Населена мухами

Глава 1

- Сочинский, зараза, убью! - орал Ильин в переговорную трубку, которая непроизвольно съеживалась под натиском командирского голоса. Свежевыращенная, она терялась в необъятном чреве "Подарка" и чтобы определить точное местонахождение, пунцовый лицом Ильин спрягал подчиненного на пределе человеческих возможностей.

Уже через десять минут командирские связки были вознаграждены. По той же трубе от Севы пришел ответ, что та выходит на уровень двенадцать Вэ.

Пометив найденный выход на кое-как составленной карте и насулив младшему лейтенанту сорок казней египетских, командир в изнеможении отвалился от мягкого навершия коммуникационного механизма. Пунцовая краска медленно сходила с его исхудалых щек.

Ильин потянулся к столику, дрожащей рукой ухватил стакан молока, залпом приговорил эликсир всех времен и народов и, не оттирая молочных усов, произнес севшим голосом:

- Когда-нибудь я точно придушу этого гада!

Стоящий рядом Айболит, сопровождающий тонкую настройку бортового хозяйства в качестве доктора скорой медицинской помощи, сочувственно промокнул вспотевший командирский лоб ватным тампончиком.

- Капитан, я его, паршивца, семьсот лет по молекуле собирал, - на всякий случай напомнил Шестьдесят шестой. - Прояви уважение к потраченным гигаваттам!

В ответ Ильин безнадежно махнул рукой.

- Да иди ты, со своими гигаваттами! Он мне жизнь сломал, понимаешь! Мне, Алле, себе в конце концов... Тебе вот, тоже...

В раздражении Ильин отвесил пинок стоящему рядом стулу. Тот, будучи живым, как все и вся на их звездолете, мягко качнулся и понятливо втянулся в пол.

- И этот еще, "Подарочек", - в сердцах сплюнул Ильин. Плевок достиг пола и бесследно растворился в силиконе покрытия.

Командира можно было понять. Заточенный под управление компьютера-симбиота, звездный крейсер высшего класса, подаренный жителями планеты Шелезяка, оказался тем еще Подарочком. Мало того, что на борту без указанного компьютера не работало ничего, кроме кухни вечной еды, систем ассенизации, регенерации и гравитации, так этот огромный, никак не меньше трех километров в диаметре пепелац, еще и летел в неизвестном направлении.

Надо сказать, что в последнем сам звездолет был не виноват, так как его гипердвигатели запустились не без помощи Севы Сочинского. Ни одна живая душа, включая самого Севу, не могла понять, как такое могло произойти. Младшего лейтенанта всего то послали отбывать два наряда вне очереди. Сева божился и клялся, что делал все, как всегда, но ему никто не верил. Да и кто бы поверил в то, что живой от первого же касания задрожал на частоте экстренного запуска гипердвигателей. Имеющий потрясающую дуракоустойчивость, звездолет высшего класса спасовал перед земными традициями. Конечно он был ни в чем не виноват. Ни одному Шелезоиду, жителю планеты Шелезяка, находящемуся в трезвом уме и твердой памяти, не пришло бы в голову драить самоочищающееся унитазы зубными щетками. И уж тем более, ни одному шелезоиду не пришло бы в голову посылать на это дело младшего лейтенанта Сочинского.

Восстановленный после контакта с бутербродом с черной икрой, на деле оказавшейся черной дырой, Сева Сочинский делал все, чтобы вернуть упавшее к плинтусу доверие экипажа. Он самоотверженно бросался на любую работу, стараясь выполнить ее как можно лучше. Лучше от этого не становилось, потому что любая работа у младшего лейтенанта получалась, как всегда. То есть неизменно заканчивалась аварией. Но Сева не сдавался. Он очень хотел выбраться из замкнутого круга своих неудач. И на то было целых две причины. Первая в лице старшего лейтенанта Анискины Аллы Борисовны и командира Ильина, не простивших Сочинскому загубленный банкет, а вторая - в лице тех же лиц, не простивших Сочинскому лучшие годы загубленной жизни. На то, чтобы не прощать, лица имели все основания. Коварные черные дыры, будучи оружием четвертого класса, взорвавшись в Севином рту, погубили торжественный банкет, и забросили экипаж на семьсот лет в будущее. Причин было только две, так как третьего члена экипажа, доброго доктора Айболита, Сочинский почти не боялся, хотя тот и представлял собой в прошлом Диверсионно-Тактический автомат. Добрая душа, Айболит Шестьдесят Шесть свято чтил директиву, запрещающую наносить существам вред без согласования с начальством, а потому, в отличии от этого самого начальства, никогда не пинал Сочинского, встречаясь с ним в коридорах. А если и проезжался под настроение гусеницами по ногам, то обязательно приносил извинения, вспоминая не к месту первый закон робототехники, подчеркивая, что робот не может причинить вред Человеку.

К тому же, именно Айболит вернул Севе утраченную кучу здоровья вместе с собранным по молекуле телом.

На Севино счастье, взявший старт в никуда звездолет, всецело завладел вниманием экипажа, так что на самого Сочинского не оставалось ни сил, ни времени.

Посеревший, с ввалившимися визорами, Айболит четверо суток пытался установить связь с главным компьютером корабля. Процессоры доктора весело дымили всеми своими кулерами, выведенными на максимальное охлаждение. В струях раскаленного воздуха, бивших из щелей Айболитовского нутра, можно было зажарить среднеупитанного гуся, занеси его нелегкая на борт. Увы, весь аэрогриль уходил впустую. Гусей, равно, как и другой живности не было. На завтрак, обед и ужин пищеблок выдавал строго ограниченное количество пластиковой каши, от которой повеситься хотелось уже к обеду. Экипаж ел ненавистную кашу и сатанел все четверо суток, пока нейроманипуляторы доктора на ощупь искали в толще стены отросток, связанный с управлением пищеблока. Найдя означенный и перепробовав несколько триллионов комбинаций, Айболит добился смены вечнозеленой каши, на сиреневые макароны той же питательной ценности.

Проверив новое блюдо на добровольце и мимоходом заметив, что серобуромалиновые прыщики на лице Сочинского это не смертельно, смертельно уставший док проскрипел знаменитое "Я вернусь...", после чего опрокинулся в перезагрузку. Картинно раскинув гусеницы, док лежал на полу так убедительно, что экипажу в который раз стало себя жалко.

Сиреневые макароны в плюс не пошли, а потому, на время отключки доктора, Ильин и Алла отрядили Сочинского за НЗ.

В былые времена на Земле действительно умели консервировать по-взрослому. Предназначенные для затяжных экспедиций, благодаря тщательно рассчитанной рецептуре консервантов, продукты НЗ могли хранится вечно,. Так, например, антикоагулянт Е 9991354118142 имел период полураспада десять в сто сороковой степени лет, что вдвое превышало период полураспада самой упаковки НЗ. Выполненная из криганского полиэстера, способная пережить прямое попадание ракеты класса Галактика-Галактика, упаковка ничуть не пострадала от взрыва черной дыры, а потому весь запас НЗ был перетащен на борт "Подарка" вместе с остальным барахлом. Со сгнившего за семьсот лет простоя старого звездолета, ведь известно - любая машина начинает гнить, как только перестает ездить, было перетащено решительно все. А именно - несколько тон хлама самого разнообразного происхождения. Ильин по жизни считал, что выброшенная утром вещь, к обеду становится жизненно необходимой. В выделенный для складирования ангар, без дрожи мог заходить только младший лейтенант Сева Сочинский, у которого все равно не было выбора.

Ржавые, сваленные как попало рельсы, демонтированные с рельсотронной гаубицы, фарфоровые собачки из каюты старшего лейтенанта Анискиной, которых Сева поклялся склеить, как было, чугунные маховики системы стабилизации, материнские платы с выщербленными транзисторами, пучки разноцветных проводов, вечные зубные щетки, томики стихов Есенина, подшивки газет за три последних столетия, словом, чтобы описать все содержимое ангара потребовалось бы три или даже четыре конторские книги формата А2 по три тысячи страниц в каждой.

В тот памятный день, хрустя всем, что попадалось под ноги, по самые брови нагруженный коробками, Сева не упустил свой шанс. Огибая похудевшей талией очередную ржавую железяку, младший лейтенант удачно наступил на бросившийся под ноги шарикоподшипник. Дальнейшие события не заняли и секунды. Коробки выпорхнули из рук, а пол поднялся и изо всей силы приложил Сочинского по затылку.

Обычно, контуженные люди приходят в себя от назойливого щебета птиц, что порхают, сужая круги, однако Сева очнулся от назойливого чавканья. Звуки были так натуральны и заразительны, что нижняя челюсть сама собой задвигалась, прикусив некстати вывалившийся язык. Сочинский взвизгнул, распахнул глаза, и его тут же подбросило вверх. Еще в воздухе лейтенант засучил ногами, пытаясь бежать прочь. Прямо перед ним, развернув защищенную тремя системами безопасности упаковку, какая-то хрень, выползшая из пола, жрала бесценный НЗ. Что и было доложено вышестоящему начальству, в ответ на вопрос: "Куда ты подевал НЗ, мерзавец?" Разумеется, младшему лейтенанту опять не поверили и наградив подзатыльником отправили обратно. Когда, сжимающий вспотевшими ладонями обломок трубы, Сева Сочинский появился в ангаре, все было кончено. Непонятная хрень, довольно чавкая и деликатно рыгая, доедала последний брикет НЗ. Младший лейтенант живо представил себе, какими глазами посмотрят на него Ильин с Аллой перед тем как предать его смерти по заочному приговору военно-полевого суда, и видение придало ему сил. Размахивая трубой, он бросился на врага, как в последний раз. Труба с бульканьем вошла в бесформенное тело и безнадежно застряло в его глубине. Не соображая, что делает, Сева упал на колени и вцепился руками в отростки, презрев ужас и отвращение. Те на удивление оказались мягкими, теплыми и упругими... От них пахло сеном и...

Младший лейтенант вздрогнул, когда сжимаемый в руках, до боли похожий на коровий, сосок опрыскал его молоком. Сева даже сознание потерял от неожиданности. Но когда пришел в себя, то мигом отыскал среди хлама не слишком ржавую посудину и, сначала неуверенно, а потом все ловчей и ловчей нацедил полный бидон молока.

С тех пор молочное питание стало основным рационом экипажа Ильина. Очень быстро выяснилось, что новый звездолет охотно доился в любом месте. Всего то требовалось ущипнуть податливую стену и вытащить нечто похожее на коровий сосок. Кому из гениев планеты Шелезяка пришла в голову мысль построить звездолет на базе коровы, экипаж ломать голову не стал. Ему было не до этого. Под руководством и техническим контролем Анискиной из ржавого хлама строились производственный цех по переработке молока. Сыр и сметана, творог и варенец, сгущенка без сахара, простокваша, масло и десятки других деликатесов стояли в очереди на запуск. Айболит, выйдя из комы, отметил высокое качество надоев и лично изготовил машинку для подсчета входящих и исходящих каллорий. Словом, если бы не звездолет, летевший не пойми куда, экипаж был бы вполне счастлив.

- Круговой обзор! - как-то выдала Алла за завтраком. Она деликатно обмакнула сырник в густую сметану и показала его присутствующим. - "Проведем триангуляцию по известным звездам методом кругового обзора!"

- Ерунда! - отмахнулся Ильин. Он уже расправился со своей порцией и тянулся за третьим по счету стаканом молока. - Звездолет огромен, а местонахождение звезд надо вычислять одновременно из нескольких точек.

- Как ты думаешь, синхронизировать время между наблюдателями? - пояснил сомнения капитан, оттирая усы.

- Придумаем что-нибудь! - Алла уверенно ткнула вилкой в сторону Сочинского. Младший лейтенант вздрогнул. - Или Севка еще раз что-нибудь выкинет этакое, от чего захочется повеситься, но потом все решиться наилучшим образом.

- Может трубы? - промямлил Сочинский. Он уже осоловел от обильной молочной диеты, и мысли его текли среди кисельных берегов. - Трубы переговорные устроить, говорю, надо. От борта до борта запустить, по ним и устроить голосовую синхронизацию.

- Да ты чего, брат, молока опился? - поинтересовался Ильин, осушив пятый стакан. - Здесь диаметр без малого три километра. Тебя хоть всего в пар изведи, до противоположного конца не дотянешься. Да и делать эти трубы из чего прикажешь?.

- Вырастим! - ответил Сева. - Прямо в стенах корабля!

Глава 2

Капитан Ильин и старший лейтенант Анискина за годы экспедиции прекрасно усвоили мудрость "Чем приложился, тем и лечи". Им иногда чудилось, что младшего лейтенанта назначили в экипаж силы вселенского разума. Во всем, что касалось входа и выхода из безнадежных ситуаций, младший лейтенант Сочинский был бесподобен.

Перепутать банку черной икры, на которой для тех, кто никогда в жизни не видел этой самой икры, русским по белому начертано ГОСТ (галактический осетровый стандарт) с банкой черной дыры, закинуть друзей на семьсот лет в будущее, зубной щеткой довести гипердрайв до оргазма, а для выхода из безнадеги предложить вырастить переговорные трубы - на это способен только Сева Сочинский.

Сомнения в том, что даже у Айболита хватит децибел проорать три километра живой трубы, Ильин снял сразу, как только переложил всю ответственность на подчиненного. Нельзя сказать, что у капитана была альтернатива предложению, поскольку на борту отсутствовали другие средства связи. Более того, на борту не было ни одного живого прибора. То есть, они конечно где-то были, поскольку и сам звездолет являлся живым существом, но их не было в техническом понимании. Чтобы рассыпаться в прах электроники было достаточно семи прошедших столетий.

Конечно дальние экспедиции снабжают оборудованием, способным работать, работать и еще раз работать тысячелетиями, если не сказать - эпохами, но краткосрочная, рассчитанная максимум на трое суток разведывательно-спасательная миссия никак не могла называться дальней. Ильина, Аллу и Севу собрали и отправили в каких-нибудь полчаса. "Да тут, недалеко", - клятвенно ободрял командир своих подчиненных, скептически рассматривающих звездолет, основательно потертый и облупленный. "К обеду вернемся! Слетаем в одно местечко и сразу назад!"

Семьсот лет спустя Ильину пришлось пережить тяжелый, незабываемый, полный немой укоризны, взгляд Анискиной, во время которого ее пальцы красноречиво выдавливали тумблер какого-то там запуска вместе с панелью и самим запуском. "К обеду, говоришь, вернемся?" - выламывали стальные пальцы инструктора по рукопашному бою подвернувшиеся рычаги. Чем мог ответить Ильин? Правда была налицо. Они не вернулись не только к обеду, но и ко всем прошедшим за столетия ужинам. Рассчитанные на краткосрочную эксплуатацию бюрократами от Звездно-Военного флота приборы умерли навсегда. Единственным оставшимся в живых, в полном понимании этого слова, механизмом был робот-диагност Айболит 66, который при всем своем мастерстве еще не научился перерабатывать тлен и ржавчину в полупроводниковые микросхемы. Он мог собрать и разобрать Севу Сочинского с закрытыми визорами, но одолеть душу пустякового транзистора, был не способен. Добрый доктор Айболит вообще презирал электронику, как таковую, и за человека ее не считал.

Некоторое время исключение составляла Ка-ти-лена, смахивающая на Катерпиллер роботесса со спутника планеты Шелязяка, но и та в конечном итоге оказалась ветреной, как прочая электроника. Едва выгуляв и воспитав Севу Сочинского, Кат-ти-лена чисто по-женски заявила, что нянька младшему лейтенанту по должности не положена, и первым же рейсом отправилась воспитывать новое поколение шелезоидов, оставив Айболиту разбитое сердце на память. Впечатлительный Айболит поступил, как настоящий эстет. Он перенес все записи недолгой семисотлетней их жизни на флэшку, после чего бензопилой с анигиляторными лезвиями глубокого проникновения распилил флэшку на атомы. Айболит позже сказал, что по-настоящему следовало бы отнести карту памяти на базар, выменять на собаку и уже собаку пустить на расстрел, но лично он, Айболит Шестьдесят Шесть всю жизнь избегал косвенности, предпочитая прямое хирургическое воздействие. К тому же он любит собак и всячески ненавидит кошек полных статического электричества, но это уже совсем другая история. Словом, "За неимением гербовой пишем на простой" - заключил Ильин.

Впрочем, у экипажа никогда не случалось гербовой. За годы полета они привыкли обходится простой. Или, как говорил незабвенный Филеас Фогг из древнего мультика - "Используй то, что под рукою и не ищи себе другое!"

Вырастить трубы, кто бы сомневался! Кто бы сомневался, что за неделю, до описываемых событий младший лейтенант додумается напугать звездолет брынзой?

Как было сказано, Анискина по-взрослому увлекалась соленьями и маринадами, чем не раз приводила в ужас своих кавалеров. Последние давным-давно умерли от старости, а увлечение у молодой, полной сил и здоровья Анискиной осталось в целости и неприкосновенности. Никто не удивился, когда старший лейтенант попросила Айболита восстановить аппарат синтеза хлорида натрия.

С тех пор, как Айболит уличил род человеческий в невежестве, ни у кого из экипажа язык не поворачивался называть хлорид натрия солью. Попросить передать солонку хлорида натрия звучало так естественно, как если бы в русском языке никогда не было слова "соль".

Восстанавливать ничего не пришлось, доктор отличался маниакальным педантизмом и содержал личный арсенал в безукоризненном состоянии. Аппарат заурчал и в самое короткое время насинтезировал пуд с четвертью химически чистого хлорида натрия, который Анискина пустила на производство рассольных сыров.

Брынза получилась у Аллы знатная. Упругая, в меру соленая, сочная, она прямо-таки вызывала в воображении корочку черного хлеба. У Сочинского и Ильина, разумеется. Алла, как было сказано - по-взрослому увлекалась соленьями и маринадами. То есть, употребляла брынзу как есть. Без хлеба и дешевых сентенций. Ильин, не в силах терпеть дальнейших издевательств, ушел в паломничество вокруг экватора звездолета, а легкомысленный Сочинский решил напугать вытащенный из стены отросток куском брынзы, позабыв о том, какую разрушительную силу имела соль в мире Шелезяки. Не лишним напомнить, что большая часть тамошнего оружия представляла собой соленья и маринады разнообразных калибров. Не понятно, словом, что себе думал младший лейтенант, тыкая брынзой в слепой отросток. Если что и думал, то очень и очень недолго. Едва отросток уловил свеже-соленый аромат, источаемый брынзой, как ловко вцепился в него беззубым ртом и вывернувшись наизнанку утащил добычу в корабельные недра. Подошедшая Алла поправила Севину челюсть и тут же влепила три наряда вне очереди. "Ибо не фиг" - заключила она, уходя. Объяснений не требовалось. По ее походке и ежу было понятно, что "не фиг".

- Ну, что стоишь? - спросил Ильин Севу, таращившегося в свежий тоннель. - Иди, ищи теперь брынзу, а то Анискина совсем разволнуется!

Сева шесть часов обследовал недра и вернулся назад с пустыми руками.

- Дырку нашел. От бублика. Нет там никакой брынзы, товарищ старший лейтенант, - изложил он свои наблюдения.

- Ладно, - смилостивилась Анискина. - Три наряда вне очереди и свободен до ужина.

Сева взглянул на командира. Тот в ответ покосился на Аллу и прибавил еще два от себя. В молчании троица стояла перед пульсирующим тоннелем. Всем было как-то не по себе. Когда выясняется, что стены вверенного вам звездолета способны на такие фокусы, то поневоле становится "не по себе".

Тоннель просуществовал еще шесть часов, после чего благополучно самозакупорился, испустив напоследок дух переваренной брынзы. Присутствующая при этом команда даже не вздрогнула. На людей, прошедших все круги ада на склизко-тошнотворной Шелезяке, такие газы не действовали.

Ни на Ильина, ни на Аллу не снизошло озарения. Чего не сказать о Сочинском. Оттрубивший пятьдесят пять нарядов вне очереди, младший лейтенант проникся необыкновенной интуицией. Он моментально взял на вооружение брынзобоязнь звездолета, а потому не раздумывая предложил начальству технологию прокладки труб в теле живого корабля.

Теория младшего дала сбой сразу, как только выяснилось, что управлять живым трубопроводом невозможно. Звездолет не понимал ни русского, ни жестового языков. Команда потратила десять килограммов первосортной, пальчики оближешь, брынзы, науськивая отростки выворачиваться в правильном направлении. Но те хватали белоснежные куски и стремительно уносились куда глаза глядят, имей они таковые. Чавканье заполняло пустоту корабля. В отличие от живности Шелезяки, звездолет не боялся соленой брынзы. Раз попробовав рассольный сыр, он ехал крышей всякий раз, когда Анискина запускала свежую партию. Иногда это выражалось в отключение искусственной гравитации, а один раз корабль снесло с курса в параллельные вселенные. Так по крайней мере заявил Ильин, признавшийся, что никогда не видел такого эффекта Доплера в нашей галактике. И действительно, за стекловидной податливой массой, заменяющей иллюминаторы, творилось столь непонятное безобразие, что даже Айболит безнадежно махнул манипулятором и обозвал увиденное сферическим конем в вакууме. Но это было еще полбеды. Звездолет повадился приставать к своему экипажу. Стоило повеять запаху брынзы, сотни щупалец вылезали из стен, и хватали народ за штаны и колготки, выпрашивая лакомство. Один раз Ильин, попытался было построить охамевший пепелац и заявить "Брынзы не будет!", но его тут же скрутили в бараний рог и затащили в какой-то шкафчик просохнуть от изумления.

Учитывая двенадцатичасовую живучесть тоннелей, экипаж принял решение гнать трубы из гипотетического центра корабля в разные стороны, полагаясь на статистику и закон распределения подлости.

Ильин взялся исполнять прямые свои обязанности и отмечать на самодельной карте куда выходит та или иная труба, а старший лейтенант Анискина принялась отдавать распоряжения младшему лейтенанту. На вопрос, кто должен бегать по кораблю, отыскивая выходы труб, ответ мог быть только один. Сева заикнулся было на счет Айболита, на что добрый доктор молча протянул ему собственные гусеницы.

И вот теперь, на деле постигая закон о наказании за инициативу, младший лейтенант носился сломя голову по всему звездолету, подгоняемый ревом своего командира.

"Сочинский, зараза....!" - неслось из трубы под номером тринадцать Це.

Глава 3

Тринадцать Це оказался удачным во всех отношениях тоннелем. Во-первых, он был прямым, как стрела, во-вторых заканчивался перед огромным иллюминатором на нужной стороне звездолета, а в-третьих, являлся третьим и последним тоннелем, необходимым для круговой триангуляции. Остальные сто десять оказались паршивцами, на халяву сожравшими умопомрачительное количество брынзы, и загнавшими всех гепардов, коней, барсуков и черепах Сочинского. Когда после шестичасового марафона с препятствиями в виде пересекавших коридоры труб он ввалился в центральный отсек, то дышал, как загнанный в корягу верблюд и выглядел так же.

В отношении Севы Ильин и Алла не были совсем уж зверьми, а потому налили младшему лейтенанту стакан молока и отправили в душ отмокать. Но чтоб через десять минут, как штык был здесь.

Поторапливаться стоило. У них оставалось всего шесть часов, до того, как выбранные тоннели схлопнутся. Конечно лазерный дальномер Айболита без труда измерил длины и углы между выбранными проходами, но на этом вся автоматизация заканчивалась. Впереди ждала увлекательная, полная тригонометрии жизнь. А именно секстанты, таблицы Брадиса, логарифмические линейки, а так же музейной редкости арифмометр "Феликс Дзержинский". Все самодельное, тщательно выструганное, и восстановленное из ржавого барахла.

Больше всего проблем доставили таблицы. Матричный принтер доктор выбросил семьсот лет назад, и Алле от руки пришлось выводить значения синусов, косинусов, тангенсов и котангенсов с точностью до шестого знака после запятой. На всех трех экземплярах. По памяти. Топленым молоком на обратной стороне иллюстраций полного собрания сочинений Расплюева Георгия Николаевича. В далеком прошлом инструктору по рукопашному бою, за подарочным изданием Великого Гуру русской гелиоцентрической кухни пришлось отстоять трехчасовую очередь в ГУМе. Не удивительно, что все два дня совершения акта синусоидального осквернения божественной кулинарии, к Анискиной боялся приближаться даже Доктор Айболит.

Да он и не смог бы ничем помочь. При всем своем человекознании, в том, что касается школьной программы док был полным профаном. Он знал все тангенсы вселенной в лицо, как облупленных, до сто сорокового знака после запятой, но представить их мог исключительно в троичном коде. Другими словами, в отличие от примитивного человечества в повседневной жизни своей робот преспокойно обходился безо всякого Брадиса, о чем Анискина жалела до глубины души.

Центральный отсек приходился на крохотный закуток предбанника, поэтому освежившийся Сочинский явился одетым по форме "трусы на босу ногу". Ильин не удостоил подчиненного взглядом, старший лейтенант Анискина и вовсе отвернулась, спиной показывая, что чего она там мол, не видела.

- Командир, а чего вы так орали то? - спросил Сева, подпрыгивая и вытряхивая воду из ушей. - У меня до сих пор ваше "убью" там звенит!

- Сам попробуй докричаться на полтора километра, - сипло пробулькал Ильин, не отрываясь от кружки горячего молока с маслом.

- Да я, собственно, и голос не повышал, - уверил его Сева. - Тоннели усиливают звук и...

Новость заставила Ильина поперхнуться.

- Да, твою дивизию, - возмутился он, отряхивая брюки. - Раньше то не мог сказать?

- Как же, скажешь вам, - обиделся Сева. - Гоняли по всему кораблю, как вшивого по бане. Только и слышно "Сочинский зараза", "Сочинский, зараза, убью", "Сочинский, зараза убью и закопаю"...

- А как тебя не гонять? - изумился Ильин, - Заварил кашу, а мы всем экипажем расхлебывай?

- Ладно тебе, командир, - встала на защиту младшего лейтенанта Анискина, - Может пора уже простить, Севку? Все-таки он старался... Давай простим, а? Как в старые добрые времена?

Ильин вспомнил старые времена и у него тут же разболелись зубы. Все. Сразу. С перекошенным лицом командир повернулся к Айболиту за сочувствием, и тот понятливо запустил свои бормашинки.

У робо-доктора для каждого случая была заготовлена емкая фраза, но "Сверлить к чертовой матери, не дожидаясь пульпита!" была любимой. В мгновения ока зубы Ильина были изъяты, запломбированы, отполированы и вставлены обратно. Он и "Мама" сказать не успел. Дрожащими пальцами капитан провел по вернувшимся зубам и, посерев лицом, обернулся к Севе.

- Этшого, - угрожающе прошепелявил Ильин, - я тшебе никохда не пшощу!

- А что сразу Сочинский? - обиделся младший лейтенант. - Скажите еще, я виноват, что на борту зубной пасты нет?

- А ктшо тшогда виноват, штшо мы ошутшились на боштшу, гдше ее нет? - в голос зашипел капитан сквозь скобки, которые Айболит установил для исправления прикуса, сверившись с медицинской карточкой Ильина.

Алла, не выдержав, прыснула в кулак, хрюкнула и метнулась в ближайшую кабинку, откуда разразилась утробным хохотом. Через секунду заразная волна накрыла собой остальной экипаж.

Смех во все времена был лучшим средством от всех болезней. Включая понос, кариес и депрессию. Отсмеявшись и отхрюкавшись, Ильин, Алла, Сева и Айболит восстановили кислотно-щелочной баланс ртов и аккумуляторов, флору-фауну внутренних органов и бионейротранзисторов и пришли в отличное расположение духа. Последнее выразилось в том, что Ильин и Алла простили Севу Сочинского, а добрый доктор, не в силах осознать, что есть дух, освежил помещение одеколоном Шипр.

- Ну, што, гхавшики? Ушхишнахшушимашимаш! - начал вступление капитан. - Ишышахимутшамбаш, тшумадуй?

Он силился выдать торжественную речь, но ортопедические скобки превратили её в шепелявую абракадабру. "Ну, что, гаврики? Повидали мы с вами разного всякого, изо любых бед сухими, считай выходили, планеты спасали, цивилизации строили, так неужели с этой летающей коровой не справимся?" - пытался сказать капитан.

Первым гробовую тишину нарушил Сева.

- Командир, - начал он, презрев субординацию, - Как ты собираешься значения синусов выговаривать с таким произношением? Я с трудом разобрал первую фразу, а вторую додумывать пришлось. Там, где про оторванное вымя, это ты чего имел ввиду?

- Действительно, командир, - присоединилась Алла. - Мне показалось, или там было "Если коровы стали летать, то мне в космосе делать нечего"? Что за упаднические настроения?

Ильин адресовал палачу-стоматологу полный мольбы взгляд, на который Айболит только лениво развел манипуляторы, как бы говоря: "А, что сразу "Айболит"? Так в карточке написано: Прописать исправление прикуса по самое не балуй". Сперва зубы запустят, а потом жалуются, что их никто не понимает". Для убедительности док продублировал красноречивый жест текстом на обоих визарах.

- Док, миленький, сделай что-нибудь, у нас время заканчивается! - вскричал Сева.

- И мое терпение тоже! - добавила Алла, хрустнув костяшками пальцев.

- А что я могу сделать? - оправдывался Айболит. - Скобки не снимаемые, из биологически рассасывающегося материала. Через полгода выпадут сами

- Через полгода? - обалдел Сева. - У нас через пять с половиной часов тоннели рассосутся! Быстрее нельзя?

