Наруто: Воля Богов

Глава 1. Вступление

Шла третья мировая война шиноби

В вечернем воздухе чувствовался устойчивый, приторно-горький запах дыма. Он пропитал всё вокруг: и осыпающиеся листья дикого винограда, и холодную росу на сгоревшей траве, и даже, казалось, сам свет умирающего дня. На тёмном небе медленно плыли кучерявые облака, скрывая само небо, полное звёзд. Там, где раньше стояли дома с резными ставнями, где гремели посудой на ужинах, где дети играли в игры, теперь остались лишь куски выгорелой, растрескавшейся земли. Никто уже не вспомнит ни тех людей - с их радостями и горестями, ни их домов, ни эту землю, которая ещё недавно звенела от смеха. Всё забыто, словно ничего и не было.

На высокой, обветренной скале, у подножья которой раньше ютилась эта деревушка, шумели деревья. Их листья неразборчиво шуршали, будто перешёптывались, обсуждая новости. Их ветки хлестались друг с другом, словно делать им было нечего, кроме как выяснять между собой вековые отношения. Трава тихо шелестела в ожидании ночной прохлады, которая должна была принести облегчение после душного дня. Где-то в зарослях дикой смородины пробежала лиса - рыжая, с пушистым хвостом, гонясь за кроликом, который удирал от неё зигзагами, то и дело меняя направление. Если приблизиться к краю скалы, можно увидеть удивительную картину. Раскидистые, могучие деревья стояли, словно выстроившись в два ряда по бокам от едва заметной тропы. Их ветви сплетались высоко над головой, образуя живую арку, сквозь которую лишь изредка просачивались лучи заходящего солнца.

«Вы летите во-о-роны...»

Со стороны обрыва донеслась медленная, тихая, едва слышная мелодия. На самом краю скалы, свесив ноги в пустоту и беззаботно ими болтая, сидел юноша. Его серебристые волосы под светом показавшейся из-за туч луны, будто светились. Глядя на него со спины, сложно было разглядеть его внешность. Но когда он повернулся, стало возможным рассмотреть её.

У него была неестественно бледная кожа. Одежда на нём выглядела слишком уж чистой для такого места. Это была простая белая рубашонка, но на столько белая, что ткань казалась сотканной из облаков в самый ясный день. Поверх рубахи была накинута зелёно-изумрудная накидка с капюшоном. Коричневые, похожие на кожу, штаны его облегали ноги, а на ногах красовались ботинки цвета грязи.

Лицо у паренька было с изящными и нежными чертами. Кожа хоть и казалась бледноватой, но синяков под глазами не было. Под полузакрытыми веками виднелись жёлтые глаза, настолько похожие на два маленьких солнышка, что могли показаться излучающими свет. Но под лунным светом его поглощающие внимание глаза, казались белыми.

Песенка окончилась, растворившись в шуме листвы. Парень всё ещё сидел и беззаботно болтал ногами над пропастью. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив место бледной луне, которая выехала на середину неба. Облака плыли медленно и величественно. В летнем воздухе, несмотря на приближение ночи, всё ещё чувствовалось тепло и спокойствие. Вскоре на горизонте показалась чёрная стая воронов. Они появились внезапно и начали кружиться над головой парня, издавая карканье, но не приземляясь. Наконец, вороны расселись на ветках деревьев. Устроившись, они принялись галдеть. Стоило юноше лишь поднять руку, как в одну секунду воцарилась тишина. Юноша внимательно оглядел стаю, и одним жестом подозвал к себе ворона, который выступал впереди стаи. Тот же, с сильным взмахом крыльев подлетел и приземлился на протянутую руку. Устроившись поудобнее, ворон звонко каркнул.

«Кар, кар-р-р-р кар кар-р, кар!» - прозвучало карканье ворона. Ничего не понятно.

Парень, после «слов» ворона, резко расплылся в ухмылке. Его лицо исказилось в гримасе.

«Хорошо» - прозвучало единственное слово, произнесённое юношей.

«Кар-р-р-р» - каркнул ворон в ответ.

Парень кивнул в ответ ворону, и в его хитрых, жёлтых глазах, на долю секунды, проскочила радость.

Когда вороны, расправив крылья, улетели, юноша, видимо, тоже собрался уходить. Не спеша, он поднялся, отряхнул штаны от грязи, бросив пустой взгляд в обрыв. Разворачиваясь чтобы уйти, он почти прошептал себе под нос следующие слова: «Надо доложить Аими. Печать рушится...»

Через несколько секунд его силуэт уже скрылся за широкими стволами деревьев. Ещё некоторое время было слышно, как хрустят сухие ветки под шагами, но вскоре и эти звуки исчезли.

И всё же, кто это был?

Глава 2. Праздник

"Так, пока что Наруто будет расти в приюте. После пяти лет ему будет предоставлена отдельная квартира, а позже, когда подрастёт, он будет зачислен в Академию ниндзя" - неторопливо планировал Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби. Он сидел в своём кресле за массивным дубовым столом, заваленным свитками, донесениями и неподписанными указами. Хокаге тяжело вздохнул: решение оставить ребёнка с демоном-лисом на попечении деревни далось ему нелегко, но выбора не было. Младенец, в котором запечатали Девятихвостого, требовал особой заботы. Хирузен поставил замысловатую подпись под очередным указом, отложил кисть и на миг прикрыл глаза, прислушиваясь к завываниям ветра за окном.

На улице шёл снег. Да не просто снег - а крупные, пушистые снежные хлопья. Они кружились в медленном танце, плавно опускаясь на землю. Сугробы уже заполонили узкие улочки Конохагакуре, добрались до карнизов крыш. Белое одеяло окутало всё вокруг. На утреннем небе, пробиваясь сквозь плотные снежные облака, показалось зимнее солнце. Оно было едва заметно, но даже этого тусклого света хватало, чтобы заискриться снежной глади миллионами крошечных алмазов. Голые деревья, что ещё вчера стояли мрачными, теперь одевали свою роскошную зимнюю шубу из снега. Тяжёлые белые шапки гнули ветки к земле.

Накануне праздника жизнь в деревне словно замедлилась, став тягучей и уютной. Люди торопливо украшали свои дома: развешивали гирлянды, бумажные фонарики. Продавцы готовились к ярмарке, что должна была пройти на Главной площади уже завтра. В воздухе витал пряный запах корицы, имбиря и свежей выпечки, смешанный с морозной свежестью. Царила атмосфера уюта, и той особенной, детской веры, что именно этой ночью может случиться что-то невозможное.

Ребятишки, несмотря на холод, высыпались на улицу. Они лепили снеговиков, кидались снежками, строили ледяные крепости, катались с горки. Детский визг и заливистый смех разносились по закоулкам, напоминая взрослым, что даже в суровое время, когда деревня ещё не оправилась от нападения Девятихвостого, жизнь продолжается. И есть в ней место простым, тёплым радостям.

Что же это за праздник, ради которого всё вокруг преобразилось, а небо вот-вот должно было озариться первыми фейерверками? Конечно, Новый год. Самый древний, самый волшебный и самый таинственный праздник, который с незапамятных времён отмечали во всех скрытых деревнях, от Кумо до Суны. По легенде, именно в новогоднюю ночь, когда старая луна умирает, а новая ещё не родилась, богиня правосудия спускается на землю. Она приходит беззвучно. И дарит свои благословения достойным этого людям. Говорят, что на мгновение в полночь, любой, кто искренне попросит у богини справедливости, увидит её сияющие глаза среди метели. Но просить можно лишь то, что действительно заслужил. В честь этого праздника, на утро первого января, люди выходят из своих домов, поднимают головы к небу и любуются. Любуются чистотой рассвета, веря, что если небо ясно и бело, значит, богиня осталась довольна миром и не покинула его до следующего года.

Но кто же такая эта богиня? Откуда она приходит и куда исчезает после рассвета? И что за древняя легенда стоит за этим поверьем? В деревнях рассказывают многое, но большая часть историй давно искажена или забыта.

Расскажу по порядку. Во всём мире, который знают люди, от бескрайних пустынь Суны до Кири, существует великая пятерица. Пять богов, которым поклоняются, и которых боятся, чтут и благодарят. Об этих пятерых божествах сказывают удивительные легенды. Всего легенд существует семь. Некоторые из этих историй передаются из уст в уста уже сотни лет, чтобы юные, как только что принесённый в приют Наруто, когда-нибудь выросли и запомнили: мир стоит не только на чакре и битвах, но и на древних обещаниях, которые дали людям звёзды.

Легенда 1. О сотворении мира.

Много тысячелетий назад, когда не было ничего, лишь свет сиял в пустоте. Семь лет разгорался он, а на исходе седьмого года погас на единый миг и вспыхнул вновь. От вспышки той, родились горы, реки, моря и поля. В небе же явилась дева невиданной красоты: русые волосы ниспадали до колен, а очи сияли зеленью леса.

То была богиня правосудия и судьбы, покровительница мира. Сотворила она зверей, рыб и птиц, а после создала людей - бессмертных и сильных, но особым разумом не наделённых.

Но люди, неразумные, стали истреблять зверей и губить природу. Разгневалась богиня и сделала их смертными. И сотворила она бога загробного мира, дабы судил он души умерших.

Снова воцарился мир. Но вскоре люди начали войны. Утомлённая их распрями, богиня породила бога войны, передав ему людские раздоры.

И настала Великая тишина. Тогда создала богиня богиню любви. Решила она, что любовь - это великий дар для людей.

Минули века. Услыхала богиня журчание реки и, очарованная, произвела на свет бога музыки и развлеченья.

Глава 3. Клан Нара с чем-то связан?

31 декабря

Время приближалось к вечеру, окрашивая всё вокруг в тёплые тона. На небе, словно на гигантском холсте художника, полыхали разноцветные краски: багрянец перетекал в глубокий пурпур, который, в свою очередь, мягко сменялся бархатистой синью у самого горизонта. Солнце уже клонилось к закату, его последние лучи, подобно золотым стрелам, пронзали остывающий воздух, заставляя снежные шапки на крышах домов искриться. Казалось, сама природа замерла в предвкушении чего-то волшебного. Деревья, стоявшие вдоль улиц, тоже будто ждали этого момента: они начали шуметь, раскачивая своими кронами. Ветер, всё ещё холодный, но уже не такой злой, как днём, играл с ветвями, заставляя их стряхивать с себя снежный груз. Белые хлопья срывались вниз и разлетались лёгкой серебряной пылью, смешиваясь с сумерками. Где-то вдалеке послышался лай собак, и тут же ему ответил далёкий звон колокольчиков.

В каждой деревне, в каждом городе Страны Огня царило особое оживление. Люди заканчивали последние приготовления к празднику. Все дома стояли нарядные, украшенные с любовью и тщанием: гирлянды из бумажных фонариков, ветки вечнозелёных растений, ленты и замысловатые снежинки из рисовой бумаги. В окнах один за другим загорался мягкий, уютный свет. Из распахнутых форточек доносились запахи жареного мяса, сладкого печенья, имбирных пряностей и мандаринов. Детский смех переливался на улицах, где малыши играли в снежки, а их родители спешили завершить последние дела перед тем, как сядут за праздничный стол.

