Наруто: Вихрь Молний

Пролог

Конохогакуре-но-Сато. Второй год от падения Узушио. Один неудачливый попадун в ещё более неудачливого киднеппера.

Очутиться неизвестно где — уже скверно. Очнуться под прессом из красно-оранжевой дряни, жгущей словно расплавленный металл — ещё хуже.

Твою мать.

Сознание только начинало цепляться за реальность, а тело уже кричало, что долго оно не протянет. Если это и есть новая жизнь, то закончиться она решила почти сразу, ведь голове бушевал настоящий шторм. Чужие воспоминания ввинчивались в мои собственные, мысли путались, а внутри будто с треском сшивали две личности в одну.

И именно в этот момент давление исчезло. Оглушительная вспышка отбросила источник обжигающей силы — миловидную красноволосую девчонку лет тринадцати. Только позже я пойму, что это было настоящее чудовище в человеческом обличье. Сейчас же мне хватило одного: выкатиться из-под полуистлевших обломков и жадно вдохнуть воздух.

Аргх.

Голову разрывали проносящиеся события и чужие воспоминания. Внутри всё буквально скрипело: сшивалось моё «я» и что-то. . . иное. Ноги конвульсивно согнулись, руки прокатились по каменной крошке, а корпус вовсе повело влево. Не успевая нормально сориентироваться, срочно отскакиваю в сторону. Шестое чувство буквально пинком погнало меня вбок, подальше от линии прохода, к углу полуразрушенного, шатающегося здания. И вовремя. Воздух там, где я стоял мгновение назад, с тихим свистом рассек металл. Не успей я сместиться — в теле гарантированно появилось бы новое, несовместимое с жизнью отверстие.

Свист железа над ухом выбил всю муть из головы. Нет, паника никуда не делась, она просто перестала мне мешать. Тело двигалось само, чудесным образом игнорируя мои реакции что скакали от испуга до неверия. Я ещё не до конца понимал, где оказался и кто на меня напал, но мышцы уже работали быстрее мыслей. Корпус повело в сторону, позволяя ногам поймать опору, а рука сама поднялась навстречу угрозе продолжая движение, начатое спиной.

Из-за поворота выскочил противник, мелькнув жёлтым пятном перед глазами. Пацан лет двенадцати, едва влетев в помещение уже заносил для удара в горло нож необычной формы. Я понял, что мне угрожает, только когда тело уже начало отвечать.

Левая рука сама перехватила запястье агрессора, отводя лезвие в сторону, а правое колено с вибрацией вошло мальчишке в бедро, сбив равновесие. Жёсткий отпор не прекратил бой. Малец восстановил стойку, развернувшись прямо в движении.

Я попытался воспользоваться моментом и ударить следом, однако он уже ушёл с линии атаки. Слишком быстро ушёл.

Снова оказавшись передо мной, он направил удар в лицо, лишь чуть опоздав за плавным подшагом моего тела. Ответный удар локтем пришёлся вскользь, заставив его отступить на шаг, но уже в следующую секунду он снова сократил дистанцию.

Он не пытался продавить меня силой. Каждый выпад был коротким, после промаха противник сразу менял направление, заставляя меня постоянно разворачиваться вслед за ним. Стоило открыться хотя бы на мгновение — удар уже летел туда, где его не должно было быть. Очередной удар встретил предплечьем, проведя подсечку и почти достал его. Мальчишка перепрыгнул через захват, приземлился сбоку и тут же пробил в корпус.

Успел закрыться, но удар всё равно отбросил меня на несколько шагов. Я выпрямился и наконец успел рассмотреть его внимательнее. Невысокий, худощавый, с копной светлых волос цвета лимона. Лицо ещё совсем детское, но взгляд спокойный и внимательный. Странный нож, нет, кунай он держал уверенно, будто пользовался им уже много лет.

Кто вообще учит детей так драться и отправляет убивать?

Убийца снова рванул вперёд, остановленный на полпути контратакой. На этот раз я не стал ждать и сам пошёл в наступление. Удар кулаком, локоть, подсечка — он уходил от каждого движения, почти не задерживаясь на месте но уже без попыток вогнать мне сталь в череп. Я несколько раз заставил его отступить, но стоило попытаться зажать его у стены, как он уже выскальзывал сбоку.

Скорость. Вот в чём была проблема. По силе и массе я имел преимущество, но мальчишка выскальзывал из под ударов на считанные мгновения раньше получения прямых травм, лишь изредка ловя тычки по касательной.

Очередной кунай прошёл у рёбер знаменуя переход агрессора в наступление. Я отступил и сознательно увеличил дистанцию, впервые осознанно повлияв на бой, что тело вело на рефлексах. Ещё несколько таких обменов — и ошибка станет вопросом времени. Мальчишка остановился напротив, не сводя с меня глаз. Продолжать в таком темпе не имело смысла.

Я перехватил поток чакры сам, без откровения свыше, направляя его по подсказанной телом последовательности. Приходилось следить за каждым переходом самому, не позволяя потоку сбиться. По коже пробежало покалывание.

— Райтон: Йорой.

Молния легла поверх тела тонким слоем. Парнишка уже оттолкнулся от стены и снова рванул ко мне. Теперь я успел поймать его движение. Перехватил запястье, рванул на себя и встретил ударом в корпус. Его отбросило назад, но я уже двигался следом. Второй удар пришёлся в грудь и впечатал его в стену, раскрошив каменную кладку его спиной. Я сделал шаг вперёд. Мысль добить желтоволосого мелькнула и тут же исчезла. Не моя — хозяина этого тела. Я задавил её нехотя, со скрипом. Главное сейчас — выбраться живым.

Сзади окликнули:

— Йоши, Кейко срочно уходим! Маршрут три!

Обрывки чужой памяти наконец начали складываться в цельную картину. Личность и тараканы владельца тела меня не интересовали в данный момент, не давая подсказок как выбраться из западни. Похищение провалилось. Охрана резиденции уже перебита, тревога поднята, а носительница Девятихвостого сорвалась в покров чакры. Значит, всё действительно пошло по самому паршивому сценарию.

По мере бега, всё лучше приходил в себя. Под мелькавшие калейдоскопом деревья полигонов, остатки нашей группы двигались к восточной стене селения.

Похищать джинчуурики — непросто. Джинчуурики сильнейшего демона, по совместительству живое оружие сильнейшей армии этого мира — почти нереально. Именно на почти и была сделана ставка. К сожалению, ставка была неудачной и риски оказались слишком высоки. Хвостатая тварь спокойно могла порвать нас на лоскуты.

— А ну стой, паскуда-а-а! — донеслось из-за спины. Яростный, истеричный вопль, казалось, вибрировал от плотности чуждой энергии.

Ало-бордовый вихрь нагнал нас на входе в плотную застройку. В ином случае мы бы имели все шансы затеряться и спокойно покинуть враждебное селение до всеобщей тревоги.

КРАНК — лопнул камень мостовой.

-Мимо, хахахах. — во мне разгорался азарт маньяка, бывшего в своей стезе, бою, как рыба в воде.

В ответ прилетели лишь рык и новые попытки меня смять. Редкая мелочёвка, в лучшем случае состоящая из чунинов, лишь отвлекала, не принося ранений. Когда организуются остальные, изнеженные изобилием шиноби Конохи, меня просто загонят, так что ноги были взяты в руки по самые яйки. Земляне не сдаются, как и ниндзя-шахтёры. Так что тушка Райкона Гоканьо, талантливого молодого джонина Кумогакуре под моим управлением, либо покинет эти стены, либо заберёт как можно больше врагов с собой в могилу.

Вроде бы мы, похитители, в каноне обделались и были героически перебиты Минато Намикадзе . ХА-ХА-ХА . Паренёк мало что смог сделать, резали же ранее нас куда большим числом серьёзные дяди и тёти из АНБУ. Наша цель, Кушина Узумаки, куноичи пока была только на бумаге. Удары пустяковыми техниками, выбивавшими каменную крошку, создавали яркие вспышки и громкие звуки,что не могло повлиять на эффективность любого джонина, но фурия , внезапно, велась.

Уловки позволяли отвлекать и сбивать с толку красноволосую, нивелируя разницу в голой мощи с носителем стихийного бедствия. Дымовые шашки, отвлекающие фуин и напитанные чакрой кунаи вполне могли и вовсе увести разъяренную девчонку подальше от меня. Тем не менее она неустанно сокращала дистанцию каждый раз.

Тихо хлопнули дымовые цилиндры. Руки сорвались в чехарду печатей. Мизу Буншин вышел, что удивительно, со второй попытки. В лучшем случае сосуд хвостатого могла отличить одну из десяти направленных в неё обманок, на остальные же ей приходилось тратить время. Будь АНБУ хотя бы вдвое меньше, девчонка была бы уже за стенами, обклеенная фуин, как мумия. Пойди с нами кто-то из элиты, попробовать бы стоило, даром что дурочка сама лезла к стенам.

Увы, этот мир жесток ко всем, и попаданцы тут не исключение. Из ценного — на руках только свиток с образцом её крови. Нужно добраться до резервной группы. Просто выжить и дойти, пока наш отход прикрывает отряд смертников.

— Райкон-кун, мы. . . — мимо и так измочаленной ноги командира с диким свистом пронёсся внушительный осколок брусчатки. До стен оставалось всего километра два. По прямой — плевое дело, но высовываться из-за монолитно стоящих зданий означало словить лицом поток железа, техник и агрессивные попытки остановить нас от всех вокруг. — . . . не успева-аем!

Вылетев за поворот, я уже хотел искать способ задержать преследователей, когда тело само дёрнулось в сторону. Я едва успел понять, что произошло: именно там, куда меня потянуло, через мгновение прошёл поток каменных обломков. Похоже, тело умудрилось заметить атаку раньше меня.

Это тело действительно учили на совесть. Мозг ещё не успел обдумать ситуацию, а большая часть оставшегося запаса чакры уже вылетела в сторону балки, державшей внушительную конструкцию. Узкий проход рухнул, погребая часть преследователей, чей крик оборвался где-то под камнем почти сразу. Это дало нам время развернуться на оптимальный маршрут и втопить по прямой без особых опасений за удары сзади.

— Клона вверх, гх! . .

Пусть сознание и нещадно тормозило, пальцы сами собой сложились в мудры. Со всего тела к нижним ребрам, а оттуда к груди и рукам по цепочке прокатилось обволакивающее покалывание. Клон молнии вышел кривым, но тем не менее выпущенный врагами поток железа со вспышкой был остановлен. Подгоревший чунин-камикадзе шмякнулся на землю, и мы смогли снова подняться к крышам.

Вынужденный сброс скорости помог заметить странное: неприметный тип в белой маске вонзил танто в спину нацелившегося на Мияко чунина. Шаг сбился ведь увиденное меня поразило. Свои так не работают. А всё наше прикрытие сейчас отвлекает основные среагировавшие силы Листа диверсионными атаками. Провернув инструмент предательства, масочник, мелькнув, исчез в подворотне. Чёрт, думать об этом стоит после. Стена уже близко.

Обрушиваю водный залп, обладающий внушительной инерцией, прямиком на заслон из «мяса» . Этот манёвр едва не подкосил организм окончательно, тем не менее вылететь нашим побитым тушкам за периметр он дал. В боку нещадно жгло, надломленное левое плечо висело беспомощной плетью, но всё же мы прорвались.

Добраться до замаскированного схрона далеко за пределами Конохи удалось лишь под утро. Только дотянув до холодной подстилки под корнями деревьев, я зажал ладонью рану на боку и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Попытка провести чакру по повреждённому телу едва не заставила меня прекратить. Похоже сознание всё ещё плохо уживалось с организмом Райкона. Стоило только сосредоточится, как поток начинал срываться.

Несколько минут такой работы отозвались тупой болью в затылке. Но постепенно, шаг за шагом, поток выровнялся и начал расходиться по повреждённым участкам. Похоже, после переноса мне придётся учиться управлять собственным организмом на ходу.

Насмешливая мысль о том, что контракт на похищение джинчурики изначально был с подвохом, оборвалась вспышкой смутного осознания — в разум лопнувшим нарывом плеснули воспоминания о разрывном ударе тока, запахе горелой изоляции и предсмертной судороге в кресле. Прошлое Эрика не ушло и не заменилось воспоминаниями ниндзя, оно плавилось внутри новой черепной коробки, мешаясь с боевыми рефлексами шиноби Облака.

Болезненные и полные тоски по оставленной жизни воспоминания отпустили далеко не сразу, и лишь после осознанного, волевого усилия, которым я подавлял в прошлой жизни нерешительность и страх. Лишь теперь до меня дошло, что никто не бежит следом, не летят кунаи и не грохочут техники.

Меня начало трясти.

Трясло не от ран. От запоздалого осознания. Всё это действительно произошло. Я не просыпался и не бредил, как и не умирал повторно. Просто оказался в другом мире и каким-то чудом пережил первые минуты чужой жизни. Осознать, полноценно принять в какой жопе я оказался, получилось только теперь. Это грёбанное «Наруто»!

В детстве с братом я бежал к телеку на очередную серию захватывающего мультика про упорство, силу дружбы, пафосные диалоги и эпичные битвы. Осмысляя же ситуацию с позиции взрослого человека, я понимаю: мне конец. Да, я не один из главных героев; да, до глобальной зарубы, возрождения плаксивого деда, а потом и инопланетной богини ещё больше двадцати лет. Но это буквально мир психов, способных сносить скалы, двигаться быстрее истребителя и аннигилировать материю, которых к тому же с детства учат на убийц. Есть, конечно, и плюсы: всё же мне досталась тушка не сопливого генина или совсем уж местного статиста. Но помереть я могу и банально от недовольства бешеного Каге.

Из двух дюжин посланных на миссию матёрых шиноби, не беря во внимание нукенинов-смертников, которых никто и не считает, нас осталось всего двое. Причём командир Мияко оклемается едва ли через месяц, так что весь спрос будет с меня.

—Фуууууууух.

Пара хлопков по собственным щекам взбодрили и выбили мысли из упаднической колеи. В конце концов, это мир силы, хитрости и жестокости, и весь налет цивилизованности во мне не может изменить того, что мне это по нраву. Вид знакомой ухмылки на чужом лице в зеркале вдохнул силы и принёс утешение.

В конце концов, бизнес в моем прошлом мире был рассадником ублюдков, а зазевавшегося недотепу если не убили бы, но оставили бы без штанов и с неподъемными долгами. А я крутился в этой клаке всю осознанную жизнь.

От прозвеневшей в голове мысли чуть не засмеялся.

Что более жестоко: вполне быстрая смерть в прямом поединке или жизнь в фактическом рабстве, пока вокруг лицемерно вещают о цивилизации, добре и гуманизме? Скорее уж второе, так зачем тогда мне судорожно бояться первого? Вдох-выдох.

Самокопание пришлось отложить — на повестке стояло ещё несколько вопросов.

Вообще, миссия точно была с подвохом. Райкаге не поскупился ни на безбашенных наёмников, готовых влезть в пасть к тигру, ни на редкие уже сейчас печати, скрывающие нас уже который час от плотных патрулей, полных сенсоров всех видов.

Его голос пронёсся в голове сам собой:

— Ваша миссия имеет высший приоритет для деревни. Джинчуурики Девятихвостого, одна из последних чистокровных Узумаки, должна достаться нам. Таких шансов нам больше не предоставится.— Монументальный, подобный скале воин и правитель в одном лице внушал трепет даже в воспоминаниях.

— А для тебя лично, Райкон-кун, это будет проверкой, достоин ли ты доверия, что тебе оказано.

Не смотря на трепет, что перешёл мне в наследство с телом, Злобный Ниггер явно что-то недоговаривал, да и прошлого владельца этой тушки подбивал чуть ли не буквально «на слабо», пользуясь культом личности в свою честь в деревне и положением неофициального учителя мальца. Ни одного элитного диверсанта, всего два хлипеньких А-ранга, треть и вовсе токубецу, пусть и со специализацией в диверсиях и скрытности.

Вывод был прост: нас списали. Но зачем ему это? Аргх. Даже здесь, среди головорезов и дикарей с оружием, мудаки всё также играют в мутные игры, обозвав это красивыми терминами "политика" и "дипломатия". Снова начинало мутить, мотивируя вернуться к проблемам организма. Постепенно получалось вернуть себя в норму, погрузившись в транс.

Позже, разбираясь с причиной проблем, я понял ещё одну вещь. Чакра словно пыталась привести организм к прежнему состоянию, из-за чего моё сознание постоянно сталкивалось с физиологией нового тела. С Инь и Ян Райкон был знаком. Он умел немного смещать их соотношение в чакре, но управлять ими напрямую не мог. Попробовав же применить этот навык к области мозга и нервной системы, я заметил небольшой эффект. Обычная медитация из моей прошлой жизни тоже помогала. Похоже, она каким-то образом стимулировала необходимую мне составляющую чакры, Инь. Зарубку на будущее сделал. Разобраться подробнее можно будет после возвращения в деревню.

Напоследок, перед тем как отойти в тревожный сон, занялся полировкой клинка. Завтра нам предстояло сыграть группу самураев, сопровождающих аристократку с дочкой и остальную семью влиятельного землевладельца. Следов, ведущих к Кумогакуре, оставлять нельзя, ведь осле попытки похищения Коноха и так будет искать виновных, а если обнаружит след Облака, последствия могут оказаться куда серьёзнее.

Для меня задача была неприятной: играть на публику я никогда не умел. Придётся изображать самурая, следить за манерами и надеяться, что разведка Листа не заметит подвох. Оставалось только разобраться, насколько хорошо я умею притворяться человеком, для которого абстрактные честь, традиции и благородство имеют хоть какое-то значение.

Глава 1. Дорога и мазохизм

— ...На приёме ваша паранойя пойдёт в плюс, только в первую очередь «наниматель», именно её безопасность в приоритете.

Финальный инструктаж был нужен не столько для того, чтобы услышать что-то новое, сколько настроиться, собраться и продумать план. Самурай, изучающий окружающих на предмет порубить их всех в капусту при малейшей угрозе, и вправду привлечёт внимание людей, знакомых с повадками шиноби. Не то чтобы гражданские были способны что-то заподозрить по взглядам и поведению — никто, очевидно, не пялится на объект подозрений или каждое резкое движение с глазами, выдающими недельный запор. Однако во дворцах крупных аристократов «большой пятёрки» часть прислуги, а то и вовсе некоторые детишки, нередко получали урезанное образование убийцы-телохранителя у личных наставников из деревень, нукенинов либо же вовсе в академиях, в нижних классах.

Да, это выходцы из не-шиноби и способны они не то чтобы на многое. Но и учат их только тому что им нужно, не распыляя знания ниндзюцу на тех, кто к нему почти не способен, так что способностей заметить "коллег" им вполне может хватить.

— ...Если на приёме поинтересуются нашим происхождением, всем запомнить: мы из клана Фубуки...

История мелкого клана самураев была, в общем-то, ничем не примечательной на фоне остальных таких же на территориях элементарных стран, за исключением Кири, где самураев нет вообще, ведь территории меньше, а возможности даймё куда скромнее. Нам же ценен факт, что служил этот клан «вольных» самураев ранее лишь парочке крупных, но нелюдимых землевладельцев, что в «высший свет» выбирались лишь на визиты во дворец даймё, отчего риск быть опознанными как самозванцы минимален.

— Ты бывал в этой части Хо но Куни, Гото-тайчо? Есть риск встретить серьёзные патрули или отряд? — решил скоротать время за разговором я, попутно решив получить информацию.

Цепко, но не жадно изучающий карту нашего маршрута шиноби лишь слегка дёрнул головой не отрываясь от занятия:

— Минимальный. Это крупные города, — он поставил яблоко и стакан воды, добавил стопку кибакуфуд и сюрикен. — Их всего два на такой площади. От торгового узла и крупнейшей заставы далеко. Добывают там ценные металлы, нефрит, и в горах делают дорогие вина. Хорошие точки для оккупации, но слишком глубоко. Ни мы, ни Камень без подавления Конохи так далеко зайти не способны. А для диверсий в военное время точка совсем не подходит: это не еда, железо или лекарства. Шиноби на такое не почешутся. Нам же в таком случае терпеть недовольство даймё, когда ему не привезут статуэтку или бутылку «закатного сокола», что стоит как миссия S-ранга для группы джонинов.

— Но ведь в прошедшей войне мы рубились под Отофуку за рудник? — продолжить разговор с опытным шиноби и по совместительству тактиком отделения не будет лишним.

— То золото легко можно было вывести к морю, а там под носом у Мизукаге переправить его к нам. Шахта была новой, золото было буквально в земле: захватил-свистнул-ушёл, так мы думали. — После драматичной паузы черноволосый ветеран встряхнул руками. — Только и в Листе сидят не дураки. Держали они нас под самым рудником, да золота мы того, кроме первой волны, и не увидели. А в первую вынесли не так и много, выбили нас через три дня, так и всё тут.

— И что, из-за золота и мы, и огневики держали тут контингент? Как даймё нас в это втянули?

Ветеран, подняв голову от карты впервые за разговор, посмотрел на меня, явно одобряя правильный вопрос:

— А вот этого, малец, тебе не расскажут в академии, да и в свитках вроде не писали. Золото-то отошло клановым, Кеибуро. Райкаге так откупился за операцию и умаслил одного из сильнейших тогда бойцов деревни, Кеибуро Сенджи.

— А Лист?

— В Листе тогда все дыры собой закрывали Сенджу. Не знаю, их это был рудник или их туда отправили приказом, только полегло их там уж слишком много для кучки золота.

СПЛИК!

В камень рядом с нами воткнулся сенбон.

— Потом наговоритесь, собирайте вещи, натирайте рожи, планы изменились. Райкон, ты во второй телеге, Гото присматривает за ранеными.

— Что произошло?

— Листовики рвут и мечут, будто у нас всё же получилось свистнуть печатницу, — кисть в руках командира треснула. — Гама-сэнин с отрядом поддержки осматривает каждый куст. Так что Хеизо за ранеными присмотреть не сможет, он уйдёт заниматься диверсиями и нагонит нас на утро после приёма.

Мысленно поморщился. Похоже, Джирая сильно испугался за помятого ученика. Цеплясь, почему-то за эту мысль родилась следущая. В голове мелькнули инциденты с масочниками. Было очевидно, что кто-то в Конохе помогал нам, но тут, видимо, даже не стал и пытаться.

— Выходим, и да спасут нас ками.

***

— То есть ты собираешься охранять свою хозяйку, — я поморщился, это было бы неплохой пощёчиной для самурая, — держа меч, как крестьянин оглоблю? Вы это видели, парни? Да сын командира, ещё не генин, с железкой обращался лучше.

А вот это было обыденной, но наглостью, и утереться здесь было нельзя — подозрений лучше избежать. Разогнать поток чакры локально, не затрагивая остальные каналы чакры и не напрягая очаг, было сложно. Приём был новым, да и контроль всё ещё не вернулся на нужную планку.

ПУХ!

С сосредоточенной рожей, выдав синюю вспышку, я сшиб руку со своего плеча. По-сути не шевельнув рукой или ногой, оттолкнул ищейку на пару шагов. Тот, конечно, даром что токубецу, лишь отшатнувшись и недовольно зыркнув, махнул пропустить нас дальше. Он пристально прожигал мне спину, пока повозки медленно перебирались через раздолбанную колею за воротами.

Не зря часами в пути и перед выходом практиковался. Выдать изменённую и незавершённую «оболочку молнии» за одну из самурайских техник, за которые их ценят аристократы всех великих стран, получилось, пусть и с трудом.

Ещё четыре часа пути и два визита к Гото в «наш» фургон — и мы начали подходить к прогалине в деревьях, артефакту одной из великих войн, который этот удивительный лес так и не смог зарастить.

Удар железом не смог застать врасплох. Деактивировав клона молнии, ослепившего нападающих, я выиграл время, чтобы скинуть нелепые тряпки, оставшись в обычных штанах, широкой рубахе и с болтающимся на груди подсумком.

— Зажмите его вблизи!

Стервозного вида дамочка, что осталась позади и начала складывать печати, очевидно, была сенсором. Совершила же она уже знакомую ошибку: решила, что внушительный объём очага и пышущие чакрой тенкецу на спине и руках до локтей, помимо заурядного набора в кистях и стопах, выдают во мне бойца техник и чакры. В какой-то мере она не ошиблась.

Покров, поймав на себя удар танто, был почти смят: с самого начала они взвинтили темп, не давая мне разогнать технику.

Вот только моя специализация, нин-тайдзюцу, раскрывала свои преимущества как раз вблизи.

Противники, стоит признать, были интересны. Лысый здоровяк внушительного возраста, пожилой по меркам шиноби решил взять меня натиском. Мощные лобовые атаки почти без вращательных взмахов, прямые и резкие.

В местном лесу, сильно прореженном масштабными техниками прошедних войн, громила не мог разогнаться. Я был куда проворнее, легко загоняя свою "дичь". Развить преимущество не давало количество врагов и превосходство бойца в опыте, в том числе трехмерных боёв на деревьях и ветках.

— Грх! — хлёсткий удар под колено не повредил ногу, но сбил ритм здоровяка. Едва успел уйти от загребущих рук, как пришлось опять прыгать к здоровяку вплотную. Его тело отлично прикрывало меня от обстрела. Удары без серьёзной опоры с трудом могли отводить мощные выпады. Ведь он использовал чакру. Ограниченно, но умело. Не тай в чистом виде. Распределение чакры Земли в ноги для устойчивости и набора импульса, и в руки — для тяжести и защиты.

Серия отскоков и две вспышки молнии позволили мне выиграть время, завершив технику.

Антипод здоровяка — мелкая, на грани с болезненностью щуплая куноичи. Филигранно использует чистую чакру. Вёрткая и точная. Но без стихий не способна гасить даже кривую и ослабленную кальку с величайшей техники молнии.

ПХГАХ! — обманка сработала, и голень подбивает в таз по касательной. Кость кажется рыхлой под натиском затвердевшей чакры. Будь это здоровяк, я бы не ударил так, но мелкую снесло и, возможно, поломало.

— Аяме! — что интересно, кричала сучка-сенсор, хотя на лице здоровяка теперь зияла злоба. Он увеличил натиск, но мне стало проще. Негатив в бою — плохой союзник, если у тебя нет эволюционирующих чудо-буркал.

Бамс! — руку выгнуло, вторую тряхнуло от вибрации. Пусть удары стали кривее, но дурь в них никуда не делась, возможно, лишь усилилась.

Нужно заканчивать эту свару. Не попадания, лишь касания техник ветра не пробивали броню, но рассеивали, отъедали чакру, а резерв не бездонный, даже если обычным чунинам показалось бы обратное.

Уйти от ядра ветра забытой в пылу дамочки было не так просто, и не удалось мне до конца. Неожиданностью же стало то, что вместо скованности «нукенины» окажутся неплохо сработанной тройкой. Похоже, мы нарвались на замаскированный патруль, на АНБУ они откровенно не тянули. Тем не менее меня гнали в прямую, очевидную ловушку, и спохватился я лишь чудом.

ШУХ ШУХ

Тонкая вибрация от столкновения стремительной техники с покровом, едва не пропущенная из-за напряжения заставила задуматься.

Одинокая пуля ветра, хлестнув покров, оказалась пшиком. Здесь я и понял: я перестал вести в этом танце. Случайность. Ударь они все — мне бы стало не до этого, не попади ни одной — не понял бы. Они меня недооценивали: из-за возраста ли, либо же посчитали, что я жив только благодаря ниндзюцу — неважно. Нужно правильно разыграть эту карту.

КРАК!

Покрывало молнии не рассыпалось, а слегка сдетонировало, погасив пойманную атаку, и опалило очухавшийся электровеник. СЕЙЧАС.

Лицо переменилось, мышцы под глазами дрогнули, и оно исказилось в панике:

— Сенсей, быстрее!

Взгляд за спины будущих трупов не помешал сложить печати.

Суйтон.

Снизу, сметая камни, траву и темнея от пыли, молниеносно захватила территорию волна воды. Уставшие, так и не восстановленные руки сорвались в новую серию печатей. Царапина на запястье чуть не стоила мне жизни: кровь скользнула, едва не прервав технику.

Райтон.

Истошный вопль агонии поверженных заставил сердце биться чаще. Сеть молнии ударила по телу, вызвав судороги. Но я лишь осклабился, прикусив язык. Мазохизм был сейчас единственным моим союзником. Я уже джонин, а похоронка на сенсея заставила тем летом Райкона впервые всплакнуть с момента получения протектора.

Шум в голове не мешал думать. Мне нужно было отлежаться и поработать с телом. Остатки райтон-чакры жгли все ткани, мышцы подёргивались, а кожа натянулась, чуть не лопнув.

Простейшая обманка и игра на грани фола решили исход битвы. То, что показалось в моменте едва ли не верхом тактики, было лишь обычной уловкой. Уверен, где-то в Листе сквозь сон ленивец Нара ехидно ухмыльнулся.

Это было близко.

По сути, это был первый мой полноценный бой в этом теле: погоня в Конохе была даже напряжённее, но это была явно не битва насмерть — меня хотели поймать и допросить.

— Неприяяяятненько.

Поворот набок дался тяжело. Уж слишком часто мне прилетало. Попытка прикрепиться к земле едва не стоила мне кожи на стопе, поток справа был близок к срыву. Справа клеть молнии била в моё тело. Пришлось вспоминать, что я теперь шиноби, вставать и идти в сторону последнего очага боя. По дороге осматривал местность, прислушивался и пытался ощутить возможного противника. Повсюду были небольшие, но очевидные следы боя неподалёку.

Мой бой был восточнее, схватка впереди — скорее позиционная, и раз не движется, значит, кто-то из нападавших мог выжить. Тел моих союзников не было, и это помогло успокоить паранойю.

Затянутая одной из сторон свара подходила к концу. Под обстрелом техник и железа крутился вокруг особо крупного ствола знакомый по миссиям Ишимори Кадо, пока не представленный мне темноволосый джонин вёл скоростные пятнашки с двойкой здоровяков. В две груды мышц летели простейшие стихийные атаки, только плотность, скорость и точность обстрела не позволяли приблизиться к настоящему Мастеру ниндзюцу.

Но нет ничего вечного, и обе схватки практически одновременно завершились в нашу пользу. Командир, единственный близкий к элите среди нас шиноби, вмешался в представление. Мелькнуло вытянутое синее ядро, окружённое слоями уплотнённой чакры. Обоих противников Кадо снесло с места, в процессе калеча и прожигая плоть. Попытки сбежать недобитков были пресечены брюнетом, в этот раз без расчётливого спама мелочью. Громадный огненный шар не спалил тела дотла, они даже были живы... какое-то время.

— Чего застыли? Шевелим булками. Кадо, Омори, — он провёл рукой перед собой, — на вас следы боя, остальные — помогаем возницам.

Если рядом проходил патруль, придётся всё бросить, что все поняли без слов. Лошади были успокоены, пара затычин привела самых впечатлительных гражданских в чувство, процессия тронулась. Приходить в себя и перевязывать раны пришлось на ходу.

Уже к вечеру я смог потихоньку прогнать по каналам чакру без судорог и воспаления ожогов. Кожа до локтя была стянута, удар вышел знатный, и спасли меня лишь опыт подобных инцидентов и высокое родство со стихией.

В бою тактику камикадзе мне пришлось применять впервые. Похоже, я схожу с ума либо же начинаю ассимилироваться в этом мире: мысль поставить свою жизнь на кон показалась до безумия очевидной и единственно правильной. Мимолётное понимание, что Райкон никогда не поступал так опрометчиво, не дало закончить мысль. Действительно, малец всегда был достаточно осторожен и к своей жизни относился предельно внимательно, и в той ситуации попытался бы скооперироваться с кем-то из товарищей либо же сбежать и тянуть время.

Получается, так повёл себя я?

Мелкий разряд выбил меня из медитации. Руки заклинило в печати Лошади. Сам не заметил, как начал повторять наскоро придуманный способ тренировки молнии. В последние месяцы до злосчастной миссии талантливый убивец упёрся в потолок. Внутренний контроль молнии рос столь незаметно, что в последние дни в деревне парень вспыхивал на всё подряд и переругался со всеми немногочисленными знакомыми. Друзей у одержимого тренировками, техниками и собственным ростом угрюмого ниндзя было всего несколько, и те на него теперь однозначно сердиты.

Сам собой вспомнился последний разговор перед этой злополучной миссией.

***

— ...От пощёчины его лицо стало напоминать сливу. Огромную, залежавшуюся и перезрелую, — Химавари взмахнула руками. — Они совсем охамели! Я уже почти чунин, а не девка из борделя!

— Нужно было сразу поставить себя, показать мешкам с жиром, кем они являются рядом с шиноби, а не набиваться в друзья к первым встречным. Особенно к нанимателю.

Промелькнувшее удивление и капля стыда на лице девчонки быстро сменились гримасой недовольства.

— Тц. И кто тебе рассказал? Коичи?! Прибью идиота.

— Из твоего рассказа было очевидно, что ты сглупила. Поэтому жилет тебе пока не по чину.

Её ресницы затрепетали, глаза сузились, а рука отвесила пощёчину.

— Придурок!

Направленный на него взгляд затянуло слезами. Резко развернувшись и едва не сшибая лавочника, куноичи убежала. А Райкон стоял под взглядами прохожих не понимая, что же тут не так? ***

М-да-мс, он был Саске Учиха до того, как это стало мейнстримом.

Глава 2.Дивный край и планы .

Гвалт. Хаос. Ругань.

Так нас встретил Кентако — крупнейший город в этой части Страны Огня. В принципе, единственный город, что можно назвать крупным в этих землях. Путь от него до Отафуку неблизкий, а потому серьёзных поселений на территориях по направлению к Стране Молнии и не могло возникнуть. Вся история взаимодействия между нашими странами полнилась конфликтами и смертями, так что вкладывать средства в регион, что легко может попасть под оккупацию или быть уничтоженным, прижимистый Даймё не хотел.

Тем не менее, почти вся эта площадь была в той или иной степени заселена.

Потеряв в крупных городах с предельно развитой инфраструктурой, местные жители создали множество небольших городов, компенсируя качество количеством. Как такой подход отразился на менталитете местных? Вместо скучной лекции, прямо сейчас мы могли лицезреть ответ на вопрос своими глазами:

— Ха-ха-ха! — мимо пробки из лавочников мелькнуло лоскутное пятно ветоши, едва прикрывающей жилистую фигуру, сделавшей бы честь иному шиноби. — Вы так даже свой хрен не поймаете!