- Отчего же нельзя? Очень даже можно, - ответил доктор. - Если зубы не чистить, то уже через три месяца выпадут. Вместе с зубами.

- Да чем ты думал, когда их устанавливал? - накинулась на него Алла. - Знал же про голосовую синхронизацию!

- Конечно знал, - гордо выпрямился Шестьдесят шестой. - Только ничем я не думал. Командира на исправление прикуса еще маленьким бабушка записала. Так в карточке и записано. Бабушка. А очередь на бесплатную ортопедию знаете какая? Вот, только-только сегодня подошла... бы... Как же я мог бабушке отказать? Генерал-полковнику ракетно-космических войск! Теще генералиссимуса? Субординацию, в конце концов, никто не отменял!

- Ты нам тут зубы командирскими бабушками не заговаривай! - взвизгнул Сева, едва не выпрыгнув из трусов от возмущения. - Делать? Делать то что будем????

- Как это что? - округлил визоры доктор, пораженный вопросом. - Дикцию тренировать, конечно!

Фефекты фикции? - уточнил Ильин, багровея.

- Они самые, деточка, - успокоила его Алла. - Они, родимые. Ну ка, повторяй за мной: "Шла Шаша по шоше и шошала шушку!".

- Док, - обернулась она к Айболиту. - Ты издеваешься?

В ответ Шестьдесят шестой откинул нагрудный столик и вывалил на него связку электродов. Доктор не любил рассусоливать, а потому сходу, без разъяснений, нашпиговал электродами мягкое, превратив командира в сильно облысевшего сверху ежа.

- Ну-с, приступим, - закатал бронелисты манипуляторов доктор и берясь за рукоятку динамо. - Командир, а повторите-ка мне: "Самолет лавировал, лавировал, да не вылавировал"!

- Шамошлет шавишовал... Ааааа!!!!!! Я тебя транклютирую, заразу такую!!!! - заорал Ильин, взвившись на метр. Упав на скамейку, он еще раз подпрыгнул и наобещал Айболиту сорок казней египетских, умей египтяне дезинтегрировать, разрывать атомарные связи и выковыривать нейропротекторы.

- Поразительно! - умилился доктор. - Всего двенадцать тысяч вольт, а какой впечатляющий результат! Я должен немедленно все это законспектировать!

- Я тебя самого сейчас законсервирую, если немедленно не отцепишь свои электроды! - взорвался Ильин. Его произношение сделало бы честь дикторам центрального телевидения середины двадцатого века. Слова вылетали четко, быстро, решительно, раскатисто и не вызывая сомнений.

- Командир, ты вернулся! - всплеснула руками Алла.

- Как я рад! - хлюпнул носом Сочинский.

- Сопли в сторону! - громовым голосом оборвал Капитан телячьи нежности. - Старший лейтенант Анискина, доложить о готовности к триангуляции!

- Все готово, командир! - отрапортовала вскочившая старший лейтенант. - Таблицы, секстанты, логарифмические линейки и "Феликс Дзержинский" для Айболита, все трижды проверено, синхронизировано и отлажено!

- Вольно! - покровительственно кивнул Ильин. - Младший лейтенант Сочинский!

- Я! - вскочил Сочинский.

- Умеете ли вы брать азимут? - осведомился Капитан. - Помните ли чем отличается синус от котангенса? Знаете ли, как устроена логарифмическая линейка?

- Чего-чего? - вытаращился Сева. - Какой еще азимут?

- Так я и думал. - Ильин понятливо кивнул головой. - Док, а ну-ка!

Айболита не нужно было просить дважды. Через секунду трусы младшего лейтенанта ощетинились электродами, и пятью минутами позже, дымясь нижней своею частью, охрипший Сочинский без труда брал любую тригонометрическую функцию через двойной интеграл, мог разговаривать натуральными логарифмами, извлекать корень из девятизначных чисел и собирать и разбирать логарифмическую линейку с закрытыми глазами.

- Док, ты электроды далеко пока не убирай, - попросил Ильин.

- Старший лейтенант, - обратился он к Алле, - тот же вопрос!

В ответ Алла торопливо похоронила Ильина за плинтусом всей тяжестью математических томов, для заучивания наизусть которых в морской пехоте так же применяется динамомашинка.

- Прекрасно! - подытожил Капитан. - Приступим к триангуляции!

Глава 4

И триангуляция началась! Ничего нового метод старшего лейтенанта не обнаруживал, за исключением того, что это была первая в истории триангуляция, проводимая на сверхсветовой скорости. В обычном своем исполнении, поиск местоположения определялся так: заблудившийся звездолет посылал SOS и если спасатели не появлялись, через тридцать, скажем, минут, то три ближайшие станции наблюдения легко брали пеленг и отправляли несчастненькому координаты по сверхсветовой связи. По крайней мере, звездолет знал где он, что он, и когда он.

Увы, на долю экипажа Ильина никогда не находилось гербовой и приходилось обходиться простой. То есть - смекалкой, хитростью, Айболитом и "везением" Сочинского. Триангуляция от Анискиной, отличалась тем, что никто не пришлет вам никакого пеленга и все придется делать самим.

- Семьдесят два! - проорал Сочинский, в тот самый момент, когда навел прицельную планку секстанта на светило, размытое эффектом Доплера.

- Есть семьдесят два! - рявкнул находящийся в центральном отсеке Айболит шестьдесят шесть, занося в память точное время восклицательного знака. Зная протяжённость тоннеля, доктор лениво отминусовал время необходимое звуку на преодоление полутора километровой дистанции. Колебания стенок тоннелей усиливали звук, однако законы физики никто не отменял.

- Четырнадцать! Угол двадцать три градуса, тридцать три минуты и две секунды! - крикнул Ильин, справившись с вычислением угла по таблице Брадиса. Секстанты были самыми примитивными, градусных шкал с нониусами им не полагалось и вычисление угла проходило через отношение сторон треугольника.

- Принято четырнадцать! - зевнул Айболит, вращая рукоятку железного Феликса. В использовании музейного арифмометра не было ничего зазорного. Расчет мощности процессора для определения местонахождения и курса показал, что если Айболит будет расходовать джоули на операцию суммирования найденных угловых величин, то его система охлаждения сварит звездолет вкрутую. Погруженный по визоры в рассольный бак, док весело булькал, наполняя центральный отсек туманом.

- Семьдесят два! Угол сорок восемь градусов, двадцать девять минут, одна секунда! - отрапортовал Сочинский, вытирая пот и наводя прицел на следующую полоску.

- Девятнадцать! - донесся голос Анискиной.

- Принято семьдесят два, есть девятнадцать...

Доктор старательно записал в память рассчитанный Сочинским угол, прибавил его к предыдущему значению и...

В следующее мгновение Айболит, как ошпаренный вылетел из джакузи. Одним движением док сорвал пломбу ограничителя акустического усилителя. Когда надо, Шестьдесят шестой мог быть очень громким.

- Командир! - грохнуло во всех тоннелях, коридорах и переходах.

- У меня две новости, командир! С какой начать?

- С хорошей! - простонал Ильин, сжимая взорвавшуюся голову.

- Местонахождение вычислено! Мы на окраине Галактики, в полуторастах гигопарсеках южнее Млечного пути.

- Ну, славатебехосподи, - облегченно выдохнули Ильин, Анискина и Сочинский.

Они до последнего сомневались, что из затеи выйдет что-то путное. Все-таки определение положения корабля, методом тупого перебора угловых величин в галактических картах, скаченных доктором из флэшки автопилота, было за гранью человеческого терпения.

- Экипаж представляется к награде! - заключил Ильин, швыряя Брадиса в стену. - Мы опять, снова, уже в который раз, Молодцы!!!

- А вторую-то новость будете слушать? - поинтересовался доктор. И не дожидаясь ответа, провозгласил:

- Нас тащит в недра очередного газового гиганта!

- Приехали, - скривился Ильин, сдуваясь на глазах. Монументальная фраза всех капитанов звездно-военного флота, была произнесена настолько бесцветно, что ему тут же поверили на слово.

- Сколько у нас времени? - безнадежно поинтересовался кто-то из экипажа. Конечно можно было и не интересоваться, какая разница, сколько там чего осталось, если поделать все равно ничего нельзя.

- Меньше трех суток, а потом, если скорость и курс не изменятся, мы войдем в гравитационное поле гиганта. - снизив частоту вещания до траурного марша, отозвался Айболит.

- Кэп, отходную то будем устраивать? - поинтересовался младший лейтенант у Ильина.

Команда заняла роскошный отсек в носовой полости корабля. По-видимому это была капитанская рубка. Огромный, во всю стену иллюминатор, транслировал в прямом эфире размытые звезды. Бесшумные, холодные, плюя на судьбу человеческой жизни, они уносились куда-то прочь на сверхсветовой скорости.

- Чем отмечать предлагаешь? Кислым молоком? И без того кислее кислого, - ответила за командира Алла.

- А покрепче ничего не осталось, Док? - обратился Сочинский к Айболиту.

- Все что было на маневры ушло, - твердо заявил Шестьдесят шестой. Единственный из экипажа, он не полулежал на мягком диване, рассматривая пустыми глазами безжизненный потолок.

- Эх, было бы немножечко коньячку! - мечтательно продолжил Сочинский, полутрезвенник в шестом поколении.

- Никогда бы не подумала, что ты такой у нас алкоголик, - механически подколола старший лейтенант. Шпилька пролетела мимо, чуть всколыхнув прилизанные севины волосы.

Шутить никому не хотелось. Какие могут быть шутки, когда свихнувшийся корабль полным ходом идет на погибель и нет никакой возможности его остановить? Конечно они попробовали, хотя и осознавали, что без компьютера-симбиота шансов до обидного мало.

За четыре дня копания в синапсах звездолета, великому доктору всех времен и народов удалось изменить рацион. С зеленой каши на сиреневые макароны. Сколько же потребуется времени для смены курса, док ответить не мог.

Пять драгоценный часов зубная щетка в руках Сочинского измывалась над унитазом, желая договориться со звездолетом "по хорошему", и все пять часов псевдофаянсовый друг выворачивался наизнанку, вздыхал и топорщился водопроводными отростками безо всякой реакции со стороны гипердвигателей. В конечном итоге измочаленный младший лейтенант улегся в обморок отдохнуть, а туалет объявил санитарный час по самый четверг включительно.

Ильин попытался взять космолет шантажом, заявив, что брынзы не будет больше никогда, если эта "летающая скотина", как он выразился, не возьмет полградуса левее. Скотина в отместку снизила качество удоев до желудочного несварения и Ильину пришлось забыть молоко до пятницы.

Алла, рискуя единственным, чудом уцелевшим скафандром, выбралась наружу и битый час вела огонь брынзой из докторского пневмоизлучателя, в надежде соблазнить звездолет лакомством и увести таким образом с убойной траектории. Звездолет вздыхал и облизывался на каждый залп, но, по видимому, твердо решив угробить свой экипаж, не отклонился от цели ни на миллиметр. Израсходовав полтонны замечательного продукта, Алла вспомнила свои пятнадцать лет в морской пехоте со стороны лексикона и изощренно облегчив душу, вернулась на борт.

- А в этом что-то есть, - задумчиво проговорил Ильин.

- В чем, капитан? - повела носом Анискина. - Водочки захотелось на сон грядущий?

- Да, вспомнил, что метаболизм у нас и шелезоидов одинаковый, - туманно пояснил командир.

- И? - навострил уши Сочинский.

- Испорченный гипердрайв. В прошлый раз нам удалось пройти ядро газового гиганта на испорченном гипердрайве, - мрачно напомнил Ильин. Лишенный молока, капитан находился в отвратительном настроении и был немногословен.

Лейтенанты переглянулись. Им еще не приходилось отгадывать загадки своего командира. Во все времена тот был прозрачнее оптического стекла.

- Если я правильно понял, то капитан хочет напоить звездолет, - разъяснил Айболит. - Метаболизм у вас с создателями звездолета одинаковый, так почему бы не попытаться устроить разгуляево гипердрайву? Вдруг прокатит?

- Молочком из-под бешенной коровки? Я за! - вскочила Алла.

- Поддерживаю! - сполз на пол Сочинский. - А если не прокатит, опохмелиться не дадим!

- Старший лейтенант Анискина! Младший лейтенант Сочинский! - рявкнул Ильин, забросив депрессию. - Немедленно приступить к дойке, сбраживанию и перегонке!

- Есть, командир! - козырнули подчиненные и сломя голову кинулись выдергивать из стен доильные отростки.

- Командир, а как насчет закваски? - угробил последнюю надежду Айболит Шестьдесят шесть.

Команда мигом приехала на землю. Молока, пусть и не первой свежести можно добыть сколько угодно, но без закваски затея вылетала в трубу.

Глаза экипажа с надеждой уставились на дока. Как уже сообщалось, если док и был садистом, то лишь самую малость. Нет, на откинутом столике не появилась склянка с надписью "Дрожжи быстродействующие". На нем лежала нечто получше. Свернутая резиновая трубка. Зловещий, не обещающий ничего, никому и никогда, клистир.

Дождавшись, когда экипаж посереет лицом, Айболит прибавил к трубке полутораметровый эндоскоп, свернутый наподобие хлыста. Док был сама щедрость.

- Доброволец может выбрать церемонию казни! – провозгласил Айболит и в подтверждении этих слов, увесистый эндоскоп со свистом рассек воздух на пополам.

- А что сразу Сочинский? - автоматически возмутился младший лейтенант, но его никто не стал слушать. Время на уговоры не было. Уже через пять секунд из Севы были добыты бактерии заквасочного типа. Добыты, промыты, отсортированы, изучены и признаны годными к сбраживанию молока.

К моменту запуска производства бактерии подросли, наделали себе побольше детей, и до кучи размножились в геометрической прогрессии. Дня не прошло, как молоко пришло в сильно веселое настроение. Оно бурлило в наспех устроенном самогонном приборе, для нагрева которого Айболит вынужден был раскочегарить собственный процессор, уйдя в математику. Больше всего от наукоемких экзерсисов пострадала знаменитая теория Перельмана, которую доктор до завершения перегонки успел опровергнуть девятьсот двумя способами.

- Вздрогнули? - озвучил немой вопрос капитан.

Команда стояла вокруг стеклянной бутыли, до плеч наполненной густой прозрачной жидкостью. Стояла, завороженно наблюдая, как Айболит прописывает стене алкогольную капельницу.

К исходу третьего литра, звездолет дал о себе знать. Его заштормило, развернуло хвостом вперед, и носовые дюзы полыхнули тормозящим пламенем гипертяги, ускоряя встречу с ядром газового гиганта.

- Экипаж представляется к награде за мужество! - отдал честь капитан Ильин. Он дал команде прочувствовать важность момента и добавил. - Посмертно! Еще никому не удавалось пройти ядро газового гиганта на испорченном гипердрайве хвостом вперед.

- Если удастся, то мы войдем в анналы Истории! - легкомысленно предположил Сева.

- В анналы точно войдем. По самые ананасы. - поддержала его Алла.

- К гадалке не ходи, - уверил всех Айболит.

И они вошли.

Глава 5

Высшая истина и духовная мудрость космолетостроения заключается в том, что любой агрегат, работающий в экстренном режиме, обязан быть на порядок мощнее агрегата, из-за которого экстренный режим происходит. Давно замечено, что чем маниакальнее педантизм, царящий в конструкторских бюро, тем выше соотношение мощности тормозов к двигателям.

Космолетостроители планеты Шелезяка не были ни маньяками, ни педантами. Они были параноиками. Направленные дюзами по ходу полета, двигатели экстренного торможения в сто раз превосходили по мощности сам гипердрайв. Повернувшийся на всем скаку к газовому гиганту задом, трехкилометровый "Подарочек" звезданул "торможением" так, что не будь на борту искусственной гравитации, экипаж пробил бы иллюминатор ходовой рубки своими атомами. Не развернись космолет-алкоголик, остановился бы, как вкопанный, как горящая изба, схваченная под уздцы, как...

- Вот это да! - синхронно выдохнул экипаж, заворожено разглядывая изменившееся мироустройство в иллюминатор. Посмотреть было на что. Увеличенная в сто раз сверхсветовая скорость творила со стариной Доплером все что хотела. Тяжелая материя космоса, скручиваясь в черную дыру, ломала психику, плющила мозг и окончилась бы энурезом, не пройди экипаж спецподготовку на этот позорный случай.

- Командир, мне кажется, или дыра по центру действительно затягивает в себя материю космоса? - первой пришла в себя Алла. Она всегда приходила в себя первой.

- Не кажется, - вздрогнул Ильин, присмотревшись внимательно. - И это наводит на мысль...

- Что наш "Подарочек" только что создал новую Черную Дыру! - нарушил субординацию Сочинский. Впрочем, Ильин на него не обиделся. Бестолку обижаться на Севу, когда того переполняет. Все равно забудет сразу после подзатыльника.

- Айболит Шестьдесят шесть! - отчеканил капитан. - Выйти из строя!

- В каком это смысле, командир? - не понял док. - Убить Сочинского и уйти в гиперсон, или прекратить обжиманки?

Командир очнулся, узрев смысл команды. Он разжал прощальные объятья, в которые до той минуты были заключены Алла, Сева и Айболит, здоровый был детина, чего там, и вытянулся по стойке "Смирно".

- Построиться! Равняйсь! Отставить! На-ле-во-Равняйсь! Смирна!!!!

Выполнив команды, экипаж замер, выпятив грудь. Лучше всего это получилось у Айболита, который откинул нагрудный столик, отчего стал ближе к командиру, чем даже выдающаяся Анискина.

- Товарищи! - изрек капитан, покосившись на столик. - Мы и только мы виноваты в создании новой Черной дыры, не обозначенной на звездных картах! Айболит шестьдесят шесть!

- Я! - лязгнул столиком Айболит.

- Выйти из строя!

- Есть! - осознав всю важность момента, Айболит выехал на пять траков вперед и развернулся, застопорив правую гусеницу. Гусеница была порядком изношена и ее скрип немного испортил торжественность выхода.

- Робот-диагност, порядковый номер Шестьдесят Шесть, он же диверсионно-тактический автомат, позывной "Айболит", вам поручается выйти в открытый космос и приступить к патрулированию территории, прилегающей к новообразованной Черной дыре.

- Есть! - гулко ударил столик.

- Кодовый сигнал опасности "Бип-Бип-Бип"!

- Командир, - сдался доктор, - Чем я тебе "бип-бип-бип" исполню? У меня радио-транслятора нет.

- Как это, нет? - испугался Ильин. - А где же он?

- Демонтировал, - вздохнул Айболит. - Вышел на гражданку и демонтировал. В гуманистических целях. Мало ли какому генералу связаться приспичит.

- Отставить выходить в космос, - автоматически проговорил капитан.

- Ну, гаврики, - обратился он к Анискиной с Сочинским, - какие будут предложения?

На этот раз победил младший лейтенант. Его рука взлетела в косом пионерском салюте так, словно ее обладатель рвался прочесть "Евгения Онегина" на пять с плюсом.

- Разрешите обратиться! У меня! У меня есть, товарищ командир!

- Что у вас? Что у вас есть, товарищ младший лейтенант Сочинский?

- Среди прочего, взятого на борт со старого корабля, находится первый спутник планеты Земля, командир! - отчеканил скороговоркой Сева, наслаждаясь вытягивающимися лицами.

- Коллекционная модель! Его старший лейтенант среди фарфоровых собачек держала! - наябидничал напоследок младший лейтенант.

- Та-а-ак! - многозначительно протянул Ильин, коршуном взмывая над строем. - Это что еще за фокусы?

Капитан выразил последний слог так, что виноватыми почувствовали себя все, даже столик Айболита.

- Да, чего ты, командир? - нахально прищурившись, изумилась Анискина. - Подумаешь шарик с антенками!

- Что значит "подумаешь"? Каким образом искомый, если не сказать ископаемый, объект попал на борт старого корабля? - молнии, бившие из глаз Ильина, тонули в черных зрачках лейтенанта.

- На Прулатопуртском блошином рынке купила. Втюхивали за самого настоящего Индикатора, ну, знаешь, которого стукнешь и становится фиолетовым в крапинку, - не моргнув глазом, ляпнула Алла.

Капитан вынужден был поверить. На Прулапотурской барахолке можно было отхватить и не такое.

- А что батареи? - внезапно просветлел Ильин.

Какими судьбами легендарный спутник планеты Земля очутился в соседней галактике, капитана волновало меньше всего. В галактике Кин-дза-дза, как и в Греции испокон веков было все. Еще бы - зеркальный мир, со своею Землей, Одессой и Малой Арнаутской улицей, где наверняка мог быть изготовлен не только спутник, но и сам Дисней со всеми его Микки-Маусами.

- Да что им сделается? - пожала старшелейтенантскими погонами Алла. - Электролитом заправить и будут, как новые.

- Младший лейтенант Сочинский!

- Я!

- За индика...Тьфу! За первым спутником планеты Земля шагом.... Отставить! Бегом! Марш!

Командирский голос сдул Сочинского с места и выдул в боковой коридор. Дробь пяток быстро затихла в дали.

- Док, что там со временем? - спросил капитан, обратившись к заскучавшему Айболиту.

- Швах, товарищ командир! - ответил доктор, скособочив визоры куда-то внутрь себя. - Жить вам осталось четверть часа, не более.

- Не расстраивайся, капитан, - утешил вытянувшееся лица робо-диагност, - при таком раскладе вы еще меня переживете. На десять в минус шестой минуты.

Будучи дипломированным психологом с одной стороны, и правдивым до последнего резистора с другой, Айболит не поленился пересчитать милисекунды в полные надежд доли минут.

Ильин бросил взгляд на Анискину, и та согласно кивнула своему капитану. Они без слов поняли друг друга. Скафандр на борту был только один, а все лучшее и последнее, как водится - детям.

Застрять рогами в проходе, мог только Сочинский. Держа на вытянутых руках девяностокилограммовый спутник, младший лейтенант бодался его антеннами, стараясь прорваться в рубку. Когда выбодавшись до потери пульса, он ввалился в салон, его ждал небольшой сюрприз. Ильин протягивал ему шлем, а старший лейтенант Анискина - кальсоны скафандра. От неожиданности Сева уронил спутник себе на ногу, но даже не вздрогнул.

- В самолетики в детстве играл? - проигнорировав немой вопрос младшего, поинтересовался капитан. - Мухой залетай! Одна нога здесь, другая там!

Не дожидаясь, пока Сочинский отпустит тормоза, Ильин свободной рукой сгреб подчиненного и всадил дырявыми носками сквозь заботливо распахнутые кальсоны в недра скафандра. Пока командир инструктировал подчиненного, а Анискина молнией застегивала на последнем кнопки, шпильки, рычажки и прочий бред идиотов-конструкторов, Айболит развинчивал коллекционную сферу, пробираясь к аккумуляторам.

Те, находились в прекрасном состоянии, в былые времена люди умели делать по-настоящему надежную технику, и после заправки рассолом, выдали настолько чудесную вольт-амперную характеристику, что доктор не удержался и сделал сэлфи на ее графике.

- Как, док? Порядок? - уточнил взмокший от перевозбуждения командир.

- Полный! - ответил Айболит, старательно закручивая последнюю гайку. - Не одну тысячу лет пробибикает на таком электролите!

- Этого вполне достаточно. Хватай Сочинского и мухой за борт! Чтоб через минуту спутник запущен был!

- Командир, я по-твоему совсем идиот? - насупился Сева. - Думаешь, не понимаю, зачем меня в скафандр вырядили?

Уйти в обидки ему не позволили. Капитан с размаху нахлобучил на голову шлем, и завернул по резьбе, так, что едва не свернул шею.

- Мухой, я сказал! - заорал Ильин.

Для большей убедительности Алла наградила младшего лейтенанта подзатыльником, поставив скрученные позвонки на места. На церемонии с соплями времени не оставалось.

Айболит коротко отдал честь, схватил младшего лейтенанта поперек туловища и вместе со спутниками выехал в космос прямо через иллюминатор, благо конструкция звездолета позволяла выкатываться за борт в любом месте.

- Ну, вот и все? - спросил Ильин Аллу взволнованно, когда они остались вдвоем...

В следующее мгновение командир оказался на полу, с рукой вывернутой в бараний рог.

- Ты это на что, командирская твоя морда, намекаешь? - спросила Алла, удерживая провинившуюся конечность в любимом захвате под названием "Венерианские тиски". – Я-то думала, ты Севку за борт с доком послал, чтоб хоть этот оболтус спасся, ну там еще спутник запустить, а ты чего это удумал?

- Да ты, чего, мать! Мать!!! - вложил Ильин в крик всю свою боль и отчаяние. - Я ж, всего то приобнять на прощанье...

- Я те дам, приобнять! - хрустнула его суставом в четырех местах Анискина. - Я те такое прощанье устрою, своих не узнаешь!

- Да ну тебя, мать, совсем, - обиделся Ильин. - Как была инструктором по рукопашному бою, так и до пенсии не доживешь!

Ответить Анискина не успела. Обрушившееся на звездолет торможение вывело из строя искусственную гравитацию и их с командиром впечатало друг в друга. Верхом на капитане, старший лейтенант промчалась в дальний конец салона, где звездолет, решивший, что экипаж перешел от слов к размножению, мгновенно соорудил ложе королевских размеров. Впрочем, Ильину до этого не было ровно никакого дела. Расплющенный внезапно поправившейся в сто пятьдесят раз Анискиной, он мог только хрипеть.

- Мать!!!! Мать!!! Мать!!!

Последнее, что он увидел из-за плеча инструктора по рукопашному делу, был присосавшийся к иллюминатору Сева Сочинский с круглыми от изумления глазами. И Айболит, запускающий спутник в черную пустоту космоса.

Глава 6

Последнее, что увидел присосавшийся глазом к иллюминатору Сочинский, был его командир, многократно расплющенный красавицей Аллой на ложе любви. Младший лейтенант не долго страдал от зависти. Неожиданно пришла невесомость и Анискина резво оттолкнулась от Ильнина, вдавленного в силикон по самые ананасы. И это все, что старший лейтенант успела сделать. Газовый гигант спружинил и отшвырнул звездолет к черной дыре. Чудовищная перегрузка размазала Сочинского по иллюминатору въехавшим в тыл Айболитом, и если бы младший лейтенант не был занят жалостью к себе, то увидел бы Аллу, пикирующую на командира, которого заклинило на слове "Мать!".

Огромный, едва не в половину Солнечной системы Газовый гигант выбрасывал пепелац из своих недр силой пара, перегретого до состояния гиперплазмы. Прямо в объятья новообразованной Черной дыры, на орбите которой бибикал первый спутник планеты Земля.

И трех секунд не прошло, как их засосало в непроглядную черноту. Никто не успел сказать "Мама". Даже Ильин. Его вариант в расчет можно было не принимать, так как тот изобиловал затейливыми приставками и трехэтажными суффиксами. Капитану вообще в эти мгновения было фиолетово на черные дыры. Раздавленный многотонной старшим лейтенантом, он никогда прежде не был настолько близок с женщиной.

- Капитан со старшим лейтенантом? - обратился к начальству Сочинский с набитым сырниками ртом. - А чем это вы занимались?

Как только его извлекли из-под Айболита и отряхнули от космической пыли к Севе тут же вернулись выдавленные гусеницами аппетит и любознательность.

Ильин хмуро посмотрел на вспыхнувшую алым инструктора по рукопашному бою, инстинктивно оправившую китель и печально ответил:

- Дурак ты, Сева, и уши у тебя квадратные. До младшего лейтенанта дожил, а круглее мозгами не стал.

Они сидели в кают-компании залитой непонятно чьим Солнцем на опостылевшей молочной диете, расстроенные и потерянные в полном смысле этого слова. Даже квадратные, с отпечатками гусеничных траков уши младшего лейтенанта не могли растопить лед отчаяния и безнадеги.

Куда и в когда их забросило энергией черной дыры, ответа не было. Перекопанная, просеянная по крупицам Айболитовская база данных не содержала подсказок о месте их пребывания. Звездолет самолично вышел на орбиту какой-то планетки, вращающейся в стае себе подобных вокруг красноспектрального светила, и отключил гипердрайв до следующей выходки Сочинского.

Ильин с ненавистью допил седьмой стакан молока, оттер усы и поднялся на ноги.

- Значит так, экипаж, слушай меня внимательно, - начал командир и не закончил, прерванный бурчанием собственного живота. Экипаж, не проронив ни единственной шпильки, застыл с сырниками во ртах.

- Задание на сегодня будет такое, - продолжил Ильин. - Изготавливаем детекторный радиоприемник и искровой передатчик, подаем всякие сосы и терпеливо ждем хоть какого-нибудь ответа. Все понятно?

Экипаж молчал так, как будто Ильин стал прозрачным. Глаза и визоры устремились капитану за спину. Заразившись, Ильин повернулся, ожидая увидеть нечто большее, чем детекторно-искровые фантазии... И увидел.

Рядом с "Подарочком", вцепившись в его податливый корпус щетинистыми многоножками, висел гигантский, неизвестно откуда взявшийся, пауколет... Орудийная башня пялилась главным калибром в мягкий иллюминатор, словно зрачком мегоглазавра. Ну, знаете, есть такие космические мегоглазавры, у них вместо языка зрительный орган в пасти, они взглядом убить могут.

- Стоять, бояться! - грохнуло под потолком. - Ваш корабль под прицелом дезинтеграторов! Сдавайтесь во имя великого Пью!

- А вот мне интересно, - проглотила тишину вместе с сырником Алла. - Существуют ли в принципе миры, где принципиально не говорят по-русски?

