Наруто воспитанный Биджу

1) Пролог. (Римейк 15.12.2025.)

9 октября.

Сегодня солнце ярко светило, и на улицах Конохи было многолюдно. Среди толпы выделялась одна женщина благодаря своим алым волосам — Узумаки Кушина. Она ждала ребенка от главы деревни, Намикадзе Минато. Удивительно, но Кушина не взяла его фамилию. И на это у неё было три причины.

Во-первых, она хотела сохранить память о своем клане, который был уничтожен другими великими деревнями. Во-вторых, она мечтала возродить свой клан в деревне и стать его лидером. В-третьих, её муж, Минато, был сиротой и с радостью принял бы её фамилию. Но он стал Хокаге, и это помешало ему изменить свою фамилию.

Но вдруг Кушине встречает свою лучшую подругу Учиха Микото с которой она познакомилась в Академии Шиноби.

— Привет, Микото! Я смотрю, Вас уже выписали из больницы, — с удивление и радостью произнесла Кушина при этом стараясь рассмотреть ребенка в её руках.

— И тебе привет. Да, нас уже выписали из больницы. Вот сейчас гуляем вместе с Саске, — Добродушно ответив своей подруге Микото при этом теплотою и любовью глядя на своего сына.

— О, вы его, значит, Саске назвали? Красивое имя, надеюсь он поладит с моим малышом и они станут лучшими друзьями.

— Это, да было бы прекрасно если они поладят. Кстати, а вы как решили назвать своего ребенка?

— Ну-у-у, мы приняли решение: если родится мальчик, то будем звать Менма, а если девочка — Наоми. Ты же знаешь, мы решили не узнавать заранее пол ребенка, чтобы сохранить интригу, — с улыбкой сказала Кушина, погружаясь в сладкие мечты о том, как будет держать своего младенца на руках. Но её грёзы прервал голос Микото.

— У вашего ребёнка тоже будет изящное имя. Как ты себя чувствуешь? Не тревожишься из-за, ну, ты понимаешь, — Мико опустила взгляд на живот Кушины, вспоминая себя в аналогичном положении неделю назад.

— Страшно! Ведь мне впервые предстоит рожать. Микото, скажи, это правда так больно? Ты ведь уже рожала, — взволнованно и с нотками страха произнесла Кушина, поглаживая себя по животу.

— Узнаешь, когда придет время, — произнесла Микото с загадочной интонацией и мигнула, после чего добавила: — Не волнуйся, всё будет в порядке.

Но их разговор прервался, когда проснулся Саске. Микото направилась домой, чтобы накормить своего младшего сына, да и старшего надо покормит, вить тот постоянно тренируется и совсем забывает про еду. Кушина, почувствовав облегчение после беседы с Микото, направилась, дальше по магазинам дабы закупить продуктов для приготовление ужина.

Наступил вечер. Кушина с любовью колдовала на кухне, готовя изысканный ужин для своего мужа. Вдруг в коридоре послышался звук открывающейся двери. Аромат вкусной еды уже наполнил весь дом, Кушина, как обычно, приготовила что-то невероятно аппетитное, от чего у всех текли слюнки.

— Я дома, — радостно сообщил Минато, снимая обувь и надевая уютные тапочки. Войдя в гостиную, он спросил: — Что у нас на ужин? Надеюсь, снова что-то аппетитное, потому что аромат уже зовёт. — К нему подбежала Кушина с лопаткой в руках и обняла его, сказала:

— Привет, дорогой! На ужин у нас рамен, садись за стол, — произнесла она и направилась к плите, чтобы добавить что-то в кастрюлю и перемешать.

Минато сел за стол и принялся ждать, пока Кушина завершит приготовление пищи. Он решил использовать это время, чтобы обсудить с ней предстоящие роды. В его голове крутились мысли о том, как сообщить Кушине о решении старейшин. Завтра ей предстояло отправиться в подготовленную пещеру, расположенную вдали от деревни, где всё будет окружено охраной и защитными барьерами. Этот разговор обещал быть непростым.

— Милая, мне нужно с тобой поговорить. Речь о родах и о том, где они пройдут, — начал Минато.

— О чём тут говорить? Всё, как у всех, в нашей больнице. Надеюсь, Цунаде-сама успеет к родам, она же лучший медик во всей Конохе, — помешивая рамен на плите, ответила Кушина.

— Нет, ты не будешь рожать в больнице, — с волнением произнёс Минато.

— Где же тогда? — удивлённо спросила Кушина.

— Ну… как тебе сказать, — с тревогой начал Минато.

— Говори уже, не томи. Где, по-твоему, я буду рожать? — с раздражением спросила Кушина. Сделав глубокий вдох, он продолжил:

— Старейшины решили, что здесь в Конохе тебе будет опасно рожать из-за девятихвостого лиса. Поэтому завтра тебе придётся отправиться в пещеру неподалёку от Конохи ради безопасности деревни, ведь роды уже скоро, — выпалил Минато на одном дыхании.

Кушина на несколько секунд замерла, переваривая информацию. Когда она всё поняла, на её лбу напряглась вена, а волосы, казалось, начали подниматься, разделяясь на девять прядей. Для Минато начался настоящий кошмар. Сначала в него полетела кастрюля с раменом, затем лопатка, которой Кушина помешивала еду, а следом и сама Кушина с кулаками, выкрикивая что-то нечленораздельное. Но его спасло то, что у Кушины начал болеть живот, и нагрузка на организм стала слишком сильной. За это Минато был благодарен всем богам, особенно сыну или дочке. Если бы не они, ему пришлось бы ходить с синяком под глазом.

Когда Кушина успокоилась и уснула, Минато облегчённо выдохнул. «Это ещё не всё, — подумал он. — Я ей не сказал, что Цунаде-сама не успеет приехать. Что, если бы она узнала об этом? Никто бы мне не помог, даже боги». От этой мысли его передёрнуло, и он отправился в ванную, чтобы смыть с себя остатки рамена. После этого он лёг спать.

Так и закончился день. В семье Намикадзе.

2 Часть Роды Кушины.

10 октября.

Когда Минато проснулся, на часах было уже шесть утра. Он посмотрел в сторону Кушины, и его передернуло от вчерашнего, и Минато решил поскорее отправиться в резиденцию хокаге и по дороге заскочить в Ичираку рамен позавтракать, так как будить Кушину он не рискнул.

Когда Минато сел в свое кресло, он начал читать документы, доклады и многие другие бумаги. Но все мысли были заняты лишь одним: что ему делать? Ведь в обед ему нужно будет пойти домой и отвести Кушину в пещеру, так как уже по срокам ей вот-вот рожать. Но он вспоминал вчерашний день, и ему вообще не хотелось с ней разговаривать на эту тему. Да, конечно, он мог бы отправить своих лучших Анбу: Пса, Ворона и Ласку, — но он боялся, что может лишиться их на некоторое время, так как они будут лежать в больнице. И поэтому он решил пойти сам. Себя хоть не так жалко, как их. Все же она его жена, и поэтому разговаривать, скорее, упрашивать — это его задача, как мужа.

На часах был уже обед, и он стоял у двери своего дома. Он боялся войти в собственный дом, ведь там его ждала Кровавая Хабанеро. И когда он всё-таки зашел в дом, то увидел в коридоре стоящий чемодан, и в этот момент у него пронеслась куча мыслей. Но, взяв себя в руки, он прошел на кухню. За столом сидела Кушина и пила чай с конфетами. И тут она сказала пару слов, из-за чего поставила в шок Минато, который не ожидал такого от своей жены.

Тем временем, когда проснулась Кушина.

Когда Кровавая Хабанеро открыла свои глаза, то она не увидела своего мужа в кровати и подумала: «Неужели из-за вчерашнего он так и не лег спать в кровать?» Но когда Кушина взглянула на часы, то поняла, что он уже ушел на работу, и у неё пролетела такая мысль: «Неужели он меня не разбудил из-за вчерашнего инцидента?» И Кушине стало стыдно, ведь это было правильным решением — отправить ее во время родов подальше от деревни, так как во время родов Кьюби-но Йоко мог вырваться и разрушить деревню. Когда все же Кушина закончила размышлять, то она встала с кровати и пошла в туалет, после умылась и пошла на кухню позавтракать, а после в комнату собирать вещи в чемодан. Собрав вещи, она хотела уже застегивать чемодан, но ребенок начал драться и пинаться, из-за чего он зарядил ей прямо по почкам, и Кушина села от боли на кровать и начала гладить свой живот и говорить:

— Тихо-тихо, все хорошо, успокойся, не дерись, а то твоей маме больно, — после этого Кровавая Хабанер отнесла чемодан в коридор и пошла на кухню попить чай с конфетами. И когда она сидела и уже допивала свой чай, то увидела своего мужа в проходе.

— Привет, дорогой. Ты это, прости меня за вчерашнее. Я, я согласна пойти туда, — сказала Кушина с долькой грусти на лице за свои проступки.

Минато от таких слов впал в ступор на несколько секунд. Он думал, что ему придется уговаривать ее туда пойти, и услышать такое он точно не ожидал от неё. И отойдя от ступора, он сказал:

— Ничего страшного, милая. Я понимаю, тебе сейчас тяжело, — Минато подошёл к Кушине и поцеловал её.

— Спасибо, что понял меня. Ладно, идем в это твою пещеру, пока я не передумала, — вставая со стула сказала Кушина.

— Да, дорогая, — взяв чемодан своей жены, они вышли из дома.

Они шли по дороге в сторону той самой пещеры. Она находилась не сильно далеко от деревни, и поэтому Кушина решила идти сама, так как хотела пройтись на свежем воздухе и посмотреть на красоты природы. Они уже подходили к пещере, возле которой стояли люди в масках. И пройдя в глубь пещеры, они увидели такие вещи как кровать, тумбочка с будильником, стол с стулом и умывальник. После чего она села на кровать, и Минато решил начать разговор.

— Ну вот мы и пришли. Вот здесь тебе придется рожать, — сев на стул, сказал Мин.

— Да уж, поскорее бы родить и вернуться в уютный дом, — с долькой грусти сказала Куш.

— Милая, мне надо тебе кое-что сказать, — начал Минато поднимать тему насчёт Цунаде.

— И что ты хотел сказать? — с недоумением сказала Куш.

Минато сделал глубокий вздох и выдох и начал говорить:

— Дело в том, что Цунаде-сама и Джирайя-сенсей не успеют вернуться с медового месяца к твоим родам, — сказал Мин с грустью в голосе.

— Что? Как не успеют? Не может быть! Мне и так было не по себе из-за того, что я буду рожать в непонятном месте. Так и еще Цунаде-самы и Джирайя-самы не будет рядом, даттебане! — встав с кровати, сказала Кушина.

— Дорогая, успокойся, тебе нельзя волноваться. Приляг, поспи после длиной дороги, а я пока перемещусь в свой кабинет по делам, — сказал Минато, вставая со стула и складывая печати полета Бога Грома.

— Хорошо, доро… — не успела договорить Кушина, как раздался раскат грома, и Минато пропал в яркой вспышке. — Вот все же скотина, даттебане, даже не дослушал. Вот он вернется, получит смачного подзатыльника, — со злостью сказала Кушина. И после чего она легла поспать. В чем он был прав, так это в том, что она действительно устала после дороги и ей надо было отдохнуть.

Когда Минато оказался в своем кабинете

Раздался раскат грома, и в кабинете стоял Четвертый Хокаге. Он пошел и сел в свое кресло. И в эту же секунду зашел Шикаку, и у них начался разговор.

— О, Минато-сама, вы уже вернулись, — сказал Шикаку, проходя к стулу и садясь на него.

— Шикаку, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты называл меня просто Минато без приставки сама, — сказал Мин с усталым лицом. — Кстати, ты куда ходил? — спросил Мин.

— Хорошо, Минато, — сказал Шикаку, кладя бумаги на стол. — Да, ходил, проверял кое-какие бумаги, — ответил на вопрос Шикаку.

— А, понятно. А что просто не попросил секретаршу их принести? — сказал Мин.

— Минато, ты время видел? Уже шесть часов вечера. Все домой пошли к своим семьям, — сказал Шикаку.

— Ого! Вот это да! Как быстро пролетело время, пока мы шли в пещеру. Ну, хотя мы шли потихоньку и не спеша, да еще и с остановками: то отдохнуть, то полюбоваться видом, то еще чем-то, — сказал Минато, вспоминая эти моменты.

— Да уж, ну вы и даете! Дойти до пещеры за пять часов, — сказал Шикаку с удивленным лицом.

— Ну, если идти по верхним путям, то туда можно добраться и за пять минут, — сказал Минато.

Они разговаривали два часа на разные темы. Потом Шикаку ушел домой, и Минато остался один в резиденции. Посидев какое-то время, он тоже хотел уже уходить к Кушине, как в двер постучали, и Минато сказал: — Входите, — и в кабинет вошел Фугаку Учиха, и у них начался разговор.

— Привет, Минато, — поздоровался Фуг.

— Привет, Фугаку. Что тебя привело ко мне? — с вопросительным взглядом спросил Мин.

— У меня есть к тебе разговор, — сказал Фуг.

— И какой? — с интересом спросил Минато. Ведь у его друга всегда были хорошие идеи.

— Ну, смотри, твоя жена скоро должна родить, и я предлагаю усилить защиту деревни до того, пока не пройдут роды, — сказал Фуг спокойным голосом.

— И, как я понимаю, ты хочешь увеличить патрули, в которых будут твои люди. Я ведь правильно понял тебя, Фугаку? — сказал Мин.

— Да, в точку. Так наше влияние возрастет среди кланов, и тем более, если что пойдет не по плану, то так мы сможем защитить гораздо больше людей.

— Понятно, хорошая идея. Я даю свое добро на её осуществление, — сказал Мин. Но тут раздался стук в дверь, и влетел Анбу в маске орла и начал говорить:

— Хокаге-сама. Простите, что не дождался вашего разрешение для входа, но это срочно. Ваша жена рожает, — встав как солдат, четко и внятно сказал информацию Анбу.

— Что, уже? Но ведь я был у нее вот недавно, — растерянно сказал Минато, но потом собравшись, он начал серьезно и четко командовать: — Вы уже отправили Анбу за Бивако и ее помощницей? — спросил Минато у Анбу в маске орла.

— Да, мы уже отправили за ними Анбу в маске змея, — сказал человек в маске орла.

— Это хорошо. А ты, Фугаку, приводи свой план в действие, а я поскорее к Кушине. Ведь мне еще нужно будет держать печать, чтобы Девятихвостый не вырвался, — после сказанных слов он пропал в яркой вспышке.

Когда второй Анбу в маске змея подошел к дому Третьего Хокаге, он постучал, и ему открыл Хирузен Сарутоби. И Анбу сказал:

— Не могли бы вы, господин Третий, позвать свою жену, — сказал Анбу в маске змеи.

— А зачем она вам? — с интересом спросил Хирузен.

— Жена Четвертого Хокаге рожает, и нужно, чтобы ваша жена срочно вместе со своей помощницей пошла со мной в то место, где она находится, — быстрым голосом сказал Анбу в маске змеи.

Третий Хокаге от услышанного побежал в спальную комнату, чтобы разбудить свою жену. Когда он ее разбудил, то ей все быстро рассказал, и та мигом собралась и вышла на улицу. И они побежали в сторону ее помощницы. Когда они прибежали, Бивака постучала в дверь, и из нее вышла девушка в ночнушке — это была Таджи. Жена Третьего все рассказала, и через пару минут они направились в сторону пещеры.

В пещере у Кушины.

Кушина проснулась из-за болей в животе, и, почувствовав, что в ногах мокро, она поняла, что у нее начали отходить воды. Она хотела встать и позвать на помощь, но боли начали усиливаться, и она закричала от боли. Анбу, что стояли на улице, услышали крик и побежали к Кушине. И увидев, что жена Четвертого Хокаге рожает, один направился к Минато, а второй за акушерками — Бивако и Таджи. Бивако была женой Третьего Хокаге и ниндзя-медиком, и она приняла не одни роды, поэтому опыт у нее был, а Таджи была ее помощницей. Через пятнадцать минут раздался раскат грома, и в пещере уже стоял Четвертый Хокаге. Минато побежал к кровати своей жены, которая кричала от схваток и боли. Подбежав к своей жене, он схватил ее за руку и начал гладить её по руке и говорить:

— Милая, потерпи еще немного, уже скоро должна прийти Бивака со своей помощницей, — сказал Минато нежным и уверенным голосом, отчего Кушина прекратила кричать на несколько секунд, но потом начала вновь от новых наступающих схваток.

Через пять минут в пещеру забежала жена Третьего Хокаге со своей помощницей, и они побежали к Кушине. После чего Бивака начала раздавать команды. Таджи побежала за теплой водой, полотенцем и одеялом для ребенка. Минато встал за сдерживанием печати. Бивака начала принимать роды. После долгих криков своей жены и Биваки он услышал крик своего ребенка и отвлекся, чтобы посмотреть на него, но Бивака закрыла его полотенцем, дабы его вытереть, и после завернула ребёнка в одеяло. И сказала, что у них родился мальчик. Минато не выдержал: любопытство и волнение взяло верх, — и он пошел, чтобы глянуть, как там его ребенок. Но подойдя к Биваке и протянув руки, чтобы взять ребенка и взглянуть на него, Бивака его не дала, сказав, что первый, кого должен увидеть ребенок, это мать, а потом уже отца. Минато сильно расстроился, ведь его только что обломали. Бивака показала ребенка матери, та лишь улыбнулась и прилегла, чтобы немного отдохнуть. Она сильно устала после родов, и на большее у нее сил не было. После того, как Минато увидел своего ребенка, Бивака пошла с ребенком в сторону Таджи, а Минато пошел к Кушине, чтобы стабилизировать печать. Но как только он подошел к Кушине, которая лежала и уже спала и он хотел начать работу с печатью, то услышал звуки наподобие упавших тел на землю и усиленный крик ребенка. Он повернулся в ту сторону и увидел, как человек в белой спиральной маске и в черной мантии держит его ребенка. И человек в маске начал говорить:

— Намикадзе Минато, отойди от джинчурики, если ты не хочешь, чтобы твой сын умер, не познав мир, — сказал человек в маске, поднося кунай к горлу ребенка. Минато стоял и не знал, что ему делать. От жены отойти он не мог, так как она сейчас слаба, печать нестабильна и Кьюби мог вырваться в любой момент. Но и бросить своего только новорожденного ребенка он тоже не мог. Человек в маске устал ждать решения Минато, и поэтому он решил ускорить его выбор: бросил ребенка вверх и прыгнул в его сторону, выставив кунай на малыша. Минато недолго думая бросился к своему ребенку с невероятной скоростью. Он его поймал, и когда они приземлились на землю, человек в маске сказал: — Все-таки тебя не зря называют Желтой Молнией Конохи, но успеешь ли ты спасти своего ребенка еще раз, м?

Минато сначала не понял, что он имеет в виду, но когда увидел, как он складывает печати и как на его сыне начинают шипеть печати взрыва, то мужчина осознал, к чему всё ведет. Но Минато не растерялся и с помощью полета Бога Грома телепортировался к заброшенному дому, где оставил кунай, и с невероятной скоростью на лету снял одеяло и выпрыгнул на улицу. А за его спиной раздался взрыв, что придало Минато дополнительной скорости, и он проехал по земле спиной, прижимая ребенка к своей груди, чтобы тот не поранился от осколков и падения. Когда Минато встал, он вытащил осколок деревяшки из ноги и после чего пропал в яркой вспышке. Он оказался у себя дома и, положив сына в детскую кроватку и накрыв его одеялом, сказал ему: — Менма, ты тут полежи немного, пока я пойду и спасу твою маму.

И после чего исчез в яркой вспышке.

3) Побег Курамы и похищение ребенка.

****

Кушина лежала на кровати и смотрела на всю эту картину со слезами на глазах. Она боялась за мужа, но больше всего боялась за своего новорождённого сына. Но сделать она ничего не может. Ей остается только надеяться на силу, скорость и ловкость Минато. Когда Минато пропал в яркой вспышке, человек в маске начал приближаться к Кушине и, подойдя к её кровати, начал с ней разговаривать.

— Ну вот, у меня получилось вас разлучить, — сказал незнакомец, смотря на Кушину через маску.

— Что тебе надо от нас? — сказала Куш взволнованным и уставшим голосом.

— Мне от вас ничего не надо. Скорее, от тебя, а хотя, нет, от того, кто сидит в тебе, — со усмешкой сказал человек в маске.

— Не говори, что хоч… — не дав договорить Куш, ее перебил масочник.

— Да, именно это я и хочу, — с зажженным в глазу шаринганом сказал человек в маске и после молчания продолжил: — Ладно, хватит болтать. Надо поскорее вытащить из тебя девятихвостого.

— Что? Пост… — опять не дав ей договорить, он вырубил женщину, закинул на плечи и унес в неизвестное место.

Тем временим буйство Курамы.

— Ну нет, так просто я тебе не дамся. Я был готов к этому, ведь после прошлого раза я научился противостоять гендзюцу, теперь надо мной не получится захватить контроль, и это мой шанс сбежать отсюда. Конечно, придется немного разрушить деревню, но это мелочи. Меня одно беспокоит — этот ребенок. Он не должен был родиться: он бы не смог выдержать моей чакры внутри Кушины. Еще ни одна Джинчурики не родила живого ребенка, а эта смогла. И меня это пугает. Он — необычный ребенок. Ладно, потом подумаю о нем. Мне сейчас надо воспроизвести мой план в действие, чтобы все получилось. Сделать красиво.

Тем временим Кушина.

Когда Кушина открыла свои глаза, то увидела озеро и торчащие камни из воды, и на одном из них она сейчас находилась. Кушина села на коленки с большим трудом и, посмотрев на берег, увидела человека в маске, смотрящего на ночное небо. А после чего он перевел взгляд на Кушину и сказал:

— О, я смотрю, ты уже проснулась, а то я уже собирался тебя будить. У нас осталось мало времени, ты слишком долго спала, целых три минуты, поэтому давай начнем, — после этого он начал складывать печати.

И по женщине начала расползаться печать, выходя из нее и обвивая ближние камни, становясь как цепи для монстра. И после чего она начала кричать от боли изо всех сил, что у нее остались. Но крик продлился недолго, и она замолчала, её глаза закатились, а рот вновь открылся, не издавая уже никаких звуков. Её тело стала обволакивать оранжевая чакра, и из печати на животе начала показываться голова лиса, состоящая из чакры, а после нее последовали и остальные части тела: туловище, лапы и каждый хвост по очереди. И когда он наконец-то выбрался и принял свои исполинские размеры, то раздался рев на всю округу. Человек в маске активировал свой мангекью шаринган и посмотрел на лиса, и тот замер как послушная собачка, которая ждет своей команды. Это означало лишь одно — у него получилось подчинить Великого Девятихвостого Демона лиса. И его радости не было предела.

У него получилось его подчинить своим мангекью шаринганом, в чем масочник сомневался, но теперь у него не осталось ни капельки сомнений в этом. Он решил уже уходить, как вдруг вспомнил про женщину и обернулся в ее сторону. Но каково же было его удивление, когда он увидел ее живой. Незнакомец думал, что она уже умерла, ведь пережить такое не по силам никому: сначала родить ребенка, потратив все силы, а потом еще и извлечение биджу. Он был в шоке и восторге от этой женщины, которая после всего стояла на коленках и, упираясь руками о землю, смотрела на него своими глазами, в которых читались злость, боль, непонимание и страх за своих мужа и новорожденного ребенка. Масочник смотрел прямо в глаза женщине, но отойдя от шока, развернулся и начал уходить от нее, исчезая в пространственной воронке. Когда человек в маске пропал, она сразу же упала в обморок от усталости, нехватки сил и из-за извлечение биджу.

Когда человек в маске пропал и Кушина упала на холодный камень без сознания, то Курама начал действовать: все-таки его план сработал, и он сможет сбежать на свободу. Из девушки начала выходить оранжевая чакра, и из нее появился Курама, принимая человеческий облик. В этот раз он точно вышел из нее полностью, не оставив и следа его пребывания. В этот момент позади него раздался хлопок, и его копия, в которую он вложил одну пятую своей чакры, исчезла. Он понял, что тот человек призвал его копию, чтобы та напала на деревню и разрушила ее до основания, а это означало одно — его план сработал, и никто не заметит пропажу оригинала, ведь его копия никуда не исчезнет до тех пор, пока он сам не захочет объединиться со своей чакрой обратно.

Когда Курама хотел уже убегать, то он взглянул на девушку и понял, что она скоро умрет, так как пережить такое не по силам никому: сначала родить ребенка, отдав все силы на его рождение, а потом еще и извлечение частички биджу, что сильно повредило СЦЧ[1],и он был обязан ей помочь. Она столько пережила из-за него, и вот так бросить он ее не мог, потому что потом его сгрызет его же совесть, и Курама развернулся и направился в ее сторону. И, подойдя к Кушине, наклонился и начал лечить ее. Он хорошо владел контролем чакры и поэтому мог использовать лечебные техники на высшем уровне, которым даже Цунаде могла позавидовать.