Вертлявого паренька пытались зажать и не дать уйти в тесные переулки, где обитатель дна может двигаться куда спокойнее упитанных дуболомов. Выбивали долг? Ловили вора? Он насолил местным гегемонам? Впрочем, это было не важно. На глазах зевак, ловко орудуя уличным мусором, оборванец легко сбивал преследователей с ног. Вскоре, театрально поклонившись, шут с навыками акробата растворился в узких переулках внешнего города. Инцидент только замедлил движение через ворота что никак не влияло на наши планы.

Под мерное потрескивание чакры, что струилась между пальцев, мозг подмечал и вбирал в себя все значимые детали этого места.

Вот два кряжистых, битых жизнью мужика тихо сцепились, вызвав свалку. Никто не пытался их разнять, ловить рассыпанные шкуры и костяные поделки. Ни осуждения, ни злорадности, ни криков. Окружающие молча расступились, признавая их право выместить обиды. Самих «бойцов» не вела жестокость — так они, с какой-то стороны отдавали друг другу дань уважения. Потасовка забылась окружающими сразу после окончания, побудив и меня скользнуть взглядом дальше.

Уличные мошенники, что активно изображали ссору, привлекали нужных им прохожих в действие. Те с хрипом доказывали правоту «честного торговца», за которого им не повезло заступиться. Через пару минут то одному, то другому олуху, окрылённому победой в словесной дуэли, впаривался откровенный мусор: «С огромной скидкой, только для тебя, уважаемый». Отказаться они, как правило, не могли. Не в том состоянии победителя и не под взглядами дамочек, с которыми гуляли.

Вот грузчик что-то экспрессивно доказывает разодетому в шелка то ли сановнику, то ли аристократу. Тот, ломая все шаблоны этого времени, не потянулся за плетью, а задумчиво кивнул на ящики. Худощавый мальчишка, видимо родня грузчика, что-то быстро, со знанием дела, господину показывает. Вместо снисходительного смеха, возмущения или гнева, тот выслушал оборванца. Немного промедлив, богатей кинул мальчишке какую-то изукрашенную пластинку из дерева и небольшую монету. По блику стало понятно, что вторым был золотой рё. Для мальца считай — несколько месячных доходов семьи. Сам же толстячок начал поливать бранью, очевидно, напарившего его торговца.

Свобода. Вот что чувствовалось в этих местах. Край предприимчивых, авантюрных людей, наполненный бесконечной суетой. Жестокость этого мира не задавила всех и каждого здесь: ни взглядов в пол и тупой покорности от крестьян и батраков, ни панического страха за своё положение от торговцев, ни бессмысленной, тупой жестокости и грызни от аристократов, что напоминали здесь скорее продвинутых буржуа.

Плечо бесцеремонно дёрнули.

— Ну наконец-то, как же это скууучно! — девчонка потянулась. — И почему ты такой необщительный?

Наконец настала наша очередь проезжать.

Толстый, но не чрезмерно, чиновник, опознав лица в повозках, начал причитать, что нужно было прибывать к северному въезду или хотя бы кликнуть его, дабы не стоять с чернью. Но в этом и была цель: меньше контакта, меньше шумихи.

— Хн. Молодая госпожа, — сказано, очевидно, с сарказмом (наши «господа», даже самые младшие, о своей роли осведомлены). — Самурай, панибратски болтающий с дочкой господина, уж слишком сильно выбивается из образа.

— Мог бы переодеться в служку или и вовсе сойти за моего благородного ухажёра, тем более весьма начитан, не скажешь сразу, что дуболом. — требовательно сказала

— От меня больше всего фонит в отряде даже под маскировкой, — я поймал её ладонь, что пыталась растрепать мою шевелюру. — А все обученные аристократы, тем более с чакрой как у слабого чунина, находятся под колпаком Конохи.

— Ты так плохо скрываешься? — она высокомерно-оценивающе на меня посмотрела. — А ведь по словам Райдо, в лесу раскатал серьёзный отряд. Точно дуболом.

— Никто полноценного боевика не будет обучать всем премудростям диверсанта. А эта маскировка — метод дилетанта, и работает тем хуже, чем больше у кого-то чакры.

— И что же?

— Ещё ребёнком, до академии, мой очаг превзошёл пиковый Иаши-сенсея.

Да, Райкон порядочно в своё время настрадался, проблемы с контролем у него были не меньшие чем у небезызвестного Наруто Узумаки, и слёз тогда ещё мальчонка пролил тонны, просто не понимая, почему именно он должен прикладывать по истине Титанические усилия и чудовищную изобретательность на грани с безумием, просто чтобы делать то, на что остальные способны с рождения.

С точки зрения уязвлённого Эго вселенная компенсировала всю эту боль и бессонные ночи, в день начала спаррингов. Детишки с крохами чакры лишь навалившись всем классом могли хоть как-то утомить мальца. И то, ребятки выходили битыми с ног до головы, едва-едва поваляв в пыли возгордившегося мальчонку. Дальше жизнь била его... уже меня, да, не раз, но всё это проходит, оставляя битому лишь силу и возможности.

— Ого, так меня защищает ходячий биджу? — попыталась подколоть она.

Мой взгляд вперился ей точно в лоб. Девчонка задавала странные вопросы и показывала ещё более странный набор знаний.

— Что? Я проходила обучение у наставника, а последний год училась в Листе, между прочим, в B-классе! — не столько "оправдалась" сколько похвасталась девчонка.

Вот теперь эта, с виду прожигательница жизни, удивила. В B-класс ведь попадает не каждый потомственный шиноби. По крайней мере, если мы говорим о великих деревнях, слямзивших большую часть академической системы из наработок Тобирамы Сенджу.

— И как оно?

— Все шиноби — психи! Вон видишь, нормальные люди распределяют грузы между собой, а не ищут каменюку побольше, чтобы с ней бегать!

И вправду, путь проходил мимо промзоны, где перемещение грузов поставлено на поток. Экспрессия её заявления выдавила из меня непроизвольный смешок.

Воспользовавшись тем, что я «отвлёкся», девчонка напрыгнула сзади. Правда, если она рассчитывала повалить, то ей пришлось разочароваться. Опрокинуть меня не могли удары, сносящие небольшие деревца, куда там достаточно хрупкой аристократке? Увы, и аккуратно скинуть её я не мог. Руки всё так же стояли в печати лошади, гоняя между руками уплотнённую райтон-чакру чётко в местах контакта костяшек. Если б я дрогнул, мог пострадать или спалить всё наше прикрытие.

— Такое ребячество не к лицу настоящим благородным леди, — маска пафоса и чопорности дрогнула, и я рассмеялся. — Ты могла сорвать мне тренировку. Чакра молнии в каналах — это неприятно.

— Сам выбрал сидеть как монах, я предлагала выйти погулять сразу за воротами!

— Так ведь не отпустит никто, нарушение протокола и всё вот это ваше, аристократическое.

— А мы всегда были близки к своим людям! — сдаваться она не собиралась. — МАААААМ!

Мой последний аргумент, видимо, был воспринят как согласие.

Уже через десять минут, попетляв до верности и оглушив пару излишне зорких зевак, мы вышли к торговому кварталу.

Сейчас простой обыватель видел одетых в свободные, неброские одежды горожан, пристальный взгляд патрульных и шиноби уже мог увидеть второй слой: ветреная аристократка и самурай, вынужденный потакать капризам хозяйского дитятка.

И, надеюсь, никто более не способен докопаться до истины: неудачник-диверсант и на данный момент самый разыскиваемый шиноби в Хо но Куни в сопровождении своего прикрытия из продавшихся аристо.

— Хм, вот эта шляпка — ширпотреб, конечно, но как она мне? —

— Слишком широкая, постоянно будет спадать, и к тому же она шире твоих плеч, хе-хе. — без особого интереса или вранья ради вежливости прокомментировал я.

— Ну а эта? — Айка явно не хотела успокаиваться, сунув мне под нос очередную шляпу, пока её рука уже тянулась к другой.

— Высокая. А на ту даже не смотри. — срезаю девушке оба варианта, желая поскорее отсюда уйти.

— Почему? — на мгновение мне показалось что в этом возгласе проскользнула даже некоторая... обида?

— Такую даже бедняк не наденет. — здесь был предельно честен: грубое переплетение жёстких веток, перетянутое неплохой тканью не шло ни богачам ни нищим.

— Бака! — а вот теперь на её лицо наползло разочарование — Тут по твоему всё плохое, или это во мне дело?!

Выплюнув эту фразу, девушка отвернулась а плечи её чуть подёрнулись. Она и вправду захнычет из-за такой мелочи или всё же для чего-то притворяется?

— Дочке крестьян бы подошло: круглое лицо, пухлые щёки — это же не про тебя? — решаю всё же разрулить ситуацию. Доставать меня ей осталось недолго, но всё же пустить наше прикрытие под откос, если всё же взбалношная девчонка обиделась, не хотелось.

— Дыаааа! — быстро успокоилась, всё же это была игра, только зачем? — Идём, там похоже, вкусные данг..!

На полуслове девушка прервалась, заметив приближающихся шиноби на пару секунд позже меня. Вот опять. Рефлексы повели тело вперёд сознания. Только тренировки и брифинги последних дней позволили сдержаться, не дали мне вдарить по угрозе сразу.

— Стоять! Проверка, оружие на землю и не дёргаться! — Загудел барьер, смещаюсь так, чтобы прикрывать Айку со всех сторон кроме стены, крыша там была хлипкой, шиноби не заберётся.

— Шагнёшь ближе и станешь фаршем! Покажи протектор — требовать я был в своём праве, он был без него, что совсем наглость. — или клан явится в полном составе, пока я пускаю вас на ленты, псы.

Мощная фигура, в этот раз правильный хват на мече и правдоподобно сыгранное желание убивать за господина заставило патруль притормозить.

— Спокойно, самурайчик. — по видимому капитан группы, всё же решил не нагнетать, тем не менее таким обращением он вполне рисковал таки напороться на заточенную железку, будь я и вправду молодым самураем.

—Ребята, покажите протекторы! — на что двое за его спиной моментально вынули необходимое. — Вот свиток с распоряжением, проверяем даже венценосных особ, будь они в этом захолустье.

С сомнением читаю написанное и медленно, с немного наигранным презрением, убираю клинок. Печать Хокаге и Даймё подлинная.

— Проверяйте.

Меня прощупали от и до.

— И что же Кавахара делают так далеко от племянника Джионгу-сама? — как бы невзначай решили "поинтересоваться" патрульные. Глупая проверка, расчитаная совсем уж на идиота.

— Вас совсем не учат? Даже деревенщина отличит Фубуки от Кавахара, придурок. И охраняют Кавахара третьего наследника.

— Не кипятись, самурай, просто проверка. Документы подлинные, да и одной твоей спеси хватит на всех защитников этого города.

Он пристально вгляделся в «госпожу».

— Можете продолжать путь. От лица шиноби Конохогакуре-но-Сато прошу прощения за доставленные неудобства.

Не дожидаясь ответа, шиноби удалились верхними путями, оставив Айку в возмущении хватать ртом воздух.

— Ну что за идиоты! В столице их бы за такое лишили жалования и написали жалобу Хокаге! — если б эмоции в этом мире имели реальную силу, покинувшая нас группа корчилась бы уже у ног Айки, судя по гневу в её голосе.

— Мы не в столице, и это не элитная охрана правителя. Пошли дальше. — как бы я не был согласен с Айкой, стоять вот так вот и потрясать кулаками в небо смысла не было.

— Шшшиноби. Всё настроение испортили, давай вернёмся. — Айка удивила безмерно. Все парой минут назад в её глазах было видно желание протащить меня по каждому магазинчику в квартале.

— Как знаешь, слово н....неотразимой госпожи — закон! — чуть сбился я.

Её щёки заалели, хотя тут и дурак бы понял, что комплиментом я маскирую заминку. Да, лишняя перестраховка, но те же Инузуки, одни из главных поставщиков "мяса" в ряды Сэйки Бутай, поголовно имеют очень и очень развитый слух.

Походя я запоминал улицы, тупики, переулки и плотность людского потока. Скорее всего, на изучение города явно ушёл кто-то из отряда прикрытия. Вот только если дело пойдёт по совсем плохому сценарию и каждый выбираться будет своими силами, и тогда знание неприметных поворотов, ниш, колодцев и спусков в выгребные ямы может спасти жизнь. Увиденное же лично стоит десятков брифингов по планам отхода.

***

— Ну вот, собственно и всё, мне нужно к мастеру.

— Во второй половине дня я буду свободна... — неуверенный намёк встретил лишь мою спину — зайди, я буду ждать.

Ставка отряда зацепила неожиданной тишиной и тихим, подрагивающим голосом.

— ...границы перекрыты по всему направлению. Послание уже должны были передать, но для нас вариантов не так много.

— Что случилось?

— А, юный ловелас вернулся, — близкий к гордому титулу ветерана мужчина затянулся из трубки. Шутливый тон не мог скрыть дрогнувших уголков губ и суетливых движений. — Как прогулка?

— Познавательно. Встретили патруль — тишина стала ещё гуще — вроде неплохо сыграл, да и там откровенное мясо, они бы ещё вечных генинов отправили ловить врагов.

Скрип ветхого стула разорвал тишину, лишь лёгкое потрескивание от трубки составляло ему компанию.

— Детали.

Не спеша наливаю из небольшой, дрянного качества бутылки сомнительное молоко, купленное по дороге.

— Прошли переулками, лишних ротозеев я отключил. Небрежно, видел как Мияко-сенсей избавлялась от внимания гражданских в Конохе. — глоток тёплого молока заставил пожалеть, что хай-фай приблуд из канона сюда пока не завезли. Не скисло, но близко. — Таскались по магазинам, потихоньку осмотрел торговый квартал. Скучно.

Хорошо, что Учихи не давали утечь бастардам на сторону. Иначе тяжёлые взгляды трёх пар глаз имели бы шансы сжечь меня Аматерасу.

— Твоё безделье обсудим потом, что с патрулём?

— Мы не на срочной миссии, будьте проще — лёгкая саркастическая улыбка вместо привычного оскала зверёныша далась тяжело — прошлись по магазинам, «госпожа» ныла, канючила и паршиво изображала простолюдинку. Когда благородная леди утомилась, они и нагрянули.

— Без протекторов, но в форме, движения выдают мясо уровня «принеси-подай», простенький барьер и заточенная железка заставила их вструхнуть — снова наполняю стакан — увидев силу, раскланялись, достали протекторы и свиток с приказом. На нём печать Даймё, Хокаге и наместника. Серьёзная шумиха.

— Знаем. Как с цепи сорвались. Лист вроде не делает ставку на джинчурики, не запугивает как Камень, не тычет в лицо как, хм, Райкаге, и не создаёт вокруг биджу ореол страшной байки как Песок.

— Границы к Рису и Аме перекрыты наглухо.

В воздухе повис невысказанный, тревожный факт: проход в сторону родной деревни для нас закрыт. До страны Железа мы могли бы добраться беспрепятственно, но такой путь грозил нам скорым раскрытием и выдачей себя Санину на блюдечке, а удрать через все земли самураев с хвостом из взбешённой элиты и кучи самураев звучит не менее самоубийственно, чем прорвать границу со страной Рисовых Полей в лоб.

— Нам точно придётся дождаться конца празднования, тогда и решим.

— Как твои барьеры, малёк? Мой сыплется на пятой секунде сам по себе — старый шиноби покачал ладонью – остальное даже вспоминать не хочу.

— Думаю, пару кунаев он сдержит. Я смог чуть растянуть его, но жжёт каналы в спине. Слетит если буду серьёзен.

— Ха-ха-ха, это хорошо, а при хорошем разгоне и смысла в нём нет — собеседник поморщился, стакан, из которого валил кипяток, едва не был опрокинут хлопком по столу — если до того дойдёт, то нужно или валить свидетелей или драпать, прятаться уже не выйдет.

— Тс, опять бредишь, старый дурак. — Он понизил голос до едва различимого и подвинул голову к нам вплотную. — Устраним кого — и быстро окажемся в застенках АНБУ, чтобы через пару дней удобрять собой те деревья-переростки.

Нас преследует не кучка бойцов, а организованная сила, чьих возможностей хватило подавить остальные четыре гегемона даже без абсолютной доминации снова канувшего в небытие Мокутона.

Завершал этот день я заточкой клинка , с которым по воле случая уживался с каждым днём .

Клинок конечно странный даже по меркам мечников-шиноби : широкое, длинное обоюдоострое лезвие с небольшими бороздками по краям, тем не менее в толщину было лишь вдвое больше обычных танто, используемых куда чаще . В зеркально отполированной поверхности мелькнуло моё отражение, эту личину мне стоит принять как себя и чем раньше тем лучше.

Интуиция била в набат, терзая неопределённостью.

Глава 3.Бал и жабы

Примечание автора:

Экшон к ближе к концу, лицедейство в начале.

— Что-то подсказывает мне, что меч вам только мешает, не так ли?

Что? Как?

Со спины, с вежливым поклоном ко мне обратилась знакомая куноичи. Живая.

Аяме, кажется. Та самая, что изображала блоху, пока её напарники пытались сделать из меня отбивную или фарш.

Этот приём, это лицемерие с неприятным мне пафосом, лживыми улыбками, игрой глазами и так заставило нервы натянуться до предела. Любой неверный жест, движение и взгляд могли выдать нас, поднять шумиху или спровоцировать конфликт.

Взгляд скользнул по изысканному убранству зала, пытаясь найти зацепку или путь к отступлению. Стены украшали шелковые гобелены с изображением птиц, а в углу, на массивном столике из темного дерева, покоился искусно выращенный бонсай — старая сосна, чьи ветви были безжалостно изогнуты железной проволокой. Метафора моего нынешнего положения была слишком очевидна. Откуда-то издалека доносились приглушенные звуки сямисэна и перезвон дорогих бокалов, резко контрастирующие с нависшей надо мной угрозой.

Я не обманывался. Лицедей из меня в лучшем случае средний. В 21-м веке Земли этот навык не был столь уж необходим ни в переговорах, ни тем более в работе. Зацикленный на силе дуболом из Страны Молний же, пусть ответственно подойдя к обучению, всё так же снисходительно считал это уловками слабых.

Здесь, в отдельном закутке для скучающих господ, отосланных приказом слуг и защитников, я до недавнего времени был один. Этот момент был оговорен заранее, нам нужно примелькаться, но не мозолить взгляд.

Полутьма, тишина и лёгкая прохлада, источаемая камнями пола, ранее делали это место островком спокойствия среди шторма, однако сейчас обстановка лишь нагнетала атмосферу ловушки, подземелий и допроса.

Нутро неприятно заныло, цепкий взгляд, ждущий ответа, заставлял предполагать худшее. Вердикт напрашивался нехороший: это ловушка, и всю миссию ждёт в лучшем случае смерть в бою.

Прервать панический ор паранойи удалось с трудом. Очаг, реагирующий на панику, рывком заглушить стоило мне паршивых ощущений по всему телу.

— Меч — лицо самурая. Ножны — гордость. А танец клинка — жизнь, Госпожа.

И, не давая ей собраться, продолжаю давить словесно:

— Вы весьма наблюдательны для гостьи, госпожа, — я чуть склонил голову, стараясь, чтобы тень от широких полей традиционной шляпы скрыла напряженные глаза. — Но не путаете ли вы преданность клинка с беспринципностью наемника?

— Клинок лишь металл, пока чья-то рука не направит его в спину врага, — мягко, почти мурлыча, парировала она, обмахиваясь расписным веером, на котором расцветала сакура. — И порой те, кто носят самые сияющие ножны, прячут в них самую грязную сталь.

— Красота ножен — дань уважения лорду, а не попытка скрыть суть, — сухо отозвался я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота.

Я старался передать позой, интонацией, взглядом, что собеседник — несмышлёный ребёнок, отчаянно пытающийся оценить взрослого по наивным критериям детской картины мира. Твёрдо, но без дерзости. Медленно провёл рукой по ножнам, демонстрируя не панику шпиона, но лёгкую нервозность задетого за живое идеалиста.

Слой грима, широкие, свободные одежды и немаленькая броня должны были делать своё дело. Она не могла узнать меня сразу. Это лишь догадка, крик интуиции, что не может найти разумных доводов.

Тогда, в лесу, мой якобы отчаянный крик на удивление легко был сыгран именно так, как нужно. Животная паника, страх, желание жить. Высокий голос неопытного мальчишки позволил мне выйти из боя без критичных травм и закончить бой быстро. Сейчас же мой ответ не имел ничего общего с той уловкой. Куда ниже, грубоватый, с иными интонациями и манерой тянуть гласные.

— А ведь я слышала иное, самурай-сан: служение, защита господина, верность. Не было в тех речах ни клинка, ни ножен, не находите странным? Ваши речи... отдают духом Шиноби.

Мой прокол? Её интуиция не может отпустить взятый след? Это просто праздный разговор скучающего на приёме воина?

— Фубуки нет нужды лаять, чтобы доказать нашу верность и идеалы. Приторные речи и тысячи слов не встанут на пути у завистников и безумцев, а служение словом не поможет победить мерзавцев, — мой взгляд наполнился бессильным раздражением, голос стал слегка подрагивать, — сравнение защитника клана с продажным паразитом изумляет меня. Мог ли я невольно нанести обиду вам, госпожа?

Наклон головы, положение ног, интонации и микродвижения. Всё это должно показать одновременно презрение к болтунам, внутреннюю гордость и раздражение этим разговорам.

Мой взгляд сверлил фигуру, без слов показывая, что разговор меня утомил.

Чувствовалось, что так просто меня не отпустят и сохранить лицо не выйдет. Момент напряжённого молчания был прерван служкой, спешащим сообщить, очевидно, срочные новости.

Слуга был слегка встрёпан, лицо шло красными пятнами от непривычного бега, а грудная клетка зашлась в судорожном ритме борьбы за жизнь.

— Госпожа, вас срочно просят подойти в малую приёмную, слуги заметили неладное!

— Думаю, мы можем продолжить нашу беседу позже. Не прощаюсь, самурай-сан. А ты за мной.

Едва держащийся на ногах полный служка был вынужден возвращаться.

Я остался один, чувствуя, как приходит откат. Снова игра на грани, без техник и рвущихся мышц, лишь голос, мимика и самоконтроль. Похоже, теперь мне стоит держаться поближе к "нашим" аристократам, нельзя дать неугомонной девчонке вывести меня на разговор ещё раз.

Медленно, выровняв дыхание и успокоив готовые сорваться в печати или взяться за притаившийся кунай руки, покинул более неуютное помещение. Встретил же меня нетипичный для таких мероприятий тихий гомон, мелькающие тут и там служки и напряжённые самураи.

— Что-то случилось? Ты выглядишь бледным.

— Неприятный разговор о чести и долге — спина склонилась так, чтобы со стороны было похоже на тщательный выбор блюда. Беззвучный шёпот одними губами:

— Девчонка из сопровождающих Гометсу — куноичи, одна из нападавших на наш конвой. Жива, подозревает, пыталась поймать в разговоре.

— Несомненно, задетая честь ранит сильнее железа, — его руки неуловимо выдали известный жест ладонью по горлу, — я спрошу госпожу, может, тебе стоит отправиться в гостевые комнаты.

Приказ убить при возможности не стал таким уж неожиданным, хотя ранее обговаривался приоритет чистой миссии, без лишних устранений и грязного следа.

Оставалось только ждать, внешне без интереса наблюдая за напряжённой атмосферой вокруг. Что же тут случилось? Вряд ли чья-то смерть. Люди, вершащие судьбы тысяч и миллионов, отчего-то болезненно-остро реагируют на ту грязь, что происходит не где-то далеко, а прямо у них под носом. Так уж заведено, что бесхитростные подставы в лоб, как и заказы головы неприятеля нукенинам, осуждались аристократами. Умника такое провернувшего ждали лишь похолодевшие отношения со всеми вокруг.

***

Вскоре меня и вправду аккуратно отвели в комнаты слуг в гостевом крыле.

Комнатушка оказалась донельзя аскетичной. Потертые татами источали едва уловимый запах прелой соломы и застарелой пыли. В углу стоял грубо сколоченный сундук для запасных одеял, а единственным источником света служил бумажный фонарик с огарком дешевой сальной свечи, бросавшей на бумажные стены сёдзи дрожащие, гротескные тени. За тонкой перегородкой ритмично стучал бамбуковый сиси-одоси, переливая воду. Этот звук монотонно отсчитывал секунды до моего вероятного провала или начала резни. Я сел в позу лотоса, положив ножны на колени, и прислушался к малейшим шорохам особняка.

Инцидент на балу долго не отпускал меня, заставляя судорожно сжимать рукоять клинка, с тревогой ожидая звуков вторжения, выбитой двери, лопнувшего окна или взрыва техники. Тем не менее, сыграть дрёму в ожидании приказов удалось без досадных упущений, так что вошедший в незакрытую дверь служка осторожно "разбудил" сонного воина.

Послание было от командира. Все скрытые знаки, вроде чуть более шершавого пятна ровно в одном пальце от левого края листа, были на месте.

В самом письме кратко, будто бы для проформы, мне поведали, что брожения слуг и лёгкое беспокойство господ были вызваны нападением перебравшего с алкоголем борова на дочку одного из местных магнатов, купивших себе титул. Никчёмный и не имеющий ни власти, ни ресурсов, ни уважения в самой семье, данный персонаж был чем-то вроде кулуарного шута, иначе воспринимать того, чью голубокровность можно выразить как "третий племянник пятого брата седьмого советника главы" вкупе с личной слабостью и глупостью, не могли. В противовес своей убогости толстяк имеет просто запредельное эго, огромные амбиции и титанических размеров комплексы. Об этом нам поведали ещё при подготовке к визиту: ничтожный гадёныш нередко цеплял слуг, мог рискнуть наехать и на самурая. Сейчас же вырожденец, очевидно, вполне мог спровоцировать гражданскую войну внутри города.

Но меня интересовало не это.

Шифрованное сообщение было коротким, но распаляло тревогу ещё больше:

С рассветом уезжаем, в третьем часу зайди.

И.

Ждать оставалось недолго.

***

— Сейчас в городе зарождается хаос, это не противостояние конкретных домов, а часть игры фракций. Уж слишком они оказались скоры на расправу, — тяжёлый вздох. — Не хотелось срываться так быстро, но лучшего момента мы уже не поймаем: пока в город стягивают шиноби, нужно срочно двигаться к границе.

Слушая пояснения, я споро сворачивал всё, что может нам понадобиться в пути: лекарства, свитки с метательным железом, сумки с нарядами, дабы не вызвать подозрений на стенах.

Покинуть город удалось нам легко, несмотря на тревожную обстановку: скорость реакции торгашей и землевладельцев оставляет желать лучшего, только к утру они подтянутся к стенам, создавая давку и хаос.

Несколько часов пути выдались спокойными, но показали, что мы недооценили масштаб. Группы шиноби от пары троек до полноценных дивизий стягивались к городу на всех порах. Отлично, граница будет оголена, и можно будет не бояться преследования в первые часы. В идеале мы обойдёмся без столкновений в бою.

Когда до границы оставалось рукой подать, буквально пара дюжин километров, интуиция взвыла, бросив тело на Айку.

В следующий момент крыша повозки перестала существовать.

Земля содрогнулась. На месте приземления фигуры образовался неглубокий, но широкий кратер, от которого во все стороны змеились трещины, с хрустом разрывая корни деревьев. Воздух вокруг огромного шиноби, казалось, стал густым и неподъемным. Его чакра давила физически, заставляя легкие сжиматься, а разум — биться в глухой истерике. Обломки нашей повозки, расщепленные в пыль, все еще падали с неба, как извращенный дождь, усеивая влажную траву вокруг нас. Даже просто стоять рядом с ним было испытанием на прочность.

Не успел гром от разрушения крепкого дерева и свист щепок дойти до мозга, как мне, откинув девчонку в сторону, снова пришлось уходить перекатом вправо от простого на вид взмаха рук.

Мелькнувшие белые волосы и странный бордовый костюм едва не заставили остановиться в чувстве неизбежности. Джирайя. Гама-сэнин собственной персоной.

От потока кунаев эта машина разрушений легко отмахнулась, заставляя чувствовать неотвратимость его приближения. Детонация паршивых кибаку-фуд, ещё и почти без чакры, лишь вызвала кривую усмешку на лице здоровенного, по местным меркам, мужчины.

Размен ударами заставил скрипеть зубами от бессилия. Кроткие тычки лишь прерывали мои попытки атаковать, выводя из равновесия и заставляли тело болтаться из стороны в сторону. Меня не жалели. Со мной игрались.

— ВЫ, — наконец начал было он, но был прерван техникой, чью активацию преисполненный гордыней элитный шиноби сознательно пропустил, а я старался как можно лучше спрятать.

Райтон.

Залп молнии.

Одна из сильнейших техник в моём арсенале, личная разработка, что ставила меня на пьедестал гения и перспективного чакроюзера.

И всё, чего смог добиться раскалённый кусок плазмы — опалённая одежда, глубокий, но скромный по площади ожог и мина удивления на лице беловолосого громилы.

— Кх.

Удар, пойманный краем руки и угодивший в многострадальное плечо, дважды развернул меня в воздухе.

После падения на землю, в голове поселились лишь странный шум, боль и ярость от бессилия.

Скрип шагов помог сосредоточиться на попытках приподнять корпус над землёй.

— Вы. Должны были. Играть. Свою. Роль.

Лёгкий удар краем стопы снова развернул меня.

— Просто уйти.

Удар для разнообразия в этот раз припечатал меня к земле.

— Или сдохнуть.

В этот раз удар принял на себя таз. Напряжённая до лопнувшей кожи кисть, пропускающая резкий, направленный поток райтон-чакры из неудобного положения, дала мне куда меньше, чем я хотел, но куда больше, чем был, казалось, способен.

Кунай вместо коленного сустава прошил мышцы над ним почти насквозь. Спасибо райтону.

Удар был страшен. Вспышка боли от столкновения с конечностью монстра слилась с хрустом тела, впечатанного в дерево.

— Огрызаешься, ха-кха, — нога джонина слегка подкосилась. — Больно, сучёныш? Минато тоже было больно. Только его излечат, а твои ошмётки не найдёт никт...

На последнем слове беловолосый был прерван, и прерван хорошо. Мощнейшее водяное ядро снесло мучителя с места, звонким хлопком разметав пыль и траву по округе.

Иаши-сенсей здесь.

Отключиться от таких травм было немудрено, настолько жестоко это тело ещё не били.

Картина сдерживающих Санина Листа товарищей показала, что пока слишком рано для отчаяния.

Судя по жабам на крупных плечах, несовершенный сэйдж-модо уже активирован. Не подозревал, что Иаши-доно столь могуч, чтобы заставить элиту такого калибра применить свой главный козырь.

Хотелось выть, хотелось задуматься, что же у меня сломано или что мне с этим делать.

Но я не мог себе позволить ныть.

Кровь заливала лицо, солоня губы и мешая дышать. Каждое крошечное движение отдавалось в мозгу ослепительными вспышками агонии. Кости левого предплечья, кажется, превратились в крошево — я явственно слышал их тошнотворный мерзкий хруст при малейшем напряжении. Обычный человек от подобного болевого шока давно бы лишился рассудка, средний шиноби точно потерял боеспособность, но вбитые на подкорку рефлексы и тупая, голодная жажда жизни не позволяли мне просто сдаться. Райтон-чакра, словно раскаленный пар, прошивала поврежденные меридианы, принудительно, в обход мертвых нервов, заставляя непослушные пальцы сгибаться. Это было сродни пытке, где садистом выступал я сам, добровольно выжигая собственные ткани ради одного-единственного шанса на удар.

Чакра в переломанном теле начала сходиться новым, до сих пор не отработанным в бою способом.

Руки, дрогнув, словно хотели повиснуть, начали складывать короткую серию печатей.

Баран.

Пальцы скользнули, едва не нарушив поток чакры.

Кабан.

Чакра жгла. Для этого тела готовить одну технику и активировать другую, даже простейшую — это новый уровень.

Бык.

Единственный видящий глаз заливала кровь.

Собака.

Начинало тошнить и слегка жечь в районе печени.

Змея.

ПОРА

Миг активации техники слился с выхватыванием куная, что через неисчислимо долгую долю секунды, прорывая жгущий, плотный и отдающий чем-то знакомым покров, царапает рёбра Беловолосого. Я тоже скор на месть, гандон.

БАМС

Это был не удар кулаком, нет.

Я будто оказался в точке столкновения сверхбыстрых, многотонных поездов моего родного мира.

Этот день ставит рекорды один за другим.

Именно так я представлял себе удар взбешённого Райкаге.

Ха-ха. Теперь можно умирать спокойно.

***************************************************

Внимание. Критическое насыщение несовершенной силой мироздания. Инициализирована распаковка архива, пользователю рекомендуется принять удобную позу и не двигаться!

***************************************************

КАКОГО ХРЕНА?

***

Примечание автора.

Наконец система, а какой она будет увидите в следующей главе. Главный герой как старая техника. Начинает работать и открывать в себе новые грани после хорошего удара. Вначале пробуждение памяти, потом система. Или это завязано на чакру?

Глава 4. Шапочка из фольги и Система .

Фильмы. Книги. Комиксы. Везде герои нередко рефлексировали над болью ровно в моменте. Удара, травмы, события. Всё врут.

Даже разум привычного к боли с глубокого детства шиноби не способен отстранённо рефлексировать о «мучительных мгновениях», «адских тисках» и прочих эпитетах. Было больно, просто больно.

Тяжелее всего было действовать. Хоть как-то. Лавина усилий шла комом, сначала, с напряжением треснувшей корки крови, раскрылись глаза, кольнула со всех сторон грудная клетка, хорошенько хапнув крупную порцию воздуха, помогла дрогнувшим мышцам сместить тело в удобное положение. Дальше, с натугой смог прохрипеть:

— Водхыыыы.

Смутно знакомая обстановка, мельком подмеченные измученным сознанием вещи Иаши, Кадо и, внезапно... Айки, успокоили вбитые рефлексы, остановив от попыток подняться и найти оружие. В таком состоянии даже столовый нож усилил бы меня кратно.