Однако в главном доме клана Нара было всё ещё темно. Дом был украшен, и украшения эти были особенно изысканными: расписные фонари в форме драконов и оленей, но самое главное - они ещё не были включены. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом, пробивавшимся сквозь плотные занавески. Именно поэтому, Ёшино Нара, супруга главы клана, начала суетиться с удвоенной энергией. Она была женщиной невысокой, но очень подвижной и деятельной, с острым взглядом и характером, который многие называли «взрывным», хотя сама Ёшино предпочитала термин «решительный». На ней был тёмно-синее домашнее кимоно с узором из осенних листьев, поверх которого был накинут фартук. Её тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались: несколько прядей выбились из причёски и падали на лоб.

"Когда уже этот Шикаку явится?!" - громко воскликнула она. В её руках была большая деревянная миска, в которой она ожесточённым усердием перемешивала салат из свежих овощей. Движения её были резкими, почти агрессивными: ложка с силой крушила листья салата, разбрызгивая заправку. "На часах уже шесть вечера, а ещё не явился!" - она бросила взгляд на настенные часы, которые гулко тикали, отсчитывая минуты.

Она тяжело вздохнула, поправила выбившуюся прядь и снова принялась за салат, но с ещё большей яростью. На плите кипела кастрюля с супом, в печи запекалась рыба, на столе уже стояли тарелки с закусками и бутылка сакэ. Всё было готово, кроме настроения.

А Шикаку, главный советник Хокаге и глава клана, всё ещё находился в своём кабинете в резеденции Хокаге. Кабинет был небольшим, но уставленным стеллажами, доверху забитыми свитками, папками и отчётами. На столе, заваленном кипами документов, стояла уже давно остывшая чашка с чаем. Сам Шикаку сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво перебирал последнюю пачку бумаг. "Проклятье" - думал он - "этот отчёт о снабжении можно было бы перенести и на завтра. Но нет, попросили всё закончить до праздника". Он вздохнул, подписал очередной документ и отложил его в сторону.

Наконец, через минуту, которая показалась вечностью, он поднялся, потянулся, хрустнув спиной, и взглянул на часы. Почти шесть. Жена убьёт его.

"Да-да, это всё, можешь идти" - сказал он чунину, который терпеливо ждал в дверях, держа ещё одну папку. Шикаку уже одевался на ходу, снимая свой халат советника и набрасывая тёплую зимнюю куртку. "И дверь запри, когда выйдешь!" - бросил он слова через плечо, засовывая последнюю пачку документов в ящик стола и запирая его на ключ.

Чунин - молодой парень с веснушками и короткими тёмными волосами - кивнул. Шикаку уже был в коридоре, быстро шагая к выходу. Думая о том, какая взбучка ждёт его дома, он вышел из кабинета, плотно затворил дверь, провернул ключ в замке и направился к главному выходу из резиденции. На улице его встретил холодный, свежий вечерний воздух. Звёзды только начинали проступать на тёмно-синем небе, а луна висела тонким серпом, похожим на лезвие куная. Шикаку глубоко вдохнул и направился домой.

Свернув с главной дороги, которая вела к поместью Нара, он направился в переулок, который в этот вечер представлял собой настоящую ярмарку. В отличие от деловой части деревни, здесь царило невероятное оживление. Вся улица была увешана гирляндами и бумажными фонариками, которые уже зажглись, отбрасывая весёлые разноцветные пятна на снег. Люди сновали от прилавка к прилавку. Детский смех, звон монет, крики торговцев, запах жареных каштанов и сладкой ваты. Шикаку остановился на мгновение, оглядывая ряды прилавков. Через несколько секунд Нара уже слился с людьми, снующими туда-сюда.

Через пару минут Шикаку уже вернулся на главную дорогу, ведущую домой, с подарком в руках.

Он шёл по центральной улице, и наконец его взгляд смог уловить всю атмосферу, которая была создана предшествием праздника. Сверкающие огни освещали вечернее небо, по которому плыли пурпурные облака. Вокруг было шумно, но этот шум был приятным, убаюкивающим. Деревня, которая ещё несколько месяцев назад была разрушена в ходе печальных событий октября, почти полностью восстановилась. Новые здания выросли на месте руин, улицы стали даже шире и красивее, чем раньше. Люди вновь обрели надежду и веру в будущее, и сейчас они радовались этому зимнему празднику. Шикаку с удовлетворением отметил, что его работа, как советника, была не напрасна. Уровень преступности снизился, экономика набирала обороты, и деревня действительно зажила прежней, насыщенной жизнью.

Вот он уже подошёл к воротам поместья Нара. Миновав калитку, он прошёл по расчищенной от снега дорожке к главному входу. Задумавшись о том, как лучше преподнести подарок и как оправдать своё опоздание, он рассеянно толкнул дверь и вошёл в дом, даже не сняв обувь. И в ту же секунду, словно по сигналу тревоги, в него прилетела сковородка. Тяжёлая, чугунная, ещё тёплая от плиты. Шикаку среагировал с нечеловеческой скоростью и молниеносно уклонился, сковорода с глухим стуком врезалась в деревянный косяк двери. Следом, свистя в воздухе, полетела подушка, затем в него запустили горшок с цветком. Затем, подняв глаза, он увидел существо, которое бросало эти предметы. Это была Ёшино. Она стояла в дверях кухни, растрёпанная, с поварёшкой в одной руке и кухонным полотенцем в другой. Её глаза метали молнии.

Пока в доме клана Нара происходили бурные разборки, часы продолжали свой бег. Незаметно стукнуло восемь вечера. За окнами уже совсем стемнело, но везде горели огни. Праздник был в самом разгаре. Казалось, ничто не может омрачить эту идиллию.

Но никто не заметил девушку невероятной красоты, сидевшую на ветке широкого, раскидистого дуба, который рос прямо на границе поместья Нара и лесного массива. Девушка была одета в длинное, струящееся платье белоснежного цвета. Не слишком ли лёгкий наряд для зимы? Её длинные волосы, цвета спелой пшеницы, были распущены и мягко колыхались на ветру. Глаза цвета глубокого сапфира смотрели на дом Нара с каким-то любопытством. В её руках находилась бежевая плетёная корзинка необычно больших размеров. Из корзинки виднелось одеялко. Оно было белым, как снег, и на нём находились вышитые золотые звёзды, которые, как ни странно, слабо мерцали в темноте.

Посидев и посмотрев на дом Нара несколько минут, девушка вдруг слегка улыбнулась загадочной, всезнающей улыбкой и растворилась в воздухе. Вместе с корзинкой. Не осталось ни следа. Только лёгкое дуновение ветра, да несколько снежинок, упавших с ветки, на которой она сидела.

Сразу после того, как девушка исчезла, на том же месте появились три фигуры в стандартной экипировке АНБУ. Они выглядели взбудораженными. Их движения были резкими, головы постоянно поворачивались, а руки лежали на рукоятях мечей. Создавалось впечатление, что что-то их сильно испугало или встревожило. Когда к ним с тихим шорохом переместился ещё один АНБУ с копной пепельных волос, выступающих из-под капюшона, между ними завязался разговор.

"Капитан" - начал оперативник в маске волка - "источник той чакры… он будто испарился. Когда мы были рядом, я ещё чувствовал очаг, но как только мы приблизились буквально на десять метров… он исчез. Полностью. Ни следа".

"Плохо" - ответил беловолосый ниндзя, который, судя по обращению был капитаном отряда. Его маска изображала собаку с оскаленной пастью. "Человек, обладающий таким громадным, а главное полностью незнакомым для нас запасом чакры, в одиночку способный обмануть сенсоров АНБУ, потенциально может являться серьёзной угрозой для деревни. В новогоднюю ночь, когда все бдительность притуплена, такое вторжение особенно опасно" - капитан повернулся к двум другим оперативникам, в масках лисы и ястреба - "Вы двое, отправляйтесь на поиски. Обследуйте радиус в двух километрах. Используйте всех информаторов. Если найдёте хоть намёк - немедленно докладывайте" - затем он посмотрел на подчинённого в маске волка.

"Волк, остаёшься здесь. Следи за поместьем Нара. Наблюдай со стороны, не приближаясь. Засекай любых посторонних. Я отправляюсь с докладом к Хокаге. Это не терпит отлагательств".

Спустя несколько минут капитан отряда АНБУ уже стоял в кабинете Хокаге. Третий Хокаге сидел за своим рабочим столом. В его руке дымилась длинная трубка, а на столе стояла небольшая рюмка сакэ и тарелка с остывшими рисовыми шариками. Казалось, старый Хокаге был не в духе. Праздник прервали, а он так надеялся провести этот вечер в кругу семьи.

"Лорд Хокаге" - начал капитан АНБУ, снимая маску - "Ситуация тревожная. Неопознанная цель с чудовищным резервом чакры проникла на территорию деревни и бесследно исчезла. Мы засекли её вблизи поместья клана Нара. Цель не совершала враждебных действий, но сам факт такого внезапного проникновения… Субъект от нас ускользнул. Лорд Хокаге, прошу вас, дайте ещё один отряд АНБУ. Тогда мы обязательно его найдём".

Хирузен глубоко затянул табак, выпустил клуб дыма, и с явным неудовольствием произнёс:

"Какаши, я понимаю твою бдительность, но, думаю, ты слишком драматизируешь. В новогоднюю ночь, когда весь мир празднует, вряд ли кто-то станет совершать диверсию. Слишком много свидетелей, слишком много ниндзя в отпуске, которые в любой момент могут прийти на помощь. К тому же, ты сам сказал: цель не проявляла агрессии. Возможно, это просто какой-то отшельник или странник, который хотел посмотреть на праздник" - он нервно потёр переносицу - "Отзови свой отряд. Соберите все улики, если они есть, и оставьте их тут. Завтра утром, на свежую голову, мы продолжим расследование. Успокойся".

"Но, Лорд Третий…" - попытался возразить Какаши, но Хирузен поднял руку.

"Я сказал: отставить. Сегодня праздник, и я не хочу сеять панику. К тому же..." - он вздохнул и покосился на портрет Второго Хокаге - "Тобирама-сенсей учил нас, что излишняя паранойя ведёт к ошибкам. Ты своё дело сделал. Я принял решение. Все свободны".

"Отвлекли меня от праздника" - с досадой подумал Хирузен и добавил в слух - "Ступай, Какаши. И передай своим людям, пусть отдохнут".

"Как скажете, Лорд Третий" - сдался Хатаке. Он снова надел маску и, коротко поклонившись, исчез за дверью. Серьёзность его убеждений, все аргументы о нестабильной обстановке - всё пошло прахом. Переубедить уставшего Хокаге не удалось.

Два часа спустя

Деревня наконец успокоилась. Ярмарки прикрылись. Все разошлись по своим тёплым домам, чтобы праздновать Новый год в кругу семьи. Улицы почти опустели, лишь изредка по ним проходили запоздалые прохожие, торопящиеся домой. Фонари мерцали, отбрасывая длинные, дрожащие тени на свежевыпавший снег. Где-то вдалеке раздавались приглушённые крики и звон бокалов. Тишина и покой окутали Коноху, словно мягкое одеяло.