И Курама, закончив лечить Кушину, а это заняло у него каких-то жалких десять минут, направился в сторону леса, чтобы подальше уйти от этого места. И когда ему оставалось пару шагов до леса, то увидел, как в его сторону бежит человек в маске Анбу скрытой деревни Камня, неся в руках ребенка с золотистыми волосами и с тремя полосками на лице в виде усов с каждой стороны. Такие же были и у Курамы, но только у него были красные волосы, которые доставали до поясницы и были все взъерошены. Биджу сразу понял, что происходит, когда увидел ребенка Кушины и Минато в руках Анбу. Он хотел просто не вмешиваться, как вдруг ему в голову ударила сумасшедшая идея. Ну, как сказать, сумасшедшая. Она строилась на некоторых фактах.

Во-первых: он — необычный ребенок, во-вторых: очень сильно похож на него, только другой цвет волос и глаз. Поэтому Курама решил забрать его себе и вырастить, как собственного ребенка. И недолго думая он побежал навстречу Анбу, а тот, в свою очередь, заметив нашего спасителя, достал кунай из сумки и прижал ребенка покрепче к себе, чтобы тот не пострадал в ходе битвы, и приготовился к бою. Когда Курама оказался возле него, то Анбу занес кунай и хотел нанести удар по нему, но Курама схватил его руку и выбил кунай из ладони, а тот, в свою очередь, растерялся на несколько секунд. Но этих пары секунд Кураме хватило, чтобы вонзить кунай в шею Анбу и выхватить у него из руки ребенка. Когда тело рухнуло на землю, то раздался громкий плачь ребенка.

Курама посмотрел на ребенка и понял, что тот сильно испугался. Он начал кривлять рожу перед ним, чтобы тот успокоился. Но когда он дотронулся до него своим носом, то его волосы частично стали красными, как вечернее солнце, и ребенок замолчал. А Курама стоял и не понимал, что только что произошло. Но когда до него всё-таки дошло, то он понял, в чем причина, а она очень проста. У него частично пробудилась кровь Узумаки, и поэтому его волосы частично изменили цвет волос. И Курама предположил, что в скором времени кровь Узумаки может полностью пробудиться, и у ребенка будут тоже такие же красные волосы, как и у него, отчего у него на лице появилась улыбка, ведь тогда он точно будет похож на него. Ну, только цвет глаз будет другим, а так точно его копия. Из этих раздумий его вывел звук грома, и Курама посмотрел на небо, но, не увидев туч, он понял, что это был за гром. Это был Минато, который всё же смог переместиться к своей жене, так как Курама перестал блокировать печать Полета Бога Грома. И у него получилось сюда переместиться. Курама недолго думая направился прочь от этого места и подальше от Конохи.

****

Когда Минато оказался в той самой пещере, то он не увидел ни Кушины, ни Масочника, а только лежавших на полу Биваку и Таджи, под которыми была лужа крови. Минато понял, что здесь ничего не найдет и решил попробовать телепортироваться к Кушине, но оказалось тщетно: что-то не давало это сделать, — и он стал перемещаться в разные места, которые знал, но так и ничего не найдя, отправился к Третьему Хокаге, чтобы все рассказать. Минато оказался возле дома Хирузена и постучал в дверь. Через минуту ему открыли, и у них начался разговор.

— О, Минато, что-то случилось? Как там Кушина? — спросил у Минато Хирузен.

— Да, случилось. Небольшая неприятность, — сказал Минато с грустью на лице.

— В смысле неприятность? А ну, проходи в дом и все расскажи, — Минато прошел в дом и направился на кухню. Сев за стол, он стал ждать, когда подойдет Третий. И когда Хирузен тоже сел, Минато глубоко вздохнул, после чего выдохнул и начал свой рассказ.

— Ну, все началось с того, что… — Минато рассказал всю историю минут за пять. И когда он взглянул на Хирузена, то увидел, что по его щекам текут слезы. Минато соболезновал Третьему об утрате жены. Он даже и представить себе не может, как бы он вел себя, если бы с Кушиной случилось такое же. От этих мыслей его бросило в дрожь. Когда Хирузен вытер слезы он ему сказал:

— Все понятно. Значит, ее больше нет, — Хирузен вытер опять набежавшие слезы. И продолжил: — Минато, а можешь еще раз попробовать использовать Полет Бога Грома, чтобы переместиться к Кушине?

— Да, могу. А вам зачем это? — приподняв бровь, спросил Минато.

— Хочу посмотреть. Вдруг смогу что-то понять, и мы сможем решить твою проблему, — ответил ему Хирузен.

— Хорошо, тогда сейчас попробую.

Минато стал складывать печати, но, не успев их до конца сложить, раздался рев на всю деревню, грохот рушившихся зданий и крики людей.

4 ) Победа над Лисом.

****

Минато вместе с Хирузеном выбежали из дома на улицу и увидели вдалеке Девятихвостого, рушившего здания, и людей из клана Учиха, которые спасали людей. Минато понял, что Фугаку уже начал эвакуировать город, и поэтому людей не так и много, а те, что есть, их уже спасают шиноби из других кланов, но из клана Учиха шиноби всё-таки было больше. Хирузен побежал домой за броней и когда выбежал, то не увидел Минато. Но поняв, что он пошел в бой, призвал Энму. После того, как он ему все кратко рассказал, Энму превратился в посох, и Хирузен побежал в сторону Хвостатого.

Когда Хирузен побежал в дом, то Минато решил переместиться на свою каменную голову, чтобы лучше посмотреть на обстановку в деревне. Но его заметил лис и начал создавать бомбу хвостатого, а Минато стал складывать печати, как вдруг он услышал звук, словно кто-то замахнулся кунаем в его сторону сзади, и он сразу же отскочил в сторону. И не зря. На том месте, где он стоял, оказалась рука с кунаем. Минато посмотрел на этого человека и сразу узнал его. Это был тот человек в маске, который напал на них в той пещере, и Минато приготовился к бою, как вдруг мужчина почувствовал, что его что-то засасывает, и переместился на поляну возле того дома, от которого остались одни развалины. Минато перед уход из этого места в прошлый раз оставил здесь кунай с Полетом Бога Грома, чтобы если что сюда переместиться. И не зря. Человек в маске не заставил себя долго ждать, — и уже через полминуты в пространстве появилась воронка, и из нее вылез этот человек, а после чего посмотрел в глаза Минато и уже хотел что-то сказать, как его перебил мужчина злым голосом.

— Сука, говори, где моя жена! Ты, скотина! — сказал Минато, сжимая кулаки до белых костяшек.

— Воу, потише! Тебя не учили разговаривать прилично, а? — он это сказал спокойным голосом, что еще сильнее бесило Минато.

— Ты, блять, не достоин, чтобы с тобой прилично разговаривали, — сказал Минато более злым голосом.

— Это я не достоин? Это ты не достоин иметь таких жену и ребенка. Ай, ладно, какая разница? Всё равно их у тебя больше нет, — сказал масочник, следя за реакцией Минато.

— Что за хуйню ты несешь? Они живы. Тем более Менма в безопасности, — сказал Минато последние слова уже более спокойным голосом.

— Да-а, а ты уверен в этом?

— Что ты имеешь в виду?! — уже с волнением сказал Минато.

— А то, что твоей жене осталось недолго из-за извлечения биджу, а твой сын погиб из-за взрыва.

— Нет, нет, нет! Ты все врешь! Ты не мог это сделать, ведь ты был сначала с Кушиной, а потом со мной, — не веря в это, сказал Минато.

— А я не говорил, что это сделал я. Это сделал мой союзник.

Flashback масочника

Ооноки сидел в своем кабинете и капался в бумагах, как перед ним появилась воронка и оттуда вылез человек в маске. Цучикаге сразу же насторожился, взлетел и начал говорить, создавая куб в руках:

— Ты кто такой? И что тебе надо? — сказал Ооноки.

— Успокойтесь, Цучикаге. Меня зовут Тоби, и я пришел с предложением, — сказал спокойно масочник.

— И какое предложение? — с интересом спросил Ооноки, но держа куб наготове.

— Мое предложение — это уничтожить Коноху, — после этих слов Ооноки стало интересно, как именно он это сделает, так как Конохагакуре всегда была их заклятым врагом.

— И как ты собираешься это сделать?

— Я вам все расскажу после того, как вы уберёте свою технику и сядете в кресло, а то мне не хочется быть расщепленным на атомы, — сказал масочник, и Цучикаге от услышанного сразу же убрал технику и опустился в кресло.

— Все. А теперь говори свой план, — сложив руки в замок на столе, сказал Ооноки.

— Хорошо, слушайте. План такой. Я вытаскиваю биджу из джинчурики, которая ослабнет после родов, подчиняю его себе, нападаю на деревню и уничтожаю её. А ваша задача будет послать своего лучшего Анбу, чтобы он украл новорожденного ребенка Четвертого Хокаге и подложил туда другого ребенка, взорвав дом. Чтобы от него не осталось и следа. Чтобы все подумали, что ребенок умер при взрыве. Все понятно? — спросил масочник у Цучикаге.

— Да, но зачем он вам? И какие гарантии, что вы нас не предадите — с недоумением спросил Ооноки.

— Минато Намикадзе причинил мне много боли и страданий, и я хочу ему отомстить, украв его ребенка, — скрипя зубами, сказал человек в маске. — А гарантии… Просто нет. Но могу только сказать, что у нас одна цель — отомстить Четвертому Хокаге и уничтожить Коноху.

— Понятно. Ладно, я согласен. Когда будет нападение?

— Примерно где-то восьмого-двенадцатого октября. Примерно в эти дни джинчурики будет рожать.

— Хорошо, я понял. Но как Анбу поймет, где будет ребенок?

— Не переживайте, я сообщу ему, где он будет находиться. Пусть ждет на горе с лицами Хокаге.

— Хорошо, я ему скажу.

— Все, мне пора. Не подведите меня, — сказал масочник, исчезая в воронке.

«Да уж. Что же ты сделал такое, Минато, что он так хочет тебе отомстить? А, хотя, неудивительно, у тебя столько врагов, что даже у меня столько нет. Ну ладно, самое главное, что Конохагакуре будет уничтожена, ну, а если и нет, то сильно пострадает, и тогда она не будет самой сильной из скрытых деревень», — думал про себя Цучикаге.

END of Flashback.

Минато хотел уже телепортироваться к их дому, чтобы проверить сына, но ему помешал масочник, который кинул кунай в него и сказал: — Ты куда собрался? Я еще с тобой не договорил.

— Ах же ты сука! Ну держись! — крикнул Минато и побежал в бой на него с Расенганом, а тот на него с Танто. Но когда Минато нанес удар Расенганом, то он прошел сквозь незнакомца, а тот, когда оказался сзади него, нанес удар по ноге. Минато упал на одно колено и стал думать, что сейчас произошло: — «Так, когда я его ударил, то он стал неосязаем и прошел сквозь меня, но когда оказался сзади, то снова стал осязаемым и ударил меня в ногу, а это значит, чтобы ему нанести удар по мне, то он должен стать осязаемым, и только тогда он сможет меня ударить. Это означает, что в этот момент я смогу нанести ему удар, из этого следует, что я должен одним ударом победить его». После пяти секунд раздумий он встал на ноги и взял в руку кунай с тремя лезвиями и создал Расенган в другой руке и побежал на врага. Хоть у него была порезана нога, но он не останавливался и бежал дальше, не обращая на боль внимания. А человек в маске тоже не стал долго ждать и побежал ему навстречу. Когда до масочника оставалось два метра, то он кинул кунай прямо ему в голову, и тот стал проходить насквозь. Именно на это Минато и надеялся. Когда кунай почти вышел из головы масочника, то он замахнулся Танто и когда хотел уже ударить Минато, как тот пропал и оказался сзади него, нанося удар Расенганом по спине. И это произошло в доли секунды. Когда бой был закончен, Минато подошел к нему и снял с лиса контроль, а после чего начал разговор.

— Я победил тебя. Говори, где Кушина? — со злостью в голосе сказал Минато.

— Кх, ты еще не победил. И я не скажу, где она, — с усмешкой сказал масочник, на что Минато разозлился.

— Ну, раз так, тогда тебя допросит Ибики и узнает, где моя жена! — с гневом выпалил Минато.

— Нет, не в этот раз. А свою жену ищи сам, — после сказанных слов он стал исчезать в воронке.

— Ах ты ж сука! — все, что успел сказать Минато, прежде чем он пропал.

«Блять, он же фиг что сказал, где она может находиться. Ладно, попробую еще раз к ней переместиться, вдруг получится, в чем я сомневаюсь», — после своих раздумий он стал складывать печати, чтобы переместиться к Кушине, и, о чудо, у него получилось, и он оказался возле своей жены. И когда он ее увидел, то сразу же стал проверять пульс. И убедившись, что пульс есть, у него сразу же стало на душе спокойно. Но это спокойствие длилось недолго. Когда он вспомнил о словах масочника, то сразу же взял Кушину и, сложив печати, Минато хотел уже было переместиться, но у него это не вышло, и это его насторожило. Попробовав еще раз переместиться, но уже не в дом, а во двор, то у него получилось. И когда он оказался там, то не мог поверить своим глазам и что он сейчас видит. А видит он только развалины и не больше. Он упал на колени, держа на руках Кушину и уже не чувствуя боли от рассеченной ноги, и стал плакать, ведь потерю долгожданного ребенка не выдержит даже самый быстрый Хокаге, который поубивал не одну сотню людей. Из-за рыданий у него на руках проснулась Кушина и, увидев расплакавшегося мужа, то она спросила у него:

— Милый, что случилось? — сонным и усталым голосом спросила Кушина.

Минато сразу же перестал плакать, посмотрел на Кушину и сказал пару слов: — Посмотри на наш дом, — и снова начал плакать. Кушина не понимала, почему он так плачет из-за разнесенного в щепки дома, ведь после можно будет построить новый дом, намного лучше этого. И она сказала ему:

— Милый, успокойся, не плачь. Построим мы новый дом, намного лучше этого, и будем мы там жить счастливо вместе с нашим сыном. И, кстати, где наш сын? Наверное, в больнице. Давай лучше к нему переместимся, а то я по нему соскучилась, — после сказанных Кушиной слов о сыне, он стал еще сильнее плакать. Но вспомнив о том, что у него есть еще Кушина и что Лис на свободе, то он успокоился и стал серьезным, хотя быть таким не было совсем сил, но переборов все эмоции, он сказал ей:

— Кушина, милая, чертов этот дом побрал. Я не из-за него плачу, а из-за того, кто был в нем, — сказал Минато, еле-еле сдерживая себя, чтобы не расплакаться с новой силой.

Кушина не понимала, про кого он, но когда до нее дошло, то на всю деревню раздался крик. Крик боли, отчаяния и потери. Потери своего сына, которого они так ждали. Минато видел, как жене плохо, и пытался ее хоть как-то подержать, хотя ему и самому не легче от случившегося. Вывел их из этого состояния рев Девятихвостого, который был до сих пор на свободе, и они, переборов боль и отчаяние, рванули туда. Когда они прибежали, то увидели, как все сражаются с Демоном. Он находился за деревней. И это благодаря Третьему Хокаге, который с помощью посоха вытолкнул его за стены деревни, и поэтому никто не сдерживался и использовал свои самые лучшие и разрушительные техники. Но даже они не помогали. Все уже были на пределе, а ему хоть бы хны. И тут неожиданно Лиса окутывают цепи из золота. И когда все взглянули, то они увидели Кушину и потрепанного Четвертого Хокаге. Минато сразу же подбежал к Хирузену и начал спрашивать его.

— Что мы будем делать, Третий-сама?

— Его нужно запечатать, — с отдышкой сказал Хирузен.

— Но в кого? В Кушину нельзя. Она не выдержит запечатывание его в себя. Она еще слишком слаба.

— Тогда придется в твоего сына, он ведь частично Узумаки и поэтому должен выдержать его силу, — после этих слов Минато резко переменился в лице.

— Нет, — коротко и четко сказал Минато.

— Что значит «нет»? Я не понимаю. Это единственный наш шанс на победу, — с непониманием и беспокойством в голосе спросил Хирузен.

— Нет, потому что его больше нет в живых, — от этих слов Хирузен впал в ступор, но собрал себя в кулак.

— Ладно, потом расскажешь, что у вас там произошло, а сейчас давай подумаем, что нам делать, и желательно побыстрее: твоя жена долго удерживать его не сможет, — сказал Хирузен, уходя в мысли.

— А что, если я его запечатаю в себя с помощью печати Бога Смерти?

— Нет, Минато, даже не думай. У тебя есть жена, которая сейчас находится не в лучшем состояние — это раз. А во-вторых: сила Конохи сильно упадет, и тогда может начаться Четвертая Мировая Война Шиноби.

— Да, вы правы. Но тогда что нам делать? Другие мысли в голову не приходят, — после чего повисла «тишина». Но ее прервал Минато своими мыслями: — Эх, жаль, был бы здесь Орочимару, он бы воскресил Первого Хокаге, и он уже давным-давно с ним бы разобрался с помощью своей техники, — сказал Минато.

— Точно, я вспомнил, раньше Хвостатые были запечатаны в деревянных статуэтках, которые были сделаны Первым Хокаге и Первым и единственным Узукаге. Их было десять штук для каждого хвостатого и одна в запасе на всякий случай. И поэтому она должна быть где-то на складе. И тебе, Минато, нужно срочно туда переместиться. Найди это статуэтку, она выглядит как монах. И у нее будет цифра на спине. Все понял, Минато?

— Да, я сейчас быстро! — И Минато, сложив печати, пропал в яркой вспышке.

Когда Минато оказался на складе, то он создал трех клонов, ведь на большее количество у него не хватало чакры. И они стали искать эту вещь. Через минуту они нашли эту статуэтку в старом ящике с другим старьем, после чего он развеял клонов, и сложив печати, переместился обратно. Когда Минато оказался возле Хирузена, то он упал на одно колено, тяжело дыша, протягивая руку, в которой была статуэтка. Третий видел, в каком состоянии Минато, и поэтому сказал ему:

— Молодец, Минато, можешь теперь отдохнуть, а я пока его запечатаю в статуэтку.

— Нет, я могу вам помочь. У меня еще есть силы.

— Нет, Минато, у тебя уже закончилась чакра, и вдобавок ты ранен, поэтому тебе надо отдохнуть и залечить раны. Ты и так сделал много, теперь моя очередь, — после чего он позвал лекаря и побежал к Кушине на помощь, так как Лис вот-вот вырвется из цепей. Прибежав, он увидел, как Кушина с трудом сдерживает Лиса, который пытается выбраться из цепей. И Хирузен понимает, что еще чуть-чуть, и он сможет разорвать цепи Узумаки, поэтому, подбежав к Кушине, он начинает быстро объяснять план действий:

— Кушина. Слушай внимательно. Я сейчас запечатываю Девятихвостого в это статуэтку с помощи печати Бога Смерти, а твоя задача не дать ему пошевелиться.

— Стоп, погодите! Если вы используете эту технику, то вы умрете, — с беспокойством сказала Кушина.

— Да, я знаю. В этом мире меня ничто не держит. Пообещай, что вы отомстите этому человеку в маске, хорошо? — не став дожидаться ответа, он стал складывать печати, а Кушина стала еще сильнее стягивать цепи, чтобы Лис даже не шевельнулся.

И вот Хирузен складывает последнюю печать, и ничего. Но нет, Бог Смерти появился, и его видел только Третий Хокаге. И он ему через боль сказал: — Я, кх, хочу, чтобы вы запечатали Девятихвостого Демона Лиса в эту статуэтку, — и Хирузен показал рукой на статуэтку. Бог смерти лишь кивнул и направил свою руку сквозь статуэтку, а после чего она направилась на Лиса, который стоял неподвижно благодаря Кушине Узумаки. Схватив Лиса своей рукой, он потащил его в статуэтку и стал затягивать туда. Когда все закончилось, Кушина упал в обморок, а Хирузен упал замертво на землю.

Тем временем???

5) Прибытие в деревню.

Тем временем Курама.

Курама бежал по верху, неся в руках ребенка, который сладко спал. Они уже движутся два часа. И вот Курама видит вдалеке какую-то деревню и решает в ней остановиться. У ворот деревни его останавливают охранники и начинают задавать вопросы:

— Кто ты такой? И что у тебя в руках? — Курама недолго думая сказал:

— Меня зовут Курама Узумаки, а в руках у меня мой сын, — сказав это, он показал его. И после чего он продолжил: — Мне нужно попасть к Главному вашей деревни и поговорить с ним кое о чем, — охранник немного подумав пропустил его и повел к Главе деревни. Подойдя к его дому, охранник постучал в дверь, и после чего послышались какие-то звуки, а после чего дверь открылась, и перед ними предстал пожилой человек лет семидесяти шести. После чего он посмотрел на стоящих людей и подумал: «Хм, интересно, кого Амаи привел. На вид он похож на Узумаки, ведь только у них такие ярко-красные волосы, а в руках, походу, у него ребенок».

— Доброй ночи, Амаи. Что-то случилось? И кто этот человек, у которого на руках ребенок? — приподняв бровь, сказал Глава деревни. — Доброй ночи, господин Фузуки. Простите, что разбудил, но к нам в деревню прибыл незнакомец и хочет с вами поговорить, — поклонившись, сказал Амаи. — Хорошо, можешь возвращаться на пост. А вы проходите в дом вместе с ребенком. Все-таки ребенку нельзя находиться на холоде. — Спасибо за приглашение, — после чего они прошли в дом, и Фузуки отвел их в гостиную, где Курама положил ребенка на кресло и сел за стол, за котором уже сидел хозяин дома. И Курама стал представляться. — Меня зовут Курама Узумаки. А это, — он показал рукой на кресло, — мой сын Наруто Узумаки. — Очень приятно, Курама. А меня, как вы уже поняли, зовут Фузуки Минори. Я являюсь Главой этой небольшой деревни, — поставив чайник, он продолжил: — И зачем вы прибыли в нашу деревни? — садясь за стол, сказал Фузуки.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться. Мы вместе с моим сыном убегали от преследования, и вскоре оторвавшись я наткнулся на вашу деревню. И у меня есть к вам просьба. Я хочу вмести с моим сыном остаться у вас в деревне, ведь нам больше некуда возвращаться. Люди, которые напали на нас, разрушили наш дом и убили мою жену, которая сегодня родила мне сына, — не сдержавшись, он расплакался. Фузуки видел его состояние и, подумав, сказал:

— Хорошо, вы можете остаться. Сегодня вы переночуете у меня, а утром я вам выделю дом и найду вам работу, чтобы у вас были деньги на ребенка и на жизнь. И кстати, насчет ребенка, у нас на днях родила женщина, и она могла бы кормить вашего ребенка грудным молоком.

— Спасибо большое вам за помощь. Я буду работать на все сто, чтобы оправдать ваши ожидания, — сказал Курама, при этом думая: «Фух, вроде поверил. Ха, как же я хорошо сыграл, даже расплакался. Может, мне пойти в актеры? Ладно, самое главное, что все сработало и мы теперь будем жить вместе с Наруто в этой деревне, и…», но его мысли перебил плач ребенка, который проснулся. Курама сразу же побежал к нему и стал его убаюкивать. К нему подошел Фузуки и позвал за собой. Курама пошел за ним, при этом укачивая своего сына. Они поднялись по лестнице на второй этаж и, пройдя по короткому коридору, зашли в небольшую комнату, где стояли кровать, тумбочка и колыбельная. Когда Наруто заснул, он положил его в кроватку и пошел на кухню, где сидел хозяин дома.

— Фузуки-сама. Я очень благодарен вам за ночлег и за все остальное, но можно я задам вам вопрос? — увидев кивок, он спросил: — Откуда у вас детская кровать? — после сказанных слов Фузуки погрустнел. Курама понял, что это больная тема для него. Но как только он собирался уходить, то Фузуки сказал:

— Это кроватка моего внука. Который погиб несколько лет назад. — Я… Соболезную вам, — сказал Курама. Посидев еще минуту в молчании, Фузуки встал молча со стола и ушел на второй этаж в свою комнату. Курама посидел на кухне еще десять минут и тоже направился в комнату, где спал его приемный сын. Или он все-таки не приемный?

Утро в доме Фузуки Минори.

На будильнике было 4:47, когда на весь дом раздался плачь маленького ребенка. Фузуки сразу же побежал в комнату, которую он выделил гостям. Вбежав туда, он увидел такую картину: Курама с растрепанными волосами, как после удара молнии, укачивает ребенка, который не успокоился ни на капельку, а наоборот, еще сильнее начал плакать. Фузуки сразу же понял, в чем проблема, ведь он с этим уже сталкивался. Когда хозяин дома подошел к Кураме и хотел уже что-то сказать, как Курама опередил его.