Репушшо, Кейки, Фецуда? Детали не важны, не плодя сущности, понимаю: либо это искусное гендзюцу, либо же аванпост Страны Молнии на границе наших территорий.

За время затянувшейся отключки товарищи смогли дотащить меня через всю Страну... Рисовых Полей, думаю. При этом спешно отступали мы в сторону границ Аме. Мы живы, значит, владыка Дождя нас пропустил, сомневаюсь, что с ранеными на руках и в неполном составе наш отряд смог бы прошмыгнуть мимо его бдительного ока, отпугнуть старое чудовище тоже было бы некому: возможно, сливший нас Райкаге вряд ли стал эвакуировать нас лично, вряд ли послал бы даже Элиту. Тем не менее, выживание наше явно было в планах не такого уж прямолинейного правителя сильнейшего, после Листа, скрытого селения ниндзя.

Беловолосый Монстр, походя способный размазать меня тонким слоем по деревьям, вызывал страх перед силой и гнев же от бессилия перед подобным стихийному бедствию противником. Что же ощущают противники одного из истинных чудовищ этого мира, давшего в какой-то мере унизительную кличку «Санины» Гама-сэнину и его команде? Не хочу знать. Предпочту не встречаться с такими личностями как можно дольше.

У меня всё впереди, и есть шансы если не угнездиться на вершине, то хотя бы быть способным её увидеть и не сойти с ума от животного ужаса.

— Живучий ты су... — несмотря на истощение, раны и боль, показываю взглядом имимикой, что продолжать не стоит. Тема матери была болезненной для этого тела. В прошлой жизни Эрик бы пропустил это мимо ушей, но теперь нет его и меня, есть Я...— ...чара! Знаешь, за таких как ты, меднины не берутся даже в мирное время, в поле бы тебя даже не потащили к медику. Добили и дело с концом, зуб даю.

— Ха-кха, я этих медиков переживу, поверь. — С натугой выдаю фирменный оскал, пытаясь сделать из него ухмылку. — Что с отрядом?

— Вот кому-кому, а тебе поверю, паря. — Он наконец спохватился, налил мне воды и отошёл, почесав затылок. — Пятерых в чёрном свитке везём, ещё трое в красном. Иаши-доно не сильно здоровее тебя.

Я с благодарностью, судорожно сжимал стакан. С трудом удалось поднести стекляшку к лицу. Прохладная, хорошо-о.

— А вообще, благодари девчонку, вцепилась в тебя как клещ, считай отстояла, кому добить нашлось бы.

— Даже не сомневался, но зачем тут её вещи?

— Ну дык здесь она, караулила койку, помогала перевязывать, поила тебя с ложки.

— А как...?

Прерывая вопрос, старый шиноби махнул рукой.

— Да вот как-то так, «госпожу», мамку её, и слуг того, посекло железом, возвращаться ей одной было никак, — маячившая весь разговор фигура, наконец, уселась, позволяя не держать голову поднятой. — Тут и у папани её проблемы возникнут, как пить дать, даже не считая смерти жены.

— Как сенсор дал знак, что что-то нечисто, часть наших железом тыкать в сторону покойной персоны стала, ухмыляться и всё такое. Поверили или нет, не знаю, но выжило их не так много, подкрепление их опоздало аль не пришло, не знаю.

Взбешённый сэннин, в ярости своей, видимо, рванул, проверяя зацепку или звон интуиции. Решил поиграть, отомстить. Не факт, что с собой брал хоть кого-то, небось навязали бойцов. Как же, целый ученик Хокаге, и без охраны?

— Ладно, пойду я. Еды тебе принесут, требуха у тебя относительно целая, сказали, можно.

Молчание стало ему ответом. Мне было о чём подумать.

«Вы. Должны Были. Играть. Свою. Роль»

Мозг зацепился за эту фразу. Очевидно, моё выживание ни в каком виде не предполагалось, я и вправду выгрыз у этого мира жизнь. Снова.

Вот только что означали эти слова про роль? Он провидец, жабы увидели всё, что мы делали, ещё до начала операции?

Нет. Если бы земноводные могли по желанию видеть нужное будущее, вплоть до любых мелких событий, Коноха была бы непобедима, абсолютно.

Развитый, сверхчеловеческий мозг начал искать известные детали:

Неуловимо странный тон Каге, нюанс в его голосе, в одном слове, подмеченный, но не понятый прошлым владельцем тела.

Сомнительный (?) состав миссии, включая мою персону.

Масочник, устранивший чунина в пылу погони. Не похоже, чтобы это была не представленная нам, страхующая из тени... хм, группа. Что-то знакомое.

Слова Гама-сэнина о роли, что мы якобы должны были играть.

Всего одно слово, подобранное в мыслях в нужный момент, прорвало плотину осознания.

Анбу-Не, Тень Тени, Тьма Конохи.

А ведь в моём мире любители теорий заговоров обретались не только в сборищах фриков, вещая о плоской земле и делающих людей одинокими капиталистах. Заговоры вокруг героев, объяснение всех нереалистичных моментов масскульт-произведений через теории постановки, искусной игры вокруг героя/героев. Самая, наверное, популярная группа теорий, идущих от обратного. Воспалённые мозги фанатов с большой буквы, делающих из оригинальных образов добрых старцев, наставников и мягких лидеров чудовищ, злобных манипуляторов и алчных идиотов на основе ворсинки на ковре, расшифровки на азбуке Морзе постукиваний пальцев и цвета костюма.

Наша операция была лишь постановкой, изощрённым театром одного зрителя, где часть актёров не знает, что они играют.

Экспозиция.

Первый джинчурики Кьюби была сильнейшей в мире куноичи, женой Первого Хокаге и к тому же роднёй Сенджу, клана-основателя.

Вряд ли ей можно было приказывать, а манипуляции молодой «команды Хирузена», с её опытом, были на один зуб.

И кандидата в сосуды, родственницу, та явно в обиду не давала, не с темпераментом Красноволосых Дьяволов.

Акт первый.

Кушину Узумаки, наверное, ценнейшую куноичи этого времени, «заказали» свои же, дабы сыграть роль зла, посеяв семена ещё большей лояльности к деревне. И в довершение, в духе прагматичного манипулятора, девчулю, надо заметить, весьма красивую, хотели влюбить и привязать к лояльному парнишке.

Антракт.

Вот только неведомая сила мироздания, колесо Сансары или Демиург, устроившие мне чудесное перерождение, моими руками сломали этот план об колено.

Акт второй.

Никакой жестокости к девчонке агрессивный дуболом-мизантроп не проявил, ведь то ли пробуждаться, то ли переноситься сквозь время и пространство «пассажир» начал ещё раньше, по времени, если подумать, это подозрительно совпадает со временем моей персональной пытки от контакта с хреновым проводом.

В короткой пикировке я вполне беззубо уколол бешеную девчонку, без злобы и не задевая за живое.

Кульминация.

В конце концов, мой авторский, полный недоумения чапалах, позорно слил «спасителя», похерив лёгкий вариант чувственно привязать оружие деревни к внушаемому пареньку. Так ещё и покалечил придурка, пусть и не фатально.

Занавес.

Ох, ёёё.

Куда же я влез в первый час жизни, а?

Осталось понять, был ли в курсе всего Райкаге, послал ли он нас на смерть или просто решил сбить спесь, испоганить репутацию или заставить потерять веру в свои силы?

Ну и бонусом стоит подумать, так ли были неправы те параноики с форумов, замазан ли Хирузен по уши в этом дерьме, или это понятный и очевидный мешок дерьма от лучшей поганки этого времени — Данзо Шимуры.

Прикинул. Больше недели мы искусно, как для штурмовиков и универсалов, скрывались в чужой стране, среди тотального шухера. Выходит, что сбегать, едва вылечившись, лишь бы не попасть к Эй-саме, мне не нужно. Были бы мы смертниками, все наши схроны и планы оказались бы у Листа ещё в момент пересечения границы до всей истории.

Повертел мысль, не нашёл нестыковок, да и перешёл к «почтенному» огнетню.

Дикий, глушащий опыт, рациональность и маску добряка, ставшую личностью, гнев Джирайи опирался на что-то ещё. Он сам сказал, что мальца вылечат, непоправимых травм я бы и не смог нанести за тот короткий удар.

Судя по всему, под огнетня активно копали уже сейчас, и кинул его не один ученик, а оба. Будь Хокаге в теме, повторить что-то похожее, но уже без похищений, было бы возможно.

Мдам-м-с. Оба сидят на вершине власти и чище, чем кажется. Мозг аж зачесался.

С облегчением понимаю возможную причину: культ силы.

Злостные манипуляторы этого мира — те, чьи амбиции перевешивают реальную силу. Зецу, постаревший Мадара, Данзо, нытик-Обито с одним читом. Все они не могли просто настроить мир против себя и пафосно всех нагнуть. Знай шиноби, куда воевать, они стёрли бы их в порошок, даже Мадару, а Зецу отловили бы и заперли в печатях.

Каге не нужно тонко режиссировать себе подвиги. Им достаточно выпустить Ки или серьёзно вступить в бой, и все вокруг поймут, что и почему.

На душе стало чуть спокойнее, теперь и я — всё ж таки ассимилировался — знаю, куда воевать, ха-ха.

Мыслепоток, совмещённый с медитацией, был прерван единственным допустимым мной образом: дежурная куноичи, очевидно, генин, принесла еду.

Крупный поднос манил и притягивал взгляд.

Тарелки с кашей, жирная лапша с бульоном, овощная нарезка, небольшие куски постного, как для азиатской кухни, мяса, сыр и молоко. Кто-то напряг кухню, зная мои предпочтения. Мысленно благодарю неизвестного благодетеля и принимаюсь за еду, попутно перейдя с аккуратного приёма пищи в режим уничтожения продовольствия.

Что удивило, каша была не пресловутым рисом, а овсянкой. Ты британец, Гарри!

Беспорядочный жор прервался на ходу.

Я осознал, что с момента пробуждения, в течение всего разговора и моих размышлений, в поле зрения, даже с закрытыми глазами, маячила аккуратная, не цепляющая взгляд *иконка*. Будто на первых уроках гендзюцу, она была привязана к направлению взгляда. Что-то слегка направляло мысли к ней, но совокупная Воля амбициозного шиноби и привыкшего рвать за своё место под солнцем спеца-карьериста продавила это смехотворное внушение.

Прерываю поток чакры в теле, разбалансирую её плотность в разных частях СЦЧ, вношу хаос, перенаправляя

потоки мимо задуманного пути.

Не помогло.

Вспомнилось доселе забытое полотнище текста. Ну бред же, ну?

Ответа ни от шутников-иллюзионистов, ни от Вселенной не последовало.

Ладно. Сосредотачиваюсь на пиктограмме.

Пользователь, вас приветствует система гринда и мастерства!

Инкапсуляция структуры завершена.

Приятного опыта и яркой жизни!

Передо мной открылось полупрозрачное окошко.

Пользователь

Достижения

Гринд

Мастерство

Магазин

Попробовал закрыть-открыть, поводить взглядом, «потыкать», сосредотачивая внимание с намерением активации, уточнения, вопроса, требования.

Сработала только активация.

Пользователь

Ярлык самоидентификации, информационный маркер личности, (далее — имя):

Райкон Гоканьо/Эрик Кузнецов

Вид: человек возвысившийся.

Подвид: Небесный Садовник.

Раса: Шиноби.

Аспекты пути пользователя определены:

Прогресс/развитие, Голод, Вечность, ....

Интересно, конечно. Попытки уточнить информацию по виду, подвиду, расе или аспектам пути не увенчались успехом.

Протыкал иные окна, выяснив внезапно, что ГиМ, для краткости буду звать её так, помимо клишированного «система», распаковывалась с момента «попадания», начислив в достижения несколько пунктов:

Улизнувший от бедствия

• Переживите агрессивный контакт с хвостатым (носитель).

Награда: устойчивость к мировой чакре, планарной чакре, демоническому духу немного повышена.

Враг мудрецов

• Повергните пользователя сэйдж-модо, используя обычную чакру шиноби (весомый вклад в отрядную победу, корректировка).

Устойчивость к негативным эффектам природной энергии ощутимо повышена.

Мысленное протыкивание дало мне градацию, и так очевидную, но не пояснило объём бонусов:

ничтожно—> незначительно—> немного—> ощутимо—> весомо—> существенно —> колоссально.

И всё, само окно было некликабельным.

Ну что ж, и так неплохо.

Осталось просмотреть две вкладки, и можно со спокойной совестью продолжить трапезу и отправиться в объятия Гипноса.

Гринд

Распалите трудолюбие во имя силы юности для удовлетворения своей жадности.

Добывайте ресурсы, выполняйте задания, уничтожайте всё живое в угоду алчности. Модуль гринда поддержит эти начинания, предоставив системные, материальные и информационные ресурсы по факту превращения вас в азиата прогресса вашей упёртости.

Подмечаю, что после прочтения саркастичное приветственное сообщение удаляется и более не отображается.

Приятно удивила развитая система фильтров.

Категории, ранги, открытое/закрытое, полный список.

Делится, помимо всего прочего, всё на накопительные и временные.

Мысленный тык

— Ох, ёп... категории.

Мда-с, два десятка категорий, перебор.

Выполненные

• Маньяк 3-й уровень. Убито лично: 6/10.

Награда начислена в /Отстойник/.

Негусто. Кратко просматриваю.

Накопительные пункты *гринда* представляют из себя, по сути, классическую вкладку «достижений» из корейских и мобильных игр. Ожидаемо, стоит только посмотреть на название.

Вкладка временных гринд-пунктов представляет из себя классические дейлики из всё тех же низкопробных игр. На данном этапе мне доступны квесты на убийство, сбор меняющихся от раза к разу ресурсов, о чём недвусмысленно намекнула приписка «ресурс дня», «тренировки», требующие от меня стать героем классических сёнэнов и, возможно, познать Силу Юности, так как требуется нагнать нужное кол-во повторов рутинных действий вроде приседаний. Для развития как шиноби не слишком-то полезно, вопреки увиденному фрагменту саги про зелёных человечков.

Радует, что по мере выполнения спектр заданий, как я решил окрестить эти активности, расширяется.

Предпоследняя вкладка, потом тот самый Отстойник и потом Магазин.

Мастерство.

На моих глазах метафизическая машина выжала досуха информацию об используемых техниках и стадиях их освоения. Всё нутро шиноби похолодело. Такое принято скрывать. Тех же, кто узнал слишком много, обычно потом не находят.

Интересно.

К слову, в техники записали несколько приёмов использования чакры без печатей, хотя то же хождение по деревьям и воде ГиМ не устроило.

Требования для прогресса оказались удивительно разносторонними. Награды выдаются за достижение пороговых значений скорости подготовки и активации техник, за сокращение количества печатей там, где они есть, за навык равномерного распределения нагрузки между группами тенкецу, за достижения в освоении общего контроля конкретной стихии, на котором идёт раскрытие преимуществ и ослабление недостатков каждой конкретной стихии. Например, у Суйтона это использование окружающей влаги без отдельных печатей в техниках, у Фуутона это сопротивление возгоранию чакры, у Райтона это связность и сопротивление рассеиванию со стороны фуутона и так далее. Высокий, если не высочайший уровень освоения стихий, известный шиноби.

Было познавательно и приятно увидеть свой арсенал со стороны. Идём далее.

/Отстойник/

Приветственный подарок х1

Очки Мастерства: 670

Очки Гринда: 320

Принимаю подарок, узнать о нём заранее было нельзя. Неинформативная какая-то система, увы и ах.

И без того истерзанный разум снова начал затухать против воли.

Э-э-х.

Глава 5. Родное Облако.

Проснулся? Скорее к сожалению. Лучше бы этого не делал.

Всякие бонусы и подарки от подозрительных интерфейсов точно нужно брать сидя дома или окопавшись где поглубже, если вообще на это соглашусь ещё хоть раз. Мало того что потерял сознание, так и ощущения куда хуже, чем при прошлом пробуждении.

Да, мягко говоря, переломы болели сильно, накатывала тошнота и не было понятно, смогу ли вообще восстановиться.

Но это вполне обыденная ситуация для любого ниндзя: даже всякие штабники-стратеги и ищейки, и те нередко попадали под удар в случае стычек.

Но может ли ситуация быть хуже?

Ха-ха-х.

Пялиться в потолок, будучи почти полностью парализованным, без чакры, было мучением. Паранойя впустую работала, высчитывая ситуации, в которых здесь и сейчас я могу быть убит или захвачен. Спойлер: в любых, овощ он и в бастионе убийц — овощ.

И всё это по велению очень подозрительной вещи, которую даже местная "магия" не способна объяснить.

Но бессилие не было столь же страшным, сколь жгло меня сожаление. О своей дурости, о наивном, детском порыве потыкать новую игрушку. Благо ничто не может длиться вечно, ошибки были приняты во внимание, и оставалось лишь ждать. К вечеру, прогнав из помещения последние остатки уныния, зашла мед-нин. Молодая, видно что из идейных, что не смогли пойти по стопам классических ниндзя. И гордая, хоть чуть-чуть, раз не попала в болото "медовых". D-ранг. На большее рассчитывать не приходилось.

Визуальный осмотр, лёгкое марево диагностической техники, копошение в бинтах, лёгкое жжение от новой порции мази. Всё осталось без ответа.

— Тц, ну шутники, а ведь сказали, что вы уже чуть ли не сбежать пытаетесь, — Кадо-сенпай явно не теряет расположения духа. — Придурки. Восстанавливайтесь, Гоканьо-сан.

Будто этого и дожидаясь, наконец меня накрыло марево тревожного сна.

Снились большущие жабы в форме меднинов, наших меднинов, ругающие Джирайю и объясняющие ему, как надо калечить пациентов, чтобы наверняка.

В качестве тестового манекена выступал я, а Райкаге собственной персоной, в официальном наряде и шапке Каге, в которых я видел его лишь публично, с довольной рожей выдавал оценки, на которые с обожанием рукоплескали карикатурно-мультяшные жабы на трибунах огромного Колизея.

Б-р-р-р. Приснится же.

Ощутив возможность двигаться сквозь негу типичной утренней лени, едва не подлетел. Удалось остановить ноги в момент толчка с кровати.

— Ф-у-у-х, — хлопаю себя по щекам, — жабы, жабам... фух... не дамся.

Если это ПТСР, то больно уж оно странную форму приняло. Похоже, удары по голове даже шиноби не слишком-то полезны.

Внимание, интеграция "Геномного Перфектора" завершена.

Помедлив, с подозрением осмотрев каждую строчку, вызываю меню персонажа — что это за перфектор такой, ГиМ отказался пояснять.

Окно персонажа встретило всё тем же самым: я не стал нежитью, демоном, духом или ещё какой дрянью. Но...

Устойчивая генетическая линия: Узумаки (1/5).

Всего одно слово смогло испортить прекрасное настроение и выбить то чувство Жизни, что обычно испытываешь, когда какая-либо болезнь, терзавшая организм, отступает.

Узумаки.

Великий, полный гордости на грани с гордыней клан, что был стёрт с лица этого мира.

О них в Кумо я узнал не больше, чем любой другой рядовой шиноби. Печати, красные волосы, жили обособленно, мистические байки про связь с Шинигами, которыми пугали детей. При этом жрецы здешней версии Аида были обособлены от клана, а храмы в его честь имелись во всех элементарных странах и даже некоторых скрытых селениях. В Кумогакуре, например.

Вот такая вот загадочная родня со стороны матери. История там была грязной, в каноне что-то подобное могло бы быть разве что в эпоху Сэнгоку Джидай, здесь же — обыденность, что нельзя списать на одни лишь дикие нравы кланов. Уже постфактум, изнутри деревни-агрессора, становилось понятно : под красноволосых копали задолго до недавней бойни на островах. Какая-то история, старше легендарных Богов Шиноби Листа, ополчила против них практически все дожившие до сего дня кланы.

Кимико Узумаки была захвачена в одном из налётов на конвой с кровью чакра-зверей, что использовалась как основа их знаменитых чернил. Некоторое время куноичи была в плену, пока захвативший её джонин не пришёл требовать выдать ему законную добычу по традициям кланов. Была бы девушка целью миссии — Райкаге мог бы спокойно послать хоть равного по силе. Но целью налёта был караван, а дед пользовался уважением среди совета джонинов.

Как я узнал, на удивление, тут обошлось без грязи. Девушка притёрлась характерами с сыном спасителя-похитителя, заделали они карапуза, что был назван в честь прадеда, одной из легенд прошлой эпохи — Райконом, и жили бы тихо-мирно, только не любили клановые в Кумо аловолосых. Мать, а потом и "меня" травили, и лишь Репутация с Силой деда помогли справиться с внезапной смертью Отца.

На удивление, тот был неплохим родителем сам по себе, а как для этой эпохи, так и вовсе — душка. Мягко, продуманно посеял в ребёнке семена стремления к силе, зародил фундамент для самодисциплины, показал, что жить в этом мире может лишь сильный, но мир стоит того, чтобы в нём жить, а не спалить всё к чертям в погоне за идеалами, что здесь нежизнеспособны.

Я до сих пор помню его шершавую, полную шрамов и заживших ожогов ладонь на своём плече и тихий баритон на тренировочном полигоне: «Мир шиноби — это мясорубка, Райкон. Либо ты крутишь ручку, либо крутят тебя. Но даже с руками по локоть в крови можно сохранить рассудок, если знать, ради кого ты это делаешь». Он не читал моралей, он учил выживать с открытыми глазами.

Едва оправившись от смерти Родителя с большой буквы, талантливый парнишка чуть не был растоптан вылезшими из всех щелей гиенами — мать пыталась сбежать, и, прокручивая всё увиденное уже сейчас, с новым опытом и информацией, понимаю — мне соврали, она смогла провести всех вокруг пальца, а не была убита при побеге. Вопросов к верхушке деревни и клановому клубку змей становилось всё больше.

Прерываю размышления о былом и нахожу уточнения про "Генетическую Линию".

Линия Узумаки.

Чакра-мутация. Чистота определяется чакрой матери и сочетаемостью генома.

Кратно повышает потенциал ёмкости и линеарной согласованности чакры в организме.

Весомо повышен потенциал развития очага и чакро-ёмкость тканей организма.

Ощутимо повышена выработка жизненной энергии, оптимизирована её циркуляция и насыщение тканей организма.

Ощутимо дезорганизовано взаимодействие с природной энергией за пределами организма.

Немного повышены возможности организма к комплексному самовосстановлению.

Ниже приписка :

Внимание, эффективность генетического перфектора была повышена за счёт качества духовной энергии.

Ох.

Очаг внутри дёрнулся, словно в него плеснули кипящего масла. По венам прокатилась волна колючего, пульсирующего жара, заставляя чакру уплотняться, тяжелеть, обретать совершенно новую, непривычную ммм...текстуру. Казалось, сами кости на мгновение раскалились добела, прежде чем этот первобытный огонь растворился в тканях, оставляя после себя чувство звенящей, почти пугающей наполненности.

И раньше восстановление организма шло прекрасными темпами. Разбитые в кровь кулаки и глубокие ожоги были нормой Райкона до того, как обычные детишки в селении шли в Академию.

Сейчас же улучшенное восстановление оценено системой как «немного»?

— Кхм-кхм.

Кружка, повинуясь рефлексам, улетела в угол комнаты за мгновение.

Однако фигура, стоившая мне весомой порции нервных клеток, даже не поморщилась от брызнувших осколков. Расслабился, блин, опять захотелось потыкать кнопки и порыться в воспоминаниях!

— Не подкрадывайтесь так, это мог быть и взрывной кунай!

— Что ж. Коюки-чан явно зря паниковала, — Иаши-сенсей, дёрнув забинтованной рукой, подошёл ближе. — Выглядишь целее меня, в бой бросаешься, дерзишь. Значит, тебе нас в дорогу и собирать. Бери тихушников, сдайте на учёт всё барахло, нужно запечатать Мияко-чан в свиток. Мы идём в деревню.

Выходим через час.

Мне оставалось лишь ловить ртом воздух, пребывая немного в шоке от такой спешки.

— И ещё, — едва подойдя к двери, главный шиноби миссии бросил через плечо, — девчонку потащишь на себе. Сдюжишь?

— Хай!

— Ну вот и отлично, ну вот и прекрасно. Какие трудолюбивые подчинённые...

Начальство удалилось, нагрузив задачами. Как-то это обыденно, что ли?

Уже через полчаса с лазаретом и желчным завхозом было покончено, я судорожно доедал пятую порцию лапши, взглядом пересчитывая отряд. Айку я не нашёл.

— Райкон! — Очередная, ставшая привычной за неделю в пути хватка за плечи, не стала неожиданностью. — Я... Я... Ты... Ух.

— Вот не надо меня душить, ты как здесь оказалась?

— Ну... к отцу меня вести было некому, ниндзя Листа могли задавать вопросы и... ну... я попросилась с вами. Тебя ведь хотели добить, остолопы!

— Думаю, это мы можем обсудить позже. Собралась? Готова?

— Мням-мням, — бойкая девица уже вовсю наворачивала порцию полноценного шиноби. — Дха!

— Не налегай, может укачать.

Я был далеко не мастером шуншина, первое время меня самого выворачивало наизнанку от резких рывков и мельтешения в глазах.

— Выходим!

*****

Кумогакуре встретило нас уже привычным, родным ритмом и не менее привычным отношением.

Кривизна рож клановых недоброжелателей обычно была обратно пропорциональна их значимости в селении. Пара статистов на воротах, массовка, что могла быть мной порвана на лоскуты за пару вздохов, не стала выделяться и пробила планку снобизма, виденную Райконом поныне.

Не став отвечать на бессильную едкость, одним взглядом показал, что притаившаяся за воротами коровья лепёшка могла бы жить их убогую жизнь лучше, чем они сами.

Само селение открывалось перед нами постепенно, от малого к большему.

Массивные каменные здания, вмурованные прямо в скалы, казались естественным продолжением гор. Здесь не было кричащих красок или вычурных фасадов Скрытого Листа — только строгая, почти спартанская геометрия, призванная выдерживать и шквалистые ветра, и возможные осады. Окна-бойницы угрюмо взирали на мощеные улицы, но стоило солнцу скрыться, как в них зажигался теплый, желтоватый свет, создавая тот самый неброский, жестокий уют, понятный лишь тем, кто вырос среди этих неприступных пиков.

На контрасте со Скрытым Листом, здесь было куда меньше хаоса. В гиперактивных от природы, порой чудащих шиноби с детства вкладывалась жёсткая субординация. Здесь, как мне кажется, даже такой неисправимый вихрь хаоса, как Наруто Узумаки, или мощный генератор испанского стыда, как семейство Майто, смогли бы перевоспитать.

Узкие улочки, выдолбленные прямо в монолитной скальной породе, петляли, уходя то круто вверх, то резко срываясь вниз. Ветер здесь никогда не утихал; он завывал в ущельях, гонял обрывки облаков прямо по мощёным мостам и нёс в себе влажную, прохладную свежесть большой высоты. Деревня жила в трёх измерениях, нависая ярусами, и каждый шаг по этим ступеням отдавался гулким эхом в груди.

Шиноби Кумо с покерфейсом ссорились и дрались, но ровно так же могли взорваться неудержимой яростью, просто ударившись ногой о камень. В этом был весь дух тихой, но более агрессивной, неугомонной, чем Лист или Ива, деревни. Квинтэссенцией селения был её Каге, Эй, известный как неуравновешенный громила, но горячо любимый гражданскими и шиноби.

Обстановку селения, скрытого в облаках, нужно уметь слушать, не закрываясь от звуков, но чувствуя их. Селение не лишено уюта, не броского, но тихого.

Если прислушаться, этот порядок ощущался даже в фоновом шуме деревни. Никакой лишней, бестолковой суеты. До слуха доносился лишь мерный, выверенный стук сандалий по камню, ритмичное эхо спаррингов с отдаленных полигонов да непрекращающийся, низкий гул кузен, где безостановочно ковалось оружие для неудержимой , красивой в своей жестокости армии . Это был пульс дисциплинированного, но хищного зверя, который дышит размеренно и глубоко, но готов в любую долю секунды сорваться с цепи.

Несмотря на всё это, гвалт рынка, мимо которого шёл наш путь, был слышен задолго до того, как стал виден первый камень площади.

— Из-за твоих помидор-р-ров я туалет полночи обнимал!

— ДА ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ, В КАКОМ НАВОЗЕ ТЫ КОПАЛСЯ, УЙДИ С ГЛАЗ МОИХ!

— Тхыыыы.

Потасовка генина с лавочником не удивила сама по себе, это данность, но "гражданский" оказался не лыком шит, спокойно отвешивая тумаки шокированному парнишке, опрометчиво взявшему торгаша

за грудки.

Уходящие из-за формальной травмы или по выслуге лет в запас выходцы из гражданских имеют вполне неплохие шансы ассимилироваться в обществе, зарабатывая без убийств и шпионажа. Нередко такие расслабляются, и выправка шиноби уходит на второй план, иные банально используют это как маску. Обычно диверсанты, разведчики и "денежные" шиноби, что отстаивают экономические интересы селения без оружия и крови, как раз выходят из низов деревни, лишённые иных путей реализовать свои амбиции.

Свара остановилась.

— Хн. Узу-выбл...

Потерявший берега торгаш, лишившись опоры, был впечатан в землю: пунктик на матери, все дела. Нога прижимала грудную клетку, не давая ни вдохнуть, ни отползти подальше, пальцы бессильно скребли мощную конечность в попытке спастись.

— Ещё. Раз. Откроешь. Пасть. — Давлю, до лёгкого хруста рёбер. — И твоя семейка будет жрать тонкацу из твоей обосравшейся тушки, гниль.

Откидываю ушлёпка, спокойным прищуром даю понять патрулю, что с ними будет так же. .

Я позволил мизерной доле своей чакры вырваться наружу, окрасив её отголосками недавней боли и ярости. Воздух вокруг на секунду стал вязким, придавив патрульных к земле невидимым прессом.

Хлипкие чунины, струхнув, решили проявить благоразумие

Возмущавшийся генин давно убежал, так что мы могли продолжить путь. Совет или сам Каге точно прожрут мне плешь, если, конечно, вспомнят об этом на фоне проваленной миссии.

Иаши-сенсей, ещё на моменте стычки со старым идиотом, гнувшим линию своего клана, ушёл, оставив отчитываться и разбираться со всем дерьмом меня лично.

Стоя перед дверью в кабинет Каге, предчувствуя его бешенство и мои возможные травмы, прикидываю, сразу ли буду бит, или есть шанс оттянуть неизбежное. Что ж, медлить больше нет смысла: понимающие взгляды отряда, что уже, наверное, готовы меня хоронить, дали мне этот импульс решительности.

— Хай, Райкаге-сама! Отряд джу... кха-а-а-а-а!

Ещё до того, как его кулак пришёл в движение, воздух в кабинете стал невыносимо тяжёлым, словно перед грозой. Волосы на руках встали дыбом от статического электричества, а в нос ударил резкий, кисловатый запах озона. Казалось, пространство вокруг Каге искрит от просачивающейся чакры, предвещая активацию смертоносного Доспеха из Молнии.

Ранее я сравнивал едва не стоивший мне жизни удар Гама-сеннина с оплеухами Райкаге. Тогда я и предположить не мог, сколь велика разница между сильнейшим Райкаге и молодым пока Джирайей.

Всего лишь обычный тычок, без Лариата или активации Йорой, отдался вибрацией во всех костях сразу.

— А-КХА-ХХ.

— ДОВЕРИЕ!

Бамс. Инстинктивная попытка подсечь ногу Каге натолкнулась на стену в его лице. Голову откинуло, окружающий мир пошёл пятнами и разноцветными мушками.

— ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!

Лёгкий, по меркам этого титана, пинок разбивает мной кресло для гостей.

— ВОЗМОЖНОСТЬ!

Скрипнул пол, заставляя инстинктивно напрячь спину, — удар я остановить не способен, но можно же направить.

Но ожидаемой зуботычины не последовало. Каге медлил.

Поднимаю на него взгляд и вижу пересечённое крупными, пульсирующими венами лицо, искажённое гримасой едва

сдерживаемой ярости и тяги к насилию.

— Ты. Всё. Провалил. — Каге запнулся. — Решением совета звания джонина ты лишаешься, ргх. Временно.

Наступила долгая, тягостная пауза, во время которой к разгорячённому Каге подбежал мальчишка моего возраста, Би.

Фраза джинчурики совпала с гулом в голове, однако Каге сразу же выдохнул и снова развернулся ко мне.

— Раны сеннина оказались тяжёлыми, кусать ты умеешь лучше, чем выполнять долг. Так бы сгнил на полях или отправился бы в смертники.

Каге поморщился, и на его лице снова проступило бешенство.

— ВОН!

Собираясь с силами, благоразумно покидаю кабинет, отвесив кривой из-за дрожащих ног поклон.

Я пережил этот день.

Глава 6. Отчий дом и подводим итоги .

Стук сердца заглушил треск из отдалявшегося кабинета. Ровным взглядом осматриваю коридор, ловя себя на ощущении, что прошло совсем не пару минут.

Восприятие кардинально поменяло впечатление о помещении. Из-за массивных колонн испарились те гротескные тени, что будто предвкушали кровь и тихо ждали неизбежной казни. Остались лишь приятные глазу пятна мягкого сумрака за внушительными опорами. Давление же громады потолка сменилось на ненавязчивое ощущение защищённости и комфорта.

Всё-таки аура Третьего — это не шутки, мать её. В коридоре до сих пор отчётливо пахло озоном, а кожа на затылке едва заметно зудела от остаточного электричества, которым Каге буквально пропитывал стены своего логова во время вспышек гнева. Пришлось приложить отчётливое усилие, заталкивая липкий ком паники обратно вглубь глотки, чтобы не сбивать дыхание.

Оглядываюсь, опровергая бредовую догадку: в обе стороны путь выглядит одинаково.

