак. Он неуместен здесь. У нас тут свой мир, а Кайрен – угроза его покою.

– Господин Шторм, мы не используем подобные выражения в стенах Академии, – не выдержала директриса.

– Виноват, – только и обронил Шторм. – Но мы, солдаты, народ простой, уж простите. Ежели я вам не по нраву, ищите другого учителя.

– Ни за что, – твердо сказал принц. – Ты не отвертишься, Кайрен. Слово есть слово. Академии придется смириться с твоими особенностями.

Глава 3

После скандального выступления Кайрена Шторма собрание быстро закончилось.

Королева отступила на платформу, вознеслась к потолку и удалилась. Принц хлопнул хмурого Кайрена по плечу и увел с собой через боковой проход в учительскую.

Директриса скомкано произнесла напутственные слова, классные дамы повели воспитанниц на первое занятие.

Розга подгоняла нас, что есть мочи, будто спасаясь от пожара.

По дороге в класс она возмущенно бормотала под нос:

– Подумать только! Позор! Скандал! Ладно принц… он еще юноша, не имеет должного опыта и понятия… Но королева! Как могла допустить!

Девочки шагали в ногу, одни возбужденные, другие озадаченные.

– Вот это да! – сообщила сияющая Тара мне на ухо. – Шторм – это нечто!

– Нам конец. Это худший учитель из всех, – обреченно простонала Лиза. – Он нас сожрет.

– Он такой душка! – с восторженным всхлипом отозвалась Барбара.

– Молчать! – Розга показательно, с силой хлопнула себя по руке стеком. Переборщила, потому что побледнела и закусила губу.

– Мне не терпится на урок боевой магии, – прошептала Тара.

Я ее нетерпения не разделяла. Меня терзали опасения: с одной стороны, занятия боевой магии обещали стать интересными. Но с другой – Кайрен Шторм в речи сделал упор на вещах, которые мне ой как не понравились…

Мало у нас муштры в Академии! «Воспитание ненависти» звучит и вовсе жутко. А если он будет сквернословить и на уроках? Грубые, злые, чванливые мужчины отвратительны.

К счастью, мы получили передышку, потому что первым уроком поставили рукоделие.

Розга открыла дверь класса и жестом велела воспитанницам входить.

Уроки рукоделия я одновременно любила и не любила.

Любила потому, что вела их славная госпожа Фуляр.

Но швейное дело было мне не по нутру по причинам весьма постыдного и тайного свойства...

Швейный класс просторный – целая мастерская. Здесь огромные окна, поэтому внутри светло и нарядно. Подлинное царство буйных красок: повсюду свалены плотные тюки тканей, по стенам развешаны образцы полотен. Яркий бархат, золотая парча, блестящий шелк, нежные кружева, похожие на кремовые украшения на пирожных…

И пахнет чудесно – сукном, духами.

В центре класса, за зеленым раскроечным столом, стоят рядами скамейки с пюпитрами, где установлены складные деревянные пяльца.

У левой стены возвышается обожаемый девочками предмет – шкаф в виде игрушечного дворца. Его обитатели – фарфоровые куколки – одеты в прекрасные наряды: зеленые охотничьи камзолы и розовые бальные платья, кофточки и юбки пастельных тонов для утреннего чая и черные кружевные платья для театра, и даже вызывающие, но такие соблазнительные сорочки алого шелка.

Все изготовлены волшебными руками госпожи Фуляр.

Мне же куда больше чем кукольный шкаф нравился ряд швейных машинок у окна. Солнечные зайчики зажигали блики на их латунных колесах, горели золотыми пятнами на полированных столешницах, установленных на резных чугунных ножках.

Девочки стремились занять самую крайнюю машину, ту, что во время работы наигрывала, как шарманка, веселые мелодии. Репертуар у нее был обширный. Ходило поверье, что включал он и ужасно неприличную кабацкую песенку про герцогиню и хромого кучера с большим хлыстом. Но пока ни одной из нас эту песню услышать не удалось.

Конечно, чаще всего за эту машинку садилась Адриана – никто не осмеливался оспаривать ее право брать самое лучшее.

Но меня завораживал и веселый дробный стук обычных машинок, и даже не пугали заправленные в них острейшие иглы, потому что они были укрощенные, почти ручные и потому безопасные.

А вот на ящик с ножницами я старалась не смотреть.

Это и есть моя первая позорная тайна – я до тошноты, до обморока боюсь острых предметов!

Страх появился у меня в детстве, и обязана я им принцу Ингвару.

Однажды он шутки ради кольнул меня булавкой, но не рассчитал силу. Булавку вошла в мое предплечье глубоко, почти по шляпку. Ингвар и сам перепугался до одури, отдернул руку и разревелся. Я смотрела на торчащий из тела блестящий, чужеродный предмет и не могла вздохнуть – не столько от боли, сколько от ужаса. Хотя крови почти не было.

Булавку вытащила няня, и она же больно отстегала Ингвара ремнем. Через день ранка воспалилась, доктору пришлось разрезать ее, чтобы выпустить гной. Когда он достал острый скальпель, я завизжала и упала в обморок.

С тех пор при виде ножей, ножниц, бритв, игл, булавок у меня начинаются паника и головокружение. Я часто дышу, задыхаюсь, покрываюсь липким потом, мне хочется свернуться в комок и зажмуриться.

Надо ли говорить, каким мучением стали для меня уроки швейного и поварского искусства? Я шла на всевозможные хитрости, чтобы заставить себя нарезать хлеб или взяться за вышивание. В школе на уроках рукоделия меня наказывали за «нелепые капризы» и ставили плохие отметки.

В Академии стало проще. Госпожа Фуляр нашла выход. Ей единственной я рассказала о своем несчастье, и она придумала, как укротить мой страх.

У меня есть собственные иголка, ножницы и нож. Я привыкала к ним постепенно. Госпожа Фуляр велела дать им имена, как питомцам, и разговаривать с ними.

«Чтобы ты с ними подружилась», сказала она.

Не сразу, но я стала брать их в руки без опаски. Чужие, незнакомые острые предметы по-прежнему приводят меня в ужас.

Однако я не сдавалась, и по рукоделию, и по кулинарному я все же стала первой ученицей в классе. Кто бы только знал, чего мне это стоило!

Но, может, в этом году будет легче? Ведь нас, наконец, научат использовать магию для домашних дел.

***

Классная дама заняла стул в углу и достала вязание.

Госпожа Фуляр вышла на середину комнаты и звонко пригласила:

– По местам, барышни!

Швейной мастерице лет было под шестьдесят. Она обильно пудрилась, подкрашивала розовым губы и круглые, как яблочки, щеки. Седину в густых волосах скрывала краской цвета «горький шоколад».

Госпожу Фуляр у нас любили. Она редко ругалась, но часто находила повод для улыбки.

В юности госпожа Фуляр служила в костюмерных цехах королевской оперы, шила туалеты для примадонны Бельграсси и знала немало забавных театральных историй. Она охотно рассказывала их нам, когда классная дама отлучалась. В те редкие минуты на ее уроках можно было делать что угодно: болтать, сосать карамельки и играть в «звездочку» на щелбаны.

– Это год для вас особенный, – радостно сообщила госпожа Фуляр. – Вы начинаете учиться обиходной магии. На моих уроках вам больше не придется натирать пальчики об иголки и ножницы и таскать тяжелые утюги. Я научу вас чарам нитей и челноков, пялец и стежков, петель и заутюживания! Первые магические навыки шитья вы получите уже сегодня. Вторая половина урока будет еще интереснее, – она обвела класс горящим взглядом черных, как сливы, глаз. – Вы будете выбирать фасон бального платья. Вы самостоятельно сошьете его на осенний бал, используя лишь магию.

Девочки заулыбались, Тара не удержалась и зааплодировала, но под строгим взором Розги тут же торопливо сжала ладони в кулаки и спрятала их под передник.

– Что ты хочешь, милая? – госпожа Фуляр кивнула Лизе, которая тянула руку.

– А можно начать с выбора платья? – умоляюще спросила она.

– Пожалуйста, с платья! – загалдели остальные.

– Хорошо, – улыбнулась госпожа Фуляр. – Понимаю ваше нетерпение. Сейчас раздам журналы. Выбирайте осмотрительно. Не замахивайтесь ни на что сложное. Я с каждой обсужу ваш выбор и прошу прислушаться к моим советам.

Хельга, которая сегодня была дежурной помощницей учителей, принялась раздавать журналы. Девочки жадно выхватывали их и тут же начинали листать. Страницы с выбранными платьями закладывали булавками.

Ахали, вздыхали, жадно шептали:

– Душечка, я не знаю, что выбрать! Хочу и то и вон то!

– Я буду шить вот это… Видишь, какая прелесть? Юбка и середина корсажа из темно-синего шелка, тюник из крепа цвета голубиной шейки и отделан кружевом. На нем еще листья можно вышить.

– А нижняя юбка из чего?

– Тоже из шелка. Прелесть, правда?

– Нет, это платье для меня, – Адриана забрала журнал из рук растерявшейся Ирены, тихони из небогатой семьи. – Тебе оно все равно не пойдет. И где ты достанешь хорошие кружева? Тут нужны алансинские. Мне пришлют их из дома. А ты шей вот это платье. Оно очень даже неплохое. Из коричневого плюша и фая золотистого цвета. Юбка пышная, вверху зада – пуф. То, что нужно для твоей фигуры, душечка Ирена. Раз уж природа не наделила тебя женственными формами, не пренебрегай уловками, – Адриана вздохнула с показным сочувствием.

Ирена покорно кивнула, хотя физиономия у нее была огорченная. Но раз Адри решали забрать себе лучшее платье, то спорить с ней никто не будет.

Я листала плотные страницы, но мои мысли были далеко от платьев и шляпок.

Подошла госпожа Фуляр.

– Думаю, тебе пойдет вот это, Эмма. Посмотри, какой чудесный покрой… Верхнее платье и юбка из атласа, отделаны вышивкой. Верхняя юбка сзади расходится, это очень красиво. Вырез четырехугольный, он выгодно покажет грудь и шею.

– Доверюсь вашему вкусу, госпожа Фуляр, – я вложила в журнал ленточку-закладку.

– Выкройка сложная, но ты справишься. У нас и атлас подходящий найдется, цвета купороса – не будем бояться ярких цветов! Попроси матушку или жениха прислать тебе украшения, и станешь королевой праздника.

У матушки моей все драгоценности давно были заложены, Бранд приносил в подарок лишь сладости и цветы, а выпрашивать я не привыкла.

Не беда. Обойдусь без драгоценностей. Платье можно украсить иначе.

– У меня для тебя подарок, – понизив голос, сообщила госпожа Фуляр. – Вчера я ходила проведать примадонну и выпросила у нее вот что…

Она вложила мне в руку прохладный, гладкий предмет. Когда я рассмотрела, что это такое, чуть не взвизгнула от радости.

Пуговица для моей коллекции! Хрустальная, сложной огранки, с подложкой из золотой фольги. Солнечный луч преломлялся в гранях и распадался на все цвета радуги.

– Она зачарованная, – хитро улыбнулась госпожа Фуляр. – Когда рядом стоит неравнодушный к тебе мужчина, пуговица меняет цвет на красный. Весьма полезная вещь для девушки. Пришей ее к рубашке или повесь на цепочку как кулон, или носи в кармане, когда выйдешь из Академии и будешь встречаться с юношами.

Вряд ли мне пригодится волшебное свойство пуговицы – после Академии я сразу отправлюсь к алтарю с Брандтом Валфриком, а его чувства ко мне – вопрос неважный.

– Больше спасибо, госпожа Фуляр. А мне вчера привратник Базилевс тоже подарил пуговицу. Он нашел ее на улице. Позвольте, покажу!

Я не могла удержаться, чтобы не похвастаться. Поскорей достала из рабочего ящика свою заветную шкатулку из тростниковой соломки, обтянутую золотой кружевной проволокой, и открыла.

В шкатулке россыпью лежали пуговицы. Сюртучные и платьевые, форменные и декоративные, круглые, квадратные, треугольные. Пуговицы из серебра и меди, тонкой кости и фарфора, стеклянные и перламутровые… Ни один дракон не дорожил так своим золотом, как я своей коллекцией.

Я безошибочно выудила новое приобретение и показала госпоже Фуляр.

– Эта пуговица от мундира посла Зардении. Смотрите, какая чудесная. С серебряной ножкой, и крылатый лев выгравирован, – от удовольствия я даже глаза зажмурила.

Пуговицы я начала собирать еще в детстве и привезла свою коллекцию в Академию. Могла часами сидеть и перебирать мои сокровища. Все, кто знал о моем увлечении, дарили мне пуговицы, найденные на улице или срезанные со старой одежды.

– Ты такая странная, но милая девушка, – прочувственно сказала госпожа Фуляр и отошла на требовательный зов Адрианы.

– А у тебя есть пуговица с мундира боевого мага? – лукаво спросила Тара.

– Нет, конечно.

– Видела, какие они красивые? На камзоле Шторма их девять, я посчитала. Серебряные, большие.

– Ты знаешь, что на них выгравировано?

– Конечно, знаю. Череп дракона.

– Вот как! – озадачилась я.

– А в глазницы вставлены черные хрустали.

– Хм, – заинтересовалась я. – Теперь мне почти хочется на урок боевой магии. Поближе рассмотреть камзол нашего нового учителя.

Все же я поморщилась при мысли о Шторме. Совершенно невозможно просить его срезать для меня пуговицу с камзола. Представляю, что он на это скажет. Да и не осмелюсь я обратиться к нему с этой нелепой просьбой.

Я улыбнулась, вообразив, какое выражение примет его лицо. Он меня в камень обратит, наверное, за подобную дерзость.

Мы молча листали журналы. Тара разглядывала платье из батиста цвета незабудки, отделанное белым кружевом. Даже губы выпятила от восторга.

Я подумала, вздохнула и спросила:

– Тара! А почему у гвардейцев дракон на пуговицах? Это как-то странно – выбирать инсигнией образ врага.

– Ну, так это череп дракона, – уточнила Тара. – Значит, череп врага. Все правильно.

Отец Тары был пехотным капитаном, она много знала об армейской символике и военной истории.

Тара закрыла журнал, и, чуть поколебавшись, добавила:

– Гвардейский полк раньше служил драконам. Потом перешел на сторону людей, конечно. Генерал Кадмус поверг в битве царя драконов, Ургорда Мощного.

– То есть, он предал его?

– Ну… Кадмус сменил свои убеждения. Хотя и сам был наполовину драконом.

– Быть такого не может!

– Почему? Во многих из нас течет кровь драконов.

Глаза у Тары разгорелись, как всегда, когда она сочиняла какую-нибудь историю. Тара была известная фантазерка, этого у нее не отнять.

– Это детские сказки, Тара. Их распространяют наши враги-южане. Сами-то они называют себя «кровными наследниками драконов», но это тоже выдумки и ложь.

– Ничего подобного! – Тара распалилась, негодуя, что я ей не верю. – И у нас в Армерии многие семьи кичатся кровью драконов. Она течет в жилах почти всех магов. Но это фамильные тайны, о них громко не говорят.

Тара опасливо глянула на классную даму. Розга увлеченно пересчитывала петли в бесконечном шарфе, который вязала столько, сколько я ее знаю.

– И в твоих жилах есть драконья кровь? – спросила я скептически.

– Думаю, что в твоих тоже. Ваш род же из Рубинового свитка, значит, твои предки служили драконам. Вместе с ними основали наше королевство.

– О таком точно вспоминать не стоит, – пробормотала я.

– Историю всегда надо помнить и гордиться ей, даже если она неудобная, – поучительно ответила Тара. – Так мой папа говорит.

Засмеялась и сказала игриво:

– Уверена, в жилах Кайрена Шторма много драконьей крови. Видела, какой у него взгляд?

Я вновь поежилась. Да, таким взглядом можно сжечь и заморозить одновременно…

Наступил короткий перерыв, мы размяли спины. Госпожа Фуляр собрала журналы и пообещала, что выбор платьев мы продолжим завтра. Дело это серьезное, требует тщательного обдумывания. Но за неделю нужно уложиться и с понедельника приступить к замерам и раскрою.