— Фузуки-сама, что мне делать? Наруто никак не хочет успокаиваться, — сказал Курама с паникой в голосе. — Курама, успокойся, это во-первых, а во-вторых, он голоден и поэ… — но его перебил Курама. — Точно! Но как я его покормлю, если я мужчина, а не женщина, у которой есть молоко. — А вот если бы некоторые не перебивали, то я бы сказал, как его покормить, — со злостью сказал Фузуки: он не любил, когда его перебивают. — Простите меня, что я вас перебил. Но скажите, пожалуйста, как мне его покормить? — Одевайся и пойдём за мной.

Курама оделся, укутал Наруто в плед и пошел за Фузуки. Они шли недолго, всего два дома прошли и остановились перед небольшим домиком. Самый маленький в их компании уже успокоился и не кричал, а всего лишь смотрел на своего отца, внимательно изучая его. Фузуки постучал в дверь, и через две минуты им открыла довольно прекрасная девушка.

— Фузуки-сама, вы что-то хотели? И кто это с вами? — держа в руках поварешку, сказала женщина. — Его зовут Курама Узумаки. Курама, а это Ханаки Симидзу, — отец ребенка поклонился и сказал: — Мне приятно с вами познакомиться. — И мне тоже, — после чего Фузуки сказал: — Прости, что тебя отвлекаем. Но у меня есть к тебе просьба. — И какая? — Не могла бы ты стать кормилицей для этого ребенка? — Курама подошел к девушке и показал ребенка.

Взглянув на ребенка, девушка умилилась, как он выглядит, и согласилась стать его кормилицей, ведь молока у нее на двоих хватит. Ханако пригласила всех в дом. Пройдя на кухню, Ханако попросила Кураму, чтобы тот дал ей маленького малыша и она его покормила. Взяв ребенка, девушка ушла в комнату. Когда она кормила его, то она умилялась им и думала про себя: «Блин, какой он всё-таки милый и красивый, а особенно его полосочки в виде усиков с каждой стороны, а его глаза словно аквамарин, который находится на свету солнца. Да уж, а аппетит у него хороший, в будущем будет крепким мальчиком». Ее мысли прервало сопение Наруто, который уже наелся и спит. Ханако, увидев его, сразу же подумала: «О господи, как он сладко спит, что аж хочется его прижать к себе и не отпускать его никогда». Посидев еще немного, она положила его в кроватку рядом со своим сыном, которой тоже спал после кормежки.

Выйдя из комнаты, она направилась на кухню. Придя туда, ее взору предстала такая картина: Фузуки мешал рамен, про который она совсем забыла, а Курама дрых на столе в странной позе. Подойдя к нему, она крикнула ему на ухо: — РОТА, ПОДЪЕМ!!! — Курама подскочил со стула, встал в оборонительную стойку и хотел уже складывать печати, как до него дошло озарение о том, что сейчас произошло, и он расслабился, а Фузуки и Ханако стояли в вахуи шоке от увиденного, ведь никто не ожидал такого от Курамы. В доме повисла тишина, и только рамен булькал на плите, а нарушал эту тишину Фузуки, который отошел от шока и начал задавать вопросы.

— Кх. Курама, объясни, что только что произошло? — приподняв бровь, спросил Фузуки. — Ну… Это …Я… Таво, — мямлил Курама, из-за чего выводил Фузуки: ему было интересно, откуда он знает оборонительную стойку ниндзя и техники.

— Курама. Хватить мямлить, говори. Откуда ты знаешь техники и эту стойку, — Курама понял, что он крупно вляпался. И что теперь от его ответа будет зависеть, останутся они в этой деревне или нет. Тут ему приходит одна идея. И сделав сначала вдох, а потом выдох, он сказал:

— Когда я был маленьким, отец обучал меня техникам, ведению боя и всему другому, что умеют ниндзя, — рассказал Курама. — Понятно. А можешь сказать, кем был твой отец? — Он был элитным Джоунином Водоворота, — после сказанного Курама погрустнел.

Фузуки, увидев настроение своего гостя, понял, что задел за больное место. И в доме снова повисла тишина. На этот раз её прервала Ханако, которая вспомнила про свой рамен, и побежала с криками к плите. После того, как увидела, что он не пострадал, она облегченно выдохнула и сказала:

— Кто будет рамен? — и после чего она услышала. — Я, — одновременно сказали мужчины, отчего Ханако рассмеялась, а после чего положила каждому по порции рамена. И когда она села за стол и уже собиралась начать есть, то услышала вопрос Курамы. — Ханако. Как там Наруто?

— А, значит, этого милаху зовут Наруто, — после этого в ее мыслях появилась картина спящего Наруто. Но вспомнив, что отец мальчика задал вопрос, она продолжила: — Он хорошо покушал и теперь сладко спит рядом с Мацуи. Они так мило спят, что я чуть не растаяла от милоты, — сказала Ханако с улыбкой на лице.

— Понятно. А твоего, значит, зовут Мацуи, очень красивое имя. В честь кого назвала или просто выбрала такое имя? — Курама посмотрел на неё, выгнув бровь. А Фузики в это время молча ел и слушал их разговор, подмечая некоторые детали у себя в голове.

— Я назвала его в честь своего погибшего брата, — в доме не опять, а снова повисла тишина в который раз, но ее тут же прервала Ханако: — А вы в честь кого его так назвали? — Я его назвал в честь героя из книги, ведь я верю, что он станет таким же замечательным человеком, — тут Фузуки подал признаки жизни и спросил.

— А что за книга? И кто ее автор? — Эта книга про ниндзя, который пытается снять проклятие, представляющее собой порочный круг войн, конфликтов и ненависти, что охватила мир ниндзя. Его звали Наруто. А автор этой книги — Джирайя. — Это, случайно, не один из трех санинов из Конохи? — спросил Фузуки. — Да, это именно он.

Когда они поели, то Фузуки предложил Кураме показать его дом, который находился недалеко от Ханако — всего через два дома, и подписать кое-какие документы. А после чего предложил работу в их небольшой академии, на что Курама согласился, и они пожали друг другу руки.

После того, как Курама и Фузуки перетащили колыбельную в дом молодого папаши, то они пошли к Ханако посмотреть, как у нее там дела, ведь уход за двумя карапузами не так прост. Подойдя к двери дома, Курама постучал, и они стали ждать. Но дверь так никто не открыл. Курама стал волноваться за Наруто и его кормилицу. Курама попробовал открыть дверь дома, и, к счастью, она была не заперта. Пройдя на кухню, они увидели только кастрюлю, которая стояла на плите. Выйдя с кухни, они пошли на второй этаж и вошли в одну из комнат, но никого не нашли и направились во вторую комнату. И там они обнаружили, как Ханако лежит и спит в обнимку с детьми. Это выглядело так мило, что можно было любоваться всем этим аж целую вечность. Отлипнув от этой картины они пошли на кухню. Фузуки подошел к плите и открыл крышку кастрюли. Взглянув, он понял, что там был Бутадзиру . После чего он положил его в две тарелки и понес на стол, где сидел Курама. Пообедав, они сидели и обсуждали разные темы, как к ним спустилась проснувшаяся Ханако. Курама увидел ее, так как сидел лицом к лестнице, и сказал:

— О, вот и наша сонная красавица проснулась, — после сказанных слов на лице Ханако появились румянцы. — Курама, хватит смущать такую прекрасную хозяйку, — сказал Фузуки, на что Курама ответил: — Фузуки-сама, вы не лучше меня ее смущаете, — после сказанных слов Фузуки посмотрел на Ханако, которая стояла красная, как цвет волос Курамы. — Походу, ты прав, — после чего они засмеялись.

Так и прошел весь оставшийся день за разговорами. А после вечерней кормежки он забрал Наруто и пошел к себе домой.

?????

6) Последствие

Коноха. День спустя после запечатывание Лиса.

Минато находился в своем кабинете и разгребал горы бумаг о последствиях после нападения Девятихвостого Демона-Лиса. Как раздался стук в дверь. Минато на автомате сказал: «Входите». И в кабинет зашел Шикаку, который отдал отчет о погибших в деревне, а после покинул кабинет. Минато сидел и читал отчет. С каждой прочитанной строчки ему хотелось все сильнее и сильнее найти и жестоко убить этого человека в маске. Но его чтение прервал еще один стук в дверь, и, услышав слова «Войдите», в кабинет зашел ирьенин и сказал, что Кушина пришла в себя и начала плакать, а после это переросло в истерику, и они никак не могут ее успокоить. Минато, как только все дослушал, переместился в больницу и направился в палату к Кушине.

Подходя уже почти к палате, он услышал крик и плач с той стороны. Не медля ни секунды, он со всей скорости побежал к Кушине. Влетев в палату, он увидел, как сотрудники больницы держат Кушину, чтобы та не натворила дел, и стараются ее как-то успокоить, но та их не слышала и продолжала кричать и реветь. Минато подбежал к Кушине и, обняв ее, стал успокаивать.

— Кушина, милая, успокойся, всё будет хорошо. Я с тобой, — Минато говорил эти слова таким нежным, таким любящим голосом, из-за чего Кушина немного пришла в себя и перестала бить Минато по спине. Но слезы так и не останавливались.

— Минато, отпусти меня! Я не хочу! Не хочу жить! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! — После чего в палате раздался снова эти крики боли, отчаяния и безнадежности из-за того, что она не смогла защитить своего долгожданного и первого ребенка, которого она так сильно ждала. И когда она его наконец-то дождалась, то он умер, не прожив и дня, не увидев весь этот мир. И всё из-за того, что она оказалась слишком слаба и не смогла ничего сделать, а только смотреть и надеяться на силу и ум своего мужа.

— Милая, я тебя прошу, успокойся. Я понимаю, как тебе плохо. Вить, он был и моим сыном, которого я не смог защитить. Не смог защитить это маленькое чудо, которое ты мне подарила. И если бы не пост Хокаге и ты, то я уже давно ушел бы в запой. — После сказанных слов Кушина подняла свой взгляд на лицо Минато, по которому бежали струйки слез. И она поняла, что ему тоже нелегко, а то, может, и намного хуже.

Вить, он глава их семьи, защитник деревни, четвертый Хокаге и Желтая Молния Конохи. Который в одиночку смог убить армию из тысячи солдат в одно мгновение. А тут он не смог победить одного человека и уберечь своего новорождённого сына.

— Всё, милый, успокой, — Кушина обняла его и сказала ему на ухо — Спасибо тебе. Если бы не ты, то я бы уже давно наложила на себя руки. Я поняла, как тебе тяжело. Вить, ты должен быть для всех как стальной стержень. А особенно сейчас, когда деревня находится в разрушенном состоянии.

— Спасибо тебе.

— И тебе спасибо, Даттебане.

После чего они просидели в объятиях еще пару минут в полной тишине, вслушиваясь в сердцебиение друг друга.

****

По дороге шли двое людей, которые направлялись в сторону Конохи, при этом что-то обсуждая.

— Цуна, как думаешь, кто там у них родился? — Мужчина посмотрел в ее сторону и приподнял бровь.

— Ну, я думаю, что девочка.— Ага, значит будет мальчик — Мужчина пробормотал себе под нос, но так, чтобы его спутница услышала.

— Джи, если я постоянно проигрываю в споре, это не значит, что в предположениях я буду ошибаться — Посмотрев на него серьезным взглядом, она отвернулась от него.

— Ну ладно, не обижайся, Цуна. Я всего лишь сделал предположение, и если они будут верны, то… — В эту же секунду Джирайе в живот прилетел кулак, из-за чего весь воздух, что там находился, вылетел наружу.

— Вот теперь я не обижаюсь на тебя, — с довольной мордой сказала девушка.

— Зато теперь я обижаюсь на тебя, — сказал мужчина с печальным лицом.

— Что ты там вякнул? На кого ты там обижаешься? — сжала кулак Цунаде и направила его в сторону Джи.

— Я ни на кого не обижаюсь. Тебе просто показалось. Я вообще сказал, что обожаю тебя всем своим сердцем и душой, — начал оправдываться мужчина.

— Ну, ла-а-адно. Так и быть, я тебе поверю. — С подозрением сказала девушка.

— Эх, жаль, конечно, что я не увидел рождение своего крестника.

— Но а кто тебе виноват, а? — Приподняв бровь, спросила Цунаде.

— Кто, кто, конечно же, ты. Не я же. — От этого заявления Цунаде впала в ступор.

— Я, значит, теперь еще виновата? — Отойдя от ступора, сказала Цунаде.

— Да. — Уверенно сказал Джи.

— А разве не ты предложил зайти в твое знакомое место, где у тебя там работает твой старый знакомый, и выпить вмести с ним на посошок? И после мы с тобой два дня лежали в своем номере и помирали от похмелья. И это притом, что я еще нас лечебными техниками лечила! — С подергивающим глазом выпалила она.

— Ааааа, я думал, что это ты предложила. Ты же любишь у нас выпить. — И в это же секунду Джирайя почувствовал сильную жажду крови. И когда он посмотрел на Цунаде, он понял, что крупно попал.

— Джирайя, ну держись! Тебе хана! — Выкрикнула Цунаде.

— Цуна, подожди, смотри, вот мы и пришли, — сказал Джирайя, впадая в шок.

И когда Цунаде повернулась в сторону Конохи, то выпала из реальности от увиденного. А увидели они на месте целой Конохи полуразрушенную. Из шока первым вышел Джирайя и стал приводить в чувства Цунаде, которая никак не ожидала такое увидеть. Когда он все-таки смог привести ее в чувства, они со всей скорости, что была им доступна, рванули к резиденции Хокаге.

Минато сидел в своем кабинете и перебирал стопки бумаг, которые наконец-то начали уменьшаться. Как вдруг дверцу кабинета выбивают с ноги, и в кабинет влетают двое людей. Минато моментально принял боевую стойку и уже был готов к бою, но, присмотревшись, когда пыль улеглась, он узнал их, это были Цунаде и Джирайя, которые были взволнованы. Первый тишину прервал Минато.

— Джирайя-сэнсэй, Цунаде-сама. Я, как смотрю, вы уже вернулись с медового путешествия. Как оно прошло? — спокойным голосом поинтересовался Минато.

— Минато, какой нахер медовый месяц. Что случилось в деревне, пока нас не было!

— Джирайя-сэнсэй, успокойтесь, давайте вы присядете, и я вам всё расскажу. — Джи и Цуна лишь кивнули и сели на диван.

— Ну, начать стоить с того... — Минато рассказал о родах, об извлечении биджу и уже хотел рассказать о запечатывании и о плохих новостях, как его перебили.

— Минато, а где сейчас Кушина? Надо срочно проверить ее состояние и состояние вашего сына, в конце-то концов, я волнуюсь за них. Пережить такое практически невозможно. После того, как он услышал слова о сыне, то сразу погрустнел и ушел в свои мысли. И больше не слушал, что там дальше говорила Цунаде.

— Минато! Минато! Минато, черт тебя побери! Ты что, заснул? — звал его Джирайя.

— А что вы там говорили? А то я задумался кое о чем. — Выйдя из мыслей, сказал Минато. — Я говорю, что можешь продолжать свой рассказ. И после отвести нас к Кушине и к моему крестнику, — повторил Джирайя.

— Хорошо. — Дальше Минато рассказал, что при запечатывании Лиса Третий Хокаге использовал печать бога смерти и запечатал его в деревянную статуэтку. После чего достал из стола и показал ее.

— Понятно. Значит, Хирузен-сэнсэй погиб, — сказал Джи, при этом успокаивая Цунаде. — Я надеюсь, это все новости?

— Нет, есть еще одна плохая новость, — с поникшим лицом сказал Минато.

— Что-то мне уже не нравится то, что ты хочешь мне сейчас сказать.

— Джирайя-сэнсэй, вы, к сожалению, не сможете стать крестным нашему сыну — с болью в душе сказал Минато.

— Что! Минато, почему? Что я тебе сделал? Да и, к тому же, мы же договаривались, что я буду крестным у твоего первого ребенка! — Джирайя не понимал, что он такого натворил, что Минато не хочет делать его крестным своего сына.

— Джирайя-сэнсэй, успокойтесь вы… — Но его перебил Джи.

— Успокоиться, успокоиться. Минато, ты понимаешь, что я уже столько всего напланировал и… — Но в этот раз не выдержал Минато и перебил его.

— Джирайя-сэнсэй, он умер. Вы понимаете. У-М-Е-Р. — Минато больше не мог держать всё это в себе и начал плакать.

— Ч-что. Что ты только что сказал? К-как. Умер. — Джирайя был в полном шоке от услышанного. Ведь он никак не ожидал такого ответа.

Цунаде подошла к Минато и обняла его. Ведь она понимала, как это — терять близких людей, а особенно ребенка. Она даже представить себе не могла, чтобы она с собой бы сотворила, если бы потеряла своего только что новорожденного ребенка.

Когда Минато с Цунаде успокоились, а Джирайя отошел от шока, они направились к друзьям Минато, где они сейчас временно проживают, пока их дом не построят. Придя к дому главы клана Учиха, они вошли. Зайдя на кухню, они увидели Микото, которая была возле плиты и что-то готовила, так как уже скоро обед.

— Привет, Микото, а ты не знаешь, где сейчас находится Кушина? — Развернувшись, Микото увидела Минато с двумя санинами.

— Привет, Минато, Джирайя-сама, Цунаде-сама. Она сказала, что пойдет навестить могилку своего сына.

— Спасибо, Микото. Мы тогда сейчас за ней сходим и придем. — После чего они вышли из дома и направились в сторону кладбища. Придя на кладбище, они увидели довольно много людей. Всё-таки много в ту ночь погибло людей. Минато повел Джи и Цуну к месту, где был захоронен его сын. Когда они почти уже пришли, то увидели Кушину, которая сидела возле могилки своего сына и что-то рассказывала. Подойдя уже к могилке, Кушина обратила на них внимание.

— Добрый день, Джирайя-сама, Цунаде-сама. Вы уже вернулись. Как прошел ваш медовый месяц? — С заплаканными глазами промямлила Кушина.

— Кушина, какой сейчас медовый месяц? Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась Цуна.

— Да нормально держусь, хоть и тяжело. — Цунаде подошла и обняла Кушину и сказала:

— Кушина, мы с тобой. Ты всегда можешь на нас положиться. А сейчас пошли домой к Микото, она нас уже заждалась. — Когда Кушина попрощалась с сыном и пообещала вечером прийти, они пошли в квартал Учиха, где они пообедали, а после Минато с Джирайей ушли в резиденцию, а девушки остались дома успокаивать и поддерживать Кушину. Ведь они как никто другой понимали, как ей сейчас тяжело.

????

7) Жизнь в деревне.

Тем временем у Курамы.

Второй день молодого отца начался с раннего подъема из-за плача сына, который уже проснулся и просит есть. Поэтому ему пришлось бегом пеленать Наруто и бежать к дому Ханако, чтобы она его накормила. Прибежав к ее дому, он постучал в дверь, и через минуту ему открыла красивая девушка, которая держала в руках плюшевую игрушку.

— О, Курама-сан! Доброе утро! — поприветствовала его Ханако.

— Доброе, Ханако-чан. Не могли бы вы накормить этого карапуза? — поздоровался в ответ Курама.

— Да, без проблем, проходите в дом, — сказала Ханако, махая плюшевым мишкой перед его лицом, от чего Курама чуть не рассмеялся от этого странного приглашения.

Закрыв дверь, Ханако взяла Наруто и пошла с ним в свою комнату, по пути любуясь его лицом, на котором находились полоски на щеках в виде усиков. Они были и у его отца. «Может, это передается по наследству». Пронеслась мысль у нее в голове, но тут раздался плачь ребенка, который просил кушать. После того как малыш поел, она уложила его в кроватку и пошла на свою кухоньку, где находился отец мальчика. Зайдя на кухню, хозяйка дома предложила позавтракать, от чего Курама не стал отказываться. Вить он еще не завтракал и очень голоден, да и отказываться поесть с красивой девушкой будет как-то не по-мужски. Во время трапезы они разговаривали на разные темы, а особенно Курама, который старался разузнать побольше информации об этой деревне. Так он узнал, что эта деревня называется Суги но Сато или дословно «Деревня Кедра». Также он узнал, что у них почти нет шиноби в деревушке, только Фузуки, Амаи и теперь он. И все, больше никого.

После завтрака Курама направился в сторону дома главы деревни, чтобы узнать, где находится здание Академии, в которой ему придется работать и обучать личинок шиноби, чтобы потом из них выросли сильные ниндзя, которые смогут защитить деревню и не дать ее уничтожить какими-то бандитами или разбойникам вместе с нукенинами из разных деревень, а также выполнять миссии и задания. Подойдя к дому главы деревни, он постучал в дверь и услышал сначала какое-то шуршание, а потом тихие шаги, после чего ему открыли дверь.

— Добрый день, Фузуки-сама. — Курама сделал поклон.

— И тебе добрый день. Заходи, не стой на пороге. — После чего они зашли в дом и направились в гостиную. — Ну и что тебя привело ко мне?

— Я хотел спросить насчет академии, разузнать, кто там работает, что преподавать, какой класс, сколько учеников. — Начал задавать вопросы Курама, не давая Фузуки и слова вставить, из-за чего у него начала дергаться левая щека.

— Так, прекрати свой фронтовой допрос и дай мне хотя бы на один ответить. — Курама замолчал и стал внимательно его слушать. — Отвечаю на первый вопрос. Там работают трое учителей. Двое не пользователи чакры и обучают детей обычными, всеми доступными знаниями, там писать, читать, считать. А третий пользуется чакрой и является Чунином. Он обучает детей базовыми техниками Ниндзюцу и Гендзюцу. Насчет того, что тебе преподавать, то это разные техники Ниндзюцу, Тайдзюцу, которое ты знаешь, и, если возможно, то и Фуиндзюцу. А класс я постарался выдать тебе, где у многих хороший потенциал стать отличными ниндзя. Учеников в твоем классе 10. А и да, сдача экзамена будут проходить в Конохе.

— Понятно. А почему мы должны отправлять детей сдавать экзамены в Коноху? — Кураме было непонятно, зачем им отправлять начинающих ниндзя туда, если можно экзамены провести и здесь.

— Как я понимаю, в политике ты не очень. — Курама лишь кивнул. Хоть это было не так, он хорошо в этом разбирался, но ему приходилось поддерживать маску дурачка в этой сфере. — Так вот, это будет сделано для того, чтобы поднять репутацию нашей деревни в глазах других деревень, аристократов и богатых людей. А если мы так не сделаем, то набрать репутацию и получить задание будет куда труднее. Да и, возможно, мы сможем заключить взаимовыгодный союз, который поможет нашей деревне встать на ноги. <Да уж, Фузуки-сан довольно мозговитый. Сразу видно, что он уже давно в этой сфере и очень хорошо в ней разбирается, раз придумал такой великолепный план по поднятию деревни. Если так разобраться, то Суги но Сато получит очень большую выгоду с этих махинаций. Но есть еще другой вариант, если мы отправим наших генинов на сдачу экзамена на Чунина. И именно тогда все знати узнали о нашей деревни. Да еще если наш человек выиграет в экзамене, то репутация нашей деревни вырастет намного больше, если поступим по первому варианту. Но так мы получим меньше выгоды. Поэтому идея Фузуки-сан довольно продуманная, и она мне полностью по душе.> Все его размышления заняли какие-то жалкие пару секунд.

— Понятно. Но мне вот стало интересно, а кто будет сопровождающим, который отведет их в Коноху. На меня можете не рассчитывать, я в Коноху не пойду. — Глава деревни посмотрел на него странным взглядом, на что Кураме пришлось разъяснять: — Фузуки-сама. — Тут его перебили.

— Курама, давай без этого обращения «сама», а то оно уже у меня в печенках засела.

— Хорошо, Фузуки-сан. Так пойдет.

— Да. Знаешь, мне не нравится, когда близкий или хороший знакомый обращается ко мне слишком уважительно. Мне сразу становится как-то некомфортно. Ладно, Курама, продолжай, что ты хотел мне рассказать, а то я могу тебе целый день рассказывать, что мне нравится, а что нет. — Курама кивнул и продолжил, на чем остановился.