Организм успокаивался, приводя меня в привычное состояние цепкой сосредоточенности. Но не выходит: внутренний голос подкидывает забавную мысль: в прошлом мире даже самые отпетые тихони определённо подняли бы вой лишь от тона, использованного Каге по отношению ко мне. Пару минут назад же, определённо, на меня давили не только тоном: моральный прессинг, физическое насилие, «разрушение» карьеры. Похоже до изобретения трудовых договоров, профсоюзов и общественных организаций поддержки шиноби этот мир никогда не дорастёт, просто потому что смельчаков-активистов в такой ситуации не нашлось бы. Но как бы я сам не был недоволен подобным отношением не могу не найти несколько плюсов. Вспыльчивый, гневливый Райкаге определённо обозначил своё недовольство. Прямолинейно? Да! Жестоко? Очень! Грубо? До жути! Зато почти без отчётливого, липкого страха за свою жизнь, что не пришёл ,хотя был ожидаем в такой ситуации. Всё же любая Гакуре это "государство в государстве", главным же их костяком является подчинённая иерархии толпа матёрых головорезов, а на верхушке же ожидаешь либо самую расчётливую сволочь либо самую бешенную. В первом случае сцены в кабинете бы не было, меня бы просто дежурно пожурили, потом тихо прирезав, во втором же я из кабинета бы мог выйти лишь вперёд ногами и в состоянии фарша. А по итогу страха и вправду не было: в кабинете я испугаться банально не успел, сейчас же, пусть и не до конца но успокоившись, не могу не прийти к мысли, что на этом всё. Почему? Банально: раз уж Эй отдельно выделил моё понижение до чунина как заслугу совета, то это и было самое "страшное наказание". Вот так, воспитанные исключительно в местном менталитете ниндзя вряд ли способны заподозрить, что "разжалование с позором" для меня не столько угроза, сколько обычный рабочий момент, принципиально в жизни ничего не поменявший. Остальное же пережить и того проще, Эй, несмоненно скотина с тяжёлой рукой, но бойцом Каге был опытным, моё состояние срисовал моментально, так что бил грамотно, рассчитав всё так, чтобы я смог посетить секретаря, не пугая того измочаленным торсом.

К этому самому секретарю и принесли меня уже сложившиеся рефлексы, позволившие не стоять столбом в попытках понять "что это было и что делать дальше?"

— Ох, вот и вы, голубчик. Так, ага, характеристика, посмотрим... — внешне интеллигентный до невозможности бюрократ с выправкой матёрого воина с брезгливостью взялся за край бумажки, которой многим было бы стыдно подтереть зад. — Похоже на ошибку: «Пугающий пацан» — и всё?

На полный скепсиса взгляд пожимаю плечами. Нормальную характеристику получить мне было не суждено, так что директор, вняв увещеваниям запуганного до мокрых портков персонала, подписал, конечно всё как надо, но не поднасрать тогда ещё Райкону, пусть и очень меленько, не мог. А ведь гордый сын Гоканьо совершил ради его закорючек немыслимое! Буквально пересилив себя, что иронично, добился своего как ниндзя: следил, шантажировал, лицедействовал и местами играл на публику. Одно слово там, два здесь. Нелепый слух, запущенный с миной самого честного ребёнка. Все мелочи копились целых полгода, накаляя обстановку. Догадываться же о корне всех бед остолопы начали и вовсе лишь в крайние недели перед экзаменами, когда накал был столь велик, что уже вмешалась авторитетная донельзя фигура — Блу Би, прошлый джинчуурики, имевший прямой контакт с Каге. Он-то и прекратил с одной стороны террор имени Райкона для персонала Академии, но и он же, запугал невзлюбивших маленького засранца чунинов ещё сильнее. Как итог: "отличная" характеристика, над которой прошлый видевший её клерк и вовсе просмеялся не таясь.

— Ладно, пусть и столь оригинальная, главное что характеристика есть. Вернёмся к вашей миссии. Ситуация необычная. Публичных провалов такого масштаба пока не случалось, — это он про сам факт запоротого задания, детали никто доносить до массовки не собирался, секретность ведь. Видимо, как с каноничным заданием Сакумо Хатаке, просто слили информацию со словами «провал мог стоить селению жизни». — Протоколов на этот случай предусмотрено не было, так что поступим так: запишем взыскание как за проваленную миссию А-ранга с первым уровнем секретности, это, конечно не S-ранг с абсолютной секретностью, но и собирать полный совет ради подобного не думаю что стоит.

Секретарь-то явно опытный, странно что ранее его тут я не видел. Активно копаясь в бумагах, он дал мне время, которое я решил потратить не на попытки вызнать, каким таким образом за более чем двадцать лет никто не сподобился выжить после похожего на мой провала, в эти пару минут я лишь порадовался, ведь при словах о "наказании" в памяти всплыли слова одного джонина, так что я знал, что мне предстоит, ещё до окончания "приёма".

—Впишу вам, молодой человек, миссию из банка штрафников. У вас есть три дня на отдых, на четвёртый вам предстоит выступать. Подробности сообщат позднее. На этом с вами всё, остальные вопросы можете задать на третьем этаже, более вас я не задерживаю.

Моя кислая мина, возможно, грела душу всех недоброжелателей весь путь до отчего дома. Перегруженный потоком размышлений и событий последних недель, я и позабыл, что чунины куда менее самостоятельны в своих решениях касательно миссий, нежели джонины. По сути, отказаться можно лишь в двух случаях: не та специализация и серьёзное несовпадение уровня сил с ожидаемой угрозой.

Во многих миссиях точно выделить необходимую специализацию невозможно. Так что чистейший штурмовик, нанятый как пугало для бандитов-конкурентов, может быть вынужден выслеживать врага, договариваться с самураями или же вовсе оказывать тому же заказчику первую помощь. Почти всегда эта причина съехать отпадает.

Что ж, проблемы стоит решать по мере их поступления.

Массивная ограда, местами изрезанная едва заметными, будто хаотичными порезами — наследие матери, — встретила меня лёгким, якобы журчанием декоративного водопада вдоль клумбы. На самом же деле водопад был лишь ширмой: полностью беззвучный, он прятал звук работы барьера, запечатывавшего след чакры вышедших.

— И долго ты будешь стоять?

— Хай, бо-чан!

Я дома.

********

Конохогакуре-но-Сато. Это же время.

Мрачные своды подземных коммуникаций помнили чудовищное количество боли, отчаяния и гнева слабых. Словно вытягивали грязь с поверхности, концентрируя и преумножая. Слабые духом имели шанс надломиться разумом, проведя во мраке считанные минуты.

Здешний воздух, тяжёлый от подвальной гнили, застоявшейся сырости и застарелого запаха железа, казался полной противоположностью высокогорным, до звона чистым ветрам Облака. Тут пахло крысами, трупным ядом и затаившимся безумием хозяев этих катакомб.

Однако, впервые их наполняло не только отчаянье местных жертв, но и разочарование пополам с бешенством, сочащиеся из того, кто самолично загнал в местные катакомбы не один десяток жертв.

— Ку-ку-ку. Райкаге отправил нам волка под видом овцы.

Пугающего вида бледный мужчина развернулся на пятке, вперив взгляд в собеседника, всем видом провоцируя его ответить.

— Плевать мне на Райкаге! — Глухой удар выбил из сырой стены комья мерзкой плесени. — Минато едва вышел из комы, глазастые ублюдки, что Хоши что Мукадо отказались его лечить, сославшись на загруженность в клановых лечебницах. Так что можешь не ухмыляться, у Цунаде уже появилось немало вопросов к его организму.

Буйство беловолосого громилы удивило бы всех его знакомых. Не было балагурства и маски весельчака, как и амплуа мелкого извращуги. Лишь горели гневом глаза, видевшие сотни смертей.

— С-с-с-с-сылайся на меня, делов-то? Уж как пустить по ложному следу нашу, ммм, "подругу" я придумаю.

— Не поможет. Я видел её взгляд, она точно будет копать серьёзно, под нас копать, если ты не понял, а потом прийдёт кулаками выбивать объяснения, почему мы не сказали ей о бастарде Второго.

— С этим разберёмс-ся, если выключишь в себе идиота и нормально уболтаешь паренька. Чтобы тот сам не обиделся, наплети ему что-нибудь о врагах отца и необходимости мальца спрятать. Скажем Цуне что привёл ты его ко мне только в прошлом году, правильно мальца обработаешь, и он нам подыграет, построит перед Цунаде "обделённого гордеца", так что разведём руками, думаю с её заскоками она от него и отстанет и в клан информацию не отдаст. — каждую реплику вертикальные зрачки контрактора змей сужались всё сильнее, выдавая некоторую неуверенность самого Змеиного Санина.

—Думаешь прокатит? Цуна, конечно, ветренная, но ведь там где не дойдёт сама, всегда может подключить клан или даже, не хочу его вспоминать, Буцуму.

—Точно также как подключила когда ты "случайно" влез в её свитки с фуин? Или когда сливал информацию о Мито, отбрехавшись тем что "следишь за самой прекрасной принцессой Сенжу"? Не накручивай сс-себя, главное сделай всё как надо, а там она сама же и оправдает тебя, максимум будет считать ещё большим придурком.

— Ну не знаю... — лицо беловолосого посетил не ожидаемый многими его знакомыми груз смятения.

— Хссс. Не думал что скажу это тебе, Джирайя, но тут не знать нужно а действовать, и лучше быстрее и желательно не перес-секаясь, пока, с Цунаде. — не смотря на весь присущий Орочимару педантизм тот, очевидно и сам был не столь уж уверен в своём плане — Кажетс-ся мне, поднял ты этот вопрос не из-за Цунаде, так?

— Мне нужна голова кумовского сучёныша! — В ярости якобы миролюбивый мужчина метался по комнате словно маятник. — Ты можешь выйти на чёрный рынок? Нужно дать заказ, чтобы Сарутоби-сенсей не заподозрил.

— Х-с-с-ссс... Джи-чан, ты же понимаеш-шь, что он всё равно узнает? Зачем рисковать?

— Малёк едва не покалечил моего ученика, сорвал нам планы — этого мало? — Несколько наигранно отозвался бугай.

— Не с такой же с-ставкой. Или выкладывай зачем он ещё тебе понадобился, или ищ-щи посредника сам.

— Жабы волнуются и мне уже плешь проели. По их словам, раны мне нанёс «Укравший Тело». Что бы это ни значило, а на мьёбоку из-за этого зашевелились многие. Нормально сказать они мне не удосужились, всё пугали мутными пророчествами, там было что-то про «иное время», «оборванные течения» и «обрушение предопределённости». Так что не спроста это.

— Хорошо. — Обычный взгляд, вопящий «вы все идиоты», стал добрым подмигиванием на фоне текущей физиономии склизкого шиноби. — Впиши, сколько дашь за мальца. Учти: добавляешь половину от награды мне за риски.

— Это и твои планы были тоже!

— Только-с-с-с, я не размениваюсь на мелочную мес-сть.

Огорчённый сэннин удалился в сторону выхода, пыхтя и планируя "страшную мстю"

Через десяток минут от не двинувшегося с места бледнолицего прозвучало:

— «Укравший Тело», да? Интерессссно.

***********

Скрытое Облако, спустя полчаса. То же поместье.

— И вот он видит, как я ползу прочь, и... бамс! Кунай уже прожигает колено, — рассказ активно сопровождался жестами. Сёстры Миу и Кейко ахнули, у младшего, Такеши, глаза загорелись. Восторг на его лице, столь искренний, вызвал смятение. Ну да, ну да, в мире убийц шестилетнего ребёнка привлекают не динозавры, а кровавые истории на грани жизни и смерти.

— А что же он?

— Ай, едва на оплеуху и хватило духа. Тоже мне, легенда... — пафос сменяется смущением под ехидным взглядом старика. — Ну... почти. Пара трещин в рёбрах и отбитая голова того стоили.

Уверенная, наигранно спокойная улыбка не могла обмануть прожжённого лидера — главу клана начиная с последних лет эпохи воюющих кланов вплоть до настоящих дней. Малышне же моё хлипенькое лицедейство зашло на ура.

Просто если игра — это ложь, то нужно лгать во благо. И на удивление эмпатичные, чувствующие двойное дно нутром дети поверили. Настрой и желание ободрить прошли этот механизм защиты уязвимых ещё-не-шиноби.

А помочь им я хотел. Ведь их мать, мою тётю, сорванцы видели последний раз больше года назад. Куноичи глубокого внедрения, редкий специалист для любой деревни, она пропала после миссии и больше не выходила на связь.

Навеянное маской настроение как рукой сорвало, стоило лишь впечатлённой малышне убежать «играть в сильных шиноби», а деду — молчаливо удалиться в кабинет.

В конце концов, родственные узы в двух виденных мирах были самым крепким тылом. Подозреваю, в бесчисленном множестве миров и вселенных, населённых людьми, это аксиома.

Как показывает практика канона и моя теория-догадка, в нежно воспеваемое в среде шиноби личное ученичество верить не стоит. Учителя предают учеников, ученики предают учителей. Да что уж там: самым злостным врагом Четвёртого Хокаге был его собственный ученик, Джирайю убил именно главный эмо этой вселенной — Нагато, а Сарутоби Хирузен в текущей действительности, похоже, был предан обоими ученичками.

Дружба? Смешно. Единственные на всю оригинальную историю Друзья — неугомонный адепт Силы Юности и угрюмый беловолосый пират.

Тыл же нужно укреплять однозначно. Даже с новоприобретённой системой ГиМ, чья эффективность пока под сомнением, на раскрытие своего потенциала и подъём на вершину пищевой цепочки могут уйти десятилетия. Я вполне могу не успеть ни к глобальной драме, ни к локальным — по меркам предыдущей — сварам, именуемым Мировыми Войнами Шиноби. Это если выживу.

В конце концов, неважно, сколь широк арсенал шиноби, в конкретный момент он может применить лишь одно дзюцу, так что организованной и достаточно сильной толпой можно валить даже монстров этого мира.

Прогоняю уже не раз прокрученные мысли.

Я наконец дома. В относительной безопасности можно обдумать если не план, то хотя бы его очертания.

Стоило провести инвентаризацию и разложить по полочкам себя и окружающих.

Клан.

Отношение к клановым даёт, конечно, немало преференций — в конце концов, кандидаты в смертники почти всегда это выходцы из гражданских. Некая общность в этом клубке змей есть, любые случаи смертей из-за ошибок в планировании миссий поднимают вой и заканчиваются тюрьмой либо смертью для ошибшихся бюрократов, либо серьёзными проблемами для разведчиков.

Только в нашем случае последнее время имя клана держится исключительно на заслугах деда. Пяток оставшихся семей — слабосилки. Как не старайся вырождаются в мирян с чуть лучшим здоровьем. Сейчас, правда, подрастают три личинки с потенциалом стать шиноби. Только выживут ли? Впереди нас ждут две крупных мясорубки. Одна — затяжная, вторая — резкая как понос и очень кровавая, едва ли не на уничтожение. Вроде как в каноне Вторую мировую войну шиноби считали начавшейся как раз с прошлого года, хотя сейчас об этом никто ни сном ни духом. И напрягает то, что в локальных стычках с боями до последнего бойца отметились все Скрытые Селения, оттоптав близлежащим противникам больные мозоли.

Итак, быстрых, сиюминутных преимуществ на текущем уровне клан, считай, мне не даёт. Из деда на удивление скверный учитель, квинтэссенцию клановых дзюцу передал мне отец, и ещё часть ожидает меня у Райкаге.

Деньги? Многие гражданские торговцы были куда обеспеченнее нас ещё лет пять назад, за это же время благосостояние клана ещё больше упало, так что ещё более спорный вариант.

Восстановление недвижимости после досадной атаки одного из «нукенинов» Ивы высосало все соки. Ублюдок отлично бы вписался в цирковую труппу Акацуки, но не повезло со временем. Тоже подрывник, тоже тот ещё безумец и истеричка. Бета-версия Дейдары, етить. Только замеченное всеми бойцами безумие террориста не дало объявить Иве войну — дипломатический приём «валить всё на нукенинов» очевиден всем и является просто словами. Но дипломатия дипломатией, а осадочек остался.

Возвращаясь к делам клановым: бюджет на дне, все доходы с недвижимости, земли и пары предприятий в крупных городах Каминари-но-Куни едва покрывают проценты по долгам, и главная наша боль — НАЛОГИ. Отстёгивать деревне за любые формы дохода кланы обязаны почти в два раза больше, чем простые ниндзя или гражданские бизнесмены средневекового разлива.

Бабки, бабки, сука, бабки!

Взгляд зацепился за трещину в углу гостиной, криво замазанную дешёвой шпатлёвкой. Символично, блин. Корчим из себя гордый клан старой закалки, пока верхушка Облака медленно затягивает удавку у нас на шее.

Даже возжелай я обострить конфликт с управляющим аппаратом селения, поток миссий мне пока нужен: быстрее выплатим долги, соберём бюджет, сможем уже что-то планировать, а не быть нищими интеллигентами, что ухудшают своё положение метаниями от долговременных вложений к риску и деньгам здесь и сейчас.

Что ещё остаётся? Дружба? Удивительно, но неплохие знакомства так и липли к нелюдимому мальчишке сами, без сознательных усилий с его стороны. Но вписаться за меня в конфликте с Каге, старейшинами или другими кланами малышня и простые джонины пока не захотят, да и не смогут. Долговременный актив, требует усилий и действий уже от меня. К тому же стоит проверить, досталась ли мне с куском личности Райкона его же харизма или этот вариант отпадает.

Отбросив всё вышеперечисленное остаётся она. Личная Сила. Да, не все проблемы можно решить большим кулаком, но и идти за статистом в этом мире не будут даже самые идеалистичные идиоты. Именно мой высокий, пока не раскрытый потенциал склоняет по-настоящему патриотичного ультрасобственника Эя терпеть, помогать и выгораживать меня от излишне грязных нападок.

В ближайшее время свободного времени будет мало, так что надежда нарастить темп зиждется лишь на интерфейсе, который уже серьёзно, как я ощущаю, увеличил потенциал, пусть и понизил мои возможности здесь и сейчас. Да, проблемы с техниками вне тела обычных Узу-шиноби догнали и меня.

Короткий сон позволил дождаться раннего утра.

Ноги сами повели в привычный мир тренировок и прогресса.

14-й полигон — площадка на стёсанной скале — был давно облюбован специальной командой штурмовиков. Три чунина, чью команду не распустили по причине хорошей слаженности и высокой эффективности именно в таком формате.

Трио с сенсеем встретило меня на этапе разминки.

Выверяя углы, оптимизируя мельчайшие крохи движений, налегал на физуху Кейшо. Просто Кейшо. Ранее статист без фамилии, он был незаменимым ядром команды. Ситуация парня была как у каноничной Сакуры Харуно — крошечный резерв, взамен — хороший контроль. Твердолобый упрямец развил свои преимущества, перекрыв недостатки. Сенсорика, короткие, бесполезные сами по себе гендзюцу, имеющие запредельную тактическую эффективность в команде, тонкое управление крохами футона и суитона для доставки ядов до цели.

Коюки Сенко.

Быстрая, резкая как понос девчонка развила доступную многим в Кумо эрзац-версию Райтон: Йорой не в средство атаки и защиты, а в чистейший допинг скорости.

Третий, Кайозоки Тендо, был ещё более примечательным персонажем. Как и я, парень был восходящим талантом деревни: внушительный резерв, сродство аж сразу с тремя стихиями, неплохой контроль. Крепкий универсал, адепт нин-тайдзюцу, который мог накрыть врага площадным ударом Катона, он был по жизни отстранённым, склонным к философствованию и созерцанию парнем. Чем-то напоминающий каноничного Джирайю (уж точно не того мудака, что с бешенством мстил за обычные травмы ученика и предавал сенсея), парень страдал от недостатка мотивации и долго адаптировался к необходимости убивать, пытать и шантажировать, которые преследуют шиноби всю жизнь.

— Кто к нам пожаловал! Живучая груша для битья Райкаге, ха-ха. Пришёл за новой порцией тумаков уже к нам?

Бывший сенсей команды, периодически командир на заданиях, прущий напролом к званию элиты — Кеибуру Саджи.

— Охаё. Я чуть не зарезал Саннина Конохи, меня не прибил Эй-сама, ваши подколки для меня — пыль.

— Ну раз уж пришёл, присоединяйся и расскажи, как тебя угораздило попасть под руку аж целого Гама-сэнина.

Улыбка предвкушения сама наползла на лицо. Хорошая тренировка и спарринг точно стоят опостылевшего рассказа о том, как меня из раза в раз били сильные мира сего.

Обращение автора:

Библиотека, лайк, подписка мотивируют и помогают работе выходить дальше.

Глава 7.Новая сила, друзья и грядущее.

— Ну раз уж пришёл, присоединяйся и расскажи, как тебя угораздило. — Саджи отложил в сторону точильный брусок и поднялся со скамьи. Его взгляд, цепкий и сухой, привычно просканировал меня с ног до головы, подмечая и скованность в плече, и едва заметную хромоту.

Я молча кивнул, скинул утяжелённый разгрузочный жилет прямо на деревянный помост и шагнул на выбитую сотнями ног грубую каменистую площадку. Воздух на этой высоте всегда оставался холодным, с лёгким привкусом озона и ледниковой сырости. Лёгкие обожгло привычным горным холодом.

— Начнём с базы, — Саджи коротко махнул рукой в сторону тяжёлых снарядов. — Разминайся. Живым ты мне в отряде не нужен, если у тебя суставы заклинит в самый неподходящий момент.

Я зацепился пальцами за перекладину, врытую глубоко в скальную породу, и потянул мышцы вниз, позволяя позвоночнику расправиться после зуботычин в резиденции, на что тело отозвалось глухой обидой. Третий Райкаге умел воспитывать молодёжь так, чтобы память об этом оставалась в каждой кости на недели вперёд.

Под монотонные повторения и выправление техники "от меньшего к большему" начались расспросы:

— Слышь… — молчаливая чунин, гений скорости сидевшая на краю тренировочного ринга, затянула зубами длинный бинт на кулаке, сплюнув серую ткань, и смерила меня оценивающим взглядом. — По деревне такие слухи бродят, что канцелярия уже трижды переписывала отчёты. Реально, что ли? Самого Саннина Конохи чуть на ремни не пустил?

На площадке после вопроса сразу притихли. Даже Кейшо, который до этого лениво созерцал плывущие внизу облака, оторвался от деревянной опоры навеса и скосил на меня свои глубокие, вечно собранные глаза.

— Слухи в Кумо растут быстрее, чем грибы после грозы, фух— ответил я, переходя на динамические скручивания корпуса. — Никакого героизма. Чистый расчёт на эффект неожиданности. Саннин — чудовище, поймал звёздную болезнь , решил что я буду скулить и сдамся. Не подумал, что джонин из Облака вместо бегства решится больно укусить ценой зубов.

Ш-Ш-ш-х.

—Потом он был полностью занят отрядом. Мне удалось зацепить его край, пока он отвлёкся.

Я сделал глубокий выпад вперёд, чувствуя, как натягиваются сухожилия.

— А если бы он был собран? — подал голос Тендо, медленно разминая кисти.

— Если бы он ждал удара, разговор здесь мы бы сейчас не вели, — отрезал я, выпрямляясь и переходя к серии быстрых, хлёстких ударов по воздуху, восстанавливая координацию. —Там ведь как. Защищаться —лишь продлять агонию. А дальше уже вмешался Иаши. Опоздай старик минуты на две — и меня бы соскребали с тех камней.

Саджи подошёл к стойке с оружием, выбрал тяжёлый деревянный дрын, взвесил его в руке и сделал несколько скупых, выверенных движений.

— Райкаге потому тебя и прессовал у себя в кабинете, — командир повернулся ко мне, и в его голосе не было ни капли сочувствия, только сухая логика ветерана. — Он проверял, не решил ли ты, что поймал бога за бороду. Шиноби, который выживает в стычке с монстром S-ранга, часто ловит опасную иллюзию собственной неуязвимости. Такие долго не живут. Они лезут в пекло, подставляют отряды и дохнут при первой же серьёзной засаде. Если бы ты возомнил себя элитой, Третий запер бы тебя в архивных складах до конца твоих дней. Раз стоишь здесь — значит, проверку прошёл.

— Прекрасно соображаю, где моё место, — я закончил разминку и встал в свободную стойку, чувствуя, как кровь наконец-то разогнала застой в мышцах. — Лезть к противникам такого уровня я больше не планирую. Пусть с ними разбираются те, кому положено по статусу и рангу. У меня шкура одна.

— Вот и проверим, насколько ты сохранил форму после встреч с великими, — Саджи плавно повёл плечами, и воздух вокруг него словно стал плотнее. — Вставай на круг. Без чакры, чистое тайдзюцу и тело. Посмотрим, чему тебя научил страх смерти.

Я не заставил себя ждать. Шаг на выбитый в камне круг, колени слегка согнуты, центр тяжести смещён вниз. Саджи не был чудовищем масштаба Саннинов. Лет на 5 их моложе, он являлся идеальным продуктом военной машины Кумо — жёсткий, битый джонин, чья техника была отточена тысячами убийств. В его движениях не было истеричного желания убить, как не будет его и на поле боя,только чистая, концентрированная эффективность.

Командир атаковал без предупреждения.

Короткий, смазанный шаг вперёд. Деревяшка свистнула, идя мне точно в левый висок. Я не стал блокировать — принимать такой вес на жёсткий блок без использования Покрова было глупостью.

Скрутив корпус вправо, я пропустил дерево в паре сантиметров от лица, одновременно выбрасывая короткий прямой удар ладонью в открывшийся бок Саджи.

Командир среагировал мгновенно. Свободная левая рука перехватила моё запястье, разворачивая моё же движение против меня. Тяжёлый подсекающий удар ноги заставил меня разорвать дистанцию прыжком назад.

— Медленно, — ровно произнёс Саджи, снова занимая центр круга. — Ты думаешь о травмах. Защищаешь бок. Ещё раз.

Мы сошлись снова. Теперь темп вырос. Площадку заполнил глухой стук сталкивающихся тел и свист рассекаемого воздуха. Я заставил себя выбросить лишние мысли, оставив только рефлексы. Шаг, смещение, короткий нырок под бьющую руку, удар локтем снизу вверх — Саджи принял его на предплечье, но я тут же перенёс вес и пробил лоу-кик, заставив его слегка пошатнуться. Тело слушалось не очень, дурная мощь прёт против воли.

— Уже лучше, — выдохнул командир, перехватывая шест обратным хватом. — Давление. Держи серию, если противник тяжелее тебя.

Ребята наблюдали за нами молча, подмечая каждый косяк и финт. Это не было развлечением — это был разбор боевых решений. В Кумо каждый знал: ошибки товарища на тренировке — это твоя потенциальная смерть на миссии.

Мы двигались по кругу ещё минут десять, пока Кеибуру-сан не стал проваливаться.Его дыхание превратилось в тяжёлый, хриплый свист. Саджи работал как метроном — без сбоев, без лишнего пафоса. Его пределы показали себя, я же лишь напряжённо думал. Скачок темпа не стал сюрпризом, ухожу в оборону. Наконец, после затяжной серии обманок, когда мой кулак остановился в дюйме от его подбородка, а его боккен замер у моего горла, командир опустил оружие.

— Достаточно. На сегодня хватит, — он отошёл к скамье, подхватил полотенце и вытер шею. — Координация ни к чёрту, как кувалдой лупишь, где не надо, что за дурь ?

Я опёрся руками о колени, жадно хватая ртом разреженный воздух и пытаясь унять дрожь в перегруженных бёдрах. Физическая нагрузка отлично прочистила мозги, убрав остатки того липкого напряжения, что преследовало меня после визита к Райкаге.

Выносливость в ещё побитом теле уже выше, изменённая чакра подпитывала напрямую, меняя тело прямо в бою. Я не видел, чувствовал, как она уплотняет удары, короткими залпами рассекая воздух.

— Спасибо за науку, командир, — выдохнул я, принимая от Тендо флягу с прохладной водой. Сделал пару мелких глотков, позволяя влаге смочить пересохшее горло.

— Теперь хоть чувствую себя живым, а не куском вяленого мяса. Через три дня выдвигаюсь на миссию, нужно было привести себя в порядок.

Саджи остановился с полотенцем в руках, медленно повернулся ко мне, и на его суровом лице проступила странная, едва заметная горькая усмешка.

— На миссию, говоришь? Через три дня? — переспросил он.

— Да, — я нахмурился, не понимая его тона. — Приказ из канцелярии. Свиток со спец-инструкциями, запечатанный личным фуин Третьего. Сказали, наблюдение и разведка боем. Детали должен вскрыть непосредственно перед пересечением границы Страны Молнии. А что не так?

Тендо на заднем плане тихо хмыкнул и покачал головой, а куноичи просто усмехнулась, принимаясь заново перебинтовывать руку.

Саджи залез в карман своего разгрузочного жилета, достал оттуда плотный, перевязанный тёмным шнуром свиток с точно такой же сургучной печатью резиденции и швырнул его мне. Я поймал его на лету.

— Райкаге умеет шутить, — сухо произнёс командир отряда. — Наш приказ пришёл час назад. Совместная миссия, парень. Твой свиток — это лишь часть общей задачи.

Думать об интригах и грызне не хотелось .Отложил мыли на потом.

— Бюрократы посчитали, что раз уж ты так удачно «потренировался» на Саннине Листа, то твой опыт работы против шиноби Конохи будет чертовски полезен в поле.

Я перевёл взгляд со свитка в своей руке на Саджи, затем на Тендо и Коюки.

— То есть… мы идём вместе?

— Именно, — Саджи подошёл ближе и похлопал меня по здоровому плечу. — Ты думал, что отсидишься на лёгкой одиночной разведке, пока начальство переваривает твои подвиги? Плохо ты знаешь нашего Райкаге. Раз уж выжил там, где должен был сдохнуть — значит, нагрузку можно утроить. Собирай снаряжение, парень. Эти три дня пролетят быстрее, чем тебе кажется. И поверь, на этой миссии нам понадобятся все твои новые навыки.

Навыки ... смешно.

Контроль едва стабилизированный после попадания, был сметён контактом с сен-чакрой и развитием генома.

Чакра стала не просто объёмнее, но глубже, насыщеннее. Чувство будто каждый посыл что я вкладываю в печати и техники стал плотнее. Я могу более ёмко задать свойство чакре.

Пробую медленно, без спешки, сложить печати залпа молний.

Коронная техника отозвалась небывалым рёвом.

Смазанное, рыхлое пятно ударило о камни и расплескалось, выжигая поверхность скалы там, где должно было жечь в глубь.

—Кхех. И что за феерверк?

Куноичи, развиая ту же стихию, не могла не обратить внимания на рыхлость техники и "брызги".

—Чакра хвостатого. И Сэннина. Каналы восстановятся, но теперь я стал " жирнее".

Оскал на моём лице заставил вздрогнуть даже привычных ко всему, циничных убийц. Кейшо, вздрогнув, перестал в холостую оттачивать печати.

Руки пустились в танец. На ходу пришлось, обжигаясь и балансируя, менять структуру. Вкладывать в техники не слепую ярость но холодный, полный вагон решимости. Для контроля формы в самый раз.

плинк

Система отреагировала на мои действия, начисляя очередную виртуальную валюту. На досуге нужно пролистать магазин. Расходники и причудливые вещи мельком виденные в прошлый раз могли скрывать сокровища.

Раз за разом, прислушиваясь, я запоминал и адаптировал печати под свою чакру. Лёгкие, почти не видимые глазу обывателей изменения в мудрах, темпе и напряжении возвращали технике былой вид.

Концентрированные, двуслойные протуберанцы чистой молнии, выпускаемые на минимальной мощности, несмотря на потери в виде белого дыма, уже прожгли метр прочнейшего камня.

плинк

плинк

плинк

Система не награждала за каждый чих, нет. Опыт двух амбициозных, дисциплинированных безумцев рождал в эти часы чудовищный прогресс.Такая скорость совершенствования, без наставника и группы теоретиков под боком не снилась даже тем, на кого азиатский менталитет шиноби вешал ярлык "гения".

Поняв что начинаю буксовать, перехожу к покрову. Печати сменились, всё началось заново. Но опыт уже был. Тенкецу жгло десятками, спина уже покрыта волдырями, мышцы сводит, искривляя спину.

Отрабатываю новый приём : сброс райтон-потенциала из покрова в полыхающее ядро залпа молнии. Серия выходила криво, заставляя терять чакру, обжигаться и напряжённо корректировать печати.

Помогали наставления отца Райкона о природе молнии, особенности её неудержимого потока:

Нельзя направлять молнию по жёсткой траектории. Но можно задать ей цель и убрать препятствия.

Внутренний, травмоопасный поток стабилизировался, убираю случайные огрехи и наращиваю плотность, молния сама уводит потоки от столкновения в тканях, выводя ревущую энергию к выходу наружу.

В конце концов серия срывается, не освоенная сегодня даже на половину.

Чакра не была бездонной и начала показывать дно, на тело навалилась слабость и заторможенность.

Перед глазами появилась самодовольная ухмылка Джираи, вспомнилось бессилие.Чакра Девятихвостого в памяти напомнила о уколовшем ещё Райкона в последние секунды жизни чувстве несправедливости.

Этот мир пугал и явно скалил на меня зубы?

Пусть так. Я тоже буду скалится в ответ. Либо так, либо смерть, физическая или духовная, не важно. Я должен выбить клыки этой реальности, толкнуть бешенную псину в яму или приручить.

Ивагакуре-но-Сато. Кабинет Тени Камня. Это же время.

Кабинет Цучикаге, вырубленный в толще монолитной скалы, встретил вечернюю прохладу полумраком. Ооноки сидел за массивным каменным столом, лениво перебирая донесения внешней разведки. Спина после долгого дня привычно отозвалась глухой, ноющей болью, но старик лишь раздражённо повёл плечами. Гораздо сильнее его сейчас беспокоил невзрачный свиток, доставленный по закрытым каналам подпольного синдиката — так называемого «Клуба ста рё».

На чёрном рынке этот закрытый аукцион предназначался исключительно для тех, кто мог выложить миллионные суммы за деликатные услуги, не оставляющие следов.

— Значит, Облако… — негромко проскрипел Ооноки, всматриваясь в короткую шифровку. — И цена растёт каждые три дня.

Из тени у входа беззвучно соткался капитан АНБУ Ивагакуре, чья маска скрывала любое проявление эмоций.

— Заказчик действует через цепочку подставных лиц в Стране Чайных Плантаций, Цучикаге-сама, — ровно доложил подчинённый. — Но почерк финансового транша указывает на одну из радикальных фракций внутри Конохи. Им нужен не просто труп. Требование специфическое: захват живым или тяжёлые травмы. Без ликвидации.

Ооноки опёрся подбородком на сложенные замком пальцы. На его старом, покрытом глубокими морщинами лице не отразилось ничего, кроме холодного расчёта.