– Внимание, барышни, – сказала она нараспев. – Настало время учиться магии! Пожалуйте к раскроечному столу.

Девушки заторопились выполнить просьбу. Мы с Тарой спрятались за спинами подруг.

– В прошлом году вас учили основам магии, – продолжила госпожа Фуляр. – Ну-ка, напомните, что вы уже умеете делать?

– Вызывать ветерок, чтобы проветрить душную гостиную, – сказала Барбара.

– Заставлять цветы распускаться, – молвила Адриана.

– И наполнять комнату ароматом роз, – счастливо добавила Лиза-подлиза и заслужила снисходительный взгляд своей покровительницы.

– А еще зажигать свечи магией, – звонко выкрикнула Ирена.

Розга в своем углу строго постучала костяшками по столу.

– Не так громко, госпожа Цверг! Помните о приличиях. Воспитанная барышня излагает мысли скромным и тихим голосом.

Мы с Тарой переглянулись.

Таре не давалась магия аромата. Когда она выполняла задание, вместо нежного запаха роз комната наполнялась смрадом гнилого лука. Ее ругали, заподозрив в шалости, наказывали, оставляли после уроков… Тара старалась, но ничего не выходило. Ее заклинание отчаянно воняло.

Тогда мы пошли на уловку. Когда Таре требовалось колдовать с ароматами, она лишь притворялась, что выполняет заклинание, а на самом деле все делала я. Пока нас никто не поймал на обмане.

И наоборот: я не могла зажечь свечу, и Тара приходила мне на помощь.

…Мой второй потаенный страх – страх огня. И возник он также из детской шалости. Только виновата в ней была я.

Именно я украла в кухне спички, и мне пришла в голову идея зажечь праздничную свечу. Кто же знал, что свеча была не декоративная, а охотничья, и использовалась для загона ночного зверя! Вспыхнула она так, что пламя взметнулось до потолка, выплюнув фонтан страшно трещащих искр. От искр занялась штора, потом загорелись обои, и через миг мы с Ингваром оказались в объятой пожаром комнате.

Тогда я поняла, какой страшной стихией становится вырвавшийся на волю огонь. Он как дикий зверь пожирал все вокруг и подбирался к нам.

Ингвар показал себя находчивым храбрецом. Схватил рукомойник и залил стены. За руку выволок меня из комнаты, и позвал на помощь, а потом взял вину на себя.

Попало обоим, конечно. С той поры я не подхожу к каминам и держусь подальше от свечей. На уроках кулинарии нас учили разжигать печи, и это было мучением. Но я нашла выход: использовала для розжига очень длинную лучину, дверцу печки приоткрывала едва-едва и сразу же захлопывала, как только пламя занималось.

Но вот овладеть магией огня, где приходится вообразить себя пламенем, я не смогла.

– В этом году вы будете изучать магика доместика – то есть, обиходную, бытовую магию. Каждая выпускница Академии должны владеть ей мастерски. Начнем с простых манипуляций – выполним шов «вперед иголку», не используя пальчики, – вдохновленно говорила госпожа Фуляр. – Все, что для этого требуется – вызвать всплеск магии на волнах «устремление», «цель» и «точность». Умеете?

– Да, – отозвались неуверенные голоса.

– Затем вы должны мысленно подчинить себе иголку и направлять ее. А для этого рукодельница должна… – госпожа Фуляр обвела нас таинственным взглядом и победно закончила: – Вообразить себя иголкой! Острейшей, тонкой, закаленной. Слиться с ней. Задать ей путь, очертить ее движения. Тянуть за собой нить, не давая ей запутываться. Все просто!

После ее слов у меня внутри похолодело.

Просто? Не для меня.

В этом суть магии управления: нужно мысленно слиться с образом вещи, а потом заставлять ее делать, что требуется.

Но стоило мне вызвать в голове образ заостренного стального предмета, его холодный безжалостный блеск, у меня скручивало живот и пробивал пот.

–...Чтобы дело пошло быстрее, повторяйте слова-заклинания в нужном темпе и ритме. Для шитья подходит простое слово «Шей». Произносите его так: «Шшшей! Шшшей!»

Госпожа Фуляр задорно повышала тон в конце каждого слова, и тянула звук «ш». Иголка с уже заправленной ниткой сама по себе замелькала в куске хлопковой ткани, разложенной на столе.

При каждом движении игла вспыхивала, стежок отмечался голубоватыми искрами.

Я наблюдала с интересом. В моем доме бытовая магия редко использовалась. Мама не оканчивала академий, владела лишь базовыми чарами.

Вторая причина: отец не переносил бытовую магию. Утверждал, что от одежды, сшитой или выглаженной при помощи заклинаний, на теле появляется сыпь, а магически приготовленные блюда вредны для здоровья. Провинциальные землевладельцы часто разделяют предубеждения простого люда.

Кроме того, он заявлял, что бытовая магия поощряет лень. Ленивые жена и дочь – позор семье!

***

– Не забывайте отслеживать путь иглы, не упускайте из виду нить, – наставляла госпожа Фуляр девочек, которые по очереди пытались повторить ее трюк.

– Это и правда просто! – воскликнула Лиза. – Куда легче, чем сидеть скрючившись, портить глаза и колоть пальцы.

– А главное, быстрее, – заметила Адриана. Она в два счета закончила безупречно ровный шов и получила похвалу, которую приняла со снисходительным видом.

Не обошлось без происшествий. Хельга неправильно выбрала волну заклинания и нитки запутались, да так хитро, что вышла паучья сеть.

Когда подошел мой черед выполнить магический шов, госпожа Фуляр глянула на меня обеспокоенно.

– Достаточно. Все молодцы! Эмма, милочка, скоро уже звонок, ты не успеешь. Подойди в класс после уроков, мы отработаем с тобой это заклинание.

И ободряюще кивнула. Я улыбнулась ей в ответ. Госпожа Фуляр поможет мне овладеть этим навыком, придумает какую-нибудь хитрость.

Но я бы сейчас не прочь попробовать. Живая игла – это, оказывается, забавно.

– Ой, мамочки! – Барбара испуганно отскочила.

В край стола, где только что лежала ее рука, вонзились две длинных матрасных иглы. Они вошли в дерево глубоко, почти наполовину!

– Ай-я-яй! – забеспокоилась госпожа Фуляр и гневно нахмурилась. – Кто из вас отвлекся, кто рассеял внимание и направил магический всплеск на коробку для игл? Это очень опасно, девочки. Можно легко пораниться. Я-то думала, что вы знакомы с правилами безопасности. Ну-ка признавайтесь, чей недосмотр?

Никто, разумеется, не признался, и Розга пообещала наказать весь класс – лишить нас сладкого за обедом.

– Ну и ладно, все равно неохота ломать зубы о засохшие коржики, – проворчала Барбара. Розга услышала, и Барбара заодно лишилась второго. Хлебать ей теперь за обедом жидкий суп.

– А на следующем занятии мы поучимся при помощи магии раскраивать ткань портняжными ножницами, скалывать выкройку булавками и орудовать раскаленным утюгом во время глажки, – почти извиняющимся тоном добавила госпожа Фуляр, поглядывая на меня. – Помните: ваше бальное платье должно быть сшито исключительно магическим способом. Иначе работа вам не будет зачтена.

Я нахмурилась.

Что ж это выходит: если не справлюсь, прощай мой диплом отличия? Я могла сшить великолепное платье, пользуясь лишь своими руками. Но теперь все осложняется.

У меня все получится, пообещала я себе. Иголки, булавки, утюги, наполненные раскаленными угольками – подумаешь! Пора уже навсегда разделаться со своими глупыми страхами.

И тут я вспомнила, что после обеда нас ждет урок боевой магии под руководством безжалостного Кайрена Шторма. Он же не будет заставлять девушек метать огненные шары и махать зачарованными саблями? Такого безобразия в стенах Академии не допустят.

Прозвенел урок на перемену, я принялась складывать вещи. Адриана направилась к выходу. Проходя мимо моего стола, она бедром задела край шкатулки с пуговицами.

Шкатулка упала и раскрылась, содержимое рассыпалось по полу класса.

– Что ты наделала! – вскочила я.

– Дорогая, прости! Я такая неуклюжая! – воскликнула Адриана.

– Что ты, ты очень грациозная! – поторопилась сказать Лиза-подлиза. – А Эмма сама виновата. Вещи надо аккуратно ставить!

Вот корова! Сомневаюсь, что это случайность.

Я послала Лизе и Адриане недобрый взгляд, села на корточки и стала сгребать пуговицы в коробку.

– Девочки, ну-ка, поможем Эмме собрать ее игрушки! – приказала Адриана.

Ее прихлебалы кинулись помогать.

Спасибо, конечно, но сами не догадались?!

Адриана тоже опустилась на пол. Взяла хрустальную пуговицу примадонны, повертела в пальцах.

– Тебе уже девятнадцать, Эмма, а коллекционируешь блестящую ерунду, как маленькая девочка, – ласково и презрительно попеняла она.

– Дай сюда, – я забрала пуговицу. – Это не ерунда. Пуговицы бывают покрасивее колец и серег. Их и из золота делают, и из драгоценных камней. Есть и зачарованные. Обереги, амулеты. Пуговицы – это история, ясно?

– Ясно, ясно, – Адриана поднялась и снисходительно покачала головой. – Чем бы дитя не тешилось!

Посмеиваясь, она направилась к дверям.

– Злыдня и зазнайка, – прошептала Тара мне на ухо.

Я согласно кивнула.

Глава 4

Дорога в гимнастический класс, который отвели под занятия боевой магией, показалась бесконечной.

По лестницам, переходам, коридорам. Порой таким узким, что идти приходилось по одной. Со стен на нас сурово смотрели лица на старинных портретах. В нишах темнели статуи и поблескивали доспехи.

Замок Элфорд огромен, и даже наше, самое скромное его крыло, впечатляет размерами.

Девушки подпрыгивали от нетерпения. Спешили, сбивались с ноги, толкались. Розга выходила из себя. То и дело свистал ее стек, и то одна, то другая воспитанница шипела от боли.

Как же было мучительно идти размеренно, неспешно, соблюдая достоинство!

Гимнастический класс использовался редко. Наша покровительница-королева не жаловала физические упражнения, а директриса и вовсе считала, что нелепые прыжки и махания руками не приносят девушке ничего, кроме предосудительного возбуждения, сбившегося дыхания, плебейского румянца на щеках и желания вульгарно хохотать.

Она предпочитала занятия по выработке правильной осанки, плавного шага и безупречных реверансов. Ими нас мучили изрядно, по нескольку часов в день.

Зал находился в полуподвале. Крошечные окна мутно светили под самым потолком. В углах горели магические рожки, едва разгоняя сумрак. Крашеные в болотный цвет стены источали холод, а каменный пол отзывался гулким эхом под шагами.

Магистр Кайрен Шторм встретил нас грозной позой. Он стоял, сцепив руки за спиной, и нахмурился, когда мы вплыли в зал.

Как водится перед началом занятия, мы выстроились в два ряда, дружно присели в реверансе. Ни одна не сбилась, ни одна не оступилась.

Шторм, казалось, был впечатлен.

Он кашлянул и зычно произнес:

– Вольно, барышни!

Его голос отразился от каменного пола и понесся дальше, в темные глубины зала.

Мы не шелохнулись, услышав непривычную команду.

– Вставайте, вставайте! – сердито перевела нам Розга.

– Занимайте скамьи, – Шторм ткнул рукой к стене и властно обратился к Розге. – А вы, любезная, можете быть свободной.

Та аж поперхнулась.

– Классная дама всегда присутствует на занятиях, дабы обеспечить дисциплину, – скрипучим голосом возвестила она.

– Я и сам могу обеспечить дисциплину.

Розга молча села на стул и достала вязание, поставив точку в разговоре.

Шторм сдался и перевел внимание на нас.

Мы мигом выпрямили спины и сложили руки на коленях.

Шторм неторопливо прошелся вдоль скамей. Он изучал нас, а мы изучали его.

Когда он приблизился ко мне, печатая шаг, я невольно поерзала. Его близость вызвала во мне смутное телесное беспокойство.

Но я не отвела взгляд, когда его антрацитовые глаза задержались на моем лице.

Нет, Кайрен Шторм далеко не красавец. Черты грубоватые, нос крупный, взор недобрый. Некоторую привлекательность ему, пожалуй, придают густые брови вразлет и рот четкой формы, да и тот испорчен шрамом – уголок губ опущен в вечной брезгливой гримасе.

Гвардейцы опрятны, щеголяют кожаными мундирами и золотыми нашивками. Шторм же не мог похвастаться армейской аккуратностью. На щеках темнеет щетина, короткие волосы растрепаны, шейный платок повязан кое-как. На лице печать усталости.

Но все же его фигуры исходит аура силы и угрозы. Он как огонь и острое сабельное лезвие. Все то, чего я боюсь.

Прозвище «Дракон» прекрасно ему подходит. Как и его грозовая фамилия.

Я не выдержала и потупилась. А когда глянула на его грудь, чуть не подпрыгнула, разом забыв мои страхи.

Пуговицы! Ух, какие! Серебряные, окантовка потемнела, а выпуклый драконий череп блестит и выполнен тонко, безупречно. Черные хрустали в глазницах отражают огоньки рожков и светятся точно сами по себе.

Я залюбовалась. Даже пальцы зачесались потрогать пуговицу, ощутить ее тяжесть и резьбу.

Знакомо вам ощущение безудержной любви к небольшому, но красивому предмету? Когда безумно хочется им обладать, гладить, вертеть, рассматривать?

Мои подруги с ума сходят от колец, серег, ожерелий. Обожают золотые круглые коробочки румян, лакированные туфельки, изукрашенные резьбой гребни…

Не надо мне ничего этого. Дайте мне пуговицу с мундира боевого мага Кайрена Шторма!

– Так, девицы-красавицы, начнем урок, – объявил Шторм.

Девицы заулыбались от такого обращения.

– Магистр Шторм, вы должны обращаться к ним: «барышни», – наставительно проскрипела Розга.

– Учту, – огрызнулся он. – Итак, девчонки… С магией вы уже знакомы, как понимаю? С базовыми чарами? Что вам уже показывали? Что вы умеете?

Девчонки как воды в рот набрали. Боязливо переглядывались, хихикали.

К моему, удивлению, Тара смело подняла руку.

– Ну? – кивнул ей Шторм.

– Мы умеем заставлять цветы распускаться, вызывать сквозняк, наполнять комнату простым ароматом, зажигать свечи и вести магией шов «вперед иголку».

– Цветочки? – Кайрен с сомнением дернул бровью. – Шов вперед иголку? Хорошо. Такой шов пригодится, если нужно залатать рану, а полевой фельдшер скопытился под вражеским заклятием.

Девицы побледнели. Розга подняла голову от вязания и неодобрительно сжала губы.

– Вместо сквозняков мы будем вызывать «воздушный кулак», зажигать не свечи, а огненные ядра, а вместо иголок, пожалуй, дам вам острые рапиры, – заявил Кайрен Шторм.

У меня по спине побежали мурашки от слов «огненные» и «острые». Не так я представляла уроки боевой магии.

Нам же лишь нужно уметь продержаться до прибытия защитника-мужчины, разве нет? Думала, нас будут учить плести эфирные защитные коконы, замораживать врага взглядом, отбрасывать его воздушной волной. Улепетывать, используя заклинание «крылатые пятки», запутывать следы заклинанием «лиса»!

– С чего хотите начать? С «воздушного кулака» или с «огненного ядра»? – отрывисто поинтересовался Кайрен.

А он тратить слов не любит, сразу к делу переходит. Неужели не будет вводной лекции, растолкований, что к чему? Поучительных цитат из работ духовного наставника Клемента Добронравного?

– С «воздушного кулака»! – пискнула я, едва ворочая онемевшим языком.

Но мой слабый голос потонул в кровожадном:

– С огонечков! Пожалуйста, с огоньков! Это же красиво!

В прошлом году нас водили на военный парад, и мои однокурсницы не могли забыть, как ярко сверкали и переливались магические стрелы, копья, ядра, которые пускали нам на потеху. Да, красиво было, как новогодний фейерверк, только в сто раз лучше.