- Боюсь, что если и существовали, то давно закончились, - ответил Ильин, выходя вперед.

- Любезные, - откашлялся капитан. Он был не из тех, кого можно убить взглядом мегоглазавра. Ильин был выпускником старой школы, гардемарины которой завтракали мегоглазаврами.

- Любезные, - повторил капитан. - Чем вы думали, наставляя на нас свою пукалку? Вам проблем мало?

В ответ главный калибр проткнул иллюминатор насквозь и замер, уставившись командиру в лоб. В створе грозного дула могло уместиться пятеро Ильиных, однако капитан лишь брезгливо поморщился.

- Ну и вонь! Чистить же надо! - прогнусавил он, зажимая нос. - Сразу видно, что канониры лодыри. По ним линек плачет!

- Командир, ты чего? - встрепенулся Сочинский. - Какие еще канониры? Какой линек?

- Молчи, Севка, возьми молочка и помалкивай, - шепотом оборвала его Алла. - Кэп Остров Сокровищ в детстве перечитал. Наверняка не скажу, но точно до дыр. Нельзя его в таком состоянии нервировать дурацкими вопросами.

- Сдавайтесь! - рявкнуло орудие выхлопом запущенного ствола.

- Ага, - невозмутимо пообещал Капитан. - За валенками только схожу.

- На абордаж! - заорал главный калибр. Высокая дипломатия, по-видимому, была чужда его владельцам.

Ствол наполнился грохотом бегущих ног, Ильин отпрыгнул под знамена своего экипажа, и приготовился к осмотру наступающих сил.

Выскочившие из ствола захватчики походили на космических пиратов времен Острова Сокровищ. Те же нелепые комбинезоны с шарообразными панталонами, ажурные воротники, кучерявые манжеты. Размахивая кривыми саблями, пираты оттеснили экипаж от обеденного стола и замерли в благоговейном трепете. И было от чего. Горы сырников, миски сметаны, кувшины парного, жаба не сидела, молока, кого угодно могли вогнать в трепет. За долю секунды до того, как грязные пиратские лапы успели погрузиться в нежную творожную субстанцию, Ильин объявил, что завтрак окончен.

Система утилизации работала безупречно, и "Завтрак окончен" была любимой командой звездолета. По скорости выполнения соперничать с ней могли только "Обед окончен", "Полдник окончен" и "Ужин окончен", «Ужин окончен». Стол не стал разбирать, кто здесь сырник. Ближайших к добыче пиратов засосало по самые абажуры, уцелевшие же, деморализованные по эти самые абажуры, покрывались суеверной испариной один за другим. Командир пришельцев, здоровенный усач в полосатом комбинезоне, не в силах поверить, что абордаж накрылся так скоро, изучил торчащие из стола ноги, на предмет обмана зрения. Те оказались самыми, что ни на есть настоящими, некоторые даже еще подергивались.

- Сдавайтесь! - пошел ва-банк усатый абордажник, наставляя раструб кремниевого лучемета.

Оружие отличалось от затрапезного лазера тем, что вместо дорогого рубина в нем использовался дешевый кремний, отчего кучность боя оставляла желать лучшего. Кремниевые лучеметы потому и назывались мазерами, что от слова - "мазать".

- Валенки принесем и сразу сдадимся, - пообещал Ильин.

- А при чем здесь валенки? - удивился пират, производя фотонную накачку кремня ручным насосом.

- При том, - ответил Капитан, проводя мощный йоко-гери тапком промеж ушей. Обрезанный из, бабушкой еще подаренного валенка, тапок развалил пирата до основания.

- Так я и думал, - процедил Капитан, наблюдая, как пираты, вслед за вожаком, рассыпаются мохнатыми паучками. - Арахниды Пью, собственной персоной. Ну, держись, братцы.

- А-а-а-а! - заорал Сочинский, прыгая по кают-компании и отряхиваясь от пауков.

- Как они здесь оказались? - невозмутимо спросила Ильина Алла, пока их с капитаном вязали тройными морскими узлами.

- Понятия не имею, - ответил Ильин, отплевываясь от попавшей в рот паутины. - Невероятное везение!

- Что Айболит? - спросила Анискина. В отличие от Сочинского, Алла не визжала дурнятиной, так как в учебке сутками сидела в яме с арахнидами, отрабатывая дисциплину "взятие в плен".

- На месте Айболит, в ящике! Зрит в корень!

Айболит, будучи диверсионно-тактическим автоматом, избегал контакта с противником. Если речь не шла о безопасности вверенного ему экипажа, Шестьдесят шестой бессовестно отсиживался в ящике с красным крестом, откуда в нужное время и в нужном месте выпрыгивал с бензопилой наперевес, как чертик из табакерки.

Имея такое мощное эшелонированное прикрытие, Ильин, Алла уговорили себя стреножить. Все равно без огнемета сражаться с арахнидами Пью невозможно.

Погрязший в невежестве Сочинский не знал ни тонкостей партизанской войны, ни даже кто такие арахниды искомого Пью. Проклиная трусливого Айболита, Севка бился, как лев попавший в муравейник. Ильин и Алла с удовольствием досмотрели эпопею до победного конца. Они даже побились о заклад, сколько раундов выдюжит младший лейтенант под шевелящейся кучей.

Когда коконы с пленниками стащили в подсобку и оставили предаваться горькой своей участи, экипаж принялся держать очередной военный совет. Много позади у них было, этих военных советов, но этот был единственным, где слово взял младший лейтенант. Его распирало от непроходящей молочной диеты, пучило от чувств, да к тому же начальники, будучи связанными, никак не могли бы навалять за нарушение субординации.

- Что это было, кэп? - шепотом заорал он. - У меня случился бред или эти пираты действительно состоят из паукообразной мерзопакости?

- У тебя постоянно случается бред, Сева, - незлобиво напомнил ему Ильин. - И ко всему прочему, ты из рук вон плохо изучал космоаранеологию, двоечник! Вернемся на Землю, отправлю пересдавать!

- Действительно, Севочка, - поддакнула Анискина, - как же тебя допустили к полетам во Внешний космос, если ты не знаком с такими элементарными вещами?

- Какую еще космо...чего-то там? - выпучил правый глаз Сочинский. На левом возлежал кусок недоеденного сырника, примотанный паутиной к остальному Севе.

- Аранеологию, чего-то тут, - ответил Ильин. - Науку о космических пауках!

- Эх, Сева, Сева, - вздохнула Анискина.

Глава 7

Сказать, что у младшего лейтенанта были проблемы с образованием, значило ничего не сказать. Невежество Сочинского приводило в благоговейный ужас.

Во всех Галактиках изучение арахнидов Пью было выведено в отдельную дисциплину. Самый последний ученик, самой распоследней из космошкол, посреди ночи, без запинки процитирует девять основных и пятнадцать вспомогательных викитомиков Боркиса-Доркиса по вопросам предохранения от контакта с цивилизацией арахнидов Пью. «Храни нас Господи от зла, искушения, болезней и арахнидов Пью» - начертано на каждом труде знаменитых Боркиса и Доркиса.

Уличенный в невежестве, Севка вздумал было взвалить ответственность на кривые манипуляторы Айболита, собравшего младшего лейтенанта «не так как было», но Алла, изловчившись, громко приложила клеветника туфлей по загривку. Удар звучал так: если Айболит сказал, что сделал «как было», значит «так оно и было». Без арахнидов и прочего Пью. Сочинский потерся ушибленным о каблук, и выбросил белый флаг.

- Представь себе, - замогильным голосом приступил Ильин к дезинтеграции невежества подчиненного, - цивилизацию разумных пауков…

- Ну, представил, - надулся Сева, решившего что его принимают за идиота.

- Чей разум за миллиарды лет приспособил тело носителя к абсолютному выживанию…

- Ну, к абсолютному, и чего? – продолжал дуться младший лейтенант.

- …в любых условиях…

- Как это, в любых? – насторожился Сочинский.

- А так, Севка, что когда мы отсюда выберемся, я тебя первым делом Айболиту отдам, - истощил терпение капитан. – Три десятка электродов и двенадцать тысяч вольт помогут вспомнить хотя бы школьную программую. А впрочем случай запущенный, надо полагать… Хорошо. Четыре десятка и тринадцать тысяч вольт от меня и еще столько же от товарища старшего лейтенанта в другую твою половину.

- Командир, может не надо? – робко попросил Сева. – Может и без Айболита обойдется? Годик другой в начальной школе и…

- Дудки! – отмел просьбы Ильин. – Ты мне образованный уже сейчас нужен, а не на пенсии. Стыдись, Сочинкий, у нас каждый человек на счету, а ты восьмидесяти электродов испугался.

- И двадцати шести тысяч вольт! – добавила от себя Анискина.

- Ну, хоть чуточку расскажите, чтобы быстрее дошло! – взмолился младший лейтенант.

- Так и быть, Севка, расскажу. Слушай внимательно и запоминай. Глядишь, целее останешься, может даже дети когда-нибудь будут.

Севка напрягся и вытаращился на командира так, что отвалился примотанный к глазу сырник.

- Арахниды Пью, это тебе брат не обыкновенные говорящие членистоногие, которых вместо какаду на поводках выгуливают. Их не путем скрещивания попугаев с крабами вывели. Расе этой без малого сорок триллиардов тысячелетий, и заметь, Севка, все это время паучки лодыря не гоняли.

- А чем же тогда они занимались? – ошалел Сочинский, представив сорок триллиардов тысячелетий.

- Самообразованием! Самообразованием и приспособляемостью к любым условиям! Самые лучшие во вселенной тайные агенты, кто по твоему? Арахниды Пью! Лучшие повара? Астрофизики! Лауреаты Нобелефских премий? Куда не плюнь – они впереди вселенной всей! Именно поэтому всякие контакты с ними запрещены официально!

- Ты чего мелешь, командир? – изумился младший лейтенант, покрываясь багряными пятнами. – Какие еще лауреаты?

- Болван ты, Севка, - устало сказал Ильин. – Ничего в политике партии не смыслишь.

- А ты объясни!

- Ну, допустим, захотел ты получить НобелеФку по химии, так?

- По химии? – обалдел Сева, пропустивший по-видимому всю таблицу Менделеева.

- Алла, запиши младшему лейтенанту скоростное изучение химии, - попросил Ильин. – Так вот, захотел, скажем, стать лауреатом, ищешь представителя цивилизации арахнидов, договариваешься о цене, тебе подыскивают свободную от заказа колонию пауков, снимают физио-химио-пси мерку…

- А потом? – не сдержался Сочинский.

- Потом, Севка, паучки лепят собою нового тебя и отправляются на экзамен в НобелеФский коммитет. И все. Так и скармливают цивилизациям свои знания, накопленные за все сорок триллиардов тысячелетий. Если память не изменяет, даже пневноизлучатель их разработка. Псевдоизобретателя когда разоблачили, тот на суде под розгами сознался, что это оружие настолько древнее, что понятия время еще не существовало, когда арахниды Пью им от мух Хью отстреливались.

- А кто такие мухи Хью? – обалдело спросил младший лейтенант.

Ильин испуганно переглянулся с Анискиной и та в ужасе закатила глаза.

- Кто такие мухи Хью ты, Сева, потом узнаешь, - мягким, до костей пронизывающим голосом сказал Ильин. – Если после арахнидов задница не отвалится. А пока давай лучше продолжим твое образование…

- Вы как хотите, а мне этот кокон уже надоел, - пожаловалась Алла. – Севку такими темпами еще часа три вразумлять, а у меня ноги затекли. Командир, быстренько, вкратце изложи основную мысль, и давай выбираться отсюда.

- И то правда, - поддержал Ильин. – Значит так, товарищ младший лейтенант. Колонии арахнидов Пью – могут принять облик кого и чего угодно, даже Айболита, если доберутся до оригинала. Их слабое место – тактика. Они всегда, подчеркиваю, всегда принимают форму наиболее выгодную для ситуации.

- Что-то я этого не заметил, - пожаловался Сочинский. – Какая же выгода была в том, чтобы брать на абордаж наш корабль в облике древних пиратов?

- А ты оглянись, присмотрись, может и поймешь.

Сева оглянулся, присмотрелся, увидел себя и товарищей упакованными в паутину, и понял.

- Тактика, как говорил – одна, продолжил Ильин. - Подойти на близкое расстояние, не вызывая подозрений, и навалиться всем муравейником. Что и было нам доходчиво продемонстрировано. Хотя, конечно, здесь они немного ошиблись с эпохой, космических пиратов в прошлом тысячелетии КГБ на распыл пустил.

- Какой еще КГБ?

- Послушайте, товарищ старший лейтенант! - разозлился Ильин. – У меня возникла идея подкупающая своей новизной. Предлагаю уточнить у доктора, возможна ли перекомпиляция младшего лейтенанта с тем, чтобы в памяти наличествовало понятие хотя бы Комитета Галактической Безопасности. Это ж невозможно работать!

- Командир! – дрожащим голосом обратился к нему Сочинский. – Если они такие умные, то чего же с эпохой настолько ошиблись?

- Ну, для существ, чья история началась до самого понятия время, - начал Ильин, и не докончив нахмурился. – Ты хочешь сказать, что Черная дыра забросила нас не только в пространстве, но и во времени?

- Как? Опять? – возмутилась Анискина.

- Я хочу сказать, командир, - продолжил Сева, - что возможно нас забросило в те времена, когда и обычных то пиратов не существовало…

- И правда, - обернулся к Анискиной капитан. – То-то мне кальсоны с абажурами, какими-то вычурными показались, земными. Прав Севка. Снимаю свою половину электродов. Тебе, мать, советую тоже подумать. Очень возможно, что и идею с пиратами арахниды подсунули.

- А русский язык, интересно, уже существует в это время, или пауки язык наш постигли с единственного восклицательного знака, при встрече?

- Ты, смотри, мать, какой сынку у нас догадливый стал! – изумился Ильин. – Впредь, чуть что, будем Севку Айболитом стращать. Все правильно, товарищ младший лейтенант. Арахниды Пью настолько обогнали вселенную в развитии, что наш великий могучий язык, по запятым выучить для них раз плюнуть. Тем более по восклицательному знаку.

Командир прислушался к собственным словам, осознал могущество древней цивилизации, к которой само понятие древность было неприменимо, и как-то притих.

- И где мы возьмем огнемет? – поставила вопрос ребром деятельная Алла. – Как вообще мы сможем его применить на борту живого корабля? Командир, ты которым местом думал, когда сдавался?

- А что сразу командир? – возмутился Ильин. – У нас же Айболит есть. С пневмоизлучателем. Зарядим хлоридом натрия, говорят соленый арахнид под пиво на вроде арахиса идет.

- Я думаю, и под хмельной кефир неплохо пойдет! – обрадовался Сева. – Давайте выбираться отсюда.

Тем совещание и закончилось. Тремя пунктами. Найти Айболита, зарядить пневмоизлучатель солью, обработать захватчиков на манер снетков и потребить под пенный кефир. Попутно, конечно, выяснить их координаты, а также эпоху, в которой они оказались.

Воодушевленный будущим пиршеством и координатами, экипаж принялся освобождаться от пут. Алла бодро распотрошила облегающий кокон наручным хнонометром, под хромированным ободком которого, кроме центра управления корабельной артиллерией скрывалась дисковая хромомолибденовая пила.

Сева замотал головой, раскручивая прилипший к паутине сырник и тот, свистя и завывая, размотал младшего лейтенанта целиком.

А многоопытный Ильин стравил воздух и предусмотрительно надутого спасательного жилета и благополучно выполз из образовавшегося мешка.

Судя по ругани и хохоту, арахниды бесчинствовали в кладовой. Ильин шепотом пояснил Сочинскому, что пауки настолько привыкли приспосабливаться к окружающему миру, что и наедине друг с другом принимают какую-нибудь жизненную форму. Из-за скругленного угла, с помощью зеркала старшего лейтенанта экипаж по очереди убедился, что ничего другого, кроме, как метаморфироваться в пиратов, враг не придумал. Натянув заскорузлые треуголки на самые уши, пираты орали традиционное «Йо-хо-хо!», собравшись вокруг бочонка с остатками молочного самогона. Ослепительно белые округлые стены вызывали эффект киношного павильона, где больной на всю голову режиссер устраивает съемки исторического фильма по роману Роберта Льюса Стивенсона. Присутствовал даже одноногий Сильвер, хотя вероятно на его ногу банально не хватило строительного материала. Стол хорошо тогда погулял.

- Что будем делать? – шепотом спросила Анискина, вволю насмотревшись в зеркало. – Где этот чертов Айболит?

- Здесь! – скрипнуло откуда-то снизу. – Веду наблюдение за противником!

Алла подпрыгнула от неожиданности. Конечно Айболит был мастером по части мимикрии, но все равно непонятно, как его угловатый, помеченный красным крестом ящик не был замечен среди изогнутых белых стен.

- Где пневноизлучатель? – спросил Ильин. Он быстрее других справился с пошатнувшимися нервами.

- Разобран, товарищ командир! – бодро рапортовал доктор, не покидая укрытия. – Он целиком внутри корпуса не помещается.

- Сколько времени потребуется на сборку? – дрогнул голосом Сева.

- Полторы секунды, товарищ младший лейтенант, - мгновенно ответил Шестьдесят шестой.

- Тогда не будем медлить, - нехорошо улыбнулся Ильин и потянулся к ящику.

Глава 8

- Тогда не будем медлить, - повторил Ильин, выпрямляясь и продолжая нехорошо улыбаться.

В руках капитан держал самое коварное оружие всех времен и народов - белый ящик с красным крестом. Коварство заключалось в том, что ни одно из разумных существ, коих в известных галактиках несметное множество, не могло пройти мимо бесхозной аптечки. Магический красный крест притягивал вселенское любопытство за уши. Казалось, эффект обязан быть обратным - перекрестие всю жизнь считалось знаком опасности. Ко всему прочему, наклоненное на угол сорок пять градусов, перекрестие превращалось в букву «Хе», наглядно показывая всякому, во что превратится остаток его ничтожной жизни, приподними он крышку таинственного ящика! Однако теория на практике работать отказывалась. Не важно где: в развитом мегаполисе, в Богом забытой пещере, или даже в пустыне необитаемой прежде планеты не было случая, чтобы к оставленной на десять минут аптечке какая-нибудь скотину не приделала бы ноги. Возможно до встречи с аптечкой, это была вовсе не скотина, а добропорядочный осьминог, член Педагогического совета Малого Арктура, известный профессор, лауреат многочисленных премий за выдающиеся достижения в педагогике. Но вот за углом ему повстречалась аптечка и жизнь окончилась буквой Хе. Древнейший инстинкт выбирается из-под наслоений цивилизованности, благородное воспитание вышвыривается на мороз в одних носках. Пока огромные немигающие глаза воровато оглядываются, щупальца не раздумывая прячут бесхозный ящик под дорогой лапсердак. Дальнейшие события развиваются по одному и тому же сценарию. Любопытство удовлетворяется вкусными таблетками, а затем приходят нескончаемые понос и золотуха. И к тому времени, когда осьминог исходит на нет в уборной, команда спасателей уже по второму кругу обегает планету, разыскивая утраченный артефакт. Словом, и обыкновенная аптечка очень и очень коварное создание. В командирских же руках, покачивалась аптечка поистине ужасающая. Один пудовый ящик, даже без Айболита 66, будучи сброшенным с орбиты, одной лишь кинетической энергией своей навылет пробивал средних размеров планету. А уж с рободоктором на борту...

- Не будем медлить, - в третий раз повторил Ильин, швыряя тяжеленный ящик в центр собрания.

Закрученная опытной рукой (кроме бессемечковых арбузов Ильин сходил с ума по боулингу) аптечка разбила в щепу бочонок самогона и размолола захватчиков в фарш. Встав на угол, белый ящик с красным крестом красиво покрутился на месте, а затем взрывообразно трансформировался в диверсионно-тактический автомат. Гусеничный, с танковой пушкой наперевес, Айболит был грозен и прекрасен одновременно. Половина фарша разбежалась по углам, вторая начала неистово аплодировать. Пауки орали "Бис!" и оглушительно свистели на все лады. Прогрессивная часть арахнидов Пью живо сообразила миниатюрный амфитеатр и расселась патрициями на тех, кому выпало изображать лавки. Крикливые лотошники бойко торговали вразнос попкорном и фигами. Мимикрия настолько не отличалась от оригинала, что вечно голодный Сева принялся шарить у себя по карманам, отыскивая мелочь.

Айболит выдержал театральную паузу, дождался покуда стихнут овации, вызванные его появлением, и без церемоний открыл стрельбу на поражение. Учитывая идеальные условия кругового обстрела, все было кончено раньше, чем младший лейтенант отыскал гривеник. Снежная лавина хлорида натрия закатала офигевших патрициев в мрамор. Вместе с анфиладами, колоннами, скамьями и попкорном. В студенческие годы, будучи интерном, Шестьдесят шестой подрабатывал на очистке магистральных автодорог, и с тех пор навсегда усвоил, что много реагентов не бывает.

Вырвавшийся вперед Сочинский поседел больше остальных. Его густая шевелюра похрустывала от набившейся соли, и он часто моргал. И было от чего. Во всю широту, долготу и глубину кают-компании простиралась дивная закуска. Белоснежный, искрящийся реликт достойный резца Микеланджело изображал полную трагизма сцену. Засоленные на корню выражения лица патрициев были полны того самого ужаса, что переполняет зрителей, когда лев откусывает дрессировщику голову и прыгает в зал.

- Они прекрасны! - восхитилась неравнодушная к искусству Анискина.

- Я тоже не смогу их теперь съесть, - присоединился к ней Сочинский.

- Док, ты чего наделал? - возмутился Ильин. С самого детства для командира было сущим мучением разрушать кулинарные произведения, все эти башенки, завитушки и росчерки шеф-поваров. Он за версту облетал модные рестораны, неделями обходясь отварной картошечкой, переброшенной мелко нарезанным лучком, огурчиками, груздями, квашенной с брусникой капустой, холодцом, селедочкой, жаренными перепелками и поросятами с хреном. То есть простой и незатейливой русской кухней. Пюрированной и упакованной в тюбики до такой степени, что больше ничего разрушить там было уже нельзя.

Айболит 66 пропустил командирское возмущение мимо слуховых мембран. Он деловито сгонял в колонны уцелевших арахнидов Пью. Те стекались к нему нестройными рядами, шагая на двух лапах и подняв остальные шесть в межгалактическом жесте безоговорочной капитуляции.

- Разрешите доложить, товарищ командир! - пожирая визорами начальство, вытянулся во фрунт Айболит.

- Докладывайте, товарищ Шестьдесят шесть, - смилостивился Ильин, не умевший подолгу дуться на промочившихся подчиненных.

- Засолено девятьсот девяносто три килограмма живой силы противника. Из них, пряным посолом - восемьдесят три патриция, одиннадцать скамей, девятнадцать лотошников, тридцать шесть колонн и два вора-карманника. С хреном и смородиновым листом - шесть корзин попкорна. С паприкой - три анфилады и четыре куля с фигами.

- Основательно поработал, ничего не скажешь, - покачал головой командир. - А что пленные? Молчат?

- Так точно, товарищ командир! - вытягиваться еще выше было некуда, и Айболит привстал на гусеницах. - Арахниды Пью, как вы знаете, бессловесны по о пределению и...

От дальнейшего разговора их отвлекла стремительная атака пауков. Коварные арахниды, опустив лапы, перестроились из мирной шеренги в боевую свинью и, похрюкивая, кинулись на прорыв. Бросок был настолько подлым, что команда не успела ему организованно противостоять.

У Айболита, вытянувшегося к потолку и выбравшего все люфты в сочленениях, чего-то там заело, Сочинский очумело держал в руке гривенник, а Ильин силился вспомнить межгалактические законы, где бы уточнялось в каких случаях пленным разрешено бросаться на победителей.

Дело спасла деятельная Алла. Пятнадцать лет в морской пехоте научили мочить не задумываясь.

- Мужчины, - произнесла Анискина тем самым тоном, за которым испокон веков скрывается все. Скорости ее реакции позавидовал бы легендарный Брюс Ли. Неуловимым движением, старший лейтенант выхватила из кобуры личный НЗ. Пакетик брынзы, который Анискина, всегда держала при себе, являл собою универсальное средство. Его можно было употреблять под что угодно.

Под плохое настроение, под ужасное, под хорошее, под замечательное, под никакое, под просто так, под запросто - словом под любое женское начинание. А еще им можно было угощать звездолет.

- Завтракать! - крикнула старший лейтенант, щедро посыпая брынзовой крошкой летящую на нее свинью.

Наркотическая зависимость звездолета, не потребовала себя уговаривать. Пол взорвался тысячью хоботков, растащивших свинью на запчасти, та и хрюкнуть не успела. На месте грозного строя порхала в воздухе чудом уцелевшая пригоршня арахнидов. Она изображала собой голову профессора Доуэля, чьи огромные уши отчаянно молотили воздух.

- Сдаюсь! - орала голова благим матом. - Все расскажу, отзовите только эту психическую!

- Ты кого психической назвал, хрен с ушами? – угрожающе прошипела Анискина.

- Действительно, товарищ профессор, стыдно разбрасываться такими эпитетами в цивилизованном обществе, - очнулся Ильин.

- Да вы тут все ненормальные! - продолжила разбрасываться голова, краснея от натуги. Видно было, что арахнидам все труднее удерживаться над плотоядными отростками.

- Брынзы не будет, - вздохнула Анискина, пожалев ушастую голову.

Отростки разочарованно, хотя и послушно втянулись в пол. Звездолет уважал инструктора по рукопашному бою, умевшего делать брынзу. Голова опасливо спланировала на пол, где сменила крылатые уши на крепенькие ножки.

- Психи! - заключила голова профессора, оглядев сцену битвы.

- Полегче на поворотах, - огрызнулась Анискина, - Мы вас не звали.

- Как это, не звали? - опешила голова. - Как это не звали! У нас и приглашение есть! С координатами! Вами же присланное!

Алла кивнула Айболиту и тот засунул градусник в ноздрю профессору Доуэлю.

- Это бред, - авторитетно заключил диагност, посмотрев на шкалу. - Температура повышена, сознание местами затуманено, туловище отсутствует.

- Какой еще бред? - возмутилась голова. Благородные ноздри в гневе расширились и градусник выпал. Голова, подпрыгнув, засеменила коротенькими ножками к самому толстому патрицию.

Залп хлорида натрия застал того в момент декламации. Горделиво откинувшись, патриций смаковал рифму, держа свиток перед собой и, проворонив момент атаки, застыл соляным столбом. Голова профессора Доуэля несколько раз подпрыгнула, убедилась, что до свитка ей не добраться, и быстренько трансформировалась в хорошенькую таксу.

- Собачка, какая хорошенькая! Ути-пуси! - умилилась Анискина, которая кроме балета на льду, солений и маринадов, обожала карманных собачек. В последнем не было ничего удивительного. Огромные волкодавы, способные перекусывать пополам бронированных крокодилов, до смерти надоели старшему лейтенанту еще в учебке морской пехоты.

Между тем, такса подпрыгнула, цапнула развернутый свиток и приземлившись, натурально, по собачьи замотала головой отряхивая документ от хлорида натрия. Добежав до Аллы (видимо и арахниды уяснили себе, кто здесь на самом деле главный), такса вручила той документ и шаркнула ножкой.

- Хочу вас обрадовать, - обратилась к экипажу Анискина, пробежав содержимое по диагонали. - Мы только что истребили наших потенциальных союзников, действительно прибывших на организованный нами же праздник.

Старшему лейтенанту никто не ответил. Ильин, насвистывая, разглядывал потолок, а Сочинский играл сам с собою в орлянку, подкидывая гривенник. А добрый доктор Айболит старательно оттачивал рашпилем любимое стоматологическое сверло.

Глава 9

Совещание проходило за самым длинным столом, который только смогла изобразить кают-компания, и на памяти Ильина это было самое гнетущее из совещаний. Атмосфера мрачнее некуда, воздух искрится электричеством, настроение ниже плинтуса, стороны - на максимальном удалении. Еще до начала прений, раздвинувшийся стол оттащил спорщиков подальше друг от друга. Экипаж был задвинут в подсобку, а колония арахнидов - в предбанник туалетной комнаты. Вид колония имела непрезентабельный. После того, как восторженная Анискина добралась до таксы и затискала собачку до обморока, колония с удовольствием превратилась бы в иглобрюха или ехидну, но строительного материала хватило лишь на потертого жизнью ежика.

Поверхность стола заседаний полностью соответствовала общему настроению. Ее уныло безнадежную стерильность слегка разбавляли блюдечко молока с одной стороны и пакетик соленых арахнидов с другой. К концу совещания, натюрморт дополнили лоскутки исторического свитка. Редкий Тузик сумел бы так изорвать грелку, как вышедшая из себя Анискина документ пасквильного содержания. Хотя, надо отдать ей должное - старший лейтенант редко выходила из себя, пятнадцать лет в морской пехоте научили ее сдерживать порывы, и если уж приспичит, то вытрясать душу не из себя, а из кого-нибудь другого.