Проблема была очевидной: в буферных зонах назревала крупная стычка между Конохой и Кумо, и появление столь дорогого контракта на конкретного юнца ломало привычные схемы. Старик прекрасно помнил недавний доклад о сопляке из Облака, который умудрился пережить плотное столкновение с Санином Листа и ради которого действующий Райкаге лично поднял на уши пограничные гарнизоны.

«Если в Конохе готовы платить золотом по весу тела за какого-то сопляка, значит, этот сопляк унёс из Страны Огня нечто гораздо более опасное, чем просто раненую гордость их элитного шиноби», — размышлял Третий Цучикаге. Для Ивы это был идеальный шанс. Позволить Конохе тихо прирезать мальчишку означало упустить важный рычаг давления. Позволить Кумо вырастить из него нового монстра — совершить стратегическую ошибку.

— Куда сейчас направляется этот малец? — сухо спросил Ооноки.

— По нашим данным, кабинет Райкаге прикомандировал его к штурмовой группе Кеибуро Саджи. Они выдвигаются к логистическому узлу на границе Страны Горячих Источников, — ответил АНБУ.

Цучикаге едва заметно ухмыльнулся, и эта ухмылка больше походила на оскал старого хищника. Решение сформировалось мгновенно. Ива не станет ввязываться в эту охоту открыто — слишком дорого и не вовремя. Но и оставаться в стороне было глупо.

— Отправьте в Страну Горячих Источников группу наблюдения, — приказал Ооноки, ставя на свитке чёрного рынка запрещающую печать Каменной Деревни. — В бой с отрядом Кумо не вступать. Пусть Коноха сама пытается забрать свой заказ и ломает зубы о Райтон-броню местных защитников. Наша задача — дождаться, пока они обескровят друг друга, и забрать парня, когда от его конвоя ничего не останется. Свободен.

АНБУ исчез так же беззвучно, как и появился, оставив старика наедине с пламенем догорающей свечи. Ооноки откинулся на спинку кресла. Кумо и Коноха снова готовились грызть друг другу глотки из-за чужих секретов, и Деревня скрытая в Камне собиралась взять за это свою цену.

Глава 8. Тревожная разведка.

Высокогорные ворота Кумогакуре, вырубленные прямо в монолитной груде базальтовой скалы, перед рассветом тонули в полумраке. Плотный, холодный туман цеплялся за громоздкие кованые створы и оседал мелкой изморосью на серых жилетах. Наша группа завершала последние приготовления без лишних слов — в нашей деревне не были приняты долгие проводы.

— Всё проверили? — джонин небрежным движением поправил лямки тяжелого заплечного мешка, в котором мерно звякнули запасные комплекты оружия и провиант. — На нейтральной территории снабжения не будет. Всё, что не взяли сейчас, придется отбирать у трупов.

— Провизия, оружие, печати в норме, командир, — Тендо коротко кивнул, затягивая ремни на голенях. Его взгляд, как обычно, оставался отрешенным, словно парень уже

Коюки, стоявшая чуть в стороне у парапета, проследила взглядом за тем, как я в последний раз перепроверяю крепления подсумков с кунаями на бедре. На её открытых руках всё еще белели свежие бинты после вчерашней тренировки.

— Эй, — негромко позвала куноичи, шагнув ближе. — Вчера на площадке… Что это вообще было? Твой Райтон чуть камни в жидкость не превратил. Что у тебя с контролем? Техники летели так, будто ты печати первый раз в жизни складывал.

Я замер, на секунду прижав ладонь к груди, где под тканью куртки глухо и неровно пульсировал очаг. Ответом на вопрос куноичи был Пробуждающийся геном, что требовал ресурсов и простора, перестраивая каналы под новую, непривычно тяжелую чакру. Но объяснять структуру своих скрытых изменений боевым товарищам я не собирался. У меня была заготовлена куда более приземленная и пугающая версия.

— Джирая, — протянул я, заставив Тендо также обернуться. — Его атаки … сен-чакра, что Сэннин вливал в свои техники во время боя, оказалась токсичной. Когда он зацепил меня, остатки этой энергии буквально выжгли внутренние стенки нескольких крупных тенкецу. Контроль теперь плывет. Из-за повреждений каналов очаг пашет на пределе, бьёт по каналам и телу.

Саджи, внимательно слушавший наш разговор, лишь тяжело хмыкнул, поправляя воротник.

— Скажи спасибо, что вообще дышишь, парень. Столкновения с монстрами S-ранга бесследно не проходят. Природная энергия — это тебе не стихии, это зараза сжигает врагов не сильно хуже чакры хвостатых.

В его взгляде чувствовалось невысказанное уважение моей тараканьей живучести.

—Радуйся, что твоя СЦЧ выдержала и начала адаптироваться. Будешь переучиваться на ходу. Так что хватит болтать, миссия важная, и нужно быть серьёзнее. Коюки вперёд, дистанция — тридцать метров, темп средний. Выдвигаемся. Командир первым сорвался с места, мгновенно растворяясь в сером предрассветном мареве за чертой ворот. Тендо и Кейшо ушли следом с интервалом в несколько секунд, мягко и бесшумно спрыгнув на едва заметную горную тропу, уходящую вниз, к подножию гряды. Я замкнул цепь, проваливаясь в привычный, монотонный ритм бега шиноби.

Первые два часа пути прошли в абсолютном молчании. Каждый из нас знал: пустой треп в дороге сжигает кислород и сбивает дыхание, необходимое для поддержания подпитки ног и шуншина. Мы двигались по самым глухим уступам, минуя обитаемые ущелья и сторожевые вышки пограничников. Пейзаж вокруг менялся неохотно — всё те же безжизненные, выбеленные ветрами скалы, редкий кустарник и вечный, бьющий в лицо холодный ветер с привкусом озона.

Когда отряд плавно перешел на пологий, затяжной спуск, где можно было ослабить концентрацию на рельефе и просто держать дистанцию по мелькающей впереди спине Коюки, я позволил себе расфокусировать взгляд.

Интерфейс.

Знакомое полупрозрачное полотно привычно развернулось на периферии зрения, не мешая контролировать дорогу. Последняя изнурительная тренировка с Саджи, где мне пришлось буквально выламывать собственные пальцы, подгоняя мудры под деформированные каналы, принесла свои плоды.

Баланс обновился. Сто восемьдесят монет мастерства — неплохой капитал для того, кто только что вернулся с того света и отчаянно нуждался в силе. Не теряя времени, я мысленно перешел во вкладку системного магазина. В этот раз меня интересовал раздел, который раньше я просматривал лишь мельком — вкладка «Гринда».

Здесь располагался плотный перечень специфических товаров, ориентированных на выживание в полевых условиях. Повседневные расходники, боевые стимуляторы разной степени токсичности, а также длинный список закрытых позиций, доступных для разблокировки с определённого уровня магазина.

Я скользнул взглядом ниже, минуя заблокированные позиции. Мой пробуждающийся геном требовал четкой, системной огранки, иначе в следующем же бою я просто сожгу собственное тело, переборщив с доспехом.

Переключаюсь на вкладку мастерства. Магазин предлагал специализированные методички для каждой из базовых стихий, разделенные по трем фундаментальным направлениям.

Первое — экономия. Практики из этого раздела позволяли оптимизировать расход чакры при форсировании техник, что при моем текущем контроле было критично. Второе — Плотность. Раздел отвечал за увеличение ударной силы и проникающей способности, позволяя превратить обычную молнию в концентрированное бедствие. Третье — Противостояние стихии-антагонисту. Для моего Райтона это означало выработку устойчивости против Фуутона — стихии Ветра, способной рассекать электрические потоки. Каждое из этих руководств требовало жесткого выбора, так как ресурсы были ограничены.

Думал не долго, экономия явно строится на жёстком выстраивании чакры внутри, мне это было противопоказано. Плотность — тем более, если не хочу быть дымящейся головешкой просто чихнув.

Сопротивление.

Внимательно изучив доступные варианты, я зафиксировал свой выбор, подтверждая транзакцию. В ту же секунду в затылок ударила короткая, сухая вспышка боли. Информация легла в память резкими структурированными блоками — схемами циркуляции, микродвижениями волокон мышц и новыми принципами давления на тенкецу. Времени на осмысление теории система не оставила.

— Прибыли. Глушим очаги — резкий, едва различимый голос Саджи через передающий фуин-наушник заставил меня мгновенно свернуть интерфейс и снова направить внимание на реальный мир.

Скалы расступились. Мы вышли к границе.

Впереди простиралась так называемая Серая зона — Страна Горячих Источников. Климат здесь изменился почти мгновенно. Вместо резкого, сухого горного холода нас встретил тяжелый, удушливый воздух, пропитанный испарениями термальных ключей и запахом прелой, гнилой травы. Туман в этих низинах стоял круглый год, поднимаясь из расщелин белесыми, плотными пластами. Идеальное место для засад и шпионажа. И самое паршивое место для тех, кто привык полагаться на дальний обзор.

— Начинаем обход, — Саджи залег на краю каменистого уступа, осматривая расстилающуюся внизу долину. — Начиная с этого момента — мы призраки. Никаких прямых контактов, если нет приказа. Наша цель — логистический узел, но до него еще нужно дойти чистыми.

Я прикрыл глаза, настраивая циркуляцию. Навыки скрытности, изученные ранее, теперь приходилось применять с учетом новой структуры чакры. Я начал медленно, по капле распределять энергию по подошвам обуви, создавая мягкую «подушку», гасящую любые вибрации почвы при шаге. Одновременно с этим я стягивал внешний шлейф от тенкецу внутрь, зациклив под грудной клеткой, чтобы снизить свой энергетический след до минимума. Претерпевшее изменения тело отозвалось глухим протестом, каналы затрещали от неестественного давления как коленки старика, но фонить я перестал, разом многократно повысив наши шансы закончить всё тихо.

Мы спустились в низину, двигаясь вдоль кромки густого, сырого леса. Рутина шиноби-разведчика — это не эффектные прыжки по вершинам деревьев, как думают гражданские. Это часы медленного, изматывающего ползанья по грязи, затяжные ожидания в кустах и постоянный, параноидальный анализ окружения.

Первая точка контроля — небольшая приграничная деревушка, зажатая между двумя дымящимися источниками. Несколько десятков серых деревянных домов, крытых соломой, узкие улочки, раскисшие от постоянной влаги. Мы затаились на склоне, скрытые густыми зарослями папоротника.

— Наблюдение, — шепнула Коюки, прильнув к оптическому прибору.

Я всматривался в фигуры редких гражданских, проходящих по улице. Изможденные лица, согнутые спины, равнодушные взгляды людей, привыкших жить на пороге войны между Великими Деревнями. Женщина тащила тяжелое ведро с термальной водой; старик чинил покосившийся забор. Но шпионская интуиция заставляла вгрызаться в каждую деталь.

Вот молодой парень у амбара перекидывает мешки с зерном. Движения слишком плавные для простого крестьянина. Центр тяжести смещен вниз, ноги расставлены так, будто он готов в любую секунду разорвать дистанцию прыжком. Кто он? Замаскированный наблюдатель Ивы? Или шпион Конохи, оставленный здесь для фиксации перемещений патрулей Кумо? Но слишком просто, возможно — нукенин-бандит. Только те, оказавшись среди крестьян, отращивают ненормально завышенное эго.

Страна Горячих Источников формально оставалась нейтральной, но на деле её малые деревни давно разделились на фракции, продавая информацию тем, кто больше заплатит.

Атмосфера вокруг дышала глухой, липкой паранойей. Мы не знали своего точного врага. Это могли быть штурмовые отряды Третьего Цучикаге, решившие прощупать наши границы перед масштабным наступлением. Или радикалы из Корня Конохи, охотящиеся за выжившими свидетелями силы их Сеннина. Любой шорох, любое нетипичное поведение птиц в небе заставляло руку автоматически ложиться на рукоять куная.

Спустя полчаса бесшумного ожидания Саджи коротко махнул рукой — чисто. Мы двинулись дальше, огибая поселение по широкой дуге.

К обеду отряд вышел к старой грунтовой дороге, связывающей внутренние районы Страны Горячих Источников с побережьем. Туман здесь немного рассеялся, прибитый начавшимся мелким дождем.

— Впереди караван, — Тендо, шедший в авангарде, замер за массивным валуном. — Торговцы. Пять повозок. Двигаются на юг.

Мы рассредоточились по склону, сверху вниз наблюдая за медленно ползущей по грязи колонной. Тяжелые деревянные телеги, груженные бочками с местным вином и тюками ткани. Рядом шли погонщики, лениво покрикивая на волов. Охрана каравана состояла из семи наемников в поношенных железных полудоспехах, с дешевыми катанами на поясах. Обычный торговый маршрут, каких сотни.

Но я не мог оторвать взгляд от их обуви. Наемники шли по раскисшей колее, оставляя глубокие, неровные следы. Но двое из них, шедшие в замыкании, ступали подозрительно легко. Пятка почти не проваливалась в жидкую грязь, шаг оставался ровным, пружинящим. Обычные ронины не умеют распределять вес тела для экономии сил на марше — этому учат только в закрытых академиях шиноби.

«Коноха? Или Ива?» — мысль стучала в висках, пока я сквозь пелену дождя пытался разглядеть мозоли на ладонях одного из стражников, перехватившего древко копья. Мозоли от постоянного использования метательного оружия располагаются иначе, чем от тяжелого крестьянского труда или рукояти меча. Они были именно там, где нужно — у основания указательного пальца.

Я скосил глаза на Саджи. Командир тоже заметил это. Его лицо превратилось в каменную маску, а пальцы едва заметно коснулись нагрудного кармана, где лежал запечатанный свиток Райкаге. Караван мог быть идеальной ширмой для скрытной переброски элитного отряда АНБУ в наш тыл. Или ложной целью, призванной выманить нас из укрытия.

Силы малых деревень этой зоны, зажатые между молотом и наковальней, выживали как могли, помогая то одной, то другой стороне, стирая границы между союзниками и предателями. Здесь не было четкой линии фронта. Врагом мог оказаться любой — от этого погонщика волов до испуганного ребенка в придорожной чайной.

Караван медленно скрылся за поворотом ущелья, унося с собой неразгаданные тайны и оставляя нас один на один с удушливым паром источников и нарастающим чувством, что капкан вокруг отряда взведён еще до того, как мы достигли цели миссии.

******

Интерлюдия. Змеиные планы.

Тридцать километров южнее команды Санджи. Это же время

Запах серы в низинах Страны Горячих Источников забивал легкие, но бледному силуэту он не мешал. Неестественно плавные движения сменялись поражающе-резкими рывками. Тяжелый, удушливый пар, поднимавшийся от термальных трещин, идеально скрывал другие запахи — например, едва уловимый аромат змеиной чешуи и сырого железа.

Официально этот отряд сформировал Третий Хокаге. Миссия Конохи была предельно ясна: глубокая разведка Серой зоны и фиксация перемещений сил Ивагакуре и Кумогакуре на пороге назревающей войны. Сарутоби Хирузен требовал точности и осторожности.

Но у Орочимару был еще один свиток. От очень интересного... партнёра.

Бледный джонин скользил сквозь заросли влажного папоротника, краем глаза наблюдая за своими спутниками. Справа шла Учиха Акане. Трехтомойный шаринган куноичи медленно вращался в полумраке, выхватывая малейшие колебания тумана. Слева, заставляя траву едва слышно приминаться под тяжелыми шагами, двигался Сенжу Исаму. Широкоплечий, с грубыми чертами лица, он обладал колоссальным запасом жизненной силы. Они презирали друг друга, как и полагалось выходцам из двух основавших Коноху, но вечно враждующих кланов.

Хокаге верил, что общий враг сплотит их. Данзо же мыслил прагматичнее.

«Война спишет любые потери, Орочимару-кун», — вспомнил бледный джонин сухой шепот главы Корня, полученный перед самым выходом из деревни. — «Старые кланы слишком дорого обходятся Конохе. Учиха с Сенжу не должны вернуться. Сделай это чисто. Это в твоих же интересах : их биологический материал послужит деревне в твоих лабораториях».

Орочимару внутренне усмехнулся. Ему не было дела до амбиций Шимуры, но возможность легально получить свежие образцы шарингана и генома Сенжу манила.

Замыкал четверку Кицуне — молчаливый оперативник Корня в фарфоровой маске АНБУ, чьей единственной задачей было подстраховать командира, когда наступит время убирать свидетелей.

Внезапно Кицуне, шедший в арьергарде, вскинул руку. Ромб отряда мгновенно распался. Шиноби растворились в густом тумане, прижавшись к базальтовым валунам.

Впереди, у подножия дымящегося склона, послышались глухие голоса. Чужие.

Куноичи скользнула ближе к Орочимару, её шаринган яростно замерцал в сером мареве.

— Четверо, — одними губами произнесла Учиха. — Очаги чакры нетипичные. Из куртки левого фонит чем-то сектантским, у правого — проблема с ногами . Протекторы отсутствуют.

Орочимару прикрыл глаза, настраивая восприятие. Это не были регулярные части шиноби. Движения слишком рваные, маскировка грубая, но в воздухе отчетливо пахло застарелой кровью.

Профессиональные мясники.

Неизвестные двигались цепью, прочесывая низину. Один из них, крупный мужчина с изуродованным шрамами лицом, держал в руке поисковый фуин-компас, тускло светящийся багровым.

— Ищите лучше, ублюдки, — прохрипел лидер неизвестных, останавливаясь у раскисшей тропы. — Малец где-то здесь. На черном рынке за его голову дают столько, что мы сможем выкупить целый остров в Стране Воды. Он зацепил самого Джирайю, наверняка кеккей-генкай, заказчик хочет получить его живым, можно поторговаться. Ищите следы Облака!

Орочимару едва заметно прищурился. Охотники за головами с черного рынка. И они ищут ту самую цель, которая так интересовала его самого.

— Устранить, — тихо скомандовал Орочимару. — Лидера оставить живым для допроса. Акане, Исаму — ваш выход.

Учиха и Сенжу сорвались с места одновременно.

Девушка атаковала сверху. В тумане промелькнула сталь куная, подкрепленная мгновенной иллюзией шарингана. Один из охотников даже не успел вскрикнуть — лезвие вошло точно под основание черепа, разрывая продолговатый мозг.

В ту же секунду Исаму короткой серией ручных печатей взломал пласт земли под ногами двоих других.

— Дотон: Грязевая пасть! — глухо рыкнул Сенжу.

Земля превратилась в жидкое месиво, затягивая наемников вниз. Охотники оказались опытными — один из них успел выхватить массивный тесак, покрывшийся мутным слоем чакры ветра, и попытался рассечь Исаму грудь. Но Сенжу просто принял удар на жесткий блок предплечья, укрепленного чакры. Раздался хруст ломающегося металла, и следующим ударом кулака Исаму буквально вдавил грудную клетку наемника внутрь.

Третий охотник попытался разорвать дистанцию прыжком назад, но прямо из тумана ему навстречу вылетела пара бледных, неестественно длинных рук. Пальцы Орочимару сомкнулись на горле мужчины. Короткий щелчок — и обмякшее тело рухнуло в грязь.

Лидер наемников со шрамами остался один. Он успел выставить перед собой руки, активируя защитный барьер, но Акане уже стояла перед ним. Красные глаза с тремя томоэ закружились, ломая волю мужчины. Охотник замер, его взгляд остекленел, а барьер с шипением погас.

Орочимару плавно приблизился, шурша одеждой по мокрой траве. Из его рукава выскользнула тонкая белая змея, обвивая шею пленника.

— Где их видели? — свистящим шепотом спросил Орочимару, глядя прямо в невидящие глаза лидера. Учиха крепко держала наемника в гендзюцу, заставляя говорить правду.

— Лагерь торговцев Соитиро — хрипло, давясь слюной, заговорил мужчина. — Два часа назад… Мы засекли патруль Кумо на старой грунтовой дороге. Четверо. Один скрывается грамотно, но фонит как маленький биджу если знаешь куда смотреть . Возможно он. Они огибали деревню у источников… идут к лагерю "Полуденных кабанов ". Мы хотели зажать их в каньоне…

Орочимару удовлетворенно кивнул. Пальцы на руке сжались. Белая змея на шее наемника мгновенно впрыснула дозу смертельного яда. Мужчина дернулся и сполз по камню.

— Очистить следы, — приказал Орочимару, поворачиваясь к замершим шиноби Конохи.

План в голове бледного джонина окончательно сложился. Отряд Саджи из Облака совсем рядом, и они истощены.

Если бросить Учиху и Сенжу в авангард атаки на Кумо, Облако сделает за Орочимару всю грязную работу. Яростный Райтон элиты Кумо гарантированно выжжет и шаринган Акане, и регенерацию Исаму.

А когда обе стороны истощат друг друга в безжалостной резне… Орочимару и Кицуне просто зачистят поляну, забрав глаза Учихи, кровь Сенжу и измененное тело джонина Облака для исследований. Шимура получит свои трупы, Хокаге — отчет об успешном столкновении с врагом, а сам Орочимару — бесценный материал.

— Они в паре километров отсюда, — Орочимару посмотрел на будущие трупы, и в его желтых глазах вспыхнул холодный, исследовательский азарт. — Мы срежем угол через верхний уступ и зажмем их в низине у старого русла. Скорость максимальная. Разогнать очаги. Мы ударим первыми.

— Будет сделано, — Акане коротко кивнула, в её глазах загорелся азарт битвы. Возможность доказать превосходство своего клана над Райтоном Облака кружила ему голову.

Исаму лишь молча перехватил рукоять короткого клинка.

Они сорвались с места одновременно, превратившись в бледные полосы, рассекающие туман. Орочимару следовал чуть позади, чувствуя, как петля, стягивающаяся вокруг отряда Саджи, окончательно завязалась в глухой, смертельный узел. Стычка была неизбежна.

***

Обращение от автора.

Провёл побуквенную редактуру глав. Фух

Хорошего вечера, дорогие читатели!

Глава 9. Королевская битва.

Отряд ловцов Ивагакуре .

Камень не дышит, не потеет и не испытывает страха. Чтобы идеально слиться с базальтовой скалой, шиноби Ивагакуре должен заставить свое тело поверить, что оно тоже состоит из минералов и мертвой породы.

Гензо лежал на узком, продуваемом влажным сквозняком карнизе уже третий час. Техника маскировки Дотона покрыла его броню, кожу и даже волосы тончайшим слоем серой пыли, делая командира разведывательного отряда Камня неотличимым от скального выступа. Под его грудью расстилалась укрытая ядовитым туманом низина — разгромленный лагерь продажного торгаша Соитиро. Тот самый ублюдок, что совсем недавно изображал цепную собаку, «благодарную» Ивагакуре за возможность подняться из простого караванщика, сегодня уже лизал пятки Райкаге Эю. «Уже нет», — поправил себя полыхающий глухим гневом джонин.

Деревня, Скрытая в Камне, славилась своим терпением. Приказ Цучикаге был предельно ясен: не вмешиваться, наблюдать, дождаться, пока Лист и Облако перережут друг другу глотки, а затем спуститься и забрать ценный трофей — мальчишку с тяжелым Райтоном.

Гензо медленно, чтобы не нарушить маскировку, сместил фокус оптического прибора. Линза, покрытая антибликовым составом, прорезала слои серного пара.

Внизу, у кромки леса, двигались четверо. Облако.

Они шли грамотно, выдерживая идеальную дистанцию для взаимного прикрытия. В авангарде — Кеибуру Саджи, ветеран, чье досье в аналитическом отделе Ивы занимало два плотных свитка. За ним двигалась молодежь. Фокус оптики Гензо немедленно сместился на замыкающего.

Выходило, что это тот самый парень. Стоимость его головы на черном рынке росла с каждой неделей. Гензо прищурился, оценивая походку цели. Мальчишка двигался мягко, но в распределении веса чувствовалась микроскопическая заминка, свойственная всем шиноби, не прошедшим полную реабилитацию после тяжелых ранений. И всё же, несмотря на последствия стычки с Саннином, от его фигуры веяло такой плотной, спрессованной угрозой, что инстинкты старого Ива-нина тихо взвыли. Парень был похож на треснувший сосуд, до краев залитый кипящей кислотой — одно неверное движение, и рванет так, что мало не покажется никому.

«Не рванёт. Не дам», — прагматично подумал Гензо, переводя оптику на противоположный склон ущелья.

Там, скрытые в густом папоротнике старого русла реки, замыкали кольцо бледные тени Конохи. Четверка убийц. Гензо узнал длинноволосого джонина с неестественно белой кожей — Орочимару. Змей Листа двигался не к самому логистическому узлу, а отрезал Облаку единственный путь к отступлению. Чуть правее от него в тумане на секунду полыхнул багровый отсвет — Шаринган. Значит, Учиха. А габариты второго штурмовика, проламывающего кустарник с грацией носорога, выдавали в нем потомка Сенжу. Эти кланы до сих пор рождали чудовищных громил.

Коноха прислала элиту, чтобы забрать жизнь и секреты одного талантливого мальца. Воля Огня, ха. Как же.

Гензо мысленно усмехнулся. Идеальная шахматная партия. Райтон Кумо против Шарингана и регенерации Листа. Крови будет много. А когда обе стороны истощат свои очаги до сухого треска в тенкецу, Ива просто сбросит на них сверху пару десятков взрывных печатей и спустится за оглушённым телом мальчишки.

Тук... Тук-тук... Шурх.

Легкая, едва различимая вибрация прошла прямо сквозь монолитную скалу, коснувшись прижатой к камню челюсти Гензо. Это был сейсмо-код. Сигнал от Могу — сенсора их отряда, зарывшегося в землю тридцатью метрами ниже по склону.

Командир Ивы замер, анализируя ритм постукиваний.

«Движение. Множественное. Не Кумо. Не Коноха».

Гензо нахмурился, на секунду прикрыв глаза. Какие еще неизвестные? Буферная зона была пуста, все патрули Юугакуре давно разбежались, почуяв трусливыми душонками концентрацию настоящих воинов из Великих Деревень.

Тук... Тук-тук... Тук.

«Снизу. Поднимаются по ущелью. Двенадцать... нет, двадцать целей».

Сенсор Камня отбивал ритм быстрее, в его вибрационных сигналах сквозь скалу передавалась нарастающая тревога. Гензо плавно развернул тубус оптики правее, прочесывая слепую зону под их собственным карнизом — густой, заваленный буреломом овраг, ведущий прямо в тыл коноховской засаде.

Туман там был самым плотным, но даже сквозь него начали проступать размытые силуэты. Они двигались грязно. Хрустели ветки, чавкала раскисшая грязь. Никакой дисциплины Великих Деревень, никакого контроля эманаций чакры. Сборная солянка из нукенинов, наемников-ронинов и мясников с черного рынка. Кто-то из них тащил на плече массивную, кустарно сваренную пусковую установку для фуин-снарядов. У другого на спине лязгал огромный тесак.

Они шли по остаточному следу Облака, словно стая голодных гиен, почуявших запах крови. Черный рынок не терпел монополии. Коноха выставила награду, за дело взялись лучшие, неспешно и обстоятельно, но утечка информации сделала свое дело — независимые отряды решили сорвать куш первыми.

Внутри Гензо холодный расчет сменился ледяным бешенством.

План Цучикаге рушился на глазах. Эта толпа неотесанных ублюдков сейчас вломится прямо между Конохой и Кумо. Их численность и тяжелое оружие превратят ювелирную засаду Орочимару в неконтролируемую, хаотичную бойню.

Хуже того — наемники не были обременены политикой. Им нужна была только цель. Если они случайно накроют мальчишку из Облака массированным огнем или, наоборот, сумеют зацепить его парализующим ядом и уйдут через систему подземных карстов, Ива останется ни с чем.

Тук-шурх-тук. «Командир. Наемники наступили на сенсорную нить Листа. Коноха их заметила».

Снизу, из тумана, донесся короткий, сухой свист рассекаемого воздуха, а затем — глухой, булькающий хрип человека, которому только что перерезали горло. Тишина Серой зоны лопнула.

Гензо медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы и сбросил с себя маскировочный слой камня. Сидеть и ждать больше было нельзя. Свисток из черной керамики скользнул в его губы.

— Меняем диспозицию, — коротко бросил он своим бойцам, чьи силуэты один за другим начали отделяться от скалы. — Идем вниз. Берем цель живым, остальных — в расход.

Мясорубка началась.

*********

Район Гоканьо. Это же время.

Мы готовились вскрывать этот нарыв ювелирно, как учат в Академии, но реальность затянутой вечными войнами страны третьего мира внесла свои коррективы. Нарыв лопнул сам, обрызгав кровью всех вокруг.

Я только успел перенести вес на опорную ногу, готовясь к рывку за Саджи, как туман впереди разорвало серией глухих, неритмичных хлопков. В небо взметнулись комья сырой земли пополам с кусками человеческих тел. Кто-то с грацией слепого носорога вломился прямо в растяжки, поставленные для нашего отряда.

Тишина умерла. База взорвалась какофонией звуков. Сквозь рассеивающийся от взрывов пар я увидел, как на поляну перед разгромленными бараками вывалилась пестрая, орущая толпа. Никаких протекторов, дешевая броня, кустарно модифицированное оружие. Мясники с черного рынка. Их было не меньше полутора десятков, и они перли напролом, ослепленные запахом наживы.

— В укрытие! — рык Саджи совпал с дрожью земли.

Скала над базой застонала. От увиденного хотелось ругаться сквозь зубы. Ивагакуре нам здесь только и не хватало. Сверху прямо на головы наемников рухнул спрессованный Дотон-купол, давя людей в кровавую кашу.

В ту же секунду из зарослей на противоположном краю лощины ударили широкие, обжигающие дуги Катона, за секунды до вспышки позволив заметить красные, пугающие глаза, что наводили ужас на полях Великой Войны Шиноби . Коноха вступила в игру.

Четыре фракции. Ноль союзников. Идеальная мясорубка.

Я ушел перекатом за остов разбитой телеги, уворачиваясь от шального куная, который со звоном высек искры из камня. Мой очаг, накачанный тяжелой, вязкой чакрой кусачего генома, требовал выхода.

Справа на меня выскочил выживший наемник — здоровяк с изуродованным лицом, заносящий над головой дубину с шипами. Я не стал тратить время на мудры. Вложил плотный сгусток Райтона в предплечье и встретил его удар жестким блоком.

Новая чакра сработала иначе: вместо привычного снопа ярких искр, молния легла на кожу густым, гудящим слоем. Дерево дубины просто испарилось в точке контакта, а мой следующий короткий удар ладонью в грудь отбросил наемника на три метра назад с проломленной грудиной.

— Райкон, фланг! — голос Тендо по фуин-связи прорезался сквозь грохот боя. Я резко обернулся.

Среди кипящего хаоса, где Тендо и Коюки отсекали самых опасных нападающих, авангард Конохи прорубал путь сквозь Иву. Двое клановых джонинов Листа действовали как единый, пугающе отлаженный механизм. Это была старая школа, работа в абсолютной синергии несмотря на грызню кланов.

Здоровяк Сенжу крушил ландшафт голыми руками — его покрытые Дотоном каменные кулаки вбивали ростовые щиты ивцев прямо в их грудные клетки. Стоило выжившему врагу качнуться в сторону, пытаясь разорвать дистанцию, как из его слепой зоны, ведомый подсказкой трехтомоэйного Шарингана, вылетала куноичи из Учиха. Длинный прямой клинок скользил точно между пластинами брони, а в следующую секунду мечница уже выдыхала короткую, точечную струю пламени, выжигая легкие штурмовикам Камня. Ни одного лишнего движения. Сенжу служил несокрушимым щитом и тараном, Учиха — молниеносным жалом. Они слаженно теснили группу Камня к скале, прикрывая друг другу спины без единого слова.

Орочимару, находившийся позади них, двигался следом, вызывая первобытный, сосущий ужас. Неестественно бледная кожа, длинные черные волосы и вертикальные змеиные зрачки. Ещё один Саннин Листа.Жуткий мутант с мерзкими техниками .

Его не интересовали ни скальные шиноби, ни орущие наемники. Его желтые глаза были мертвой хваткой прикованы ко мне. Пара ивцев попыталась взять его в клещи, выбросив каменные копья. Бледный ублюдок даже не обернулся — из его рукавов выстрелили толстые белые змеи, сбросив штурмовиков Ивы в грязь с переломанными ребрами.

Внезапно смутно ощущаемый фон его чакры изменился. Мое восприятие, разогнанное до предела новой энергией, отчетливо зафиксировало, как Орочимару глубоко вдохнул и выдохнул широкое, концентрированное облако ядовито-фиолетового газа. Футон, смешанный с едким токсином.

Траектория атаки была рассчитана не на Иву. Облако шло точно в спины его собственных бойцов — Учихи и Сенжу, полностью перекрывая им пути отхода. Это не было ошибкой координации. Это был расчетливый, холодный удар в спину. Саннин зачищал своих .

Но Орочимару недооценил проклятые глаза клана ,что в Сэнгоку Джидай запугал все остальные до мокрых портков .

В долю секунды до того, как яд накрыл их, Учиха резко скосила взгляд за плечо. Красное свечение в её глазах вспыхнуло безумным инстинктом выживания. Она не стала тратить время на крик. Скользнув вниз, жестким ударом ноги подкосила колено своего напарника-Сенжу, заставляя громилу рухнуть лицом в грязь, а сама ушла в невероятный по скорости задний перекат.

Облако токсина с шипением пронеслось над ними, вплавив троих подвернувшихся шиноби Камня в слизистую лужу прямо у них на глазах.

На секунду поле боя замерло. Учиха, тяжело дыша, поднялась из грязи. Здоровяк Сенжу с яростным рыком вскочил на ноги, его рука покрылась защитной коркой Дотона, отбивая остатки едкой кислоты. Они оба медленно повернулись к своему командиру.

Даже сквозь грохот взрывов я услышал полный ненависти, истеричный крик Учихи:

— Ты продажная тварь!

В следующую секунду авангард Листа взорвался изнутри. Учиха не стала атаковать Иву — только швырнула веер заминированных кунаев прямо в лицо Орочимару. Сенжу с ревом ударил кулаками в землю, поднимая каменные пики под ногами оперативника АНБУ, стоявшего рядом с Саннином. Фракция Конохи развалилась на глазах, начав ожесточенно рвать друг другу глотки. Орочимару, вынужденный отвлечься от меня, злобно зашипел, отражая огненный шар своей же подчиненной.