Так Тара сказала. Я сама не видела. Едва полыхнул первый огонь, как я зажмурилась и заткнула уши.

– Одобряю, – четко сказал Шторм. – Пусть будет огонь. Всем встать и пройти к той стене.

***

Он махнул рукой, приказывая подняться и следовать за ним.

Мы повиновались. Пока шли в дальнюю, самую темную часть зала, озадаченно переглядывались.

– Встаньте здесь, – скомандовал Шторм, когда до стены оставалось ярдов двадцать.

Со скрипом отворилась неприметная дверка, о существовании которой никто раньше и не догадывался.

По желобу в полу к стене выкатился манекен на колесиках. Точнее, чучело. Продолговатый мешок, набитый соломой, служил телом, к которому были пришиты четыре других длинных мешка – руки-ноги. На пятом, круглом мешке-голове грубо намалеваны глаза и рот.

На чучело надели настоящий боевой кожаный жилет с магическим усилением. Защитные серебряные символы тускло поблескивали.

– Вот ваш враг. Будем лупить по нему. Но огненные ядра – это слишком. Они хороши при осаде города или против снежных дедов.

– Против кого? – растерянно спросила Лиза.

– Снежные деды – боевые големы, которых северяне делают из подручного материала. Те еще хитрые убл…

– Кхе-кхе! – рассерженно закашлялась Розга.

– Убогие создания, – поправился Шторм, поморщившись. – Вы вряд ли встретитесь со снежным дедом в схватке. Поэтому обойдемся «головешками». Они хороши против одного нападающего. Не сомневайтесь, отлично смогут подпалить ему задн…

– Кхе! Кхе! Кхе! – разразилась Розга.

– Затылок, – угрюмо закончил Шторм.

– Хотела бы я посмотреть, как Розга заставит магистра вымыть рот с мылом, – хихикнула мне на ухо Тара.

– Ну, девчонки, кто первый? – вопросил Шторм, который, выйдя на огневой рубеж, явно почувствовал себя в своей стихии. Стал вальяжнее, добродушнее, но его властность никуда не делась.

Мы переглянулись и съежились.

Напор магистра оглушал. Его манеры ошарашивали. От его пронзительного взгляда девушки вспыхивали и замирали, как кролики перед удавом.

– Простите, магистр Шторм, – вперед выступила Адриана. Девочки расступились. Получилось поистине королевское появление.

Она шла спокойно, царственной походкой, горделиво задрав голову.

– Неужели мы начнем без подготовки? – спросила она, встав перед магистром.

– Все, что нужно, буду объяснять по ходу упражнения. Уж простите, барышни, я лишних слов тратить не привык.

– Вы даже не расскажете, как вызвать нужный всплеск магии?

Шторм озадаченно нахмурился.

– Зачем? Разве вы это делаете, когда... Ну там… выращиваете ваши цветочки, или зачаровываете иголки-булавки?

Настал черед удивляться Адриане – да и всем нам.

– Нет. Но это и не нужно. Потому что магия рукоделия, ароматов, кулинарии – наша стихия. Исконно женская магия. Она дается нам от рождения. Но то, чему вы будете нас обучать – мужская магия. Она основана на другом. На сильных чувствах, на ярости, гневе, стремлении овладеть и подавить.

– В жизни не слыхал подобной ерунды, Адриана.

– Вы учитель-мужчина, и должны обращаться к воспитанницам по фамилии или «барышня», магистр! – возмутилась Розга. – Обращение по имени – непочтительно и вульгарно.

Адри улыбнулась.

– Не возражаю, если магистр будет обращаться ко мне «Адриана».

Розга надулась и замолчала. Другой воспитаннице подобная реплика не сошла бы с рук, но Адриане она не стала устраивать выволочку. Как и за то, что она первой обратилась к учителю, не подняв руку.

А магистр знал, с кем разговаривает. Наверняка принц попросил его уделять особое внимание своей невесте. Но магистр все же не стал утруждать себя галантным обращением.

Обычно холодные глаза Адри ярко заблестели, на бледных щеках появился румянец, и она как-то вся сама подалась вперед, к магистру, ожидая его разъяснения.

– Первый раз слышу о разделении магии на мужскую и женскую, – ответил он, почесав колючую щеку. – Вас тут учат какой-то другой магии, что ли. У нас во взводах боевых магов служат и женщины. Ничем не уступают магам-мужчинам.

– Боевые магессы уже не могут считаться женщинами, – строго сказала Адри. – Потому что они изменились, отказались от своего исконного предназначения.

Да, именно так нам говорили на уроках.

– Изменились? Не женщины? – еще больше удивился Шторм. – Посмотрели бы вы на нашего взводного фейерверкера Зелду. У нее такие, знаете ли, внушительные обводы, что никто не примет ее за мужчину.

– Обводы? – нахмурилась Адриана, не поняв, о чем он.

А вот Лиза поняла и прыснула в кулак. Розга издала возмущенный стон.

– Обводы это… эмм… траектории ударов, – объяснив Шторм, страдальчески прищурившись.

Кажется, я догадалась, какие «обводы» он имел в виду на самом деле, и вспыхнула.

– Зелда прекрасно поет, танцует, веночки плетет на привале, – продолжал Шторм. – Но и раскроит врага «паяльником» не хуже, чем вы кисею вашими портновскими ножничками. Нет никакого разделения на мужскую и женскую магию. Каждый делает то, к чему лучше способен, и что ему больше нравится.

– Но…

– У вас, барышни, разве у всех легко и просто получается цветочки выращивать чарами? Или ароматы всякие вызывать? Вашей «чисто женской» магией?

Барбара погрустнела, а Тара рассмеялась, вслед за ней рассмеялись и другие.

Тут магистр попал в точку. Далеко не всем удалось справиться с простым швом. Были среди нас те, кто даже на обычных, не магических занятиях по рукоделию запутывали и рвали нитки и не могли ровно раскроить юбку. Умудрялись испортить яичницу на уроках кулинарии. Цветы у Барбары мгновенно вяли, стоило ей подойти к нем, а уж Тара заслужила прозвище «королева смрада».

– И вы никогда не злитесь, не ругаетесь, не воображаете, как лупите обидчика по морде?

– Они себе такого не позволяют, – сообщила Розга.

Девушки потупились.

– Ну вот, – резюмировал Шторм.

Адриана смотрела на него, не отрываясь.

– Вы интересный мужчина, магистр Шторм, – сказала медленно. – И необычный человек. Говорите возмутительные вещи. В вас столько силы… огня. Как будто в вас течет кровь… дракона, – закончила она.

Если она рассчитывала поддеть его этим, то просчиталась.

– Драконом называют меня друзья, – спокойно пожал он плечами. – Это мое прозвище.

– И вы не обижаетесь?

– На что мне обижаться? – кажется, он начал терять терпение. – Драконы были удивительными существами.

– Вы собираетесь начинать урок или нет? – вмешалась встревоженная Розга.

– Да. Довольно болтовни, – резко сказал Шторм. – Слушать мою команду! К рубежу!

***

Приказ имел противоположный эффект. Девушки боязливо отступили на шаг и громче зашептались.

– Отставить разговорчики! – рявкнул Шторм. Все испуганно замолчали. Магистр устало вздохнул.

– Ну, кто первая?

– Позвольте мне, – Адриана вышла на рубеж. – Что нужно делать, магистр?

На миг меня кольнула зависть. Адриана была такой уверенной, бесстрашной, и поступила, как и должна будущая королева – показала остальным пример.

– «Головешка» – это огненный шар размером с картофелину. Для его вызова требуются простые чары. Никаких формул заучивать и произносить не надо. Вытяните руку, барышня Адриана… вот так. Посмотрите на цель. Определите, куда будете бить. «Болван» в защитном жилете, значит, вы должны ударить его в голову. Руки-ноги тоже сойдут. А теперь вызовите огненный шар. Представьте его на своей ладони. Фокус в том, чтобы одновременно представить, что огонь – это вы.

Здесь он сделал паузу.

Адри уставилась на пустую ладонь.

Все молчали, неотрывно глядя на Шторма.

– Простите, магистр, не получается, – вежливо сказала Адри. – Тут нет фитиля как в свече, нет щепок или лучин. Сложно вызвать огонь из ниоткуда.

– Фитиль – ваше желание поразить и сжечь врага. Хорошо помогает добрый заряд ненависти. Если вы кого-то ненавидите, думайте об этом человеке. Но этот прием для новичков. В бою вы не всегда ненавидите врага. В бою есть задача, которую вы должны выполнить, и вы ее выполняете. Думайте о задаче. О том, что вы должны сделать. О жаре пламени. Об огненных языках. Станьте этим сгустком энергии. И получите нужный всплеск магии.

Адриана замерла. Ее золотистые брови сошлись на переносице, губки выпятились.

«Интересно, кого она представляет в этот момент? – подумала я. – Кого она ненавидит так сильно, что готова сжечь?»

Девушки затаили дыхание.

Над ладонью Адрианы вспыхнул огненный шар. Его середина была густо-оранжевой, затянутой в белое сияние.

– Неплохо, – кивнул Шторм. – Теперь кидайте.

– Как кидать?

– Обыкновенно, как кидаете камень в ворону.

Все прыснули. Девушки не кидают камней в ворон, это занятие для мальчишек! Но Шторм, казалось, пока не мог осознать, что перед ним не новобранцы.

Адриана замахнулась и швырнула шар. Он полетел по высокой дуге, на излете почти погас, но попал в ногу чучелу.

На сукне образовалось черное пятно с тлеющими краями.

Девочки захлопали.

– Умница, Адри!

– Я знала, что она справится! А какой красивый мячик у нее получился, видели? Прямо золотой!

– Какая душечка, какая ловкая! Обожаю ее!

Адриана довольно улыбалась.

– Молодец, Адриана, – сказал Шторм. – Шар вышел недурный. Но кидать вы не умеете. Не надо вставать на цыпочки и выпрямлять локоть, когда замахиваетесь. Понятно? Ничего, научитесь. Вам всем потребуется и физическая подготовка. Каждый урок будем начинать с разминки. Ну, девчонки, кто следующий?

Я поспешно отступила к стене, чтобы Шторм не вызвал меня.

Но вызывать и не пришлось: всем теперь хотелось кидаться огненными мячиками.

Дальше было много дыма, визга, радостных вскриков и вздохов разочарования.

С удовлетворением я заметила, что многие боялись огня. Когда на ладони вспыхивал яркий сгусток, девушки взвизгивали и отдергивали руки. Шар, повисев в воздухе, гас. Приходилось начинать сначала.

Но магистр Шторм был терпелив.

– Огонь вас не обожжет. Он – часть вас. Соберитесь, ну! Не бойтесь самих себя, не бойтесь своих чар, своей ярости. Не бойтесь быть плохими девочками. Не бойтесь быть злыми.

Эти наставления шли вразрез всему, чему нас учили до сих пор. А именно – быть не просто хорошими, но идеальными девушками, которые никому и никогда не перечат, и которые не ведают недобрых чувств!

Розга больше не пыталась призвать нас к порядку. Она опустила вязание и заинтересованно наблюдала, как девочки неуклюже замахиваются и швыряют огненные мячики в потрепанное чучело.

У всех получилось хуже, чем у Адри. Снаряды падали на пол, ударялись в стены, рассыпаясь искрами, некоторые лишь едва задевали голову чучела.

Зато шарики выходили – загляденье! У одних ярче, у других бледнее. У одной пламя было алым, у другой рубиновым. Тара вызвала желтый шар, но с разноцветными искорками, и в воздухе он взорвался настоящим фейерверком.

Вскоре девочки поняли, что могут менять цвет огня по желанию, и тут уж все стали изгаляться, кто во что горазд, пока магистр не велел прекратить баловство.

Жалкая и растерянная, я прижалась к стене и старалась не смотреть на яркие всполохи.

Что они делают? Чему они радуются? Неужели не знают, что огонь – страшный и беспощадный враг? Мне чудилось, что вот-вот – и магический огонь вырвется на свободу. Зал озарится алыми всполохами, затрещат от жара балки под потолком, и нас поглотит огненный вихрь. А потом – страшная и мучительная смерть…

Напрасно я говорила себе, что маги полностью управляют пламенем. Что наши огненные мячики – и правда баловство. Что соломенное чучело – не человек и не чувствует боли.

Но мои нервы и фантазия меня не слушались. Я ужасно на себя злилась.

– Так, кто еще не практиковался? – Шторм обвел класс внимательным взглядом, и я замерла.

Пусть он забудет, что я здесь! Пусть не найдет меня!

Магистр посмотрел на Розгу.

– Хотите попробовать? – вдруг отрывисто предложил он ей.

– Что за блажь взбрела вам в голову, магистр, – возмутилась Розга, но ее глаза под толстыми стеклами живо моргнули.

– Как хотите, – пожал тот плечами.

– Давайте, госпожа Росвиг, покажите нам пример, – с коварной улыбкой заявила Адри. – Вы же наша классная дама! Вы же умеете все на свете и все лучше всех знаете.

– Мне не пристало заниматься столь нелепым занятием, – отрезала она.

– Оно введено распоряжением королевы и принца. Вы считаете решения их высочеств нелепыми? – подзуживала Адриана.

Я не любила Розгу, но в этот момент почувствовала к ней жалость. Адри решила выставить ее посмешищем. Насладиться ее унижением.

– Хорошо, раз вам так угодно, – фыркнула Розга, отложила вязание и подошла к Шторму.

Тот почтительно кивнул.

– Вы должны сделать так… – начал он.

– Не надо повторять. Я внимательно слушала объяснения в отличие от прочих, – она бросила ядовитый взгляд на девушек, которые следили за ней с ехидными улыбками.

Розга вытянула сухую длань, насупилась. Ее лицо исказила жгучая, беспредельная ненависть.

Миг – и над ее рукой вспыхнул ослепительный шар размером с арбуз, стекла очков классной дамы блеснули оранжевым отблеском.

Розга широко расставила ноги, замахнулась по-мужски и точным, сильным движением отправила снаряд в чучело.

Попала в защитный жилет, но такой силой, что броневые знаки на миг потухли, а застежки затрещали. В момент удара шар рассыпался алыми сполохами. По моей спине прокатилась волна ужаса.

– Вот это да! – только и вымолвил Шторм, а девушки громко захлопали.

– Прекратить шум! – велела Розга. – Вы ведете себя, как вульгарные уличные зеваки.

Шторм еще раз поклонился Розге со всем уважением, и даже подал ей руку и сопроводил ее к ее стулу.

– Вас бы в наш отряд фейерверкеров, уж мы бы тогда показали «серым», – заметил он.

– Увольте, – сухо откликнулась Розга.

Шторм, улыбаясь, вернулся на свое место. Из-за шрама улыбка у него выходила неприятная – под стать взгляду.

И вдруг этот жуткий взгляд остановился на мне.

– Идите сюда, барышня. Чего в углу прячетесь? Да, вы, с русыми волосами. Вы же еще не практиковались? Так чего ждете? Особого приглашения?

***

Пришлось отлепиться от стены и выйти вперед.

В голове билась мысль: пропала. Окончательно пропала. Ничто меня теперь не спасет от Дракона и его огня. И от потрясающего позора.

Страх поднялся из груди к самому горлу. Но вместе с ним поднялось и желание поскорей с этим покончить.

Мне хотелось прикоснуться к новой магии, ощутить ее мощь. Выплеснуть вместе с ней сильные чувства, которые жили загнанными в дальний уголок души. Стать вместе с ней другой.

Ведь никогда раньше я не пробовала ничего подобного!

Поэтому я приблизилась к магистру уверенной походкой, хотя колени подрагивали.

– Вставайте сюда. Посмотрите на болвана. Наметьте траекторию, – отдавал он отрывистые приказы. – Теперь ладонь. Всплеск магии. Огненный шар.

Я сосредоточилась из всех сил. К голове прилил жар, легко заломило в затылке – магический дар проснулся.

Над ладонью показалось бледное желтое сияние. Еще не огонь, но его призрак. Я усилием воли заставила себя держать руку неподвижно.

Шторм досадливо прищелкнул языком.