Лишь небольшое количество людей осталось на улице. Они сосредоточенно устанавливали бамбуковые шесты с привязанными к ним ракетами, проверяли запалы, шептались и смеялись. Один из них, парень с взлохмаченными рыжими волосами, поднял голову к небу и воскликнул:

"Ну что, погнали? Пусть этот год будет ярче, чем прошлый!"

"Давай!" - ответила ему девушка с короткой стрижкой - "Только осторожнее, в прошлый раз ты чуть не поджёг магазин Тайю".

Все рассмеялись, и первый фейерверк с оглушительным свистом взмыл в тёмное небо, рассыпаясь там снопом золотых и малиновых искр. За ним второй, третий, четвёртый. Небо расцвело огненными хризантемами, и этот праздничный салют, казалось, должен был разогнать все тревоги и сомнения.

Однако, если бы кто-то из наблюдателей АНБУ всё ещё оставался на своём посту, он мог бы заметить странное: маленькая золотая звёздочка, похожая на ту, которая была вышита на одеялке, отделилась от других звёзд на небе и приземлилась рядом с поместьем Нара. Впрочем, это уже совсем другая история, которая начнётся завтра, на рассвете Нового года.

Легенда 2. Богиня Правосудия

Однажды явилась в мир девушка невиданной красоты. Волосы её были светлы и темны одновременно, а в зелёных глазах отражались самые прекрасные леса мира. То была богиня Хорияма, сотворившая всё сущее.

Она видела людей насквозь: тайные желания, ложь и правду, саму судьбу. Люди издревле молили её о дожде, о спасении в лесу, о защите невиновных. И богиня всегда отвечала, ибо была мудра и рассудительна.

Богиня, видев людей насквозь, всегда судила честно. Однако после этого те, кого она объявляла виновными, возненавидели её всей душой. Почувствовав эту злобу, богиня закрыла глаза повязкой и скрылась от людской ненависти, помогая лишь тем, кто действительно нуждался. С тех пор, богиня является рассудить поступки людей только в редких случаях.

Глава 4. Пополнение

На небе показались первые лучи приходящего солнца, луна уже давно скрылась за горизонтом. Деревья шелестели своими состарившимися листьями, что остались с осени. Воздух оставался влажным и холодным после ночи. Слышен стук дятла, всё громче и сильнее. Вот запели синицы, запрыгали с ветки на ветку вороны. Запели птицы, что всё не улетели на юг. Небо посветлело, вскоре показался кусочек солнца, похожий на яркую лампочку. Природа понемногу приближалась к пробуждению.

Небо окрасилось в пастельные оттенки, проплыли облака. Деревня начала пробуждаться, из домов доносились разговоры. Люди начали собираться на улицу, чтобы полюбоваться великолепным видом, представшим первый раз за год. Семьи людей высыпались на улочки Конохи. Всем не терпелось занять лучшие места для любования рассветом.

Вот и в доме Нара тоже шли сборы. Ну как сборы...

"Шикаку! Где ты ходишь?!" - одевая Шикамару, кричала Ёшино.

"Иду" - лениво подал голос старший Нара. Но он всё ещё продолжал лежать в кровати, смотря в окно и задумавшись. Интересно, сегодня будет столько же людей, сколько и обычно? А будет ли свободная лавочка? А что, если...

"Шикаку!" - на лестнице послышались шаги, что заставило Нару резко вскочить с кровати. Он уже натягивал на себя одежду, когда в дверном проёме появился источник шагов. Ёшино выглядела, мягко говоря выбешенной.

Спустя пару минут, которые показались Шикаку вечностью, они всем семейством стояли в коридоре. Шикаку обувал маленького Шикамару, пока тот тихо сопел. Миссис Нара искала куртку.

"Дорогая, мы с Шикамару пойдём на улицу. Ждём тебя там" - дозавязывая шарф, небрежно крикнул в глубину дома Шикаку. После того, как оба представителя Нара были собраны, Шикаку взяв сына на одну руку, второй начал открывать дверь. Распахнув дверь, на него хлынул поток холодного, освежающего воздуха. Вдохнув его запах, Шикаку вышел на крыльцо. Закрывая дверь и собираясь отойти от неё, его взгляд метнулся в сторону калитки. Там лежало что-то. Шикаку не разглядел и подошёл ближе. Возле калитки лежала бежевая плетёная корзинка, крупных размеров. В корзинке растелилось белое одеялко с вышитыми на нём золотыми звёздами. В одеялке лежал... ребёнок.

* * * * *

"И что нам с ним делать?" - спрашивал Шикаку у жены, хотя вопрос был больше риторическим - "Разумно найти родителей этого ребёнка. Но что, если они не захотят признавать, что это их ребёнок?"

"Надо попробовать. Если не получится, то придётся отдать ребёнка в приют" - оперившись головой на свою руку ответила Ёшино.

"Ладно, займусь этим. Но, походу, нам придётся пропустить первый рассвет в этом году" - нехотя произнёс Нара. Хотя в душе он чуть ли не ликовал, что не придётся идти на улицу в такую рань, да ещё и холодной зимой.

"Постарайся уж. А пока, надо позаботиться об этом бедном ребёнке. Я схожу к врачу, спрошу про состояние здоровья" - убирая руку со стола, начала планировать Ёшино.

"Кстати, это мальчик или девочка?" - поинтересовался Нара. Вскоре после этого вопроса он встал и подошёл к дивану. Ребёнка временно положили туда. Ещё раз осмотрев одеялко, Шикаку заметил бирку, пришитую к нему. Надпись на бирке гласила: "Мистер и Миссис Нара, прошу вас позаботиться об этом ребёнке. Её имя - Хорияма".

"Это девочка" - сам же и ответил на свой вопрос Нара - "Причём имя дано, похоже, в честь богини".

"Да? Называют ребёнка так, а потом бросают на крыльце холодной зимой! Бывают же такие люди" - подходя к мужу, явно бесясь, протараторила Ёшино - "Но они просят нас позаботиться о ребёнке".

"Если подумать, то явно что-то здесь не так. Сколько времени девочка тут лежит? На таком холоде и до смерти недалеко. Но, вроде, девочка выглядит нормально, значит оставили её недавно" - включая мозговой процесс, задумчиво произнёс Нара, смотря на девочку - "Хорошо. Мы последуем просьбе. Я уговорю лорда третьего оставить ребёнка нам, но только если родители не найдутся".

"Но, Шикаку, с чего вдруг такое решение?! Это незнакомый ребёнок" - возмутилась Ёшино. Да, ей было жаль девочку. Но она никак не могла понять, почему муж так быстро решил принять её.

"Есть у меня на это свои доводы..."

* * * * *

Шикаку Нара стоял в кабинете Хокаге, слушая Хирузена.

"Шикаку, ты уверен? Я понимаю, что родителей не нашлось, но удочерять девочку из-за..." - Сарутоби выдохнул табачный дым. Он задумался. Через пару секунд произнёс следующее: "Устроить это можно, надо только подписать немного документов. Но всё же..."

"Лорд третий, я уверен в своём решении. Мы с женой обсудили и решили, что это хороший вариант" - ответил Шикаку, изрядно вымотанный долгим разговором.

Когда Нара сообщил третьему об своём желании удочерить девочку, Хирузен не уделил этому особого внимания. Но когда Шикаку рассказал подробности, Сарутоби удивился.

"Ладно, так и быть. Пусть будет по твоему. Но ты точно уверен?" - уже сдался Хокаге.

"Да, точно. Лорд Третий, я и моя жена полностью уверены в нашем решении" - уже сотый раз повторил Шикаку.

После того, как Хокаге был уговорён, дело перешло к документам. Следующие несколько дней, Нара носился туда-сюда. Когда все документы были заполнены, он наконец выдохнул.

* * * * *

Последующие несколько лет шли спокойно. Шикамару уже исполнилось пять лет, а Хори, как её звали в семье, скоро тоже должно было исполнится пять. Её день рождения решили праздновать первого января, так как именно в этот день она появилась в жизни клана Нара.

На улице уже заканчивалась осень, почти все деревья стояли голые, лишённые листьев. Осень на сей раз выдалась не особо дождливая. Птицы ещё не улетели на юг, поэтому идя по улице, можно услышать их пение. Из резеденции Хокаге вышел Шикаку, изрядно уставший после работы. Захлопнув за собой дверь, он развернулся и пошёл в направлении дома. В последнее время Нара даже не успевал видеться со своими знакомыми. Его будни были примерно такими: дом - работа - дом. Лишь на выходных было время отдохнуть.

Вдохнув свежий воздух, в контраст духоте кабинета, Шикаку шёл по улице и задумался. Завтра ему предстояла важная поездка в Суну. Там должна была пройти дипломатическая встреча, и Шикаку ехал в качестве представителя Конохи. Думая о поездке, он невольно вспомнил слова Хирузена: "Суна что-то затевает. Будь бдителен. И ещё, у Казекаге есть сын возраста твоих ребят. Есть информация, что он джинчурики. Можешь взять кого-то из детей если захочешь. Их дружба пришлась бы нам как нельзя кстати". После этого Третий снова закурил трубку и погрузился в бумаги с головой.

Подойдя к дому, Шикаку размыто услышал детские голоса. Зайдя в дом, он уже отчётливо услышал их.

"Ну братец, ну пожалуйста-пожалуйста" - жалобным голосом просила Хори. На что Шикамару лениво отвечал по слогам: "Не хо-чу".

Шикаку ещё немного понаблюдал за перепалкой, но вскоре его засекли.

"Папа, папа вернулся! Ура!" - Хори подбежала к Шикаку, слегка спотыкаясь и обняла его, вот только из-за роста достала лишь до ног. Оба ребёнка моментально забыли про перепалку и успокоились. Из кухни показалась голова.

"О, Шикаку, ты уже вернулся? Сегодня раньше чем обычно" - подметила голова, а точнее Ёшино. Вскоре она целиком показалась из-за угла. С тех пор как в семье Нара появился ещё один ребёнок, она стала, что ли чуточку спокойнее - "Ужин уже готов. Садитесь за стол".

Когда все уселись за стол, и еда появилась на тарелках, Шикаку начал говорить.

"Завтра я уезжаю в Сунагакуре, командировка. Поэтому, ближайшие две недели меня не будет" - проконспектировал он это, как факт.

"Умгх, грустно-о-о" - окинув взглядом стол, и в конце концов Шикаку, расстроено промямлила Хори - "Папа, а можно поехать с тобой? Пожалуйста, я очень хочу. Я клянусь, что буду тебе помогать! Правда-правда..."

"Ты будешь только мешать отцу, сестрица" - язвительно объявил Шикамару.

"Помолчи, Шика! Не буду я мешать!" - обижено посмотрела на него Хорияма.

"Отец, ты же согласен со мной?" - решительно спросил Шикамару. Он был уверен, что окажется прав.

"Я считаю, что ты можешь со мной поехать, Хори" - сказал Шикаку, прерывая нарастающую перепалку. В следующий момент Шикамару пребывал в состоянии шока, пока Хори кривляясь перед ним, потянула веко пальцем и высунула язык - "Бе-бе-бе, братец Шикамару. Я поеду с отцом в Суну!"

Шикамару недовольно отвернулся. Этот всегда ленивый и ничего не хотящий ребёнок, преображался до неузнаваемости, когда рядом была сестра. Он сразу становился, весёлым, бодрым и язвительным.