Экипаж изливал душу долго и обстоятельно. Первое слово взял Сева Сочинский. Младший лейтенант три часа сыпал научными терминами, аксиомами, теоремами, патетически взывая к Эйнштейну, Герберту Уэльсу и почетным академикам братьям Стругацким. Его пламенная, наполненная аллегориями, гиперболами, тройными интегралами и таблицами Брадиса речь потрясла бы любое научное собрание. Да, что там собрание! Заседай на другом конце стола кальмары Проксимы Центавры, печально известные железобетонной упертостью, и те увлажнились бы слезами умиления. Они носили бы младшего лейтенанта на поднятых к потолку щупальцах, и в конце концов закормили бы его конфетами и бутербродами с красной икрой до потери сознания. Так по крайней мере заявил Сочинский в конце своего выступления. Тронутые до глубины души Ильин и Анискина добрых пять минут аплодировали ему стоя, однако на другом конце стола восседали не кальмары с бутербродами, а колония арахнидов, за триллионы своих тысячелетий не единожды слушавшая подобные доводы.

- Не убедительно, - фыркнул еж, купая усы в молоке. - Ваше математическое доказательство невозможности существования вероятностных петель Дюбуа Гентшельбургского-Крапивина, является следствием неправильной трактовки постулата допустимости множества событий вариабельности контента бесконечного числа подмножеств равнодопустимого Ку-элемента обратной гиперболы Гаусса...

Не обращая внимание на лишившегося чувств оппонента, арахниды продолжали чесать уходящую за горизонт формулировку, математически доказывающую возможность одновременного существования в отдельно взятой Вселенной нескольких Ильиных, Анискиных и Сочинских. В заключении разгромной отповеди, ежик продемонстрировал тест сравнительного анализа ДНК, попросив рободоктора вывести результаты на визоры. Начищенный до состояния генеральской проверки, добрая душа Айболит Шестьдесят Шесть охотно исполнил просьбу, отобразив на левом визоре данные своих подопечных, а на правом - анализ исторического документа. Айболит не был чужд эффектности. Дождавшись, когда глаза экипажа перестанут мигать, доктор включил фонограмму и под "Марш Мендельсона" свел оба визора в кучку. С совпавшими до пиксела графиками спорить было трудно, почти невозможно, но Ильин не был бы самим собой, если бы не принял вызов.

Капитан знал переговорные камни, рифы и отмели, не хуже, чем старый лоцман родную бухту. Дремлющий в Ильине демон бюрократии просыпался на самых безнадежных совещаниях, где играючи выдергивал планеты, астероиды и прочие земли из-под ног, щупалец и седалищ зарвавшихся оппонентов. К сожалению, цивилизация арахнидов Пью, изобретшая бюрократию, знала свое детище не в пример лучше. Уже через пять минут, забитый насмерть формулярами, реестрами и прочей убойной канцелярией, демон опрокинулся навзничь, придавив собой Ильина.

И вот тогда Анискина вышла из себя. Одним прыжком старший лейтенант добралась до наглого ежа, вырвала исторический документ и не раздумывая обратила пергамент в несколько тысяч затейливых лоскутков. В трюке не было ничего сложного - все свободное время морские пехотинцы тратили на разрывание прошлогодних телефонных справочников, которые в учебку доставлялись рейсовыми челноками, космическими баржами, а иногда и на попутных метеоритах со всех концов Галактики. Насмерть перепуганный еж скрутился в комок так, словно проглотил вакуумную гранату. Казалось, еще немного и сжавшаяся колония арахнидов обернется черной дырой, но еж удачно напоролся на собственные иглы и лопнул, чем спас и себя и звездную систему от гибели.

Ужасающий визг прокатился по кают-компании, загнув буквой "Зю" и без того гнутые стены.

- Никогда бы не подумал, что арахниды такие голосистые, - поморщился Сочинский, выходя из обморочного состояния и осторожно дотрагиваясь до свернутых трубочками ушей.

- А Боркис с Доркисом утверждали, что они немые, - удивился очнувшийся капитан, глотательным движением вправляя вывихнутые барабанные перепонки.

- К черту Боркиса с Доркисом! - твердо заявила старший лейтенант, ментальным усилием воли вернувшая слух. - У нас проблемы посерьезнее, чем фундаментальные утверждения.

- Вот-вот, командир! - поддакнул Сочинский. - Гораздо, гораздо серьезнее!

- Если я правильно понимаю ситуацию, и речь не идет о коллективной психопатии, то где-то на просторах Вселенной разгуливаем вторые мы, - правильно понял ситуацию Ильин.

- И наша задача, как можно скорее найти и обезвредить самозванцев! - горячо поддержала старший лейтенант.

- Боюсь у вторых "Вы" задача точно такая же, - вклинился в разговор пришедший в себя еж. Иголок на теле топорщилось еще меньше, чем прежде, но еж был тот же самый, даже хитрая мордашка не утратила наглого выражения.

- Ведь наверняка и они идентифицировали вас, как самозванцев!

- Я этого не переживу! - утробно взвыл гидромотором забытый всеми Айболит. - Еще один я!

Упав на коленные рычаги, рободоктор пустил широкую струю омывайки, и растер по визорам ядовитую жидкость дворниками.

- Ну ладно вы, белковые, - продолжал размазывать омывайку доктор, - бестолковые, примитивные, обиженные жизнью создания, хрупкие в жидком азоте, желеобразные в обычных условиях, да к тому же пулепроницаемые... С вас и взять нечего кроме анализа ДНК. Но как? Как во имя бабушки моей Спидолы и отца ее Транзистора, я, доктор биологических наук, диверсионно-тактический автомат, с серийным номером и зарегистрированным спектром излучений, домен мехатронные, класс - Айболиты, вид Шестьдесят Шестые, мог раздвоиться во имя великого Пью!!!

Экипаж посмотрел на исходящего слезами Айболита и притих. Алла дернулась было погладить шейное сочленение рободоктора, но Ильин отрицательно покачал головой.

Ситуация была хуже некуда. Как говаривал классик: "Мы сидим в утробе живого звездолета в компании с говорящим ежом, на полном серьезе доказавшим, что где-то шатаются вторые Мы, а единственного железобетонного друга пробило навылет жалостью к себе. Иными словами - жизнь кончилась. Дальше можно не играть не в какие игры. Ни с судьбой, ни со Вселенной". И ведь будь на звездолете создания менее стойкие, как в физическом, так и моральном плане, дрогнули бы, как пить дать. Поддались бы обстоятельствам, ежиным уговорам и эмоциям плачущего диверсионно-тактического автомата. Такие дергают спасательную чеку не задумываясь и спустя три минуты над ними уже висит эскадрилья спасателей. Немного бумажной волокиты и почетное врачебное предписание на курортную планету Адлер, или хотя бы на ее спутник Сочи обеспечено!

Но! Здесь, на космической летающей корове, среди говорливых ежей и потерявших гидромеханическое обаяние автоматов находились отнюдь не задохлики, а проверенные временем Черных дыр, закаленные жизнью и всеми ее неурядицами, прошедшие архитектуру Шелезяки за щекой у кальмара, одолевшие беса разрушений Сочинского и демона бюрократии Ильина, наобещавшие Шестьдесят Шестому сорок казней египетских Люди! Да! Именно Люди! К которым три минуты спустя присоединились и говорливый еж, и опорожнивший бачок омывателя Айболит.

- Ну, гаврики, - оглядел построенную шеренгу Ильин, - Какие будут предложения?

- А предложение, товарищ капитан, такое, - оттер младшего лейтенанта новоприобретенный еж. - разговор, чувствую будет долгим, не худо бы перекусить, сил набраться.

- Хорошая идея, - с готовностью согласился Сева. - Творожников бы сейчас!

- И стаканчик кефира семиградусного, неплохо бы опрокинуть по такому случаю, - неожиданно воспрянула духом Анискина. Судя по бравому выражению черных глаз, она авансом придушила соперницу и удвоила запас губной помады.

- Странные вы какие то, - почесал за ухом еж. - Никак в толк не возьму, чего одной лактозой пробавляетесь, синтезатор из строя вышел?

- Какой еще синтезатор? - хором выдохнул экипаж.

- Так стандартный звездолет же, класса "Подарок Богов", - удивился непонятливости еж. - Другие "Вы" отлично нас угощали....

- Стоять! - взвился Ильин над маленьким беззащитным ежиком.

Собрание разом притихло. Ильин редко взвивался над маленькими беззащитными ежиками.

- А ну ка, помедленней, по буквам повтори, чего ты там сказал про синтезатор? - голосом стальной щетки попросил капитан.

- Прав Айболит, - покачала ежиной головой колония арахнидов Пью, - кроме анализа ДНК и взять нечего.

И не дожидаясь, пока застреленный капитан продышится, еж запустил короткую лапку внутрь стола, чего то там дернул, повернул, нажал, переключил и...

И кают-компания взорвалась. Фигурально выражаясь, конечно. Экипаж ощутил себя прочно сидящим на деревянных лавках за царским столом. На расписной, в красных петухах скатерти раскинулись широкие подносы розовой семги с угольями лимонов, лотки заливного судака, украшенного раковыми шейками, миски холодной ботвиньи, посыпанной тертым балыком и тазики незабвенного салата "Оливье". Рядом под холодную водочку дымились на греночках разварные мозги в сухарных крошках. За холодным закусочным столом шла очередь щей из головизны, расcтегаев с начинкой из налимьей печенки, трех видов ухи - курячьей, белой и шафрановой..., индейки с имбирем..., казаны, миски, плошки..., восемь ведерок розового шампанского во льду... Дальше у экипажа отнялись ноги, и он счастливо отъехал в обморок.

- Слаб человек, - филосовски заметил ежик, наливая себе первую. - Будем!

- Во истину! - согласился доктор. - Будем!

Айболит и ежик чокнулись и опрокинули в себя, кто сколько сумел. Колония арахнидов Пью обошлась наперстком рябиновки, а Шестьдесят шестой откинул столик и забросил в бездонное нутро канистру хорошего коньяку. Доктора нельзя было уличить в крохоборстве. Старые запасы приказали долго жить семьсот лет назад, а пополнить их было некогда и негде.

Глава 10

Младшего лейтенанта окружало вселенское счастье. Оно было везде. Счастье улыбалось неземным солнцем в иллюминаторы, растекалось по бревенчатым стенам, выхватывало из уютного сумрака горницы очертания русской печи, блестело самоварным золотом, сводило с ума запахами, наполняло упругой сытостью, расслабляло члены, покрывала испариной.

- Еще..., - стонал младший лейтенант, - еще один блинчик..., да..., с маслицем..., икоркой белужьей..., да..., еще один..., а! О-о-о-о! У-у-у-у! Да! Еще один...на этот раз точно последний... Уф-ф-ф!

Мясистые Севины щеки, отчетливо заметные со спины невооруженным глазом, находились в беспрерывном волнении. Взмокший, отдуваясь и чавкая, младший лейтенант уписывал синтезированные блины. Их было так много, что количество устрашило бы самого лютого блиноеда. Стилизованный под русскую печь синтезатор звездолета "Подарок Богов", работал практически на износ, пока Сочинский возздавал себе за ночные холодильники, ужины, полдники, обеды, а также вторые и первые завтраки, пропущенные за семьсот лет. И ни колония арахнидов, укоризненно качающая ежиной головой, ни Айболит Шестьдесят Шесть, красноречиво смазывающий постным маслом аршинный клистир, не могли быть препятствием вселенскому счастью. Пузо топорщилось, натягивая обмотанное вокруг полотенце. Севка божился и клялся, что сможет остановиться, когда в зазор перестанет входить указательный палец, но на остановку не было сил. Он возздавал до тех пор, пока от кителя со щелчком пистолетного выстрела не отлетела верхняя пуговица и не прострелила навылет жаренную с имбирем индейку. Младший лейтенант ойкнул, вздохнул полной грудью и мигом пришел в себя. Его тут же, не раздумывая, приложило крепкой волной, сбило с ног и поволокло по раскисшей слякоти палубы.

- Держись! - рев Ильина перекрывал собой грохот штормовых волн. - Анискина, что б тебя, переложи на лево! На лево!!!!

Дрожа от холода, оттирая с лица соленую горечь забортной воды, Сочинский осознал себя на крохотном бриге, падающем в морскую бездну. Вокруг бушевало, пенилось, кренилось. Безумными глазами Сева отыскал Аллу, мертвой хваткой вцепившуюся в штурвал, и своего командира, тянущего пеньковый канат.

- Сочинский, зараза, убью! - орал багровеющий капитан. - Мухой сюда!

Очнувшийся младший лейтенант прытко вскочил и рванул на помощь к начальству. Поднатужившись, они натянули хлопающее полотнище паруса за миг до того, как бриг похоронило бы гигантской волной.

- Анискина! - исходил на нет капитан, - газу в пол!!!

Сходя с ума от реальности, Сева успел заметить, как черная, флотского образца, подкованная графеном туфелька старшего лейтенанта вдавила педаль акселератора в палубу. Кормовая турель бомбомета швырнула вверх самонаводящуюся гранату со сверхсжатым азотом. Паруса хлопнули, принимая направленный поток газа, бриг вздрогнул и невыносимо медленно принялся выбираться из впадины между гигантскими волнами.

Младший лейтенант совсем не удивился своим познаниям о том, что на планете Аква-марин парусники движутся посредством гранатного боя, и что азота в зависшей над палубой гранате, хватает на пару миль хорошего хода, и что идиот, придумавший этот способ передвижения, посмертно возведен в святые, после неудачного испытания... Ничему этому Сочинский не удивлялся. Даже тому, что бриг преследуется корветом с флагом пиратской масти и толпой скеледронов, крутящих пулеметные шарманки в сторону доброго Айболита, ведущего ответный огонь с кормы из пневмоизлучателя. Вздохнув, Сева окончательно потерял рассудок и опрокинулся в приятное забытье.

Глаза ломило от ярчайшего света хирургического прожектора. Над Сочинским возвышался робот-диагност. В его манипуляторах сверкали вырванные из младшелейтенантской груди электроды. Рядом с Шестьдесят Шестым стояла старший лейтенант Анискина Алла Борисовна. От вселенского разлива печали в темных глазах, искусала бы локти сама мать Тереза. Хотя, конечно мать Тереза не позволила бы себе хлопать младшенького по щекам под жалобный скрип шейных зажимов.

- Младший лейтенант Сочинский! - гаркнул Ильин, дежуривший у аппарата искусственной вентиляции легких. - Доложить о..., о...

- О виденных образах! - подсказал догадливый Еж, извлекая из Севы иглу для внутревенного питания.

- Да, об образах! - нашелся Ильин. - Об образах и прочих свечках грядущих плоскопараллельных событий!

- Блины и Скеледроны, - простонал умирающий Сочинский. - Командир, вызываю огонь на себя...

- Про блины после, что скеледроны? Сколько их там? - спросила Алла, больно ущипнув отъезжающего.

- Выше крыши, товарищ старший лейтенант! – лихо рапортовал в прыжке Сочинский. - Вагон и маленькая тележка. Вооружение - двенадцати ствольные противокорабельные автоматические пушки. Долго не протянем, а если и протянем, то ноги. Вообще без шансов. Дело - труба, табак и преисподняя. Корвет идет на гравитационной тяге, догонит, как пить дать.

- Ситуация, - задумчиво пробормотал Ильин. - Говоришь, вагон и маленькая тележка скеледронов?

Сева кивнул.

- И у каждого, какая ты говоришь противокорабельная дура?

Разведенными руками и белками закатившихся глаз, Сева показал какая именно.

- Бардачок-с, - резюмировал Ильин. - Натуральный у нас бардачок, товарищ Еж. По словам вышедшего из ментальной связи со своим двойником, шансов на спасение у экипажа не было. Как же вы говорите, наши вторые Я смогли встретиться с вами после памятного сражения на Аква-марине?

- А может он все врет, ваш младший лейтенант? - нашелся Еж. - Да он же врет!

- Кто, Севка? - пресекла наезд Алла. - Я его, как облупленного знаю, дурак-дураком, у него мозговая жила лопнет, такое придумывать!

Вспыхнувший младший лейтенант спрыгнул с кушетки, но Анискина многозначительно больно отдавила туфелькой его палец, и тот, мгновенно посинев, извлек из хозяина зевок раненого в живот бегемота.

- Ой, Севочка, - приторно-извиняющимся тоном воскликнула Алла, не дожидаясь, пока к младшенькому вернется дыхание, - это ты, а я и не заметила!

- Повторяю вопрос, товарищ Еж! - строго наехал Ильин на колонию арахнидов Пью. - Как объясните такую нестыковочку?

Ежу было вредно задумываться. Можно сказать, что колонии, лишенной девяносто девяти процентов особей, задумываться было особо не чем. Покрасневшая с натуги жалкая пригоршня арахнидов, попытались изобразить отдельно взятую часть профессора Доуэля, но не справившись перегрелась и отдельно взятую голову пришлось сунуть в раковину под холодную воду. Маканием руководила лично Анискина.

- Ты у меня все скажешь! - ласково обещала голове инструктор по рукопашному бою.

Ни капитан, ни Сева, не препятствовали Анискиной оттачивать мастерство допроса с пристрастием. А робот-диагност и вовсе предложил себя дополнением к динамомашинке.

Остывшая голова, стыдливо трансформировалась обратно в ежа. Промокшие до нитки пауки, исходили паром, создавая иллюзию телевизионного сериала "Ежик в тумане", поставленного по воспоминаниям древних старичков и старушек, лично видевших легендарный одноименный мультфильм. Вид товарищ Еж имел несчастнее некуда. Мудрейшая цивилизация Вселенной, ничем не могла помочь экипажу.

Со времени знаменитой трапезы, отправившей экипаж в счастливый обморок, Анискину, Сочинского и Ильина мучали сны, образы и видения. Галлюцинации были отборными, с тщательно проработанными деталями, не оставляющие никаких сомнений в своей реальности. Экипаж страшился очнуться на какой-нибудь Патагонии, в окружении крылатых рапторов, или того хуже - на Паранойе, в вечножелтой палате номер 6. Экипаж чесался, мучился и изводил рободоктора жалобами.

К всеобщему удивлению, Айболит испытывал эйфорию от режима сверхсрочной медицинской помощи. И тому была значимая причина. Чтобы спасти остатки гусениц от потенциального износа, робот диагност принялся искать альтернативные способы передвижений, и неожиданно открыл для себя роликовые коньки. И теперь, вооруженный склянками, пробирками, клизмами и пилюлями Айболит счастливо рассекал по кораблю от пациента к пациенту. В поездках его сопровождал товарищ Еж, который откровенно скучал, оттого, что не подвержен галлюцинациям. Еж сидел на плече робо-доктора и, влекомый ежиной своей натуре, вставлял колкие замечания во время опроса потенциального клиента. Особенно забавляло товарища выражение айболитовских визоров, когда Шестьдесят шестой заглядывал в чьи-нибудь осоловелые глаза и спрашивал, проникновенно шелестя мембраной динамика: "И как там, голубчик? Меня видел? Чем я там занимался-то? Рибонуклоидов, говоришь, отстреливал? С бедра, говоришь, поливал? На бреющем? И как? В живых остался кто? Никого не осталось? Совсем никого? Даже самого маленького, завалявшегося мегалопотама? Значит это точно я был!"

В самый короткий срок Айболит, будучи дипломированным специалистом по прикладной человеческой психологии, отмел галлюциногенную сущность видений и снов. Доктор поставил все свои дипломы и грамоты против гривенника на то, что галлюцинациями здесь и не пахнет. И выиграл. Внедрение! Вот что это! Ментальное внедрение в двойника! Обмен разумом, если хотите. Очень скоро выяснилось, что речь идет не об еще одном экипаже. А о десятке-другом разбросанных по Вселенной Ильиных, Сочинских и Анискиных со всеми предлагающимися Айболитами и прочими "Подарками Богов".

Ильин, не давая никому впасть в депрессию, закрыл синтезатор на ключ и поставил вопрос ребром - отложить разборки с большей частью самих себя на потом и сконцентрироваться на экипаже, ведшим дела с арахнидами Пью. Члены команды поочередно вступали в ментальный контакт, а выходя докладывали одно и то же. Бриг, шторм и пиратский корвет со скеледронами на борту. Наиболее подробное описание притащил младший лейтенант, постольку остальные занимались делом и не таращились за корму.

- Планета Аква-Марин, - задумчиво произнес Ильин. - Надо бы туда слетать, вопрос, как это сделать?

- Не с нашими кривыми руками запускать гипердрайв, командир, - испугался Сочинский.

- Товарищ Еж? - перевел взгляд капитан. - Можете запустить гипердрайв и обеспечить навигацию?

- Если не сможет, я его изолентой к ершику примотаю, и влеплю младшему лейтенанту сорок нарядов вне очереди. - решила проблему гипердрайва и навигации Анискина.

- А что сразу Сочинский? - возмутился Сочинский.

- Ладно, ладно, чего вы? - ужаснулся товарищ Еж. - Запустим и обеспечим. Стандартный же звездолет. Ничего сложного нет. Ребенок управится.

- Я бы попросил! - строго одернул ежа Айболит. - Доктор биологических наук в моем лице три дня...

- Да какой еще доктор, - отмахнулся товарищ Еж, вскрывая стенную мембрану. - Сюда с дипломом лучше не лезть. Максимум зеленую кашу в сиреневые макароны превратить удастся. Кстати, они для вашего вида несъедобны...

Еж еще несколько раз проехался до Айболитовским дипломам и регалиям, а потом запустил-таки гипердрайв.

Звездолет высшего класса "Подарок Богов" с наслаждением потянулся своим трехкилометровым телом и рванул к затерянной водной планете.

Глава 11

Разумеется, они опоздали. Хотя представитель арахнидов Пью и погонял звездный линкор изо всех ежиных сил. Когда летающее блюдце отпочковалось от корабля и зависло над океаном, гейм оказался овер. Ильин, Алла, Сева и Айболит с карманным Ежом печально взирали на горящие останки пиратского корвета. Обломков было мало и уцелевшие, награждённые от природы отрицательной плавучестью и инстинктом самосохранения на уровне БИОС, дроны отчаянно сражались за них, не желая тонуть за здорово живешь. Над океанской гладью стоял глухой костяной перестук.

- Так..., - протянул Ильин, разглядывая с высоты финальную часть панорамы "Ледовое побоище", - Кто это сделал?

- Вот и мне интересно, - поинтересовалась Анискина откуда-то снизу.

- Сочинский, зараза! - донесся до боли знакомый голос, - Не мог удержаться, да? Не мог, паразит, говорю, удержаться, чтобы капу не нажать? На кой черт надо было корвет целиком транклюкировать? Где теперь антигравов найдем?

- Из под днища прогремела со вкусом прописанная затрещина.

- А что сразу - Сочинский? - привычно ответили там же.

Экипаж едва не опрокинул блюдце, в изумлении навалившись на борт.

- Все понятно, - опомнилась глазастая Анискина, на автомате подхватывая сиганувшую за борт челюсть. - Зря, выходит, спешили.

- Ну, да, кто бы сомневался! - поддержал Ильин. С недавних пор капитан обзавелся ортопедическими скобками и ловить ему ничего не пришлось.

- Моя школа, - с гордостью сказал Айболит, взлохматив волосы быстро краснеющего Севы.

Внизу, едва не царапая мачтами днище их летательного аппарата, бодро рассекал бриг с целым и невредимым, а главное зеркальным экипажем. Приметив над головой блюдце, экипаж брига ничуть не удивился.

- Где вас носило? - вместо приветствия поинтересовался нижний Ильин. - Битый час в убегалки с корветом играем, даже у младшого нервы не сдюжили, капу нажал.

- Капитан брига красноречивым жестом обвел панораму морского сражения. Размашистый жест закончился ухом.

- Действительно, капитан! - багровея уже вторым ухом, дерзко спросил нижний Сочинский. - Где вас носило?

- Договаривались же на пол первого, а уже четверть второго! - возмутилась нижняя же Анискина.

Сказать, что экипаж блюдца впал в ступор, значило ничего не сказать. Их хватило лишь на то чтобы переглянуться, как грифы в "Приключениях капитана Врунгеля" и так же молча свеситься клювами вниз.

- Так..., - снизу вверх протянул Ильин, - Вы вообще здесь откуда?

- Слышь, ежиная морда, на фига сюда новеньких притащил? - догадалась нижняя Анискина, которая в любом своем проявлении соображала быстрее остальных. - У нас тут военное положение, между прочим!

- А что сразу морда? - обиделся ёж. - Кого первым нашёл, того и привел. Девяносто девять процентов колонии на этом деле потеряли.

Грифы наверху тревожно переглянулись, при этих словах.

- Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - поинтересовалась верхняя Анискина.

- Да чего тут объяснять, с вами и так все понятно, - отмахнулась нижняя. - Айболита лучше пришлите, быстрее дело пойдет.

Экипаж блюдца перевел взгляды на молчавшего внизу доктора. Тому было не до пустопорожней болтовни. Он занимался спасением утопающих скеледронов. Шестьдесят шестой поднимал их на борт, и тут же разбирал от греха на запчасти.

Скеледроны были устаревшей модели Т 101 и палуба уже на треть была занята аккуратными кучками сервоприводов, костей и сочленений. Блестящие черепа терминаторов стыли фирменным оскалом "I"be back", производя неизгладимое впечатление.

Спущенный по шторм-трапу Айболит не споря включился в работу и на время оба экипажа оставили непонятки, завороженные синхронной работой шестисот шестидесяти шести нейрохирургических манипуляторов. Экипажи можно было понять. Перед глазами творились вещи, на которые по определению нужно смотреть бесконечно. Тут были и целый океан воды, и языки пламени, долизывающие останки пиратского корабля и главное - чужая работа. Конечено, все эти тридцать три удовольствия закончились слишком быстро. Первыми управились Айболиты, затем догорели останки, а после и океан накрыла скорая ночь.

Экстренное заседание зеркальных экипажей было устроено заполночь, с тем чтобы женская часть могла привести себя в божеский вид за закрытыми дверями.

Девичья разборка вышла из-за того, что несмотря на фотографическое сходство Анискины Аллы Борисовны наотрез отказалась признавать друг друга, заявляя, что в жизни выглядят совсем не так. Слово за слово старшие лейтенанты основательно переругались и даже попытались оттаскать друг друга за волосы, и будь Ильины чуть менее капитанами, зрелище визжащих Анискиных усладило бы самого взыскательного любителя женских боев. Конечно, будь и сами Анискины чуть менее старшими лейтенантами, разнять их не хватило бы никаких Ильиных, со всеми Сочинскими вместе взятыми

К счастью, девушкам хватило здравого смысла прийти в себя после первого же, дуплетом грянувшего капитанского вопля. Одернув юбки, выпрыгнув прямо из боевых стоек во фрунт, Анискины хором испросили разрешения припудрить носики, и опрометью бросились в туалетную комнату, не дождавшись этого самого разрешения. На этом веселье и закончилось. Сочинские вернулись к отработке внеочередных нарядов, для приличия изобразив облом вселенского масштаба в лицах, а роботы-диагносты втянули визоры, зачехлили телеобъективы и продолжили разукомплектацию частей скеледронов

Ильины не доверяли модели Т-101, справедливо подозревая в способности к самосборке из отдельных частей. Капитанам совсем не улыбалось возиться с вернувшимися в строй терминаторами у себя на борту. Крошечный бриг едва не черпал бортами, под тяжестью спасенного металлолома и последний доставили на звездолет. С другой стороны, не пропадать же добру? Мало ли ситуаций, когда в счет идет каждая гайка?

Шестьдесят шестые работали споро и к тому времени, как припудренные Анискины появились в кают-компании, большая ее часть была уставлена кассетами рычагов, гаек, болтов и оскалов "I"be back", которые решено было оставить в неприкосновенности из любви к искусству.

Совещание затянулось до первого завтрака. Это был самый яростный, клокочущий, изобличающий разбор полётов на памяти Ильиных. Никогда прежде капитаны с лейтенантским составом не узнавали о себе так много нового за стандартную единицу времени.

Напрасно выдвинутый председателем Еж старался утихомирить собрание. Не в состоянии изобразить колокольчик (в виду малочисленности колонии), арахниды Пью трансформировались в далекого того предка и часами колотились бубном об стол

Напрасно Айболиты пытались достучаться до разума, щелкая костяшками бесконечного домино. Сорвавшимся с цепи экипажам было по барабану на бубен и фиолетово на домино. С пеной у рта Ильины, Анискины и Сочинские обвиняли друг друга в некомпетенции, идиотизме, разгильдяйстве, и грядущем вселенском армагеддоне.

Как и следовало ожидать, собрание начало потрошение с младших чинов, и только потом, опьянев от запаха крови и хорошенько оборзев, перешло к старшим.

Глодать капитанов принялись на заре и закончили трапезу к первому завтраку.

- Рыба! - воспользовавшись затишьем, Айболиты приложили костяшками так синхронно, что заснувший бубен подпрыгнул, обвел плотоядное собрание испуганной тысячей глаз и от греха подальше закатился под стол.

- Это невозможно! - первой опомнилась Анискина, с быстротой молнии застегивая китель поверх тельняшки, разорванной на груди в пылу дискуссии.

- Что невозможно? - оглянулись на неё.

- В бесконечных домино "рыбы" не может быть по определению! - перевела огонь на себя вторая Анискина, заметив, как вжик молнии оборвался на середине соперницы.

- Они на то и бесконечные, - продолжила гнуть линию женской солидарности вторая старший лейтенант, в то время, как первая сражалась с молнией от идиота конструктора. - Вы слушаете или где?

Собрание перевело внимание с чуть выше замка молнии на говорившую и задумалось над сказанным.

В словах второй Анискиной заключался глубокий философский смысл.