— Так вот, как вы знаете, мой клан славится большим запасом чакры, долгожительством, выносливостью, силой, очень хорошим владением Фуиндзюцу и, наконец-то, хорошим сосудом для биджу, который сможет долго его сдерживать и подавлять. И если я сейчас отправлюсь в одну из великих деревень, то меня, скорее всего, поймают. А это произойдет сто процентов, так как после уничтожения Узушио перестали появляться качественные и нужные печати, а членов моего клана осталось очень мало. И поэтому после захвата из меня сделают бычка-производителя для производства новых, более сильных Шиноби для деревни. А если там еще окажется чистокровная Узумаки, то вообще у них появится целый завод по производству чистокровных Узумаки, которым будут промывать мозги, чтобы те служили во благо Конохи и Воли Огня и производили им различные печати, которые им надо. И по итогу остаётесь только вы и Амаи. Кстати, а почему у нас в деревне так мало Шиноби. Куда это они все подевались. Не может же быть, что до моего появления в деревне было долька два Шиноби.

— Хорошо, Курама, я понял, почему ты не собираешься идти в Коноху. По тому, что отправить туда, как сопровождающего, придется Амаи. Вить, без меня в деревне начнется полный хаос. А насчет твоего вопроса о Шиноби нашей деревни… — Фузуки замолчал, вспоминая тот день. И спустя минуту продолжил: — Эх, это случилось год назад, в момент окончания третьей Мировой Войны Шиноби. Этот день я не забуду никогда.

— Всё началось 18 августа рано утром, когда все спали, а у стражи была смена дозорных. На нас напали около 15 элитных Шиноби, по сравнению с нашими пятидесяти, которые 21 были Генинами, 16 Чунинами, 6 Токубецу Джоунинами, 5 Джоунинами и 2 элитными Джоунинами. Все они смотрелись жалко перед ними, но всё-таки мы их одолели. Но взамен мы понесли большие потери. В этот момент Фузуки резко погрустнел, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Из всех Шиноби осталось только трое: я, Амаи и Хиро. Вскоре Хиро погиб, отправившись на опасную миссию. Это случилось спустя четыре месяца после нападения странных Шиноби. — Тут Курама хотел его перебить и спросить насчет тех Шиноби, но Фузуки показал жест молчания и продолжил: — У него в деревне осталась жена, которая носила под сердцем их долгожданного ребенка. Может, ты догадался, кто это был, а может, нет, но этой женщиной является Ханако, а долгожданный ребенок — Симидзу Мацуи. Ханако дала ему фамилию отца, хоть она и понимала, что это опасно для его жизни. Вить, врагов у его отца было немало, но она не могла не дать ему его фамилию, так как он является единственным его наследником.

— Понятно. А вы не смогли разглядеть, из какой деревни они были? Ну, там протектор, униформу или какие-то особенности разных деревень, или там техники определённых стихий, на которые специализируется каждая великая деревня. — Курама старался как можно больше собрать информации по этому нападению. Вить, ему было интересно, кто мог совершить нападение на деревню.

— На них были протекторы Ивагакуре но Сато и их униформа. Хотя казалось, чего-то на них не хватает. А что — не помню. Но знаешь, что было странно? У некоторых мы нашли маски безликих Анбу, да и техники в основном они использовали не Дотона, а Катона и Райтона. Вроде всё, больше ничего такого странного я не помню.

— Спасибо за подробности. — Кураме уже было ясно, кто напал на поселение. <Хм, интересно, какой смысл было им направлять туда элитных Шиноби Анбу, чтобы те напали на эту деревню? Может, чтобы продлить войну? Ну нет, это как-то глупо, что ли. Данзо и Хирузен не настолько дундуки. Значит, у них были какие-то другие цели. Но какие? > В этот момент в Конохе Данзо смачно чихнул.

— Курама, ты смог понять, кто это был? — После заданного вопроса Фузуки они простояли в тишине минуту, и Курама сказал:

— Нет, Фузуки-сан, вообще никаких предположений, кто это мог быть. Просто не понимаю, какой им был смысл атаковать вашу деревню. — Кураме пришлось частично соврать, чтобы Фузуки не стал его допрашивать, откуда он может знать такую информацию.

— Понятно. Мне вот тоже интересно, кому сдалась наша деревня. Но, конечно, жаль, что ты не знаешь, кто это был. Ну ладно, пошли, я тебе покажу, где находится академия. — После чего они пошли в академию.

Вечер этого же дня. Мысли Курамы.

Да уж, не думал, что преподавать будет так сложно. А я еще смеялся над учителями, которые обучали Кушину. Теперь я понимаю, каково было им учить ее и через какую боль они прошли. Ну хоть класс достался довольно хороший. Все-таки Фузуки-сан не обманул. У большинства из них довольно большие шансы стать отличными Шиноби, а особенно я могу выделить троих из них. Это Судзуки Акайо, Мидзуно Кайоши и Нагаи Мэзуми. Итого, два мальчика и одна девочка — просто идеально для команды, и на них я буду ставить больше всего. Но жалко, что никто из них не склонен к Фуиндзюцу, а так они в принципе во всем хороши. А остальные до Чунинов точно смогут дойти, а выше навряд ли. Ну, может, там парочка до Токубецу Джоунина поднимутся и на этом остановятся. Так, что-то я сильно задумался. Надо побыстрее бежать к Ханако за Наруто.

Таймскип. Пять лет.

8) Детский лагерь

Таймскип. Пять лет.

За эти пять лет много что изменилось и произошло. Курама так же продолжал работать в академии и уже выпустил свой первый класс. Сейчас они находятся в Конохе и через год будут участвовать в экзамене на чунина, после чего некоторые собираются вернуться в деревню, чтобы помочь ей подняться на ноги. А что до Наруто, то он довольно сильно вырос и стал довольно сильно походить на отца, потому что желтых волос стало еще меньше, а красных больше. Также Курама стал тренировать Наруто и Мацуи, пока только развивать физическое тело и теорию, но уже довольно неплохие результаты. Сначала Курама тренировал только Наруто, но потом Мацуи попросился тоже, и Курама не смог ему отказать. Кстати, Мацуи и Наруто называют его папой, а Ханако — мамой. Хоть они и живут в разных домах, им это никак не мешает и не волнует, почему родители живут отдельно. Ханако и Курама уже привыкли к этому и стали притворяться парой. Хоть они не испытывали никаких любовных чувств к друг другу, но ради детей они пошли на это. Конечно, они в будущем им все расскажут, а пока пусть все идет своим чередом.

За эти пять лет деревня довольно сильно выросла в размере. Вот год назад открылся парк, который назвали Тиба или Парк Тысяча листков. И скоро он стал довольно популярным местом отдыха. Ведь в нем росли много разных красивых и необычных деревьев и цветов. Которые очень нравились людям, из-за чего в парке постоянно кто-то был. А еще были построены новые улицы и дома, около 22, и из них четыре двухэтажки. И одна из самых главных — это то, что наконец-то построили нормальную защитную стену и помещение возле главного входа, где будут находиться сторожи, которые будут проверять людей на безопасность для деревни. Охранники на входе будут не простые, а пользователи чакры. Это еще одна главная новость. Несколько месяцев назад в деревню прибыло небольшая группа беженцев. Они пришли из соседней деревни, что находилась в десяти километрах от Кедровой. А причина ухода очень проста. На них напали бандиты с нукенинами, которые разорили деревню и взяли в плен половину населения деревни для продажи, как рабов и наложниц. Хоть в ней и были шиноби, но их было слишком мало, да и не особо сильные они были, даже по силе токубецу джоунина нету. Через неделю после прибытия беженцев на них напали те же бандиты с нукенинами, что и на ту деревню. И во время нападения Курама показал свою силу, победив больше половины врагов. После чего его стали считать героем деревни. И, наверно, самая главная новость — Курама открыл свою лавку по Фуюцуиндзу, где он создавал взрыв печати хорошего качества, запечатывающие свитки и накладывал печати прочности, остроты, чакра проводимости и т. д. на разные вещи и предметы.

По деревне шагал мужчина с красными, словно кровь, волосами, глубоко думая о чем-то. Он держал путь к дому главы деревни. Подойдя к дому, он увидел, что Фузуки сидел на лавочке возле дома и выполнял сильный мыслительный процесс.

— Добрый день, Фузуки-сан. — От неожиданного звука он немного подпрыгнул.

— А-а-а, Курама, что так тихо подходишь, а потом еще пугаешь. — Фузуки сразу начал отчитывать Кураму за такие шалости, но, успокоившись, промывать ему мозги спросил.

— А ты чего здесь делаешь? Спросить чего или поведовать о чем-то хотел? — Курама сделал вдох, а потом выдох и сказал.

— Я хотел с вами поговорить насчет объявления о приглашении в детский лагерь по названию «Извилистый лес».

— О, а я как раз над этим размышлял. Думал, отправлять их туда или нет.

— А есть какие-то проблемы с этим?

— Ну, как сказать. Мероприятие будет проходить в довольно защищённой деревне в Конохе. Хоть там и безопасно, но от своих людей не так защищена. Да и, скорее всего, другие деревни тоже пригласили. И поэтому я думаю, стоит или нет. Так еще нужно найти, кто с ними туда пойдут на месяц. Что ты думаешь, стоит или лучше не соглашаться? — Курама, не думая, сказал.

— Конечно, стоит, а я пойду как сопровождающий. — Фузуки стало интересно, почему Курама так себя ведет. Вить, он обычно спокоен и сосредоточен.

— Ану, давай рассказывай, почему ты так легко решил туда пойти, а не как раньше отказываться и говорить, что тебя там поймают и сделают бычком-производителем. — Фузуки серьезно на него посмотрел, давая знать, что врать бесполезно. Курама лишь вздохнул и сказал.

— Ладно. Понимаете, когда вчера эти объявление расклеили по всей деревни, — Курама тихо добавил: — Чтоб тот, кто это сделал, варился в желудке у шинигами. — Фузуки на это только улыбнулся. Он уже, кажется, начал понимать, в чем дело.

Flashback.Курамы.

Курама спокойно сидел на кухне после работы и попивал чай, как вдруг входная дверь со всей силой открылась, и раздалось чье-то громкое пыхтение, после чего на кухню забежал Наруто, держа в руке какое-то объявление.

— Пап-эх, это-эх! Смотри-эх! — Наруто начал что-то показывать и объяснять, но всё было непонятно из-за того, что он не мог отдышаться и говорил через слово.

— Наруто, успокойся, отдышись и всё расскажи. — После слов отца он задержал дыхание и выдохнул. После того как он сделал так несколько раз, он продолжил.

— Пап, смотри, что я нашел. — Курам посмотрел, куда указывал Наруто, и сказал:

— И что это?

— Это объявление на вступление в детский лагерь. — Наруто передал листок Кураме и продолжил: — Давай туда отправимся. Я очень сильно хочу туда. Там столько всего… — Курама слушал Наруто, а также начал читать объявление. Когда он начал пить чай, он увидел, где будет проходить этот детский лагерь. После чего раздался кашель. Это был Курама, который чуть не захлебнулся чаем. Тем самым прервав Наруто.

— Папа, всё в порядке. — Курама помахал головой, говоря, что всё хорошо. — Вух, а то я испугался. Так что мы сходим туда? — Откашлявшись, Курама серьезно сказал:

— Нет. — Наруто сразу поменялся в лице. Вить, отец никогда ему ни в чем не отказывал.

— Но почему?

— Да потому что там опасно. Что для меня, так и для тебя.

— Ну, па-ап, ну пожалуйста. Ты ведь очень сильный и сможешь нас защитить от всего на свете. — Курама на это только тяжело вздохнул.

— Нет, я тебя сказал. Мы туда не пойдем. Ты меня понял? — Наруто только и сделал, что кивнул и пошел на улицу. Он понимал, что один не справится и ему нужна подмога.

«А не слишком я жестко я ему ответил? Хотя нет, иначе бы он меня весь вечер бы доставал этим вопросом».

С того разговора прошло три часа. Наруто до сих пор не пришел домой. Он стал уже волноваться за Наруто, так как уже на часах было девять часов вечера. «Может, стоит пойти и поискать его? Да, так и поступлю». Как только у него проскользнула эта мысль в голове, как в дверь начали сильно стучать, не переставая. Подойдя к двери, Курама открыл ее, и на пороге стояла Ханако, а возле нее были двое попугаев, которые, не переставая, галдели одно и тоже.

— КУРА-АМА! СПАСИ МЕНЯ ОТ НИХ, А ТО Я СЕЙЧАС СОЙДУ СУМА! — Ханако бегом забежала, крича на весь дом.

— Что вы с бедной Ханакой сделали? — Курама уже начал предполагал, из-за чего она так, и надеялся, что его предположения неверны.

— Па-а-а-п! — сказали они в унисон. От чего Кураме стало не по себе, и он стал пятиться назад. — Мы хотим в детский лагерь! Мы хотим в детский лагерь! — Они повторяли одно и тоже. Не уставая, а если и уставали, то это блаженство долго не продолжалось. Так как у них просыпалось второе или пятое дыхание. Курама после третьего уже перестал считать, какое оно там у них.По итогу Курама смог продержатся три часа, после чего у него сдали нервы.

— Хорошо, хорошо, я отведу вас в этот чертов лагерь. Только прекратите галдеть, а то уже голова разболелась. — Как по волшебному слову, они перестали капать на нервы. И снова стали милыми и спокойными детьми. Но Курама, благодаря своему чуткому слуху, услышал их шептание, когда они начали уходить с зала.

— Есть. А я тебе говорил, что получится, а ты не верил. — сказал Наруто.

— Но все равно это как-то жестоко. — Немного грустным голосом сказал Мацуи.

— Это того стоило. Вить, такой шанс выпадает раз в жизни, и мы не могли его упустить.

— Да, ты прав. — После того, как они поднялись наверх, Курама перестал слышать, что они там обсуждают.

Курама лег спать в три часа ночи. Все это время он думал, как можно отступить, если на них нападут или Наруто похитят. Хоть Минато так делать не станет, но старейшины, скорее всего, попытаются что-то выкрутить, а особенно Данзо — он еще тот кукловод и махинатор. Но долго думать ему не пришлось. Он вспомнил про хирайшин, или технику телепортации. Создание нескольких печатей не заняло много времени, где-то часа два-три. После чего со спокойной душой он пошел спать.

END of Flashback. Крамы.

— Понятненько. Ну, что хочу сказать. Соболезную тебе. Ты же так не хотел туда идти, а из-за некоторых личностей тебе придется туда отправиться. Но ты молодец, держался, как мог. Даже я бы столько не продержался бы. — Курама на это только фыркнул.

— Так что, когда мы выходим? И сколько нас пойдет туда?

— Ну, с учетом вас троих, то двенадцать. А выходить вам через два дня в 10:00 часов.

— Эх, понятно. — Фузуки понимал, что Курама вообще не хочет туда идти, но из-за своих «детей» ему пришлось туда отправиться.

Когда Курама уже подходил к своему дому, на него сзади кто-то напрыгнул и крепко обнял. А после чего нежным голосом сказал:

— Папочка, ты поговорил с дедушкой Фузуки?

— Да, поговорил, и он сказал, что... — Наруто всегда бесило, когда отец делал паузу на самом интересном месте. Вить он сгорал от нетерпения услышать, что будет дальше. А Кураму это только забавляло, и он специально так делал перед Наруто, чтобы посмотреть на его выражение лица.

— Па-па. Прекрати делать паузу на самом интересном месте. — Наруто отвернулся, делая обиженное лицо и надув щеки, на что Курама не смог сдержаться и рассмеялся на всю улицу. Его смех был таким чистым, заливистым и заразительным, что Наруто сам начал хихикать, а потом и смеяться во весь голос, как его отец.

— Вух! — Курама убрал накатившиеся слезинки с уголков глаз, которые появились от смеха. — Ладно, слушай, что сказал Фузуки-сан. — Курама рассказал ему весь их разговор. После услышанного Наруто скакал по всему дому от радости из-за того, что он пойдет в детский лагерь.

— Ура! Ура! — Наруто кричал одно и тоже. Но неожиданно он замолчал и подошел к отцу и крепко его обнял, сказав ему тихо: «Спасибо, папа». И после чего уже хотел бежать на второй этаж собирать вещи, как его остановила рука Курамы.

— Постой, Наруто. Мне нужно установить тебе печать Хирайшина. — Наруто посмотрел на него непонимающим взглядом. — Это нужно, если на тебя кто-то нападет или украдет. И тогда с помощью нее я смог бы тебя спасти.

— А, понятно. — Курама поставил на него метку Хирайшина, и Наруто пошел собирать все, что ему нужно, на втором этаже.

Через два дня они отправились в Коноху. За это время на них три раза нападали бандиты, а во главе у них был нукенин ранга Генин или Чунин, но Курама все три набега отбил, и никто не пострадал. Вскоре на горизонте показались ворота Конохи.

— Стоять! Кто идет? — Выкрикнул мужчина из помещения охраны.

— Добрый день. Мы прибыли из деревни Кедра, а я сопровождающий этих детей, — показал он на них, а те в ответ сказали. — Здравствуйте, — сказали все они в унисон.

— Хорошо, давайте ваше приглашение. — Курама показал приглашение на принятие участие детей в этом мероприятии.

— Ага, вижу. Тогда добро пожаловать в одну из великих деревень под названием Коноха. — Он дал им временные пропуска и объяснил, куда им нужно идти.

После того, как они заселились в отель. Кураме нужно было еще сходить в резиденцию Хокаге, куда он всей душой не хотел идти. Зайдя в резиденцию, он направился к регистратуре.

— Добрый день. Мне нужно попасть на прием к Хокаге. — Девушка, что сидела за столом, посмотрела на него и сказала.

— Здравствуйте. По какой причине вам нужно попасть к Хокаге-сама? — сказала она, улыбаясь милой улыбкой.

— Я вместе с детьми прибыли из деревни Суги но Сато на приглашение в детский лагерь.

— А-а, вы из деревни, которую пригласили, ну тогда подождите минутку, я все уточню. — Через минуту она объяснила ему, как пройти в кабинет Хокаге, а после снова уткнулась в бумаги.

Курама подошел к кабинету Хокаге и постучал в дверь, а после услышал слова «войдете». Зайдя в кабинет, он увидел Минато, который сидел в кресле Хокаге и перебирал бумаги, не обращая на него никакого внимания. И в кабинете повисла тишина, были слышны только шелест листов, а через минуту раздался голос Хокаге.

— По какому вопросу вы прибыли? — сказал Минато, не отрываясь от бумаг.

Мысли Курамы: «Вот же скотина, даже не посмотрел на меня. Походу, Кушина мало его лупит. Ладно, Курама, успокойся и соберись». — Я прибыл с детьми из деревни Кедра по приглашению принять участие в мероприятии. — Минато поднял глаза и был немного шокирован видом гостя, но быстро собрался и сказал спокойным голосом.

— Хорошо, тогда дайте список детей, которые туда отправятся. — Взяв список, Минато стал читать и вписывать имена и фамилии в список детей лагеря, но был немного шокирован фамилией одного ребенка. Но, посмотрев на красноволосого мужчину, все понял и продолжил переписывать участников лагеря.

— Ага, все. Тогда через два дня будем вас ждать у резиденции Хокаге. После чего мы отправимся в детский лагерь со всеми остальными. — Поклонившись, Курама хотел уже покинуть кабинет, как услышал вопрос. — А как вас зовут? — поинтересовался Минато. Вить, ему было интересно, как зовут человека, который из одного и того же клана, что и его жена.

— Курама. Узумаки Курама. — После ответа он вышел из кабинета главы деревни и направился в сторону отеля.

— Курама, значит. Вот что за узумаки там живет, про которого все говорили. Он довольно силен раз в сопровождение отправили только его. А не как обычно, по три или пять человек или прося у нас шиноби на защиту их детей. Вить, это для них хороший шанс найти хорошие связи в Конохе. — Минато просидел на работе до позднего вечера. И когда он пришел домой, то получил сковородкой по башке, тем самым приняв мощное снотворное.

9) Принятие решение.

Два месяца ранние. В Конохе.

Минато сидел в своем кабинете и занимался бумажной работой. Когда он в детстве мечтал стать Хокаге, он и представить не мог, что самый сильный ниндзя деревни должен сидеть в кабинете и перебирать бумаги. Теперь он жалеет, что стал Хокаге. Лучше бы он стал Анбу, где практически нет бумажной работы, а только сложные миссии и охрана Хокаге, если его туда поставят. Но зато он бы проводил больше времени с семьей. Как давно он не проводил время с любимыми людьми. Когда в последний раз они куда-то выбирались отдохнуть или провести время. Ему уже начинает казаться, что он отдаляется от детей и жены, так как почти не видит их. Просматривая бумаги, ему попалось интересное предложение из одной деревни.

— Нана, позови Шикаку в мой кабинет. — Связался Минато с секретаршей. — Да, Хокаге-сама. — восхищенным голосом сказала она. Через пять минут Шикаку был в кабинете у Хокаге. — Вызывали, Хокаге? — Минато посмотрел на него и сказал: — Да, вызывал. Что ты знаешь о деревне Кедра? — Мужчина с прической ананаса ответил.

— Ну, я знаю, что каждый год она отправляет своих учеников Академии в нашу деревню, чтобы те сдали экзамен на Генина и Чунина, а после часть возвращается обратно в их деревню. И выходит, что и мы в плюсе, и они. Но, скорее всего, это так долго не продлится, и примерно через лет пять они перестанут их суда отправлять на обучение, а только на экзамен на Чунина, чтобы те его сдали и заодно прославили свою деревню, дабы про нее узнали по больше знатных людей. Тем самым им будет приходить по больше миссий. Также у них в деревне есть Узумаки, который обучает детей Ниндзюцу, Тайдзюцу и Фуиндзюцу на высшем уровне. И еще поговаривают, что недавно на их деревню было совершено нападение довольно сильных бандитов и нукенинов ранга Генина, Чунина и слабого Токубецу Джоунина. Вот он и был главарем ихней шайки. Но суть не в этом. Этот Узумаки смог победить их главаря, а также почти всех нукенинов, из-за чего он стал героем деревни и советником главы деревни. Мы также попытались копнуть под него, но ничего не смогли узнать. Как будто он из ниоткуда появился, так уж мы про него толком ничего не знаем. — Минато стало интересно, кто он такой. Раз про него ничего не известно, но решил оставить этот вопрос на потом.

— Шикаку. Как думаешь, какой ранг бы ты ему дал? — Шикаку задумался и через три минуты дал ответ. — Джоунин или элитный джоунин. — Понятно. — Минато задумался о предложении, которое ему дали. — Хокаге-сама, вы же не просто так всё это у меня спрашивали. Что-то случилось. — Шикаку понял, что та деревня что-то предложила четвертому, но что - не понимал. — Эх, мне пришло предложение, от которого сложно отказаться. Но их условия меня беспокоят. — И какое же условие? — Минато собрался с мыслями и стал рассказывать.

— Они предлагают нам поставки взрыв печатей на хорошем уровне, которые будут нам не лишними. Хоть у нас и есть свои люди по фуиндзюцу, но их взрыв печати и различные услуги будут куда хуже, чем у профи этого дела. Да и остальные его услуги будут нам полезны. — На что Шикаку кивнул. — Но это обойдётся нам в кругленькую сумму. Причем это еще не всё. Они просят заключение договора о взаимопомощи, то есть если на них кто-то нападет, то мы будем обязаны отправить им помощь, а если на нас, то они. — Шикаку задумался и стал считать все плюсы и минусы этого договора. После десяти минут молчания Шикаку произнес свое решение.

— Я думаю, нам стоит согласиться. Ведь мы все окажемся в плюсе. Они получат защиту, деньги и связи, а мы — услуги мастера Фуиндзюцу. Может, в будущем он даже сможет преподать пару уроков нашим шиноби, чтобы те улучили свои познания в Фуиндзюцу.

— Решено. Тогда я подписываю и отправлю обратно документ о соглашении всех их условий. — Минато снова начал перебирать бумаги, и когда Шикаку уже хотел уйти, Минато спросил:

— Слушай, я тут так подумал, а что, если нам организовать какое-то мероприятие, чтобы укрепить связи с другими поселениями, которые нас окружают, как, например, с Суги но Сато. Может, у них будет что-то полезное для нашей деревни, как это случилось с Кедровой, в которой был Узумаки уровня Джоунина, который является мастером печатей. — Шикаку задумался над предложением Четвертого Хокаге и присел на диван, который стоял в кабинете еще с начала правленияТретьего Хокаге. И только спустя час он предложил идею, как это все можно организовать.

— Предлагаю организовать детский лагерь. Где дети смогут выполнять различные квесты и задания и получать за победу. Ну, например, — Шикаку задумался и через две минуты продолжил, — билетики, которые можно будет разменять на разные призы по типу автографа от Четвертого Хокаге или от других довольно популярных шиноби нашей деревни. А располагаться она будет недалеко от стен деревни. Но нам тогда понадобится много чего построить. Также нужно будет забронировать им отели, чтобы нам еще не пришлось строить им дома, где они будут проживать. — Минато задумался над предложением Шикаку. Спустя пять минут задал ему еще один вопрос.

— Слушай, Шикаку. А что именно нужно будет построить?