– Огонек дрянь. Не пойдет. Представляйте пламя. Обжигающее, злое. Как оно будет пожирать тело того, кого вы ненавидите. Человека, который хочет забрать вашу жизнь. Не бойтесь, вас «головешка» не опалит. Вы даже тепла не почувствуете.

Я дышала все чаще. Изо всех сил напрягла фантазию.

Попробуйте-ка вообразить на своей руке, что вас пугает. Паука, например, если вы боитесь пауков. Это очень, очень сложно, противно и жутко!

Голова закружилась. Плечи свело судорогой. Я стала видеть себя словно со стороны – растерянная, сбитая с толку, и тело мое мне не подчинялось, как чужое.

Но я упорно пыталась мысленно нарисовать то, о чем говорил Шторм.

Огонь. Рычащий, горячий, неукротимый… языки тянутся ко мне…

Над моей ладонью взметнулось настоящее пламя. Оно словно выстрелило из невидимой точки, свернулось в тугой шар густо-оранжевого цвета с ярко-красной сердцевиной. Вопреки заверениям Шторма, ладонь мучительно обожгло – хотя боль была фантомной.

С криком я отдернула руку. Шар мигом погас. Сердце бухало в груди, я задыхалась, меня скручивал панический спазм.

– Заново, – сердито приказал Шторм.

– Простите… мне дурно, – едва вымолвила я и бросилась прочь из зала, под шепотки и смешки девочек.

В конце коридора была туалетная комната, туда-то я побежала.

Пользовались ей редко. Сквозь единственное мутное окно лился серый свет. На полу темнели пятна от высохшей грязной воды, раковины покрыла ржавчина.

Я ударила по ручке умывальника, трубы заклокотали, из крана потекла тонкая струйка цвета чая.

Оперевшись руками на раковину, я смотрела на свое отражение в треснувшем зеркале.

Глаза круглые, безумные. Лицо бледное – краше в гроб кладут. Голова болела, тело ныло и дрожало как в лихорадке.

Я перестаралась. Всплеск магии должен рождаться естественно. Я же боролась в этот момент со своими страхами и вымотала себя.

Что теперь делать? Я не справилась и не справлюсь. Никогда не овладеть мне боевой магией. Позор, какой позор!

Дверь со стуком распахнулась, в туалет вошел Кайрен Шторм.

Я мигом повернулась к нему.

– Уходите! Это комната для девочек!

Он приблизился, внимательно оглядел меня.

– Что случилось? – спросил негромко. И сам ответил на свой вопрос:

– Вы испугались. Чуть в обморок не упали. Почему?

Я молчала, облизывала пересохшие губы.

Магистр Шторм, прищурившись, смотрел на меня сверху вниз. Уголок губ недовольно опущен, желваки напряглись. Грозный, сердитый.

Мне хотелось отшатнуться от него. Убежать подальше, на безопасное расстояние, спрятаться от его взгляда, привыкшего видеть людей насквозь.

Магистр вызывал во мне те же чувства, что вид раскаленного острого лезвия, объятого пламенем.

– Как вас зовут? – вдруг спросил он.

– Эмма… Эмма Элидор, – ответила я, уставившись на верхнюю пуговицу его камзола. Серебряный череп дракона пронизывал меня взглядом хрустальных глаз. Но я немного успокоилась, как ребенок, который увидел любимую игрушку.

– Чего вы испугались, Эмма? Эта магия примитивная. Совсем простая. Наш полковой командир развлекает «головешками» своих детей. Это же не «алый туман», и не «водяная пила», и не «клещи смерти», и не…

– Довольно! – выкрикнула я. – Я боюсь огня, понятно вам? Мне даже свечу зажечь трудно.

Я осеклась, осознав, что кричу на преподавателя. На мужчину!

– Простите, магистр, – сказала я тихо. – Мне… и правда дурно. Я не владею собой.

– Ясно, – спокойно ответил Шторм. – Вы страдаете от огнебоязни. Так и подумал. Чего еще вы боитесь?

– Острых предметов.

Он кивнул, не показывая ни удивления, ни досады.

– Бывает. Еще страхи?

– Больше никаких. Я так думаю… Я не ненормальная. Просто… у меня есть некоторые особенности. Вот. Я не смогу заниматься на ваших уроках. Можно… отменить их для меня?

– Можно. Напишите прошение директрисе. Но, как понимаю, в дипломе у вас тогда будет прочерк, а это нехорошо, да? Ингвар сказал, вы тут все мечтаете получить диплом Первой ученицы. Это для вас как генеральское звание? Никто не хочет выпускаться лейтенантом.

Я повесила голову. Все верно. Первой ученицей мне не стать.

– Как вы управляетесь с ножами и ножницами?

Запинаясь, я рассказала о своей уловке.

Он хмыкнул.

– Толково. Ну, и для моих занятий что-нибудь придумаем. Вы должны вернуться и выполнить упражнение.

Я помотала головой.

– В класс, Эмма! – вдруг рявкнул он. – Даю вам пять минут оправиться и жду вас на рубеже. Иначе влуплю сто нарядов вне очереди, – с сухой усмешкой добавил он, повернулся и вышел.

Я нервно рассмеялась. Надо думать, его последнее заявление было шуткой. Вот так да! У Дракона есть чувство юмора. И, похоже, я дам ему немало поводов для веселья на уроках.

***

Гулкие шаги Кайрена Шторма стихли в коридоре, хлопнула дверь класса.

Я торопливо плеснула на лицо холодной водой, заправила на уши мокрые пряди. Глубоко вдохнула, стиснула зубы и пошла в класс.

Мне приходилось себя уговаривать. «Детский страх и глупое поведение, – твердила я себе. – Так нельзя, Эмма Элидор. Позор тебе!»

Уговоры не успокаивали. Теперь мне было не только неуютно, но и мучительно стыдно за недавнюю сцену.

Когда я ступила в темный класс, девушки зашептались и уставились на меня с ехидным любопытством.

Я изо всех сил старалась держаться уверенно, но мое самолюбие сильно страдало.

– Сюда, госпожа Элидор, – непререкаемым тоном велел Шторм. – Если оправились от дурноты, извольте выполнить упражнение.

Голова кружилась от недавней слабости, но я встала на рубеж.

Шторм подошел вплотную к моему плечу.

– Вытяните руку, – попросил он.

Когда я повиновалась, магистр стянул свою перчатку и сжал мое запястье твердыми пальцами. От его прикосновения меня пронзила новая паника.

Он не должен касаться незамужней барышни голой рукой, это грубое нарушение этикета! Но Шторм то ли не знал о них, как и о прочих правилах вежливости, то ли считал их блажью.

Розга смотрела нам в спины и не видела его поступка, а то ему бы досталось на орехи.

– Держите ладонь на уровне глаз. Вот так, – прозвучал его низкий голос над ухом.

Я поразилась тому, какой горячей была его кожа. И грубой – шероховатости и мозоли царапали мое запястье.

Мое плечо касалось ткани его камзола. Меня окутал чужой мужской аромат. От Шторма пахло раскаленным железом, мятой и… перцем. Свежеразмолотым шариком огненного красного перца, от которого к щекам и горлу приливает жар, а сердце начинает колотиться часто и упруго. «Запах дракона», подумалось вдруг мне.

И вновь от его близости меня охватило сильное беспокойство. В животе стало жарко, предплечья покрылись мурашками.

– Попробуем-ка иначе, барышня Элидор, – сказал Шторм. – Вы мед любите?

От неожиданности вопроса я повернула голову и едва не уткнулась носом в его подбородок.

– Мед?

– Да, да, мед! Такая приторная липкая субстанция.

– Ну… да, люблю.

– А праздники любите?

– Смотря какие.

– Отлично. Тогда представьте мячик. Совсем крохотный. Как елочная новогодняя игрушка. Стеклянный шарик прозрачный, вы его не видите – только пламя внутри. Но стекло прочное, оно не выпустит огонь наружу. Представьте, что пламя очень плотное. Что это и не огонь вовсе, а капля густого меда. Вот. Действуте!

Его интонации изменились. Пропали грубые отрывистые нотки. Он выговаривал слова обволакивающим, размеренным тоном, но все же властным, который не допускал неповиновения.

Огонек возник над моей ладонью словно сам по себе, я почти не ощутила всплеска магии. Он был совсем крохотным – не больше сливы.

– Как красиво! – прошептал голос Тары.

Я удивленно смотрела на магическое пламя. И правда, красиво. Тугой оранжево-золотистый шар с темными вкраплениями-зернышками. Как медовая конфета. Мой шарик хотелось попробовать на вкус.

– Теперь бросайте. Добавим разрушительной силы, мы все-таки не на детском празднике с угощениями. Представьте, что если вы не поразите врага, пострадает кто-то дорогой вам. Размахнитесь как следует.

Я никак не могла представить чучело в виде врага, потому что не было у меня врагов! Ни одного врага, кроме меня самой. Но не буду же я представлять себя мишенью.

«Там – мой глубинный, беспричинный страх огня и острых предметов, – сказала я себе. – Вот такой он: нелепый, темный, уже изрядно потрепанный. Я должна с ним разделаться!»

Ни думая больше ни о чем, отвела руку, как учил Шторм. Сделала шаг назад правой ногой, повернулась, замахнулась по дуге и метнула шар, хлестко двинув рукой. Мое тело вспомнило, как я кидала камни в детстве, и резкое, упругое движение принесло острую радость.

Душа вспыхнула ликованием. В этот миг показалось, что для меня нет ничего невозможного. Что я, Эмма Элидор – самая быстрая и ловкая девушка на свете, повелительница магии и огня.

Шар быстро полетел по дуге, точнехонько в голову манекена. Но то ли моей ненависти к мишени не хватило, то ли мой глубинный страх ослабил магию, но шар рассыпался искрами за дюйм до того, как поразить цель.

Адрианна громко фыркнула – ее носовой, чисто аристократический звук презрения я узнаю даже в шумной толпе. А шуму было достаточно: девочки ахали, изумлялись и досадовали вместе со мной.

– Вот так, – припечатал Шторм. – У вас неплохая техника метания, Элидор. Силенок, однако, не хватает, и огонь слабоват.

– Можно еще раз попробовать? – вдруг сказала я.

– Валяйте, барышня.

Второй бросок вышел точнее, а вот огонь – слабее. Он был едва заметен – так, лишь желтое дрожание воздуха. Но ухо манекену все же опалил.

– Ступайте на место, барышня Элидор, – велел Шторм, улыбаясь своей кривой улыбкой. – Пора заканчивать урок.

– Назовите победителя! – потребовала Лиза-подлиза, искоса поглядывая на Адриану. – Кто из нас отличился? У нас так принято! Называть лучшую на уроке!

Шторм недовольно поморщился, но Лизу поддержали и другие. Адриана молчала со спокойной, снисходительной улыбкой. Не было никаких сомнений, что именно она выполнила упражнение лучше всех.

– Хорошо. Высшей похвалы, безусловно, заслуживает госпожа Эмма Элидор, – сообщил Шторм.

На миг в классе повисла полная недоумения тишина, а потом девушки разразились негодованием.

– Так нечестно! Все видели, что лучше всех заклинание получилось у Адрианы! – возмущалась Лиза. – У нее был самый красивый шар! И все сразу вышло!

Адриана молчала, плотно стиснув губы.

– Если оценивать так, то лучше всех получилось у вашей классной дамы, – Шторм кивнул на Розгу. – У барышни Адрианы вышло хорошо, не спорю. С первого раза. Она молодец. Но большего успеха добилась именно барышня Эмма. Она четко выполнила мои указания. Не сдалась после первой неудачи. Заставила себя. Ясно вам?

– Ясно! – звонко выкрикнула Тара. – Конечно, Эмма справилась лучше всех!

Она с вызовом обвела класс взглядом.

А мне было стыдно и досадно, потому что ясно как день: Шторм похвалил меня незаслуженно. Он решил приободрить меня, но его жалость мне не нужна!

В коридоре задребезжал звонок, возвещая конец урока.

– В пары, барышни, в пары! На обед! – приказала Розга.

Я взяла Тару под руку. Уже в дверях почувствовала между лопаток взгляд Шторма. По спине пробежали мурашки.

Своей выходкой на уроке я невольно привлекла к себе внимание магистра, и это беспокоило. Он помог мне сегодня, но он вовсе не добрая госпожа Фуляр. Сердце подсказывало: от магистра Шторма можно ждать неприятных сюрпризов.

Глава 5

Госпожа Розалия повела нас в столовую. Девушки притихли и шагали дружно. Мое сердце все еще часто стучало, а руки подрагивали.

– По местам, – приказала Розга, заводя нас в длинный зал с низким потолком.

Наша столовая – не самое приятное место для приема пищи. Тут сильно сквозит. Госпожа директриса велит держать окна открытыми, чтобы выветривался кухонный чад. Но все равно пахнет горелым, тушеной капустой и мокрыми тряпками.

Стены выкрашены в неаппетитный болотный цвет. Рядами тянутся грубые деревянные столы и скамьи. Однако приборы подле каждого места выставлены по всем правилам, с салфетками, пожелтевшими от частых стирок, и несколькими переменами вилок и ножей для разных блюд. Уроки этикета продолжаются и в столовой.

Вот только от здешних блюд хочется плакать. Нет, голодом нас не морят – порции большие.

Изо дня в день одно и то же на обед: суп гороховый, суп капустный, суп картофельный и суп сборный – с картошкой, капустой и горохом в одной тарелке.

Второе: пахнущий тиной жареный лещ, или битки с жилами, костлявые жареные куры. Все недосоленное, без приправ. Гарнир: отварной горох, картофель, перепрелая капуста!

Дают вдоволь пирогов. Начинка в них скучная и скудная. Зато теста много, но оно плоское, не поднявшееся.

На десерт – сладкая булка, простое печенье, иногда резиновое бламанже. Удивительно, как можно довести его до такого состояния.

Наша покровительница-королева бережлива. Из казны на Академию выделяют немного, основной фонд – пожертвования благодетелей и плата за обучение, которая почти вся уходит на жалованье лучших учителей.

Тут не до разносолов. Не то чтобы на еде у нас экономили, но учили быть непривередливыми. Магия в кухне не использовалась, потому что повара были из простых.

Свежие овощи и фрукты появлялись на столе только по праздникам. Неудивительно, что воспитанницы были сплошь синюшные и тощие.

Нет, не так: мы приобретаем аристократическую бледность и стройный стан!

Расселись за столом. Хором поблагодарили директрису, попечителей и королеву. Из кухни принесли огромную кастрюлю, слуги и дежурные девочки принялись разливать суп.

Учителей кормили получше, готовили для них и телячьи отбивные, и салаты, и пирожные. Но Розга показательно питалась вместе с нами. Это должно было заставить нас ее уважать, но почему-то вызывало лишь раздражение.

Классная дама уселась во главе стола, приняла из рук дежурной тарелку с картофельным супом и взяла ложку. Зорко посматривая, чтобы никто не смел чавкать, сутулиться или разговаривать.

А разговаривать ой как хотелось! Нас распирало обсудить Кайрена Шторма. Неужели придется ждать отбоя?

Но тут нам повезло. Розга обнаружила в своей тарелке муху. Уже не в первый раз. Всякая гадость плавала в нашем супе, но мухи никому не попадались, кроме Розги. Потому что мух ей исправно подкидывали дежурные. Эта каверза считалась особой доблестью среди воспитанниц.

– Мое терпение лопнуло! – вознегодовала Розга. – Сегодня же подам директрисе жалобу на повара. А сейчас иду сама с ним поговорить. Что за возмутительная небрежность!

Она встала и отправилась в кухню, брезгливо неся тарелку на вытянутых руках. Оглянулась и пригрозила:

– И чтобы тихо без меня!

Так мы ее и послушали.

Стоило ей скрыться за дверью в кухню, как суп был забыт. Мы заговорили все разом. Старались не повышать голос, чтобы не привлечь внимания других классных дам, но сохранять сдержанность было трудно. У каждой было что сказать о Кайрене Шторме.

– С ума сойти, девочки! Вот это учитель! А как он с Розгой-то, а? Я уже обожаю его уроки.

– Ой, девочки, погодите радоваться, хлебнем мы с ним, попомните мое слово.