— Райкон! — железная хватка Саджи сомкнулась на моем здоровом плече, с силой дергая назад, в плотную пелену пара. — Уходим! Живо!

Командир не терял времени. Его прагматичный мозг мгновенно оценил подарок судьбы. Враги вцепились друг в друга мертвой хваткой. Ивагакуре была ослеплена предательством внутри Листа, Коноха резала саму себя, а наемники просто пытались выжить как букашки под ногами беснующихся титанов .

— Вспышка , готовь дымы! Тендо, минируй отход!

Кейшо принялся помогать всем и сразу даже без команды .

Мы рванули прочь от логистического узла, но Серая зона не собиралась отпускать нас просто так. Плотная пелена серного пара впереди внезапно разрезалась свистом стали. Из тумана выскочили двое уцелевших наемников — заляпанные чужой кровью мясники с тяжелыми крюками на длинных цепях. Они караулили тропу. Одновременно с этим земля справа вспучилась, и наперерез нам прыгнул шиноби Ивы в сером жилете — один из тех, кто караулил на скалах. Его пальцы мелькали в яростном темпе:

— Дотон: Каменные волки!

Тяжелые валуны обрели форму клыкастых тварей, перекрывая единственный чистый проход к ущелью. Саджи грязно выругался, его танто со звоном встретило летящую цепь наемника. Коюки и Тендо приняли на себя второго, а мне пришлось лоб в лоб столкнуться со скальным шиноби. Чакра в моих каналах взревела, Райтон густым слоем лег на предплечья. Мы увязли в этой быстрой, жесткой сшибке, теряя драгоценные секунды.

И именно из-за этой задержки я получил возможность обернуться и увидеть то, что происходило в эпицентре лощины. Этот бой стоил десятка жизней.

Дуэт Листа дрался насмерть. Учиха крутила безумные пируэты, Шаринган в её глазницах вращался так быстро, что казался сплошным кровавым кольцом. Она выплеснула вперед «Технику великого огненного дракона» — три огромные пламенные головы по дуге устремились к Саннину, выжигая кислород. Орочимару уклонялся, его тело изгибалось под неестественными, нечеловеческими углами, а из широких рукавов лавиной сыпались змеи.

Но Сенжу уже заходил сверху. Взлетев на добрых десять метров, он с ревом обрушил пятку на землю:

— Дотон: Дрожь ущелья!

Почва под ногами Саннина превратилась в жидкое, ходящее ходуном месиво, сковывая его движения. В ту же секунду Учиха резко дернула рукой — каскад заминированных кунаев, застрявших в папоротнике вокруг, затянулся тончайшими лесками вокруг шеи Орочимару. Грохнул синхронный взрыв, окутавший Саннина огненным коконом.

Но из дыма и копоти выскочила бледная фигура. Орочимару сбрасывал обгоревшую кожу, словно старую одежду, его лицо было искажено безумным предвкушением. Из его раскрытого рта, удлиняясь на метры, выстрелил стальной клинок Кусанаги, целя точно в сердце Учихи.

Сенжу успел. Он рванулся наперерез и выставил на траекторию удара руку, за мгновение покрыв её монолитным базальтом черной скалы. Легендарный меч со страшным скрежетом вонзился в каменное предплечье, выбивая каскад искр, но застрял. Учиха, использовав плечо своего товарища как трамплин, взлетела еще выше, его пальцы уже складывали новые знаки для молниеносной контратаки сверху...

— Райкон, не спать! — крик Саджи вернул меня в реальность.

Шиноби Ивы перед мной на долю секунды отвлекся на этот грохот титанов позади. Мне этого хватило. Мой кулак, заряженный вязким, тяжелым Райтоном, пробил его земляной щит, сминая кости предплечья. Ива-нин вскрикнул, но Саджи, оказавшийся рядом, хладнокровно полоснул его по горлу. Наемники позади уже догорали в технике Катона от Тендо.

— Живее! В воду! — скомандовал Саджи.

Мы наконец нырнули в спасительную, обжигающую пелену горячих источников, проваливаясь в густую слепоту. Адреналин сжигал остатки кислорода в легких.

Последнее, что я успел заметить сквозь расходящиеся клубы пара перед тем, как мы окончательно разорвали дистанцию — очередная яркая вспышка кланового огня и бледный силуэт Орочимару, взмывающий над беснующимся, истекающим кровью, но всё еще живым и яростно огрызающимся дуэтом Листа.

Они выжили в первой фазе, превращая ущелье в ад. Дали своими действиями непроизвольно нам шанс уйти. Но наша погоня только началась. Петля лопнула из-за гнили внутри Конохи, и мы выиграли себе время. Время, чтобы бежать как можно дальше.

Обращение автора: Сердечко и подписка напрямую влияют на качество и количество текста, его регулярность.

Глава 10.Загнанные хищники .

Глухие толчки от столкновения чудовищных техник перестали ощущаться минуте на пятой нашего подводного пути. Через десять мы занырнули в узкую, затопленную карстовую пещеру.

В тот момент я был готов молиться на феноменальную способность шиноби ориентироваться в пространстве и задерживать дыхание. Термальные воды Серой зоны напоминали перенасыщенный серный бульон. Кипяток обжигал даже сквозь плотный слой изолирующей чакры, разъедал слизистую и грозил сварить нас заживо. Задохнуться в этой едкой жиже было бы до смешного нелепо, но пробыть тут нужно было ровно столько, чтобы гарантированно сбить со следа лучших ищеек Конохи. Имея на хвосте элиту S-ранга и целую толпу упорных, твердолобых «каменных человечков», перестраховка становилась единственным шансом на выживание.

Мы вынырнули на поверхность лишь спустя десять километров слепого продвижения по подземным разломам. Воздух, пусть и всё ещё пахнущий тухлыми яйцами и сыростью, показался сладким нектаром.

Почти час блужданий по карстам позволил понять: поверхность этой буферной страны хрупкая, изрытая пустотами, словно изъеденная термитами кость.

Налегке, без активной поддержки чакры — чтобы не фонить для сенсоров — идти было паршиво. Это по родным скалам Кумо мы привыкли скакать, не задумываясь об опоре, а здесь приходилось вязнуть в грязи, скользить по мху и ежесекундно фильтровать окружающий фон, обходя редкие, но нервные патрули.

Тем не менее, острая фаза боя осталась позади. У меня появилось время подумать.

Второй Санин за месяц. Осознание этого факта ложилось на плечи тяжелой бетонной плитой. Ощущение себя главным героем какого-то низкопробного сёнэна или сянься из прошлой жизни не льстило — оно откровенно напрягало. В реальности встреча с такими монстрами означала не эпичный превозмогающий рост, а статистическую вероятность превратиться в кровавое пятно.

К тому же, внутренности черепа буквально чесались от воспоминаний о тех взглядах. Взглядах, брошенных вскользь в пылу резни, ввинченных неосознанно или впопыхах. Все они, до единого участника той бойни, давали чёткое, липкое ощущение: три совершенно разные группировки оказались там по мою лично душу.

И если змеемордый наверняка преследовал свои мутные, исследовательские цели или мстил за откушенный кусок гордости Джирайи, то присутствие Ивы и мясников с чёрного рынка наводило на куда более мрачные мысли. Я стал живым трофеем с астрономическим ценником.

— Темп, — едва слышный шепот Саджи вырвал меня из рефлексии.

Мы двигались по широкой дуге, старательно избегая любых троп. Время превратилось в вязкую, серую массу. Прошло около четырех часов с момента нашего бегства из логистического узла.

Стычки в тумане были короткими, грязными и абсолютно бесшумными. Никакого пафоса, никаких криков с названиями техник.

Вот из-за валуна вынырнул одинокий наемник, отставший от своих. Саджи даже не сбил шаг — короткое, смазанное движение, сталь скользнула под челюсть, и тело мягко осело в мокрый папоротник.

Чуть позже мы наткнулись на двойку патрульных Юугакуре, решивших подзаработать на стороне. Их снял Кейшо. Две микроскопические сенбон-иглы с паралитиком, выпущенные через короткую бамбуковую трубку точным плевком Футона, и оба осели на землю с остановившимся дыханием. Я лишь аккуратно подхватил падающие тела, не дав им издать ни звука.

Мы притаились в кронах мертвых, скрюченных от серных испарений деревьев, наблюдая за тем, как группа наемников — сброд, который даже в самые отчаянные времена не рискнул бы назвать себя шиноби — обчищала караван беженцев. В этом была вся суть Серой зоны: место, где жизнь стоит порой дешевле миски риса.

Я сжал кулаки, наблюдая через ветки, как один из мародеров с гоготом отнимал у женщины семейный оберег, грубо толкая её в грязь. Это не была война, не было даже попытки прикрыться какой-то идеологией. Это была банальная, мерзкая грызня падальщиков.

В голове сама собой всплыла язвительная мысль о Даймё страны, нанявшем этот биомусор для участия в «защите страны». Какая дичайшая глупость. Мудрый правитель должен понимать: нанимая подобных псов, ты не укрепляешь границы, ты просто завозишь в собственный огород крыс, которые не подчиняются дисциплине, не умеют работать в группе и лишь привлекают к себе ненужное внимание своим шумом. Они были как гнойный нарыв, который правительство решило не вскрывать, а просто заклеить пластырем из золотых монет. Глупцы. В мире, где правят скрытые деревни, ставка на наемное отребье — это попытка выиграть войну, закидывая противника собственным мусором.

Но размышления о политической близорукости прервал резкий скачок фона в сенсорике.

Земля под ногами мародеров неожиданно уплотнилась. Сама почва, казалось, превратилась в живой, сжимающийся кулак. Мародеры не успели даже обнажить оружие. Скрежет камня перекрыл их крики — из грунта с глухим стоном вырвались четыре монолитные колонны, запирая их в тесную клетку.

Сверху на края каменного колодца, словно тени, опустились трое в масках Ивы. Никаких переговоров. Никакой оценки «силы» противника. Одно движение пальцев, и стены начали медленно сходиться, превращаясь в гидравлический пресс. Хруст ломаемых костей прозвучал буднично, как сухой сучок под ногой. Ива работала не как воины, а как санитары: быстро, тихо и абсолютно безразлично к тому, что именно они сейчас перемалывают в фарш.

Наемники не были противниками. Они были лишь досадной помехой в геометрии чужого плана. И когда тишина вернулась в лес, я почувствовал, как по спине пробежал холодок: мы были следующими в списке на «санитарную чистку»

Мы не читали их мысли и не допрашивали пленных, но паранойя профессионалов складывала разрозненные куски в пугающую картину.

Сломанные ветки на нетипичной высоте. Глубокие следы от тяжелых, пропитанных Дотоном сапог. Оставленные метки на коре, обозначающие границы зон ответственности.

Ивагакуре не просто пришла за мной. Они разворачивали гигантское, эшелонированное полукольцо. Камнезадые методично стягивали оцепление, выдавливая любую жизнь из этого квадрата и параллельно закрепляя свое присутствие в регионе скрытыми в скалах и под землёй постами. Их было много. Не один отряд, а полноценная войсковая операция под видом поиска.

— Они смыкают клещи, — одними губами произнес Тендо, когда мы наткнулись на очередную, еще свежую стоянку инженеров Камня.

— Нас гонят обратно, — Саджи мрачно сверился с компасом. — На север не пробиться, там стена сенсоров Ивы. Придется закладывать петлю.

******

Интерлюдия .Падальщики .

Время и место : "золотая лихорадка" по душу одного скромного теперь-уже-чунина Кумогакуре.

В густых зарослях папоротника, что окаймляли подножие кряжа, затаились пятеро. Рваная одежда, запах дешевого табака и прогорклого масла — «Грызуны», мелкая шайка наемников, некогда бежавшая из Скрытого Листа в надежде на лучшую жизнь. Впрочем сейчас ,спустя столько лет их вела уже надежда перехватить «ценный груз» раньше остальных. Главарь, шрамированный мужчина с тяжелым тесаком, нетерпеливо сплюнул в густую, пахнущую серой траву.

— След свежий, — прошептал он, кивнув на примятую траву в паре метров от их засады. — Устали они. Вижу, один из них хромал. Еще час, и мы насадим их головы на колья, а потом заберем награду.

Его подчиненный, тощий паренек с нездоровым блеском в глазах, уже предвкушал легкую добычу. Он не видел того, что видел сенсор, сидящий в тени дерева. Лицо сенсора вдруг побледнело, а зрачки расширились до предела.

— Босс… — голос наемника дрогнул. — Там… там кто-то есть. Очень много.

— Не тупи, — огрызнулся главарь, уже подаваясь вперед.

Но было поздно. Земля под ними не просто содрогнулась — она вздохнула. В следующую секунду тишину леса разорвал утробный скрежет камня о камень. Прямо из почвы вокруг наемников с пугающей скоростью выросли четыре толстые, как вековые дубы, каменные колонны, мгновенно образовав глухую «клетку» без крыши.

— Дотон: Каменная могила, — донесся откуда-то сверху холодный, бесстрастный голос.

Главарь «Грызунов» ударил тесаком по стене, высекая сноп искр, но сталь даже не поцарапала породу. Это была не обычная техника, а работа мастеров, вложивших в конструкцию невероятный объем чакры.

Сверху на края каменного колодца спрыгнули трое. Одетые в стандартную униформу Ивагакуре, с закрытыми масками лицами, они напоминали скорее големов, чем людей. Никаких лишних слов. Никаких вопросов: «кто вы?» или «зачем пришли?». Для Ивы здесь не было наемников, не было людей. Был лишь сектор, который нужно было зачистить от любого биологического мусора, способного помешать основной операции.

Один из шиноби Камня сложил всего три печати. Стены «клетки» начали медленно сжиматься, с хрустом перемалывая кости тех, кто пытался удержать их плечами.

— Мы… мы работаем на… — начал было главарь, но его голос оборвался, когда острые каменные шипы, прораставшие из стен, прошили его насквозь.

Наемники не успели даже активировать свои боевые техники. Ивагакуре работала как гидравлический пресс: эффективно, методично и абсолютно равнодушно. Через минуту в каменном «стакане» стояла тишина, нарушаемая лишь звуком капающей крови, просачивающейся сквозь поры камня в почву. Шиноби Камня, не удостоив трупы даже взглядом, развернулись и бесшумно растворились в тумане, продолжив свой методичный прочес территории. Для них это был не бой — это была санитарная очистка местности.

*****

Райкон Гоканьо, 30 минут спустя .

Капкан вокруг нас был и кукловодом и ведомым, и мы вели его на пределе возможностей, не давая вести себя. Не просто бежали — мы анализировали их загонную тактику. Каждая сломанная ветка, каждый неестественный прогиб почвы под слоем мха превращался в информационный массив. Ивагакуре работала «чисто», почти механически, и именно эта безупречность выдавала их с головой. Мы шли по следам тех, кто шел по нашим, петляя в лабиринте карстовых провалов, и я кожей ощущал, как сужается этот виртуальный ошейник.

В промежутках между вынужденными остановками, когда мы вжимались в расщелины, слушая гул земли от проходящих совсем рядом отрядов, мы расшифровывали их сигналы. Группы прикрытия, сигнальщики, малые маневренные группы — их структура считывалась по ритму движения, по скупым звукам переклички, которые мы ловили на пределе слуха. Саджи почти не отдавал приказов — мы работали как отлаженный механизм, где каждый жест был важнее слова. Мы собирали этот мозаичный пазл из обрывков их коммуникации: кто главный, где разрыв в цепи, насколько хорошо они окопались. Каждый раз, когда мы выныривали из тени, чтобы сменить курс, я чувствовал, как этот ворох информации давит на мозг сильнее, чем усталость: мы несли с собой не просто бумагу, а приговор для целого региона, и, как подозреваю, мирной жизни ближайших лет. Стоило нам ошибиться хоть в одном действии, как вся эта мощь обрушилась бы на нас лавиной.

Тактика диктовала свои суровые правила. Чтобы не упереться в монолитную стену войск Цучикаге, нам пришлось отступать в противоположном направлении, пройдя в опасной близости — километрах в десяти-пятнадцати — от того самого ущелья, где мы оставили Орочимару грызться с собственными подчиненными.

Напряжение достигло пика. Мы вжали свои очаги внутрь себя так глубоко, что сердце сбоило от недостатка энергии. Маскировка на пределе человеческих возможностей. Мы не дышали — мы впитывали воздух.

Склон старого, заросшего русла реки. Внизу струился густой, непроглядный пар горячего источника.

Я замер, ощутив слабую, рваную пульсацию. Не я один — Кейшо предупреждающе поднял два пальца. Мы вжались в грязь, сливаясь с ландшафтом.

Из тумана внизу вывалились двое.

Это были те самые клановые шиноби Конохи. Учиха и Сенджу.

Выглядели они страшно. Доспехи изорваны в клочья, лица залиты запекшейся кровью и слизью от ядовитых техник. Здоровяк Сенджу тяжело хромал, волоча за собой правую ногу, его рука лежала на плече Учихи. Та тащила напарника с упрямством загнанного зверя. Шаринган в её глазах потух, лицо осунулось, превратившись в серую маску истощения. За эти несколько часов совместного выживания перед лицом предавшего их командира, ненависть между кланами испарилась, уступив место голой солидарности.

Мы не собирались вмешиваться. Саджи уже отдал жест пальцами: «Отход. Медленно».

И тут земля в десяти метрах за их спинами бесшумно вспучилась.

Из грязи, словно выблеванная самой преисподней, плавно поднялась бледная фигура. Орочимару. На нем не было ни царапины, только желтые глаза горели холодным, садистским интересом.

Учиха дернулась, пытаясь развернуться и заслонить собой товарища, но сил на рывок уже не было. Сенджу глухо зарычал, пытаясь сделать хоть что-то.

Я уже начал смещать вес, чтобы бесшумно отступить за Саджи, как вдруг Змеиный Саннин остановился.

Он не смотрел на своих жертв. Его вертикальные зрачки медленно, словно по наитию, скользнули поверх их голов. Вверх по склону. Сквозь туман.

Прямо на тот куст, за которым лежал я.

Зуд интуиции взвыл сиреной. Он не просто подозревал. Он знал, что мы здесь. И эта демонстративная пауза перед убийством была извращенным приглашением.

Рот Орочимару растянулся в жуткой улыбке. Из его рукава молниеносно выстрелил клинок Кусанаги, целясь точно в сердце обессиленного Сенджу.

Саджи предостерегающе дернул меня за плечо, но тело сработало на опережение разума. Если этот ублюдок убьет их сейчас, мы станем следующими, и бежать будет некуда.

Покров Молнии вспыхнул с оглушительным, рвущим перепонки треском. Разогнанная и уплотнённая ,чакра, нашла выход, рванула по всей СЦЧ.

Мой прыжок оставил в земле две дымящиеся воронки. Пространство смазалось. Я влетел прямо между опешившим Сенжу и Змеем ровно в тот момент, когда Кусанаги готов был пробить грудную клетку потомка Основателей.

Скрежет металла о доспех молнии высек сноп ослепительных искр. Меня протащило по грязи на полтора метра назад, подошвы вспахали глубокие борозды, но клинок скользнул по заряженному предплечью в сторону, вонзившись в камень.

Орочимару недовольно зашипел, плавно уходя в задний перекат от моего короткого контрудара ногой.

Учиха рухнула на колени рядом с тяжело дышащим Сенджу. Его грудь ходила ходуном. За эти долгие часы бегства здоровяк вывернул себя наизнанку ради того, чтобы вытащить из ада почти врага. Она смотрела на Орочимару, и в её взгляде плескалось нечто куда более глубокое и страшное, чем просто гнев. Это было абсолютное, черное отчаяние загнанного в угол человека, у которого только что на глазах чуть не вырвали смысл выживания.

— ТВААААРЬ! — её крик сорвался в истеричный, нечеловеческий хрип.

Я обернулся, чувствуя, как воздух вокруг девушки становится тяжелым, словно свинец. Из её глазниц ударили тонкие струйки крови, стекая по бледным щекам.

Три томоэ в зрачках бешено закрутились, сливаясь в сложный, зазубренный узор черного зонта.

Температура вокруг резко упала. Мощнейший выброс духовной энергии ударил по нервам. Воздух затрещал, и вокруг фигуры Учихи из пустоты начали ткаться фантомные, призрачно-серебристые ребра. Неземная, холодная чакра сформировала каркас незаконченного, но чудовищного по своей мощи воина-тенгу.

Гигантская костяная рука из серебристой энергии материализовалась в пространстве и с размаху, ломая деревья и сминая камни, обрушилась на то место, где стоял Орочимару.

Саннина смело, как тряпичную куклу, впечатав в противоположную стену каньона с такой силой, что скала пошла трещинами.

— Райкон! — рев Саджи прорезал грохот рушащегося камня.

Командир вместе с Тендо, Коюки и Кейшо уже выпрыгнули из укрытия, приземляясь вокруг меня. В руках Саджи блестел танто, а Коюки уже разгоняла свой скоростной покров.

— Уходи! Свитки у тебя! — Саджи даже не смотрел в мою сторону, его взгляд был прикован к облаку пыли, из которого уже слышалось раздраженное змеиное шипение. — Мы свяжем его боем! Бегом, мать твою, если хочешь, чтобы мы не сдохли здесь зря!

Приказ командира не обсуждался. Прагматизм шиноби был выше слёзок о спасении товарищей. Я был носителем информации, способной изменить ход грядущей войны, и главной целью этой охоты.

Я развернулся, вбрасывая остатки стабильной чакры в мышцы ног для рывка. Краем глаза я заметил, как серебряный каркас Сусаноо дрогнул и осыпался искрами — у Учихи не было ни чакры, ни сил его поддерживать. Куноичи, харкая кровью, подхватил своего напарника под здоровую руку.

Два израненных клановых шиноби Конохи, преданные собственной деревней, не сговариваясь, рванули в лес следом за мной, оставляя за спиной самоубийственный заслон из будущей элиты Скрытого Облака, вступившей в неравный бой с бессмертным Саннином.

Я на мгновение обернулся. Учиха, с трудом обхватив Сенджу, бросила на меня взгляд. В нем не было благодарности — только вынужденное узнавание. Мы оба были расходным материалом для наших деревень, оба оказались брошены в эту мясорубку, и оба выжили вопреки логике. Мы были врагами по рождению, но сейчас, в этом тумане, границы между Кумо, Листом и нашей волей стерлись. Она кивнула, коротко и жестко, подтверждая негласный пакт: пока мы бежим, мы — одно целое. А потом мы рванули в темноту, где каждый шорох мог стать последним.

Обращение автора :

Поработаю с редактурой с компа, знаки препинания и всё вот это вот, перелопачу главы до пятой, возможно будет важное изменение в 8—10 главах, так что посоветую потом их перечитать , хотя я вставку обращения с "было—стало " запилю.

Всем хорошего вечера пятницы и выходных. Также напоминаю: сердечко на странице произведения интерактивное, становится красным, если тыкнуть :)

Глава 11.Цена выживания .

Земля за спиной содрогалась так, словно под грязной коркой Серой зоны ворочался проснувшийся каноничный Джуби. Плотный, насыщенный серой и тухлой известью пар термальных источников разрывало багровыми вспышками. Очередной глухой удар взрывной волны догнал нас через три километра, толкнув в спины и заставив легкие гореть еще сильнее.

Мы бежали на пределе. Мои каналы чакры, обожженные и растянутые в предельном рывке пульсировали тупой, выламывающей кости болью. Каждый шаг отзывался новым ударом в затылке . Рядом, едва удерживая ровный темп, бесшумной тенью скользила куноичи Учиха. Ее лицо, бледное до синевы, казалось высеченным из мрамора, а из-под опущенных ресниц по щекам тонкими темными дорожками запекалась кровь — плата за недавний выброс чудовищной, неестественно холодной силы Глаз.Мангёко.

Замыкающим шел Сенжу. Слово «шел» здесь было слишком щедрым комплиментом. Парень выглядел так, будто его пропустили через камнедробилку Ивагакуре: жилет в клочьях, левое плечо вывернуто под неестественным углом, а из рваных ран на бедре при каждом шаге толчками выплескивалась багровая жижа. Он держался исключительно на том знаменитом, граничащем с безумием упрямстве и живучести Клана-Легенды , о котором в нашей Академии слагали небылицы . Может и не такие уж небылицы ,да .Его собственная чакра, должная быть насыщенной и плотной , сейчас едва теплилась вокруг ладоней тонкими, грязноватыми искрами. Он не лечил себя на ходу — просто склеивал разорванные мышцы, чтобы не развалиться на ходу.

Три километра. Ровно три километра по колено в теплой грязи и скользком базальте.

На тридцать первой сотне метров Сенжу сломался. Его правая нога просто подвернулась в жидкой колее, чакра в очаге коротко звякнула — я почувствовал это своей сенсорикой, как оборвавшуюся струну, — и парень с тяжелым, мокрым шлепком рухнул ничком.

Я затормозил мгновенно, вбивая пятки в податливый дерн. Разгрузочный жилет потянул вперед, напоминая о разведданных, надежно запечатанных в нагрудном кармане. Металлический , выжженный в мозгу годами тренировок Облака, орал: «Брось их. Это Лист. Они — враги. Твоя задача — донести свитки Райкаге».

Но включилось послезнание. Холодный, расчетливый компьютер в голове, который помнил структуру будущих войн, моментально выдал тактический расклад. Эти двое — не просто пушечное мясо Листа. Парень — прямой потомок Сенжу с колоссальной жизненной силой, способный выжить там, где даже джонин останется лишь безжизненным фаршем . Девчонка — свежий, только что зародившийся монстр с Мангёко Шаринганом, чей потенциал в будущем может перевесить чашу весов целого фронта. Если они сдохнут здесь, я получу лишь пару отчетов. Если я вытащу их — я приобрету личный, неоплатный долг крови от двух сильнейших кланов Конохи и лично беглецов . В мире шиноби такие инвестиции окупаются золотом и жизнями.А за посеянный накануне полномасштабной мясорубки Хаос в рядах Листовиков можно выставить за своё и отряда,видимо посмертно, достижение .

— Твою мать, — процедил я сквозь зубы, разворачиваясь.

Сенжу попытался подняться, упираясь дрожащими ладонями в жижу. Из его рта текла темная, густая слюна. Он даже не соображал, где находится, его взгляд затянула мутная пелена шока.

Я оказался рядом в один размазанный прыжок, подхватывая его под здоровую подмышку. Мой собственный очаг отозвался вспышкой. Я начал закручивать остатки чакры по каналам, готовя форсированную связку Покрова Молний и Шуншина, чтобы компенсировать вес этого тяжеленного, раскачанного ублюдка.

— Назад! — хлесткий, вибрирующий от ненависти голос заставил меня замереть.

Учиха уже стояла в боевой стойке в пяти шагах от нас. Ее трехтомойный Шаринган — Мангёко она, видимо, просто не могла удержать из-за истощения — вращался с бешеной скоростью, отслеживая каждое микродвижение моих мышц. В ее правой руке хищно блеснул короткий кунай, а левая уже лежала на подсумке со взрывными печатями. Напряжение между нами можно было резать танто. Она ждала удара. Ждала, что шиноби Кумо сейчас либо добьёт раненого, либо запечатает его как ценный трофей.

— Спокойно, красноглазая, — я поднял свободную ладонь, удерживая Сенжу, который обмяк на моем плече, как мешок с овсом. — Опусти железо. Мне нужен ваш труп не больше, чем Орочимару.

Девушка издала характерный, чисто клановый высокомерный фырк, но кунай не опустила. Ее губы дернулись в ядовитой усмешке, обнажая окровавленные зубы.

— Шиноби Облака спасает бойцов Листа ? — ее голос сорвался на хриплый, злой рык. — Расскажи это кому-нибудь другому, мальчищка.Хаваешь его . В лаборатории ? Для шантажа? Шаг вперед — и я взорву нас троих

— Включай мозги, если они у тебя еще остались — жестко, без единой лишней эмоции отчеканил я, подтягивая Сенжу повыше. — Посмотри на него. Он — фарш. Через десять минут его сердце встанет от потери крови и болевого шока. Ты сама едва переставляешь ноги. Ты дотащишь его? Нет.

Ты сдохнешь вместе с ним на первом же заслоне Ивы.

Учиха не ответила, но ее зрачки сузились. Факты — единственное, что уважают шиноби на поле боя.

— Мне придется использовать Шуншин, — продолжил я, краем глаза сканируя туманный периметр. — Но если я понесу его оьычными рывками , его внутренности просто превратятся в кашу от перегрузки.

Нужно накрыть его покровом . А для этого было бы славно , чтобы ты не дергалась и прикрывала спину. Выбирай, куноичи: или мы уходим прямо сейчас, или остаемся ждать, пока Белый Змей приползет по наши души.

В этот момент откуда-то из глубины серого марева, примерно в двух километрах позади нас, донесся колоссальный, раскатистый взрыв. Земля под ногами ушла вниз на добрых полметра, а вековые базальтовые скалы справа с сухим хрустом пустили глубокие трещины. Небо окрасилось в грязно-фиолетовый цвет. Орочимару вошел в полную силу, и судя по грохоту, Саджи и остатки отряда Ивы выжимали из Саннина все соки.

Пререкаться больше не было смысла. Часы обратного отсчета запустились.

Учиха молча, медленным, текучим движением убрала кунай в чехол, но ее Шаринган продолжал гореть яростным, контролирующим огнем. Она излучала такую плотную, звенящую бдительность, что воздух вокруг нее казался осязаемым. Она не поверила мне ни на йоту. Но прагматизм победил.

— Беги первым, — коротко бросила она, прыгая на ветку полусгнившего дерева. — Дернешься в сторону границы Облака вместе с ним — умрешь.

Я лишь хмыкнул, покрепче перехватывая Сенжу. Райтон-чакра с тихим, злым треском окутала мое тело, формируя тонкий, едва заметный слой искрящейся брони. Мы сорвались с места, растворяясь в сером тумане.

Скорость. Сейчас это было единственным, что отделяло нас от запечатывающего свитка или братской могилы в жгущих ядовитым паром источниках. О скрытности пришлось забыть. Голубые искры моего Покрова и тяжелое, хриплое дыхание раненого Сенжу демаскировали нас лучше, чем сигнальная ракета. Наша цель была проста — разорвать дистанцию. Оставить Хэби-сэнина так далеко позади, чтобы его сенсоры потеряли наш след в хаосе общего сражения.

Ритм марша был рваным, изматывающим. Серая зона напоминала растревоженный муравейник. Прямая линия отступления отпала сразу — Ивагакуре за последние часы успела стянуть в этот сектор резервные силы, и основные проходы между скалами уже были заблокированы. Нам приходилось ломать траекторию, закладывать безумные зигзаги, петлять среди дымящихся расщелин и обходить стороной места, где воздух пах сырой глиной и чужой, тяжелой чакрой Дотона.

— Впереди! Двое! — свистящий шепот Учихи донесся справа сверху. Она шла параллельным курсом по вершинам скал, работая как наш передовой дозор.

Я даже не стал замедляться. Моя сенсорика уже зафиксировала два очага. Слабые, работающие на пределе и всё равно ничтожные перед действительно серьёзным шиноби . Чунины или вовсе перепуганные генины Ивы, выставленные в заградительный кордон «второй волны». Они только-только успели вскинуть руки для формирования печатей Дотона, когда серая пелена тумана перед ними буквально взорвалась молниями.

Ввязываться в затяжной бой насмерть — непозволительная роскошь. Мы били наотмашь ,лишь бы создать проход.

Я пролетел мимо первого шиноби Камня, даже не снимая Сенжу с плеча. Короткий, выверенный импульс чакры в подошвы, жесткий разворот корпуса — и мой локоть, окутанный Райтоном, с сухим хрустом ломает грудную клетку врага. Парень отлетел в скалу, выплевывая кровь. Второго настигла Учиха. Ее движение было академически точным, лишенным всякого изящества, но смертоносным: точечный удар кунаем под пластину жилета, в область почки, и резкий пинок, сбрасывающий хрипящее тело в термальный ров.

Никаких криков, никаких победных лозунгов. Калечить, вырубать, ломать суставы — главное, чтобы они не успели передать сигнал по цепочке или активировать взрывные фуин на местности.

Через сорок минут бешеного бега мои легкие начали выплевывать раскалённый пар .Я сам стал грёбаным горячим источником .Хахаах. Ноги налились свинцом, а изоляция Сенжу требовала ювелирного контроля, который сжигал мои запасы энергии со скоростью лесного пожара. Мы выскочили в небольшую, укрытую нависающим базальтовым козырьком нишу.

— Привал. Две минуты, — выдохнул я, аккуратно сгружая Сенжу на относительно сухой камень. Его дыхание стало совсем поверхностным.

Учиха приземлилась на край козырька, не снимая руки с рукояти танто. Ее глаза бешено вращались, осматривая подступы.

— Ситуация дерьмо, красноглазая, — я прислонился спиной к холодной скале, пытаясь выровнять дыхание. — Ива ввела в регионе стратегические силы ,Югакуре куплено . Они не патрулируют, они зачищают сектор. Камень намертво перекроет любые очевидные пути к границам Листа. Все ваши стандартные маршруты эвакуации сейчас превратились в идеальные капканы с закопанными шиноби. Отступление на юг полностью отрезано.

Она медленно перевела на меня взгляд своего трехтомойного Шарингана. В ее глазах не было страха — только холодный, злой расчет.

— И что ты предлагаешь, копчёный ?Пойти к вашим Высокогорным воротам? — в ее голосе проскользнула ледяная ирония. — Чтобы ваш Райкаге запер нас в подвалах?

— Я предлагаю выжить, — отрезал я. — А для этого нам нужно, чтобы этот кусок мяса у меня на плече хотя бы пришел в сознание и смог переставлять собственные ноги. Иначе мы просто физически не успеем добежать до того места, где оборона Ивы имеет бреши.

Ситуация была на грани катастрофы. Моя собственная чакра опустилась до критической отметки в пятнадцать процентов. Каналы ныли так, словно по ним пустили толченое стекло. Тела моих вынужденных спутников и вовсе находились в шаге от биологической смерти.

Я прикрыл глаза, делая вид, что ухожу в глубокую концентрацию для сенсорного сканирования, а сам привычным, ментальным усилием развернул перед мысленным взором полупрозрачное, неоново-синее окно интерфейса Системы.