— Ну, наверное, самое главное — это места для испытаний, где они смогут зарабатывать билеты, чтобы их потом на что-то обменять. Например, полигоны для метания сюрикенов и кунаев. Но оружие будут сделаны из легкого металла и не сильно заостренные, чтобы дети не поранились и смогли его хорошо кинуть в мишень. Также можно будет устраивать различные конкурсы, где они будут должны выполнить определенные условия или задания, чтобы заполучить билеты. А для этого нужно место, их провидение и все различные предметы. И, наверное, самое главное — это защита. Нужно будет построить крепкие стены и попросить вашу жену, чтобы она установила защитный барьер и укрепила оборонные стены.

— Я тебя понял. Тогда я сейчас скажу своей секретарше, чтобы она сообщила всем главам о собрании Совета Глав кланов. — Минато нажал на кнопку и дал ей поручение, которое она начала незамедлительно выполнять.

Минато шел по ночной Конохе, думая о прошедшем совете кланов. Он и представить не мог, что почти все поддержат его предложение о налаживанииотношений с небольшими поселениями, которые находились неподалеку от Конохи. Что до лагеря, то никто не выразил свое возражение, а наоборот, почти все приняли в этом участие. Почему почти все? Из-за старейшин, а особенно Данзо, который утверждал, что такое мероприятие довольно опасно для деревни и поэтому он с другими старейшинами против всего этого, но никтосними не согласился. Это может показаться глупым, что одна из великих деревень будет так открыта, но на самом деле все не так просто. Вить, были приведены довольно веские доводы, и именно они помогли склонить почти всех за идею, кроме выше сказанных старейшин. А доводы были такие. Во-первых, усилится охрана. Во-вторых, на каждого гостя будет незаметно установлена печать Хирайшина с помощью барьера, который возведет Кушина над Конохой. И если что-то случится, то он сможет переместить этого человека в безопасное место или под стражу. Но барьер будет включен только во время прибытия гостей. Вить, на его поддержание расходуется много чакры, хоть у них и есть хорошие накопители, которые заполнены полностью, но лучше сэкономить на всякий пожарный. И в-третьих, к каждой делегации будет направлена команда Анбу для слежки.

Минато уже стоял возле двери своего дома и готовил себя к тому, что он получит дозу снотворного от Кушины. Собрав всю смелость, он открыл входную дверь. Пройдя на кухню, он увидел Кушину, которая сидела за столом и натирала свою любимую сковородку, которой она выдает Минато хорошее снотворное.

— Д-дорогая! А ты что не спишь? Уже ночь на дворе. — Вся смелость Минато моментально улетучилась, когда он увидел Кушину с сковородкой в руках. Тут у него проскользнула одна и та же мысль, что и всегда, когда он видел эту сковородку: «Нахрена я ее купил, да еще и такую прочную

— Милый, ты же только что сам дал на него ответ. — Минато понял, что имела его жена. И он сразу начал оправдываться. Но произошло то, чего он не ожидал, а именно то, что Кушина подбежала к нему и поцеловала его со всей страстью, а после обняла его крепко за шею. Отойдя от небольшого шока, он сказал:

— Дорогая, у нас что-то случилось? — Кушина вздохнула и стала рассказывать ему о прошедшем разговоре с детьми. Насчет лагеря.

— Вот так всё и было. — До рассказала Кушина всю ситуацию.

— Теперь понятно, почему я не получил сегодня по голове. — Кушина на это только вздохнула.

— Ладно, пошли спать, а то у тебя завтра тяжёлый день. — Кушина начала вставать со стула, как услышала вопрос Минато.

— А поужинать?

— Фиг тебе, а не ужин. Надо вовремя приходить домой, чтобы поесть со всей семьей. А ты не пришел. Так что спать ты сегодня пойдешь голодным. — Минато на ее слова только тяжко вздохнул и поплелся за Кушиной наверх.

Настоящие Время.

На улице уже была глубокая ночь. Курама лежал на кровати и думал о печати Хирайшина, которая была поставлена на всех людей, что прибыли из разных деревень. А это значит, что она была установлена и на них, и было это сделано рукой мастера. Ведь никто их до сих пор не заметил, кроме него, так как они становились прозрачными, и только человек на этом же уровне или выше сможет их обнаружить. Но также на это будет способен Кеккей Генкай Учих и Хьюг. Но не все глаза будут на это способны, только более развитые. Например, Шаринган с тремя томоэ, которые были в использовании долгое время, или Бьякуган с обзором 360 градусов без слепых зон. И, наконец, Мангекьё Шаринган. Курама никак не мог уснуть, думая о том, как снять или обезвредить эту печать.

«Черт, как же снять эту печать с себя и детей, чтобы никто не заметил? Если это не сделать, то в будущем она может доставить много хлопот как мне, так и Наруто с Мацуи. Хм. Точно. Если ее нельзя снять или заблокировать так, чтобы Минато или Кушина не заметили. Тогда можно попробовать наложить поверх нее другую печать, которая будет блокировать перемещение куда-либо без согласия носителя этой печати».

Как только Курама захотел подняться с кровати, он почувствовал на себе тяжесть с двух сторон. Посмотрев по бокам, он увидел, как на нем лежат два ребенка. Ими были Наруто и Мацуи. Подумав немного, он создал теневого клона и использовал технику подмены. Тем самым он встал с кровати и не разбудил детей. Подойдя к рабочему столу, он стал устанавливать барьеры. Всего их было три. Первый — от подслушивания, второй — от чтения по губам и третий — от подсматривания. Установив барьеры, он сел за стол и стал распечатывать все приспособления, а именно чернила, кисть и специальную бумагу. Через три часа были готовы первые образцы.

— Каге Буншин но Дзюцу, — сложив печать, произнес Курама. В клубке дыма появились пять его клонов, но этого никто не заметил, и всё благодаря поставленным барьерам. Поставив каждому печать Хирайшина, а также дав каждому разные листки бумаги, на которых были написаны разные номера и символы, после чего все клоны переместились к Кунаю, который был в 290 метрах от Конохи, и начали расходится в разные стороны. Отойдя на приличное расстояние, они налепили на печать Хирайшина листок с печатью. Спустя пять минут он попытался телепортировать своих клонов обратно. В результате из пяти клонов только один клон остался на своем месте. Первых два переместились обратно. Третий развеялся, а четвертый переместился фик знает куда. Развеяв остальных клонов, он стал размышлять о результате, который у него получился.

«Выходит, что только одна печать смогла не дать себя переместить, а остальные оказались провальными. По ощущениям клона, у которого была печать под номером А5, его какбудто куда-то тянуло, но, не захотев перемещаться, это притяжение сразу же пропало, и он остался на прежнем месте. А после я его развеял».

После всех размышлений Курама был удовлетворен своей работой. Поставив себе эту печать поверх другой, он посмотрел на часы, которые показывали пять часов ночи. Удивившись, Курама стал запечатывать все инструменты обратно и снимать все поставленные ранее барьеры. Взяв печати, которые он сделал для детей, Курама отправился к ним, после чего стал ставить им эти печати поверх других. А потом лег спать дальше.

10) Детская площадка.

На будильнике было семь минут восьмого утра. На кровати лежал мужчина с красными, словно кровь, волосами, которые были разбросаны по всей её поверхности. Этим представителем сильного пола был Узумаки Курама, который спокойно спал без какой-либо настороженности после тяжелой ночной работы, как вдруг все его инстинкты закричали об опасности. Открыв глаза, он увидел, как мальчик с волосами, как у него, но в некоторых местах были видны желтые локоны волос, у которых были корни красного оттенка. Казалось, что со временем и те изменять свой цвет на красный. Длиной они были ему примерно до лопаток, а одет он был в пижаму, на которой были изображены маленькие лисята. Когда фигура приземлилась на Кураму, то спустя несколько секунд на всю Коноху раздался громкий мучительный крик боли, который, возможно, услышали даже и в его деревне.

Несколько минут спустя. В номере отеля.

Когда Курама отошел от болевого шока, который ему причинил Наруто, то он отчитал его за такое дурачество и, не дав ему даже слова сказать, поставил его в угол. После чего подошел к Мацуи и задал ему вопрос по типу: «Из-за чего его так рано подняли?». На что Мацуи молчал. В комнате повисла тишина, и были слышны только всхлипывания Наруто. Спустя две минуты Мацуи так и не произнес ни одного слова, и тогда Курама решил продублировать свой вопрос. Но как только он открыл рот, чтобы повторить, как Мацуи дал ответ на его вопрос.

— Отоу-сан, вы же вчера сами попросили Наруто разбудить вас в восемь часов утра, а взамен пообещали ему, что отведете его на детскую площадку. — Курама стал вспоминать их вчерашний разговор, при этом массируя виски. Через полминуты он резко открыл глаза и побежал к Наруто.

— Наруто, сынок, прости меня. Я забыл, что вчера сам тебя попросил меня так рано разбудить. Хоть и знал, что для тебя это будет сложновато. Вить ты у меня соня и любишь поспать подольше, поэтому раньше девяти не встанешь. И в замен на твой сон я вчера пообещал тебе, что отведу вас сегодня на площадку, а по итогу я поставил тебя в угол. Не за что. Поэтому прости своего забывчивого отца. — Он поцеловал его в затылок и продолжил. — И да, твоё наказание отменяется. Можешь больше не стоять в этом углу и не дуть свои щеки. — Наруто тихо хихикнул и резко повернулся к нему и обнял его, после чего тихо сказал ему на ушко:

— Пап, и ты меня прости. Я не должен был будить тебя таким способом. — В ответ Курама тоже обнял его. Эту идиллию нарушил Мацуи, который кашлянул в кулак.

— Хорошо. А сейчас бегом умываться и переодеваться. Ты же не будешь ходить по всей Конохе в своей любимой пижаме. — Услышав слова отца, Наруто начал улыбаться своей фирменной улыбкой, которой Аль 32 не предел, а после, схватив Мацуи, и побежал в ванную комнату.

Через десять минут Наруто уже стоял перед Курамой с заплетенными волосами в тугую косу и переодетый в тонкую майку серого цвета, на которой был изображен большой лис, а сзади был нарисован знак клана Узумаки. Также тонкая ткань майки облегала его тело, подчеркивая его вырисовывающуюся фигуру. Шорты были такого же цвета, но только на одной стороне был изображен обычный сюрикен.

— Все, пап, я готов. Можем отправляться на площадку. — Сказал он торопливым голосом, на что Курама лишь покачал головой.

— Подожди, Наруто, не торопись. Ты же знаешь поговорку, которую я тебе постоянно говорю, когда ты куда-то спешишь. Что где спех. — Сказав начало поговорки, Курама стал ждать, когда Наруто продолжает ее. И он не заставил себя долго ждать.

— Там и смех. — Приубавив свой задорный тон, Наруто. И уже более спокойным задал вопрос: — Ну тогда когда мы отправимся на площадку, если не сейчас?

— Чуть попозже. Для начала нужно пойти и узнать, как дела у остальных детей, которые пришли вместе с нами, а после поинтересоваться, не захотят ли они пойти с нами на детскую площадку. Если они не захотят, то тогда я оставлю каждому по теневому клону, но после того, как мы все пойдем и поедим. И только после этого мы пойдем на детскую площадку. — Наруто и Мацуи на его слова только кивнули. И они направились к номерам других детей, которые находились недалеко от них.

Постучав в дверь, им открыла девочка лет семи с коричневыми волосами, сиреневыми глазами и округленным лицом. А одета она была в пижаму, на которой были нарисованные разные котики.

— Доброе утро, Миюки-чан. Прости, что тебя разбудили, но не могла бы ты пойти и разбудить остальных? — Миюки зевнула и потерла глаза, после чего сказала.

— И вам доброе утро, Курама-сан. Да нечего, я и так уже не спала и собиралась будить этих двух сонь. — Соврала она. После чего побежала обратно в номер, и через две минуты к ним вышли все трое.

— Вы звали нас, Курама-сан. — Сонным голосом сказал один из мальчиков.

— Да, звал. Мы тут решили сходить на детскую площадку. Если вы хотите, то можете пойти с нами, а если нет, то тогда я оставлю каждом по теневому клону. Ну что, вы идете? — Дети задумались, но долго думать они не стали и дали ответ практически сразу.

— ДА! — Крикнули двое мальчиков в унисон. Через пару секунд все рассмеялись от их него одновременного ответа. Когда все успокоились, Миюки сказала.

— Ну, я не знаю. Я бы хотела пройтись по магазинам. Вить, когда еще раз выпадет такая возможность увидеть, какие вещи продается в магазинах в одной из Великих деревень. — Курама кивнул.

— Хорошо, тогда вы сейчас идите, собирайтесь, а мы сходим к остальным и на обратном пути заберем вас. — Курама вместе с Наруто и Мацуи направились к остальным номерам. Через 20 минут все детишки стояли перед Курамой в их номере.

— Итак, с нами идут семеро. Из них две девочки, а остальные мальчики. Верно? — дети кивнули.

— Хорошо. Кто остается, слушаем меня внимательно! Я повторю последний раз, что каждому из вас до этого говорил. — Прокашлявшись, он начал: — Когда мы все позавтракаем, я создам каждому по теневому клону, которые будут за вами присматривать. И если произойдет какое-то происшествие, то он создаст теневого клона и развеет его, тем самым передаст мне всю информацию о случившемся. И если это будет что-то серьезное, то я примчусь к вам на помощь. Все меня поняли?

— Да! — крикнули все хором.

— Тогда сейчас отправляемся кушать.

Спустившись вниз, Курама спросил у персонала отеля, где находится у них ресторан, и, узнав его место нахождение, они направились туда. Придя, они увидели шведский стол с очень большим разнообразием блюд. Набрав себе еды, они отправились к свободным столикам. Присев, они принялись употреблять еду, которую они себе наложили. Поев, Курама создал каждому, кто остается, по теневому клону, а после направился на детскую площадку со всеми остальными, кто согласился пойти.

База корня.

В притемненном кабинете сидел мужчина лет шестидесяти. Лицо у него было немного овальное и испещрено боевыми шрамами и морщинами. Нос немного выпуклый, губы поджаты, а на подбородке был шрам в виде перечеркнутого креста. На правом глазу была черная повязка с непонятным символом. Ну, а на голове у него были черные засаленные пряди волос небольшой длины. Также правая рука была забинтована в бинты, и иногда можно было услышать при движении скрип протеза. Одет он был в белую рубаху, а поверх нее в черную мантию, у которой были длинные рукава. Штаны были черного цвета, но немного походили на кюлоты. Обувь была стандартной, как у всех шиноби Листа. В руках он держал отчет о прибывших в деревню и не спеша читал его, но вдруг остановился на одной фамилии. Спустя минуту в кабинете прозвучал спокойный, хриплый голос человека.

— Кабан. — После сказанной фразы в кабинете появился человек в одежде Анбу и маской кабана.

— Да, Данзо-сама. — Сказал Анбушник спокойным голосом, без какой-либо эмоции.

— Расскажи мне поподробнее об Узумаки Кураме.

— По последним докладам нам известно, что у него есть сын Узумаки Наруто, а также названный сын Симидзу Мацуи. В деревню Кедра он вместе с ребенком прибыл пять лет назад и за все время заработал там хорошую славу и репутацию, из-за чего он теперь имеет весомый голос в принятии решения какой-либо проблемы или вопроса. Также он хорошо владеет Тайдзюцу и знает довольно много техник Ниндзюцу, а самое главное, он по Фуиндзюцу не уступает Мито-саме, а возможно, что и в некоторых аспектах превосходит ее. — От последних слов на лице Данзо появилось сначала удивление, потом неверие, и в конце оно побледнело.

Он знал Узумаки Мито как первую Джинчурики Девятихвостого, которая осмелилась запечатать его разрушительную мощь в себе. При этом являясь женой Хаширамы Сенджу. Первого Хокаге, который основал деревню и заключил союз с Учихами и был известен как бог шиноби, владеющим сильнейшим Кеккей Генкаем Мокутоном. Он прекрасно знал, насколько она была сильна в каждом аспекте. Но в Фуиндзюцу ей не было равных среди всех ему известных людей. Но теперь ему говорят, что есть Узумаки, который не уступает Мито в Фуиндзюцу, а даже где-то превосходит её. В слова подчиненного Данзо не хотелось верить. Ему даже в голову пришла мысль, что Анбу перед ним ему нагло лжет, но быстро откинул ее. Вить прекрасно знал, что все его подчиненные преданные ему до смерти. А уверен он потому, что-то он сам лично их обучал и поставил на каждого закладки на верность. А закладки и печати были взяты из архива Мито после ее смерти. Хоть большая часть осталась у Кушины из-за того, что на библиотеке со всеми знаниями Узумаки стоял мощный барьер, который не пропускал никого кроме Кушины и Мито. Но даже с архива Мито, в которой были крупицы ее знаний, он неплохо нажился.

Данзо долго думал после доклада подчиненного, и все его мысли сводились к тому, что Узумаки Курама из правящей ветви, а это означает, что он чистокровный Узумаки и кровь его клана в нем наиболее сильна, чем во всех остальных. И тут у него созрела одна идея.

— Крот. — Произнес он позывное имя своего подчиненного спокойным голосом. Хоть и в душе желал побыстрее воплотить свой замысел.

— Да, Данзо-сама. — Произнес он таким же без эмоциональным голосом.

— Передай всем остальным, чтобы усилили наблюдение за Узумаки Курамой, Узумаки Наруто, Симидзу Мацуи и за деревней Кедра. И еще, если выпадет возможность, то постарайтесь схватить родного сына Узумаки Курамы. Он нам такую хорошую службу сослужить в виде осеменителя. Хоть он пока и мал, но со временем подрастет и тогда. — На всю базу Корня раздался противный и холодный смех Данзо, что даже у Анбу Корня, которые лишены эмоций, пробежали мурашки по спине.

****

Выйдя из отеля, они направились в место, где находилась ближайшая к ним детская площадка. О ее местонахождении Курама узнал у сотрудников отеля. По пути на них бросали странные взгляды, а особенно на Наруто и Кураму. Также были слышны перешёптывания некоторых жителей деревни. Большая часть шептала о том, кто они такие и разве эти двое не из клана Узумаки, как жена Четвертого. Курама не обращал особого внимания на эти разговоры. Вить привык к ним за все время пребывания в Кушине и Мито, а вот Наруто стал прислушиваться к их разговорам. Но больше всего его заинтересовало, что они являются соклановцами жены Четвертого Хокаге. Наруто уже слышал от отца историю о том, что у клана Узумаки была собственная деревня, которая называлась Узушио и считалась одной из сильнейших. И были они все в ней едины, как одна большая семья. Но другие Великие Деревни посчитали, что они будут опасны для них, и сообща уничтожили ее. А оставшиеся представители ихнего клана были разбросаны по всему миру. И с тех пор, как Наруто услышал эту историю, он поставил себе мечту и цель. Найти всех представителей ихнего клана и возродить Узушио. За этим раздумыванием Наруто и не заметил, что они уже пришли на детскую площадку. Убрав эти мысли на потом, он побежал со всеми остальными на площадку.

****

Прейдя на детскую площадку, Курама заметил, что на ней было немало взрослых и детей разного возраста. Но была там одна особа, с которой он не хотел пересекаться. А именно Узумаки Кушина, бывшая его тюремщица, с которой он раньше пытался наладить контакт и объяснить свои намерения. Но та даже слушать его не стала и приковала адамантовыми цепями к скале и запечатала ментальную связь между ними. Теперь эта особа находится здесь и болтает со своей лучшей подругой из клана Учиха. И поэтому он захотел предложить детям сходить на другую площадку, но понял, что это уже будет невозможно, так как они уж все рванули к ней. Приняв неизбежное, он направился к скамейке, которая находилась как можно дальше от Кушины, но так, чтобы все дети были на ладони.

Прошло десять минут, как они сюда пришли. Кушина, кажись, вообще даже не обратила внимание на то, что сюда кто-то еще пришел, и продолжала сплетничать с остальными женщинами, иногда бросая быстрый взгляд на своих детей, узнать, на месте ли они и все ли с ними в порядке. И, убедившись в этом, спокойно возвращала свой взгляд обратно к разговору. Курама уже вздохнул с облегчением, что Кушина их даже не заметила. Но рано он стал радоваться. Со стороны площадки раздались громкие крики и плач.

Тем временем на площадке.

Наруто и Мацуи со всеми остальными ребятами из деревни спокойно играли в песочнице. Когда к ним подошла группа детей, а во главе у них был черноволосый мальчик, одетый в черную майку с эмблемой Учиха на спине и в черные шорты без какого-либо рисунка. А позади него стояли трое девочек и четверо пацанов.

— Эй, слышь ты, с косичкой. Вы кто такие? Это наша песочница. Так уж, проваливайте отсюда! — Сказал высокомерным и горделивым голосом брюнет.

— Привет, я Наруто. Это Мацуи. — Показал он пальцем на брата. — Ну, а это. — Но тут его перебил тот мальчик.

— Погоди, я у тебя спросил, кто вы такие, а не как вас всех тут зовут. До ваших имен мне дела нет. — Уже более раздражено и высокомерно сказал он.

— Ну, я подумал, что лучше сначала будет нам представиться и познакомиться с вами, а потом только ответить на твой вопрос. Кстати, тебя как зовут, а?

— Ты, ничтожество, не достоин того, чтобы услышать мое великое имя. Но так уж и быть, сегодня для тебя я сделаю исключение. Я Учиха Саске. Наследник великого и…

— Слышь ты, высокомерный индюк! Еще раз что-то плохое скажешь о моем брате, я тебе втащу так, что потом встать не сможешь. — Ударяя кулак о ладонь, сказал Мацуи.

— Как ты смеешь перебивать и угрожать Саске-куну! — Завопила одна из девочек с ярко-желтыми волосами. А остальные ее поддержали.

— А вам какое дело? Как хочет, так он с ним и разговаривает. И вообще, вам слова не давали что-то вякать про Наруто-куна и Мацуи-куна! — Начала заступаться за мальчишек одна из девочек, что пошла с ними.

— Ах тыж. Да я тебе сейчас Даттебайо все волосы повыдергиваю! — И накинулась на нее.

— Аааа. Отпусти, дура ненормальная! — Вцепившись в волосы, они начали обзывать друг друга и стараться выдернуть сопернице как можно больше волос. Ну а Наруто полез разнимать двух девочек, но схлопотал в нос от них и отлетел назад. А Саске рассмеялся от такой смешной картины, но недолго. Мацуи впечатал в его насмешливое лицо кулак. Ну а тот, не растерявшись, ударил в ответ. Остальные тоже начали драться между друг другом.

****

И продолжалась бы эта драка дальше, если бы к ним не подбежали все взрослые и не стали бы их разнимать между собой.

— Наоми, Акеми. Я не поняла, что вы тут устроили. Вы что, совсем от рук отбились? Если ваш отец Хокаге, это не значит, что вам все дозволено! — Со злостью стала отчитывать Кушина своих дочерей. А те стали оправдываться, что это не они первые начали. И рассказали, как все было, но только в свою пользу.

— Так, значит, это не вы первые начали, а те ребята? — Они кивнули. — Ну, пошлите разбираться. Я не позволю, чтобы кто-то обижал моих девочек. — И направилась к группе детей, которые стояли вокруг мужчины.

А Курама тем временем стал обрабатывать все раны у детей. Но услышал позади себя, что его кто-то зовет, обернулся и увидел, что в его сторону шла красноволосая женщина и что-то кричала ему. Встав с корточек, он направился навстречу к ней, а дети последовали за ним.

— Я не поняла! Почему ваши дети с друзьями набросились на моих дочерей и других? Что они себе позволяют! Вы их как воспитываете вообще? — Кушина еще долго орала на него, но Кураме уже надоело слышать обвинения в их сторону. И поэтому он перебил ее.

— Девушка, успокойтесь. Давайте мы с вами спокойно поговорим, а то вы мне даже слово не даете вставить. — В мыслях Курама уже порадовался тому, что Кушина его не узнала. Сделав вдох и выдох, тем самым успокоившись, она открыла глаза и хотела уже продолжить дальше обвинять их. Но тут она обратила внимание на то, как он выглядит. Из-за этого у нее в горле встал ком. Но, собравшись, она выкрикнула:

— Стоп, погоди. Ты же...

Продолжение следует.

11) Посещение в знание клана.

POV. Узумаки Кушины.

С того трагического дня, как я потеряла своего первого ребенка, прошло уже больше пяти лет. В первые дни его гибели мне всей душой не хотелось верить в то, что мой маленький мальчик погиб в тот же день, когда появился на этот чудесный свет. И поэтому у меня оставалась надежда на то, что в любой момент Минато зайдет ко мне в палату и скажет, что наш сын жив, и будет держать его на своих сильных руках. Но реальность оказалась слишком жестока ко мне. Минато все же разыскал нашего сына. Вот только было две проблемы: он был весь изуродован и мертв. И тогда, в этот день, погасла последняя искорка моей надежды на то, что он может оказаться жив, и я смогу вновь его увидеть.