Вечные домино создавались на известном алгоритме генерации бесконечного числа вариаций. Простота, увлекательность, возможность бесконечного апгрейда костяшек, сделали дворовую некогда игру столь популярной, что в нее резались уже целыми городами, континентами и даже солнечными системами. Бесконечные партии завещались потомкам, целые индустрии тяжелой промышленности, работая в шесть смен по восемь дней в неделю с трудом обеспечивали комплектами домино потребительский рынок. Сотни триллионов игроманов легко бы взяли числом любые президентские, парламентские и одномандатные поселковые выборы, позволь им кто-нибудь участвовать в демократии. Но этого к счастью не случилось. Едва правители осознали с кем им предстоит конкурировать, во все без исключения биометричекие чипы была введена графа принадлежности к доминошному братству. Наличие галочки в оной автоматически лишало владельца права голоса. Галочки, кстати, ставились автоматически, стоило лишь взять в руки костяшки, или произнести строки нетленного Куняевского стихотворения

"О эпидемия игры,

с которой совладать нет силы,

о домино, во все дворы

занесены твои бациллы!"(с)

Словом игра была обстоятельная. Серьезная. Если не сказать - взрослая. Поэтому не было ничего удивительного в том, что собрание оторвалось от роскошного и взывающего декольте на факт завершения игры, невозможный ни при каких обстоятельствах.

- Как вы это сделали? - спросили у Айболитов взволнованно. Призрак нечеловеческих размеров премии, обещанной Фондом развития домино за окончание бесконечной игры, заглушал сердцебиение присутствующих

- Не скажем, - простосердечно ответили Айболиты. - Это государственная тайна

- Такая уж и тайна, - фыркнул в усы вернувшийся еж, - Любое число конечно по определению

- Ах, да! - в унисон догадалась Ильины. - ведь это очевидно!

- Универсальный код! - вскинулись Анискины, вспомнив манипуляции Шестьдесят шестого с банкой черной икры.

- Док, ты гений! - восхитились Сочинские. - Использовать универсальный код, чтобы завершить алгоритм бесконечного апгрейда костяшек! Почему никто раньше до этого не додумался?

- А потому, что во всей вселенной никогда не было двух идентичных универсальных ключей! - ответил первый Ильин.

- И это наводит меня на мысль, что мы с вами, все-таки решим маленькую проблему Аквамарина! - подытожил второй капитан.

Глава 12

- Послушай, Второй, - оттянул инициативу Первый Капитан. - Я тут прикинул…

- А с чего это я Второй? - изумился Второй Капитан.

- Да, черт с тобой, хочешь быть первым, будь, мне не жалко, - отмахнулся Первый и продолжил мысль, - Я тут прикинул…

- Мне до лампочки, что ты там прикинул, но я не согласна быть Второй Анискиной, - встрепенулась чувствительная Анискина.

- Цыц!!! - заорал командир, по привычке грохнув пудовым своим кулаком. Стол, не будь дурак, чавкнул и Ильин застряв в силиконе по самое навсегда.

Когда методом “внучки за дедкой” Анискина выдернула его из хляби стола заседаний, капитан в изнеможении привалился к округлой стене.

- Как вы меня все достали! - устало вымолвил он, съезжая копчиком к плинтусу. - Склоки эти ваши дурацкие, сопли…” Я главный! Нет я главный!” ... Лучше детишек на речном трамвайчике на Луну катать, чем с такими оболтусами по Галактике шляться… Спасатели млин...! Вернусь на базу, напишу заяву “по собственному”...

Наверное, капитан слишком редко уходил в депрессивный бесперспективняк. Настолько редко, что ни Севке, ни Алле видеть командира таким еще не приходилось. Обхватив согнутые колени и опустив тяжелую голову на руки, достигший плинтуса, он пребывал в эмбриональной позе, граничащей даже не с депрессией, а с самой настоящей черной меланхолией.

- Ильин, ты это чего? - испугалась Алла, растерянно переглянувшись с Сочинским.

- И вправду, товарищ Капитан, чего это вы тут? - поддержал Анискину младший лейтенант.

- Уйди! - выдавил капитан, не поднимая головы. - Убью!

- А чего сразу Сочинский...

- Так! - прервал дискуссию второй Ильин. - С вами все ясно, товарищ капитан. Придется взять командование на себя.

Этих слов оказалось более чем достаточно, чтобы Первый выпрыгнул из эмбрионально-депрессивной позы во весь двухметровый рост. Чего-чего, а отдавать своих оболтусов под чье-то там командование Ильин был не намерен. У первых Сочинского и Анискиной отлегло от сердца. Перед ними был их собственный, вернувшийся в строй командир. Пусть и с сильно заострившимся кадыком и дергающимся глазом.

- Чего ты там хотел взять на себя? - страшно поинтересовался Ильин у своего второго я. Страшно не в том смысле, что ему было страшно интересно кто и чего там взял, а в том, что интересовался он страшно. Ежу было понятно, чем заканчивается такой интерес.

- Брэк! - завопил Еж, растопыриваясь между зачинщиками ядерной катастрофы.

Его появление из-под стола было эффектным, хотя представителю арахнидов и не хватила материала на полновесного рефери. Командиры с удивлением покосились на пару полновесных рукавиц, втиснувшихся в узкую щель. Близко сошлись капитаны, чего уж там. Сквозь тонкие комбинезоны ежовые рукавицы ощутимо покалывали разгоряченные тела, так что стоять нос к носу Ильинам скоро наскучило и пришлось вернуться за стол переговоров. Рукавицы же обратились обратно в Ежа, который, не спросясь, занял председательское место. Проникнувшись важностью момента стол, тут же изобразил полагающийся атрибут. Засиженный мухами графин и колокольчик.

Всем уже было ясно, что договориться без посредника у экипажей не выйдет, а потому, Сочинские и, ставшие не разлей вода подругами, Анискины угрюмо заняли свои места.

Тускло прозвонив силиконовым колокольчиком, достопочтимый Еж дождался пока закончатся переходящие в рукоприкладство овации и взял, наконец, слово. Для начала, несколько емкими фразами он прошелся по идиотизму руководства, не придумавших ничего лучше, как отправить в спасательную экспедицию бюрократа от мозга костей, правнучку Зены-королевы воинов и редкостного раздолбая. С идиотизмом все согласились, а на последствия надулись. Особенно Айболиты, которым совсем не улыбалось посадить вечные аккумуляторы, по молекуле собирая зарвавшегося ежика. Они единственные из присутствующих заметили потерявшему чувство самосохранение председателю, что победителей не судят, какими бы раздолбаями те не были. Человеческой части экипажей оставалось только нечленораздельно булькать, не находя слов для выражения своей точки зрения. Не обращая внимания на бульканье, Еж вызвал на обзорный иллюминатор заготовленную презентацию. Огромную, в половину стены прозрачную мембрану, заполнила серая рябь. Скучная и безрадостная, она представляла собой океан планеты Аква-Марин. Океан был велик. Своею унылой тушей он накрывал планету целиком, и на его поверхности не происходило ничего интересного, кроме примелькавшихся выстрелов корабельных орудий.

- Вот! - с гордостью прокомментировал Еж. - Теперь вы понимаете, почему нам пришлось свести два ваших экипажа?

Экипажи переглянулись. Молча. И с тем же выражением лиц уставились на председателя.

- Но это же очевидно! - изумился человеческий тупости древний, как само время представитель цивилизации арахнидов. - На Аква-марине не одно столетие бушует война, неужели вы не заметили, - кивнул он на экран, - что несмотря на колоссальные потери, число скеледронов не изменилось?

- И каким же образом мы можем это заметить? - первыми не поняли Анискины. Аллы во всем были первыми.

- Ну, как же, - Еж покосился на телевизионную рябь, - Девятьсот восемьдесят четыре миллиона, сто сорок одна тысяча двести тринадцать скеледронов, шестнадцать миллионов пятьсот шестьдесят две тысячи семьсот пятьдесят три прямых попадания, - он еще раз взглянул на экран, - Пожалуйста, девятьсот восемьдесят четыре миллиона, сто сорок одна тысяча двести тринадцать скеледронов. Ничего не изменилось. Не ужели и сейчас ничего не поняли?

- А ну ка, проверь, - попросили Ильины своих Айболитов.

Те сноровисто разыграли на манипуляторах “камень-ножницы-бумага” кому сканировать экран по широте, а кому по долготе и основательно обшарили визорами панораму сражения.

- Все верно, командиры, - отрапортовали доктора-диверсанты, - Лысый не обманул. Численности военного состава до лампочки на прямые попадания. Такого быть, конечно, не может, все-таки Т-101 модель старая, если не сказать - раритетная, никаких защитных био-плазмо-хлоридо-натриевых полей, голое, можно сказать, железо. Но, факт на лицо. Точнее - на визорах.

Еж торжествующим взглядом обвел аудиторию, переваривающую факт.

- Позвольте, - вспыхнули Сочинские, - Но ведь мы сами видели, как скеледроны, атаковавшие бриг, косяками уходили на морское дно!

- И еще большая их часть разлетелась на атомы, когда наш редкостный раздолбай младший лейтенант Сочинский психанул и нажал-таки капу! - напомнил Ильин Второй.

- И каким же, позволь спросить, образом ты хотел решить проблему постоянства численности скеледронов? - подозрительно спросил Ильин Первый. - При чем здесь бесконечное домино и наши Айболиты?

- И вообще, - вскинулись Анискины, - кто-нибудь когда-нибудь прояснит ситуацию целиком? Мне вот, например, интересно узнать, почему наш экипаж размножился! Имела я ввиду этих скеледронов! Давайте сначала с нами определимся, а потом уже другие проблемы станем решать!

Все с интересом посмотрели на старших лейтенантов. Взволнованные, слегка растрепанные, с пылающими глазами, фигуристо обтянутые тельняшками, близняшки-красавицы выглядели на двадцать баллов из десяти возможных.

- Справедливо! - воодушевленно поддержали младшие лейтенанты, с чувством безответного обожания. - Сначала давайте меж собой разберемся!

- Разобраться, конечно, дело хорошее, - согласились командиры, - но сдается нам, на разбирательство уйдут годы, а Аква-марин - вот он! Давайте все-таки сначала его проблему решим. Потренируемся в командной работе, так сказать. А уж потом спокойненько выясним ху из ху. Все согласны? Воздержавшиеся? Единогласно!

Последние четыре слова Ильины успели выпалить скороговоркой, и это поставило точку. Распаренные тепловыми лучами взглядов мужской аудитории Анискины не сумели вовремя принять боевые стойки, а Сочинских капитаны не боялись по определению.

- Так что там с домино? - спросил Первый Ильин Второго. - Зачем вам потребовалось с численностью скеледронов разбираться?

- С численностью? - округлился Второй. - Затычки я хотел выдернуть. Обе.

- Какие еще затычки? - в ответ округлился Первый.

- Да, понимаешь, тут такое дело, - потупился взором двойник. - Звездолет мы утопили…

- Как это - утопили? - округлился Первый Экипаж.

- Да так…, - горестно махнул рукой капитан. - Приземлились неудачно.

В нескольких словах Ильин рассказал, как вылетев из черной дыры прямо напротив Аква-Марина, пьяный вдрызг звездолет не придумал ничего лучше, как со свистом вспороть атмосферу и рыбкой уйти на морское дно.

- Даже на орбиту заходить не стал, морда пьяная, - пожаловался капитан. - Хорошо, Айболит подсуетился, нас в перегонный куб засунул, крышку задраил и с глубины вытащил. Гусеницы расцепил и все двадцать три километра этими ластами махал. Герой! Нам к смотровому окошку доплыть удалось, наблюдали…

- В смысле - “доплыть”? - поинтересовался Первый Сочинский.

- Да бражку, понимаешь, сцедить не успели… Пробная партия… Нахлебались, нанюхались кефира этого...

- Понимаю… А дальше...

- Так чего дальше… Дальше, как мы все тут знаем, пьяным и море по колено. Всплыли, крышку долой, глядим - вокруг морская баталия. Фрегаты, клиперы, шхуны, бригантины… Чего тут раздумывать? Захватили первый попавшийся бриг, повыкидывали терминаторов за борт… Хотя нет… Анискина сама справилась. Мы на подхвате стояли…

- Ага, на подхвате они стояли, - иронично заметила Алла. - Друг друга поддерживали, чтобы за борт не сверзиться. Как сейчас помню - лица зеленые…

- С этим потом, - перебил Первый Ильин. - Дальше что?

- А вот дальше - самое интересное, - прозрачным взглядом обвел зеркальный экипаж Второй Ильин. - Дальше появились они. - указал капитан на Ежа. - Арахниды!

- И? - спросил Ильин, даже не взглянув на съежившегося Ежа.

- Зависли паукообразом своим межгалактическим над палубой, говорят, надо с Аква-Марином разобраться, мы им в ответ, мол - нам для начала надо звездолет со дна вернуть, без него разбираться не на чем.

- И что они?

- Что они… Они говорят, вы тут держитесь, а мы за подмогой сбегаем, по быстренькому, одна нога здесь, другая там. Приведем пополнение, так сказать, вы, мол, размножились, вот вас самих и приведем. Думали, крыша у арахнидов съехала, а потом видения начались. Ну, вы сами знаете.

- Знаем, - подтвердил молчавший доселе Сочинский. - Сколько раз меня прямо из-за стола на ваш бриг перебрасывало! В самый, так сказать, волнительный момент, когда счет по блинам к сотне приближался… Кстати, теперь я понимаю почему арахниды к нам в образе пиратов заявились. Они, товарищ капитан, хотели выяснить годимся ли мы для предстоящей миссии!

- Так? - взглянул, наконец, на Ежа Первый Ильин. Еж по-своему растолковал ильинское “Так” и испугался. А кто бы не испугался на его месте? Испуг был так силен, что от переизбытка сероводорода, Еж раздулся, как рыба-фугу в минуту смертельной опасности.

- Стой, подлец! Стрелять буду! - заорал Первый Ильин. Орать и морщится одновременно было непросто, но Ильину в свое время пришлось пройти не одну учебку, отрабатывая командирский голос в невыносимых условиях.

- Я не виноват! - вскричал Фугу, увлекаемый газом к потолку. - Это все ваш кефир!!!!

- А зачем вам антигравы понадобились? - спросил Сочинский, откашлявшись. - Звездолет хотели достать?

- Хотели, - подтвердил Ильин номер Два. - Только тезка твой всю музыку испортил. Капу нажал и добычу в хлам разнес. Где теперь антигравы искать? Не брать же на абордаж встречного и поперечного? Антигравы на Аква-Марине большая редкость. Тут все больше на азотно-бомбовой тяге ходят.

- И раз с антигравами не выгорело, вы решили Айболитов задействовать? - уточнила Первая Алла. – Пробки выдернуть?

- Ну, да, - просто ответила Вторая Первая Алла. - Пробки выдернуть.

- Так какие еще пробки? - синхронно спросил Первый экипаж.

- Да самые обычные. Сливные.

Глава 13

- Сливные? - уровню иронии Первого Ильина позавидовал бы самый циничный из циников. - Пробки?

- Они самые, - кивнул Второй Ильин, страдающий устойчивым иммунитетом к циничной иронии.

Первый Экипаж многозначительно переглянулся. Одни лишь стальная воля, да хорошее воспитание, да привитые с детства манеры справились с указательными пальцами, рвущимися просверлить хозяйские височные области.

- Приплыли, - озвучила надвигающуюся психушку Алла.

- А скажи, любезный, имеется ли на борту психиатр? - бесцветным голосом поинтересовался у окружающего пространства Сочинский.

- Был такой, - подтвердил рободиагност Айболит 66. - Только мы с ним характерами не сошлись, пришлось транклютировать. По частям.

- В смысле, "по частям"? - удивились экипажи с молчавшим доселе Ежом. Последний в последнее время предпочитал молчать, так как людские разборки подорвали ежиную сущность и вытравили склонность к ерничеству по случаю и без такового.

- Здоровый детина был, целиком в утилизатор влезать отказывался. Пришлось расчленять, - закатил визоры Айболит. - Хорошо в загашнике набор дюймовых гаечных ключей нашелся.

- А что вы на меня так вытаращились? - изумился доктор глазам, раскачивающимся на стебельках. - То вы не знаете, что пожизненный тендер на поставку робопсихиатров американцы двести лет назад взяли?

Экипажи тщательно переварили дело о дюймовых ключах, запрещенных Высшей инстанцией тендер-адмиралов, и вернулись к своим баранам.

- По вам ребята, психушка плачет, - подытожил Первый Ильин. - Додумались - воду из океана слить, чтобы до звездолета добраться!

- Это по вам она плачет, - отозвался Второй капитан. - Навзрыд. Горючими слезами. Вы и вправду решили, что мы, вторые-первые ваши "Я" могли додуматься океан сливать?

- Сами же про сливные пробки говорили, - надул губу Первый Сочинский.

- Балбес, - констатировал Второй Сочинский. - А вы, товарищ капитан, говорили, что я один такой на всю Вселенную! Да не из океана сливать, балда, а из понтона!

Второй экипаж целую минуту наслаждался выражением лиц другого своего "Я". Там было на что посмотреть. Одни рубиновые уши, чего стоили!

- Ладно, давайте, наконец по-порядку, - сдался наконец Первый Ильин. - Чего там, с понтоном?

- С понтоном тут вот какие дела, - начал по-порядку Второй Капитан.

Для сухого, напрочь лишенного эмоций повествования, история вышла на редкость душещипательной. Под чеканную, ни единого эпитета речь, взволнованным слушателям представилось океанское дно, на километр заваленное оружейным металлоломом и прочими следами морских баталий. Бренные останки разнокалиберных скеледронов устилали собой громадные, покоящиеся на дне понтоны. И если с роботами популярнейших серий, от знаменитой Т-101 до засекреченной, не вышедшей в массовый прокат Т-111 вопросов не возникло, то кто, когда и зачем утопил пустотелые коробки, осталось неразъясненным.

Устрашающих размеров понтоны, неведомо кем, когда и для чего, покрывали дно водной планеты.

- Больше ничего рассмотреть не удалось? Через окошечко перегонного куба, глазастые вы наши? - перебила рассказчика Первая Алла Борисовна.

- Зачем через окошечко? - не понял Второй Ильин. - Айболит на визоры киносъемку вел, а после нам рассказал...

- Так давай его сюда! - потребовали категорические слушатели.

- Хорошая идея, - поддержала Вторая Первая Алла, - заодно и сами посмотрим!

Киномеханиками оказались оба Айболита, которые, как выяснилось, успели обменяться архивами данных. И поскольку Шестьдесят Шестые были перфекционистами до самого распоследнего конденсатора, то экипажам была продемонстрирована не банальная видеозапись, а сверстанный, отредактированный и подшитый стереоскопический киножурнал. Кают-компания медленно, в хороших традициях старого кинематографа погасила светящийся потолок и по широкому, выпукло-впуклому иллюминатору сразу же побежала огненная точка горящего бикфордова шнура. Прописав собою название киношедевра: "Оперативно-тактический киножурнал "Понтон"", огонек добежал до самого понтона, в айболитовских громкоговорителях бабахнул эквивалент соответствующего тротилового заряда, и понтонную тушу разнесло на стопятьсот маленьких понтончиков. Ретро заставка была выполнена добротно, в стиле бессмертного журнала "Фитиль", однако остальные два с половиной часа фильма выполнялись методом пластилиновой мультипликации, поскольку Айболиты, будучи настоящими эстетами, презирали компьютерную графику. Впрочем, на большую часть фильма экипажа не хватило.

Без содрогания киножурнал смотреть было невозможно, в идейно-зрелищном отношении "Пираты Карибского моря 769" нервно покуривали за углом. Под шлягер "Пластилиновая Ворона" в кривом иллюминаторе шел выпукло-впуклый стереоскопический триллер. Пластилин на борту отсутствовал и Айболитам пришлось проявить воинскую смекалку, заменив его сиреневыми макаронами. Стивену Кингу на ощущение липкого ужаса требовалось от получаса экранного времени, если речь шла об аудитории, состоящей из затрапезных бюргеров. Космические же, прошедшие огонь, воду и перегонный куб спасатели взмолились о пощаде уже через десять минут просмотра.

Там добрых часа два еще осталось, - пожаловались Шестьдесят шестые, но возражать команде не стали.

Демонстрацию приостановили, в кают-компании зажгли свет, но все то время, пока лица возвращали себе нормальный оттенок, зрители продолжали шепотом жаловаться на порушенную психику. Версий, послуживших столь отталкивающему киноэффекту озвучили две. Первая - в программу подготовки диверсионно-тактических автоматов входили обязательные режиссерские курсы психологического воздействия на потенциального противника, и вторая - макароны, служившие пластилином, в свое время были не доедены Сочинским.

- А что сразу Сочинский? - возмутились младшие лейтенанты, но тут же заткнулись, испугавшись собственного голоса.

Экипажи медленно переваривали кусок макаронного триллера. Стоило на миг прикрыть глаза, как сознание тут же затягивалось в преисподнюю макаронных терминаторов. Ошметки разрозненных тел, состряпанных холодным способом из недопережеванных Сочинским сиреневых макарон, с пустыми глазницами черепов, из которых выползали мерзопакостные макаронные же водоросли, макаронные фаланги гниющих пальцев, сжимающих макаронные противокорабельные пушки, беспрерывно опускающаяся требуха свежих макаронных останков боевой техники...,

- А-а-а-а!!! - заорали не выдержавшие реализма младшие лейтенанты. Их вопль в буквальном смысле спас остальных, ибо происходящее на внутреннем экране было способно перемолоть сознание в фарш.

- Уффф! - натужно перевели дыхание очнувшиеся Ильины. - В жизни не посмотрю на макароны!

- Сволочи! Мало того, что фигуру портите, так еще и углеводные щупальца свои в мозг запустить норовите! - вскочили старшие лейтенанты, отряхиваясь от несуществующих макарон.

- За ушами еще немного осталось, - подсказали младшие лейтенанты, за что были награждены испепеляющим взглядом.

Окажись на Севкином месте кто попроще - отделались бы тремя годами инвалидного кресла. Заурядного офисного хомячка такой взгляд вообще разорвал бы на части, однако на Сочинских всего лишь занялась тлением форма - дуплет негодующе черных глаз прожег на погонах дырки под будущие звездочки.

- Будет вам играться! - предложили капитаны своим Анискиным-Сочинским. - Давайте лучше посмотрим что-нибудь более документальное. А, док? Где у тебя сама видеозапись?

- Никаких проблем, капитан, - бодро рапортовали доктора, зажигая визоры зеленоватым свечением. - Внимание на экран!

Экипажи переключили внимание на экран, но ничего интереснее серобуромалиновых сполохов в крапинку не обнаружили.

- Док, ты издеваешься? - спросил кто-то из Ильиных. - Когда фильма начнется?

- А это она и есть, капитан - ответил кто-то из Айболитов. - Именно так выглядит дно Аква-марина в Икс-Игрек-Зет спектральном диапазоне. На такой глубине ничем другим сканировать не получается.

- При чем здесь диапазон? - взорвался кто-то из экипажей. - Вы нам нормальную картинку покажите!

- Нормальная из сиреневых макарон вами не переваривается. Мы три часа потратили на расшифровку записи и ее мультипликацию, между прочим, - разобидевшиеся доктора погасили кинопроекторы и скатали иллюминатор в рулон.

- Ну, хорошо, - смилостивился Первый Ильин. - Допустим, ваш звездолет упал на кучу терминаторов, обретших покой на дне морском. Допустим, что все это дно скрыто кучей понтонов. Допустим, даже, что каким-то чудом Айболит разглядел сливные пробки под километровой грудой мусора ...

- Не разглядел, командир, - гордо выпятил нагрудный столик Второй Шестьдесят Шестой. - Вычислил!

- Допустим, вычислил, - согласился неугомонный Ильин. - Но чем вы намеревались откачивать воду? Айболитовским шприцем? Еще пара секстиллионов движений поршня и звездолет наш? Так что ли?

- Мы, командир, намеревались добраться до пробок, отвинтить оные и закинуть внутрь несколько азотных бомб, - со спокойствием, за которое хочется убивать, ответил Второй Ильин. - Тут почти все суда ходят на азотно-бомбовой тяге, запас газа в снарядах запредельный для понимания. Трех бомб за глаза хватит, чтобы воду из понтона выдуть.

- А за клапан обратный Еж сыграет? - от скепсиса в голосе Первого командира першило в ушах. - Разумная мысль, если что. В кои то веки арахниды Пью делу послужат!

- Если что, то мы несогласные, - сразу очнулся Еж. - Сами послужите-ка делу обратным клапаном!

- Надо будет - послужим! - обнадежили колонию арахнидов Анискины. - Но сейчас - ваша очередь!

- Не надо обратного клапана, - нашелся Второй Сева Сочинский. - Гидрозатворы с перегонных кубов используем!

- Правильно! - с облегчением заорал Еж. - Так их! Пьянству бой!

- Отлично, - расстроился Первый Ильин. - Там, оказывается, еще и не один понтон...

- Два всего, командир, - успокоил его Второй. - Звездолет в аккурат на два лег. По диагонали. Надеюсь, теперь вы понимаете, зачем нам потребовался второй Айболит? Со вторым универсальным ключом?

- Понимаем, - кивнули ему в ответ. - Операцию нужно проводить на двух понтонах одновременно, иначе звездолет опрокинет, это, во-первых, а во-вторых - создатели этих затопленных сооружений снабдили пробки секретными замками.

- Не вопрос, - ответили доктора-диверсанты. - Надо нырнуть - нырнем. Вот только универсальный ключ использовать не удастся.

- Это как? - округлили глаза все включая Ежа.

Глава 14

- Универсальный код можно применять исключительно в исключительных случаях. При армагеддоне и бюрократической волоките, - торжественно заявили Айболиты, красноречиво похрустев шарнирами на слове "бюрократической".

- Волоките? - переспросил кто-то из Ильиных.

- Так точно, товарищ капитан, - подтвердили доктора тактические диверсанты. - Правда указание на применение кода было дано лишь однажды. Помните, случай был - министерский броневик археоптеропотам обгадил, а страховая компания в бюрократию ушла?

- Припоминаем, - в унисон взмахнули ресницами старшие лейтенанты. - ВВС фильм потом выпустила, где академики всенародно доказали, что археоптеропотам, не смотря на циклопические размеры это всего лишь птичка.

- Ага, - поддержали младшие лейтенанты. - Помесь воробья и бегемота. За то время, пока броневик дезагуанизировали, чтобы добраться до высокого начальства, оно, начальство, заработало устойчивую гуанофилию и птицебоязнь.

- Точно! - хлопнул себя по лбу Ильин. - Оно, начальство, еще указ о бесполетных зонах над броневиками ввело. Ну, помните, зенитно-синие мигалки пятидесятого калибра. Чтоб ни одна птичка не какнула больше никогда... Их потом, начальство, прямо из министерства в психушку забрали...

- Родные министра, оставшиеся без страховой премии так огорчились, что командованию пришлось занять военное положение по отношению к бюрократам, а когда ничего из этого не вышло, пойти на крайние меры, - поддакнули Айболиты сияя всеми светодиодами пожарной сигнализации.

- Какие такие меры? - полюбопытствовали экипажи хотя и сами догадались, чем закончилась возня со страховой компанией.

И Ежу было понятно, что высокое начальство распорядилось взломать центральный компьютер и добавить к обширному списку метеоритов, бомб, ракет и прочего, время от времени падающего на министерский транспорт, особую графу, под аббревиатурой заглавия которой скрывалось общенародное понятие- "птичка какнула".

Доктора же оценили не требующий ответа вопрос, как заведомый подхалимаж к носителям универсального кода, а потому не отказали себе в красноречии.

Незадачливые подхалимы минут тридцать грызли себе ногти, в то время, как диагносты закатывали визоры к потолку, смакуя подробности дела.

- ... поэтому, если никого не пометил археоптеропотам и страховая не уходит в астральную бюрократию ввиду отсутствия упомянутой графы, то универсального кода вам не видать, как своих ушей, - подытожили доктора.

- А как же армагеддон? – полным надежды голосом напомнили Анискины.

- Лимит на них вышел, - застрелили надежду доктора-диверсанты. - У нас же, сами знаете, этих армагеддонов, что собак нерезанных. Дня не проходит, чтобы куда-нибудь не вляпались. Никаких ключей не хватит, они ж не резиновые...

- Я так и знал, что не прокатит, - озвучил общее состояние Второй младший лейтенант. - Но попробовать стоило.

- Погоди, Сева, еще не все потеряно! - воскликнул его командир, покрываясь испариной. - Если Айболитам нельзя применять код, то пусть сообщат его нам!

Первый экипаж в который раз за вечер многозначительно переглянулся и мысленно покрутил указательными пальцами у висков. Неужели их вторые-первые "Я" смогли забыть об Айболитовской директиве, повелевающей транклютировать незаконных владельцев универсального кода?

- Сообщить можем, только потом вас сразу придется расстрелять, - согласились доктора тактические диверсанты, тактично отводя визоры в сторону.

- Да-да, припоминаю, - наморщился лбом Второй Ильин. - у вас должно быть есть приказ уничтожать любого, кто так или иначе овладел этим сверхсекретным кодом? Но ведь можно что-нибудь придумать? Случай то у нас - исключительный!

- Может быть провести временную трансплантацию кода? - вопросила Вторая-Первая Анискина. - С тем, чтобы носитель смог использовать его только один раз и в определенных условиях?

- Хорошая идея! - горячо одобрил Второй Сочинский. - Можно даже код вместе с микротранклюкатором нам имплантировать!

- Это еще зачем? - удивился Первый младший лейтенант.

- Чтоб дух вышиб, если этот код не по назначению используем! - Второй младший лейтенант даже просиял от восторга.

Севка в ужасе от него отшатнулся.