«Холодная, механическая сука», — раздраженно подумал я, пролистывая строчки доступных товаров.

Ассортимент за Очки Гринда — мои кровные, заработанные потом и трупами — сейчас был скуден. Доступны были только легкие регенераторы тканей, стандартные стимуляторы выработки чакры и таблетки для восстановления мышечной выносливости.

Но по-настоящему меня взбесило другое.

Цены.

Система, словно заправский торгаш из Страны Чая, выставила жесткую, грабительскую наценку на медицинские расходник . Моя собственная химия стоила копейки. Но стоило мне переключить вкладку на «Расходники общего типа для сторонний пользователей», как ценник взлетел ровно в три раза. Система требовала колоссальное количество очков за адаптацию чужеродной структуры таблеток под организмы шиноби, которые не были привязаны к ее интерфейсу. Ей приходилось просчитывать чужие ДНК и очаги на ходу.

«Тварь. Просто мародерство на крови», — я мысленно нажал кнопку покупки, наблюдая, как баланс стремительно худеет.

В руке со слабым, едва заметным пространственным искажением

материализовались четыре невзрачных пилюли. Три тёмно-серые, пахнущие сухой хвоей и жженыой костью — для стимуляции очага, и одна ядовито-зеленая, склизкая на ощупь — только для Сенжу, чтобы остановить внутреннее кровотечение.

Я открыл глаза и протянул ладонь вперед.

— Жрите, — коротко бросил я. — Это вернет чакру

Сенжу, лежащий у моих ног, издал какой-то невнятный, булькающий звук. Его сознание балансировало на грани бреда.

Реакция куноичи была мгновенной и предсказуемой. Ее Шаринган вспыхнул с новой силой. Она наклонилась вперед, буквально впиваясь взглядом в три маленьких шарика на моей ладони. Я про себя отметил с легким профессиональным цинизмом: ее чакро-взгляд сейчас, несмотря на Мангёко в потенциале, был еще глубоко несовершенен. До абсолютного, рентгеновского анализа Бьякугана Хьюга или до аналитических способностей зрелого, развитого Мангёко, способного разбирать техники на составляющие , ей было как до Луны. Она видела лишь общую энергетическую картину.

А картина для нее выглядела дико. Пилюли Системы скорее всего не имели привычной для этого мира структуры медицинских таблеток Клана Нара или госпиталя Конохи. В них не было остаточных следов лекарственных трав или стандартной прессованной чакры Ирьёнинов. Для ее Шарингана это были три абсолютно чуждых, искусственных сгустка концентрированной, плотной и непонятной энергии, которая пульсировала в каком-то рваном, механическом ритме.

— Яд, — ее голос превратился в ледяной клинок. Танто со свистом покинуло ножны, замерев в сантиметре от моей шеи. — Ты решил подсунуть нам парализующий состав, чтобы сдать Райкаге тепленькими? В этой дряни вообще нет природной структуры. Что это такое, кумо-нин?!

Я даже не шелохнулся. Сталь у горла — привычный элемент декора в моей жизни.

— Не хочешь — сдыхай со совей гордостью, — равнодушно ответил я. — Мне плевать.

Но тут произошло то, что заставило Учиху подавиться собственным гневом. Израненный, полуослепший Сенжу, подтверждая всю вековую репутацию своего клана как людей прямодушных, бесхитростных и порой пугающе наивных, внезапно вытянул дрожащую, покрытую грязью руку. Без лишних вопросов, анализов или проверок он просто сгреб с моей ладони две таблетки — серую и зеленую — и одним махом затолкнул их себе в рот, с трудом сглотнув.

Учиха буквально взорвалась. Ее лицо перекосило от ярости и шока. Она резко повернулась к соплеменнику, едва не задев меня локтем.

— Исаму! Ты совсем идиот?! — ее голос сорвался на крик. — Ты только что сожрал неизвестную херню из рук вражеского джонина!

Она резко повернулась обратно ко мне, ее Шаринган бешено крутился, готовый активировать какую-нибудь суицидальную технику Катона прямо мне в лицо. А затем она с глубоким, искренним презрением выплюнула:

— Все Сенжу — непроходимые, безмозглые кретины. Вы выезжаете только на своей неубиваемости. С такой феноменальной, сказочной дуростью ваш хваленый клан рано или поздно просто вымрет до единого человека!

Я посмотрел на нее. Ее слова ударили по моему знанию канона с такой силой, что внутри шевельнулась мрачная, ледяная мета-ирония. Я бесстрастно, с затаенным холодом подумал: «Ты даже не представляешь, девочка, насколько ты сейчас права. Клан Сенжу действительно растворится в истории, не оставив после себя почти ничего, кроме пары имен. Вот только твой аристократичный, параноидальный клан отправится следом за ними. Причем весь. И в одну конкретную, очень тихую ночь, от рук вашего собственного гения».

Но вслух я, разумеется, не произнес ни слова. Мое лицо оставалось каменной маской.

Сенжу между тем тяжело опёрся спиной о базальт. Его бледные щеки внезапно окрасились здоровым румянцем, а из рваных ран на бедре перестал течь багровый поток — склизкая химия Системы начала грубую, насильственную склейку сосудов на клеточном уровне. Парень хрипло, но вполне отчетливо выдохнул, обращаясь к куноичи:

— Слышишь... — он нарочито громко, не таясь, зашептал ей, криво усмехаясь. — Мы для чего-то нужны этому парню из Облака. Шиноби не тащат на себе лишний центнер мяса через заслоны Ивы просто ради развлечения. Даже если нас тащат как ценных пленников к Высокогорным воротам — встав на ноги, мы хотя бы сможем переиграть ситуацию или вырваться. А если эта дрянь была ядом... какая разница? Я и так уже стоял одной ногой в могиле. А сейчас... сейчас мой очаг хотя бы перестал гореть, как сухой хворост.

Куноичи раздраженно и злобно фыркнула, убирая танто. Но таблетку с моей ладони так и не взяла. Ее паранойя была выше здравого смысла.

Сенжу прикрыл глаза, глубоко вдыхая серный воздух, и ушел в жесткий, концентрированный медитативный транс. Было видно, как мощный, адаптированный Системой стимулятор начинает принудительно разгонять его заснувший очаг, заставляя чакру циркулировать по поврежденным каналам.

Я поднялся, закидывая разгрузочный жилет на плечи.

— Время вышло. Выдвигаемся.

Акане скользнула мимо меня к выходу из ниши. Перед тем как сорваться в туман, она на секунду замерла, уязвленная моим прошлым обращением, и холодно, с аристократичным пренебрежением бросила через плечо:

— Я не красноглазая. Моё имя — Акане. Учиха Акане. Запомни его, кумо-нин.

—Райкон. Райкон Гоканьо, не какой-то кумо-нин — в тон ей, с полуулыбкой отвечаю, приложив скошенную ладонь с согнутым большим пальцем к сердцу. Символ знакомства воинов на поле боя явно нашёл отклик в глазах уставшей куноичи.

Я лишь молча зафиксировал её имя в памяти. Мы возобновили нашу безумную гонку на север.

45 километров на юго-запад. Орочимару .

Эпицентр недавней тактической мясорубки превратился в дымящееся, оплавленное месиво из базальтовой крошки, змеиной чешуи и разорванных человеческих тел. Бой Орочимару против остатков команды Кумо под руководством Саджи и наседающих со всех сторон штурмовых отрядов Ивагакуре вошел в свою острую фазу.

Молодой Саннин Конохи был в абсолютном, леденящем кровь бешенстве. Его бледное, змеиное лицо исказила судорога ярости. Из-под его носа — прямо во время хаоса боя и ранее безвестный, наглый пацан из Облака увел не только свою, явно ценную,хотя бы как объект отомщения для Джирайи, тушку, но и двух ценнейших свидетелей раскола внутри Листа.

Орочимару перестал сдерживаться. Больше не было никакой скрытности или экономии сил. Он бил наотмашь, масштабно, демонстрируя силу монстра S-ранга.

— Кучиёсе: Джанда! — его шипящий, пронзительный рев разрезал грохот взрывов.

Из фиолетового тумана чакры соткались три гигантские, покрытые бронированной иссиня-черной чешуей змеи. Каждая из них была размером с крепостную стену. Твари с диким шипением обрушились на ландшафт, сминая вековые скалы, как гнилую солому. Орочимару, стоя на голове центральной змеи, с бешеной скоростью складывал печати. Колоссальные комбинированные техники Катона и Дотона перемалывали землю в жидкую, кипящую лаву. Воздух выгорел, превратившись в удушливую взвесь из пепла и ядовитого газа.

Но команда Кумо работала как единый, холодный и циничный часовой механизм. Саджи, Кейшо, Тендо и Коюки не пытались пересилить Саннина в лобовом столкновении — это было бы чистым самоубийством. Они использовали каждый метр разрушенного рельефа, постоянно маневрируя и перенаправляя агрессию монстра Конохи на прибывающие отряды Камня.

Кейшо, главный тактик, залег среди обломков сторожевой башни, удерживая в зубах три дыхательные трубки. Его цепкий, сухой взгляд выхватил из хаоса боя фигуру раненого оперативника АНБУ, который пытался скрытно вырваться из замеса. Шиноби Листа, держась за пробитый бок, явно намеревался обойти поле боя по дуге и броситься в погоню.

— Не в мою смену, тварь, — прошипел Кейшо.

Его пальцы мгновенно сплели три фуин-знака на заготовленной пластине.

Ювелирный, точечный выброс чакры Ветра срезал маскировочный куст над головой масочника. Парень на долю секунды демаскировался — и этого хватило. Кейшо точным броском заминированного куная скорректировал траекторию движения гигантской змеи Орочимару.

Саннин, заметив движение внизу, даже не стал разбираться, кто это. Колоссальная, площадная волна змеиной кислоты и тяжелых земляных пик накрыла сектор. Единственного на поле боя сообщника Хэби-санина заживо растворило в шипящей зеленой жиже, а остатки его костей с сухим треском перемололи кольца призванного монстра. Кейшо лишь холодно хмыкнул, уходя глубоко под землю используя коронную технику шиноби Ивы.

Но Ивагакуре тоже не собиралась отступать. Шиноби Камня, взращенные на абсолютной, фанатичной доктрине «Воли Камня», демонстрировали пугающую упертость. Для них Орочимару был врагом, посягнувшим на их территорию и их добычу. Раз уж добыча ушла — очевидно кто был целью облавы — камнезадые решили перемолоть помеху их планам.

Они перли плотными, монолитными рядами, буквально заваливая Саннина телами. Чунины Ивы взрывали себя вместе со змеями, генины слаженно формировали каменные стены, разбивая масштабные техники. Эта прагматичная, порой суицидальная оборона заставляла Орочимару тратить колоссальные объемы чакры, вязнуть в их бесконечном потоке и нести постоянный, изматывающий урон.

Именно этот безумный, фанатичный натиск Камня дал спец-команде Райкаге их единственный, финальный шанс.

— Уходим! Живо! — хриплый, прерывающийся голос Саджи прорезал завесу пара.

Командир Облака принял удар на себя в самый критический момент. Пользуясь тем, что Орочимару отвлекся на очередную волну смертников Ивы, отряд Кумо пошел на прорыв кольца.

Кадр был сухим, страшным и бьющим по нервам. Тендо и Коюки, тяжело тяжело дыша, на полной скорости тащили своего командира под руки. Саджи выглядел ужасно: его правая сторона тела была покрыта черными, пульсирующими венами — признак тяжелейшего змеиного яда Саннина, а из глубокой раны на груди хлестала кровь. Он хрипел, его зубы были сжаты до крошева, но пальцы по-прежнему намертво сжимали рукоять сломанного танто.

Они не плакали, не кричали о спасении. Чистая жёсткость выросших в облачных пиках шиноби: командир ранен, но он жив, данные у Райкона, задача — уйти. Кейшо и Тендо на ходу сбрасывали позади себя последние капсулы с ядовитым дымом и минировали пройденные скалы, намертво отсекая любую возможность преследования.

Остатки отряда Саджи на предельной скорости, теряя кровь, уходили в сторону границ Кумогакуре.

Обращение Автора.

Итак .Автор отдохнул, полон сил, слегка поковырял текста предыдущих глав, готовит новый фик и забабахал мощную, длинную и вроде прикольную главу.

Лайки всё также мотивируют автора строчить проду.

Глава 12.На пороге тотального краха.

Ивагакуре-но-сато. Спустя три дня после разгрома в Горячих Источниках. Цучикаге.

Высокогорный холод проникал сквозь узкие бойницы Окраинной Башни, вымораживая воздух в кабинете до состояния хрустящей изморози. Третий Цучикаге сидел за рабочим столом, неподвижный, словно один из базальтовых монолитов, опоясывающих Ивагакуре.

Ооноки медленно втянул носом стылый воздух. Извечная ломота в пояснице сегодня пульсировала тупыми, ритмичными толчками, но старик игнорировал боль. Его взгляд, острый и холодный, как колотый обсидиан, был прикован к стопке рапортов на столе.

Дешевые чернила. Запах сургуча и жженой бумаги. Запах провала.

Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы с сухим шорохом поглаживали края грубо высеченной из цельного камня чернильницы. Мелкая, почти незаметная моторика выдавала то, что не отражалось на каменном лице: Цучикаге был в ярости. Эта ярость не требовала криков или разбитой мебели. Она была тяжелой, плотной, осязаемой — словно старик неосознанно активировал технику утяжеления, заставляя сам воздух в кабинете давить на плечи.

Ооноки сдвинул верхний лист отчета службы снабжения и АНБУ. Цифры, выведенные убористым почерком шифровальщика, били наотмашь.

Сорок семь чунинов. Одиннадцать джонинов.

Это были не просто имена в списках потерь. Это был элитный ресурс Деревни, Скрытой в Камне, бездарно сточенный в грязи Серой зоны за двое суток. Взгляд старика остановился на приписке внизу страницы. Джонин А-класса, командир передового отряда перехвата. В рапорте сухим, протокольным языком описывалось, как бледный ублюдок из Конохи, Орочимару, заживо растворил его кислотной техникой прямо на глазах у подчиненных. Кости переварило вместе с броней.

Старые пальцы Ооноки сжались, и край пергамента с хрустом смялся, превращаясь в труху.

Цель — молодой, не в меру борзый джонин Кумо — ушел живым. Группа Саджи Кеибуро прорвала монолитное окружение Камня, оставив после себя десятки трупов и минные растяжки. Сам Орочимару, хоть и потерявший в мясорубке немало крови и чакры, тоже сумел отступить, растворившись в скалах.

Ивагакуре не получила ни секретов Конохи, ни головы перспективного сопляка из Облака. Только трупы своих людей и руины "торгового" узла на нейтральной территории.

Ооноки откинулся на спинку жесткого кресла, позволив позвоночнику издать тихий хруст. Эмоции — непозволительная роскошь для правителя. Нужно считать выгоду.

Вторая мировая война шиноби неизбежна. Это факт, с которым глупо спорить. Вопрос лишь в том, кто первым бросит свои основные дивизии в мясорубку и оголит фланги. Главная задача Ивы сейчас — не сточить свои зубы раньше времени, пытаясь откусить кусок, который невозможно проглотить.

Цучикаге прикрыл глаза, мысленно разворачивая перед собой карту материка. Страна Горячих Источников превратилась в осиное гнездо. Пытаться удержать ее сейчас, вливая туда новые батальоны, означало втянуться в затяжную, изматывающую партизанскую войну с двумя Великими Деревнями одновременно.

Старик открыл глаза. В них больше не было злобы — только ледяной математический расчет.

Ему нужно стравить Лист и Облако. Заставить их сцепиться в мертвой хватке, забыв о границах Камня.

Ооноки придвинул к себе чистый свиток и обмакнул кисть в чернильницу. Тактическое решение было простым и циничным: Ива частично выводит свои регулярные войска из Страны Горячих Источников. Он сознательно создаст там вакуум силы, оставив лишь скрытые посты наблюдения.

Ищейки Данзо и прагматичные штурмовики Третьего Райкаге не смогут устоять перед соблазном. Они немедленно ринутся занимать освободившиеся опорные пункты, пытаясь перехватить контроль над маршрутами снабжения. И неизбежно начнут рвать друг другу глотки в тумане термальных источников.

Камень же тем временем наглухо запечатает свои ущелья, ускорит конвейер подготовки генинов и будет выжидать. Они спустятся с гор только тогда, когда Коноха и Кумо обескровят себя до такой степени, что сами лягут под базальтовые плиты Ивагакуре.

Цучикаге с силой впечатал личную печать в горячий сургуч. Приказ отдан. Шахматная доска перевернута.

***

Облачные пики Кумогакуре-но-сато. То же время. Третий Райкаге Эй.

Воздух в кабинете резиденции Кумогакуре гудел, перенасыщенный озоном. Здесь, на самом пике селения, скрытого в облаках, пахло близкой грозой и раскаленным металлом.

Третий Райкаге, Эй, нависал над массивным дубовым столом, опираясь на него пудовыми кулаками. Столешница, давно иссеченная глубокими, обугленными царапинами — следами непроизвольных выбросов Покрова Молнии во время тяжелых раздумий, — была полностью скрыта огромной военно-политической картой Элементальных Стран.

Эй двигался масштабно, тяжело. В каждом смещении его колоссального корпуса угадывалась мощь, способная проламывать крепостные стены. Сейчас эта мощь была скована бумажной работой и донесениями разведки, от которых у Райкаге сводило челюсти.

Его палец, толстый, как арматурный прут, тяжело опустился на территорию Страны Земли.

Ивагакуре восстанавливала численность своей армии пугающе быстро. «Воля Камня», возведенная Ооноки в абсолют, штамповала фанатичных, лишенных инстинкта самосохранения солдат, словно отлаженный, бездушный конвейер. Оставлять старика в покое было нельзя.

Райкаге перевел взгляд левее, на пустынные пустоши Сунагакуре. Скрытый Песок исторически был ограничен в ресурсах и всегда искал выгоду на стороне. В основном в стороне текущей страны Огня, но страна Камня им подошла бы не меньше . Эй принял решение. Он отправит секретного вестника к Казекаге. Тайный пакт или скоординированный удар — неважно. Главное — сковать силы Конохи на юге и заставить Песок огрызаться, не дав Иве безраздельно доминировать на материке.

Третий тяжело выдохнул, выпрямляясь. Его взгляд скользнул к восточному побережью, туда, где на карте зияло пустое место, оставшееся от Узушио.

Тень павшего острова водоворотов до сих пор лежала на всем мире шиноби. Баланс сил пошатнулся необратимо. Мир потерял слишком много чудовищ уровня S-ранга и бойцов каге-класса в той бойне. Кумо так и не смогла полностью восполнить образовавшийся кадровый дефицит, зализывая раны вместе с Ивой и Кири. А вот Лист и Песок, напротив, наращивали свои людские и экономические ресурсы ,ведь в бойне не участвовали. Это делало их доминирующей угрозой на пороге новой, большой войны.

Мысли Райкаге против воли соскользнули от геополитики к локальной тактике. Страна Горячих Источников. Отряд Саджи. Райкон.

Известий от группы перехвата до сих пор не было. Это заставляло старого воина внутренне напрягаться, хотя его высеченное из гранита лицо оставалось непроницаемым.

Райкаге вспомнил последнее заседание Совета Старейшин. Параноидальные старики, трясущиеся за свою власть. Ему пришлось пойти на официальное, унизительное понижение Райкона в звании с джонина до чунина. Вынужденное тактическое отступление. Совет усмотрел в растущей силе и неконтролируемой дерзости молодого носителя техники Райкаге угрозу внутренней стабильности Кумо.

На одно короткое, искушающее мгновение Эй подумал о том, что абсолютная, единоличная диктатура решила бы все его проблемы. Хватило бы одного удара кулаком по столу, чтобы заткнуть старейшин навсегда.

Но он тут же жестко обрывает эту мысль. Абсолютизм — иллюзия силы. Диктатура ведет к краху, потому что лишает деревню гибкости. Он прекрасно видел это по шпионским отчетам из Конохи и Ивы. Идиоты в шляпах Каге, ведя нелепую кулуарную грызню за крохи внутренней власти со своими старейшинами — как Сарутоби с этим стервятником Данзо — своими же руками задушат и уничтожат самые перспективные молодые кадры. Ооноки от них не отставал. Ему достаточно просто подождать, пока Лист и Камень сожрут сами себя изнутри.

Кумо же должна оставаться монолитом. Деревней, где грубая, неоспоримая сила и верность всегда ценятся выше кулуарных интриг.

Взгляд Райкаге смягчился, когда память подкинула образы недавних тренировок на внутренней веранде. Он лично гонял Райкона. Парень никогда не был стандартным, шаблонным бойцом. Его уникальный, цепкий ум позволял ему разбирать на составляющие сложнейшие чужие техники или с пугающей эффективностью модифицировать базу. То, как малец превратил стандартный Райтон:Йорой в универсальный доспех , вызывало у Третьего уважение, смешанное с раздражением.

На один короткий миг суровый, беспощадный военный лидер, будучи абсолютно один в кабинете, позволил себе проявить чисто человеческое, отцовское беспокойство за судьбу своего строптивого ученика. Если Райкон сдохнет там, в туманах, Кумо потеряет не просто бойца. Она потеряет будущее.

Райкаге принял решение. Официально он не мог отправить регулярные войска в буферную зону без объявления войны. Значит, действовать нужно грязно и быстро.

Эй влил кроху чакры в сигнальный фуин под столешницей. Дверь кабинета открылась почти мгновенно, не издав ни звука. На пороге стоял Эй-младший — гора мышц, чьи габариты уже почти догнали отцовские.

— Вызывал, отец? — бас младшего гулом отразился от стен.

Третий Райкаге не стал тратить время на приветствия. Он обошел стол, нависнув над сыном.

— Отряд Саджи не вышел на связь в расчетное время. У них на хвосте Саннин Листа и, вероятно, заградотряды Ивы, — жестко, рубя слова, произнес Райкаге. — Собирай скрытную группу перехвата. Только лучшие в Шуншине и сенсорике. За силу отвечаешь ты.

Младший Эй подобрался, его мышцы инстинктивно напряглись в предвкушении приказа.

— Отправляешься немедленно, — продолжил Третий, глядя сыну прямо в глаза. — Твоя зона поиска — вплоть до фронтира между Страной Горячих Источников и Страной Рисовых Полей. Найдешь их. Вытащишь Райкона и данные любой ценой. Если кто-то встанет на пути — вдалбливай в землю. Пленных не брать, следов не оставлять.

— Понял, — Наследник коротко кивнул, его глаза хищно блеснули. — Сделаю чисто.

Эй смотрел в широкую спину уходящего сына. Это задание было не просто спасательной операцией. Это был скрытый мотив старого Каге. Эй-младший и Райкон — им предстоит вместе вести Кумо вперед в грядущей мясорубке Второй мировой войны. И их узы доверия должны быть выкованы не на бумаге в теплых кабинетах, а в реальной крови, там, на линии фронта, где они прикроют друг другу спины.

Райкаге отвернулся к окну, за которым над пиками гор сгущались черные, налитые молниями тучи. Гроза приближалась.

***

Окраины Страны горячих источников , через три часа после бегства от Орочимару. Райкон Гоканьо .

Мы двигались на абсолютном пределе человеческих возможностей. Очаг чакры, надорванный и выжженный после столкновения со змеиными техниками Орочимару, горел тупой, изматывающей болью при каждом шаге. Вокруг нас смыкались серые, душные заросли, а под ногами уже начинал хлюпать вязкий, пропитанный гнилью туман на подступах к Стране Рисовых Полей.

Тяжесть раненого Сенжу, обмякшего на моем плече, казалась свинцовой. Пока ноги на автомате отмеряли метры дистанции, мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Мне было жизненно необходимо убедить эту парочку коноховцев не возвращаться в Скрытый Лист. Если они сунутся туда сейчас, Данзо и его цепные псы из Корня ликвидируют их без шума и пыли, как крайне нежелательных свидетелей. Для меня же это означало потерю ценнейших союзников-заложников и мощного рычага давления на политику Конохи в грядущей войне. Нужно было разыграть эту партию так, чтобы идея скрыться исходила от них самих, и при этом не спалить свое послезнание канона.

— Привал, — я хрипло выдохнул, сгружая Сенжу под корни массивного гниющего дерева.

Здесь, в серой зоне, влажный холод пробирал до костей, а воздух тяжело пах гнилой листвой и сырой, перекопанной землей. Акане тяжело опустилась на соседний валун. Последствия пробуждения Мангёко Шарингана били по ее физиологии безжалостно: на бледном лице застыла маска скрываемой муки от раскалывающейся головы, сосуды в глазах лопнули, заливая белки кровью, а руки мелко дрожали от слабости. Тем не менее, она отчаянно пыталась держать лицо, пряча свою уязвимость за привычным учиховским высокомерием.

Я молча достал из подсумка пару таблеток высокоранговой медицины и протянул ей. Жестко и без сентиментов.

— Пей.

Акане мгновенно подобралась, зашипев сквозь зубы и смерив меня подозрительным взглядом, явно ожидая яда или следящего фуин.

— Ты пустая, — я оборвал ее паранойю сухой, безжалостной логикой. — Даже у истощенного до дна шиноби очаг фонит остаточным излучением. Для любого сенсора Ивы или Конохи ты сейчас — горящий факел в абсолютной темноте. Пока не восстановишь циркуляцию и не закроешь каналы, ты не боец, а ходячая мишень.

Преодолевая клановую гордость, она пофыркала, но таблетки выхватила и заглотила. На ее лице промелькнула гримаса отвращения — концентрат имел резкий, горький вкус с явным привкусом железа и сушеных трав.

Через час мы пересекли границу Страны Рисовых Полей, старательно маскируя остаточные следы. Ландшафт сменился на заболоченные, чавкающие низины.

Сенжу на моем плече глухо застонал. Тяжелораненый здоровяк наконец-то пришел в себя. Он страшно хрипел, жадно глотая воздух, но его взгляд был осмысленным и чистым.

Акане мгновенно подметила смену направления и напряглась, как натянутая струна.

— Ты ведешь нас к границе Страны Молнии, кумовец, — ее голос сочился ядом. — Как я и думала. Хочешь сдать нас своему Райкаге?

— Акане, тише, — голос Сенжу был слаб, но разумен, прерывая начинающуюся истерику. — Выслушай его. К тому же... его пилюли работают. Мой очаг не схлопнулся, я хотя бы чувствую свои ноги. Он мог бросить нас подыхать еще в Серных Источниках.

Я сбросил тяжесть с плеч, прислонившись к влажному стволу, и взял слово. Аргументацию я выстраивал исключительно на жестких фактах, доступных аналитике умного джонина.

— Ваш Орочимару не мог просто продаться наемникам или Иве, — спокойно начал я. — Он — живая легенда, личный ученик Третьего Хокаге и, будем честны, первый кандидат на пост Четвертого. Будучи безродным шиноби, он уже сейчас стоит на одной ступени влияния с главами великих кланов. Ему плевать на деньги Камня.

Я выдержал паузу, давая им переварить сказанное.

— Хокаге это тоже невыгодно. Устранение элиты Учиха и Сенжу чужими руками критически ослабляет Коноху перед неизбежной войной. Хирузен — политик, а не безумец, рубящий сук, на котором сидит.

— Вывод прост, — я посмотрел им прямо в глаза. — За этим покушением стоит кто-то третий внутри самой Конохи. Тот, кто имеет власть над Орочимару или заключил с ним пакт. Тот, кто хочет тихо зачистить недовольных и списать все на "военные потери". Возвращаться сейчас домой — значит добровольно идти на бойню без единого шанса оправдаться.

Над болотом повисло тяжелое, давящее молчание. Клановые шиноби Листа не были идиотами. До них доходила вся бездонная глубина предательства.

— Проклятье... — хрипло выдавил Сенжу, глядя в грязь с мрачной обреченностью профессионала. — Если старейшины в деле, у нас нет безопасного тыла в Стране Огня.

— Предлагаю вам «исчезнуть» на время, — я вбросил свой главный козырь. — Крупный торговый город Чироико. Близко к границе со стороны Страны Молнии.

Я встретил колючий взгляд Учихи.

— Там находится гражданский филиал кланового бизнеса моей семьи. Легко затеряться среди торговцев и обывателей. Город прямо у границы. Если я решу вас предать и натравлю Кумо — вы успеете уйти в нейтральные земли гораздо раньше, чем среагируют регулярные силы. А чтобы гарантированно взять вас в Чироико до вашего ухода, моему селению придется отправить отряд S-ранга или лично Райкаге. Против остальных... — я сделал тонкий, непрямой намек на её глаза, — у вас теперь есть весьма весомый аргумент.

Оставив эту мысль висеть в воздухе, я демонстративно отвернулся и отошел к поваленному дереву поодаль. Сел, показывая, что даю им личное пространство и доверяю их выбору.

Краем глаза я наблюдал, как Акане и приподнявшийся на локтях Сенжу склонили головы. Между ними завязался тихий, ожесточенный шепот, взвешивающий все мизерные «за» и смертельные «против». Я мог быть спокоен. Капкан моей логики захлопнулся — у них просто не было другого выбора, кроме как принять условия шиноби Облака.

***

Примечание автора.

Нежданчик о Райкаге увидел свет.

Подписки и лайки очень греют сердце и добавляют автору мотивации строчить даже тогда ,когда от текста противно .Нежданно-негаданно лайки перевалили за 100, библиотеки подвалили к планке в 500 штук .Спасибо ребят, постараюсь оправдать доверие

Глава 13.Учиться стоит даже на бегу .

Капкан моих аргументов захлопнулся окончательно. Я сидел на влажном, покрытом скользким мхом стволе поваленного дерева и с холодным, отстраненным интересом наблюдал за шиноби Листа.

Акане и приподнявшийся на локтях Сенжу закончили свой тихий, ожесточенный шепот. Над заболоченной низиной Страны Рисовых Полей повисла тяжелая, давящая тишина, прерываемая лишь чавканьем грязи да хриплым дыханием раненого.

Учиха медленно повернула ко мне голову. На ее бледном, осунувшемся лице застыла маска ледяного спокойствия, но в глубине покрасневших глаз, там, где совсем недавно вращался смертоносный узор Мангёко, сейчас сквозила неуверенная покорность. Она осознала свое положение. Осознала, что Коноха отвернулась от них, и я остался их единственным билетом в завтрашний день.

— Что конкретно мы будем тебе должны? — ее голос прозвучал сухо, без привычных высокомерных обертонов. — Какова цена за то, что ты доведешь нас до этого Чироико живыми?

Я не стал выдерживать театральных пауз. В нашем ремесле время измеряется кровью, а торговаться нужно быстро и жестко.

— Каге Буншин но Дзюцу, — ровно произнес я, глядя ей в глаза. — Теневое клонирование. Полная теоретическая база, разбор печатей и нюансы формирования клонов без летального исхода.

Акане слегка нахмурилась, явно ожидая требований политического характера или запросов на клановые техники. Теневые клоны были изобретением Второго Хокаге, но не являлись строгим хиденом Сенжу.

Внутри же меня клокотало раздражение на собственную деревню. В Кумогакуре о технике я нашёл лишь упоминания в духе "клон , как иллюзорный, но может шарашить техниками". Я не знал, была ли причиной жесткая монополия Конохи на методику обучения, или же сказывался сам менталитет Облака, где упор делался на грубую физическую мощь и нинтайдзюцу. Бойцы облака предпочитали бить в лоб, а не плодить копии. Но мне клоны были нужны позарез. Это был идеальный, абсолютно безопасный инструмент для разведки и отличная возможность проворачивать дела за пределами деревни, без рисков быть пойманным или убитым.

— Одной техники В-ранга маловато за выживание двух клановых наследников, за которыми охотится сам Саннин и неизвестный доброжелатель с верхушки Листа, — я скрестил руки на груди, намеренно понизив голос до делового баритона. — Риск слишком велик. Что еще вы готовы набросить сверху?

Акане скрипнула зубами, ее пальцы судорожно сжались на рукояти куная. Но ответила не она.

— У меня есть… кое-что еще, — голос Сенжу Исаму был похож на скрежет двух мельничных жерновов.

Парень тяжело дышал, глядя в серую жижу под своими ногами. На его лице отражалась глубокая, почти физическая мука. Для любого шиноби выдача секретов своей деревни — это акт предательства, ломающий фундаментальные внутренние барьеры. Но сейчас перед Исаму стоял выбор: унести эти секреты в безымянную болотную могилу или купить на них жизнь для себя и своей напарницы.

— Я не знаю самого механизма пространственного перехода, — Исаму поднял на меня потемневший от боли взгляд. — Но я принадлежу к главной ветви. У меня был доступ к архивам Второго Хокаге. Я могу передать тебе фрагменты принципа подготовки к дзюцу Хирайшин.

Услышав название, я почувствовал, как сердце в груди сделало один сильный, болезненный удар, пропустив ритм.

— Система подготовки тела, — продолжил хрипеть Сенжу. — Способы форсированного расширения нейронных связей, ускорения тела выше пределов обычной напитки чакрой, тренировка пространственного восприятия на экстремальных скоростях. Ускорение чистой чакрой и чакрой молнии. То, что шло в комплекте с техникой для мгновенного реагирования при перемещении. Без этого телепортация просто разорвет пользователя в пространстве или будет не так эффективна.

В этот момент мне пришлось разыграть сложнейшую психологическую партию за всю свою новую жизнь.

Внутренняя маска билась в лихорадочной эйфории. Это был джекпот. Невероятный, немыслимый фарт. Для меня, пользователя Райтон:Йорой, скорость никогда не была проблемой. Проблемой было восприятие этой скорости. Туннельное зрение. Если я получу методы Тобирамы Сенжу по ускорению нейронных откликов, я смогу разогнать свою броню до показателей, близких к уровню каноничного Желтой Молнии. Менталитет шиноби суров — обычно пленники откусывают себе языки, чем выкладывают такие козыри. То, что Сенжу сам идет на сделку, было чудом.

Но внешне я лишь недовольно поморщился.

Я медленно потер переносицу, всем своим видом изображая прожженного купца, которому пытаются всучить бракованный товар.

— Огрызки чужой пространственной техники S-ранга, не имеющие практического применения без самого фуин перемещения? — я процедил слова сквозь зубы, вливая в голос максимум показательного скепсиса. — Сенжу, ты предлагаешь мне теорию, на освоение которой могут уйти годы, и не факт, что моя физиология с ней совпадет. Это стоит меди, а не золота.