– Он такой грубый! Никакого понятия о правилах хорошего тона.

– Он солдат, на поле боя не до расшаркиваний!

– А ты видела, какой у меня шарик получился? Яркий, как солнышко!

– У меня лучше вышел! Магистр меня похвалил! И улыбнулся!

– Мне тоже улыбнулся, и головой кивнул, два раза!

– А Эмму он явно в любимицы назначил, – ехидно заметила Лиза-подлиза.

Я молча слушала, бездумно водила ложкой в остывшем супе. Мне не хотелось говорить о Кайрене Шторме.

Он пришел мне на помощь, показал неожиданную чуткость – прямо как госпожа Фуляр. Но это вовсе не расположило меня к нему, потому что в его отношении мне чудились снисходительность. Он назвал меня лучшей на уроке! Вот это точно было лишним. Предпочитаю, чтобы меня хвалили за реальные заслуги, а не из жалости.

Он обращался со мной как с ребенком. Это сработало, не спорю. Но хотелось, что все было как-то… по-другому.

Кайрену Шторму явно не по душе то, что его заставили возиться с трепетными девицами. А тут еще я со своей истерикой.

Стыдно, барышни. Ой как стыдно и неловко.

– Ну вот, а ты утверждала, что уроков боевой магии у нас не будет и Тара врет! – Барбара пихнула Адриану в бок.

Адриана тоже хранила молчание во время разговора. Она сидела серьезная и задумчивая. Я полагала, что она переживает обиду, которую нанес ей Шторм, когда не выбрал ее первой ученицей. Сейчас-то Шторму достанется от ее острого языка! И мне заодно.

– Да, я ошиблась, – неожиданно сдержанно сказала Адриана. – Но принц принял верное решение. Эти уроки будут нам полезны.

– А магистр тебе понравился?

– Он хороший солдат и толковый учитель.

Бледные щеки Адрианы покрылись легким румянцем. Она подняла глаза и обвела подруг строгим взглядом.

– Вы как хотите, я буду стараться на его уроках. Я должна закончить Академию первой ученицей. Пусть сегодня магистр не оценил мои успехи, – в ее голосе, наконец-то промелькнула ядовитая нотка, – но я покажу ему, на что способна.

Она бросила на меня быстрый взгляд – как вызов.

– Девочки, кажется, я влюбилась, – громко вздохнула Барбара. – Вот это мужчина! Он вообще ни на кого не похож…

После этого заявления разговор вспыхнул с новой силой. Девушки принялись обсуждать достоинства Кайрена Шторма.

Мужским обществом мы были не избалованы.

В Академии работали несколько учителей-мужчин, были и повара, и привратник, и застенчивый доктор Питтакус Лоремар. Большинство из них не годились в предмет романтического увлечения, но девушки все же умудрялись влюбляться и мечтать.

На уроки светского этикета учительница приводила юных дворян, чтобы мы практиковались в ведении бесед с представителями противоположного пола. Отбирали их тщательно. Все юноши были редкостно некрасивые, но добронравные и благопристойные.

Два раза в год проводили бал, куда приглашали приличных юношей из Академии наследников и братьев воспитанниц. Бала ждали долгие месяцы. На балу вспыхивали новые увлечения. Несколько недель после него в спальне шепотом предавались воспоминаниям, мечтаниям и вздыхали. Кое-кто даже умудрялся посылать записки предмету своего увлечения через слуг. Но ответы приходили редко, и ничего из таких знакомств не выходило, конечно.

Если какую-то из воспитанниц уличили бы в романтической связи с мужчиной, не ее женихом, ее бы немедленно отправили домой с «черным письмом», и ее семья была бы покрыта позором.

Принц Ингвар поступил недальновидно, выбрав на роль наставника молодого и статного Кайрена Шторма. Все равно, что поставить лиса надзирать над курами. Притом куры сами страстно желают быть съеденными, и лису может прийтись туго. Особенно если ему неинтересны неоперившиеся цыпочки.

– Адри, ты не знаешь, магистр женат? – допытывались у Адрианы.

– Он не женат, – отвечала она сухо.

– А помните, он говорил про эту, как ее… Зелду? Боевую магессу? Зуб даю, она его милая! – азартно шептала Барбара. – Он наверняка с ней целовался. А может и еще что делал!

– А что еще делал? – заинтересовалась Тара. – Обнимался?

– Под юбку к ней забирался, – хмыкнула Мона, широкоплечая, грубоватая дочь богатого землевладельца.

– А зачем ему забираться к ней под юбку? – искренне удивилась Тара.

Одни девочки понимающе захихикали, другие с любопытством ждали ответа. Я покраснела и опустила глаза. Я примерно представляла, почему мужчины проделывают подобное с женщинами.

– Завтра у нас первый урок «Правил супружеской жизни», вот там и узнаешь – зачем. Спроси учительницу, пусть она тебе объяснит с подробностями, – каверзно посоветовала Мона.

– Обязательно спрошу, – кивнула Тара.

Но тут вернулась Розга с тарелкой свежего супа, и нам пришлось прервать интересный разговор.

***

После обеда Розга вновь повела нас в классы.

Следующий уроком поставили ароматику – мой любимый предмет. У меня тонкое обоняние, я даже мыслю ароматами. Когда вызываю какое-то воспоминание, первым делом чувствую связанный с ним запах.

Ведет предмет госпожа Виола Ветивер, королевский парфюмер. Ее лаборатория даже более нарядная, чем мастерская госпожи Фуляр. И уж точно более волшебная.

В небольшом классе сумрачно – духи не любят яркого света. Изредка в щели между шторами просачиваются лучи и зажигают искры в хрустальных флакончиках.

В шкафах на нижних полках выставлены емкости для хранения благовоний. Лаковые глиняные вазы, похожие на груши и тыквы. Круглые золотые помандеры, которые раскладываются, как дольки апельсина, и в каждой дольке-контейнере спрятан свой аромат. Стеклянные шкатулки, где хранится моя любовь и страсть – парфюмерные пуговицы.

Но когда заходишь в класс ароматики, поражаешься полному отсутствию в нем какого-либо запаха. Госпожа Ветивер очищает воздух магией перед каждым занятием, чтобы мы «не забивали носики».

Сама госпожа Ветивер похожа на увядшую розу. Она хрупкая, красивая, немного поблекшая и сдержанная.

– Вы вели на каникулах парфюмерный дневник? – строго спросила она первым делом. – Покажите!

В парфюмерном дневнике мы описываем все запахи, которые наш нос учуял в течение дня. Госпожа Ветивер утверждает, что это развивает интуицию, память и воображение.

Беда в том, что в Академии не так уж много разнообразных запахов. Ладно, летом – на прогулке в саду можно поискать пряных трав, уловить отличия в запахах сортов роз на клумбах. Вдохнуть ветер, что несет дыхание города, угадать в нем ноты кожевенного завода, кондитерской лавки, пеньковой фабрики и постоялых дворов.

Но вот в самой Академии любой нос заскучает. Все ее ароматы мы выучили наизусть, как и виды мыла, которые предпочитают наставники.

Я честно заполнила дневник описаниями запахов грибного супа, что подавали нам летом, свежей краски, которой покрыли стены дортуаров, и мокрой травы после ливня на прошлой неделе.

Пока госпожа Ветивер проверяла дневники других девочек, я торопливо записывала новый аромат, что преследовал меня с прошлого урока.

Аромат дыма. Перца. Цитруса.

Волнующий, резкий запах. Свежий и пряный одновременно. Сильный, будоражащий.

Я прерывисто вздохнула. Это не одеколон. Это собственный запах Кайрена Шторма. Ну, может, каплю приправленный ароматом его лимонного мыла. Интересно было бы составить такие духи – только девичий вариант. Можно ли добавить в них женственности?

Идея укрепилась, когда госпожа Ветивер объявила:

– В этом году мы будем глубже изучать аромагию. Научимся вызывать сложные композиции, усиливать чарами природные запахи. Зачетное задание: вы составите для себя духи, которые станут вашей визитной карточкой. Ваш личный аромат. Это непросто. Не спешите, перебирайте варианты. Учитывайте цвет ваших волос, глаз, тип кожи и темперамент, как я вас учила. Ну, и фасон бального платья, что вы будете шить на занятиях госпожи Фуляр.

После этого мы перешли к практике. А когда урок закончился, вылетели из класса, чихая и кашляя, со слезящимися глазами.

Госпожа Ветивер оплошала. Она учила нас заклинанию для ароматизации столовой перед званым обедом. Чтобы настроить гостей на благодушный лад и разжечь аппетит.

В композицию следовало включить бергамот, имбирь и чайное дерево.

Но вызвала она проделать упражнение Тару, что и было ошибкой.

Аромат имбиря ей в кои-то веки удался, но был таким насыщенным, что слезу вышибало. Дополнялся он сногсшибающим запахом гнилого лука и горчицы.

Бог весть почему Таре не давалась аромагия, но в этот раз она превзошла саму себя.

– Ужасно, Торвиль, ужасно! – стенала нам вслед госпожа Ветивер, торопливо открывая окна. – Вы отпугнете всех поклонников вашими талантами. Вас никто не возьмет замуж! От такого запаха даже дракон издохнет, помяните мое слово…

– Надо предложить магистру Шторму использовать новый вид оружия – вонь от Тары, – неостроумно пошутила Адриана.

Тара первая рассмеялась. Она относилась к своим неудачам легко, за что я ее любила.

Следующий урок был не менее интересным – «Светская беседа и основы риторики», и вела его сама госпожа директриса.

Поддерживать светскую беседу – непростое искусство. Особенно если ты девушка.

Для благородной девицы главный навык – молча слушать собеседника-мужчину, показывать глазами интерес и восхищение его умом. Порой поддакивать, уместно вставлять пару слов. Задавать наводящие вопросы, мягко уточнять, соглашаться. Подстраиваться под собеседника, улавливать его настроение.

– Вы должны уметь поддерживать разговор на любые темы, – внушала нам госпожа Лисандра. – Но не кичиться своим мнением! Не навязывать его! Оно никому не интересно, милые мои. Всегда, всегда оставайтесь скромными и сдержанными, когда говорит мужчина. Ротики на замок, мои милые, когда говорит мужчина!

В прошлом году мы изучали безопасные темы: погода, цветы, благонравные книги, погода, лошади и собаки, погода, музыка, картины. И да, погода, разумеется.

Погода – отличная тема. Всегда выручает, когда в беседе повисает неловкая пауза.

В такой момент можно вспомнить забавный случай, связанный с погодой. Ветер унес зонтик, гнались за ним всем классом, вот смеху-то было! Или вот: под Новый год снег засыпал дверь, пришлось вызвать придворного мага, чтобы тот расчистил его заклинанием «сковородка». Но маг перестарался, сугроб испарился за миг, пар был как в бане, окна запотели!

Собеседник улыбается, вспоминает свой забавный случай… и готово, разговор скользит как по маслу. Неизвестно, куда он приведет и что откроет. Бывает, что нечто весьма любопытное.

Говорят, лучшие королевские дознаватели начинают допрос задержанного с невинного замечания о погоде, и ведут его столь умело, что преступник выбалтывает все тайны, рассуждая о засухе или затяжных дождях.

Но и госпожа Лисандра Таль так натаскала нас в этой теме, что мы могли утереть нос любому придворному мастеру погоды.

Беседуя о погоде, можно многое узнать о человеке.

Ваш собеседник любит облачное небо и приятную прохладу? Ясно, он непривередливый, уживчивый, но себе на уме.

Радуется крепкому ветерку? Скорее всего, такой тип назойлив и любопытен, и живет по своим правилам.

Восторгается летним жарким солнцем? Человек жизнерадостный, открытый. Но при этом частенько он скучен и неоригинален!

Любители туманов – неисправимые романтики. Обожают говорить намеками, во всем ищут скрытый смысл. С ними следует быть осторожнее: они могут преподнести неприятные сюрпризы.

А вот взять нашего нового учителя боевой магии… Человек с фамилией Шторм, прозвищем «Дракон» и его характером обязан любить грозу. Порывы ветра, потоки воды, вспышки небесного огня! Неистовость, непредсказуемость, скрытая сила, готовая вырваться в любой момент.

Любопытно, верна ли моя догадка?

***

Госпожа Лисандра Таль встретила нас похоронным лицом. Даже не пыталась скрыть своего дурного настроения, что было на нее непохоже. Наша директриса умела самые гадкие новости сообщать с невозмутимым видом.

Она не была злюкой, но мы ее все же побаивались. Под ее мрачным взглядом мы расселись за круглым столом для дискуссий

– Как прошел ваш первый урок боевой магии? – начала она внезапно, резким голосом. – Вы довольны, мои птенчики? Магистр Шторм не позволил себе… ничего лишнего?

Мы переглянулись. Ябедничать на учителя мы опасались.

Да и как ответить на такой вопрос? Позволил он себе лишнего или не позволил?

– Он вас не обижал? – уточнила госпожа Лисандра.

Опять же, что понимать под словом «обижал». Розга лупит нас стеком, учитель истории обзывает «безмозглыми курицами», учитель танцев Кабриоль больно дергает за волосы, если тебе не удается па, но попробуй-ка пожалуйся… сама виноватой окажешься.

– Нет, госпожа Лисандра, не обижал! Все было интересно! – пылко сообщила Тара.

Директриса кивнула, но перевела вопросительный взгляд на Адриану – ее оценке она доверяла больше.

– Урок прошел насыщенно и познавательно, госпожа Лисандра, – спокойно сообщила Адри. – Магистр Шторм был своеобразен, но вполне учтив.

– Это так, госпожа Росвиг? – обратилась директриса к третьему, самому надежному свидетелю.

Классная дама пожала плечами.

– Слишком много шума и смеха.

Вот я удивилась! Учителя не стеснялись доносить друг на друга даже в присутствии воспитанниц. Я ожидала, что Розга разнесет магистра в прах, но вот тебе – она почти всем довольна.

– Шум? Надо полагать, этого следует ожидать на уроках боевой магии, – несколько растерянно сказала директриса и потерла лоб.

– А еще магистру не помешало бы побриться и сменить рубашку на свежую, прежде чем прийти на урок, – продолжала Розга.

– Принц сказал, магистр только что вернулся с трехнедельного военного похода, не успел привести себя в порядок, – объяснила директриса. – Я поговорю с ним о его внешнем виде и шуме в классе. Так, довольно о Шторме! – она выпрямилась. – Приступим к уроку. В этом году мы будем изучать сложные вещи. А именно: беседы о сплетнях, а также о деликатных вещах. Кои не принято поднимать в светском разговоре, но мужчины, как вы знаете, порой любят их затронуть. Итак, девочки, скажите: какие темы бесед мы относим к деликатным?

Девочки не шелохнулись, но я и Адриана сразу подняли руки.

Госпожа директриса глянула на Адри, но спросила меня:

– Эмма?

На уроках госпожи Лисандры допускалось больше вольностей, чем на других. Она обращалась к нам по именам, и требовала, чтобы мы называли ее по имени, чтобы подчеркнуть, что мы тут как одна семья. Во время ответа вставать не требовалось.

Я опустила руку и доложила:

– К деликатным темам беседы относятся религиозные взгляды, достаток в семье, источники дохода…

Сделала паузу, чтобы набрать воздуха и продолжить, но тут влезла Адри:

– А также политика и драконы, Эмма, не забывай, – вежливо, но язвительно сообщила она.

Я метнула на нее косой взгляд. Адри обязательно надо показать, что она лучшая ученица, чем я!

А эту тему я прекрасно знала и на практике ее отточила. С моим женихом. Он довольно болтлив.

– Напомните принципы, коих следует придерживаться, если собеседник затронул деликатный вопрос.

– Выслушать. Понять, что думает и чувствует собеседник. Наблюдать за его поведением и действовать соответствующе.

– А именно?

– Если его цель выговориться – дать ему выговориться. Не высказывать своих мыслей и не осуждать.

– А если он желает услышать ваше мнение?

– Если вы согласны с его позицией, повторить его мысли, но другими словами. Если не согласны, попросить объяснить, почему он так считает. Пусть говорит дальше. Найти способ прекратить разговор, не нанеся обиду.