- Да вы, парни совсем на Аква-Марине мозгами отсырели! - строго заметил Первый Ильин. - С чего вы вообще взяли, что так называемый код можно кому-то там имплантировать?

- Вообще-то можно, - задумчиво согласился Айболит Шестьдесят Шесть. - Есть такая функция. Правда секретная.

- Странная картина получается. Мы про них и знать не знаем и ведать не ведаем, а наши братья по разуму, - кивнул Ильин на второй экипаж, - прекрасно осведомлены о твоих секретах.

- Это потому, командир, что ситуация исключительная, - важно поднял указательный палец Второй капитан. - Совсем не трудно было предположить наличие такой функции, как передача кода. Знаешь, как потеря звездолета догадливость стимулирует?

- Типун тебе на язык, - Ильин торопливо поплевал через левой плечо. - Ни разу до сих пор по-пьяному делу не терял, и в дальнейшем не собираюсь.

- Ну, так что решим, доктора-диверсанты? - нетерпеливо спросил Второй капитан. - Как на счет имплантации?

- Да легко! - согласился Второй Айболит, засучивая бронелисты манипуляторов. - Кто первый?

- Старший лейтенант Анискина! Младший лейтенант Сочинский! - гаркнул Второй капитан.

- А что сразу Сочинский!? - привычно обиделся Сева.

- Отставить! - рявкнул Второй Ильин. - Равняйсь! Отставить! Нале-ВО Ррравняйсь!!! СыррнА! Ушай мою командуууу! Колонна левое плечо вперррёд! За докторами на имплантацию... Ш Агом... Арш!!!!

И колонна четко, как на плацу, промаршировала в наскоро переоборудованный под операционную предбанник кают-компании.

На имплантацию универсального кода с микротранклюкатором ушло десять минут корабельного времени. Сходя с ума от волнения, ни разу некурящие капитаны с удовольствием схомячили бы по пачке папирос, отыщись на борту Беломор.

- Чего они там возятся? - не находил себе места Второй Ильин, как и Первый привыкший к тому, что на любое дело у Айболита уходит не более трех миллисекунд.

- Микротранклюкатор прилаживают, - поддержал свое второе-первое "я" Первый Ильин, дрожа от благоговейного ужаса.

Наконец из предбанника вывалились Сева и Алла. Выглядели они до изнемождения уникодированными и микротранклютированными. Бледные, навечно лишенные щек, с исступленно-прозрачным взглядом, они шли по ковровой дорожке, разноного печатая шаг. Следом за лейтенантами, поддерживая друг друга за талии, выехали Айболиты. Нарушившие клятву КиберГипократа, доктора выглядели так, словно их самих только что транклютировали. Без слез смотреть было невозможно. Отвисшие нагрудные столики мелко дребезжат от волнения, автобусные щетки размазывают розовую омывайку по закатившимся визорам, поджатые гусеницы скорбно терзают ковер... Первый Экипаж в полном составе не выдержал зрелища и отвернулся. А Второй капитан, напротив, был весел и бодр.

- Как все прошло? - живо поинтересовался он.

- А сам не видите? - вопросом на вопрос ответил ему первый Шестьдесят Шестой.

- Отчего же, вижу! - радостно оскалился Второй капитан. - Прекрасно вижу!

- А чего это они такие стеклянные? Глазами то? - изумился Первый Ильин, вглядевшись в Анискину с Сочинским.

- Не переживай, командир, это всего лишь посттравматический эффект, - успокоил его вышедший из летаргического сна товарищ Еж. - Тебя бы так уникодировали, посмотрел бы я в твои стеклянные очи.

- Прекрасно, прекрасно, - восторженно повторял Второй капитан, обходя и рассматривая лейтенантов. По всему было видно, что командир местного экипажа пребывал в отличнейшем настроении. Код для открытия сливных пробок в кармане, подчиненные осоловело таращатся в ступоре, что еще нужно для счастья?

- Совсем забыл! - воскликнул Второй Ильин, вспомнив, чего ему еще не хватает для счастья. - Друзья мои! Вы не одолжите нам свой перегонный куб? Желательно насовсем и вместе с ежом?

- А еж то вам зачем? - не понял Ильин. - Ну ладно куб перегонный еще куда ни шло, можно понять, но арахниды?

- А кто по твоему звездолетом управлять будет, когда мы его вытащим? - изумился Второй Ильин своей Первой недогадливости. - Это у вас времени вагон и маленькая тележка была, чтобы управлению у ежа научиться.... Не понял.... Ты чего глаза-то отводишь, командир? Чем вы вообще занимались, по дороге на Аква-Марин?

Первый Ильин, Первая Анискина и Первый Сочинский рассматривали пол. Им было очень, очень, очень-очень-очень стыдно. Вместо того, чтобы под мудрым руководством Ежа изучать управление собственным звездолетом, команда бессовестно отъедалась и отсыпалась за все. За прошедшие в беспамятстве семьсот лет. За тяготы и лишения Шелезяки. За сиреневые макароны и демона разрушения Сочинского. За пятнадцать лет морской пехоты Анискиной Аллы Борисовны. Да мало ли за что можно себя побаловать на борту звездолета "Подарок Богов", летящего из не пойми откуда в не пойми куда? "В жизни себе этого не прощу!" - мысленно пообещали себе капитан с лейтенантами. В их сине-мрачно-зеленых глазах еще долго плескался стыд. Никогда не лазящие за словом в карман, они впервые в жизни не нашлись, чем ответить.

- Ну, будет вам, - снизошел товарищ Еж. - Там управление то, стыдоба, младенец нашего вида разберется! И потом, вам оно, управление, все равно без надобности.

- Это как это без надобности? - хлюпнула носом Анискина.

- Я так понял, что для вас главное - в собственную Вселенную вернуться, - многозначительно покосилась колония Арахнидов на Ильина. - Это все же не ваш мир. А раз так, то для возвращения вам потребуется нажать всего одну кнопочку и звездолет доставит вас туда, откуда взял. В целости и сохранности.

- А как же вы? - попытался не сдаться младший лейтенант Сочинский. До тех пор, пока его второе-первое Я пребывало в ступоре, он был просто Сочинским без приставок и суффиксов. - Как же вы решите загадку Аква-Марина? Одни то?

- Ну, если вы еще не заметили, - назидательно проговорил Еж, - вместе команды эффективно работать не могут. Ваши разборки вторые сутки идут. Местная команда лишенная в вашем лице противовеса и тормоза, гораздо быстрее выяснит, что не так с численностью этих проклятых скеледронов. Так, что давайте по быстренькому слетаем за перегонным кубом и будем прощаться!

Никто и никогда прежде не опускал Ильинскую команду настолько к плинтусу. За годы совместных полетов, чего только не пережили, из каких передряг не выкручивались. Да, что передряг! На свете не было такого начальника, которого спасатели не сумели бы пережить. Непотопляемые и несгораемые они впервые прочувствовали насколько жестока суровая правда.

Глава 15

На свете не было, нет и не будет спасателей, откладывающих дела в долгие, а тем более - продолговатые ящики. Едва Айболиты демонтировали и погрузили гидрозатвор с перегонным кубом на бриг, как экипажи начали прощаться. Мужественно, без всхлипываний и слов утешения, экипаж номер один запихнул Второго Сочинского и Вторую-Первую Анискину в нутро самогонных аппаратов. Добряк Айболит Шестьдесят Шесть успел закинуть внутрь ящиков по кислородной таблетке, прежде чем Первые старше-младшие лейтенанты намертво заварили крышки. Сварка заняла минимум времени, но качество подкачало. "Словно лошадь покакала", - визуально оценили швы робо-диагносты. Сочинский с Аллой попытались оправдаться тем, что процесс выполнялся на ощупь, так как сварочных масок на борту не нашлось. Хотя, что тут оправдываться, и ежу было ясно, что "сварщиков" просто мутило от вида своих вторых "Я". Получившие дозу универсального кода, лейтенантский состав зеркального экипажа находился в полной прострации. Отуникодированая старший лейтенант Анискина Алла Борисовна, сведя глаза в кучку, с выражением цитировала "Основы кулинарии" Боркиса-Доркиса, а той же интеллектуальной ценности Сева Сочинский пускал пузыри и монотонно бубнил натуральными логарифмами "Всемирную Историю".

- Сварщики, руки бы оторвать за такую сварку, - процедил Айболит Шестьдесят Шесть Первый. Он с назидательным хрустом вырвал у собрата левый манипулятор и, полыхнув горелкой, в мгновение ока приварил рычажное сочленение к перегонному кубу Анискиной. - Учитесь!

- Прекрасный шов, - похвалил Второй капитан, и ни дав никому хорошенько полюбоваться работой мастера, спихнул получившееся сооружение за борт.

Лишившийся манипулятора Второй Айболит швырнул туда же второй перегонный куб, козырнул Первому Экипажу и рыбкой сиганул вслед самопальным батискафам.

- Ну, что же, - заключил Второй капитан, пожимая руки Первом Ильину, Алле и Севе. - Ваша миссия завершена. Отправляйтесь домой.

- А вы точно справитесь? - робко спросил Сочинский. Младший лейтенант по юности лет все еще тешил себя надеждой, что случится чудо и их экипаж допустят до разгадывания тайны Аква-Марина.

- Ну ты даешь! А когда было такое, чтобы мы не справлялись? Да и чего там справляться то? Код мои знают, доктор отбуксирует Анискину к первой сливной пробке, сам с младшеньким прибудет ко второй. Когда зазвонят будильники микротранклюкаторов, лейтенанты продиктуют коды - Алла приваренному манипулятору доктора, Севка - непосредственно самому доктору. Ну, а дальше, и объяснять нечего, - пробки долой, бомбы со сверх сжатым азотом в понтоны и ждем, пока все это всплывет! Так что не переживай! - Второй Ильин хлопнул Сочинского по плечу и кивнул Ежу, висящему на штурвале. - Курс в открытое море!

- Попрошу очистить палубу! - категорически заявил Еж, дотягиваясь лапкой до педали акселератора. - Приятно было познакомиться и все такое, но вам пора улетать. Кнопку какую нажимать, вашему Сочинскому я показал. Всего вам наилучшего!

- Отчаливаем, что ли, - поникнул плечами Ильин.

Сева утопил названную кнопку, прыщиком выступающей из рябой панели управления, и блюдце, даже не помахав на прощанье крылышками, взвилось в лазоревую вышину Аква-Маринского неба. Далеко внизу прогремел залп бомбометной установки, возвещая отправление брига Второго Экипажа и окончательное завершение миссии для Первого.

- Я буду по нему скучать! - протек омывайкой Айболит Шестьдесят Шесть. - Видели бы вы, как он работает!

- Мы это постоянно видим, - утешил его Сева Сочинский. - В твоем лице.

- И в бензопиле с аннигилирующими лезвиями глубокого проникновения! - добавила Анискина.

- Ах, как это было прекрасно, - продолжил терзаться воспоминаниями Айболит, накатывая розовые светофильтры на визоры. - Как прекрасно, я бы сказал - упоительно работали его нейрохирургические манипуляторы, когда мое второе "Я" уникодировало Вторую Анискину!

- Могу поспорить, Второй Айболит остался о твоей работе столь же высокого мнения, - тускло предположил Ильин. Капитан был хмур, на лице читалась хандра, грозящее перейти в меланхолию.

- Если бы! - хлюпнул микстурой внутри себя доктор. - Мой единотранзисторный брат был настолько прекрасен, что я не выдержал и отдал ему свой универсальный код, чтобы еще раз полюбоваться работой, пока он обрабатывает Второго Сочинского.

- А ну-ка повтори, что ты сказал? - нехорошо встрепенулся Ильин. Дьявольская догадка сдула с капитанского лица захандрившую хмурость, глаза сузились, загривок напружинился, шерсть вздыбилась, клыки оскалились.

- Он был настолько...- начал Айболит, но его хором перебили Анискина с Сочинским.

- Значит ты вообще никого не уникодировал??? - заорали лейтенанты, едва не перевернув минующее стратосферу блюдце.

Айболит испуганно ойкнул, розовые светофильтры выпали из визоров и раскатились по полу в разные стороны.

- Это катастрофа, - подытожил Ильин. - Сдается мне, вторые "Я", кто бы они не были, обвели нас вокруг пальца.

Доктор в отчаянии заломил манипуляторы, и от горя и отчаяния попытался было сигануть за борт, но его удержала находчивая Анискина.

- Валяй, прыгай, - предложила робо-диагносту старший лейтенант, с золотой медалью сдавшая курс психологии высших транзисторных. Ее голос содержал такое количество безразличного свинца, что Айболит мгновенно стравил давление из напружинившихся гидроцилиндров.

- Наделал делов, и за борт, - прессовала Анискина тем же свинцовым тоном, - Все мужики одинаковые!

Айболит стал было оправдываться, что всего лишь хотел добраться до Второго Экипажа и забрать отданный в приступе нарциссизма универсальный код, но Анискина никогда не бросала партию на середине. Уже через пять минут оздоровительного внушения докторский кулер визжал на максимальных оборотах, обдувая сгорающий от стыда процессор. Несчастный, Айболит с каждой минутой уменьшался в размерах и к завершению воспитательного процесса из получившейся аптечки виднелся лишь один манипулятор. Тонкий нейрохирургический усик так трогательно размахивал белым флажком, сооруженным из ватной палочки и медицинского бланка, что Ильин не выдержал и скороговоркой продиктовал код стирания памяти. Капитану совсем не улыбалось иметь на борту робота с порушенной напрочь психикой. Шестьдесят Шестой тут же выпрыгнул из аптечки в полновесного Айболита, вырвал из блока соответствующую флэшку и с бедра, практически не целясь, выжег лазером наиболее унизительные эпитеты и сравнения медалистки психологического курса. Отреставрировав таким образом свою память, и смахнув жесткой щеткой с микросхем остатки совести, Айболит передумал сигать за борт и вернулся в строй.

- Итак, гаврики! - торжественно начал Ильин, и тут же закончил, выжидая многозначительную паузу, чтобы его подчиненные вспомнили, что "гавриками" их называют лишь, когда дело пахнет окончательным керосином. И подчиненные тут же вспомнили, что пред-предпоследний раз керосином несло из испорченного гипердрайва, когда они проходили ядро газового гиганта.

- Итак, - повторил капитан, - мы снова в деле! С чем нас и поздравляю!

- Ура! - единодушно проревел экипаж. Торжеству подчиненных не было предела, Анискина даже швырнула вверх пилотку Сочинского, и та, пробив силовое поле, ушла на орбиту планеты Аква-Марин.

- Младший лейтенант Сочинский! Полный назад! - скомандовал командир.

- В каком это смысле, товарищ капитан? - не понял Сочинский. - Я и не думал прыгать за своей пилоткой!

- Балбес! - ласково потрепала его по волосам Анискина. - Встань к штурвалу и разворачивай блюдце на обратный курс!

Сева мрачно посмотрел на начальство. Никакого штурвала на блюдце не было. Как, впрочем, и реверса, чтобы дать "полный назад".

- Капитан, ты это чего? - озадачилась Алла, окинув взглядом консоль с единственной одноразовой кнопкой. Последняя была утоплена в силикон так основательно, что вытащить без штопора оную не представлялось возможным.

- Да, чего вы такие серьезные то? Уж и пошутить нельзя! - разъяснил свой приказ командир. – И потом, вы так и собирались возвращаться? Без какого-никакого оружия, припасов, оборудования? А ко всему неизвестно действительно ли Второй Экипаж стащил у нашего бравого доктора его универсальный код?

- Директива номер 131313, командир, - тактично напомнил Шестьдесят Шестой. - При одном только подозрении на незаконное владение кода, владелец транклютируется вместе с друзьями, соседями, аквариумными рыбками...

- А рыбки то здесь причем? - удивился Ильин. - Ну ладно соседи, еще куда ни шло, тех и безо всякой директивы можно, а рыбок то за что? Они же немые?

- Вы так думаете, командир? - нашлась Анискина, с блеском защитившая диссертацию по дистанционному прослушиванию аквариумных рыбок. - В настоящее время студенты не только на картошку вывозят, но и на рыбные фермы. Курсанты сутками напролет изучают, каталогизируют и дисперсионизируют рыбьи бульки. Рыбки, они же на вроде попугаев - запоминают все, что болтают хозяева, а потом с удовольствием общаются с их гостями, выбалтывая секреты государственной важности! Не ужели не видел?

- Хосподи! - ужаснулся Ильин, которого частенько тянуло поговорить за жизнь с аквариумными рыбками на затяжных чаепитиях. Здоровый был детина, чего уж там, гости уж третий час носом в компот, а его все еще на поговорить тянет.

- ... а также прочими домашними, - закончил Айболит перечисление.

- Директива хорошая, полностью ее одобряю, но прежде чем тракнлютировать каждого встречного и поперечного, неплохо было бы разобраться в том, что здесь происходит! - напомнил Сева, гуманист до мозга костей в седьмом поколении.

- Согласен! - кивнул Ильин. - Сначала разбор полетов, потом уже транклюкация с дезинтеграцией! У нас в летном училище так было заведено. Кто мы такие, чтобы нарушать традиции славного Звездно-Военного Флота?

Возражающих не нашлось. Даже Айболит наступил на собственные предохранители, от чего случилось короткое замыкание и те выгорели, обесточив флэшку с директивой 131313.

- Севочка, что там Еж говорил про кнопку возврата? - спросила Анискина, рассматривая нависшую над блюдцем тушу звездолета "Подарок Богов".

За разговорами они и не заметили, как долетели до своего корабля.

Глава 16

- Ничего нового товарищ Еж мне не сообщил, кнопка одноразовая и, как вы понимаете, уже использована, - ответил младший лейтенант, когда блюдце окончательно присосалось к корпусу звездолета и силиконово трансформировалось в предбанник кают-компании. Трехминутную задержку с ответом не было нужды объяснять. Очень уж завораживающими были процессы швартовки и трансформации. “Вот это засос!” - всякий раз восхищалась товарищ старший лейтенант.

Вообще говоря, Ильин и его команда достаточно быстро привыкли к сплайнообразующему убранства своего корабля и научились обходиться в быту без прямых линий стен, пола и потолка. В быстроте привыкания конечно же был повинен устойчивый иммунитет, заработанный на Шелезяке во время экскурсии по сплайнообразному миру, на который они взирали сквозь полупрозрачные щеки и внутренности пленившего их кальмара. На тот случай, когда запасов иммунитета не хватало, у спасателей имелась палочка-выручалочка. Многоразовая и многофункциональная она не раз услаждала истосковавшиеся по параллелепипедам взоры. Не трудно понять, что это была за палочка. Созданный военного склада ума гением, Айболит Шестьдесят Шесть представлял собой геометрический набор прямых, дуг и окружностей и смотреть на него было одно удовольствие.

- Товарищ Айболит, сделай что-нибудь с этой проклятой кнопкой, - попросил Шестьдесят Шестого Ильин, с удовольствием любуясь всей этой грудой рычагов и операционно-тактических манипуляторов.

В ответ Айболит ощетинился нейрохирургическими отростками, мгновенно погасившими эстетическое наслаждение командира своими изгибами, и приступил к выполнению поставленной задачи. И разумеется у доктора ничего не вышло. Через пять минут пыхтения, Айболит безвольно опустил микрозахваты, заявив, что собирать младшего лейтенанта по молекуле, гораздо проще, чем наощупь отделять атомы кнопки от прочего силикона.

- Сколько у нас времени до старта? - мгновенно вспотел капитан, не веря тому, что всемогущий доктор всех времен и народов спасует перед каким-то прыщиком.

- Меньше минуты, командир! – синхронно вспотел Сева, бросив взгляд на иллюминатор с таймером обратного отсчета. Младший лейтенант больше всех не мог поверить, что миссия накроется медным тазом даже не начавшись. Молодость, что с него взять…

- Муж-чи-ны… - наслаждаясь каждым слогом, краеугольно произнесла Алла. Вслед за словом, за произношением которого скрывалось вся суть второй половины человечества, старший лейтенант сильной рукой отодвинула бестолково потеющих, и изящным жестом выхватила из кобуры сверх неприкосновенный кусочек брынзы, приберегаемый ею на действительно черный день.

- Учитесь, - продемонстрировала Алла Борисовна, поднеся заветное лакомство к панели управления. Подсаженный на солененькое, звездолет отреагировал мгновенно. Против брынзы не действовали ни одноразовость, ни “уже нажатость”. Никакая самая зеленая из кнопок не смогла бы противиться всеобщему искушению, а потому ее ложеножка вырвалась из панели вместе с сотней других наркоманов. Консоль управления ощетинилась отростками не хуже Айболита, ощетинившегося навстречу нейрохирургическими манипуляторами. Ильину, Алле и Севе едва хватило иммунитета превозмочь зарождающийся в желудках спазм при виде сотен, зависших друг против друга хоботков, и продлись видение чуть дольше, одному Богу известно, чем бы закончилось это дело. Но к счастью для впечатлительных землян, Айболит успел купировать выступившую из глубины панели кнопку, прежде чем Сочинского отправили во внеочередной наряд со шваброй и тряпкой. Срезав лазерным скальпелем ложеножку кнопки, доктор аккуратно заштопал срез, и на всякий случай хорошенько замазал это дело клеем БФ-6. “Чтоб не отросло больше никогда!” - авторитетно пояснил док. Кроме того, на тот же всякий случай, Айболит пометил остальные хоботки, привязав к ним воздушные шарики. Панель сразу же приобрела праздничный и главное - удобоваримый вид. Скрытая под прорвой шариков всех цветов и оттенков, консоль больше не вызывала никаких рефлексов.

- Уфффф! - выдохнули Ильин, Алла и Сева. С их сиреневых лиц медленно сходило сизое позеленение.

- Никогда так больше не делай! - сдавленно просипел брезгливый Ильин.

- А больше и не потребуется, командир! - восторженно заявил Айболит, с хрустом распрямляя затекшие гусеницы. - Управляющие хоботки выявлены, промаркированы и отсортированы! Теперь мы сможем управлять кораблем!

- Можете не благодарить, - обиделась Анискина.

- Как это не благодарить? - опомнился Ильин. - Равняйсь! Отставить, налево - равняйсь! Смирно! Старший лейтенант Анискина! Выйти из строя! За проявленную в ходе спецоперации находчивость объявляю вам благодарность. Вольно. Можете вернуться в строй.

Анискина никогда не была дурой, а потому сразу простила Ильина, у которого пылали глаза, горели уши и чесались руки поуправлять трехкилометровым дредноутом высшего класса. Мальчишка дорвавшийся до новой игрушки, чего с него взять?

- И чего тут нажимать? - подступил командир к панели, пытаясь разобрать докторские кракозябры, вязью двоичного кода покрывавшие разноцветные шарики. Айболиту было не каллиграфии, только-только хватило времени надуть гелием двести семьдесят шесть презервативов, которые использовались в медицине вместо износостойких напальчников. Док не упускал случая избавиться от валяющегося без дела инвентаря.

- Чего тут нажимать, я и сам еще не знаю, командир, - вздохнул Шестьдесят шестой. - Не забывай, что корабль проектировали под управление, шелезоидного компьютера-симбиота.

Ильина и всех, кто был на борту передернуло от воспоминаний об отвратительных воротниках, присасывающихся тысячами ложеножек к шеям жителей планеты Шелезяка.

- У-э-э-э…- только и смогли произнести космонавты.

- Вот-вот, именно так эти компьютеры и назывались на всех языках Галактики. Очень рад, что вспомнили! - без капли сочувствия произнес Айболит. - Счастье, что товарищ старший лейтенант сумела все отростки наружу выманить, а я их пометить. Теперь методом продолжительных проб и ошибок мы, я хотел сказать - я, найду общий язык с управлением нашего монстрика.

Айболит объехал Ильина, бросил через плечо “Можете покурить, пока я здесь разбираюсь”, и коршуном набросился на хоботки.

- Кстати, товарищ старший лейтенант! - вдруг обернулся доктор к Анискиной. - Неплохо бы вам этот кусочек брынзы мне отдать.

- Это еще зачем? - с тревогой спросила Алла.

- Боюсь, без дозы кисломолочного сыра, у панели случится брынзовая поломка. Посмотрите, как вытянулись!

И вправду. Панель колосилась отростками, как делянка початками молодой кукурузы и явно нуждалась в поливе.

Алла со вздохом протянула доктору последний в этом году кусочек брынзы.

- Тут воробью на один укус, а их вон у тебя тут сколько клювами щелкает, - кивнула Анискина на голодную ораву. “Лучше бы я это сама съела!” - говорили черные старшелейтенантские глаза.

- Ничего, я этот кусок в пульверизатор помещу! - Айболита не учили читать по глазам, поэтому он не дрогнувшим манипулятором сцапал брынзу и действительно поместил ее во флакон с распылителем. - Три пшика будет достаточно.

Он опрыскал распыленной на атомы брынзой свору голодных хоботков и те, счастливо улыбнувшись, прекратили голодный скулеж.

- Дарю! - Айболит бросил флакон Анискиной и попросил экипаж держаться за что-нибудь покрепче.

- А теперь приступим, - возвестил док, дергая ближайший шарик. По звездолету пробежала дрожь и где-то вдали завыли готовящиеся к старту гипердвигатели.

Держаться вокруг было не за что, поэтому все спешно ухватились за самого Айболита, полагая что гусеницы доктора несмотря на износ обладают достаточным запасом коэффициента трения. И это имело неожиданный эффект, так как понадеялся экипаж на трение совершенно напрасно. Смещенный вцепившейся массой экипажа на три целых и четырнадцать сотых трака, Айболит в свою очередь, вцепился в ближайшую охапку шариков и.... И мегадредноут высшего класса, получив незарегистрированную команду, едва не вывернулся наизнанку. Если бы диверсионно-тактический автомат внутри доктора вовремя не осознал надвигающуюся катастрофу, и не разжал манипуляторы, то звездолет “Подарок богов” вместо себя отправил бы в межзвездное плавание собственный экипаж, выдавив последний сквозь иллюминатор.

- Док, вертай все в… обратно! - завопил Сочинский, чей пропихнутый в иллюминатор тыл весело потрескивал на вселенском холоде межзвездного пространства.

- Этого я вам никогда не прощу! - обиженно добавил младший лейтенант, когда Айболит вернул картину мироздания на прежнее место. Отряхивая ледяные торосы со штанов, Сева был зол на мироустройство, в котором крайнем оказывался Сочинский, Сочинский и еще раз Сочинский.

- Больно, Сева? - приторно-ласково поинтересовалась Анискина, с любопытством рассматривая его колом застывшую часть обмундирования.

- М-да, - согласился Ильин, - вечно ты Сева во что-нибудь вляпаешься. Сидеть то сможешь теперь, отморозок ты наш? Ползи уж к Айболиту, погрейся у кулера, может и оттаешь.

Занятый вычислением сложного вероятностного расчета, с дымившимся от натуги процессором, док был слишком занят, чтобы отвлекаться на подползающего сзади младшего лейтенанта. И это было началом конца.

Обычно туловище Айболита было герметично, так как доктору приходилось содержать обширный парк хирургических инструментов в стерильных условиях, но занятый сложнейшими вычислениями, док отступал от правил и раскрывал все свои жалюзи, чтобы избежать перегрева транзисторов. Поэтому ничего нового не произошло и на этот раз. Когда Сева Сочинский пристроился буквой ЗЮ на горячем докторском кожухе, и со штанов побежали ручьи, то…

- Слезай! - заорала Анискина, бросаясь к доктору, она раньше всех догадалась, чем может обернуться идиотская выходка младшего лейтенанта.

Но как не была Анискина стремительна, как не быстры отточенные пятнадцатью годами морской пехоты рефлексы, короткое замыкание обогнать не удалось.

Внутри Айболитовского нутра с грохотом орудийного залпа взорвался фаянсовый предохранитель, в потолок ударил сноп раскаленных искр, после чего док закатил визоры, почернел и упал, во второй раз за сезон раскинув безвольные гусеницы.

- Сочинский, зараза, убью! - только и мог выговорить Ильин.

Глава 17

- Ты вообще, чем себе думал???!!! - взвилась Анискина. Терпение старшего лейтенанта наконец-то закончилось. Наконец-то Сочинский переступил границу, за которой рыли копытами землю пятнадцать лет морской пехоты старшего лейтенанта Анискиной Аллы Борисовны. И ничто в этой Галактике не могло спасти демона разрушения Сочинского. По крайней мере Ильин Севку спасать не намеревался. У командира не было никакого, даже малейшего желания возражать инструктору по рукопашному бою, способной голыми руками управиться с батальоном панцирной конницы. Засучив рукава кителя и подоткнув юбку, Анискина уже вплотную примеривалась туфелькой к провинившемуся тылу, как спасение пришло, откуда его никак не могли ожидать.

Лязгая и грохоча из коридора вывалилась целая охапка... терминаторов...

Остановить подкованную графеном, раскрученную в тройном тулупе (Алка сходила с ума по балету на льду) флотского образца туфлю, древние терминаторы своим появлением конечно же не могли, но по крайней мере изменили вектор сокрушительного удара. Звездолет навылет, от клотика до кормы пробила дрожь, когда Анискинское " Кий-йй-йА!!!" сотрясло округлый его интерьер. У Ильина с Сочинским едва не лопнули барабанные перепонки и навсегда не оборвались почки от этого нечеловеческого вопля. Ближайшей троице скеледронов повезло меньше. Бронебойная туфелька разнесла черепа терминаторов в пыль и безголовые туловища осели прямо в ее клубах.