"Раз ты, Хори, едешь со мной, то тебе нужно собрать вещи и лечь спать пораньше. Выезжаем завтра, в семь утра" - наблюдая за реакцией дочери произнёс Шикаку.

"Ладно-ладно, пойду собирать вещ..." - почти вскочила из-за стола Хори, но увидев сверлящий взгляд Ёшино, съёжилась и решила всё же доесть ужин.

В спешке доев рис, Хори вскочила и помчалась в свою комнату собирать вещи. Она брала всё самое нужное: одежду, лампу, подушку, игрушки, стопку любимых книг. Когда все вещи лежали около кровати, она, поправив прядь русых волос, выбившуюся из косы, начала перекидывать взгляд с горы вещей на сумку и обратно. Через полминуты она поняла, что всё не поместится в сумке, и решила убрать всё лишнее. В сторону улетела подушка, затем лампа, из игрушек осталась лишь одна. А книги вернулись обратно на своё место. В итоге, осталось небольшое количество одежды и одна игрушка - плюшевый олень. Теперь, когда она ещё раз взглянула на вещи, а затем и на сумку, на её лице появилась довольная ухмылка. Ещё раз проверив все вещи, Хори начала упаковывать их в сумку. В итоге всё влезло. "Хм, даже место ещё осталось" - проскочила мысль в её голове.

Как раз когда Хорияма застёгивала сумку, в дверной проём прошла Ёшино. Она пришла проверить, как Хори собрала вещи, и уложить её спать. Войдя, она застала интересную картину: Хори стоит перед сумкой, задумавшись и шевеля губами.

"Хори, как вижу, ты уже собрала вещи?" - перебила тишину Ёшино. На что Хори дёрнулась, видимо испугалась от неожиданности.

"Ой, да, матушка. Я уже собрала сумку" - последнее предложение прозвучало с самодовольным видом.

"Раз так, тогда проверю, что там лежит. Надеюсь, ты подумала, что нужно взять, а что нет. Так ведь?" - уточнила Ёшино, немного строго, но заботливо.

"Конечно-конечно, я подумала" - заверила маму Хори, махая руками перед собой.

"Тогда, ложись спать. Завтра тебе рано вставать" - сказала Нара, забирая сумку и указывая рукой на кровать - "Я скоро приду и проверю, спишь ли ты".

После ухода мамы, Хори выдохнула и легла в кровать, выключив лампу. Через минуту она уже спала. Видимо, так сильно хотела в поездку.

Глава 5. Сунагакуре

Сквозь шторы проникли первые лучи восходящего солнца. С улицы было слышно пение птиц, которые до сих пор не улетели на юг. Можно было почувствовать запах холодной свежести, оставшейся после лёгкого утреннего дождя.

Вскоре послышался громкий звон будильника, но через некоторое время он стих. Все в доме Нара потихоньку просыпались, приходя в движение. На втором этаже послышались шаги, которые вскоре были слышны уже и на первом. С тихим скрипом приоткрылась дверь с табличкой, на которой была неаккуратная надпись, сделанная голубой краской: "Хори".

В дверной проём вошла Ёшино, бормоча что-то себе под нос. Пройдя вглубь комнаты, она распахнула шторы, и комната залилась солнечным светом. Миссис Нара подошла к кровати и подвинула одеяло.

"Хори, пора вставать" - произнесла она, но ответа не последовало, и Ёшино продолжила - "Хори, просыпайся уже".

"Угх" - наконец послышался звук, со стороны девочки. Она на секунду приоткрыла глаза, и тут же закрыла, стоило солнцу просочиться сквозь веки.

Она выглядела растрёпанной. Волосы торчали во все стороны, пуговицы пижамы съехали на бок. Протерев глаза, она посмотрела на маму. Немного придя в сознание, словно вспомнив про все насущные дела, Хори встала из кровати, и по маминой указке пошла в ванную.

Почистив зубы и умывшись, Хори направилась к своей комнате. Время выезда уже подступало.

Через некоторое время она вышла в коридор, где уже стоял Шикаку, пересчитывая вещи.

Закончив, он повернулся к Хори, просканировал её взглядом и в конце концов помахал рукой в направлении выхода.

* * * * *

Дело в том, что изначально делегация Конохи должна была добираться пешком. Но из-за того, что Шикаку заявил о том, что берёт с собой дочь, решение пересмотрели. В итоге, пришлось выделить для делегации повозки.

Загрузив все вещи в повозку и попрощавшись с остальными членами семьи Нара, Шикаку и Хори отправились в Суну. Путь предстоял длинный.

Когда повозки выехали за стены деревни, за горизонтом показались первые лучи солнца. В это время года солнце обычно восходит достаточно поздно. Похоже, в этом году будет по-другому.

* * * * *

Неделя прошла гладко. Нападений на делегацию не происходило. Ничего подозрительного не замечено. Сегодня прибываем в Сунагакуре.

Шикаку Нара

Вручив небольшое письмо орлу, которое скорее считается за отчёт, Шикаку отпустил почтовую птицу в полёт.

Сегодня делегация должна была прибыть в Суну. Именно из-за этого фактора, все люди в ней выглядели бодро.

"Да ты гонишь! Джун, ты веришь ему?" - раздался весёлый голос, снаружи повозок. Там, с правой стороны шли трое ниндзя. Все чунины. Молодой паренёк, шатен лет 17, шёл впереди всех, смеясь и активно жестикулируя руками - "нет, ну как так-то?"

Слева позади него шагал Джун - коренастый парень с коротким ёжиком тёмных волос и вечно серьёзным лицом. Он поправил лямку рюкзака и хмуро ответил - "Я просто передаю то, что слышал от Хьюги на посту. Говорят, Песчаный Кабуто в одиночку уделал отряд шиноби Камня. Взял их технику, скопировал и обратил против них же".

"Ну конечно" - фыркнул третий, самый молодой из троих, едва ли старше пятнадцати, с копной пепельных волос, торчащих во все стороны - "Сказки для генинов. Если бы в Суне был такой монстр, мы бы о нём знали".

"А ты много знаешь о Суне?" - Джун скептически изогнул бровь" - "Мы в последний раз плотно общались с ними до Войны".

"Война три года как кончилась" - парировал пепельноволосый - "Сейчас мир. Вот и едем дружбу налаживать. «Жест доброй воли» и всё такое".

Шатен хохотнул и уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шутку, но осёкся, заметив, что из соседней повозки на них смотрит пара сонных глаз.

Хори сидела, привалившись плечом к отцу. Девочка ещё не до конца проснулась, хотя с момента пробуждения прошло уже больше часа. Тряска повозки убаюкивала, и она несколько раз проваливалась в дрёму. Сейчас, заслышав оживлённый разговор, она выглянула из-за тканевого полога.

"О, мелкая проснулась" - добродушно заметил шатен - "Как спалось, принцесса?"

Хори нахмурилась. Обращение «Принцесса» ей не понравилось.

"Я не мелкая" - сказала она тихо - "Мне пять".

"Ого!" - шатен театрально всплеснул руками - "Пять лет! Да ты совсем взрослая. Может, тебя сразу в джонины произвести, раз ты такая большая?"

Джун пихнул товарища локтем в бок.

"Заканчивай, Тайчи. Шикаку-сан смотрит".

Выражение лица Тайчи мгновенно сменилось с шутливого на почтительное.

"Ох, прошу прощения, Нара-сан!" - он слегка поклонился в сторону Шикаку, который лениво перебирал какие-то бумаги, делая вид, что не замечает беседы - "Не хотел обидеть".

Шикаку поднял взгляд, вздохнул и махнул рукой - "Всё в порядке. Дорога долгая, можете болтать. Только ворон не считайте - мы уже почти на месте".

Хори дёрнула отца за рукав - "Пап, а что значит «Песчаный Кабуто»?"

Шикаку отложил бумаги и посмотрел на дочь с той особенной смесью терпения и усталости, которая была свойственна всем отцам мира.

"Это прозвище шиноби Суны. Кабуто - значит «шлем». Скорее всего, речь о ком-то, кто носит странный головной убор или маску".

"Он сильный?"

"Если о нём говорят чунины Конохи с таким придыханием - вероятно, да" - Шикаку бросил короткий взгляд на Джуна, отчего тот слегка покраснел - "Но не всё, что говорят, правда. Особенно слухи на посту".

Дорога пошла в гору. Повозки замедлили ход. Лошади с трудом взбирались по песчаному склону. Хори смотрела вперёд, и вдруг её дыхание перехватило.

На горизонте, словно мираж, возникли очертания исполинской стены. И не просто стены, а целого города. Сунагакуре. Деревня, скрытая песком. Она видела рисунки, но реальность превосходила их в сотни раз. Огромные башни из песчаника, купола, изрезанные ветром, и главное - стена, опоясывающая поселение, как каменное кольцо, за которым виднелись лишь верхушки самых высоких зданий.

"Ух ты…" - выдохнула Хори.

"Впечатляет, правда?" - к повозке подошёл Тайчи, на время забывший о субординации - "Говорят, её построили ещё при Первом Казекаге. Ни одна армия, не считая ниндзя, не смогла взять эту стену штурмом.

"Кроме армии времени" - тихо добавил Шикаку, разглядывая потрескавшиеся участки стены - "Им постоянно приходится бороться с ней".

У ворот их уже ждали. Отряд шиноби Суны в характерных бежевых жилетах поверх свободных, песочного цвета роб. Во главе стоял мужчина средних лет с тёмными, почти чёрными глазами и резкими чертами лица. Его голова была обмотана тканью, оставляя открытым только лицо. На лбу блестел протектор с эмблемой Суны.

"Делегация Конохи?" - голос у него был сухой, под стать климату.

Шикаку спрыгнул с повозки, поправил жилет и достал свиток с печатью Хокаге.

"Шикаку Нара, глава делегации. Это моя дочь, Хори" - он указал на девочку, которая осторожно выглядывала из-за борта повозки - "Прошу прощения за лишний груз, но оставить её было не с кем. Жена… работает".

Шиноби Суны пробежался взглядом по Хори. Но мгновение прошло, и он кивнул.

"Добро пожаловать в Сунагакуре. Меня зовут Сенджи. Я провожу вас в резиденцию. Господин Четвёртый Казекаге ожидает вас сегодня вечером. Пока же можете отдохнуть с дороги".

Он развернулся и пошёл вперёд, не оборачиваясь, в полной уверенности, что гости последуют за ним. Шикаку взял Хори за руку, и они прошли под аркой ворот.

Улицы Суны разительно отличались от Конохи. Если Деревня Листвы утопала в зелени, то здесь всё было будто вылепленно из песка. Узкие улочки извивались, создавая причудливый лабиринт, призванный запутать потенциального захватчика.

Резиденцией для делегации оказался двухэтажный дом с внутренним двориком, спрятанный в глубине квартала для гостей. Внутри было прохладно. Толстые стены не пропускали жару. Посреди главной комнаты журчал небольшой фонтанчик.

"Располагайтесь. Если что-то понадобится, стража у входа передаст мне" - сухо произнёс Сенджи и исчез в облачке песка. Техника шуншина, но какая-то иная, не как у шиноби Листвы.