Брандта Валфрика сложно заткнуть, когда он открывает рот. Но я научилась отключать слух.

– В целом верно. Но вести такую беседу – все равно что плыть в бурном море, рискуя налететь на камни. От вас потребуется ловкость искусного кормчего. Особенно если речь идет о политике.

Тара подняла руку.

– Да, Тара?

– Госпожа Лисандра, а почему о драконах не принято говорить? Чем эта тема запретна? И почему люди все-таки хотят о них говорить?

Госпожа директриса глубоко вздохнула. Сверкнула глазами.

Подумалось, что сейчас Таре крепко попадет.

Однако директриса поднялась, прошлась по комнате, не глядя на нас.

Встала у окна, резко повернулась с улыбкой.

– Хорошо, что ты задала этот вопрос, дитя. Потому что я не знала, как к нему приступить. А поднять мне его придется, учитывая то, что происходит в столице.

В классе наступила мертвая тишина, даже клацанье спиц Розги стихло.

Директриса продолжила:

– Мы на грани войны, дети. Политика коснулась даже Академии. Наши враги-южане используют все: яд, подкуп, магию, чтобы навредить нам. Цель их покушений – маги и носительницы магии. Именно поэтому принц и придумал обучать вас самозащите, – директриса едва заметно поморщилась. – Но их самое подлое оружие – слово. Южане пытаются переписать историю. Заставить нас поверить в неправду. И некоторые их слушают! Все больше людей говорят о необходимости вернуть магию драконов…

Неожиданно для себя я подняла руку:

– Да, Эмма?

– Госпожа Лисандра, это правда, что в нас всех течет кровь драконов? Или все же сказки?

По классу пронесся смешок. Но я упрямо сжала губы.

– Все сказки имеют в основе исторические факты, – с деланной беспечностью ответила директриса. – Да, это возможно. Когда драконы тысячу лет назад отказались от своей драконьей формы, многие брали в жены и мужья людей. Но это было так давно, Эмма, какая теперь разница? Главное то, что исконная магия драконов – ужасна. И если она попадет в руки врагов, если они раскроют ее тайны и научатся ей управлять, нам придется трудно.

– Но наша человеческая магия тоже идет от драконов, – cказала Тара. – Они передали ее нам.

– Наша магия другая, Тара, – рассердилась директриса. – Она светлая и направлена на благо. Даже если мы получили ее от драконов – что не доказано историками! – мы изменили ее. Вот эта тема как раз и является запретной, ее-то и не стоит поднимать, ибо она – прямой путь к измене!

– Нам ничего не рассказывают на уроках истории, – посетовала я.

– И правильно делают, – заметила Адриана.

Директриса кивнула.

– Да, эти вопросы очень сложные для девушек. Вы мало что поймете. История войны… грязная и страшная. Как можно рассказывать вам о ней? Вам нужно жить настоящим и смотреть в светлое будущее. Но я все же попросила магистра Шторма устроить для вас экскурсию в Арсенал. Чтобы вы были более подкованы в ведении бесед на военные и исторические темы.

В классе зашевелились, радостно зашептались. Экскурсия в Арсенал, в закрытую башню! Вот так развлечение!

– Все, довольно! – оборвала шепотки директриса. – Вернемся к уроку. Поговорим о том, как перевести деликатные и неудобные темы бесед к погоде!

***

Следующим уроком у нас был легкий класс – занятие живописи.

Вел его приглашенный студент Художественной академии господин Маджента, хрупкий юноша с черными кудряшками и козлиной бородкой. Он вечно робел и стеснялся, и, конечно, стал предметом романтического увлечения доброй трети класса.

Вот и сегодня он получил во время занятий дюжину комплиментов своему новому шейному платку, и даже одну записку, которую успела перехватить Розга.

Автора записки ей установить не удалось – внутри было нарисовано пронзенное стрелой сердечко, без подписи.

Розга послание разорвала и лишила весь класс сладкого на ужин, а господин Маджента до конца урока сидел с пунцовыми щеками, как будто это он получил нагоняй.

День шел своим чередом. После урока живописи – иностранные языки. Урок географии со стареньким, добрым господином Меридиусом.

Ужин. Неинтересный и скудный. Розга не забыла о наказании и оставила наш класс без коржиков.

Вечернюю прогулку отменили, но никто не расстроился. Потому что причина отмены была радостной – свидание с родными!

В первый день нового учебного семестра близким дозволялось навестить воспитанниц, чтобы передать им вещи из дома, лакомства, а также порцию наставлений. Ну, и обсудить с учителями перспективы каждой девицы.

Мы собрались в гостиной. Часть девушек торчала у окон, высматривая, когда на дорожке появятся их матери, отцы, братья и сестры.

Другие делали вид, что заняты разговорами или шитьем, но беспокойно ерзали, поминутно оглядывались на дверь.

А когда дверь отворялась и заходила дежурная девушка, чтобы пригласить очередную счастливицу в приемную, все замирали.

Общее возбуждение не коснулось нас с Тарой. Мы спокойненько сидели в углу, перебирали мои пуговицы, шепотом беседовали.

Моя родня редко приезжала меня проведать. Дорога до столицы долгая и недешевая, отец из-за артрита не выносил карет и не любил, когда мать отлучалась из замка. Мой братец учился в столице, но в Академию его арканом не затащить.

Отец Тары уехал на маневры, а других родственников у нее не имелось.

– Эмму Элидор ждет в приемной господин Брандт Валфрик, – сообщила дежурная девушка. Я вздохнула и поднялась. Меня явился проведать мой жених. Скучный вечер обеспечен.

Тара сочувственно улыбнулась и подмигнула. Я побрела в приемную.

Валфрик ждал в кресле у окна, при моем появлении поднялся.

Я сделала книксен. Валфрик вычурно расшаркался и притянул мою руку к губам для поцелуя.

Мы уселись.

– Моя дорогая Эмма, ты хорошеешь с каждым днем, – с преувеличенной пылкостью заявил мой жених и вытянул влажные губы трубочкой, чтобы подчеркнуть свои чувства.

– Благодарю, Брандт. Надеюсь, вы здоровы? Как идут ваши дела?

Валфрик шумно вздохнул, достал платок и вытер вспотевший лоб.

Он еще не стар – ему недавно исполнилось тридцать два, и в юности, до того, как набрал лишний вес, он, вероятно, был хорош собой.

У Валфрика по-прежнему четкий профиль, но второй подбородок уже весьма заметен, а толстой шее тесно в накрахмаленном воротничке. У него черные воловьи глаза под тяжелыми веками, густые изогнутые брови, пухлые, почти женские губы.

В целом, он неплохой человек. Вспыльчив, но отходчив. Не лишен остроумия. Со мной держится ласково, любит цветистые комплименты и приторные словечки.

Моя мама считает его манеру разговора ужасно вульгарной. «Торговец, что возьмешь! – фыркала она презрительно. – Привык угождать, лебезить!»

Валфрик хитер и предприимчив. И он ужасный сноб! Такими спесивыми гордецами бывают те, кто сам вышел из низов, и, проникнув в высшие круги, изо всех сил стараются сойти за своего.

Он помешан на правилах хорошего тона, на благонравии и приличиях. Ему нужна идеальная жена, породистая, как призовая кобыла, с великолепным аттестатом и вышколенная, как для скачек.

Валфрик ужасный болтун. У него две темы бесед: его махинации на лошадином рынке и его победы над соперниками в бизнесе. А также перечисление всех хороших домов и приемов, куда его приглашали, высокопоставленных новых знакомых и их недостатков.

А еще говорят, что мужчины не любят сплетничать и злословить! Кто так говорит, тот незнаком с Брандтом Валфриком.

Валфрик сложил унизанные золотыми кольцами пухлые руки на объемном животе, задумчиво покрутил большими пальцами. Я приготовилась слушать, поддакивать и улыбаться.

Однако Валфрик в кои-то веки решил поговорить не о себе, а обо мне.

– Эмма, вчера на приеме у министра я услышал, что у вас в Академии ввели занятия боевой магией? Душенька, это правда?

– Все верно, Брандт.

Брандт покачал головой.

– И кому на ум пришла такая глупость – учить девушек грубому искусству! Это даже неприлично.

– Это идея королевы и принца, – объяснила я не без ехидства.

Брандт испуганно вздрогнул и тут же рассыпался:

– Безусловно, ее величество знает, что делает! Полагаю, это вынужденная необходимость, верно? Эмма, душечка, ты должна стараться. Ты должна быть первой во всем. Нам с тобой очень нужен диплом лучшей выпускницы. Ведь тогда после свадьбы тебя пригласят вступить в Клуб первых жен. Знаешь, что это такое?

Конечно, я знала. Единственный женских клуб для аристократок. В него входят те, кто считается сливками общества, его первые дамы. А они порой имеют немалую силу. Заслужить их расположение очень важно. Через них можно добиться, чтобы мужья заключали выгодные союзы и договоры, продвинуть родственника на высокий пост.

– Кроме того, лучшей выпускнице вручают солидный денежный приз, – продолжал Валфрик. – Учитывая, что я беру тебя без приданого и оплачиваю твое обучение… – он сделал паузу.

Я улыбнулась, не разжимая губ. Валфрик весьма бережлив. У него каждый грош на счету.

Валфирик махнул рукой и засмеялся.

– Ай, я не претендую на эти деньги. Твоим лучшим приданым будет Золотой диплом. Ты должна постараться Эмма. Ведь что главное для женщины? Мы все понимаем, что…

– А если я не получу этот диплом? Если меня выгонят из Академии за неуспеваемость или недостойное поведение? – вдруг спросила я.

Валфрик обомлел. Кажется, он удивился, что я вообще заговорила. Что перебила его!

Он похлопал длинными ресницами. Порозовел. Опять вытер пот со лба.

– Дорогая, даже не будем это обсуждать. Это совершенно исключено!

– И все же? Вы разорвете помолвку?

Валфрик отвел взгляд. Побарабанил пальцами по колену.

– Эмма, ты задаешь странные вопросы. Все прописано в нашем брачном контракте. Мы с твоим отцом уже составили черновик. Ты должна понимать, что брак – это всегда сделка. Это риск, вложения. Я деловой человек. Я рассчитываю получить доход на свои вложения.

Он тревожно глянул на меня.

– Ангел мой, не сочти меня расчетливым и приземленным. Мне не нужно другой жены, кроме тебя. Ты прекрасна и совершенна, как… – он выискивал комплимент, на его лбу выступили от напряжения жилы. – Как жеребенок золотистого пони! – выдал он наконец.

О, это было сильно! Такая лошадь стоила, как целый замок.

– И ты придешь первой в этой скачке, моя золотая. Потому что иначе… – он горько вздохнул, не закончив фразу.

Но я закончила ее мысленно.

«Потому что проигравших лошадей выбраковывают».

Глава 6

В гостиную я возвращалась подавленной и угрюмой.

Разумеется, я знала, что для Валфрика брак лишь сделка. Пожалуй, воспылай он ко мне любовью, было бы еще хуже. Потому что ответить на его чувства я не могла и чувствовала бы себя препогано.

Но раз это сделка, стороны обязаны выполнить свои обязательства.

Валфрик должен получить то, за что платит. Образцовую жену с золотым аттестатом. Которая введет его в высший свет, обеспечит связями.

С него станется расторгнуть помолвку, если мой аттестат его не удовлетворит. Желающих занять мое место – очередь. Обедневших аристократок немало в столице, а Брандт завидный жених.

Моя семья на меня рассчитывает. Я обязана им всем, и я обязана Валфрику. А значит, из кожи вон вылезу, но получу Золотой аттестат, окончу Академию первой ученицей с отличными оценками по всем предметам!

… Да и выпускное вознаграждение не помешает. Вряд ли получится оставить его себе, но пусть его передадут моей семье. Директриса согласится, если попрошу.

Эх, если бы не уроки боевой магии… Впервые рискую стать неуспевающей. Сегодня магистр меня похвалил – впустую. А что будет завтра? Шторм явно не из тех, кто заводит любимчиков и потакает им.

Я справлюсь. Должна справиться. Буду брать огонь голыми руками, если магистр Шторм велит, буду биться на рапирах до крови!

Едва я уселась рядом с Тарой и собралась рассказать ей о разговоре с женихом, как вошла дежурная – Хельга – и объявила подрагивающим от волнения голосом:

– Адриану Кальвин приглашает на беседу его высочество принц Ингвар!

О, и к Адри жених. Как бы мне ухитриться и тоже поговорить с Ингваром?

Но хитрить и не пришлось, потому что Хельга после паузы добавила:

– Он ожидает и Эмму Элидор.

В зале все затихли и посмотрели на меня.

Адриана нахмурилась:

– Зачем его высочество вызывает Эмму?

– Не знаю, – пожала плечами Хельга. – Мне так велено передать.

Адриана бросила на меня колючий взгляд и вышла из зала. Я поспешила за ней, в спину понеслись шепотки.

Я свернула к лестнице, но Адри бросила через плечо:

– Не в приемную. В гостиную директрисы. Встречи с принцем происходят там.

Ну да, следовало догадаться…

Гостиная директрисы – это вам не приемная с голыми стенами и вытертыми креслами. Ее комната достойна королевских особ.

Мебель старинная, богатая. Шкафы массивные, похожие на изукрашенные резьбой галеоны. Тяжелые бархатные шторы, пышный ковер, удобные кресла, яркие магические светильники из хрусталя и бронзы.

Нам даже подали освежающие напитки. Когда мы вошли, Игнвар наливал лимонад в высокий бокал. Он и в детстве обожал сладости.

– Адриана! – он вскочил на ноги со счастливой улыбкой.

– Ваше высочество, – Адри присела в традиционном реверансе. Я от нее не отстала.

– Долой церемонии, мы тут одни, – Ингвар целомудренно поцеловал Адри в щеку. Он как-то умудрился смотреть на Адриану снизу вверх, хотя был выше ее ростом. Взгляд у Игнвара был восторженный и глупый.

Влюбленные мужчины такие забавные!

– Привет, Эмма! – Ингвар наконец-то заметил меня.

– Добрый вечер, ваше высочество, – я еще раз церемонно присела.

– Да брось, Эмма!

Он подошел ко мне и крепко пожал руку. А потом еще и шутливо ткнул кулаком в ребра.

– Эй! – я показательно потерла бок. – Еще так сделаешь и получишь как следует. Забыл, как я тебя вздула, когда ты кинул в меня шоколадным суфле?

Принц рассмеялся, Адри вежливо сказала с тщательно отмеренной ноткой неудовольствия:

– Игнвар, я весь день мечтала о нашем свидании наедине…

Он повернулся к ней.

– Дорогая, сегодня мне важно побеседовать с вами обеими. Обсудить некоторые серьезные вещи…

Принц помрачнел, жестом пригласил нас занять кресла.

– Наши уроки боевой магии? – сказала я, расправляя юбку.

Ингвар кивнул.

– Именно так. Кстати, как прошел урок?

– Неплохо, – я пожала плечами.

– Эмма у нас отличилась, – сладким голосом сообщила Адриана. – Магистр Шторм ее похвалил. Хотя, надо сказать, у него странные критерии оценки успеха.

– Я так и думал, что Эмма справится, – просветлел лицом Ингвар. – Видела бы ты, как она в детстве рубила крапиву палкой!

Адриана словно уксуса нюхнула при этом замечании. Точеный носик дернулся, губы поджались. Она кисло улыбнулась.

– Игнвар, объясни, что тебе взбрело в голову? Зачем нам эта боевая магия, зачем нам Шторм?! – воскликнула я. – Нас и так тут замуштровали, а еще он!

– Ага, все-таки он вас загонял, – улыбнулся принц. – Да, Кайрен такой. У него не забалуешь. Но он лучший боевой маг. В его полку были самые низкие потери личного состава. Никто как он умеет обеспечить безопасность, он печется о каждом солдате. Когда он рядом с вами, я могу быть спокоен.

– Да что нам грозит, объясни толком?

– Ваша директриса сказала все, что нужно, Эмма. Мы полагаем, что враги могут устроить диверсии и покушения. Их первой целью может стать Адриана. Будущая королева. Носительница королевской магии, символ королевства…

Он протянул руку и сжал ладонь Адрианы, которая выглядела озадаченной, но не испуганной.