Провалившись в пучину тьмы и отчаяния, в которой я провела пару месяцев. Все эти дни я ходила на кладбище к своему сыну, чтобы побыть на его могилке. Плакать уже не было сил, так как все слезы я уже выплакала в первые дни траура. И в один из таких дней ко мне подсела моя лучшая подруга Учиха Микото. И благодаря ее поддержке и словам я смогла понять, что на этом жизнь не кончается и у меня еще есть мой любимый муж, которому не лучше, но он продолжает работать не покладая рук. Вить он Хокаге, глава деревни, на котором лежит большой груз ответственности и проблем после Лиса. Но даже такому человеку, как Минато, нужна опора и поддержка от близких людей. А самый близкий ему человек — это я, его жена. Поэтому вечером, когда он пришел с работы, мы сели и поговорили на ту тему, которая нас обоих тревожила. И после разговора нам обоим стало легче. А дальше я решила выразить ему свою любовь и поддержку уже в физическом виде, тем самым исполняя свой супружеский долг, которого, по моему мнению, не хватала нам обоим. Ну а через неделю я обрадовала его, что вновь беременна.

После этой новости жизнь пошла совсем другим путем для нас обоих. Минато стал больше уделять мне внимание и тайно поставил ко мне одного из своих анбу, чтобы он за мной присматривал. И походу он думает, что я этого не заметила. Но после извлечения биджу и запечатывания его в деревянную статуэтку мой контроль и сенсорика выросли многократно, а внешний вид потихоньку стал преображаться до момента, когда мне было 18 лет. Но есть то, что я не могу понять по сей день, как я осталась жива. По сути, как рассказывала Мито-бачан, Узумаки могут пережить извлечение биджу, но с серьезными повреждениями Кейракукей и Тенкетсу, как было у нее. Но есть одно условие, Узумаки должен быть полон сил. А также чем моложе будет он или она, тем меньше будет для них последствие после извлечения, и они смогут прожить на много больше. Вить чакра Хвостатого нивелирует наше долгожительство, и если его извлекут до 30 лет, то Узумаки сможет прожить гораздо больше, чем сто лет. И выходит, что вовремя извлечения биджу я уже была сильно истощенна родами, а это означает, что я бы смогла протянуть максимум 20 минут, при этом не используя чакру. А по итогу я выпустила адамантовые цепи, которые потребляют немало чакры, так еще после этого я осталась жива и заработала себе только сильное чакраистощение. Что никак не сходится со словам Мито-бачан. И поэтому у меня появляется ощущение, кабуто кто-то излечил мое раненое и бессознательное тело после извлечения Кьюби. Но кто это может быть, остается только гадать. Ладно, пора уже идти на площадку, а то Наоми и Акеми меня уже заждались.

Прейдя на площадку, дочери побежали к своим друзьям, что были на карусели, а я направилась к скамейке, где сидела моя лучшая подруга Микота. Присев, мы стали болтать на разные темы и иногда поглядывая на детей, что бегали и играли. Как наш разговор прервал крики и плач толпы детей, которые были возле большой песочницы. Увидев среди этой толпы наших детей, которые были в самой гуще этой драки, мы немедля рванули туда и стали разнимать детей. Схватив своих за уши, я потащила их подальше от толпы и стала их ругать и узнавать о случившемся. И когда я узнала все подробности, во мне вспыхнула невероятная ярость за своих дочерей. И я направилась к маленькой группе детей, что окружили взрослого мужчину. По пути к ним я начала кричать и, увидев, как он встал и направился в нашу сторону, я уже была готова его разорвать на мелкие куски, но я сдержалась и стала его обвинять в неправильном воспитании детей, совсем не обращая на его внешний вид. И когда он мне сказал успокоиться, я уже хотела возразить, но поняв, что он прав, я закрыла глаза и сделала вдох и выдох, после чего, открыв их, уже хотела дальше выяснять сложившуюся ситуацию, как я обратила внимание на него. И в этот момент у меня появился ком в горле от испытываемых эмоций. А виною послужил его цвет волос. Они были насыщенно-красного окраса, которые были только у чистокровных представителей моего клана. Собравшись с мыслями, эмоциями, я выкрикнула.

The end POV. Узумаки Кушины.

— Стоп, погоди. Ты же Узумаки. Верно? — Протараторила красноволосая женщина.

— Да. А что? — Услышав ответ, радость Кушины взяла новый уровень. И когда она успокоила свою радость и хотела уже обрадовать его, что она тоже Узумаки. Как он заговорил первее ее. — А-а-а. Я понял, вам, наверно, нужны какие-то мои услуги по фуиндзюцу. То тогда извините, но я на данный момент не предоставляю их. Или, может, вы хотите что-то более изысканное? — Облизнул губ на последнем фразе Курама. Услышав и увидев такое, Кушина впала в недоумения. И, увидев, что его план сработал, решил по быстрее свалить отсюда. — Ладно, нам пора. Был рад с вами поболтать. Надеюсь, увидимся еще. И стал по-быстрому уходить с площадки вместе с ребятней.

— Пап, а кто была эта женщина? Просто у нее были такие же волосы, как и у нас, — задал вопрос красноволосый мальчик, идя по улице Конохи рядом с отцом.

— Не знаю, сынок. Наверно, мать тех девочек, которые стояли позади нее, — ответил на его вопрос Курама, надеясь на то, что Наруто больше не будет задавать вопросы про Кушину.

— Понятно. А мы сейчас правда возвращаемся в отель? — сказал он грустным голосом.

— Да. Мы сейчас идем обратно в отель. Ведь некоторые из твоих друзей ранены, и им нужна медицинская помощь. Да и настроение, наверное, после этого у всех испортилось. Но не расстраивайся так сильно. У меня для тебя есть подарок, который ты увидишь, когда мы вернемся обратно в отель. — После услышанного вся грусть и печаль пропали с лица Наруто, а вместо нее пришла радость и нетерпение увидеть свой подарок.

****

Идя к отелю, Курама увидел своего теневого клона, который нес в руках пакеты с вещами, а рядом с ним шла семилетняя девочка с коричневыми волосами, которые были заплетены в две косички, сиреневыми глазами и округленным лицом. Ну а одета она была в оранжевое платье с большим белым бантом на спине. Подойдя к ним, Курама поинтересовался, как у них дела и все ли хорошо. После того, как Миюки рассказала, что у них произошло за эти полчаса и какие планы были дальше, Курама, посмотрев на клона, увидел в его глазах мольбы о том, чтобы его избавили от этого электровеника. Но сделав вид, что он ничего не заметил, попрощался с ними и направился к отелю.

Зайдя в здание, Курама направился к стойке ресепшена, за которой стоял портье. Взяв у него ключи от номеров, он создал каге буншинов и отдал каждому по ключу. После чего они отвели ребятню по комнатам. Подойдя к их номеру, он попросил Мацуи подождать за дверью и пообещал чуть позже все рассказать. Закрыв дверь и установив односторонние барьеры, он направился к столу и присел за него. Сделав жест рукой, чтобы он тоже присел. Подождав, пока Наруто выполнит его просьбу и прокашлявшись, он начал.

— Наруто, пришло время обучить тебя искусству нашего клана, — после сказанных слов он распечатал из нательной печати деревянную шкатулку с различными иероглифами по сторонам и с большой спиралью сверху. От увиденного глаза Наруто расширились от удивления, и он потянулся к шкатулке, но получил по рукам. — Сынок, не спеши, дай мне договорить. Прежде чем ты ступишь на этот сложный путь, я хочу задать тебе пару вопросов. Готов ли ты пройти через тяжелейшие обучение? Готов ли ты выполнять все порученные мною тебе задания без какого-либо нытья? И готов ли ты трудиться не покладая рук до тех пор, пока у тебя даже не останется сил ходить? — серьезным голосом произнес Курама.

— Да, отец. Я готов на все сто процентов, — без какого-либо колебания сказал Наруто.

— Тогда прокуси свой палец и прислони его к этой печати, — показал он на печать, которая находилась по середине. — И после этого шкатулку никто не сможет открыть кроме тебя. — Кивнув, Наруто прокусил себе большой палец и прислонил его к печати. И тут же все иероглифы и символы засветились ярко-золотистым светом, после чего спираль стала вращаться против часовой стрелки и спустя пару оборотов раздался щелчок и шкатулка открылась. Посмотрев внутрь, Наруто увидел несколько наборов чернильниц с разными чернилами, кисточек разных размеров и длиной ворса и свитки.

— Спасибо, Отоу-сан! Но у меня есть небольшой вопрос? Почему братцу Мацуи нельзя было пойти с нами? Мы же одинакового возраста, только он еще и на пару минут старше меня. Но почему-то вы не захотели его обучать техникам нашего клана. — Вздохнув, Курама стал объяснять ему, что Мацуи не расположен к фуиндзюцу и поэтому обучать его всем техникам клана Узумаки будет лишней тратой времени как для него, так и для Мацуи. Поэтому у него будет немного другое программное обучение, которое будет ему лучше подходить. Но начальный уровень в фуиндзюцу он ему даст, чтобы он хоть чуть-чуть, но мог разбираться в печатях и мог создавать взрывные печати и запечатывающие свитки хорошего уровня, а также ставить простые барьеры по типу от прослушки, подглядывания и слабой защиты. А для этого Мацуи не нужно будет столько дорогостоящего оборудования, как Наруто.

— Понятно. А то я уже подумал, что братец что-то натворил, из-за чего ты передумал его обучать. Кстати, пап, а когда я смогу делать точно такие же шкатулки, как и ты? — Курама задумался над ответом и через несколько секунд сказал:

— Ну, точно сказать не могу, так как каждая такая печать очень сложна в своем создании, и не каждый мастер по фуиндзюцу сможет создать такие. Вить, каждая такая печать состоит из нескольких структур, которые взаимосвязаны между собой. Только на одну такую печать я потратил целый месяц, а их здесь 25 штук. Итого получается, что на создание такой шкатулки я потратил больше двух лет. А я, на минуточку, в этой сфере уже очень много лет. *Ну, а если точней, то столетний. Но тебе, Наруто, это еще рановато знать.* — Подумал он в мыслях. Наруто задумался над словами отца, из-за чего в комнате повисла гробовая тишина. Долго эта тишина, конечно, не продлилась, и уже через пару минут Наруто подскочил со стула и стал напротив Курамы. После чего поднял палец к потолку и сказал:

— Тогда у меня появилась новая мечта! Научиться делать такие же крутые печати, как и ты. А потом и превзойти тебя в мастерстве по фуиндзюцу. — Увидев, как Наруто загорелся этой мечтой, он хмыкнул и положил свою руку ему на волосы и стал их взъерошивать.

— Наруто, успокойся и придержи свой пыл. Для начала тебе нужно научиться идеальной каллиграфии. Это будет первым шагом к твоей мечте. Вить, малейшая ошибка в написании любой конструкции, печати или структуры может привести к ее нестабильной работе или даже к тому, что она вообще не заработает. Это в лучшем случае, а в худшем — к взрыву или даже к трагедии. — От услышанных слов Наруто стал серьезней и перестал пытаться убрать руку отца со своей головы, которая все это время взъерошивала ему волосы. — Но сначала нам нужно впустить в комнату Мацуи, а то он стоит там под дверью и ждет, когда мы его впустим внутрь. — Убрав руку с красноволосой макушки, он встал и направился к двери. И когда он ее открыл, то на него стал падать Мацуи, который уже устал ждать, когда они там поговорят, и решил облокотиться о дверь спиною, не подумав, что ее потом откроют и он упадет.

— Ай-ай-ай! Как же больно! — Стал кричать Мацуи, держась за затылок, сидя на деревянном полу.

— Ах-ха-ха! Ну ты, братец, даешь! Так глупо упасть надо еще уметь. — Не смог удержатся Наруто от смеха, из-за чего Мацуи посмотрел на него озлобленным взглядом. Переведя взгляд на отца, чтобы попросить подлечить его больной затылок, как увидел, что тот тоже еле сдерживается, чтобы не расхохотаться во весь голос. От увиденной картины он надул щеки и, сложив руки перед собой, отвернулся от них. От увиденной Курама не смог больше сдерживаться и тоже рассмеялся. А Наруто уже катался по полу, умирая от смеха. Спустя некоторое время, когда Курама и Наруто перестали смеяться из-за боли в животе, то Курама подошел к Мацуи и предложил ему подлечить его затылок, но в ответ получил отказ. Покачав головой, Курама сказал.

— Ну, прости нас, Мацуи, — просто не заржать было невозможно, а когда ты еще сделал обиженное лицо, то даже я уже не смог сдерживаться. В качестве извинения, давай я подлечу твою голову. — Не дожидаясь его ответа, Курама приложил свою руку ему на затылок, и та засветилась зеленым цветом вместе с золотистыми искорками. Через несколько секунд свечение пропало, а Курама убрал свою руку с его затылка и сказал. — Ну всё, теперь у тебя он не должен болеть. — Встав с пола, Мацуи потрогал свой затылок и, убедившись, что он и правда не болит, произнес.

— Извинение приняты. А теперь давайте рассказывайте, что вы тут вдвоем так долго делали?! И почему мне нельзя было тоже здесь присутствовать?! — Устало вздохнув, Курама сел на кровать и принялся рассказывать Мацуи, что они тут делали и почему ему нельзя было присутствовать на этом посвящении в знание клана.

От услышанного настроение Мацуи окончательно упало. Вить, как он понял из рассказа отца, Наруто более талантливее, чем он, а это означало, что при какой-либо угрозе он не сможет ему помочь и защитить своего брата. Видя, как лицо Мацуи погрустнело, Курама решил подбодрить его и рассказать, чем они будут заниматься в этот ближайший месяц, кроме того, что они будут ходить в лагерь, а также он пообещал им, что по возвращению в деревню они начнут пробуждать свой очаг чакры. Услышав все это, настроение Мацуи взлетело моментально. После чего ребятня стала выпытывать из Курамы, чем они будут заниматься, когда пробудят очаг чакры. Сдавшись на уговоры, Курама принялся рассказывать о том, что после того, как они почувствуют свой очаг, он нанесет им парочку фуин и начнет учить их лазить по деревьям и ходить по воде, а также к их тренировкам на тело добавится медитация, которая поможет им улучшить свой контроль чакры.

— Ну вроде всё. — Закончил рассказывать Курама их план тренировок на ближайший полгода. И посмотрев им в глаза, он увидел, как в них сверкали звездочки. От увиденного зрелища он удивился и протер глаза руками. После чего вновь посмотрел на них, но уже ничего не увидел и подумал, что ему просто показалось, и продолжил говорить. — А сейчас давайте бегом приберитесь здесь, а я узнаю, как там другие, и отправлю сюда. После чего сбегаю в магазин и прикуплю всем вам разных игрушек. Видь, как мне кажется, идти на площадку повторно никто не захочет после случившегося. — Кивнув своему отцу, братья стали прибираться в номере, а Курама направился к выходу из номера.

Выйдя, Курама создал Каге Буншин но Дзюцу и сразу же развеял его, после чего направился на выход из отеля. Идя по улице, он замечал на себе заинтересованные взгляды от девушек и завистливые от мужчин. Хмыкнув, он зашел в магазин игрушек и увидел там своего теневого клона и маленькую девочку, которая выбирала различные игрушки. Подойдя к своему двойнику, он поинтересовался, что они тут делают. И оказывается, что когда Курама развеял Каге Буншин но Дзюцу, то ему тоже пришла вся информация, и поэтому они решили зайти и прикупить игрушек, чтобы не терять время. Кивнув, Курама стал ждать, когда Миюки навыбирает всем игрушек. Через восемь минут они вышли из магазина и направились в отель. Весь оставшийся день Курама вместе с ребятнёй провели в их номере, играя в различные игры.

12) День открытие лагеря.

Кабинет Хокаге.

Минато сидел у себя в кабинете и разбирал бумажную волокиту, которой не было конца и края. Но это не самое главное, о чём сейчас думает Минато. Большая часть его мыслей была занята красноволосым мужчиной. И тут его резко передернуло от осознания того, что он думает о мужике, а не о женщине. Быстро взяв себя в руки, он продолжил дальше проверять документы, но мысли об одном Узумаки его не покидали. Слишком уж он странным и подозрительным ему показался. Но размышление прервал звон будильника, которой показывал 19:30. Выключив его, Минато стал собираться домой, дабы не опоздать на ужин, так как если он не успеет вовремя, его будет ждать колоссальная взбучка от любимой половинки. Только при одном упоминании о прошлом избиении у него разболелась голова, а всё потому, что она постоянно по непонятным ему причинам принимала самый сильный и первый удар на себя, отчего он практически сразу вырубался, и на следующий день у него сильно болела голова, как будто после недельного запоя. Вздохнув от своих неприятных воспоминаний, он вошёл в дом. Сняв с себя плащ и обувь, Минато прошёл на кухню и увидел там сидящую за столом Кушину, попивающую чай из успокаивающих трав. Посмотрев на часы, висевшие над столом, где они все семьёй кушали, он впал в недоумение, так как он не опоздал на ужин и пришёл вовремя, даже раньше на целых две минуты. Тогда из-за чего Кушина может быть такая злая на него, что решила попить такой чай? Вздохнув в какой уже раз у себя в мыслях, он решил подойти, но как только сделал шаг, все его инстинкты закричали об опасности. Пригнувшись, Минато заметил, как на том месте, где была его голова, секунду назад пролетела кружка с чаем. Взглянув назад, он увидел, что от кружки на стене осталась небольшая вмятина. И это притом, что всё в доме было укреплено специальными печатями. Сглотнув ком в горле, он со скрипом повернул голову в сторону своей жены, и от открывшейся картины у него все волосы, где только можно, встали дыбом. А дело в том, что Кушина уже не сидела за столом, а стояла от него в четырёх метрах. При этом за её спиной словно хвосты качались Девять Конго Фусо, цветом золотого, но с оранжевыми крапинками, которых почти не было видно. Также от неё исходила кровожадная аура, которая по силе могла почти сравниться с женой Первого Хокаге. Минато понял, что если он ничего не предпримет, то ближайшие пару месяцев он проваляется в больнице с тяжёлыми ранениями и переломанными костями. Взяв себя в руки, Минато немного заикающимся голосом спросил:

— М-милая, что-то случилось? Я-я вроде вовремя пришел домой. И, кстати, где наши девочки? — произнес Минато как можно более спокойным и мягким голосом.

— Ты спрашиваешь, что случилось? Так я тебе отвечу, дорогой. Почему я только сегодня узнаю, что в нашу деревню прибыл МОЙ СОКЛАНОВЕЦ! — после последних сказанных слов Кушина направилась медленными шагами в сторону Минато. При этом каждом ее новом шаге пол скрипел сильнее. От всего этого у Минато пошел холодный пот, и он стал потихоньку отступать в сторону двери. Остановившись перед Минато в двух метрах, она продолжила: — Я же тебя просила, Минато, как только что-то будет известно про оставшихся Узумаки, сразу сообщать мне. А по итогу ты промолчал и ничего мне не сказал. Ты же наверняка знал о нем уже давно. И только не надо мне врать, что ты сам узнал о нем недавно. А дочерей я отвела к Микото, чтобы они ничего это не видели, — сказала Кушина уже более спокойно, с нотками грусти в голосе.

— Дорогая, прости меня. Я забыл тебе сказать про них. Просто в последние дни у… — тут его перебивает Кушина с вопросом: «В смысле про них?» Поняв, что он сказанул лишнего, Минато решил рассказать всё как есть, надеясь на смягчение своего избиения. — Дело в том, что по нашим сведениям у того Узумаки есть родной сын и приемный. По возрасту они старше наших дочерей на год. А потенциал стать первоклассными ниндзя у них огр… — на этом слове цепи Конго фусо полетели в разные стороны, пробивая всё на своем пути. Пол под её ногами стал трещать и должен был уже вот-вот сломаться, а волосы стали подниматься от выпускаемого давления. Сглотнув вновь появившейся ком в горле, который был в разы больше предыдущего, он стал отступать в сторону входной двери, понимая, что запахло жареным, а если точнее, то уже вовсю полыхало. Но услышав слова, что она ему сказала, он рванул так, что аж пятки засверкали. А сказала она вот что: «Беги, Минато, беги». Как только Минато вылетел за дверь, она тут же рванула следом за ним.

Этой ночью простые люди и шиноби могли лицезреть, как жена Четвёртого Хокаге гонялась за своим мужем по всей деревне, при этом что-то крича ему в спину. А за ней уже гонялись Саннины, пытаясь спасти Минато от разъярённой Узумаки, которая хотела прибить своего любимого мужа. Смотря за всем этим цирком, некоторые шиноби, наученные уже опытом, останавливали незнающих от совершения роковой ошибки в своей жизни, ведь они понимали, что сделать ничего не смогут, а всего лишь окажутся в больничной палате с серьезными ушибами и небольшими трещинами в костях, и это в лучшем случае. В этот момент некоторые вспомнили, что жену Хокаге не просто так прозвали Кровавой Хабанеро, а именно из-за своего взрывного характера. Кивнув своим мыслям, они разошлись обратно по домам от греха подальше. За этим представлением наблюдал Курама, стоя на крыше отеля, при этом довольно улыбаясь происходящему. Но увидев, чем всё закончилось, Курама расстроенным пошел спать, при этом думая, что Минато легко отделался. А закончилось всё довольно-таки просто: Минато ушел обратным призывом к жабам от Кушины. При этом Джирая и Цунаде смогли догнать Узумаки и успокоить её.

Следующий день прошел довольно обычно. Курама вместе со всей ребятнёй сходил в кино, а после они пошли в ресторан. После еды их следующий пункт назначения стала детская площадка. Идти туда Курама немного побаивался, так как его там могла поджидать Кушина, и уже как в прошлый раз ввести её в ступор и удрать у него не получится. Но, к его удивлению, красноволосого бедствия там не оказалось, и в течение всего дня он ее так и не встретил.

День открытия лагеря.

Идя к резиденции Хокаге вместе с малявками, Курама незаметно рассматривал прохожих, идущих в ту же сторону. Особое внимание он уделял людям с жетоном, на котором был изображен символ их деревни, а выдавали их вчерашним вечером. От рассматривания значков его отвлек голос Чунина, распределяющего группы людей по их местам. Стоя возле резиденции, Курама слушал речь о воле огня и в это же время снимал лапшу со своих ушей, при этом удивляясь, когда Минато успел так хорошо улучшить свое красноречие, но все-таки до макаки ему в этом плане было далековато. Ведь он мог даже чужого ниндзя в ранге Генина и Чунина заставить задуматься о предательстве своей деревни. Но его размышление прервал табун мурашек, пробежавших у него по спине. Переведя взгляд на то место, откуда его сверлили уничтожающим взглядом, он увидел Кушину и, быстро отведя глаза на Минато, который стоял на крыше резиденции и промывал всем мозги, стал думать, как ему избежать встречи с Кровавой Хабанеро. Но по итогу все его мысли сводилось к тому, что это было неизбежно. Вздохнув, Курама все-таки понимал, что это было ожидаемо и уйти от нее невозможно, но надежда, что все обойдется и он ее не встретит, была. Из-за чего он и пошел сюда сам, а не отправил вместо себя клона. Тут все закричали и стали аплодировать, из-за чего Кураму выдернуло из мыслительного процесса. А все потому, что Минато закончил свою речь и объявил об открытии лагеря. После чего перед ними появился Джоунин в форме полиции Конохи, на плечах у которого были нарисованы эмблемы клана Учиха, и повел их в лагерь.

Зайдя в здание, которое по виду напоминало большой зал, на сцену поднялся их сопровождающий, благодаря чему Курама смог более детально его разглядеть. А выглядел он так: длинные черные волосы и тёмные глаза. Под глазами были небольшие складки, которые придавали ему более суровый вид. На нем была черная рубашка, поверх которой был темно-зеленый жилет. Над черными штанами был раскрытый с передней стороны передник с белыми ромбами. Также на голенях были намотанные бинты, а над ними была металлическая защитка, а обувь была стандартного типа для шиноби Страны Огня. И этим мужчиной, конечно, был Учиха Фугаку, нынешний глава красноглазых, а также один из лучших мастеров в гендзюцу. От осознания этого глаза Курамы на пару секунд расширились, но, дав себе мысленную пощечину, он стал внимательно его слушать.