Шикаку опустился на подушки, с явным облегчением вытянув ноги. Хори же бросилась исследовать комнату. Окна здесь были необычной формы. На стенах висели гобелены с изображениями пустынных зверей: скорпионов, ящериц, каких-то жуков.

* * * * *

"Пап, а почему дядя Сенджи такой... сухой?" - Хори провела пальцем по шершавой ткани гобелена, разглядывая вышитого скорпиона с поднятым жалом.

Шикаку хмыкнул, устраиваясь поудобнее. Дорога вымотала даже его, привыкшего к долгим миссиям - "Здесь все такие. Климат. Влага испаряется не только из земли, но и из людей".

Хори хотела задать ещё один вопрос, но замерла. Снаружи послышался странный звук. Не ветер, не шаги стражи, а что-то иное. Звуки, словно тысячи песчинок перетекали с места на место. Она подбежала к окну и выглянула наружу.

По улице, опустив голову, шёл мальчик.

Он был не намного старше её самой. Рыжие, коротко стриженые волосы, бледная кожа, совершенно непохожая на загорелые лица жителей Суны. Одет в просторную светлую рубашку и тёмные штаны. Шёл босиком, не обращая внимания на горячий песок под ногами. Но не это привлекло внимание Хори.

За ним, словно живой, струился песок. Он тёк по земле, повторяя каждый шаг мальчика. Вокруг него не крутились дети, не подходили торговцы, спешащие по своим делам. Взрослые, завидев мальчика, отводили взгляды и ускоряли шаг. Одна женщина, проходившая мимо с корзиной белья, поспешно прижалась к стене, пропуская его, и пробормотала себе под нос что-то очень тихо, почти беззвучно.

Рядом с мальчиком не было ни родителей, ни сопровождающих. Он шёл совершенно один. И взгляд у него был под стать - пустой, отсутствующий.

"Пап, смотри" - прошептала Хори, не оборачиваясь.

Шикаку нехотя поднялся и подошёл к окну. Его лицо на мгновение стало серьёзным, таким, каким бывало, когда он читал важные донесения.

"Это Гаара" - тихо сказал он скорее себе, чем дочери - "Сын Четвёртого Казекаге".

Мальчик остановился. Медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, он повернул голову. Их взгляды встретились. Бледно-зелёные глаза, окружённые тёмными кругами, в которых не было ни искры детского любопытства, ни злости. Только бездна. И в этой бездне плескалось что-то, от чего у Хори по спине пробежал холодок, несмотря на жару.

Гаара смотрел на неё всего пару секунд. На лбу мальчика, прямо над левой бровью, краснела замысловатая метка, очень похожая на иероглиф «любовь». Затем он отвернулся и продолжил свой путь. Песок послушно потёк следом.

"Он..." - Хори запнулась, подбирая слова - "...почему он один? Он потерялся?"

Шикаку положил руку ей на плечо. Он знал гораздо больше, чем говорил. Знал, что Гаара - джинчурики Однохвостого. Знал, что жители Суны боятся его до дрожи. Но как объяснить это пятилетнему ребёнку?

"Он не потерялся, Хори" - сказал он наконец - "Просто... здесь так принято".

Хори нахмурилась, переваривая услышанное.

"Это неправильно" - заявила она с детской категоричностью.

Шикаку ничего не ответил. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре мальчика-песка, и в его голове, привыкшей к сложным стратегическим выкладкам, зрело какое-то новое, тревожное понимание. Союз с Суной был шатким.

Вечерний приём у Четвёртого Казекаге прошёл спокойно. Официальные речи, обмен любезностями, завуалированные намёки на будущее сотрудничество. Хори сидела рядом с отцом и старалась не ёрзать. Ей было скучно. Казекаге - суровый мужчина с такими же бледно-зелёными глазами, как у Гаары, но жёсткими и оценивающими - произвёл на неё гнетущее впечатление. Он ни разу не улыбнулся. Не поинтересовался, как прошла дорога. Только говорил о миссиях, торговых путях и совместных учениях.

Поздно вечером, когда они вернулись в резиденцию и Шикаку укладывал её спать, Хори снова заговорила о мальчике.

"Пап, а почему у него тут иероглиф?" - она дотронулась пальцем до своего лба.

"Не знаю" - честно ответил Шикаку - "Может, это символ. У каждой деревни свои традиции".

"Он смотрел на меня так, будто я мираж" - пробормотала Хори, засыпая.

Шикаку поправил одеяло и вышел из комнаты. В гостиной его уже ждал Джун.

"Нара-сан, я навёл справки, как вы просили" - тихо заговорил он - "О младшем сыне Казекаге. Всё... плохо. Жители его терпеть не могут. Было несколько инцидентов. Говорят, песок защищает его автоматически, без его воли. Пару месяцев назад какой-то пьяный попытался в него бросить камнем. Песок сломал ему руку в трёх местах".

Глава 6. Дети, что не спят ночью

"Где я? " - мой голос раздался эхом в пустоте. Только что я была в нашем с папой номере в отеле. В Сунагакуре. Ложилась спать. Что же я здесь делаю? Я помню, что папа укрыл меня одеялом и я, вроде как, уснула. Но вдруг, я очутилась в этом месте. Вокруг ничего не видно - "Тут так темно... " - эхо отразилось в моих ушах.

Я сделала шаг вправо, но ничего не изменилось. Не было слышно ни единого звука, кроме моего дыхания и остатков эха, что всё ещё было где-то вдали. Мне страшно. Где папа? Где чунины, что прибыли с нами в Суну? Где все? Страшно.

В моих глазах начали скапливаться слёзы. Тьма вокруг стала размытой. Нет, нельзя плакать, надо найти папу. Но... Где же он?

Я побежала вперёд, но окружение не поменялось. Что же делать? Я не понимаю. Слёзы начали литься сами по себе. Я села на... Ничто? Подо мной же ничего нет. Или есть...? Я начала ощупывать мокрыми от слёз ладонями пустоту подо мной, но смогла нащупать ничего. Тогда, как я стою и сижу?

Вдруг, мне показалось что вдали что-то было. Это что-то слабо светилось. Протерев слёзы так, чтобы они не мешали мне видеть, я поднялась с места, где сидела и и пошла в направлении чего-то.

Когда я подошла, на месте сияния появились силуэты. У этих силуэтов не было видно ничего. Они были похожи на тени.

"Эй, вы кто? Вы не видели моего папу? Или хотя бы кого-то ещё? Я..." - мои слова прервались сами собой. Потому что мой рот отказался двигаться, когда я увидела это. Я увидела, как у силуэтов людей появились лица. На чёрных тенях появились красные лица. Даже не то, что они были просто лицами людей. Это были рты и глаза. Все они были искажены в гримасах ненависти и боли.

"Ненавижу тебя!"

"Будь проклята!"

"Из-за тебя..."

"Ты испортила мне жизнь!"

"... их убили! "

"Это ты, ты!"

Большое множество голосов разом заговорили. Они выкрикивали ругательства и обвинения в мою сторону. Но я не знала ни одного из голосов. Почему они кричат на меня? Я же ничего плохого не сделала. Так почему? Мне захотелось плакать. Я закрыла уши и вырвалась из криков. Только спустя некоторое время голоса стихли.

Бродя во тьме, я пыталась найти хоть что-то или кого-то, но в какой-то момент, я просто сдалась. Мне хотелось найти папу, чтобы вернуться домой и залезть в мамины объятия. Думая об этом у меня уже в третий раз навернулись слёзы. Я легла, раскинув руки. И в тот момент я начала падать. Я падала пытаясь ухватиться за что-то, но мои руки хватали лишь воздух. Я зажмурилась и начала кричать в темноту - "Ааааа! Помогите! Папа! Помогите!"

Вдруг я открыла глаза. Надо мной был белый потолок комнаты, в которой мы остановились в Суне. Посмотрев по сторонам я увидела, что комната никак не изменилась. Значит, это был всего лишь страшный сон?

Я резко села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, а лицо было мокрым от слёз. Я потёрла щёки ладошками и всхлипнула. Сон. Это просто сон. Мама всегда говорит: "Сны - это не взаправду, Хори. Откроешь глаза - и они убегают".

Но этот сон убегать не хотел. Я всё ещё помнила темноту. И лица. Красные, перекошенные лица, которые выныривали из черноты и кричали на меня. Они говорили, что я плохая. Что они меня ненавидят. А я ведь им ничего не сделала. Даже не знаю их. За что они так?

Я уткнулась носом в колени. Одеяло сбилось в ногах, пижама прилипла к спине. В комнате было тихо. Только слышно, как ветер шуршит песком за окном. Мы не дома. Мы в Суне. Папа говорит, это важное место и надо вести себя хорошо, потому что мы гости.

Я посмотрела на окно. Небо за ним было ещё тёмное, но с краешку уже немножко серело. Скоро утро. А пока ночь.

Папа спал в соседней комнате. Я слышала его дыхание через стенку. Будить не хотелось. Он же вчера очень устал.

Я тихонько слезла с кровати. Пол был холодный. Подошла к окну и толкнула раму. Та поддалась с негромким скрипом, и в комнату хлынул ночной воздух. Здесь он пах не так, как дома. Дома пахнет травой и влажной землёй, особенно после дождя. А тут - сухость, пыль и что-то горьковатое, как старая аптека. Я высунула голову наружу.

Улица была пустая. Горели круглые жёлтые фонари. Их свет дрожал на ветру, и тени от столбов шевелились, как живые. Я уже хотела закрыть окно и залезть обратно под одеяло, но вдруг заметила его.

Мальчика.

Он стоял у стены дома напротив. Совсем один. Не двигался. Я сразу его узнала. Мы видели его днём, когда приехали. Он шёл по улице, а за ним тянулся песок. Живой песок, который тёк как вода. И все взрослые расступались перед ним и прятали глаза. А он шёл и смотрел вперёд, будто никого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Папа сказал, его зовут Гаара. Он - сын Казекаге.

Я смотрела на него и думала: а почему он не спит? Ночь же. Все дети ночью спят. Кроме меня, но мне просто сон плохой приснился. А он? Может, ему тоже приснился плохой сон? Может, ему тоже страшно?

Он стоял неподвижно, как маленькая статуя. Песок вокруг его ног чуть шевелился, перекатывался волнами. Мальчик даже не шевелился. Просто стоял и смотрел в темноту.

Я закусила губу. Мне хотелось к нему выйти. Прямо очень. Но папа говорил: "Никуда одна не ходи, особенно ночью". С другой стороны, я ведь недалеко. Только спросить, всё ли в порядке, и сразу обратно. Папа даже не узнает.

Я на цыпочках вышла в коридор. Половица подо мной чуть скрипнула, и я замерла. Сердце опять застучало быстро-быстро. Но из папиной комнаты не донеслось ни звука. Я выдохнула и пошла дальше.

Внизу была дверь во внутренний дворик - я заметила её ещё вчера, когда мы осматривали дом. Она выходила в переулок, а оттуда можно было попасть на ту улицу, где стоял Гаара. Я потянула за ручку. Дверь открылась, и меня обдало холодом. Днём здесь было жарко, просто ужас, а сейчас - брр. Надо было одеяло захватить.