– Дорогая, ты скоро станешь правительницей, и поэтому я не буду оберегать тебя от правды. Предупрежден – значит, вооружен. Ты должна быть предельно осторожной. Ты должна уметь защищать себя. Но ни в коем случае не прятаться. Тебе поможет Кайрен, и тебе поможет Эмма. На этих двоих я рассчитываю больше, чем на дворцовую охрану.

Он оглянулся на меня.

– Эмма, пожалуйста… пообещай, что будешь стараться на уроках боевой магии. Что будешь приглядывать за Адрианой. Ради нашей старой дружбы.

Я молча хлопала ресницами. Ингвар хочет, чтобы я стала ее телохранительницей? Да он в своем уме?

– Ингвар, это лишнее! – шокированно воскликнула Адриана.

– Вот именно, – в кои-то веки согласилась я с ней.

– Эмма, я просто хочу, чтобы ты держалась с Адри рядом, и если заметишь что-то подозрительное, сообщила охране. Ты ловкая, ты умная, ты сильная. Ты быстрее всех овладеешь магической самообороной, я уверен. Вы с Адрианой спите в одном дортуаре, все время ходите вместе, вы подруги.

Ох, боже мой, какой он наивный… Подруги, как же!

– Пожалуйста, приглядывайте друг за другом. Обещайте! Так мне будет спокойнее, – закончил он тихо.

Пришлось кивнуть.

– Конечно, Ингвар.

– Я не могу приставить к Адриане личного охранника, не могу увезти ее из Академии и запереть в надежной крепости. Такие меры привлекут ненужное внимание. Мы не должны показывать врагам, что боимся. Но стражу замка я все же усилил...

– Все так серьезно? – вырвалось у меня.

– Надеюсь, что нет. Я следую советам придворных магов и астрологов, изучаю сводки и донесения министров. Эти старые филины склонны преувеличивать. Собственной тени боятся… Но я не буду рисковать. Южане хотят двух вещей. Первое: лишить нас сильных волшебников. При этом целят в носительниц магии… Жалкие трусы воюют с женщинами!

– А какая вторая вещь?

– Получить секрет древнего волшебства драконов.

Принц кивнул в сторону окна. Мы с Адрианой посмотрели в направлении его взгляда.

Там, за окном, на противоположном конце мощеного двора поднималась темная и страшная башня – Арсенал.

– Все, что вам нужно знать об этом, расскажет магистр Шторм. Он отведет вас на экскурсию в Арсенал. Это будет интересно! – Принц по-мальчишески улыбнулся. – Там такие боевые штуки есть – закачаешься! Тебе, Эмма, точно понравится.

Ох, принц, кажется, не понимает, что той Эммы, которая рубила с ним крапиву во дворе и швырялась шоколадными суфле, больше нет. Она осталась в детстве.

Но разве можно возражать его высочеству, когда он так воодушевлен?

– Конечно, Ингвар. Обожаю всякие такие… боевые штуки. Не беспокойся, за Адри я присмотрю. Ну, насколько смогу.

– Премного благодарна, – ядовито отозвалась Адриана. – Ты такая душечка!

– Адри, у меня для тебя подарок, – Ингвар взял со стола бархатную шкатулку. – Пожалуйста, носи его не снимая. Я уже предупредил наставниц, они разрешат.

Он растянул на руках золотой шнур с единственной треугольной подвеской из желтоватого камня. Выглядело украшение довольно простенько.

– Благодарю, ваше высочество, – после заминки сказала Адри. – Очень… изящно.

Ингвар махнул рукой.

– Я знаю, что эта штука кажется дешевкой. Так и задумано. Это артефакт. Вот этот камень – «глаз грифона» – распознает дурные намерения. Он нальется красным, если кто-то рядом пожелает тебе зла. Еще одна мера предосторожности.

– Но…

– Маги и магессы считают вульгарным пользоваться амулетами. Эти вещи для простых людей… Но давай будем выше глупой гордости, хорошо, Адри? На шнур можно повесить и другие артефакты. Например, для определения отравленных блюд, для поиска утраченного, для защиты от сглаза, укрощения бешеных животных. И даже… – он подмигнул, – амулеты для укрепления ломающихся ногтей и улучшения цвета лица.

– Вот это полезные штуки! – Рассмеялась я.

– Тебе полезные, а мне они точно ни к чему, – фыркнула Адриана. Она надела шнур на шею – весьма неохотно, и быстро спрятала его за воротник.

– Лучше носи поверх, чтобы следить за цветом камня. Я потом куплю тебе и другие амулеты, подвесишь их рядом с этим.

Ингвар коснулся шеи Адрианы. Вытащил шнур, любовно поправил. Погладил щеку Адрианы. Та вытерпела ласку с каменным лицом.

А я мысленно вздохнула. Интересно, каково это – ощутить прикосновение мужской ладони?

…Я знаю! Сегодня меня коснулся магистр Шторм. При воспоминании о том, как его грубая кожа царапнула мою, меня точно молнией прошило. Жаркое, тревожное ощущение. И при этом я ужасно смутилась...

***

Возвращались в дортуар молча. Моя спутница лишь фыркала время от времени – показывала свое отношение к идее принца назначить меня нянькой.

Да и меня подобные планы ни капли не радовали.

На полпути Адриана свернула к узкой железной двери.

– Пойдем через Черный коридор. Так короче.

– Разве?

Адри оглянулась.

– Трусишь? – спросила она с вызовом. – Призраков боишься, как клуша деревенская? Я собираюсь идти здесь, а ты как хочешь.

Я досадливо мотнула головой и шагнула за ней в темный проем.

– Ага, все-таки будешь таскаться за мной хвостом, – насмешливо заключила Адри.

Ясно. Адри решила устроить проверку.

Я промолчала. Мы спустились по тесной лестнице в полной темноте и вышли в узкий, длинный коридор. Лампы не горели, бледный свет лился из окошек-бойниц. Стены тут были из грубого ноздреватого камня, толстые, как в темнице. Пахло сыростью и землей.

Черный коридор предназначался для слуг, чтобы те могли быстро и незаметно передвигаться по замку. Однако слуги пользовались им редко – уж больно неуютным казалось это место.

Коридор тянулся далеко, многократно разветвлялся. В стенах было полно заделанных ниш и дверей, которые открывались… неизвестно куда. Точный план замка изучил лишь наш эконом господин Трукс. Ну, может, еще и начальник стражи. Знали они и о тайных ходах, если таковые существовали – маги досконально исследовали замок, именно поэтому он считался надежным убежищем.

Но все же странных мест в нем хватало. Как, например, вот это...

Некоторые ниши прятались за старыми гобеленами, которые эконом приказал развесить в попытке придать Черному коридору уюта. Гобелены были старые и негодные, купленные в лавках подержаных вещей. Сквозняки шевелили потрепанные края, стершиеся рисунки на полотне как будто оживали.

Что добавляло Черному коридору не уюта, а жути.

Замок Элфорд очень стар. Никто не знает, кто его возвел. Когда наши предки пришли на земли Алмерии, он уже стоял заброшенным.

Драконы разрешили людям занять замок, с тех пор он сменил несколько ролей. Побывал и крепостью, и тюрьмой, и лазаретом, и твердыней магов… Пятьсот лет назад стал королевской резиденцией.

За века замок оброс сотнями легенд. Девушки пересказывали их друг другу по ночам в спальнях, холодея от ужаса и дрожа от восторга.

Болтали о призраках говорящих крыс, о безголовой белой даме, о «синей руке», что малюет на стенах странные послания, о «зеленых драконьих глазах», что следят за тобой с потолка, и о гробе на колесиках, что катается сам по себе по Черному коридору...

Самые отчаянные девчонки на спор ходили в Черный коридор по ночам. А когда возвращались, взахлеб рассказывали о шорохах, стонах и бледном сиянии.

В россказни я не верила, но все же по моей спине нет-нет да пробегала дрожь, когда я спешила за Адрианой по темному проходу.

Вот что мне теперь делать? Ходить за ней как привязанной, не спускать с нее глаз? Ну и порученьице! Да разве я смогу защитить ее, если на нее нападут? Адри, скорее, первой на меня кинется!

– Послушай, Адри, – заговорила я примирительно. – Не стоит злиться. Ингвар заботится о тебе.

– И о тебе тоже, – бросила она.

– Ты ревнуешь? Напрасно, – я растерялась. – Мы с Ингваром старые приятели. Он тебя любит. Это сразу видно!

Адри промолчала, только плечом дернула.

Я догнала ее.

– Смотри, у меня тоже есть амулет. Помнишь ту пуговицу? Она загорается алым, когда рядом влюбленный в тебя мужчина. Хочешь, подарю? – Вспомнив, что я переложила пуговицу из коробки, я вытащила ее из кармашка. – Бери! Повесишь на шнурок рядом с защитным артефактом. Увидишь, как пуговица загорится, когда опять встретишься с Ингваром.

– Вот еще! – Адри оттолкнула мою руку. – Я и так не сомневаюсь в чувствах принца.

– Некрасиво быть такой злюкой, – заметила я сухо.

Адри остановилась. Повернулась ко мне. Несколько мгновений рассматривала меня прозрачными голубыми глазами, в которых посверкивали льдинки.

– Эмма Элидор, ты меня бесишь, – сказала Адриана четко и раздельно. – Ты гордячка и зазнайка. Лезешь везде, куда не просят. Не смей за мной ходить! Присматривать за мной ты не сможешь. И уж тем более защитить! Думаешь, я не знаю, что ты боишься огня и булавок? Куда тебе овладеть боевой магией! Так что сиди и не высовывайся. Не выводи меня из себя. Поняла? А то всем расскажу, какая ты трусиха и дура. Хотя это и так все видят.

– Ваше будущее величество, вы редкостная задница, – я с удовольствием произнесла слово, которое сегодня несколько раз упомянул магистр Шторм.

Не дожидаясь ответа, обогнала Адри и пошла вперед.

– Стой, идиотка! – крикнула Адри. – Элидор… погоди. Слышишь? Вот, опять... Что это такое?

– Где?

Я остановилась, насторожилась. И услышала…

Шорох. Шуршание… Опять шорох. С потусторонним отзвуком, идет словно отовсюду – и сверху, и снизу, и из стен…

В животе стало холодно-холодно, а сердце заколотилось. Я облизала губы. Огляделась.

Коридор тянется налево и направо, уходит в черноту, разбавленную бледными полосами света. Но свет уже гаснет; наступает вечер. Скоро тут будет совсем темно.

– Наверное, крысы… – предположила я неуверенно.

– Ты хоть раз видела в замке крыс? Их вывели всех до единой давным-давно, – очень громко сказала Адриана. Но по ее расширившимся глазам стало ясно, что она тоже оробела.

– Или кто-то из девчонок спрятался, чтобы нас напугать.

Я подошла к ближайшему гобелену и отдернула его. По телу пробежала короткая судорога страха того, что я могу за ним найти.

Наверняка там прячется хулиганка Ровена, которая обожает разыгрывать подруг.

Но вдруг со стены на меня уставятся призрачные глаза, или из кладки выплывает безголовая дама?

Ничего и никого. Пустая ниша с комками пыли. И это было еще страшнее.

Шорох раздался чуть дальше по коридору, откуда мы только что пришли, и тут же стих.

– Адри, ты говорила, что не веришь в призраков? – спросила я тоже очень громко. Мне хотелось выглядеть храбрей Адрианы.

– Не верю, Элидор, – отрезала та. – Я посмотрю, что там шуршит.

Она смело двинулась назад.

– Стой! – я догнала ее и схватила за руку. – А вдруг это шпионы, и они ждут тебя, чтобы напасть? Забыла, что говорил принц?

– Ну какие тут могут быть шпионы, в замке полно охраны, они регулярно делают обход, – возразила Адри, но беспрекословно пошла за мной. Я заподозрила, что она обрадовалась тому, что я ее остановила.

Уже показала себя храброй, ну и хватит.

– Ты трусливая, как заяц, – презрительно ворчала Адри, пока я тащила ее к двери.

– Я разумная и осторожная, – пробормотала я, ускоряя ход. Потому что мне почудилось, что у стены, близко к полу, мелькнула серая тень. Я моргнула, тень исчезла.

– Глупцы всегда на воду дуют, – ворчала Адриана.

Вот и дверь. За ней – главный коридор, там светло и люди. Наставник Кабриоль спешит в учительскую, сжимая в руках классный журнал. Служанка несет стопку чистого белья. Она свернула в Черный коридор, из которого мы только что вышли, и бодро зашагала, мурлыча песенку.

Все обыденно, привычно, и ни капли не страшно.

Теперь я была готова посмеяться над своим недавним глупым испугом, но под сердцем все же неприятно скреблось.

В таком старом замке как Элфорд наверняка есть свои жуткие тайны. Что если мы только что разминулись с одной из них?

Глава 7

В предутренний сон ворвалось дребезжание звонка. Я съежилась и торопливо натянула на плечи тонкое одеяло.

От заунывного звука на душе делалось тошно. Я спешила воспользоваться последними, самыми сладкими минутами сна до того, как в него ворвется скрипучий голос классной дамы.

Дортуар наполнился привычными звуками. Грохнула заслонка печи: служанка подбросила угля. Заскрипели кровати, кто-то тоскливо, с подвыванием зевнул. Стукнуло, потянуло свежестью – открыли форточку.

Ух, как не хочется вставать в зябкий холод!

– Барышни, подъем! – громко объявила классная дама. – Быстро, быстро!

– Почему так рано? – запротестовала Лиза. – Еще шести нет!

– Благодарите магистра Шторма, – ядовито ответила Розга, которой, видимо, тоже пришлось встать раньше обычного. – Он решил каждое утро проводить у вас гимнастику.

Что?

Я подскочила, как ошпаренная. С соседней койки приподнялась растрепанная голова Тары.

Безжалостные руки Розги сдернули с моей подруги одеяло.

– Вы должны быть во дворе в шесть тридцать. Поторапливайтесь!

Вот так новость!

Бормоча сквозь зубы проклятия магистру, который лишил нас целого часа сна, девушки, пошатываясь, плелись в умывальню.

Только начало светать, за окном серело мглистое, неуютное утро.

Брр!

В умывальню мы выходили лишь в чепчиках и тонких рубашках, вода из медных кранов бежала чуть теплая.

Обычно тут бывает шумно, девушки шалят, брызгаются, рассказывают друг другу сны, даже уроки повторяют, но сегодня все двигались, как полумертвые мухи.

Я спросонья рассыпала коробку зубного порошка, Тара уронила мыло, оно укатилось так далеко, что найти не удалось.

– Девушки, теперь что, каждое утро так будет? – расстроилась Хельга, которая больше всего на свете любила две вещи: поесть и поспать.

– Да, каждое утро, – злорадно подтвердила Розга. – И в дождь, и в снег, и в холод.

Мы торопливо закончили умывание, еще быстрее причесались и начали одеваться, как на прогулку: платье, пелерина, тонкие осенние плащи.

Я не могла найти ботинок. Первый – вот он, стоит в углу под обувной стойкой, где я его обычно и оставляла, но где второй?

– Не видели мой ботинок? Левый? С зелеными шнурками? – приставала я к подругам, начиная сердиться.

Стойка опустела, но ботинок так и не нашелся. Это было до невозможности странно. Куда он мог деваться?

Неужели кто-то решил пошалить и спрятал его?

Я искоса глянула на Адриану, та ответила мне холодным взглядом.

Ну, в такой мелкой пакости даже ее стыдно подозревать. Наверное, это Лиза-подлиза, или хулиганка Ровена, но как докажешь?

Раздражение нарастало. За потерю ботинка попадет именно мне. Как искать виноватого? Розга уже строила нас выходить.

Тогда я быстро сообразила: достала из тумбочки домашние туфели, которые прислала мама. Она сшила их сама. Из плотного войлока, высокие, на шнуровке, с подошвой из толстой грубой кожи. В нашем родовом замке полы ледяные, только в такой обуви и можно ходить. Выглядели они ужасно. Я никогда не доставала из их тумбочки, как бы холодно не было. В классах мы ходили в обычных тонких туфлях из сукна.