- А с тобой, Севка, я после поговорю! - пообещала старший лейтенант таким страшным голосом, что на Севе замерзли оттаявшие было штаны.

- Их же разобрали! - успел удивиться Ильин терминаторам, прежде чем накатила вторая волна захватчиков и экипаж был взят в плен.

Не следует думать, что Ильин, Алла и Сева сдались в плен за здорово живешь. Секунды три команда отчаянно дралась, а потом скеледроны навалились массой своих центнеров, и экипаж банально вдавило в силиконовый пол.

Спина к спине, они сидели на бесчувственной выпуклости, услужливо выращенной кораблем. Сидели, предаваясь горькой участи, постигшей мироустройство этой и трех перпендикулярных ей Галактик. Универсальный код безвозвратно утерян, Айболит пахнет сгоревшей изоляцией и выглядит не лучше, мегадредноут высшего класса захвачен невесть как собранными терминаторами модели Т-101, а единственные, кто может остановить надвигающийся апокалипсис, заперты в шлюзовой камере.

- Вообще я не понимаю, зачем этому кораблю шлюз? - подал голос виновник всех бед и несчастий Сева Сочинский. - К нему же можно швартоваться в любом месте!

Попытка перевести нехорошие мысли товарищей на другие рельсы не увенчалась успехом.

- Да ты вообще мало чего понимаешь, - махнул Ильин рукой на своего подчиненного. - Додумался, ледышкой своей на дока забраться!

- Шлюз, товарищ младший пока лейтенант, этому кораблю нужен для стыковки с кораблями цивилизаций, живущих в других атмосферах, - устало пояснила Анискина. На шпильки, гвозди, шурупы и другие подколки уже не было никаких сил. - Представь себе, что будет, если принять корабль с метановой скажем, атмосферой на борту.

- Сметановой? - переспросил Сева. Его распирало от любознательности и к тому же очень хотелось есть.

- Балбес, - вяло констатировала товарищ инструктор по рукопашному бою. - Не сметановой а "С" метановой!

- Мне больше нравится сметановая атмосфера, - признался Сева и полным надежды голосом спросил: - Алла, брынзовый дезодорант с тобой? Нам бы по три пшика на нос здоровье поправить, а?

- Обойдешься, - присоединился к молчанию старшего лейтенанта Ильин. - Нашел время, когда о еде думать! Давай лучше остатком серого вещества пошевели, как нам отсюда выбраться!

- Шевелил, командир, - признался Сочинский, - нам отсюда без посторонней помощи никак не выбраться.

- Значит плохо шевелил! - заорал на него Ильин. - Как будто я сам не знаю, что без постаро...

Шелест запоров, не надо думать, что на силиконообразном звездолете мог прозвучать их лязг, оборвал капитана на полуслове. Экипаж затаил дыхание, терзаясь догадками какой люк сейчас откроется - входной или выходной. Открытие последнего означало неминуемую гибель в межзвездном пространстве, в противоположность открытия первого, дающего пусть крохотную, но надежду на спасение Галактики. Надежда не обманула. Открылся входной. На его пороге стояли уже непонятно какие по счету Ильин, Анискина, Сочинский и Айболит с Ежиком на плече. Стояли и улыбались, глядя на отчаянно трущих глаза Анискину, Севу и Ильина. На всех трех лицах было написано "Откуда вы здесь?" и "Никогда не думал, что буду рад вас видеть!"

- Вас и на пятнадцать минут оставить одних нельзя! - укоризненно произнес неизвестно какой Ильин.

- Айболита то зачем так гробить надо было? Я его насилу обратно спаял! - пожаловался еще один Айболит.

- И кнопку отрезали! Умники! - строго пропищал Еж.

- И вообще! - подытожил неизвестный Сочинский.

Экипаж вскочил с нагретой оттоманки, и смерил нехорошими взглядами спасителей.

- Так, давайте по порядку! - призвал Ильин. - Кто вы и как здесь очутились?

- Здрасте, приехали! - съязвила непонятная Алла. - Свои мы, товарищ капитан, если помните собственное отражение в зеркале.

- Свои, свои! - поддакнул реанимированный Айболит 66 из-за спин зеркального экипажа. - Можете поверить. Точность системы распознавания "свой-чужой" у меня фармацевтическая.

Зеркальные отступили в сторону, чтобы спасенный экипаж смог лицезреть вернувшегося из небытия доктора.

- Док! Миленький! Как же я рад, что ты жив! - воскликнул Сочинский, кидаясь в объятия рободиагноста.

- Ты, смотри, мать, опять сынку выкрутился! - воскликнул Ильин.

- Это еще как сказать, - заметила Алла, рассматривая свежеспаянного дока. Начищенный до блеска, тот сиял на двести процентов из ста возможных и выглядел как хрустящий от свежести огурчик.

- Так и быть, - решила Анискина, - расстрел я нашему балбесу заменю внеочередными нарядами.

- Пожизненными, - добавила старший лейтенант, стерев улыбку Сочинского навсегда.

- Так все-таки, как вы здесь оказались? - повторил вопрос Ильин. Он с детского сада доводил окружающих до бешенства своей дотошностью.

- Как, как? На блюдце прилетели! - пояснил Второй капитан, страдающий иммунитетом к дотошности оппонентов. - Звездолет подняли, на просушку определили, смотрим - вы на орбите болтаетесь, вместо того, чтобы домой улетать. Ну, сели мы в шлюпку и сюда. Пришвартовались, глядим - кругом скеледроны шатаются, делать нечего, наш младший лейтенант, значит, КАПу нажал, врагов транклютировал...

- Все хотел спросить, что за КАПа такая, - с любопытством спросил Сочинский.

- КАПа это Коагулятор Андроидный Портативный, - снисходительно объяснил Второй Сочинский. - Вот, гляди!

Он вытащил из кармана штуковину, с первого взгляда на которую всякому было понятно, что это КАПа. Для не всяких, не способных интуитивно определить название штуковины, оно дублировалось красными буквами на корпусе.

- На захваченном бриге разжились, - опередил закономерный вопрос Второй младший лейтенант. - Дистанционно коагулирует любой андроид в глубокий reboot. Странно, что терминаторы самопроизвольно произвели сборку. Надо было им все-таки головы до гаечки развинтить.

- Но теперь то, полагаю, они навсегда развинчены? - спросил Ильин.

Не беспокойтесь, капитан, - уверили его Айболиты. - Мы их не только развинтили, но и на всех гайках метрическую резьбу нарезали, так что при всем желании дюймовые винты в них не закрутишь!

- Правую резьбу нарезали? - спросил подозрительный Сева, в юности на учебном комбинате закрутивший не одну сотню дюймовых болтов в метрические резьбы. При наличии мощного болтоверта и отсутствия головы на плечах, запороть месячный план цеха - абсолютно пустяковое дело.

- Обижаешь, начальник! Левую! Исключительно левую! - укорили его Айболиты.

- Прекрасно, - одобрил Ильин и с твердокаменным лицом обратился к своему отражению. - А теперь, будьте любезны, предъявите нашему Айболиту микротранклюкаторы. Я хочу убедиться, что вы использовали универсальный код по назначению.

- И опять-таки обижаешь, начальник! - горячо уверил его Айболит. - Микротранклюкатор для того и был имплантирован, чтобы пресечь, так сказать, на корню...

- Покажите! - с нажимом повторил Ильин, не меняясь в лице.

- Да пожалуйста!

Вторые Анискина с Сочинским бесстрашно встали пред ясно визорами Шестьдесят Шестого.

- Все в порядке, - подытожил док, закончив сканирование. - Код использован по назначению, и стерт. Микротранклюкаторы деактивированы. Лейтенанты могут продолжать жить.

Первому Экипажу стало не по себе от заключения доктора и своей нездоровой подозрительности. Вторые не только честно использовали драгоценный код, не только подняли со дна затонувший корабль, но и помогли выпутаться из безнадежного дела. Так что было у Первого Экипажа от чего быть не по себе.

- Словом, можете спокойно лететь домой, - во второй раз заключил Еж. - Кнопку воскресить не удастся, но ваш Айболит уже разобрался с управлением и запросто доставит линкор на Землю.

- Что же, - замялся Ильин, - Тогда прощайте! Спасибо, что выручили!

- Иначе мы бы Севку в звании понизили, - добавила старший лейтенант, а Сева вздрогнул и покраснел.

Прощание на этот раз вышло еще более кратким. После недолгих рукопожатий, Второй Экипаж забрался в шлюпку и та, отпочковавшись от звездолета, взяла курс на Аква-Марин.

- Вот и все, - с тоской произнес капитан. - Они ушли разгадывать тайну, а нам остается возвращаться домой. Там я созрею на предпенсионный возраст, и стану капитаном речного трамвайчика. Буду катать детишек на Луну и обратно до пенсии...

- Товарищ Айболит, рули на Землю, - озвучила недосказанное Анискина. В уголках черных Аллиных глаз застыли слезинки. Левая - от жалости к себе, а правая - от злости на несправедливость мироустройства.

Шестьдесят Шестой взял под козырек, лихо развернулся на одной гусенице и покатил к консоли управления, пестрящейся шариками всех цветов и фасонов. Уверенным манипулятором он взял одному ему известный аккорд, звездолет взвыл своими чудовищными двигателями и рванул к оставленной где-то там Черной дыре.

- А мне вот интересно, - пробурчал Сева Сочинский, рассматривая сияющего Айболита, лихо рулящим связками шариков. - Отчего нашего дока не замкнуло, когда тот лежа в охлаждающей ванне рассчитывал наше местонахождение?

- От того, Сева, что доктор сначала думает, а потом уже делает, - пояснила Анискина. - Прежде чем в ванну залезть, он жалюзи опустил. Ты же, паразитина, к нему сзади подкрался, когда он расслабился. Док и представить себе не мог, что на борту найдется идиот, решившийся оттаять штанами напротив главного процессора!

- А вот мне интересно, что младший лейтенант на мостике делает? - строго высказал Алле Ильин. - Ему давно уже пора наряды отрабатывать!

- Младший лейтенант Сочинский! - рявкнула Анискина, понизив температуру Севиного тела на пару цельсиев. - На свалку, для наведения порядка в гадюшнике, шагом... Арш!

Сева сдержал вздох обиды. Он всегда хотел, как лучше, а вышло все, как всегда...

Повернувшись через левое плечо, младший лейтенант, отправился отбывать пожизненное наказание.

Прибыв в ангар, забитый хламом, взятым с обратившегося в тлен старого корабля запасливым Ильиным, Сева мрачно оглядел свою пожизненную камеру. Ему хотелось есть, пить и горько плакать, проклиная дурацкую свою жизнь. Зачем он вообще пошел в эти "спасатели"? Сидел бы сейчас дома, с десятком-другим компьютерных разъемов в башке и ни о чем бы не думал, не сожалел... Вечный младший лейтенант ожесточенно пнул кинувшуюся под ноги железяку. Та разбавила трухлявую от ржавчины тишину настолько мелодичным и чистым звоном, что Сочинский нагнулся и подобрал ее. Внимательно рассмотрев находку, младший лейтенант не смог подняться. Душившая его хандра, бесследно исчезла. Теперь его душило волнение. На ладони посверкивало хромо-ванадиевое кольцо визора доктора...

Глава 18

Сердце младшего лейтенанта пело от радости, ноги срывались в прискок, а уши трепетали, овеваемые ласковым ветерком. Стискивая в кулаке драгоценную находку, Сочинский извилисто несся по коридорам в ходовую рубку, представляя какой признательностью вспыхнут докторские окуляры, когда он отдаст ему выпавшее из визора кольцо.

“Спрячу в кулаке, пусть гадает - в каком!” - восторженно предвкушал Сева. С тех пор, как Айболит собрал младшего лейтенанта из кучки разноцветных молекул, тот чувствовал себя обязанным хоть как-то отблагодарить своего благодетеля. Какое счастье, что старший лейтенант послали чистить гадюшник! Вот это называется - повезло!

- В какой руке? - едва отдышавшись от двух километрового марафона, протянул он доктору стиснутые кулаки.

- Ну, допустим в правой, а что? - меланхолически произнес Айболит, не отрываясь от рулежки. Зажатые в манипуляторах связки шариков, беспрерывно подергивались, отдавая команды на управление гипердвигателями.

- Нет, ты посмотри! - настаивал Сева, нетерпеливо притопывая на месте.

- И что я здесь увижу, кроме младшего лейтенанта, желающего посетить туалет? - нехотя повернулся к нему Айболит. От дока веяло таким равнодушием, что Сева даже чуточку обиделся.

- В какой руке? - повторил Сочинский, глядя в сверкающие линзы докторских визоров…

Отличные, высококачественные, плотно сидящие в окулярах под установочными кольцами… Сева моргнул и снова взглянул на дока. Кольца в айболитовских окулярах никуда не исчезли…

- Послушайте, товарищ младший лейтенант, мне некогда играть в загадки, - надменно, как последний сноб, процедил Шестьдесят шестой. - Что у вас там?

- А ты угадай! - потребовал Сева, покрываясь холодной испариной и яростно соображая, откуда на корабле могло взяться злосчастное, мокнущее в ладони резьбовое кольцо? Вот они - точно такие же, прижимают линзы в докторских объективах!

- Возвращайтесь к своим обязанностям, товарищ младший лейтенант, - тоном не терпящем возражений распорядился подошедший Ильин. - Нечего по пустякам отвлекать Айболита!

Сева чуть было не выпалил, что это совсем не пустяк, что с этим необходимо тут же, не сходя с места, пристально разобраться, но тут его опередила Анискина.

- Младший лейтенант Сочинский! - от рева инструктора по рукопашному бою заложило уши, нос, и липко потекло по спине. - Мухой чистить гадюшник!

Младшего, всю жизнь стремившегося сделать, как лучше, стоящего на пороге открытия вселенского масштаба, выдуло в коридор, протащило, креня в поворотах и забросило в ржавую темноту.

Прибыв к месту пожизненной каторги, Сева еще раз диаметрально рассмотрел найденное кольцо и принялся расставлять точки над i. Спринтерский рывок на две тысячи метров хорошенько выдул обидки, а потому на свежую голову расставлялось чрезвычайно легко. Перво-наперво следовало понять, действительно ли кольцо принадлежало рободиагносту. Информацию проще всего было бы получить в компьютерной базе данных, но та, если и присутствовала на борту, то исключительно на борту самого диагноста, а Севе меньше всего хотелось проводить детективные изыскания, опираясь на его данные. Младший лейтенант в красках представил себе, как придет к Айболиту и между делом спросит, как пробить номер кольца по базе, а тот в ответ пробьет клистиром самого просителя. Вероятно, навылет. Сева остановил разыгравшееся воображение и напротив электронной базы поставил крест. Прекрасно ориентируясь в набитом хламом ангаре, Сева подошел к невзрачной кучке металлолома, и отбросив несколько истерзанных ржавчиной бронелистов, извлек на свет божий арифмометр. Возвращенный на свалку после памятной триангуляции, Железный Феликс относился к виду так называемых механических компьютеров и ничего общего с электроникой отродясь не имел. Созданные по математической модели парадокса Монти-Холла, недра механического чудовища содержали невероятное количество информации. В заимствовании теории вероятности для постройки механических баз данных нет ничего удивительного - любой механик с пеленок знает, насколько непредсказуемы ржавые шестеренки в планетарных редукторах. Искусственно состаренные, передаточные пары могли выдавать любые известные во Вселенной данные, ибо количество выкрутасов сложной механики превышало собой количество связей человеческого мозга. Единственным устройством арифмометра, не задействованным в бардаке парадокса Монти-Холла, являлся отдельный механизм, способный, пусть и со скрипом, но решать четыре арифметических действия, все остальные же функции требовали исключительно эмпирического подхода. Сева не помнил случая, чтобы кто-нибудь в трезвом уме и твердой памяти обращался за помощью к Железному Феликсу, утвержденному высоким начальством в перечне необходимого оборудования. Несмотря на то, что с арифмометром фигурально выражаясь “без пол-литра” разобраться было невозможно, еще ни у кого из спасателей не случался по-настоящему настолько черный день, чтобы продать свою бессмертную душу за ради решения вероятностных неопределенностей. Младший лейтенант с тяжким вздохом ухватился за проржавевшие рычажки. Больших, в основном физических трудов стоило ввести цифры маркировки найденного кольца и еще больших - манипулируя клавишами и крутилками маховичков, свести результат к первому приближению. Выданное троичным кодом число, заключало в себя координаты системы, где предположительно мог быть изготовлен предмет с такой маркировкой. Сева взвыл от обиды и разочарования. Как он мог забыть, что, для получения результатов в удобоваримой форме, требуется перекалибровка механизма, проводимая специалистами технологических академий по предварительному запросу? Да и как такое можно было помнить, ведь никто и никогда не рассматривал Железных Феликсов, как представителей спасательных технологий и практик. Ах, если бы рядом был Айболит! Десяток другой электродов и сорок тысяч вольт сделали бы из младшего лейтенанта человека способного не то, чтобы просто знать, а изъясняться в любви троичным кодом! Да что там Айболит! Окажись под рукой лафитничек хорошего коньячку и этого за глаза бы хватило прочитать абракадабру, выданную Железным Феликсом! Хватило бы тридцати грамм, чтобы взять себя в руки и вспомнить просвистевшие мимо таблицы троичных исчислений. Ах, ну почему среди фарфоровых собачек Анискиной не завалялась контрабандная фляжка огненной воды? Сева выпустил из рук бесполезный теперь арифмометр, и глухо стеная от осознания своей бесполезности, побрел разгребать хлам.

Мстительно пустив на изготовление дворницкой метлы засохший букет криганских розог, дар неизвестного ухажера прекрасной Анискиной, и вооружившись совковой лопатой, Сева приступил к выполнению своих прямых обязанностей. Да, как не бились высшие чины экспедиции, спасателя из него не вышло, может быть в профессии дворника он найдет если не утешение, то хотя бы призвание? Может быть после всех невзгод и несчастий, в этом пропахшем тленом и ржавчиной ангаре, к нему снизойдут удача и счастье? Криганские розги душераздирающе, мел по стеклу отдыхает, скребли прокисший силикон пола. Чего там только не было! Старинные транзисторные схемы, блоки питания, карбюратор от бензопилы, канистра… Сева вздрогнул и остановил широкий размах метлы. Прямо перед ним, припудренная ржавчиной и слегка вдавленная в пол, лежала жестяная канистра… Не веря своим глазам, Сева качнул ее ногой, и та отозвалась гулким всплеском. Только один напиток в мире мог произвести настолько карамельно-тягучий всплеск! Пот прошиб младшего лейтенанта. Он отбросил метлу и кинулся к своей находке. “Еще не все потеряно!” - думал Сева, лихорадочно отвинчивая тугую пробку. Никто и никогда не мог разобраться с Железным Феликсом, а он, младший лейтенант Сочинский, вот прямо сейчас, сию минуту... Ни с чем несравнимый аромат благородного коньяка, вырвавшийся из канистры, мгновенно отрезвил Сочинского. Пропотевшая форма закурилась паром, и едва не вспыхнула, таким жаром обдало младшего лейтенанта. Он узнал! Узнал эту канистру! Семьсот лет назад, на Шелезяке, из этой же самой канистры Айболит наполнял бак гипердрайва их челнока! И в эту же самую емкость док перелил взятый сухим пайком коньяк! Робо-диагност во всеуслышание назвал паскудством, хранить такие напитки в полиэтиленовых тетрапаках и, едва закончился устроенный Ежом банкет, сразу же перелил свою добычу в правильную канистру. Сева еще раз нюхнул из горлышка, тело пробила дрожь и шарики в голове сразу же закатились на место.

Следующие три часа корабельного времени младший лейтенант, обдирая коленки, ползал по ангару и собирал найденное в кучку. Отыскались и центральный процессор, и разрозненные траки гусениц, и разобранные до винтика манипуляторы, и прочие и прочие составляющие робо диагноста, порядковый номер Шестьдесят шесть, он же диверсионно-тактический автомат, позывной - Айболит.

Любимой игрушкой в детстве младшего лейтенанта был АК-47 и особенно нравилось Севе разбирать и собирать автомат на время. Личный Севин рекорд составлял десять с половиной секунд. За это время он мог выпотрошить автомат и собрать его заново. Диверсионно-тактический автомат по простоте устройства практически не отличался от знаменитого АК-47 и к тому времени, как в ангар ворвались запыхавшиеся Анискина с Ильиным, робот диагност был на три четверти собран. Не хватало только платы управления.

- Отлично, младший лейтенант Сочинский! - пропела Алла мелодичным контральто. - Снимаю ранее наложенное взыскание!

- Молодец, Сева! - похвалил капитан. - Можешь отправляться на камбуз, заказать себе что-нибудь вкусненькое!

- А с роботом мы сами как-нибудь разберемся! - подхватила Анискина, приближаясь к обомлевшему Севе. Дальнейшие события убедительно доказали, что адреналин в его крови, зашкаливая, удерживал шарики на прежних местах. Единым движением, какого никак нельзя было ожидать от этого увальня, младший лейтенант выхватил шприц и вечную зажигалку. Ту самую, коей отчаянно щелкал еще в туалетной кабинке по прибытию на Шелезяку.

Дьявольская гримаса исказило всегда миролюбивое лицо Сочинского.

- С арахнидами Пью без огнемета, говорите, не разобраться? - выкрикнул младший лейтенант, щелкая зажигалкой. Старая, изготовленная из винтовочного реактивного запала, она вспыхнула ярким пламенем с первой же попытки.

- Убью! - заорала Анискина бросаясь к нему, но ее опередил вдавленный до отказа поршень шприца. Автоматический, созданный для мгновенной промывки всего организма инъектор, выплюнул струю коньячного пламени. Разящий огненный шквал наискось перечеркнул летящую фигуру, и та осела горящим муравейником членистоногих. Пахнуло жаренными на коньяке арахнидами и от лже старшего лейтенанта не осталось даже кучки седого пепла.

- Теперь ты! - обернулся к Ильину Сочинский. - Не будешь ли так любезен, принять какой-нибудь другой облик?

- Как тебе удалось нас раскусить? - прошипел лже капитан, перетекая из Ильина в Пирата Пью.

- Я свое начальство, как облупленных знаю, - гордо заявил Сева.

- Вот черт! – изумился Пират.

Глава 19

Да, да! Это был самый настоящий, отлично сшитый и тщательно скроенный из арахнидов пират Пью. Награжденный одышкой, подагрой, синей с прожилками рябью лица, неопрятными манжетами, запахом пищевода и засаленной треуголкой. Именно таким представил бы его Роберт Льюис Стивенсон во времена, когда достопочтимый Джон Сильвер еще не потерял левый окорок в той самой битве, где Пью потерял зрение. Единственное, чего никак не мог вообразить Стивенсон, была кремниево-лучевая двустволка в руках пирата, из которой тот мог бы целиться в младшего лейтенанта военно-звездного флота. Устрашающе огромные стволы мазера заглядывали прямо в душу, о чем свидетельствовали не уступающие им размером глаза Сочинского.

- Это же были точные копии капитана со старшим лейтенантом! - воскликнул. - Очень точные! Едва не на молекулярном уровне! Как вообще такой кретин, как ты мог догадаться?

Палец бывшего командира в негодовании дрожал на спусковом крючке, отчего тот поскрипывал, наполняя и без того упавшее сердце прокисшей ржавчиной. Игра была проиграна. С такого расстояния не промахивалось ни одно оружие в мире, даже мазер. Глазом не успеете моргнуть, тем более наполнить инъектор новой порцией коньяка, товарищ Сочинский. По крайней мере так считала колония арахнидов Пью, наслаждаясь ужасом, нарисованным в цвете на лице Сочинского. Переход от спецназовца, способного медицинским шприцем расправиться с инструктором по рукопашному бою, к жалкому, обиженному людьми и природой существу, не занял у младшего лейтенанта и доли секунды.

- Кто вы такие? - едва не плача, залепетал Сева, с блеском защитивший диплом по тактике встречных вопросов. Он и вправду знал начальство, как облупленных, и отличил бы подвох с сорока метров в грозу и против ветра. Но не объяснять же это арахнидам?

- Как вы оказались здесь? Где Анискина с Ильиным?

Слезы катились по его пухлым щекам, вливаясь в ручейки обильного пота.

Деморализация была полной и категорической. Лицо Пью расплылось в самодовольном оскале гнилых зубов.

- Арахниды Пью, дубина ты стоеросовая, - объяснил “Пират Очевидность”. - Кого еще ты ожидал здесь увидеть? Мы оставались на корабле с той самой памятной встречи, на которой ваш капитан вероломно скормил часть колонии глупому синтезатору, а робо-диагност засолил другую ее часть. Ты, очевидно забыл, что наш пауколет так и оставался пришпиленным к звездолету? Как ты думаешь, из чего он сделан?

- Из нас! – не дожидаясь ответа, гулко хватила себя кулаком в грудь колония арахнидов. - Не было ничего проще, как проследовать с вами до Аква-Марина, а там изобразить собою ваш экипаж!

Новость поразила Сочинского в самое сердце. Он зажмурился так крепко, что едва не проглотил собственные глаза.

- Как видишь, мы ничего и никому не прощаем, - полюбовавшись младшим лейтенантом продолжил Пират. - Ваш Айболит валяется грудой недособранного хлама, а начальство в полном составе дожидается очередной кормежки синтезатора. В виде главного блюда. Синтезатор действительно не разбирается, кто здесь сырник, а кто Анискина с Ильиным.

Сева в ужасе взмахнул ушами и вслед за ними попытался опрокинуться в обморок, но пират Пью железными пальцами ухватил падающего лейтенанта за воротник и встряхнул, словно тряпичную куклу.

- Эй, ты чего это задумал? - прикрикнула колония арахнидов. - Ты мне пока в сознании нужен и живым! Пока живым.

- Хочешь расскажу зачем нам все это понадобилось? - спросил пират, видя, что еще немного и деморализованная жертва готова, не сходя с места идти в туалет.

Не в силах кивнуть болтающейся головой Сева сглотнул, что было принято за согласие принять приговор.

- Так и быть, слушай! - с надменностью в пятнадцать баллов из десяти великодушно разрешил пират, начиная повествование.

По словам колонии арахнидов Пью, команде Ильина постоянно везло. Какую бы глупость не совершал экипаж спасателей, какой бы идиотский фортель не выкидывал, все шло ему на пользу. Любая, самая безнадежная миссия оказывалась выполненной, стоило Ильину с лейтенантами взяться за дело. Граничащая с кретинизмом вселенская глупость троицы легко брала верх над хитросплетениями высокоинтеллектуальных существ. Там, где высокоорганизованные и гармоничные инопланетники складывали головы, щупальца и хвосты сотнями, Ильин, Анискина и Сочинский отделывались редкими царапинами. Со всех концов Вселенной в головной офис колонии арахнидов Пью тысячами шли жалобы с требованиями прекратить вселенский произвол команды Ильина. Увлеченный своим величием рассказчик не заметил, как на мгновение оживились мутные глаза Сочинского при упоминании о головном офисе.

- Вы настоящее бедствие для наших планов по мироустройству Вселенной! - продолжала колония. - Взять хотя бы Шелезяку. Вы представляете сколько усилий потребовалось для того, чтобы организовать на планете непрерывный конфликт?

- Зачем? - прохрипел Сочинский. - Зачем вам конфликт?

- Дитя малое, неразумное, - безнадежно махнул пират. - Конфликт — это ресурсы. Ресурсы и еще раз ресурсы. Зачем самому организовывать добычу ископаемых, если это может сделать за тебя кто-то другой?

Колония тяжко вздохнула и продолжила.

- Семьсот лет Шелезяка была в полном нашем распоряжение, корабли гигатоннами забирали извлеченные из недр и уже переработанные ископаемые, торговля процветает, но вдруг являетесь вы! Просто так, из неоткуда! От нечего делать! Вас посылают на планету на верную смерть, но вы легко выкручиваетесь, походя уничтожаете центральный процессор и возвращаете цивилизацию на мирные рельсы, сорвав крупнейший в истории контракт на поставку органики в двадцать шестую Вселенную! Где! Где справедливость я спрашиваю? Думаете так просто взять и заставить высокоразвитых гуманоидов добровольно отдать управление центральному процессору и до конца дней носить на шее комьпютер-симбиот? Сотни лет кропотливого труда десятков тысяч искусных агентов псу под хвост!

- Так это ваших рук дело? - прошептал синеющий Сева.

- Лап! - многозначительно поправил арахнид. - Дела Вселенной - дела наших лап! Мы проникли во все сферы деятельности всех без исключения цивилизаций! Тысячелетиями мы направляем их по одному единственному пути - истощать собственные планеты, добывая полезные ископаемые, которые позже достанутся нам же. Незачем самим долбить шахты, отыскивая золотую руду, достаточно внушить аборигену, что его статус в обществе пропорционален количеству золотых украшений на отростках и щупальцах!

- А как же Шелезяка? - спросил угасающий младший лейтенант. Сева изо всех сил старался угасать, как можно медленнее, чтобы не пропустить самого главного. – Там же одна слизь?

- Ха! - воскликнул пират. - Наивный! Слизь — это же неистощимые запасы протеина, аминокислот и прочей химии! Но ты заблуждаешься, считая, что мы интересовались одним лишь желе. Когда мозги отданы под управление У-э-э-э, развязать войну между континентами - плевое дело! И еще более плевое, подсказать тамошним жителям использовать маринованные овощи в качестве оружия! Нам оставалось лишь подождать, пока вылупиться несогласный с мироустройством индивид и не жахнет банку полную черных дыр, после чего наладить беспрепятственный экспорт запасов органики в соседнюю Вселенную. Великие мухи, ты не представляешь, сколько дархариев отваливали тамошние жители за банку маринованных огурчиков!