Я выскользнула наружу и прикрыла дверь за собой. Босиком по песку было колко, но не страшно. Я сделала несколько шагов и остановилась. Вот он. Совсем близко. Я видела его лицо - бледное, с тёмными кругами под глазами. На лбу красный иероглиф. Папа сказал, что это, наверное, какой-то местный символ. И глаза. Они были светлые-светлые, почти прозрачные. И смотрели куда-то сквозь меня.

"Привет" - сказала я шёпотом.

Гаара медленно повернул голову. Песок у его ног зашевелился быстрее и чуть-чуть поднялся в воздух, будто защищая. Мальчик посмотрел на меня. В его глазах ничего не изменилось.

"Ты чего не спишь?" - спросила я и села на корточки прямо на песок. Снизу было холодно, но я потерпела - "Уже ночь. Ночью надо спать. Моя мама говорит, детям нужно много спать, чтобы вырасти большими".

Гаара молчал. Тогда я решила рассказать про себя. Может, ему так будет легче.

"Мне страшный сон приснился" - сказала я, ковыряя песок пальцем - "Будто я в темноте, и там лица. Красные. Кричат на меня. Говорят, что я плохая. А я не плохая, я хорошая. Просто они меня не знают".

Я замолчала. Гаара всё ещё смотрел на меня. И вдруг он заговорил - "Мне тоже снятся страшные сны".

Голос у него был тихий и немножко скрипучий, как дверь в нашем доме. Как будто он им редко пользуется.

"Каждую ночь" - добавил он - "Если я сплю".

"А почему ты не спишь?" - я наклонила голову - "Если не спать, можно заболеть. У меня один раз так было. Я не спала допоздна, а потом чихала целую неделю".

Гаара прижал руку к животу. Жест был такой привычный, будто он делал его тысячу раз - "Потому что когда я сплю, он просыпается. И тогда люди страдают."

"Кто - он?" - спросила я - "У тебя в животе кто-то живёт?"

"Да".

Я задумалась. Странно это. У меня в животе никто не живёт, только еда. Но мальчик говорил так серьёзно, что я поверила. В Суне, наверное, всё по-другому. Тут и дома из песка, и фонари жёлтые, и люди ходят в смешных платках на головах. Может, тут у всех в животе кто-то живёт?

"А твоя мама знает?" - спросила я - "Про того, кто в животе?"

Гаара отвёл взгляд. Долго молчал. Песок вокруг его ног замер.

"У меня нет мамы" - сказал он наконец.

У меня внутри что-то оборвалось. Как ниточка. Нет мамы. Совсем нет. А мама - это же самое главное. Она обнимает, когда страшно. Она поёт песни, когда не спится. Она режет яблоки на маленькие дольки и говорит, что я её солнышко. А у него - нет.

"А папа?" - спросила я осторожно.

"Папа занят".

Он сказал это так, будто речь шла о погоде. Но я уже немножко научилась понимать людей. Папа говорит, у меня к этому талант. И я поняла - ему больно. Просто он не показывает.

"Меня зовут Хори" - сказала я громче, чтобы прогнать грустную тишину - "А полностью Хорияма, но так меня мама называет, только когда я что-то натворила. Например, когда я разбила её любимую чашку, она сказала: "Хорияма, ты что наделала!". А так я просто Хори. Мы из Конохагакуре. Это деревня, где очень много деревьев. Даже больше, чем домов, наверное. У вас тут всё жёлтое от песка, а у нас всё зелёное".

Я болтала без остановки. Не потому, что мне так уж сильно хотелось рассказывать про траву. А потому, что когда я замолкаю, наступает тишина. А тишина с этим мальчиком была какая-то особенная. Тяжёлая. Как будто она давит на плечи. Я такую не люблю.

"Меня зовут Гаара" - сказал он. Я это уже знала, но сделала вид, что нет.

"Очень приятно, Гаара. А почему вокруг тебя песок шевелится? Ты тоже ниндзя? У нас в Конохе есть ниндзя, которые кидаются сюрикенами и прыгают по деревьям. А ты по песку?"

"Песок меня защищает" - ответил он - "Он всегда так делает. Я его не прошу".

"Как охранник?" - я хихикнула - "У нас у входа в деревню два охранника сидят, проверяют документы. А у тебя песок. Это удобно. Ему не надо платить и не надо кормить".

Уголок его рта чуть-чуть дёрнулся. Я сначала подумала, что показалось. Но нет. Это было почти что улыбка. Совсем маленькая, на секундочку. Но всё-таки.

"Ты странная" - сказал Гаара.

"Мама тоже так говорит" - я пожала плечами - "Говорит, что я слишком много болтаю и вечно везде лезу. Но это не со зла. Мне просто всё интересно".

Гаара ничего не ответил. Только песок вокруг его ног перестал шевелиться. Совсем-совсем. Лёг на землю, как обычный песок.

Мы помолчали. Небо стало совсем светлым. Где-то закричала птица. Не как наши, другие, но тоже красиво. Я подумала, что папа скоро проснётся.

"Мне пора" - сказала я и встала. Ноги затекли, и я чуть не шлёпнулась обратно - "Папа будет волноваться, если меня нет".

Гаара тоже встал. Он двигался очень плавно, и я была почти уверена, что песок ему помогает. Как будто тысячи маленьких ручек подталкивают его снизу.

"Ты ещё придёшь?" - спросил он.

И в его голосе я услышала что-то тоненькое, как комариный писк. Надежду. Ему очень-очень хотелось, чтобы я сказала «да».

"Приду" - пообещала я - "Только не знаю когда. Мы тут ненадолго. Папа говорит, через несколько дней домой. В Коноху".

Его лицо снова стало как каменное.

"Но я постараюсь" - добавила я быстро - "Завтра ночью, может быть? Или днём? Ты где бываешь днём?"

"На тренировочной площадке" - сказал он - "Там, где большие камни. Меня туда приводят".

"Тогда я попрошу папу, и мы придём! Я скажу, что хочу посмотреть, как тренируются ниндзя Суны. Папа добрый, он разрешит. Вот увидишь".

Гаара кивнул. Медленно, как будто пробуя это движение. А потом развернулся и ушёл в тень переулка. Песок потёк за ним, словно послушный пёс.

Я постояла ещё секунду. Потом спохватилась, что папа сейчас проснётся, и побежала обратно. Дверь скрипнула. Я на цыпочках проскочила через гостиную, взбежала по лестнице и нырнула под одеяло. Вовремя - за стеной послышался скрип кровати. Папа встал.

Я зажмурилась и притворилась спящей. В дверь тихонько постучали, и папин голос сказал - "Хори, просыпайся. Пора завтракать".

Я «проснулась», потянулась и улыбнулась папе. Он смотрел на меня и, кажется, о чём-то догадывался. Но ничего не сказал. Только хмыкнул и взъерошил мне волосы.

За завтраком я спросила - "Пап, а можно мы сегодня пойдём смотреть, как тренируются ниндзя Суны?"

Шикаку отложил палочки и посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким он обычно смотрит, когда обдумывает что-то сложное. Я уже испугалась, что он скажет «нет». Но он сказал - "Можно. После обеда. Только держись рядом со мной. И без глупостей".

"Обещаю!" - я закивала так быстро, что чуть не подавилась рисом.

День тянулся долго. Я не могла дождаться. Всё думала про Гаару. Про его песок-охранник. Про «того, кто в животе». Про то, что у него нет мамы. И про то, как он спросил: "Ты ещё придёшь?". Будто боялся, что я исчезну.

Ну уж нет. Я не исчезаю.

Я - Хорияма Нара. И если я что-то пообещала - я сделаю.

Глава 7. Первый друг

После обеда, когда солнце в Суне перевалило за полуденную отметку и превратило деревню в гигантскую печь, Шикаку сдержал обещание. Они с Хори вышли из прохладной резиденции в обжигающий зной. Девочка надела самую лёгкую одежду, что у неё была, и широкополую шляпу, которую папа купил ей вчера у местного торговца. Шляпа была смешная, с загнутыми полями, и Хори чувствовала себя в ней настоящей жительницей пустыни.

Тренировочная площадка находилась на окраине деревни, там, где песчаные барханы подступали вплотную к городским стенам. Это было суровое место. Никакой травы, никаких деревьев. Только растрескавшаяся земля, огромные валуны, расставленные в странном порядке, и деревянные столбы-мишени, истерзанные кунаями и сюрикенами.

Когда они подошли, на площадке уже кипела работа. Несколько взрослых шиноби отрабатывали техники, поднимая в воздух тучи песка. Один из них, высокий мужчина с лицом, наполовину скрытым тканью, создавал песчаную стену, которая тут же рассыпалась под натиском водяной техники его оппонента. Хори смотрела на это с широко раскрытыми глазами. В Конохе тоже тренируются, но по-другому. Там больше зелени и меньше пыли.

Но она искала взглядом не взрослых. Она искала маленькую фигуру с рыжими волосами.

И нашла.

Гаара стоял в стороне от основной площадки, у подножия самого большого валуна. Вокруг него никого не было. Только песок, который струился по его ногам, словно живой ручей. Напротив него стоял мужчина в такой же бежевой робе, что и все в Суне, но с нашивкой наставника на плече. Он что-то говорил Гааре, жестикулируя, но мальчик, казалось, его не слушал. Его взгляд был устремлён в землю, а песок вокруг него медленно вращался, принимая форму маленького смерча.

"Это он, пап" - тихо сказала Хори и дёрнула отца за рукав - "Тот мальчик, которого мы видели".

"Вижу" - ответил Шикаку. Он остановился и задумался. С одной стороны, ему как главе делегации стоило бы пообщаться с наставниками, обсудить методы тренировок, обменяться опытом - это входило в его дипломатическую миссию. С другой, он видел, как горят глаза у дочери. И он прекрасно понимал, куда она хочет пойти в первую очередь.

"Ладно, иди" - вздохнул он - "Только не подходи слишком близко к тренирующимся. Попадёшь под технику, и мама меня убьёт".

"Ура! Спасибо, папочка!" - Хори побежала в сторону валуна.

Шикаку проводил её взглядом, отметив, что от главной группы отделился шиноби и направился к нему, вероятно, чтобы поприветствовать гостя из Конохи. Нара выпрямился и приготовился к дипломатической беседе.

Тем временем Хори, запыхавшись, добежала до валуна. Чем ближе она подходила, тем отчётливее ощущала странное напряжение в воздухе, словно давление перед грозой. Песок вокруг Гаары кружился быстрее, и наставник, заметив приближение девочки, повернулся к ней с удивлённым видом.

"Девочка, тебе сюда нельзя" - строго сказал он - "Это тренировка джинчурики. Опасно".

"Джинчу… что?" - не поняла Хори.

"Иди к остальным" - наставник махнул рукой в сторону основной площадки - "Здесь не место для игр".

"Я не играть пришла" - Хори нахмурилась, совсем как её отец, когда тот решал сложную задачу - "Я пришла к Гааре. Мы с ним уже знакомы".

Наставник удивлённо поднял бровь. Он перевёл взгляд на Гаару, который до этого момента не проявлял никакого интереса к происходящему. Но сейчас мальчик поднял голову. И посмотрел на Хори.

"Ты пришла" - сказал он. Это был не вопрос. Утверждение. Словно он знал, что она придёт, но всё равно удивился.