— Для начала я представлюсь. Меня зовут Учиха Фугаку, и я являюсь лидером военной полиции и главой своего клана. В обязанности моего клана входит защита мирного населения Конохи, которым вы в течение этого месяца являетесь. Также в обязанности моего клана входит порядок в деревне. У меня все. Если у вас возникли какие-то вопросы, можете поднять руку, и я на них отвечу, — постарался сказать он как можно более мягким и теплым голосом для представителя своего клана. Внимательно пройдясь взглядом по всей толпе, он не увидел ни одну поднятую руку и продолжил: — Если вопросов нет, тогда… — взяв свиток из подсумка и развернув его перед всеми, он прокусил свой большой палец и провел им по печати, что была на пергаменте. И через секунду раздался хлопок, а вместе с ним хлынул белый дым. Фукагу в этот момент незаметно использовал шуншин, чтобы исчезнуть с платформы. Когда облачка дыма развеялись, их глазам предстал мужчина с прической в виде ананаса и парой шрамов на лице. От проделанного фокуса практически у всех детей от удивления был открыт рот, а в глазах светились яркие звездочки. Мгновение, и раздаются восхищенные крики детей, отчего у Шикаку стала появляться довольная улыбка. Когда дети успокоились, Шикаку прокашлялся и стал рассказывать:

— Меня зовут Шикаку Нару. Я здесь, чтобы рассказать вам более подробно о нашем лагере. В нашем лагере большое количество детских площадок, на которых находится довольно немало новых элементов, которые вы еще ранее не видели. Также у нас присутствует большое количество игрушек и развлекательного оборудования для каждого ребенка, и возможно посещение мастер-классов, которые будут проводить люди из разных кланов. Но это еще не все. Некоторые наши Шиноби захотели показать ребятишкам фокусы и свои уникальные техники. Заранее отвечаю на ваш вопрос. Все техники выше ранга C будут проводиться на специальном полигоне, накрытом защитным барьером. Также дети будут находиться на приличной дистанции от него. И, наверное, самое главное — это конкурсы и соревнования, за победу в которых дети будут получать билеты и баллы, — достав из подсумка билет, который по размерам был как три пальца на руке. Ну, а вид у него был таким: по бокам были переплетающиеся лианы цветом темно-коричневого. Спереди и сзади находились символы Конохи, а по середине был большой лес, которому не было конца. — Вот так он выглядит. Хочу сразу вас предупредить, подделать их ни у кого не получится, а всё благодаря специальным иероглифам, находящимся на другой стороне. За эти билеты вы сможете выбрать себе награды из списка, в котором их более десяти вариантов. Листок с наградами будет выдан каждому сопровождающему на выходе из здания. А насчёт баллов, то в конце нашего мероприятия будут подведены итоги, по которым первые трое детей с наибольшим количеством баллов получат приз. Ну, а какой он, я вам не скажу, узнаете в самом конце, поэтому старайтесь как можно больше набрать баллов. У меня всё. Если есть вопросы, задавайте, — посмотрев на толпу, он увидел, как довольно полный и в дорогих вещах мужчина поднял руку.

— У меня вопрос, что насчет питания? А то господину Кенжи нужно хорошо питаться, ведь он как-никак является наследником… — тут ему на ногу со всей силы наступает черноволосый мальчик в обычной одежде, отчего толстяк замолк и, взглянув на пацана, увидел его взгляд, что выражал: «Только посмей рассказать, что я сын Дайме, и веселые деньки тебе обеспечены». При этом он сделал невинную улыбку. — Кх, извините, что-то ногу болью прострелило. Надо будет сходить к вашим знаменитым Ирьёнинам и подлечить ее, ведь когда еще выпадет такая возможность, — натянув улыбку, он продолжил: — Так вот, у наследника знатного рода должно быть хорошее питание, да и не только у господина, ну и у всех остальных детей, — разведя руки, закончил мужчина, на что остальные согласились с последними его словами: стали кивать и поддакивать.

— Тишина, — сказал Шикаку, усилив свой голос чакрой так, чтобы каждый услышал, но и не слишком громко, дабы не напугать детей. — Спасибо. А теперь насчет вопроса. Питание, конечно, будет. Сначала у нас завтрак, он в девять часов. На него будет подаваться одно из этих блюд: дораяки, онигири, омлет, панкейки, оладьи, ошиташи, лапша с яйцом, тофу в кляре и данго, а также к ним различные напитки и фрукты с ягодами. Дальше обед, он в двенадцать. На нем будут подавать различные супы, вторые блюда, чай разных сортов и десерт. Потом в три у нас перекус. В него входят разные овощные салаты и фрукты. И, наконец-то, ужин. Он проходит за час до окончания лагеря, а именно в шесть. На нем дают практически то же самое, что и на обед, за исключением какао с печеньем или пряниками. На этом всё, еще вопросы есть? — оглядев зал, он увидел немало поднятых рук и понял, какая это морока. Он стал отвечать на вопросы.

Через десять минут дети стали ныть и говорить, что уже устали стоять и все это слушать. И тогда Шикаку предложил отправить детей на детскую площадку, на что ребятня с удовольствием согласилась, а взрослым пришлось одобрить это предложение. И только спустя сорок минут у всех закончились вопросы, и всея лентяй Конохи смог спокойно вздохнуть. Они, конечно, могли закончить и раньше, но один противный Узумаки просто закидывал его вопросами, из-за чего выступление перед началом лагеря прошло не двадцать минут, как он рассчитал, а целый час, из-за чего у него теперь осталось меньше времени, чтобы полюбоваться облаками.

От лица Курамы.

Выходя из здания, я вспоминал недовольное лицо Ананасика, которое грело мне душу. Хоть я и понимал, что желательно мне нужно меньше светиться, чтобы Кушина могла про меня забыть хотя бы на пару минут, а этого времени мне уже хватит, дабы удрать от нее подальше. Но это ненадолго, я всего лишь оттяну момент разговора на небольшой промежуток времени. Поэтому смысла и дальше тянуть кота за яйца не было, а так я зато потрепал нервы Шикаку и попортил некоторые его планы. Кстати, а где Кушина? Что-то я её давно не видел. И тут я почувствовал, как сзади меня повеяло Ки, а мое плечо сжала нежная ладонь. Повернув голову, я понял, что ко мне пришла красноволосая фурия. Тут и еноту будет понятно, что Кушину нужно срочно успокоить или сбить её с настроя. И не придумав ничего лучше, я повернулся к ней и закричал, при этом расставив руки, чтобы обнять её.

— Сестрица! Как я рад тебя видеть! — обняв Кушину, я продолжил, но уже более спокойным голосом. — Ты просто не представляешь себе, как долго я тебя искал. Но семь лет назад я отчаялся тебя найти и впал в депрессию, а остановился я в небольшом городке, где встретил свою любовь. Только благодаря ей я вышел из этого ужасного состояния. А когда она узнала мою историю, то возгорелась желанием найти тебя. Отправившись в путь, мы посетили довольно много городов и деревень, и спустя где-то больше года мы узнали, что у нас будет пополнение в семье. Ты не представляешь, как Эйка была тогда счастлива, да и я не меньше. С той новости прошло полгода, мы остановились в небольшой деревне, где нас поначалу остерегались и старались как можно меньше с нами пересекаться. Со временем, конечно, все к нам привыкли, и мы влились в их большую семью, — сделав драматическую паузу, я стал ждать, пока Кушина сядет на скамейку в парке. Когда она села, я хотел уже продолжить, как Кушина резко вскочила со скамейки и стала жестикулировать руками, чтобы я прекратил попытки что-то сказать, при этом приговаривая. Спустя три минуты Кушина убрала руки с переносицы и сказала:

— То есть ты хочешь сказать, что я являюсь твоей сестрой? — когда я сделал кивок, Кушина подвисла на несколько секунд, но когда пришла в себя, то продолжила уже на повышенных тонах: — Но-но, я не помню, чтобы у меня был старший или младший брат, да и двоюродных тоже, — поняв, что «сестрица» заглотила наживку, я встал с лавки и стал рассказывать:

— Ты права. Родных, двоюродных и троюродных братьев у тебя нет, а вот четвероюродный есть, и это я, — сделав горделивую позу, я посмотрел на лицо Кушины и увидел, что она ни черта не поняла, вздохнул и, почесав свой затылок, произнес: — Короче, проще говоря, то я сын твоего троюродного дяди, — подметив, что помидорчик задумался, я сел обратно на скамейку и жестом пригласил её тоже сесть. Только спустя долгое время по моим меркам Кушина дернулась и выкрикнула:

— Вспомнила! Выходит, ты сын дядюшки Иошинори. Помню, папа что-то упоминал о нем и говорил, что у него растет гениальный и красивый сын. И, как вижу, он рассказывал про тебя правду, — взглянула она на меня оценивающим взглядом, но тут её глаза расширились и, выставив на меня указательный палец, крикнула: — Стоп! Погоди. Тогда какого, черта ты не узнал меня в первую нашу встречу?! — в этот момент у меня в голове было лишь одно слово: «Упс».

Глава 13

Продолжение от лица Курамы.

— Сестрёнка, давай ты успокоишься, и мы с тобой спокойно всё обсудим, — сказал я, пытаясь успокоить её: в таком состоянии разговор у нас не получится. Мне приходит в голову только три варианта решения этой ситуации. Первый — надеяться на то, что меня спасут Минато или Джирайя с Цунаде. Но почему-то мне кажется, что они не придут сюда, пока это не будет угрожать мирным жителям. Второй вариант — бежать так, чтобы после себя оставлять пыльную завесу, затрудняя видимость. Но такое решение мне не подходит. Я не хочу пародировать Минато. Третий вариант — это бой. Хоть он и звучит глупо, но он будет самым действенным для меня. Но сражаться нельзя, ведь здесь находятся дети и гости из других деревень. Но все мои планы обломал Наруто, который прибежал к нам словно молния. Он схватил меня за руку и потянул за собой, быстро рассказывая что-то.

— Там это, сасок, нет, сасун, да блин, не важно. Этот мальчик начал спорить с нами, что он сильнее нас, и чтобы доказать это — полез на турник и стал подтягиваться. Сделав пятнадцать подтягиваний, он отпустил турник и, когда приземлился, подвернул ногу, начал кричать и плакать, но, увидев, что мы на него смотрим, замолчал. Вытерев слёзы, он сказал позвать врача. Ну я и побежал к тебе.

— Похоже, этот мальчик — Учиха Саске. Если я не ошибаюсь, он младший сын Фукагу. А это значит, что если я ему помогу, это может послужить причиной налаживания дружеских отношений с кланом красноглазых. Ну а что, звучит заманчиво.

— А там случайно не было мальчика с черно-белыми волосами? — услышал я голос Кушины. Повернув голову на звук, увидел, что она бежит рядом. Это было ожидаемо, ведь наш разговор ещё не закончен, а Саске — сын её лучшей подруги. Если, конечно, моя память мне не изменяет. Хоть я и бессмертен, воспоминания со временем тускнеют и забываются. Интересно, если взглянуть со стороны, то похожи ли мы на полноценную семью Узумаки?

— А вы кто, тётя? Да, видел, он сказал, что его мама — лучший ирьёнин и что он сейчас её приведёт, и убежал. Ну а я, подумав, решил позвать папу, ведь он является лучшим ирьёнином в нашей деревне. — Ну спасибо, сынок. Теперь у Кушины появилось ещё больше вопросов ко мне. Это прекрасно видно по её нахмуренному и задумчивому лицу, а также по тому, как она косо на меня стала смотреть.

— Я твоя дальняя родственница, но для Узумаки это неважно, поэтому ты можешь называть меня тётей Кушиной. А как тебя зовут? — Ну вы только посмотрите, она уже попыталась наладить хорошие отношения с Наруто. Хотя её можно понять: после разрушения Узушио она мечтала о возрождении своего клана и поставила перед собой цель показать всем, что уничтожить её клан просто так не получится. Ведь пока будет жив хотя бы один представитель клана Узумаки, он будет возрождаться снова и снова.

— Меня… — он бросил на меня быстрый вопросительный взгляд, который означал: «Можно ли ей доверять?» Я незаметно кивнул ему в ответ. — Я Узумаки Наруто. Очень рад знакомству! — сказал Наруто уже более громко, при этом как всегда улыбаясь. К счастью, он не произнёс свою любимую странную фразу, которая, похоже, досталась ему от Кушины.

— Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться. Думаю, мы можем уже не спешить, — сказала Кушина, и я вопросительно приподнял бровь. Заметив это, она пояснила: — Помнишь, я спрашивала у Наруто про одного мальчика? Так вот, его мама — ирьёнин S-ранга и моя дальняя родственница, — я задумался. Насколько мне известно, единственный ирьёнин S-ранга в Конохе — это Цунаде. Никогда бы не подумал, что она решит завести ребёнка в таком возрасте. Я был уверен, что клан Сенджу прервётся на ней, но вот как всё обернулось.

— Нет, нам лучше продолжать бежать. Я не знаю вашу родственницу и не представляю, как она лечит. Но я уверен на все сто процентов, что папа быстро и качественно вылечит того мальчика, — и, не дав мне или Кушине возможности ответить, он продолжил: — Вот мы почти уже и пришли.

Когда мы подбежали к домику в виде кошки, я увидел, что внутри на лавочке лежит Саске. Подойдя поближе, я попросил девочек, что окружали его, выйти из домика, дабы не мешать работе. Когда они выполнили мою просьбу, я активировал мистическую ладонь, чтобы осмотреть его лодыжку и понять, насколько серьёзна травма. По итогу обследования у него оказались порваны связки. Удивительно, что он не кричит от боли, ведь для его возраста это довольно серьёзная и болезненная травма. Обычно дети в такой ситуации сразу теряют сознание от болевого шока. Хотя он из древнего клана, но все равно он еще остается ребёнком и должен хотя бы плакать и жаловаться на боль, но он молча терпит, сжав кулаки и прикусив губу до крови. Вздохнул я, отключил ему болевые ощущения в ноге, а затем начал сращивать связки. Хотя для меня это и легко, но для ирьенина ранга B 3-й степени это довольно сложный процесс.

Когда я уже заканчивал сращивать связки, в домик влетел мальчик, а за ним — женщина в зелёном плаще с символом клана Сенджу. Только лишь по одному её запоминающемуся внешнему виду можно узнать Цунаде, которая прибежала сюда вместе со своим сыном. Но, увидев, что пациентом уже занялись, они не стали меня отвлекать и просто ждали, пока я закончу лечение. Когда я закончил, я встал и сказал Саске быть осторожнее в следующий раз. Затем я вышел из домика, а Цунаде подошла к Саске, чтобы проверить мою работу. Ну, пускай проверяет, я свою работу делаю качественно и на совесть.

Не успел я присесть на скамейку, расположенную недалеко от домика под небольшим деревом, как ко мне подошла розоволосая девочка и поинтересовалась, всё ли в порядке с её Саске-куном. Я ответил ей, что с ним всё хорошо и что он скоро сможет присоединиться к ним обратно, и лицо девочки заметно повеселело. Поклонившись мне, она побежала к подружкам, которые были неподалёку, и стала им что-то рассказывать. Услышав радостные возгласы со стороны подружек розоволосой девочки, я невольно улыбнулся и, облокотившись на спинку скамейки, прикрыл глаза. Однако заслуженный отдых прервала Кушина. Она стояла напротив и смотрела на меня с любопытством и злостью, хотя и не такой сильной, как раньше.

Вздохнув, я попросил её сесть рядом со мной, и у нас начался серьезный и долгий разговор. В итоге этого разговора мне придется вместе с Наруто и Мацуи в качестве извинения прийти к ним завтра на ужин. Но, по крайней мере, я смог избежать переезда в эту гнилую деревню, а то, не дай отец, пришлось бы переезжать в нее. Да я бы лучше заново отстроил свою деревню с нуля, чем бы переехал в Коноху. Перестав массировать виски, я встал со скамейки и направился к своей детворе, чтобы предупредить их о том, что ухожу и приду за ними в семь часов вечера.

Но тут я вспомнил, как Лисёнок смог меня найти. Подойдя к нему, я попросил его отойти со мной ненадолго, чтобы поговорить. Поставив искажающий барьер, я задал интересующий меня вопрос.

Получив ответ, я понял, что у меня дырявая голова. А всё потому, что забыл, как сам поставил себе, Наруто, Мацуи и Ханаки печать. Ну, а работала она довольно-таки просто: нужно было прикоснуться двумя пальцами к печати и пожелать найти владельца такой же печати. Тогда она становилась стрелкой, которая показывала направление, в котором нужно идти. А забыл я про эту печать, потому что поставил её два года назад и с тех пор ни разу не использовал. Сняв барьер и сказав Наруто, что он теперь за главного, я направился к выходу.

Выйдя из лагеря, я направился в отель. Зайдя в номер и подойдя к будильнику, я завел его на 18:30, после чего упал на кровать и, уставившись в потолок, стал перебирать возможные варианты похода в гости к Куш… «сестре». Как мне только в голову взбрело её так назвать? Хорошо, что у неё действительно есть троюродный брат, иначе без драки с её вспыльчивым характером могло бы не обойтись.

Из размышлений меня вывел будильник. Я выключил его и начал собираться в лагерь. Забрав детей, я пошёл с ними обратно в отель по одной из главных улиц Конохи. По дороге я слушал их рассказы и впечатления о сегодняшнем дне в лагере.

Конец от лица Курамы.

На следующее утро у Курамы всё было как обычно. Он проводил малышей в лагерь и вернулся в свой номер. Там он активировал временный барьер, чтобы защититься от прослушивания и наблюдения. Дело в том, что за ним постоянно следила группа Анбу, двое из которых были подчинёнными Данзо.

Курама сел за стол, достал свои принадлежности и начал рисовать якоря. Он сделал четыре копии и наполнил их чакрой, а затем установил их по углам комнаты. Встав посередине помещения, он прокусил свой большой палец, после чего начал складывать длинную последовательность ручных печатей. Затем он приложил окровавленную руку к полу. Через несколько секунд от его руки начали расходиться иероглифы, которые направились к установленным якорям и стали присоединяться к ним. От этих печатей тоже начали распространяться иероглифы, образуя квадрат. Как только движение иероглифов прекратилось, барьер начал подниматься, приобретая красный оттенок. Когда барьер полностью соединился, то иероглифы стали потихоньку исчезать, а барьер становился всё более прозрачным, пока совсем не стал незаметным для глаз.

Распрямившись и с удовлетворением оглядев результат своей работы, Курама довольно улыбнулся: теперь никто посторонний не сможет ни войти сюда, ни узнать что-либо. А если кто-то попытается взломать этот барьер, то им понадобится не меньше недели при условии, что Курама не будет реагировать на сигналы о взломе, которые будет подавать печать на его ладони. Этот барьер также не пропускает ядовитую чакру Курамы наружу, что, наконец, даёт ему возможность сосредоточиться на улучшении своих навыков сенсорики.

К сожалению, как только Курама пытается почувствовать чакру других шиноби, у него начинает просачиваться в каналы ядовитая чакра, из-за чего его легко могут обнаружить, ведь у каждого биджу чакра отличается. И всё это из-за того, что Курама давно не был в своей человеческой форме, и удерживать такой огромный резерв чакры затруднительно. При этом большая часть контроля уходит на очищение своей чакры от ядовитости. На данный момент ему доступен объем чакры, сравнимый с треххвостым, но если он попробует использовать резерв чакры хотя бы четырехвостого, то в каналы чакры может проникнуть частичка необработанной чакры, что может послужить дурным последствием.

Сев в позу лотоса и прикрыв глаза, он сосредоточился на сенсорике; каждые пять минут область его покрытия увеличивалась. И спустя полчаса Курама нахмурился, а причиной этому было то, что, оказывается, за ним следила не четверка Анбу, а целых восемь, двое из которых были Учихами, один Хьюга и полукровка Узумаки. Вот кого-кого, а члена своего клана он не ожидал увидеть среди Анбу, тем более состоявшего в подчинении Данзо. Хмыкнув, Курама прекратил использовать сенсорику. Встав с пола, он обулся и вышел из номера. Выйдя из отеля, он направился в сторону ближайшего парка. Войдя в него, он почувствовал, что печать на его руке стала горячей, давая знать, что кто-то пытается взломать поставленный им ранее барьер, тем самым подтверждая его предположение. Не став обращать внимание, он продолжил прогулку по парку. Спустя только два часа Курама смог осмотреть весь парк и, поняв, что здесь больше нечего делать, направился обратно. На подходе к отелю печать резко вернулась к изначальной температуре, что означало прекращение взлома барьера. Зайдя в номер, Курама стал осматривать свое творение, по итогу которого на его лице появилась насмешливая улыбка, а всё из-за того, что они за все время его прогулки смогли взломать барьер всего лишь на пять процентов, и это при том, что у них был шиноби с кровью Узумаки, у которых с рождения огромная предрасположенность к фуину. Разувшись, Курама направился к своей кровати и, заведя будильник на шесть часов вечера, лег спать: все-таки заключение в печати оставило свой отпечаток на его сознании — теперь вместо того, чтобы заняться каким-то полезным делом в ожидании назначенного времени, он предпочитает лечь поспать или подремать.

Встав и вырубив будильник, Курама потянулся и, сделав маленькую разминку, направился в коридор. Обувшись, он вышел из номера и поплелся в лагерь. Забрав детвору, они направились обратно в отель. Отправив детей по своим номерам, Курама вместе с Наруто и Мацуи направились в свой, и по пути Курама решил рассказать им, что они сегодня пойдут в гости, и, услышав их вопрос: «К кому?», — он ответил, что к Узумаки Кушине, но, увидев непонимающий взгляд Мацуи и настороженный Наруто, он добавил, что она является мамой тех девочек, которые постоянно вьются возле Учихи. И тут же Курама ощутил, как от мальчишек повеял целый коктейль различных эмоций: от раздражения, возмущения, недовольства и заканчивая обидой, отчаянием и грустью. Встряхнув головой, Курама замахнулся и дал несильного подзатыльника двум барменам, которые до сих пор не переставали передавать свой коктейль эмоций. Почувствовав, что эмоции мальчишек пропали, он довольно пошел в номер, по пути думая, как он их хорошо понимает. Была бы возможность, он бы и сам не пошел к ней, но уже ничего не поделаешь. Войдя в номер, Курама направил Наруто и Мацуи в ванную, а сам принялся распечатывать из свитка традиционное кимоно для себя и мальчишек. Когда ребята вышли из ванны, Курама создал теневого клона, дабы он проследил за ними, пока он будет купаться. Выйдя из ванны, Курама увидел, что малые были уже собраны и ждали его, сидя на кровати. Не став долго стоять на месте, он начал одеваться и заплетать волосы в тугую косу при помощи освободившегося клона. Закончив прихорашиваться, Курама направился на выход, при этом давая знак Наруто и Мацуи идти за ним.

****

Подойдя к калитке дома Намикадзе, Курама открыл её и, пройдя через неё, почувствовал простой барьер, который оповещал хозяев дома о прибытии гостей. Однако Курама не стал долго зацикливаться на этом и направился к самому дому. Подойдя к двери, Курама не стал стучать или звонить в звонок, а просто ждал. И буквально через несколько секунд перед ним распахнулась дверь, и за ней стояла наряженная в традиционную одежду Кушина. И прежде чем она успела что-то сказать, Курама вручил ей торт, который купил по пути сюда. В конце концов, прийти в гости без ничего было бы сверхнеуважением к хозяевам дома. Выйдя из небольшого недоумения, Кушина сразу же поприветствовала их и пригласила пройти внутрь. Зайдя в прихожую, Курама снял обувь и надел заранее подготовленные домашние тапочки и, подождав, пока Мацуи с Наруто сделают то же действие, направился за Кушиной. Когда они вошли на кухню, Курама и мальчики поздоровались со всеми и сели за стол. После того как они поели, детей отправили наверх, а взрослые начали разговор за чашечкой чая.

— Кушина-сан, Минато-сан, огромное спасибо за то, что пригласили нас к себе на ужин, — начал разговор Курама, чтобы прервать затянувшееся молчание, да и проявить уважение надо было, даже если этого очень сильно не хочется.

— Нет, это вам нужно сказать спасибо за то, что приняли наше приглашение отужинать с нами. И да, Курама, давай без суффиксов, ведь мы не чужие люди, а члены одного клана, где все были одной семьей, — последние слова Кушины были сказаны с небольшой грустью, но уже через пару мгновений она снова стала прежней, однако продолжать разговор не стала. На кухне снова повисла тишина, которую неожиданно решил нарушить Минато.

— Курама, если я не ошибаюсь, то у тебя во владении имеется магазинчик по Фуиндзюцу, — увидев его кивок, он продолжил: — И мне вот интересно: какой у тебя ассортимент? Просто ты нам поставляешь только взрывные и парализующие печати, а также свитки запечатывания и слабые установочные барьеры различной категории. Но я уверен, что у такого мастера, как ты, ассортимент различных печатей и услуг намного больше, чем было нам предоставлено в прошлом послании из вашей деревни.