– Элидор, что за кошмар у тебя на ногах? – ужаснулась Адриана – громко, чтобы все слышали. – Крестьянские чуни?

– Ха-ха-ха! – разразились угодливым смехом ее прихлебалы. – Элидор ходит по новой моде. Называется «лапы дохлого медведя»!

– Зато тепло, – огрызнулась я.

Нас вывели в мощеный квадратный дворик за задней стеной.

Магистр Шторм уже ждал там, бодрый и суровый. Сегодня он выглядел именно так, как и должен боевой маг-гвардеец. Побрился, причесался, почистил камзол и надел длинный кожаный плащ с нашивками.

Мы выстроились перед ним, сделали реверанс. Дрожа от холода и поглядывая на магистра с ненавистью.

Шторм, казалось, холода не чувствовал. Плащ был расстегнут, ворот рубашки тоже, шейный платок он и вовсе не повязал.

Магистр прошелся вдоль ряда, недовольно насупясь.

– Почему вы так одеты? Где ваши гимнастические костюмы? – рявкнул он.

Тара подняла руку.

– Ну?

– Магистр Шторм, у нас нет гимнастических костюмов, – бойко объяснила она. – Мы оделись, как обычно.

– Нет костюмов? Нет штанов? – нахмурился он.

– Конечно, нет! – изумилась Тара. – Девушкам не положено носить штаны.

– Вы делаете гимнастику… в этом? – он брезгливо кивнул на наши длинные юбки и тонкие ботинки с каблучками.

– Гимнастику у нас проводили два раза в неделю в прошлом году. Для танцев такие наряды удобны, – пролепетала обескураженная Тара.

– Ясно, – поморщился Шторм. – Вы, поди, еще и в корсетах?

Мы оцепенели, когда магистр упомянул интимную деталь женского туалета. У него есть хоть какие-то понятия о приличиях?

– Да, разумеется, мы в корсетах, – высокомерно ответила Адриана. – А как же иначе?

Магистр поднял мученический взгляд к небу и что-то пробормотал. Хорошо, что мы не услышали, что именно. Его слова явно не предназначались для девичьих ушей.

– Ладно. Я поговорю с вашей директрисой, и штаны у вас будут. Как и прочие вещи, подходящие для занятий. Сегодня обойдемся так.

Девушки смотрели на него широкими глазами. Даже сон из головы выветрился. Каждое слово, что вылетало изо рта магистра, каждое его заявление вгоняло ступор.

Штаны! Это ж надо такое придумать!

– Сегодня позанимаемся недолго, с полчаса. Разминка – бег – заминка. И хватит. Силовые упражнения добавим потом. Становись!

Разминка началась со скандальной ситуации. Сначала магистр потребовал, чтобы мы покрутили руками-головой. С этим мы справились. Затем он велел делать глубокие наклоны – это было несложно, но не перед мужчиной! А когда приказал крутить бедрами, девушки и вовсе стушевались. Растопырили руки и еле-еле шевелились, покраснев до ушей.

Розга, как ни странно, не вмешивалась. Она вообще исчезла. Ушла в сад и гуляла там в свое удовольствие, и даже в нашу сторону не смотрела. Оставила нас на растерзание магистру. А может, боялась, что он и ее пригласит выполнять упражнения, как вчера.

– Я ваш наставник, – сердито говорил магистр. – А не ваш ухажер, черт побери! Что вы на меня смотрите, как овечки на волка? Мне нет никакого удовольствия наблюдать ваши жеманные вихляния. Завтра пришлю к вам женщину-сержанта для гимнастики, раз уж вы тут такие… кисейные барышни. – Он вздохнул. – Ладно, двадцать кругов вокруг двора, и закончим. Расслабленным бегом – марш! Тот, кто будет филонить, побежит гусиным шагом.

Не знаю, что это такое, но звучит страшно.

Мы с Тарой припустили вперед.

Первые три круга все преодолели бодро. Потом со всех сторон стали раздаваться всхлипы, стоны, ахи, причитания и прочие звуки страдания.

Наши обычные туфли на тонкой подошве для бега не годились. Я внезапно оказалась в выгодном положении – «чуни», как их обозвала Адриана, хорошо пружинили и крепко обхватывали щиколотку.

Моя мама и неизвестный шутник оказали мне добрую услугу! Мне было куда легче бежать, чем остальным.

Девушки одна за другой выходили из строя. Сгибались пополам, хватались за бок, бледнели и стонали.

Сначала магистр ругался, пробовал вернуть их в строй, потом плюнул. Ограничился тем, что велел им ходить туда-сюда.

Он сбросил плащ и камзол прямо на траву, остался в брюках и рубашке, рукава закатал и побежал вместе с нами – с последней, самой выносливой группой. В ней остались лишь я, Адриана, и долговязая Барбара. Она без стеснения подоткнула юбку и шустро перебирала своими длинными, голенастыми ногами в нитяных чулках.

Чуть сзади упорно пыхтела Тара, хотя ей было нелегко поспеть за нами. Но она оказалась крепким орешком. Ее отец приучил ее к долгим пешим походам.

Адриана ревниво на меня поглядывала. Она неслась легко, хоть и сильно раскраснелась. И очень старалась обогнать меня, но я не сдавалась, хотя воздух обжигал легкие, а в боку начало невыносимо колоть.

Магистр не переставая говорил – учил нас правильно бегать. Причем мишенью выбрал меня!

– Элидор, локти не разводите! Приземляйтесь на пятку. Большой палец стопы вверх! Голень параллельно земле. Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! Не напрягайтесь! Я вас не гоню, как в марш-броске, черт побери. Соберитесь, Элидор!

Придирки следовали одна за другой. Он словно решил отыграться за свою вчерашнюю доброту.

Мне хотелось его убить. Прикажи он мне сделать огненный шар – я бы с легкостью его сотворила и запустила в магистра!

Шторм держался чуть позади меня, его черная тень мелькала под ногами, а его дыхание порой касалось моей шеи.

Я глубоко вдохнула и вдруг ощутила запах мужского пота. Свежий, пряный, неожиданно приятный. Я даже встрепенулась, как беговая лошадь, от щекочущего ощущения, которое вызвал этот аромат. Сердце, и без того колотящееся, чуть не выпрыгнуло у меня из груди.

– Довольно! Переходим на быстрый шаг. Не вставать! Двигайтесь, двигайтесь! Да что ж вы за дохлячки такие, девицы милые… Вы бегали всего-то десять минут. Ничего, я вами займусь. Вы у меня хорошо окрепнете.

Наконец, он нас отпустил. Кипя от недобрых чувств к магистру и изнемогая от усталости, мы побрели к дверям, где нас ждали другие девушки, жалкие и униженные.

– Полчаса на умывание и переодевание, пока я провожу зарядку с третьим курсом, а потом жду вас здесь же.

– Зачем?! – не удержала я стона. – Опять бегать?

– Нет. Поведу вас на экскурсию в Арсенал. Первые два урока сегодня отменяются. Вольно! Разойдись!

***

Банный день сегодня не был предусмотрен, но Розга смилостивилась и разрешила нам быстро освежиться в умывальне – сполоснуть верхнюю часть тела.

Кастелянша, ворча, выдала чистые нижние рубашки.

Пока мы приводили себя в порядок, не переставали возмущались требованиями Шторма. После урока гимнастики он потерял половину своих поклонниц – тех, кто вчера нашел его «интересным» и «восхитительным». Сегодня Шторма награждали совсем другими эпитетами.

– Он, поди, нас еще и отжиматься заставит! – негодовала толстушка Хельга, которая даже три круга не осилила.

– В штанах! – ужаснулась Лиза. – Они же обтянут наши…

– Задницы, – подсказала ей Тара, улыбаясь во весь рот.

– Ой, а вдруг он захочет нас… отшлепать на непослушание! – со сладким ужасом проговорила Барбара. – Вдруг магистр будет распускать руки!

– По-моему, ему сейчас хочется распустить руки, только чтобы придушить нас, – заметила я.

Розга вывела нас к воротам. Магистр уже ждал, как и третий курс – в Арсенал нас поведут вместе. Судя по красным лицам «клякс», и им крепко досталось на уроке гимнастики.

Магистр тоже не лучился радостью. Он, кажется, отчаянно жалел что поддался на уговоры принца и стал нашим наставником. И вести ему нас в Арсенал вовсе не хотелось, потому что он отрывисто бросил: «Не отставать!», отвернулся и зашагал. Мы поспешили за ним.

Арсенал стоял у подножия холма, недалеко от главных ворот, и был хорошо виден со всей территории замка Элфорд.

Уж насколько стар замок, башня Арсенала еще древнее. Она возвышается тут с доархивных времен, и, возможно, возвели ее даже не драконы, а их предки, первобытные порождения стихий.

Время истрепало башню, истерло камни, дожди и ветра проели в них крупные поры, сгладили острые углы. Башня стала похожей на утес или на окаменевший ствол доисторического дерева.

Вход в нее располагался у самой крыши. Подниматься к нему нужно по узкой каменной лестнице с истертыми ступенями, которая зигзагом тянется у стены башни.

Для высокопоставленных господ предусмотрен механический подъемник, но нас в него не пригласили – пришлось топать наверх двести ступеней. Что после урока гимнастики оказалось непростой задачей.

Когда мы поднялись, ноги дрожали, гудели и болели. Уже не хотелось видеть никаких сокровищ, не хотелось изведать никаких тайн. Упасть бы на кровать, вытянуться и поныть от души!

А магистр еще и подгонял:

– Живее, живее, девчонки!

Наша классная дама вновь нас поразила. Она бодро перебирала ногами, приподняв длинную юбку, и даже не запыхалась.

Наконец мы оказались на тесной площадке перед двойными внушительными железными дверями – очень высоко!

Девушки похрабрее вытягивали головы, чтобы заглянуть через парапет. Другие старались держаться от него подальше.

Нас уже ждали – створки распахнулись, едва к ним подошел магистр Шторм.

– Заходите, заходите! – приветствовал нас Мастер Арсенала, старый, но подтянутый магистр Одиус. Утренний ветер шевелил его короткие седые волосы. – Редкое удовольствие принимать у себя прекрасных барышень, – добавил он и залихватски подкрутил ус.

Вслед за Штормом мы боязливо прошли в двери. Нас встретила темнота, в лицо пахнуло холодным сухим воздухом с примесью аромата пороха и машинной смазки.

Мы попали в большой зал под самой крышей, закрытой круглым колпаком.

Магистр Шторм сразу же начал экскурсию.

– Это Обсервер. Смотровая площадка, – отрывисто сообщил он. – Одиус, открой створки. Пусть полюбуются.

Магистр Одиус повернул невидимый рычаг, над головами заскрипело, каменный пол рассекли полосы света. Они быстро расширялись – изогнутые пластины, образующие крышу, сдвигались, наползали друг на друга и уходили в арки-пазы. Через минуту мы оказались под синим утренним небом, на невообразимой высоте! Холодный ветер тут же принялся трепать юбки и пелерины.

– Отсюда когда-то взлетали драконы, – пояснил магистр. – Позднее велись наблюдения за окрестностями.

В окружающем нас высоком парапете имелись ниши с площадками. Меня точно подтолкнуло – я отделилась от толпы и выглянула на площадку. И тут же отступила на шаг – закружилась голова, а ноги ослабели.

Внизу лежала Аденавинна – волновалась зелень садов, тянулись улицы, крыши домов, вонзались в небо шпили! Справа темной громадиной лежал замок Элфорд, у его ворот вышагивали крошечные фигурки охраны, а круглый, хрустальный зал торжеств Тесориум выглядел гигантской линзой.

У меня волосы зашевелились на голове – но не от страха, а от восторга. Казалось, протяни руку, и я смогу коснуться золотого орла на самой высокой башне Элфорда!

Твердая ладонь схватила меня за плечо и выдернула из ниши.

– Рад, что среди ваших страхов нет страха высоты, Эмма. Но вы не крылатый дракон, а падать отсюда далеко, – недовольно предупредил Кайрен Шторм. – Держитесь группы и постарайтесь не отставать. Не хватало мне бегать и искать вас по всему Арсеналу.

Выволочка меня возмутила; я дернула плечом, освобождаясь от его хватки, но тут же почтительно присела, показывая повиновение приказу учителя, как и следовало. Однако сердито глянула на Шторма исподлобья.

– Так, девушки, идем вниз!

Мы начали спуск по витой чугунной лестнице. Как объяснил магистр Одиус, отсчет этажей в Арсенале велся наоборот. Пятый этаж находился в подземелье башни.

– Зал Ярости, – сказал Шторм, когда мы перешли на уровень ниже. – Здесь выставлено современное оружие. Тут задерживаться не будем, мне поручили рассказать вам об истории драконов, а она представлена в нижних залах.

Окон в Зале Ярости не было, но он ярко освещался магическими светильниками. Каждый дюйм толстых стен был увешан оружием – мушкетами, саблями, палашами, пиками! Я даже зажмурилась от их блеска. Грудь царапнул привычный страх, но я заставила себя открыть глаза и смотреть.

– Вам тут вряд ли будет интересно, – поторопил нас магистр. При этом он косо поглядывал на меня. Кажется, с опасением. Боится, что я запаникую от вида лезвий, подумала я, и с вызовом сказала:

– Отчего же, все эти штуки очень занятные! Вот это что такое?

У лестницы возвышалось странное сооружение, похожее на пирамиду из проволоки. На проволоку были нанизаны блестящие металлические сферы, а внутри скрывалась сложная система рычагов и шестеренок.

– Это «Зонт». Артефакт для создания защитных куполов, – отрывисто пояснил Шторм, а магистр Одиус услужливо дополнил:

– Сферы – узлы силы. В них скрыты магически заряженные кристаллы. Наводчик передвигает их, маг проецирует поток силы на местность. Создается защитный барьер.

– Красивый какой, как игрушка, – похвалила я.

Магистр Шторм сдавленно хмыкнул, не то возмущенно, не то язвительно.

– А что здесь делает арфа? – вдруг удивилась Лиза-подлиза.

И правда: к стене стояла небрежно прислоненная ручная арфа. Очень старая, но изящная. Лак потрескался на раме, но струны были все целы.

– Мы собираемся списать ее, – небрежно махнул рукой Одиус. – В Арсенале хранится много легендарного оружия. Но дело в том, что многие легенды – всего лишь легенды, моя милая! Как вот эта арфа. Хроники утверждают, что госпожа Кларисса, супруга короля Алфейма, избавилась с ее помощью от полчища крыс-людоедов. Она играла особую мелодию, чтобы изгнать крыс из замка. Но наши маги-артефаторы не нашли на арфе привязанных заклинаний или магических накопителей. Мы пробовали играть на ней – звуки она издает весьма посредственные. Поэтому… ей тут не место.

Лиза, как зачарованная, отделилась от группы и подошла к арфе. Коснулась рамки, одним пальцем тронула струну – та жалобно вздохнула.

Рыжая Лиза-подлиза прекрасно играла на пяти музыкальных инструментах. Ее даже приглашали выступать перед королевой. Я-то освоила лишь клавесин, и хотя тренькала на нем бойко, особой радости это занятие мне не доставляло.

– Можно, я ее заберу? – вдруг спросила Лиза. – Жалко, если арфу выкинут на свалку.

– Так не положено, моя милая, – покачал головой Одиус. Задумался, дернул себя за ус.

– Но твое стремление похвально. Вот что, милая, попроси-ка ты госпожу директрису написать прошение на мое имя… госпожа Таль хорошая женщина, она согласится. А я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо! – радостно пропищала Лиза.

Изнывающий от нетерпения Шторм погнал нас по лестнице ниже.

– Нам нужно в подвал, в закрытые залы, – объяснил он.

– Залы Темных лет – так мы их называем. В них представлена история драконов, – добавил магистр Одиус с неким сожалением. – Туда допускаются немногие. Мы приводим в залы Темных лет курсантов и выпускников академии магии. Однако вы первые благородные барышни, кто там побывает, и я очень рад, что ваши милые личики оживляют комнаты сего мрачного сооружения, – добавил он учтиво.

До чего славный дядечка, хоть и боевой маг!

Магистру Шторму не помешало бы поучиться у Одиуса обходительности и искусству говорить комплименты.