"Я же обещала" - улыбнулась Хори - "Я всегда выполняю обещания".

Наставник переводил взгляд с одного ребёнка на другого. Он явно был сбит с толку. Джинчурики никогда не разговаривал с другими детьми. Дети боялись его. Взрослые сторонились. А тут какая-то девчонка из другой деревни заявляет, что они «уже знакомы».

"Я продолжу тренировку" - сказал наставник после паузы - "Ты можешь стоять у валуна. Но не подходи ближе, чем на три метра. Поняла?"

"Ага!" - кивнула Хори. Она отошла к валуну и села прямо на горячий песок. Горячий - это мягко сказано. Он был почти раскалённый. Хори тут же вскочила с возмущённым «Ай!» и принялась отряхивать платье. Гаара смотрел на неё. В его бледно-зелёных глазах мелькнуло что-то, похожее на непонимание. Зачем она села на песок? Разве она не знает, что в пустыне днём он обжигает?

"Жарко!" - объяснила Хори, заметив его взгляд - "У нас дома песок прохладный. А тут как сковородка!"

"Это пустыня" - тихо сказал Гаара - "Здесь всё горячее".

"Я уже заметила" - буркнула она и, подумав, уселась на плоский камень, который лежал у подножия валуна - "Так лучше. Теперь можно смотреть, как ты тренируешься".

Наставник кашлянул, привлекая внимание - "Гаара, продолжим. Песчаный щит. Третья форма".

Мальчик поднял руку. Песок вокруг него взметнулся вверх, образуя плотную стену, которая тут же приняла форму идеального круга, полностью скрыв Гаару внутри. Хори ахнула. Это было похоже на волшебство. Настоящее волшебство, без всяких фокусов, которые показывал Тайчи по дороге в Суну.

"А теперь атака" - скомандовал наставник и метнул в песчаный кокон три куная.

Оружие со свистом рассекло воздух, но песок среагировал мгновенно. Он выбросил три тонких щупальца, которые перехватили кунаи в полёте и отбросили их далеко в сторону. Один из кунаев упал неподалёку от камня, на котором сидела Хори. Девочка вздрогнула.

"Осторожнее!" - крикнула она наставнику - "В меня чуть не попали!"

"Поэтому я и просил тебя отойти" - проворчал мужчина - "Гаара, достаточно. Опусти щит".

Песчаный кокон рассыпался, и Гаара снова появился в поле зрения. Он выглядел спокойным. Даже слишком спокойным для ребёнка, которого только что чуть не проткнули кунаями. Хори подумала, что если бы в неё кидали такие штуки, она бы уже бежала к папе и просилась домой.

"Тебе не страшно?" - спросила она, когда наставник отошёл к другому инструктору, чтобы обсудить что-то важное.

"Нет" - ответил Гаара - "Песок не даст меня ранить".

Хори задумалась. Получается, песок Гаары, как большой, пушистый охранник? Только не пушистый, а песчаный. И он может защитить не только самого Гаару, но и других. Это было круто. Очень круто.

"А ты можешь сделать из песка что-нибудь другое?" - спросила она - "Не только щит. Что-нибудь красивое?"

Гаара посмотрел на неё долгим взглядом. Этот вопрос ему явно никогда не задавали. Никто не просил его сделать «что-нибудь красивое».

"Что именно?" - спросил он.

"Ну, не знаю…" - Хори задумалась - "Птичку! Или цветок. У нас в Конохе сейчас цветут хризантемы. Они такие пушистые и жёлтые. Как маленькие солнышки. Сделай хризантему!"

Гаара опустил взгляд на свою ладонь. Песок на ней начал медленно собираться, формируя бесформенную кучку. Хори подалась вперёд, с интересом наблюдая за процессом. Она видела, как мальчик хмурится точно так же, как она сама, когда пытается нарисовать что-то сложное.

Песок на ладони дрожал, менял очертания. Сначала он стал похож на комок грязи, потом на смятый шарик. Гаара хмурился всё сильнее.

"Не получается?" - спросила Хори.

"Я не знаю, как выглядят хризантемы" - признался он.

"Ой, точно! Ты же их никогда не видел" - Хори хлопнула себя по лбу - "У вас тут вообще ничего не растёт, только кактусы. Ладно, тогда сделай что-нибудь простое! Звёздочку. Все знают, как выглядит звезда".

Гаара снова сосредоточился. Песок на его ладони задрожал, и на этот раз начал принимать форму. Сначала появились пять лучиков, потом они стали ровнее, и через несколько секунд на ладони у мальчика лежала маленькая песчаная звезда. Неидеальная, чуть кривоватая, но самая настоящая.

"Ух ты!" - Хори захлопала в ладоши - Получилось! Она такая хорошенькая! А можно её подержать?"

"Она рассыплется" - предупредил Гаара - "Я не очень хорошо умею держать форму для маленьких вещей".

"Жалко" - вздохнула девочка - "А ты можешь сделать большую звезду? Прямо вот тут, на песке? Такую, чтобы все видели!"

Гаара на мгновение замер. Потом кивнул. Он вытянул руку, и песок вокруг него начал двигаться. Хори затаила дыхание. Сначала на земле появились контуры, потом линии начали заполняться песком, и через минуту перед ними красовалась огромная пятиконечная звезда, выложенная из утрамбованного песка.

Хори смотрела на неё с восторгом. Она была просто огромной!

"Это здорово!" - выдохнула она - "Ты настоящий художник! Не только ниндзя. Художник по песку. Скажи, Гаара, а ты можешь сделать…"

"Гаара!" - резкий окрик прервал её на полуслове. Хори обернулась. К ним приближался мужчина в тёмной робе с высоким воротником. Он двигался быстро, и его лицо выражало крайнее недовольство. За ним спешили двое шиноби, а чуть поодаль наставник, который выглядел испуганным.

"Что здесь происходит?" - голос мужчины был резким, как удар хлыста - "Кто разрешил посторонним приближаться к джинчурики?"

"Господин советник" - начал оправдываться наставник - "эта девочка из делегации Конохи. Она подошла сама, я не…"

"Ты должен был немедленно увести её!" - перебил советник - "Контакт с джинчурики может быть опасен!'

Хори нахмурилась. Ей не нравилось, как этот дядя говорит про Гаару. Будто он не мальчик, а бомба какая-то. И слово «джинчурики» звучало обидно. Она не знала, что оно значит, но интонация у советника была такая, как будто он говорит что-то гадкое.

"Гаара не опасен" - сказала она громко - "Он просто рисовал звезду. Красивую. Посмотрите!"

Она показала рукой на огромную песчаную звезду. Советник даже не взглянул. Его глаза были прикованы к Гааре, который стоял неподвижно, опустив руки. Песок вокруг него снова зашевелился, но на этот раз тревожно, как будто чувствовал настроение хозяина.

"Звезда?" - советник всё-таки бросил взгляд на землю, и его брови поползли вверх - "Ты использовал свои способности для рисования?"

"Она попросила" - тихо ответил Гаара.

Советник перевёл взгляд на Хори. Теперь он смотрел на неё с явной неприязнью - "Девочка, твой отец - Шикаку Нара?"

"Да" - гордо ответила Хори - "А что?"

"Тебе следует быть осторожнее. Этот ребёнок не предназначен для игр. Он - оружие Деревни Скрытого Песка. И относиться к нему нужно соответственно".

"Но... Он же не оружие!" - возмутилась Хори - "Он человек! И у него есть имя!"

"Хори!" - раздался голос Шикаку.

Девочка обернулась и увидела отца, который быстрым шагом приближался к ним. Его лицо было спокойным, но Хори знала: когда папа становится таким спокойным, это значит, что он очень зол. Не на неё. На ситуацию.

"Господин советник" - Шикаку остановился и слегка поклонился" - "прошу прощения, если моя дочь нарушила какой-то протокол. Она ещё мала и не понимает всех тонкостей".

"Ничего страшного, Нара-сан" - советник тоже поклонился, но его поклон был едва заметным - "Однако я бы рекомендовал вам держать девочку подальше от нашего… особого объекта".

"Я учту вашу рекомендацию" - кивнул Шикаку - "Однако я также хотел бы напомнить, что мы здесь для укрепления дружественных отношений между нашими деревнями. И что дружба часто начинается именно с детей".

Советник поджал губы. Было видно, что он хочет возразить, но статус Шикаку не позволял ему этого сделать. В конце концов он коротко кивнул - "Как скажете, Нара-сан. Но я обязан доложить о случившемся Казекаге".

"Разумеется. Это ваша обязанность".

Советник развернулся и ушёл, уводя за собой свою свиту. Наставник, помявшись немного, тоже отошёл. На площадке остались только Шикаку, Хори и Гаара.

"Пап, я…" - начала Хори, но Шикаку поднял руку, останавливая её.

"Я знаю, что ты ничего плохого не сделала" - сказал он - "Но давай договоримся: в следующий раз, когда захочешь поговорить с Гаарой, сначала скажи мне. Чтобы я был рядом".

"Хорошо, пап" - тихо ответила она.

Шикаку перевёл взгляд на Гаару. Он смотрел на мальчика не так, как другие - не со страхом, не с презрением. Скорее, с профессиональным интересом, к которому примешивалось что-то ещё. Что-то похожее на жалость.

"Гаара" - обратился он к нему - "спасибо, что присмотрел за моей дочерью. И прости, что наш визит создал тебе проблемы".

Гаара молчал. Он смотрел на Шикаку, и в его глазах читалось непонимание. Взрослые редко говорили ему «спасибо». И никогда - «прости».

"У тебя хороший контроль песка" - добавил Шикаку - "Для твоего возраста выдающийся".

"Он не мой" - тихо сказал Гаара - "Песок - это оно".

"«Оно»?" - переспросила Хори - "Тот, кто живёт у тебя в животе?"

Шикаку напрягся. Он, как советник Хокаге, прекрасно знал, что такое джинчурики и какую сущность запечатывают внутри таких детей. Но объяснять это пятилетней дочери не входило в его планы.

"Хори, есть вещи, которые сложно понять сразу" - сказал он - Гаара расскажет тебе, если захочет".

Гаара ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на них. А потом сделал то, чего никто не ожидал. Он подошёл к Хори и протянул ей руку. На его ладони лежала маленькая песчаная звезда - на этот раз почти идеальная, с ровными лучами и даже крошечными углублениями в центре.

"Я потренировался" - сказал он - "Эта не рассыплется".

Хори осторожно взяла звезду. Она была твёрдая и прохладная, хотя лежала на горячем песке. И очень красивая.

"Спасибо, Гаара" - прошептала она - "Я буду её хранить".

"Тебе пора идти" - сказал мальчик - "Завтра я снова буду здесь. Если хочешь".

"Хочу!" - Хори сжала звезду в кулачке - "Обязательно приду!"

Шикаку взял дочь за руку, и они направились к выходу с тренировочной площадки. Хори шла молча, прижимая к груди песчаную звезду. Только когда они отошли достаточно далеко, она спросила - "Пап, а почему тот дядя назвал Гаару «оружием»? Разве люди бывают оружием?"

Шикаку тяжело вздохнул. Он знал, что этот вопрос прозвучит рано или поздно.