— Да, у меня действительно много разнообразных печатей, но в основном они очень сложные в изготовлении, поэтому их цена будет довольно-таки высока, из-за чего их продаваемость будет очень низкой. Поэтому они изготавливаются только под заказ, иначе мне будет невыгодно их производить, — отпив глоток зеленого чая и поставив кружку в блюдце, он продолжил: — Что касается услуг, то одна из них довольно-таки стандартная, а именно установка печатей на различные вещи и инструменты, но установленные печати будут довольно-таки простые, например: острота, крепость, запечатывание и так далее, которые может наложить любой мастер по Фуиндзюцу C ранга, а более сложные печати я ставлю только доверенным людям. А что касаемо более сложных свитков и барьеров ранга B и A, то их цена договорная, — закончил Курама, при этом умолчав большинство своих услуг и товаров, которые соответствовали рангу S.

— Ясно. Если тебе будет удобно, то мог бы ты завтра прийти ко мне в резиденцию, чтобы обсудить вопрос поставки более дорогих печатей и условия предоставляемых услуг, — Курама молча кивнул, не желая продолжать разговор, из-за чего на кухне вновь воцарилась тишина.

— Кура… — начала Кушина, но тут же замолчала, из-за чего Курама перевёл на неё взгляд и увидел, что она сжала кулаки и закусила губу. Но не успел он и слова сказать, как она быстро встала со стула и, положив руки на стол, прокричала: — Братишка, пожалуйста, переезжай к нам в Коноху! — Курама с небольшой злостью поставил кружку на стол и, помассировав переносицу, спокойным голосом сказал:

— Сестрёнка, сколько раз я тебе говорил, что у меня не получится переехать в Коноху? — произнёс Курама. Его слова стали последней каплей для Кушины, и её пухленькие щёки залились слезами, а нос зашмыгал. Поняв, что Кушина плачет, Курама встал со своего места и подошёл к ней. Он обнял её и начал гладить по спине, приговаривая: — Тише, успокойся. Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. Но и ты пойми меня. Я уже привык к тем людям, с которыми прожил пять лет. Да и должность у меня там неплохая — как-никак, я один из советников деревни, — с небольшой усмешкой произнёс он. — Но даже если опустить всё это, есть ещё один важный фактор — это Наруто. Он наверняка будет против переезда, ведь у него там немало друзей и родных, к которым он сильно привязан, — отпустив Кушину, Курама направился к своему месту и сел за стол. Подождав, пока Кушина сделает то же самое, он немного громче и с небольшой улыбкой продолжил: — Тем более я не говорил, что мы больше не сможем общаться друг с другом или видеться. Например, для общения можно будет использовать почтовых соколов, благодаря которым мы сможем переписываться хоть каждый день. А насчёт того, чтобы повидаться, будут небольшие проблемы, ведь я не смогу постоянно приходить в Коноху. Но иногда по каким-то делам я всё-таки смогу к тебе заглядывать, или ты можешь прийти ко мне в деревню, где я всегда буду рад тебя видеть. Так что давай успокаивайся и прекращай свои попытки уговорить меня переехать к вам в Коноху, — закончил Курама. Затем он потянулся к кружке с чаем, но заметил, что она пуста. С грустью перевёл свой взгляд на Минато, который всё это время наблюдал за их разговором, не вмешиваясь.

— Хорошо, я больше не буду пытаться тебя убедить переехать, — сказала она, утирая слёзы. Налив Кураме чаю, она задала вопрос: — Курама, скажи, за всё время, пока ты меня искал, ты не встречал или не слышал о других представителях нашего клана? — услышав вопрос, Курама попросил Кушину дать ему подумать. После чего он стал вспоминать события за последние пару лет. Через некоторое время Курама открыл глаза и сказал:

— Знаешь, Кушина, я действительно слышал что-то о неполной семье Узумаки, — сказал Курама, сделав паузу и отпив чай, который всё ещё был горячим, хотя прошло уже довольно много времени. И это было возможно только благодаря специальной печати, установленной на дне чашки, которая поддерживала температуру напитка. Поставив чашку в блюдце, Курама посмотрел на Кушину, которая глядела на него с пожирающим любопытством, из-за чего его шестое чувство так и вопило, что если он сейчас же не продолжит, то произойдёт что-то очень плохое, и, не став испытывать терпение Кушины, он продолжил: — Кхм, так вот, это было примерно полтора года назад. Я тогда выполнил довольно крупный заказ одного болтливого купца, и он рассказал мне о чудесной Узумаки, которая живёт в его деревне и может вылечить любую травму. Меня, как ирьёнина, это заинтересовало, и я стал расспрашивать о ней подробнее. Мне, конечно, не удалось узнать много, но я хотя бы узнал, что у неё есть дочка и что они уже четыре года живут в этой деревне. А вот технику, с помощью которой она лечит людей, мне так и не удалось разузнать. Ну, а находится она в малой скрытой деревне, которая называется…

Глава 14

— ...Которая называется Кусагакурэ но Сато. Услышав это, Минато так сильно подавился чаем, что тот разлетелся по всему столу, а сам он закашлялся. А Кушина, казалось, всё ещё пыталась осмыслить услышанное. Обведя взглядом эту картину, Курама мысленно вздохнул и начал считать. На счёте «три» его перепонки едва не разорвались от пронзительного и полной ненависти крика.

— Ч-Т-О-О-О Даттэбанэ? - Громко воскликнула Кушина, выпуская огромное количество Ки. Курама даже не отреагировал на это, потому что для него это было так же незначительно, как если бы генин выпускал Ки на джоунина. Поэтому Курама спокойно продолжал пить свой чай. А вот Минато забеспокоился и попытался успокоить свою жену. Однако через десять секунд он уже лежал у стены с подбитым глазом, пытаясь при этом свести глаза в кучу. Кушина, выместив злость на кухонной мебели и муже, успокоилась и села за стол. — Как они могли обмануть меня, сказав, что у них нет членов моего клана? Пробормотала она едва слышно. В её эмоциях ощущались злость и ненависть, которые вскоре сменились печалью. Не успел Курама встать со стула, чтобы успокоить её, как со второго этажа послышался топот. Когда дети спустились и увидели, что здесь происходит, то две девочки сразу же подбежали к Кушине, чтобы её успокоить. При этом они бросали на Кураму злые и раздражённые взгляды, а на отца — сочувственные и обеспокоенные. Через полчаса, когда Кушина успокоилась, а Минато пришёл в себя, Курама вместе с мальчишками попрощались и, извинившись за беспокойство, ушли.

В доме Намикадзе после ухода Курамы.

Когда гости ушли, Кушина отправила дочерей в их комнату, пообещав скоро присоединиться к ним. После их ухода Кушина тяжело вздохнула и прошла в гостиную. Там она села на диван и серьёзно сказала:

— Дорогой, если через неделю этой семьи Узумаки не будет в нашей деревне, я сама отправлюсь туда и разрушу эту поганую и никчёмную деревню до основания, а затем заберу своих соклановцев с собой, — произнесла Кушина, в голосе которой слышались нотки злости и угрозы. Минато, держа в руке кусок замороженного мяса, ответил:

— Дорогая, ты уверена, что сможешь сама забрать их? Помни, у тебя больше нет силы Девятихвостого, а значит, и того преимущества, которое он тебе давал. К тому же, Кусагакурэ — не только наш союзник, но и Ивы. Если ты нападёшь на Кусагакурэ без доказательств и серьёзного повода, мы нарушим дружественный и союзный договор, из-за чего наша деревня может понести экономические потери. И, наконец, ты уверена, что этому Кураме можно верить? Ты знаешь его всего лишь пару дней, а какой он на самом деле, мы не знаем. Вдруг он всё соврал или где-то приукрасил, чтобы поднять в твоих глазах своё положение и доверие? Услышав это, у Кушины вздулась вена на лбу, а кулаки сжались добела. Единственное, чего она сейчас хотела, — это врезать чугунной сковородкой по этому лицу. Но, подавив злость, она уже более жёстким и твёрдым голосом сказала...

— Во-первых, после извлечения биджу моя сила, выносливость и объём чакры многократно возросли и продолжают расти, как у обычных Узумаки в моём возрасте. Доказательство тому — твой глаз. Или ты забыл, как недавно я смогла одним ударом отправить в нокаут легендарную «жёлтую молнию» Конохи, который, к тому же, является четвёртым Хокаге? — с ехидцей произнесла она. А лицо Минато едва заметно покраснело, а глаз дал о себе знать новой пульсацией. — Во-вторых, доказательства есть, хоть они только на словах. А повод — это мои соклановцы. Я напомню тебе, что являюсь единственной химе своего клана, что делает меня автоматически главой. А это даёт мне право забрать своих соклановцев и объявить Деревню Травы в краже, пленении и отказе отдавать членов моего клана. Поэтому я, по закону, имею право прийти к ним в деревню и разнести её в пух и прах. Но это, конечно, будет крайней мерой, если они так и не захотят возвращать моих соклановцев. В-третьих, братец Курама говорил правду. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую это. К тому же его родной сын кажется мне ближе, чем племянник. Он мне как… — Прикусив губу, она замолчала, а в её глазах появились слёзы. Увидев это, Минато подошёл к ней, нежно обнял и, подождав, когда она успокоится, мягко сказал:

— Я понял, о ком ты говоришь, но, пожалуйста, поверь мне, Наруто не может быть этим человеком, — сказал он, вытирая её слёзы. Он хотел продолжить свою мысль, но в этот момент к ним подбежали Акеми и Наоми. Они крепко обняли их и начали что-то оживлённо рассказывать. Когда они закончили, то взяли их за руки и повели на второй этаж. Ну, а глупая мысль о том, чтобы сделать тест ДНК и попытаться убедить Кушину, что этот ребёнок не их сын, исчезла так же быстро, как и появилась.

****

Неделю спустя была сформирована и отправлена делегация в Кусагакурэ, которая состояла из четверых глав кланов, а именно Фугаку Учиха, Шикаку Нара, Какаши Хатаке и их командир Кушина Узумаки. Когда они прибыли в деревню, то возле входа их никто не встречал, кроме стражников ворот.

— Здравствуйте, Шиноби... - Оглядев группу, он заметил протектор деревни и продолжил: - Конохи, какова ваша причина визита в нашу деревню? - Задал он свой постоянный ненавистный вопрос.

— Мы являемся делегацией, которая прибыла по поводу... - Договорить Кушине не далперебивший охранник.

— Но меня никто не предупреждал, что к нам прибудет делегация из Конохи. Подождите пару минут, я свяжусь с нашим Кузукаге и узнаю всю информацию. - Через пять минут возле группы Кушины появились шесть человек, на одном из которых была шляпа Кузукаге, и, выйдя вперёд, он сказал.

— Здравствуйте, Кушина-сан, — произнёс мужчина в довольно преклонном возрасте. — Прошу вас пройти со мной в переговорную, чтобы мы могли обсудить ваши вопросы. - Кушина согласилась, и они направились к самому большому зданию в деревне. Оно было трёхэтажным, по форме напоминая башню, а на его фасаде было написано название деревни. Когда они вошли в переговорную, все сели за стол, и Кушина начала разговор:

— Даичи-сан, мы прибыли в вашу деревню не из-за союзного договора деревень, а по требованию и с претензиями одного древнего клана. - Жестким и уверенным голосом проговорила Кушина, на что глава малой скрытой деревни нахмурился и произнес:

— И какие же претензии у этого клана к нашей деревне? У нас нет ничего, что могло заинтересовать или разозлить этот древний клан. И если это не секрет, то у какого клана есть претензия в сторону нашей деревни?

— Даичи-сан, клан, у которого есть претензии к вашей деревне, это... — Сделав паузу, Кушина мысленно выдохнула и намного серьезным голосом и более жестким взглядом продолжила. — Мой клан, Узумаки. А претензия у меня одна. В том, что вы скрываете у себя членов моего клана, а именно мать с ребенком. И сразу же опережу ваш вопрос о том, откуда у меня эта информация. Видите ли, у одного моего соклановца есть магазин, в котором он продаёт различные изделия по фуиндзюцу, и однажды один торговец из Кусагакуре поведал ему о том, что в вашей деревне есть члены древнего клана Узумаки, которые могут исцелять любые раны. Поэтому я требую, чтобы вы немедленно привезли их сюда, а иначе вы должны понимать, что я могу сделать с вашей деревней. — После сказанных слов лицо главы маленькой скрытой деревни заметно изменилось, и на нем выступили капельки пота.

— Кушина-сан, в нашей деревне нет представителей вашего клана, поэтому не стоит обвинять и угрожать нам. Вы должны понимать, что если ваши обвинения не будут подкреплены чем-то более весомым, чем просто слова, это может привести к неприятным последствиям. Мы являемся союзниками не только Конохи, но и Ивагакуре, которые не против отомстить вам за проигрыш в Третьей мировой войне шиноби, тем более ваше оружие массового поражения сейчас запечатано в пятилетнем мальчике, который не сможет использовать силу Девятихвостого как минимум еще лет семь. Поэтому я считаю, что наш разговор окончен, — произнес Кузукаге, собравшись уже уходить. Однако, заметив, как сначала один черноволосый мужчина в очках прошептал что-то на ухо Кушине, а затем другой с прической, напоминающей ананас, он заметно напрягся. В то же время лицо Кушины озарилось улыбкой.

— Вы ошибаетесь, Даичи-сан. В вашей деревне действительно есть мои соклановцы, и вы только что сами это подтвердили. — Увидев недоумение на лице Кузукаге, она пояснила: — Вы, возможно, забыли или не обратили внимание, но сейчас перед вами стоят четыре главы кланов: Учиха, Нара, Хатаке и я, Узумаки. Как вам известно, у Учих есть особые глаза, которые помогают им определять, врет человек или нет, а Нара хороши подмечать малейшие детали в поведении и речи, а Хатаке известен своими нинкенами, которые сейчас, кстати, обыскивают вашу деревню. — От произнесенных слов глаза Даичи расширились, а на лбу выступили вены от злости, а лицо покраснело, словно помидор. Но не успел он высказать всё, что думает о листовиках, как внезапно разбилось окно, и оттуда вылетел упитанный мопс, а за ним пара шиноби. Оглядевшись, он быстро подбежал к Какаши и начал докладывать:

— Какаши, мы нашли их! Но мать девочки находится в очень тяжелом состоянии и может умереть в любой момент из-за чакры истощения и множества ран по всему телу, которые напоминают человеческие укусы. Я даже удивлён, что она все еще жива. Не зря ходят слухи, что члены клана Узумаки очень живучи. — Почесав мопсу за ухом, Какаши отозвал свой призыв обратно. Кузукаге от неожиданности прикусил язык, но пришел в себя и начал поток обвинений в предательстве, нападении и незаконном обыске деревни в сторону Конохи. Но он быстро заткнулся, как только от Кушины повеяло непреодолимой жаждой крови. А позади нее стали слышны звуки цепей, известных как Конго фусо, которые раскачивались из стороны в сторону, словно змеи, в поисках добычи, которую можно было бы пронзить, опутать и спеленать. Раздался грохот, и в зал совещания ворвалась толпа шиноби, которые заняли оборонительную позицию, достав кунаи, сенбоны и мечи.

— К-А-К, вы могли допустить, чтобы мой соклановец оказался в таком состоянии!?И при этом вы нагло лгали мне прямо в глаза! Немедленно приведите их сюда, а иначе… — Цепи, которые находились позади Кушины, замерли и с готовностью кобр нацелились на шиноби, стоящих перед Кушиной. От увиденного все шиноби травы напряглись, а некоторые даже сложили печать противостояния. И тут раздался грубый голос.

— Кушина-сама, прошу вас успокоиться, иначе мне придётся использовать силу своих глаз, чтобы остановить вас, иначе вы можете спровоцировать новую войну. — произнёс Фукаге, и Кушина слегка ослабила свой гнев, но цепи не убрала, показывая, что готова к бою. Услышав слова Фукаге, лицо Кузукаге исказилось ещё сильнее, и он, не выдержав, закричал.

— Да как вы смеете! Кто вы такие, чтобы говорить подобные вещи!? Неужели вы думаете, что я поверю, будто бывшая джинчурики способна нанести серьезный ущерб моей деревне? Особенно после той ночи. Ни один джинчурики не выживал после извлечения биджу, а вы, Кушина, выжили, что должно было меня удивить. Но я хорошо знаю ваш клан. Не зря же у нас столько лет живут пара Узумаки. Неужели вы думаете, что за это время я не изучил их возможности? — с ухмылкой произнес он. — Но даже так вы не можете быть выше уровня чунина. Да и вас здесь всего четверо, а нас в деревне более тысячи. — Закончил он, посмотрев в глаза шиноби Конохи. И не увидел в них ни страха, ни беспокойства, что немного напрягло его. И не зря, ведь сразу после того, как он закончил, один из них прокашлялся, привлекая к себе внимание, он сказал:

— Даичи-сан, кажется, вы не совсем осознаёте, что происходит. Позвольте мне прояснить ситуацию, акцентировав внимание на нескольких важных моментах. Во-первых, Кушина-сама абсолютно здорова, и её ранг почти достигает уровня элитного Джоунина. Как вы думаете, сколько чакры и контроля требуется, чтобы создать такие цепи и удерживать их в течение длительного времени? Во-вторых, вы, вероятно, помните, кто является мужем Кушины-сама. — Не дожидаясь ответа Кузукаге, он продолжил: — Это Четвёртый Хокаге, Жёлтая Молния Конохи. Как вы думаете, что произойдёт, если он узнает о нападении на делегацию Конохи, возглавляемую его женой? А он узнает, будьте уверены, ведь в любом случае мы сможем отступить и вернуться в Коноху или, в крайнем случае, отправить свиток с докладом и просьбой о поддержке через призыв. В-третьих, это война между Конохой и Ивагакуре, которые с радостью вступят в конфликт, так как всё ещё держат обиду на Конохагакуре. И мне вот интересно, где именно будут происходить основные сражения между нами, как вы думаете, «уважаемый» Кузукаге? - От последнего предложения глаза Даичи расширились от удивления, а вся его уверенность и решимость вмиг улетучились. Сделав жест своим шиноби, чтобы они отступили, он сел обратно за стол и, признав своё поражение, произнёс:

— Хорошо, я понял, что был неправ и не замечал некоторых моментов. И я готов отдать вам Узумаки, но у меня будет пару условий. - Убрав цепи и сев на свое место, Кушина стала внимательно его слушать. - Первое: это никаких претензий со стороны Конохи и кланов, после того когда мы отдадим вам, Кушина-сан, ваших соклановцев. И второе: это выплата в размере пятидесяти миллионов рё. - Не успела Кушина возмутиться или что-то сказать, как Шикаку опередил её.

— Не будьте ли вы любезны сказать, за что именно мы должны заплатить пятьдесят миллионов рё?

— Как за что? В договоре, который подписала мадам Минори, было указано, что она обязана на протяжении двадцати лет предоставлять услуги по исцелению раненых в размере пяти людей в день. Взамен мы дадим им кров и еду. Ну а если она захочет уйти, расторгнув договор, то будет обязана в качестве возмещения за то, что не выполнила со своей стороны условие, пятидесяти миллионов рё. Поэтому у меня есть все права на эту сумму денег. - Глянув документ, Кушина бросила беглый взгляд на Шикаку и, увидев его подтверждающий кивок, сказала:

— Мы готовы выплатить вам эту сумму, но с одним условием: мы выплатим вам двадцать миллионов рё сейчас, а остальные только в случае, если Минори-сан останется в живых до тех пор, пока мы не заберем её к себе в Коноху. Но как вам такие условия, Даичи-сан?

— Хм… Хорошо, Кушина-сан, я согласен на такие условия. — С этими словами он отдал приказ своим подчинённым подготовить документ. Затем, чтобы разрядить обстановку, он предложил: — Пока договор составляется, не хотите ли выпить по чашечке чая? — с улыбкой спросил он. Кушина на мгновение задумалась, но спустя какое-то время согласилась, не увидев в этом никакой угрозы. Лишь спустя час обе стороны были полностью удовлетворены условиями договора, и он был подписан.

Подойдя к дому Минори, Кушина с легкой неуверенностью нажала на дверной звонок. Через пару минут она услышала неспешные шаги детских ног, а затем раздался робкий голосок: «Кто там?» Не растерявшись, Кушина ответила, что они пришли от Кузукаге, чтобы помочь её маме. Раздался щелчок, и дверь со скрипом открылась. Перед глазами делегации Конохи предстала маленькая худенькая девочка, на лице которой читалась надежда на спасение своей мамы. Недолго думая, она привела их к своей матери. От увиденного зрелища по телу Кушины пробежали мурашки, а выражение её лица изменилось сначала на ужас, а затем на злость. Успокоившись, она использовала Шиндан (технику обследования тела), единственную технику Ирьёнина, которую Кушина могла использовать с её контролем чакры. Закончив использовать технику, Кушина серьёзно нахмурилась. Она не могла понять, как им доставить Минори в Коноху, чтобы Цунаде могла спасти её. Ведь с её ранениями это было бы невозможно. От размышлений её оторвал едва слышный голос:

– Кто-о, кх-х, в-ы та-кие? - Повернувшись к женщине, Кушина на мгновение удивилась, но, увидев в этом возможность, стала искать определённые таблетки в подсумке, при этом отвечая:

— Я Узумаки Кушина. Прибыла сюда, чтобы забрать тебя и твою дочь к себе в деревню. Но в таком состоянии, в котором ты сейчас находишься, я сомневаюсь, что ты доедешь живой до моей деревни. Поэтому я попытаюсь как-то тебя подлатать за эти пару дней, чтобы твой организм пришел хотя бы в более-менее нормальную форму. А вот и они. - Найдя искомые таблетки, Кушина положила их на стол, дабы помочь женщине приподняться с кровати. Подав ей таблетки с водой и подождав, пока она примет их, продолжила. - Вот, а теперь лежи, отдыхай и ни о чем не беспокойся.

— Я вам кх-х очень благодарна, но я не могу принять кх-кх-х ваше предложение переехать кх-х-х к вам в деревню. У меня заключен контракт с главой этой деревни. Поэтому уходи... - Не успела она договорить, как в комнату вбежала Карен и, забравшись на кровать одним легким движением, обняла её со слезами на глазах и стала умолять не отказываться от предложения. Не выдержав больше вида потрепанного ребенка, Кушина схватила руку Минори и с уверенностью в голосе сказала:

— Минори-сан, не переживайте, мы уже договорились с Кузукаге о том, что вы вместе с дочкой переедете к нам, а сумму, которую вы обязаны выплатить из-за невыполнения договора, мы выплатим. Поэтому успокаиваетесь и спокойно восстанавливаете свои силы. - Оставив мать с дочерью наедине, Кушина направилась к Шикаку, при этом неспеша оглядывая дом, в котором они проживали. От увиденной обстановки она нахмурилась, ведь хоть и было видно, что дом пытались привести в подобающий вид, но вот пол, потолок и стены выделялись своей старостью, щелями, потертостью и пятнами. Подойдя к главе клана теневиков, она завязала разговор: — Шикаку, у меня есть к тебе просьба, можешь сходить к Кузукаге и узнать, нет ли у него ирьенина хотя бы B-ранга. Ведь с теми ранениями, которые у нее есть, мы не сможем перенести её в Коноху, даже если используем свиток запечатывания, её организм не выдержит. — Обсудив еще пару моментов, Шикаку направился снова в резиденцию Кузукаге.

Резиденция Кузукаге, несколько минут после ухода делегации Конохи.

— Кузукаге-доно, вы могли и не отдавать Узумаки. Ведь её дочь неплохо могла усилить нашу деревню в будущем, плюс я сомневаюсь, что Хокаге бы развязал войну ради двух представителей клана красноволосых, тем более одна и так находится при смерти. Так почему же вы ей не отказали? — Встав с кресла и подойдя к окну, при этом сложив руки за спиной, мудрым голосом сказал:

— Тэдэши, ты прав, во многом прав, но ты кое-что упускаешь. Во-первых, её характер, она такой человек, который будет идти до конца и, пока не получит то, что хочет, не успокоится. Это присуще практически всем членам этого проклятого клана. Во-вторых, из-за проигрыша Ивагакуре в третьей мировой войне шиноби у нас большой не хватка заказов для наших шиноби. И на данный момент наша деревня остаётся на плаву только благодаря торговле специальных чернил и табака, и эти пятьдесят миллионов рё нам очень сильно поспособствуют. И в-третьих, им сейчас наверняка понадобится ирьёнин, дабы хоть как-то подлатать ту Узумаки, благодаря чему мы сможем заполучить еще немного денег. Эх... Хорошо, что тот паршивый обезьян подох, если бы он оказался здесь, то я сомневаюсь, что у нас получилось бы провернуть такое. Хоть с ними и есть глава клана Нара, но они хороши в тактике и в военном планировании, но не в торговле. Всё понял, сын? Скоро эта должность перейдет тебе, поэтому ты должен сейчас как можно усердней работать и запоминать все эти подковырки. — Спустя полчаса в дверь раздался стук, и, получив разрешение войти, показался Шикаку Нара.