Сева зажмурился. В памяти дирижаблем всплыл гигантский склад военного снаряжения Шелезяки. Перед глазами закружились нескончаемым хороводом роты маринованных патиссонов, батальоны кабачков, дивизии помидоров, армады соленых груздей… Сева сморгнул и видение исчезло.

- К счастью, вернув цивилизацию на мирные рельсы вы не придумали ничего лучше, чем перепутав банки вкусить черных дыр! - хихикал торжествующий Пью. - И мы не упустили свой шанс, внушив новому поколению Шелезяки, что лучшим подарком вам станет звездолет “Подарок богов”. Он до скончания веков будет болтаться в космосе, так как ваших куриных мозгов не хватит чтобы запустить гипердвигатели, думали наши оптимисты, потирая лапки…К несчастью последние встречаются и в наших рядах.

Лицо Пью на миг исказила гримаса зубной боли за род арахнидовый.

- Я всегда говорил, что оптимисты - это безнадежные идиоты! - продолжил он, прихватив грязной тряпкой на глазах опухающую челюсть. - Каким-то чудом вы все-таки смогли одолеть управление.

- Правда, некоторые, более дальновидные арахниды предвидели такой исход, - криво улыбнулся пират. - И покопались в компьютере звездолета. Думаешь, от нечего делать звездолет потащил вас на поверхность газового гиганта? Куриные мозги!

- Да! - с жаром воскликнул Пью. - Куриные мозги! Даже самые дальновидные не предвидели, что вы сумеете выбраться и из настолько безнадежного положения! Даже в страшном сне никому из арахнидов не пришло бы в голову, что вашего идиотизма хватит, чтобы догадаться нашприцевать звездолет алкоголем! Мы следили за вами с безопасного расстояния и только чудом нас не засосало в инверсионный след, когда звездолет, развернувшись хвостом к намеченной цели, врубил тормозные двигатели!

Пират Пью даже вспотел от пережитого.

- Конечно же, в конце концов наш корабль не уберегся и его все-таки затянуло в созданную “Подарком Богов” черную дыру, - продолжила колония, отдышавшись и восполнив потерянную влагу, хорошо приложившись к помятой фляжке. – И тогда мы решили вступить с вами в контакт. Первая попытка захватить ваш корабль не удалась и нам пришлось импровизировать на ходу. Вселенная не может бесконечно терпеть ваше бесконечное везение! Вас нужно было остановить! А потому были придуманы и другие Ильин-Анискина-Сочинский и даже проблема Аква-Марина.

- Так значит, других нас не было? - в коматозном уже состоянии вопросил Сева. - Откуда же все эти видения?

- Ах, это…, - смутился пират. - У нас не было хорошего галлюциногена, поэтому в еду, что поставлял синтезатор, были подмешаны временные ингибиторы, заставляющие человека видеть вероятностное будущее. Хотя, какое теперь у вас может быть будущее?

- А как же Аква-Марин? - график затухания Севы уже грозил сорваться в отрицательные значения. - Как же все эти скеледроны и баталия?

- О, смею уверить, скеледроны с баталией самые, что ни на есть настоящие! - утешил его пират. - Тамошние аборигены развлекаются тем, что ведут нескончаемую войну за водные ресурсы. Это на водной то планете! Как легко было внушить этим кретинам, что самым ценным на Аква-Марине является именно вода, и если они не поторопятся, то кто-нибудь первым заграбастает себе весь океан. Теперь они сидят в недрах планеты, добывают из этих же недр металл для кораблей и дронов, азот для бомбометных установок и транспортируют военную технику через телепортал на поверхность планеты. Главное условие нашей игры - равная численность воюющих сторон. Как понимаешь, при таком условие война продолжается вечно. Время от времени наши корабли поднимают со дна понтоны с металлоломом и откачивают из атмосферы излишки азота. И то и другое находит отличный спрос на бедных металлом и азотом планетах. Как видишь, вся Вселенная крутится вокруг наших торговых дел. За тысячелетия большая часть цивилизаций отвыкла думать самостоятельно. Еще бы - на них как из рога изобилия сыплются наши собственные изобретения и технологии. Какой идиот при таких условиях захочет думать самостоятельно? Иногда, подчеркиваю - иногда, рождается какой-нибудь индивид, вроде того, что вылупился на Шелезяке, несогласный с положением вещей. И он устраивает какую-нибудь диверсию. Например, устанавливает запоры на клапана понтонов. Но универсальный код, что вручил нам больной на голову робот диагност, без труда откроет любой замок во Вселенной.

Арахнид Пью перевел дух после нуднейшего монолога и улыбнулся Севе кривым зубом.

- Догадываешься, почему я все тебе рассказал? - спросил пират, взводя курки лучемета.

- Не все! - прошептал Сочинский. - Ты не рассказал, зачем вам столько денег. Что вы с ними делаете?

- Как это что? - изумился Пью, медленно давя на спуск. - Ведем торговлю с мухами Хью, конечно! Они взяли себе нечетные Вселенные, мы четные. А рассказал тебе я все это из чувства банального тщеславия и мести. Прощай, мой недалекий друг.

Лучемет рявкнул, выпуская убийственное кремнёвое излучение прямо в торс младшему лейтенанту.

Огненный шквал разорвал пустое пространство.

Пират не мог поверить своим глазам. С такого расстояния промахнуться было невозможно даже из кремниевого лучемета! Пью вторично взял на прицел Сочинского и вторично же его оружие грохнуло. Младший лейтенант сделал неуловимое движение и заряд прошел мимо, даже не опалив кителя. Молниеносным выпадом Сочинский поразил противника ударом в горло. Сплетенное из арахнидов тело не было способно к настолько быстрым перевоплощениям. Арахниды копировали объект полностью, едва не на молекулярном уровне. Железные пальцы вырвали лучемет и через мгновение тот уже уставился в лоб своему хозяину. Задыхаясь от боли, арахнид взглянул в глаза младшего лейтенанта и ужаснулся увиденным. В ответном взгляде серо-стальных глаз не было ни малейшего следа того легкого идиотизма, что излучали добрые Севины глаза. Вместо прежнего увальня с рыхлыми мускулами, еще секунду назад абсолютно деморализованного и пребывающего в коматозном состоянии, над упавшей колонией возвышался профессиональный убийца с тренированным телом и отточенными рефлексами.

- Командир, - негромко проговорил Сочинский во внутренний микрофон. - Ты все слышал! Они раскрылись, можете выходить!

Глава 20

- Эх, рано, рано взяли, - сожалел Ильин.

- Выхода не было, командир, - виновато ответил младший лейтенант. - Или я его, или он…

- Понимаю, Всеволод, - Ильин неожиданно пришел в отличнейшее расположение духа и весело добавил. - Слишком торопливый нам арахнид достался, правда? Тут других вариантов, кроме, как брать, не было. Как, товарищ старший лейтенант, не было ведь других вариантов?

- Да откуда здесь другие варианты? На такой дистанции только маятник крутить, - согласилась Анискина, - Жаль, что про мух Хью ничего нового узнать не успели. Были подозрения, что за хаосом во Вселенной эти твари стоят.

Втроем они разглядывали поверженную колонию арахнидов. На то, чтобы выбраться из липкого плена, нейтрализовать охрану и добраться до ангара, Ильину с Аллой потребовалось не более семи минут. Все это время они поддерживали радиосвязь с Сочинским по встроенным микропередатчикам, и младший лейтенант был прекрасно осведомлен о событиях. Как выяснилось, на борту живого звездолета бороться с арахнидами Пью можно и без огнеметов. Достаточно применить брынзовый дезодорант, чтобы “Подарок Богов” лично разобрался с лже-терминаторами. Звездолет дурел от рассольных сыров и не забивал себе мозг рассуждениями “кто здесь арахнид, а кто брынза”. Но, к сожалению, все хорошее имеет природу быстро заканчиваться. После разборок с охраной брынзы в подаренном Айболитом флаконе осталось с наперсток.

- Ну, что, разговоры будем разговаривать, или как? - пнул лежащего пирата Ильин. - Чтобы жалоб потом не было, предупреждаю сразу - ввиду опасности расы арахнидов Пью, я имею полномочия уничтожить колонию здесь и сейчас.

- Мы будем разговаривать! - торопливо согласились арахниды. - Но при одном условии!

- Никаких условий! - рявкнул Сочинский, красноречиво белея мизинцем на спусковом крючке.

- Только одно! Только одно условие! - взмолилась колония. - Оно ничего не будет вам стоить!

- Какое? - деловито осведомился Ильин.

- Мы хотим знать, отчего вы такие везучие? - быстро выпалил Пью.

- Проект “112”! - с плеча рубанул Ильин. - Слыхали?

- Это невозможно! - воскликнули пораженные арахниды. - Мы похоронили его на первом же чтении!

- Ну, положим, пупами Галактики вы не являетесь, чтобы оставлять за собой последнее слово, - спокойно возразила старший лейтенант.

- Проект 112 не получил официального хода ввиду бесполезности такого действия, - пояснил Сочинский, - ведь борьба с “теориями заговоров” ведется на самом высоком уровне.

- Однако, рано или поздно такой проект вышел бы в свет, - подхватила Алла. - Отсутствие альтернативы развития, кроме бесконечного потребления и войн, когда-нибудь заставило бы искать виновников происходящего. Поэтому и был преподнесен проект 112 в расчете на то, что будет благополучно похоронен и забудется навсегда. На самом же деле проект был принят в работу задолго до того, как подали заявку на рассмотрение.

- Создатели проекта разработали теорию борьбы с таинственными силами, проникшими в руководство большинства сфер деятельности разумных существ,- продолжил Ильин. - А мы претворили теорию в жизнь.

- Рассказать, как? - ухватил эстафетную палочку младший лейтенант. - Вам известно, что несколько лет назад на Земле взамен морально устаревшему МЧС сформировали несколько подразделений так называемых “Спасателей”? Известно? Кто бы сомневался... Ну, тогда вы знаете, что в команды набирали идиотов от Бога по количеству залетов, аварий и катастроф. Ни у кого, ни у руководства, ни у самих членов команд, не возникало ни малейшего подозрения, что за “спасателями” кроется нечто большее, чем очередной начальственный идиотизм.

- И нас, полевых агентов Комитета Галактической Безопасности, забросили в ряды этого сброда, - печально продолжила инструктор по рукопашному бою. - Четыре долгих года, изо дня в день, в среде мозгового тлена и дисциплинарного разложения мы отучались от рефлексов, умений, быстроты принятия решений, трезвости мышления…

- Но зачем? - вскричали пораженные арахниды.

- А вы не догадываетесь? - удивился Ильин. - “Дуракам - счастье”, “Новичкам - везет”, “Бог блаженного хранит”, ни о чем эти пословицы не говорят?

- Создатели проекта проанализировали все без исключения залеты, аварии и катастрофы, в которых выжили эти идиоты, - прояснил капитан, увидев, как Пью выгибается в вопросительном знаке. - Проанализировали и поняли, что в 99 процентах случаев, пословицы не расходились с делом. Везение существует.

- И нам пришлось стать “идиотами”, - вздохнул Сочинский. - Форменными тупицами, к которым благоволила фортуна. Без опыта, знаний и снаряжения, если не считать таковым вживленные датчики локальной радиосвязи. Кстати сказать, чтобы не быть обнаруженными раньше времени, ею мы только сейчас воспользовались.

- Вы слишком умны для игры на ваших полях и по вашим же правилам. - продолжил Ильин. - Любые попытки сопротивления экспансии вселенских масштабов проваливались еще на уровне математического моделирования. Сотни компьютерных расчетов раз за разом неопровержимо доказывали бесперспективность не только победы, но даже обнаружения виновников мировой трагедии любыми научными методами.

- Нам начало везти сразу, едва отказались от элементарного здравомыслия, - признался Сочинский. - Крепко везти. Везти, как в первый и последний раз.

- Но знали бы вы, какой ценой! - вскинулась Алла. - Ежедневно, ежечасно, ежеминутно подавлять собственное здравомыслие, лишь за тем, чтобы очередная глупость на шаг приблизила к цели!

- Вы знаете, чего стоит открыть люк пикирующего в атмосфере шаттла? - процедил Сочинский, одарив арахнидов взглядом, каким занесенный тапок смотрит на таракана. - Знаете? Лишь догадываясь о возможности быть спасенным в самый последний момент? Или закусить бутербродом с черными мини-дырами, с микроскопическим шансом перекомпиляции через семьсот лет?

- Или общаться друг с другом на уровне немногим превосходящем интеллект австралопитека? - вскинулась Анискина. - У нас с Ильиным по два высших образования, а у Сочинского целых три! Было...

- Было, - поддакнул младший лейтенант. - Курс по временной заморозке памяти пройти заставили, чтоб знания не отсвечивали…

- А наши семьи? Дети? Узнают ли они новых нас, прошедших ад “Проекта 112”? - напомнил Ильин, краснея от злости. Командир был прекрасным отцом, и без памяти любил своих детей. Об этом знал любой космолетчик бригады.

- Знаете, что? - вдруг решительно обратился командир к экипажу. - Может ну их, Хью этих? И без арахнидов найдем! А пирата на распыл пустим, позже в отчете напишем, что от сотрудничества отказался?

- Поддерживаю! - с готовностью отозвалась Анискина. - Мочи его, Севка!

- С удовольствием, товарищ старший лейтенант! - просиял Сочинский и нажал на спуск.

Мазер бабахнул кремневым выхлопом и лежащего Пирата Пью вымело в пыль. В свете флюоресцирующих стен ангара облако паукообразных атомов поднялось к потолку и зависло, пульсируя и сгущаясь…

- А вот это мне уже не нравится, - вторично за акт процедил Сочинский, беря на мушку невесомый сгусток, у которого уже пробивались мушиные лапки и крылышки.

- Нам тоже, - ответил за себя и за Аллу Ильин.

Экипажу, да что там экипажу, любому не понравилась бы зловещая трансформация облака в гигантскую муху. По вертолетному взлохматив прически спасателей, та совершила несколько мушиных па, виражей и кульбитов, после чего приземлилась на кучу ржавого хлама.

- Ну, наконец-то! - воскликнула муха Хью, довольно потирая лапки. Выглядела она обыкновенным представителем семейства Tachinidae, или как их еще называют Ежимухих. Иногда в желтой прессе проскакивало обозначение вида - Тахины, которое далекие от научной практики обыватели частенько путали с тахионами.

- Вот почему наиболее удобной формой для арахнидов был Еж! - догадалась проницательная Анискина. - Потому что на самом деле они - Ежимухи! Как же я сразу не догадалась!

- Не удивительно, с вашим то интеллектом, - осклабилась Хью, с интересом разглядывая экипаж. Ильину, Алле и Севе стало очень не по себе, от этих холодных, пристально изучающих фасеточных глаз. Муха была так огромна, что спасатели ощущали себя инфузориями туфельками. В интеллектуальном аспекте.

- Долго же я за вами охотилась, - пожаловалась Ежимуха. - Слышь, младшенький, убери свою пукалку от греха, меня только из огнемета достать можно. Или из брынзового дезодоранта, а у вас, как я понимаю, и то и другое закончилось.

Сева с досадой отшвырнул кремнелучевую двустволку. Он и сам догадался, что на этот раз без огнемета не обойтись.

- Кто бы мог подумать, что жалкие прямоходящие твари, найдут способ противодействия нашей экспансии? - не обращаясь ни к кому конкретно задумчиво почесалась Ежимуха. - И что этот способ, окажется столь действенным, что на ряде планет аборигены возьмутся за ум, несмотря на централизованную промывку мозгов? И даже, о ужас, что этот способ поможет выйти на настоящих повелителей Вселенной - мух Хью?

Фасеточные глаза хитро подмигнули всем троим космолетчикам.

- Не, не могу! - вдруг по лошадиному заржала Ежимуха. - У вас такие серьезные лица… А-ха-ха! Вы и вправду подумали, что уловка с деградацией — это ваше уникальное изобретение? А-ха-ха!

- О чем это она? - поинтересовался Сочинский, показывая лицом, как крутит у виска пальцем.

- Видела я идиотов, но таких?! - ухохатывалась Хью, держась за живот. - Дебилы! Да это не вы на нас охотились, а наоборот!

- Как это наоборот? - бледнея спросил Ильин.

- Что происходит? - воскликнула Алла.

- Да ничего особенного, деточка! - веселилась Ежимуха, едва не срываясь в пляс. - Мы поймали вас тем же методом, которым вы собирались прихлопнуть нас!

Нахохотавшись вволю, Муха Хью с трудом отдышалась и продолжила уже серьезно:

- Неужели вы думали, что бесконечное везение не привлечет к себе внимание противника? - строго взглянула она на притихших землян. - Как уже говорилось, попытки остановить ваш беспредел, используя здравый подход, терпели неудачу одна за другой. В итоге, когда счет неудач перевалил за сотню, мы тщательно проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что, как говорил классик, никакой пирамидон здесь не поможет и придется лечить подобное - подобным. Догадывайтесь, о чем я?

Экипаж растерянно переглянулся.

- Ну, вспоминайте, вспоминайте, - торопила Ежимуха, - как вы с колонией арахнидов Пью познакомились...

- Ну, конечно! - традиционно воскликнула Анискина, - Я еще тогда удивилась! Почему это думаю именно пираты и в таком расхристанном виде??? А потом весь этот амфитеатр с патрициями и арахисом…

- Все понятно, - в унисон кивнули Сочинский с Ильиным. - Чтобы поймать нас, им пришлось стать…

- Придурками, - со вздохом закончила Анискина. - Понятнее и быть не может.

- Да, - улыбнулась Муха Хью. - И сознаюсь, что быть придурком это прекрасно! Любой твой поступок ведет к успеху! Те задачи, что прежде требовали прорвы умственной энергии, теперь решаются сами собой! Всем колония мух Хью дано распоряжение срочно распродавать активы интеллекта и переходить на деградационное везение! И это уже приносит свои плоды! Даже на Аква-Марине не пришлось напрягаться на ваш счет! Всего-то потребовалось, чтобы колония арахнидов Пью изобразила вас самих! А уж между собой вы прекрасно договорились! В результате, кроме вас хитрых двуногих, нам бонусом достался еще и универсальный код!

- Но, послушайте! - на лбу Ильина вздулась параллельная извилине вена. - Получается, что арахнидов Пью вообще не существует?

- Как это не существует? - обиделась муха. - Это, пусть и искусственная, но все-же разумная форма жизни.

- А зачем потребовалось ее создавать? - осторожно осведомилась Анискина. - Да еще из собственных тел?

- Ну, это совсем просто, - Ежимуха развалилась на куче мусора и откинулась, картинно закинув ногу на ногу. - Еще до начала времен мухи Хью осознали, что без внешних отрицательных факторов развитие будущих повелителей Вселенной может не состояться. Поэтому, из части мушек был сформированы колонии антагонистов - известных вам, как арахниды Пью. Ничто так не напрягает мозги, как перспектива быть съеденным отвратительным пауком!

На экипаж любо дорого было посмотреть. Он растерянно переглядывался, разинув рты и часто моргая. Любой курсант технической академии сразу же заподозрил неладное, ибо перемигивался экипаж азбукой Морзе, но Ежимухих никогда не принимали ни в какие академии, там своих тараканов достаточно, и в связи с этим уловка землян осталась незамеченной.

- Трудно развиваться в условиях рая, - продолжила довольная Муха Хью. - Вы и сами знаете, что во все времена лучший эликсир прогресса - война!

- Но, позвольте, - возразил Сочинский, - Ведь если мухи Хью перешли на рельсы деградационного везения, а расы продолжат вести бесконечные войны, то когда-нибудь смогут превзойти вас интеллектом?

- И что дальше? - ухмыльнулась Ежимуха. - Даже если это и произойдет в обозримом будущем, в чем лично я сомневаюсь, то против нашего деградационного везения они все равно ничего не смогут поделать! Вы - вы открыли нам глаза и прежде всего сами являетесь виновниками трагедии! В завершение встречи могу сказать одно - теперь, когда славный Пират выяснил, что за вашими успехами не скрывается ничего кроме банальное везения идиотов, в ваших услугах мы более не нуждаемся. Прощайте!

И не успел экипаж опомнится, как щетинки лап Хью трансформировались в иглы высоковольтных разрядников. Ангар басовито загудел миллионами вольт, концентрация озона быстро приближалась к “запаху смерти”. Земляне поняли, что обречены. По крайней мере так должно было выглядеть.

- Постойте! - взмолилась Анискина. - А как же вы смогли договориться перейти на деградационное везение? Где ваше центральное правительство?

Гудение электричества стихло ровно настолько, чтобы Хью смогла ответить, не переходя на повышенный тон.

- Тупица! - из сполоха электрических разрядов зашелестел ее голос. - Мы занимаем ключевые места в руководстве целых звездных систем, и настолько интегрированы в цивилизации, что обходимся одними с вами правительствами. Для справки - никакого центрального офиса не существует, вы искали там, где не приколочено! Прощайте, неудачники! В следующий раз будете брать с собой огнемет!

- Ну, это как еще посмотреть, кто из нас неудачник, - облегченно выдохнула старший лейтенант.

- И кто не взял огнемет! - поддержал младший, нагибаясь к брошенному арифмометру.

Дальнейшие события подтвердили правоту экипажа. Неудачниками были другие действующие лица, так как огнемет на борту присутствовал. Скажем больше - он присутствовал именно в этом ангаре.

На первый взгляд Робот-диагност серии шестьдесят шесть, он же диверсионно-тактический автомат с позывным Айболит представлял собой безжизненную груду железа. Так казалась Арахнидам. Им пришлось немало потрудиться, чтобы разобрать главный процессор дока. Даже Сочинский, при всем умении собирать АК-47, не смог бы управиться с декомпелированной платой управления. Разъятая, она хрустела под ногами разноцветными полимолекулами и на то, чтобы собрать айболитовский мозг как было, ушли бы столетия кропотливого труда. Впрочем, отсутствие мозгов никогда не считалось поводом для упаднических настроений. Пусть хитромудрые Хью думают себе что угодно, пусть искрят и раздуваются от вольтажа, победа все равно будет за нами. Так в унисон подумали Ильин и Алла, не без трепета наблюдая, как Сочинский прилаживает арифмометр на место ушедшей курить платы.

Создатели диверсионно-тактических автоматов и прочей военной техники отлично знали, что механика Железного Феликса способна не только выдавать любую информацию, но и брать на себя управление. Вероятно, поэтому корпуса центральных процессоров своей формой в точности повторяют чугунные основания арифмометров. Механическое чудовище с сочным щелчком зафиксировалось в слоте, и лишь мгновенная реакция спасла руки младшего лейтенанта от ампутации. Да, реакция и знание того, что нагрудный айболитовский столик захлопывается со скоростью гильотины.

Железный Феликс глухо заурчал шестеренками в докторском чреве, и через мгновение визоры диверсионно-тактического автомата зажглись нехорошим огнем. Механика вернула Айболиту память, тот сразу узнал и младшего лейтенанта и всех остальных.

- Сочинский, зараза, убью! - заорал шестьдесят шестой, хватая Севу в охапку и дружески тиская в гидромеханических объятьях. По всему было видно, что директива 999, запрещающая роботам увечить подчиненных без согласования с начальством разъята на молекулы вместе с платой, и что док рад встречи до чертиков. Командир со старшим лейтенантом терпеливо ожидали, пока диверсионно-тактический автомат натискается в свое удовольствие.

- Товарищ капитан, - обратился наконец док к Ильину, отпуская на волю полузадушенного лейтенанта, - Кого мне ещё для тебя убить?

- А вот ее, - указал командир на страдающую электрогазами муху Хью. - И, если можно - побыстрее.

Айболит, ни о чем более не спрашивая, сходу поставил Ежимухе диагноз - последние секунды вольтамперной беременности, и понятливо отрастил выдающийся громоотвод.

- Всем укрыться в складках местности, - скомандовал док, жужжа турбиной нагнетателя.

- Глупцы! - донеслось из всполохов искр. - Здесь негде укрыться! Еще немного и вас разорвет на атомы! Аха-ха!

- Ну, как сказать, негде укрыться, - ответила Алла, вытаскивая флакончик с брынзовым дезодорантом. - Знаешь, почему вы проиграете? В отличие от арахнидов, мы всегда, подчеркиваю красным карандашом - ВСЕГДА сохраняем здравый рассудок!

- Это невозможно! - пучило Ежимуху. - Нельзя быть идиотом наполовину!

- Отчего же нельзя, очень даже можно, - не согласилась Анискина. - Это даже проще, чем идиотничать до конца. Сейчас покажу.

- Мальчики, - обратилась инструктор по рукопашному бою к своему экипажу, - я вам говорила, что любые посягательства на мою, так сказать “женскую составляющую” приведут к сломанным конечностям и оторванным…

- Говорила! - с жаром воскликнули Сочинский с Ильиным.

- Забудьте, - разрешила Анискина, - Можете обнять. Побыстрее. И покрепче.

Медлить было опасно. Во-первых, Ежимуха вот-вот шарахнет разрядом в миллиард мегаватт, а во-вторых Анискина могла и передумать.

Капитан с младшим лейтенантом едва не раздавили “женскую составляющую” в объятьях, но не успели сойти с ума от счастья, как Алла вдавила кнопку распылителя. И счастье окончилось, не успев толком начаться. В мгновение ока тройка спасателей оказалась покрытой тонким атомарным слоем любимого наркотика звездолета. “Подарок Богов” не стал отращивать хоботки, пытаясь растащить экипаж. Он попросту засосал их в пол. Всех троих. Разом. Последнее, что успели рассмотреть засасываемые спасатели был Айболит. Они запомнили его таким. Георгием Победоносцем. Окропляющим струей мелкодисперсионного коньяка Ежимуху, пронзенную копьем громоотвода.

Когда грохот взорвавшегося ангара перестал реверберировать барабанные перепонки, а звездолет вылизав атомы брынзы в ноль, благодарно перестальтировал экипаж в кают-компанию, туда же приехал Айболит Шестьдесят Шесть. Диагност был цел и невредим. Электромагнитное излучение атомного взрыва никак не повлияло на работу механического арифмометра. Док излучал сияние от счастья и все еще бегающих по нему электроразрядов.

- Хорошо, что ангар полон железного лома, - прогудел Шестьдесят Шестой, исходя дымом. - его там вместо меня в монолит расплавило.

- Док, как я рад, что ты жив! - радостно завопил Сочинский, кидаясь диагносту на шею.

Севку тут же шарахнуло электричеством, но тот даже не вздрогнул.

- Да уж, видок, ничего не скажешь, - сказал Ильин, осматривая потрепанного жизнью доктора. - Вернемся на базу, выпишу новые гусеницы.

- Ладно, тебе, командир, - улыбнулась Анискина. - Гусеницы, скажешь то же… Мегатронный аккумулятор тогда уж выписывай. Заслужил!

- Думаешь, заслужил? - с сомнением протянул Ильин. -Пусть сначала универсальный код вернет, тогда посмотрим.

- Сдается мне, возвращать ничего не придется, - Сочинский внимательно посмотрел в оплавленные докторские окуляры. - Правда, ведь, док?

- Командир, я по-твоему совсем хромой на голову? - обиделся диагност. - Ты и вправду поверил, что я код отдам?

- А что ты тогда отдал? - прищурился Ильин.

- Одноразовую комбинацию, что же еще, - ответил Айболит, поворачиваясь к иллюминатору. - Задействовать ее можно только один раз, а потом…

Договорить Айболит не успел. Отчетливо различимый шарик Аква-Марина вспыхнул так, что Анискина испуганно зажмурилась.

- Что это? - взволновался Сочинский.

- Увеличить изображения объекта! - скомандовал капитан. Голос был наполнен такой непререкаемой сталью, что звездолет тут же подчинился не выпендриваясь.

- Все в порядке, - одобрительно сказал командир, хорошенько рассмотрев увеличенное в стопятьсот раз изображение. Это у них понтоны полыхнули, надо полагать. Со всеми скеледронами. Анискина, можешь открыть глаза. Твоим дорогим инопланетникам ничего не угрожает.

- Кроме окончания войны, - поддакнул младший лейтенант.

Анискина открыла глаза. Взору ее мерцающих иссиня зеленых глаз предстал мирный океан Аква-Марина. Кое-где догорали ошметки терминаторов и их кораблей, но в целом картинка удовлетворила бы самого фанатичного из пацифистов. Никто никого не стрелял, не топил и не вешал на реях, и этого было вполне достаточно.

- Одноразовый код, примененный вторично, отдал команду механизмам самоуничтожения и запустил цепную реакцию на всей планете, - удовлетворенно завершил мысль Айболит. - Сдохнуть должно было всё. Включая базы телепортации. Теперь на Аква-Марине о войне лет на пятьсот можно забыть. Минимум. С системами безопасности шутки плохи.

- И что теперь? - спросила Анискина. - Домой?

- А что еще остается? - отозвался Ильин. - Миссию выполнили, загадку современного мироустройства разгадали.

- А с правительствами, пусть кто-нибудь другой разбирается, - заключил Сочинский. - У нас на руководство идиотизма уже не хватит, а заново проходить курс в Проекте 112 я не намерен.

- Ну, что, гаврики, летим домой? - спросил улыбающийся Ильин.

- Домой! - восторженно подхватил экипаж.

И они взяли курс к оставленной Черной дыре, на орбите которой все еще бибикал первый спутник планеты Земля.