"Иногда люди совершают плохие поступки, Хори. Они делают вещи, которые причиняют боль другим. А потом они придумывают слова, чтобы оправдать свои поступки. «Оружие» - одно из таких слов".

"Но Гаара не плохой! Он делал звезду! Оружие не умеет делать звёзды!"

"Верно" - Шикаку слегка улыбнулся - "Не умеет. Именно поэтому я думаю, что ты права, а тот советник - нет".

"Я всегда права" - важно заявила Хори.

"Конечно" - усмехнулся Шикаку - "Вся в маму".

* * * * *

Вечером, когда солнце наконец скрылось за горизонтом и пустыня погрузилась в прохладные сумерки, Хори сидела на кровати и рассматривала песчаную звезду. Она светилась в лунном свете, будто внутри неё застряли крошечные блёстки. Девочка вертела её в руках и думала о Гааре. О его странных глазах. О песке, который защищал его. И о том, как он спросил: "Ты ещё придёшь?" - как будто был уверен, что она скажет «нет».

Но она сказала «да». И придёт. Обязательно.

Потому что Гаара - не оружие. Он мальчик, который делает из песка звёзды. И если остальные жители Суны этого не видят, то они просто слепые.

За стеной послышался приглушённый голос отца. Он с кем-то разговаривал. Хори прислушалась.

"…я понимаю вашу обеспокоенность, господин Казекаге," - говорил Шикаку - "Но позвольте заметить, что ваша просьба несколько необычна".

"Обычна или нет" - ответил сухой, резкий голос - это моё условие. Я не желаю, чтобы посторонние общались с Гаарой. Он непредсказуем".

"Дети нашли общий язык. Моя дочь сама подошла к нему. И, насколько я знаю, никаких инцидентов не произошло".

"Пока не произошло" - отрезал Казекаге - "Я знаю своего сына лучше, чем вы, Нара. И я настаиваю".

Хори замерла. Что? Ей запретят видеться с Гаарой? Но они только познакомились! И он сделал ей звезду! Это нечестно!

"Я услышал вас, господин Казекаге" - ответил Шикаку - "Но и вы услышьте меня. Я не буду запрещать своей дочери общаться с вашим сыном, если она сама этого захочет. Потому что я не вижу в этом вреда. Если вы считаете иначе - это ваше право. Но вмешиваться в воспитание моего ребёнка я вам не позволю".

В комнате повисла тишина. Хори затаила дыхание. Она не до конца понимала смысл разговора, но чувствовала, что папа её защищает. Как всегда.

"Хорошо" - наконец произнёс Казекаге - "Пусть будет по-вашему. Но если что-то случится, то ответственность ляжет на вас".

"Я это понимаю. Доброй ночи, господин Казекаге".

Раздался звук закрывающейся двери. Хори быстро юркнула под одеяло и притворилась спящей. Через пару минут в её комнату заглянул Шикаку. Он постоял в дверях, глядя на дочь, которая «спала», сжимая в кулачке песчаную звезду.

"Спи, Хори" - тихо сказал он - "Всё будет хорошо".

И вышел, прикрыв дверь.

В другой комнате, в тёмном углу, Гаара сидел на своей кровати и смотрел в потолок. Окно в его комнате было закрыто ставнями, и свет не проникал внутрь. Песок вокруг него был спокоен. Очень спокоен.

"Друг" - прошептал он в темноту - "Она назвала меня другом".

И где-то глубоко внутри, в том месте, где спал Однохвостый зверь, что-то дрогнуло.

* * * * *

На следующий день Хори снова пришла на тренировочную площадку. И на следующий. И через день. Советник больше не появлялся - возможно, Шикаку что-то ему сказал. Наставник махнул рукой на странную девочку и позволял ей сидеть на камне, наблюдая за тренировками.

Гаара тренировался каждый день. Он создавал щиты, управлял песком, отражал атаки. А когда наставник объявлял перерыв, он подходил к Хори и они разговаривали. Вернее, говорила в основном Хори. Она рассказывала о Конохе, о маме, о брате Шикамару, который всегда ленится, о том, как они играют в облака, лёжа на траве. Гаара слушал. Иногда он задавал вопросы - странные, неожиданные. Например, что такое «трава». Или как пахнет дождь. Хори старалась объяснить, но чувствовала, что слов не хватает. Как объяснить запах того, чего человек никогда не нюхал?

Однажды она принесла с собой книгу. Это был сборник легенд, который мама подарила ей на прошлый день рождения. Хори обожала эту книгу. Там были картинки и истории про богов, про сотворение мира, про великих героев.

"Смотри" - сказала она, садясь на свой камень. - "Я тебе почитаю".

Гаара сел напротив неё прямо на песок. Песок, разумеется, тут же принял удобную форму.

"Вот эта легенда - моя любимая" - Хори открыла книгу на заложенной странице - "Она про богиню Правосудия. Представляешь, меня в честь неё назвали! Правда, мама говорит, что это просто совпадение. Но мне нравится думать, что это не так.

Она начала читать:

"Однажды явилась в мир девушка невиданной красоты. Волосы её были светлы и темны одновременно, а в зелёных глазах отражались самые прекрасные леса мира. То была богиня Хорияма, сотворившая всё сущее..."

Гаара слушал молча. Его глаза были прикованы к странице, хотя читать он не умел. Но картинки понимал. На одной из них была изображена женщина с повязкой на глазах, от которой исходило сияние.

"Почему у неё закрыты глаза?" - спросил он.

"Потому что она видит людей насквозь" - объяснила Хори - "И те, кого она признаёт виновными, начинают её ненавидеть. Поэтому она закрыла глаза повязкой, чтобы не видеть их злобы. Но всё равно помогает тем, кто нуждается.

"Как я" - тихо сказал Гаара.

"Что?"

"Люди меня ненавидят. А я их не трогаю".

Хори замолчала. Она не знала, что сказать. Взрослые всегда знают, что сказать, а она - нет. Она просто маленькая девочка, которая не понимает, почему кто-то может ненавидеть мальчика, который делает из песка звёзды.

"Знаешь что" - наконец произнесла она - "Эта богиня всё равно помогает тем, кто нуждается. Даже тем, кто её ненавидит. Значит, она добрая. И ты тоже".

"Я не добрый" - покачал головой Гаара - "Я убиваю людей".

"Но ты же не хотел!" - воскликнула Хори - "Папа говорит, что если ты что-то сделал не специально, ты не виноват. Вот я однажды разбила мамину вазу. Не специально. И мама не ругалась".

"Ваза - это не человек" - сказал Гаара.

"Ну и что!" - Хори захлопнула книгу - "Принцип тот же!"

Гаара ничего не ответил. Он просто смотрел на девочку, которая сидела перед ним и была абсолютно уверена в своей правоте. И ему почему-то хотелось ей верить.

"Гаара!" - крикнул наставник - "Перерыв окончен. Возвращайся на площадку".

Мальчик поднялся. Песок вокруг него зашевелился.

"Завтра?" - спросил он.

"Завтра мы уезжаем" - тихо сказала Хори - "Папа сказал сегодня утром. Миссия окончена".

Гаара замер.

"Уезжаете" - повторил он.

В его голосе не было ни радости, ни грусти. Только пустота. Та самая пустота, которую Хори видела в его глазах в самый первый день, когда они только приехали. И от этой пустоты ей стало страшно. Нет, не за себя. За него.

"Но я приеду ещё!" - поспешно добавила она - "Когда-нибудь. Может, на следующую дипломатическую миссию. Или когда стану ниндзя. Я обязательно стану ниндзя и буду ездить по всему миру!"

"Ниндзя" - эхом отозвался Гаара.

"Да! И тогда мы увидимся снова. И ты покажешь мне, чему научился. И я покажу. Мы даже сможем устроить спарринг! Папа говорит, что дружеские спарринги - это весело".

Гаара молчал. А потом сделал то, чего Хори от него не ожидала. Он шагнул к ней и взял её за руку. Ту самую, в которой она сжимала песчаную звезду.

"Я буду ждать" - сказал он - "Обещаю".

И пошёл на площадку.

Хори смотрела ему вслед, и в её груди что-то сжималось. Ей хотелось плакать, но она не плакала. Потому что если она заплачет, Гаара подумает, что это из-за него. А это не из-за него. Это из-за того, что жизнь иногда бывает несправедливой. Как в легендах, которые она читала.

Вечером она аккуратно упаковала песчаную звезду в самую мягкую ткань, которую нашла, и положила на дно сумки. Мама будет удивлена, когда увидит такой сувенир. Шикамару, наверное, скажет что-нибудь язвительное. Но Хори всё равно знала: это самый ценный подарок, который ей когда-либо дарили.

Потому что его сделал друг.

На следующее утро делегация Конохи покинула Сунагакуре. У ворот их провожал тот же отряд, что встречал. Хори сидела в повозке, прижимая к себе сумку, и смотрела на удаляющиеся стены песчаной деревни. На башни, на купола, на бескрайнее жёлтое море вокруг.

Где-то там, среди этих стен, остался мальчик с рыжими волосами и бледно-зелёными глазами. Мальчик, который умел делать звёзды из песка. Мальчик, которого все боялись. Мальчик, которого она обещала не забывать.

И она не забудет. Никогда.

"Пап" - сказала она, когда повозка выехала на песчаную дорогу - "а мы можем как-нибудь пригласить Гаару в гости? В Коноху?"

Шикаку, который в этот момент перебирал бумаги, поднял взгляд. Он помолчал, обдумывая ответ.

"Это сложно, Хори. Очень сложно".

"Но возможно?"

"В мире нет ничего невозможного" - уклончиво ответил он - "Есть только вещи, которые требуют много времени и усилий".

"Тогда я подожду" - твёрдо сказала Хори - "Я умею ждать".

Шикаку улыбнулся. Его дочь - настоящая Нара. Не по крови, но по духу. Упрямая, решительная и готовая идти к своей цели, даже если эта цель кажется недостижимой. В этом она пошла не в него, а в Ёшино.

Повозка катилась по пустыне, увозя делегацию домой. Солнце поднималось всё выше, и песок под его лучами сиял, как золото. Хори смотрела вдаль и видела не просто пустыню. Она видела место, где впервые в жизни у неё появился настоящий друг. И где она впервые поняла: быть человеком - это сложно. Но быть человеком - это важно.

Потому что даже богиня Хорияма, сотворившая весь мир, выбрала помогать тем, кто нуждается.

А Гаара нуждался.

Очень-очень нуждался.

И она обязательно вернётся.

Обязательно.

* * * * *

"Вы летите во-о-роны..."

Где-то далеко-далеко, на высокой скале, юноша с серебристыми волосами снова сидел, свесив ноги в пропасть, и напевал свою нехитрую мелодию. Перед ним сидел ворон и каркал, рассказывая последние новости. О том, что делегация Конохи покинула Суну. О том, что маленькая девочка, сама того не ведая, зажгла искру в сердце джинчурики. О том, что печать Шукаку, возможно, скоро даст трещину - но не от злобы, а от чего-то совсем иного.

Юноша улыбнулся. Его жёлтые глаза сверкнули в лунном свете.

"Интересно" - прошептал он - "Очень интересно".

И вороны, сорвавшись с веток, полетели в сторону Конохи.

За ними нужно было присмотреть.