Я выдержал паузу, наблюдая, как вытягивается лицо здоровяка и как злобно сужаются глаза Учихи.

— Докиньте сверху три рабочих техники Суитона В-ранга и ваш клановый метод тренировки Суитона, — жестко припечатал я, захлопывая мышеловку. — Взамен я не просто дам вам свиток-пропуск. Я выдам дополнительный комплект стимуляторов прямо сейчас и лично доведу вас до безопасного сектора Чироико, минуя патрули.

Акане и Исаму переглянулись. Возражать они не стали. Сделка была заключена.

— Начнем с клона. Слушай внимательно, повторять дважды у меня нет сил, — Сенжу привалился спиной к поросшему мхом валуну.

Его объяснение заняло не больше десяти минут, но оно камня на камне не оставило от моих прежних иллюзий.

Я мысленно помянул оригинал истории незлым, тихим словом. «У Кишимото в манге это выглядело как детская забава. Сложил пальцы крестом — и готово. Чертов блондин делал это инстинктивно, выезжая на аномальной живучести Узумаки, а тут нужно работать как хирургический станок».

Главная сложность Каге Буншин заключалась не в том, чтобы просто вытолкнуть чакру наружу, как при создании элементарного водяного или земляного клона. Теневой клон — это идеальный конструкт.

Первое: Нужно в абсолютно равных долях смешать Инь (ментальную) и Ян (физическую) энергии. Слишком много Инь — клон распадется иллюзией. Слишком много Ян — взорвется плотным сгустком жизненной силы .

Второе: Необходимо пустить единовременный, идеально скоординированный импульс чакры сразу по всему организму, создать технику всей СЦЧ сразу и почти одномоментно.

Третье: Энергия должна выплеснуться наружу равномерным «слепком», до миллиметра повторяя физические контуры тела.

Я встал с бревна, закрыв глаза сложил серию печатей. Короткий выдох завершил приготовления.

Не то чтобы мне сразу по куцым объяснениям стало понятно что и как делать, скорее меня вели два вывода, возникшие при осмыслении такой вещи как практически полная копия разумного существа. Во-первых техникой овладел каноничный главный герой, в честь которого этот мир и был назван мангакой. Во-вторых, что-то должно в любом случае упрощать большую часть сложностей, что приходили мне в голову. И оба выводы как были получены из простых умозрительных наблюдений, что близко к местному методу тыка, так и отдавали псевдо логикой с нотками уязвлённого собственными сомнениями эго: "Вышло у глупого пацана — значит выйдет и у меня" и "

В первый раз попытался силой воли продавить чакру через себя разом, на что рассеял слишком много внимания. Как итог энергия скопилась в плечевом поясе и ногах, проигнорировав остальное. С тихим шипением из моего плеча вырвался клуб серого, плотного дыма, что тут же рассеялся в болотном воздухе.

Акане издала тихий, едва заметный смешок. Я проигнорировал ее укол.

На второй раз, осознав как минимум один свой прокол, я понял к тому же, почему в этой технике используются именно такие ручные печати. Дело было не столько в формировании самого клона. Куда больше эффекта печати приносили в роли жёсткой петарды, эдакого костыля, который активизировал чакру по всему телу одномоментно..

Чуть приободрившись, для третьей попытки я сложил печати уже медленнее. Овца... Змея... Тигр... Боль в каналах усилилась, словно по венам пустили толченое стекло. Я же в ответ на ощущения заставил энергию двигаться синхронно, сознательно убрав некоторые отклонения в отдельных местах. Выброс!

Рядом со мной образовалась расплывчатая, гуманоидная фигура, которая продержалась ровно полсекунды, прежде чем лопнуть с глухим хлопком, обдав меня волной спертого воздуха. Почти такой же итог получился и после четвёртой попытки.

На пятой попытке, когда лоб уже покрылся холодной испариной, а дыхание сбилось, я поймал этот тончайший, едва уловимый баланс энергии телесной с энергией духовной. Как результат я почувствовал, что Инь и Ян сплетаются вне моего тела, образуя плотный каркас.

Громкий хлопок разрезал тишину.

Рядом со мной стояла плотная, абсолютно идентичная копия. Тот же серый жилет, со знаками отличия деревни, те же следы засохшей грязи на рукавах. Клон медленно повернул ко мне голову и посмотрел на оригинал абсолютно такими же усталыми, несколько надменными глазами.

— Работает, — сухо констатировал клон моим голосом, разминая кисти рук.

Я отменил технику мысленным приказом. Клон исчез в клубах белого дыма, а в мой мозг мгновенно ударил легкий ментальный откат — чужая секундная усталость и визуальная память того, как клон смотрел на меня со стороны, интегрировались в сознание. Ощущение было тошнотворным, но терпимым.

Исаму тяжело уронил голову на грудь, окончательно израсходовав остатки сил на лекцию.

— Базу по расширению восприятия... дам на месте, — прохрипел Сенжу, закрывая глаза. — Больше не могу.

— Принято, — я достал из подсумка пару таблеток-стимуляторов и бросил их на колени Акане. — Выдвигаемся. Чироико ждет.

Я развернулся к границе, закидывая разгрузочный жилет на плечи. Сделка была закрыта, первая копия создана, а впереди нас ждал долгий путь через территории, где доверять нельзя было даже собственной тени .

***

Интерлюдия. Звон золота в царстве грязи

Какузу. Неподалёку от Райкона и дуэта беглецов.

Звон опускаемых на стол монет. Чистый, лишенный фальши, абсолютно объективный звук. Для него эта акустическая вибрация давно заменила стук собственного сердца. Точнее, всех пяти сердец, что сейчас ритмично, в строгой автономной последовательности пульсировали внутри его тела, плотно спеленутые упругими кольцами черных нитей.

Внушающий разумные опасения всем своим " работодателям", он стоял в сыром, пропахшем плесенью и дешевыми благовониями подвале теневого обменника где-то на границе Страны Рисовых Полей. Оценщик черного рынка, тучный мужчина с испариной на лбу, трясущимися руками пересчитывал пачки купюр и золотые пластины. На полу, завернутая в промасленную рогожу, медленно остывала отрубленная голова зарвавшегося джонина из Страны Ветра. Обычный мусор. Пол миллиона рё — едва покрывает затраты на дорогу и расходники в пути, и слежку с подкупом на месте.

Но он пришел сюда не за этой мелочью.

Его взгляд, тусклый, с неестественно зелеными склерами и красными радужками, остановился на свежем листе из обновленной базы «Клуба ста рё». Бумага пахла свежей типографской краской.

— Заказ обновлен час назад, г-г-господин — блеющим, заискивающим голосом пробормотал оценщик, пододвигая лист ближе к краю стола. — Цель — Райкон Гоканьо. Джонин Кумогакуре. З-з-заказчик неизвестен, транш проведен через подставные фонды Страны Чайных Плантаций. Условия специфические: живым или отпустить, хорошо покалечив. Ликвидация оплачивается лишь в размере десяти процентов от суммы захвата, и в пятеро дешевле нанесения травм.

Собеседник и причина периодического заикания клерка скользнул взглядом по цифрам. Под маской, закрывающей нижнюю половину лица, его губы медленно разъехались в хищной, сухой усмешке.

Шестьдесят миллионов рё.

Сумма была астрономической. Столько не давали даже за головы некоторых удельных даймё или каге малых стран. И интуиция одного из старейших в мире шиноби говорила, что такая грязь приходит только из Конохи. Да, он презирал политику. Просто потому что прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как гниют великие идеи и как предают те, кому ты клялся в верности. Он помнил, как собственная деревня отправила его на убой против Хаширамы Сенжу — Бога Шиноби, — а когда он чудом выжил и вернулся, назвала его предателем и бросила в карцер.

Идеалы Листа, Воля Камня, гордость Облака — всё это был прах, пыль, иллюзия для контроля идиотов, готовых бесплатно умирать за интересы стариков в кабинетах. Единственной константой в этом мире были деньги. Золото не предавало. Золото не лгало.

Шестьдесят миллионов рё стоили того, чтобы немного испачкать руки в грязи Серой зоны.

Какузу сгреб свои деньги в пространственный свиток, небрежно сунул лист с заказом за пазуху и развернулся к выходу. Черные нити Джионгу под плотной тканью его плаща едва заметно шевельнулись, реагируя на предвкушение скорой охоты.

Два часа спустя Какузу стоял на краю того, что еще недавно было логистическим узлом Скрытого Облака в Стране Горячих Источников.

Мрачный, удушливый пейзаж. Термальный пар смешивался с ядовитым дымом, застилая дно ущелья плотной, едкой пеленой. Какузу не спешил спускаться. Он хладнокровно, как опытный аудитор, проводил инвентаризацию поля боя, считывая остаточные следы чакры. Местность представляла собой перепаханное, страшно изуродованное месиво.

Здесь поработал кто-то с колоссальными запасами энергии. Огромные, спрессованные глыбы базальта, обильно залитые застывшей органической слизью и едкой кислотой.

«Орочимару», — констатировал наемник, узнавая специфический почерк ядовитой чакры. Куски чешуи однозначно выдавали единственного известного в это время контрактора Рьючидо. С этим змеиным выродком Какузу пересекаться не любил — слишком скользкий, слишком нерентабельный противник. Убить Саннина сложно, а прибыли с его трупа никакой, учитывая, что официальный заказ на него уже давно снят.

Взгляд Какузу сместился правее, туда, где скальная порода была вплавлена в землю идеальным полукругом, а воздух до сих пор фонил неестественным, могильным холодом духовной энергии. Наемник присел на корточки, запустив несколько толстых черных нитей прямо в обугленный грунт. Щупальца Джионгу, работая как сверхчувствительные сенсоры, передали в мозг вкусовой слепок остаточной чакры.

Какузу нахмурился. Обдумал ещё раз .Перепроверил . Учиха. Причем не рядовой обладатель красных глаз, а кто-то, кто совсем недавно высвободил форму фантомного доспеха — Сусаноо.

Техника что рвала на части всех врагов легенды, не уступавшей Хашираме Сенжу.

Наемник выпрямился, анализируя переменные. Цель, судя по сводкам, передвигается в компании остатков Конохи — Учихи и, по слухам, Сенжу. Гремучая смесь. Древняя кровь. Но самое интересное ждало его чуть дальше, у края термального озера.

Какузу медленно подошел к глубокой борозде, оставленной в земле. Края борозды были оплавлены, превратившись в стекловидную массу. Нити Джионгу скользнули по стеклу, считывая энергетический фон. И вот тут Какузу почувствовал нечто аномальное.

Это был Райтон. Чистая стихия Молнии. Но она ощущалась совершенно неправильно. Обычный следы от Райтон-дзюцу — это раскрошенный или оплавленный камень и грунт .Этот же след чакры местами не просто плавил мягкую землю , а буквально испарял и выжигал .И это не результат атаки ,всего лишь побочный эффект густой, вязкой, словно расплавленный свинец чакры. Она буквально продавливала пространство своей плотностью. В ней чувствовался отчетливый, дикий и очень живучий привкус, характерный для потомков клана Узумаки.

«Так вот почему за тебя дают шестьдесят миллионов, малец», — Какузу медленно втянул носом серный воздух.

Мальчишка явно серьёзно ранен, об этом говорили рваные, неравномерные следы выбросов энергии, оставленные на деревьях и скалах вокруг. Он фонил, как сломанная печать, не в силах удержать эту дурную мощь внутри себя. Для Какузу этот след был ярче, чем вымощенная желтым кирпичом дорога.

Наемник закрыл глаза, проводя в уме окончательную калькуляцию.

Цели: Мальчишка из Кумо с тяжелой чакрой. Ранен, нестабилен. В сопровождении истощенной куноичи Учиха, только что откатившейся после Мангёко, и полумертвого Сенжу. Их преследует Ива, но «камнеголовые» неповоротливы и слишком зациклены на построении заградительных сетей. Орочимару отстал или зализывает раны после столкновения с отрядом Кумо.

Риски : прямое столкновение с элитой двух деревень. Возможно уничтожение масок.

Рентабельность: Выше всяких похвал. Шестьдесят миллионов рё окупают любые издержки. Если Коноховцы попытаются мешать — он вырвет их сердца. Ему как раз не помешало бы обновить свою огненную маску, а сердце Учихи с активным шаринганом — это товар исключительного качества, который усилит его собственный арсенал.

Какузу открыл глаза. Никаких эмоций, никакого азарта. Только сухая, безжалостная бухгалтерия.

Он сложил единственную печать. Черные нити с тихим, влажным шелестом втянулись обратно под кожу, стягивая разрезы на запястьях. Наемник повернул голову на север, в сторону границ Страны Молнии. Остаточный, тяжелый след тянулся туда, петляя среди болот и горячих ключей. Беглецы уходили грамотно, сбивая со следа патрули Ивы, но от старого, циничного хищника, который чует запах золота, скрыться было невозможно.

Какузу сгорбился, слегка подавшись вперед, и в следующий миг его фигура с глухим хлопком растворилась в воздухе.

Охота началась.

Глава 14. Границы доверия и сенсорный шум

С момента нашего отступления из стычки прошло два с половиной часа. Мы двигались звериными тропами, продираясь сквозь заболоченные низины и густые заросли Страны Рисовых Полей, пока не достигли одной из законспирированных резервных точек. Это был сырой, выстуженный каменный мешок, выдолбленный прямо под узловатыми корнями гигантского старого вяза и наглухо закрытый массивом маскировочных фуин-пластин.

Воздух внутри стоял спертый, тяжелый. Пахло едкой черной плесенью и мокрой глиной. Я тяжело опустился у дальней стены, прижимаясь затылком к холодному камню. Мышцы бедер и икр сводило тугой, пульсирующей судорогой — последствия форсированного марша под остаточным давлением Райтон-Йорой давали о себе знать.

Наконец-то мы могли просто дышать, не ожидая удара в спину.

В полумраке убежища я методично прогонял в голове маршруты пересечения границы Каминари-но-Куни. Граница Страны Молнии представляла собой изрезанный горный массив. Прорех в патрульных сетках хватало, я знал слепые зоны стационарных сенсорных барьеров, но наш отряд имел одну критическую уязвимость.

Я перевел взгляд на Исаму Сенжу. Здоровяк сидел напротив, привалившись плечом к земляному своду. Живучесть его клана , подкреплённая стимуляторами в действии : глубокие рваные раны уже затянулись грубой коркой, внутренние кровотечения остановились, а дыхание выровнялось. Но эта феноменальная регенерация играла против нас. Поврежденный очаг амбала сейчас функционировал как пробитый паровой котел. Он бесконтрольно, пусть и крайне слабо фонил, исторгая в окружающее пространство , рваные импульсы физической и духовной энергии. Сам я такие крохи не способен почувствовать даже сидя рядом с ним. Но вот красноглазая явно волновалась, да и из обучения я знал порядок на таких миссиях. Нередко, в действительно важных для жизни Селения миссиях, раненых устраняли. Жёстко, бескомпромиссно, без детских терзаний и слезливых историй.

Для любого мало-мальски обученного пограничного сенсора Кумо этот парень прямо сейчас горел в абсолютной темноте ярче, чем сигнальный костер.

Я скосил глаза на Акане. Куноичи сидела, обхватив колени руками, ее грудная клетка тяжело вздымалась. Выяснять пределы ее маскировочных способностей пришлось еще на подходе к схрону. Техники скрытия следов чакры, которыми владела Учиха, находились на уверенном среднем уровне.

Они отлично подходили для того, чтобы сбить с толку ищеек Ивы на открытом пространстве или замаскировать выброс в случае лёгкой, скрытой атаки, но против стационарных барьеров моей родины и входящих в патрули сенсоров ее групповой скрыт был абсолютно бесполезен. Системы Облака реагировали на малейший диссонанс плотности энергии.

Я смотрел на ритмично вздымающуюся грудь Сенжу, и сквозь шум крови в ушах начал проступать скрипучий, хриплый голос моего старого одноглазого инструктора из лагеря подготовки диверсантов.

Воспоминание не утянуло меня в прошлое — оно наложилось прямо на фигуру сидящего передо мной шиноби Листа, выстраиваясь в четкую химическую формулу.

«Грозовой вереск, сопляки. Запомните этот сорняк», — вещал единственный глаз наставника, пока его пальцы растирали сухой сизый стебель. — «Растет только в наших предгорьях. Жрать его нельзя, заваривать тоже. Но если убрать жёсткий жмых, оставив лёгкую, пахучую жижу и смешать с тяжелой эфирной базой... получаем идеальный блокатор нервных узлов. СЦЧ впадает в стазис. Тело же будущего пленника почти не портится.

Мои пальцы машинально нащупали в подсумке плоскую жестяную банку. Стандартная армейская мазь диверсанта для полного уничтожения запахов тела. В ее основе — густой деготь и агрессивная вытяжка из болотного корня. Та самая эфирная база. А экстракт вереска рос буквально у свода пещеры, в которой чудаки из проходчиков разместили схрон.

Пазл сошелся. Если смешать эти компоненты и ввести раствор Сенжу прямо в мышцу, токсин спровоцирует глубокий искусственный анабиоз. Временную кому. Его гиперактивный очаг, пытающийся сейчас вылечить тело, будет принудительно отключен. Впадёт в ступор до состояния нулевой активности. Сенжу станет куском холодного мяса, абсолютно невидимым для сенсорных контуров границы.

— Нам нужно усыпить его, — мой голос прозвучал сухо, разрезав тишину каменного мешка.

Акане мгновенно вскинула голову. Ее рука рефлекторно дернулась к подсумку со взрывными печатями. Это была чистая физиология загнанного зверя — она вспыхнула, демонстрируя готовность атаковать, но я видел дрожь в ее пальцах.

Учиха была истощена морально и физически. Ее протест был скорее привычкой, попыткой сохранить хотя бы иллюзию контроля над ситуацией, чем реальной угрозой.

— Опять твои эксперименты, кумо-нин? — процедила она сквозь зубы. — Решил добить его по-тихому?

Исаму не пошевелился. Здоровяк медленно, ритмично перебирал пальцами тяжелые деревянные четки на запястье. В его глазах застыл глухой фатализм шиноби, давно принявшего возможность смерти как часть контракта.

— Твой напарник фонит чакрой на два километра вокруг, — я жестко прервал ее показательное выступление, глядя прямо на Сенжу. — Мои пограничники засекут этот выброс раньше, чем мы подойдем к первой линии скал. У меня есть химический состав. Яд. Он введет тебя в глубокую кому, погасив очаг и остановив циркуляцию до нуля.

Исаму перестал перебирать четки.

— Побочные эффекты? — его голос прозвучал как скрежет камней.

— Критическое угнетение дыхания. Синюшность тканей. Есть двадцатипроцентный риск полной остановки сердца из-за твоей потери крови, — я выдал статистику без малейших прикрас. — Выход из комы тяжелый. Потеря координации, рвота, дезориентация на несколько часов. Но у меня есть медицинский стимулятор, те пилюли , что я давал вам ранее. Он сработает как дефибриллятор для твоей СЦЧ. Растворится даже если не глотать.

Акане открыла рот, набирая воздух для очередной порции агрессивных возражений, но Исаму поднял здоровую руку.

— Я согласен. Делай.

— Ты не можешь доверять ему свою жизнь в таком состоянии! — зашипела Учиха, поворачиваясь к напарнику.

Я достал жестяную банку и капсулу, начиная смешивать компоненты прямо на лезвии куная.

— Вы препираетесь так громко и слаженно, будто женаты уже лет десять, а я мешаю вам делить семейный бюджет. Заканчивайте.

Исаму поперхнулся воздухом. Густой, пятнистый румянец мгновенно залил его бледные щеки, и он смущенно отвернулся к земляной стене, сосредоточенно изучая переплетения корней. Акане издала тихий, возмущенный выдох, делая вид, что пропустила мою фразу мимо ушей, но я заметил, как ее глаза смерили смутившегося здоровяка долгим, пристальным, оценивающим взглядом.

Чтобы сбить повисшую в воздухе неловкость, куноичи вернулась к сухому прагматизму.

— Сколько нам придется сидеть в этом вашем городе в Стране Молнии? — она скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе авторитетный тон. — Каковы реальные сроки изоляции?

Я закончил перемешивать черную, густую жижу на лезвии и посмотрел ей в глаза.

— Возможно, вы не сможете вернуться в Коноху годами. Или вообще никогда.

Акане издала тот самый учиховский хнык — короткий, резкий выдох сквозь стиснутые зубы. В этом звуке не было смирения; только уязвленная клановая гордость, смешанная с обидой и глухим отчаянием загнанного в угол хищника.

— Связаться с вашими кланами сейчас — чистой воды суицид, — я начал раскладывать тактическую карту, переливая полученный состав в полый сенбон. — Орочимару сработал слишком чисто. Ивагакуре появилась на наших хвостах слишком вовремя. Это не случайность и не утечка на уровне рядовых исполнителей. Вас слили. Причем в этом деле замешаны либо верхушка других кланов Конохи, либо кто-то из ваших .

Учиха вскинула голову, ее ноздри расширились.

— Мой клан никогда не пойдет на сговор со Змеем ради устранения своих же!

— Она права. Но твои выводы верны, кумовец, — Исаму прервал ее сдержанное возмущение. Здоровяк смотрел в пол, его челюсти были плотно сжаты. — Акане, вспомни Кагами-сама.

Имя прозвучало как выстрел. Учиха осеклась.

— Кагами Учиха был блестящим шиноби. И он был слишком дружен с Данзо Шимурой и нашими глубокоуважаемыми Советниками, — голос Сенжу стал глухим и жестким. — Его смерть до сих пор вызывает слишком много вопросов у тех, кто умеет сопоставлять факты. И он не единственный. За последние годы в наших собственных кланах лучшие, наиболее лояльные не только семье, но и руководству деревни бойцы бесследно исчезали на порой простейших миссиях.

Исаму поднял голову и встретился со мной взглядом. Я уловил едва заметное движение его бровей и резкое напряжение челюстных мышц. Этот невербальный сигнал читался предельно ясно: он знал больше, но не собирался обсуждать гнилое белье.

Пока парочка была погружена в очередные, полубесячие разговоры от которых стало сводить челюсть, я смог открыть систему и полистать окзаавшийся столь полезным интерфейс.

745 Очков Гринда

На фарм тратить время в текущей ситуации было равносильно выстрелу себе в голову. Баланс и ассортимент позволяли приобрести лишь минимум для экстренного рывка. Лимиты на стабилизаторы и стимуляторы были почти вычерпаны — расплата за мясорубку с Белой Змеей и наемниками Ивы. Я выкупил последнюю дозу таблетки стимуляции очага, подтвердив транзакцию.

Закрыв интерфейс, я осел на корточки у входа в схрон, скрестил руки на груди и позволил себе провалиться в контролируемую пятнадцатиминутную дрему. Тело обмякло, сбрасывая мышечное напряжение, дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту, но сознание оставалось тонко настроенным на любые внешние вибрации. Сон шиноби — единственный способ не сойти с ума, когда твой организм жжет сам себя изнутри.

Глухой стук осыпающейся земли заставил меня открыть глаза. Купол Дотона исчез. Исаму и Акане сидели молча, не глядя друг на друга. Время вышло.

Я подошел к здоровяку, держа в руке заряженный сенбон.

— Расслабь мышцы шеи.

Исаму покорно опустил подбородок. Я вогнал иглу глубоко в трапециевидную мышцу, выпуская черную, пахнущую дегтем смесь в его кровоток.

Физиология яда сработала пугающе быстро. Сенжу буквально погас на глазах. Его дыхание сбилось на хрип, затем стало прерывистым, поверхностным. Здоровая, смуглая кожа на глазах начала бледнеть, приобретая мертвенный, синюшный оттенок. Тяжелое, давящее ощущение его восстанавливающейся чакры растворилось в воздухе без следа. Я приложил пальцы к его сонной артерии — пульс едва пробивался слабой, редкой ниткой. Для сенсорного барьера Исаму Сенжу стал куском остывающего мяса, сливающимся с фоном базальтовых скал.

Я подхватил обмякшее тело, закидывая стокилограммового шиноби себе на плечи. Колени привычно хрустнули под двойным весом.

— Идем след в след. Дистанция — два шага, — бросил я Учихе, активируя Покров Молнии.

Мы покинули убежище, растворяясь в предрассветном мраке. Граница Каминари-но-Куни представляла собой хаотичное нагромождение острых, как бритвы, скал и глубоких, продуваемых ветрами ущелий. Воздух здесь был сухим, морозным, он резал легкие при каждом вдохе.

Я задал жесткий темп, неся на себе отключенного Сенжу. Мы двигались по узким карнизам, обходя известные мне маршруты патрулей.

— Левее на три метра. Здесь резонирующий контур, — я сбрасывал Акане короткие, рубленые инструкции, даже не поворачивая головы. — Наступай только на мох, голый камень считывает вибрации шага.

Куноичи следовала за мной беспрекословно. В ее движениях не было ни грамма лишней суеты. Она молча фиксировала мои команды, поражаясь, как уверенно я лавирую среди невидимых смертоносных ловушек собственной деревни. Мы проходили слепые зоны стационарных барьеров, замирая в тени нависающих валунов, когда над ущельем проносились поисковые импульсы сенсорных постов.

Пересечение контрольной линии заняло сорок напряженных минут. Когда скальный лабиринт сменился более пологим спуском во внутреннюю долину, я сбросил тело Сенжу на жесткую мерзлую землю укрытого кустарником оврага.

Достав из подсумка таблетку я закинул её в едва прикрытый рот и стал ждать .

Возвращение к жизни выглядело жутко. Тело Исаму выгнулось дугой. Он издал страшный, булькающий звук, его грудная клетка судорожно расширилась, втягивая ледяной воздух. Глаза распахнулись — зрачки были расширены до предела, заливая радужку чернотой. Сердце в его груди застучало с бешеной скоростью, разгоняя застоявшуюся кровь по венам. Сенжу перекатился на бок, его вырвало желчью на камни.

— Поднимай его, красноглазая, — я отвернулся, проверяя периметр. — Нам нужно уйти с открытой местности до рассвета.

Спустя три часа марша перед нами открылся Чироико. Приграничный торговый пункт Страны Молнии не имел ничего общего с изяществом архитектуры Листа. Это был грубый, брутальный город, буквально выгрызенный в отвесных базальтовых скалах.

Мы вошли в город через нижние технические ярусы. Массивные подвесные мосты, стянутые толстыми железными цепями, натужно скрипели под порывами ветра. Из геотермальных расселин, пронизывающих скальное основание, вырывались густые клубы пара, оседающие конденсатом на каменных кладках. Воздух Чироико был тяжелым, он намертво пропитался запахом жженого угля, серы, горячего металла и мокрой пыли.

Со всех сторон доносился непрекращающийся, давящий на уши гул кузнечных цехов и лязг тяжелых грузовых подъемников. На улицах царила атмосфера напряженной, злой суеты. Слухи о столкновениях в соседнем государстве и грядущей войне уже докатились до торговцев — лавочники спешно сворачивали торговые палатки, грузили тюки на повозки.

Я вел свой измученный «довесок» самыми глухими закоулками, избегая широких освещенных проспектов. Мы скользили в тенях нависающих балконов, пока не достигли окраины технического яруса. В граничащим с ним торговом же обстановка отличалась в лучшую сторону: редкие предметы роскоши, для имиджа. Неприметное, сложенное из серого камня двухэтажное здание.

Всю дорогу от границы меня не отпускало странное, сосущее под ложечкой ощущение. Интуиция шиноби, отточенная в десятках грязных стычек, тихо скреблась на задворках сознания, сигнализируя об угрозе. Я списывал это на паранойю и физическое истощение, но мышцы оставались напряженными, готовыми в любую долю секунды сорваться в технику.

Мы обошли здание и проникли на закрытый задний двор через техническую калитку.

На пороге нас уже ждал управляющий. Пожилой шиноби, списанный вчистую после потери ноги в прошлых конфликтах, стоял, опираясь на массивную трость. Я знал его как человека с каменной выдержкой, но сейчас его лицо бледно блестело от пота. Он отвесил нам глубокий, вежливый поклон, но этот подобострастный жест резко диссонировал с лихорадочным, мечущимся блеском в его глазах.

Управляющий быстро огляделся, проверяя пустой двор, и жестом пригласил нас внутрь. Лязгнули тяжелые засовы на дверях.

***

Обращение автора:

Лайки и подписки влияют на моё настроение и качество выхода прод напрямую. Всем спасибо!

Глава 15.Вечерний разговор .

Управляющий не проронил ни слова, пока вёл нас через технический ярус к жилой части резиденции. Только у двери, отпирая тяжёлый засов кривым от старости ключом, он вдруг замер, будто вспомнил что-то, и тут же тряхнул головой, отгоняя мысль.

Я это заметил. Заметила и Акане — уловил краем глаза, как её взгляд на секунду задержался на его пальцах, чуть дольше положенного сжавших связку ключей.

Мысль отложил. Сначала — размещение, легенда, отдых. Паранойя подождёт до утра, у неё всегда есть время.

Торговое представительство представляла собой то, чем и должно быть — двухэтажную коробку из серого камня, снаружи ничем не примечательную, внутри пропахшую пылью бухгалтерских свитков и чернилами . Никакой роскоши. Клан держал это место не для того, чтобы пускать пыль в глаза, а чтобы делать деньги, и это меня, честно говоря, устраивало куда больше, чем позолота дворцов, в которых мы изображали самураев неделю назад.

— Гостевое крыло наверху, — старик указал тростью на скрипучую лестницу. — Прислуга не задаёт вопросов. Так было заведено ещё при вашем отце, Райкон-сама.

— Их зовут Ая и Мичи, — коротко бросил я, кивнув на Акане и Исаму. — Дальние родственники приехали погостить. Больше не нужно знать.

Легенда была хлипкая, как переодевание в самураев неделю назад, но, в отличие от того случая, здесь не требовалось выдерживать театральный экзамен перед аристократами с наметанным глазом. Прислуга резиденции видела в своей жизни достаточно, чтобы не задавать вопросов постояльцам хозяина.

Исаму, всё ещё бледный после искусственной комы, тяжело оперся о перила, поднимаясь. Акане шла следом с прямой спиной, но я видел, как дрожат её пальцы, стоит ей разжать кулак.

Комнаты были простыми: татами, низкий стол, бумажные перегородки. После промозглых убежищ Серой зоны это ощущалось как императорские покои.

───

Прежде чем разойтись по комнатам, я устроил короткий обход здания — привычка, вбитая ещё во время разведмиссий с Саджи. Здание занимало выгодное положение: единственный вход просматривался из окна второго этажа, а задний двор граничил с глухой стеной соседнего склада, что исключало внезапный визит с тыла. Это здание если мне не изменяет память заложил ещё отец .Всё по лекалам шиноби .

На заднем дворе, у колодца, я застал Исаму — он стоял, опираясь на бортик, и медленно, с явным трудом сгибал и разгибал левую руку.

— Проверяешь, не отвалится ли, — констатировал я, а не спросил.

— Химия твоя хорошо чинит мясо, — он поморщился на очередном сгибе, — но ломит всё до сих пор .

— Не геройствуй, — я прислонился к стене напротив. — Три дня в запасе. Потрать их на то, чтобы встать на ноги нормально, а не на то, чтобы доказать себе, что ты всё ещё боец.

Он хмыкнул, но руку опустил.

— Из тебя вышел бы сносный мед-нин, если бы не молнии в каждой руке.

— Из меня вышел бы сносный кто угодно, если бы не молнии в каждой руке, — согласился я. — Такова жизнь.

───

Ужин подали в отдельной комнате на первом этаже — подальше от глаз редких клерков, задержавшихся допоздна над гроссбухами.

Рис, тушёные овощи, немного солёной рыбы. Ничего изысканного, но горячее, и после недели сухпайков и болотной жижи это казалось откровением.

Мы ели молча первые несколько минут. Исаму методично, будто выполнял тяжёлую работу, а не принимал пищу — организм компенсировал издержки после отравления и ран .Акане ковырялась в тарелке с показным безразличием, но съедала всё до последней крошки риса.

— У вас тут даже столовая по-другому пахнет, — наконец произнесла она, разглядывая палочки так, будто те могли её укусить. — В Конохе после миссии полный фуршет и разгул. А тут просто... кормят.

— Предприятие не деревня, здесь работают гражданские, — я разлил чай по чашкам. — Никакой военной дисциплины, никаких схваток насмерть .

— А сама деревня? — она чуть склонила голову. — Раз уж ты там вырос.

Я на секунду задумался, где проходит граница между безобидной беседой и информацией, которую вчерашним врагам знать не полагается.

— Другая. У нас не принято красиво рассказывать о своих идеалах перед боем — хочешь уважения, покажи, на что способен руками, а не языком. Дисциплина жёстче, иерархия всем понятна: сила решает вопрос уважения , ну и вменяемость поведения . Психов и мудачьё нигде не привечают .

— То есть никаких трогательных речей про узы товарищества и силу дружбы? — в её голосе проскользнула ирония, но не злая.

— Узы куются потом на полигоне, а не лозунгами, — я отхлебнул чай, уходя от темы собственного клана в сторону общих наблюдений. — Хотя, чует моё сердце, где-то в этом мире через пару десятков лет найдётся один блондинистый крикун, который перевернёт эту логику с ног на голову. Но это не мои проблемы.

Исаму издал короткий смешок, тут же поперхнувшись рисом. Акане покосилась на него с прищуром, но комментировать не стала.

—Простенько у вас тут , и служки какие-то нерасторопные . Вы точно отсюда получаете хоть Рьё ?

—Как есть .

— А клановые дела свои обсуждать не любишь, — заметила она без особого нажима, скорее констатируя факт, чем упрекая.

— Клановые дела обсуждают внутри клана, — ровно ответил я. — Даже с полезными гостями.

Она не стала настаивать — видимо, сама привыкла к похожим правилам у себя.

— У нас похожая беда, только на фронте, а не в бухгалтерии, — неожиданно вставил Исаму, не поднимая глаз от тарелки. — Клан Сенжу пятнадцать лет назад ещё гремел на весь материк. Сейчас нас можно по пальцам пересчитать.

— Война? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Воля Огня, — он произнёс это без всякой торжественности, скорее устало. — Нас с детства учат идти первыми и стоять до конца ради товарищей. Красиво звучит в Академии. На деле — Сенжу гибнут в разы чаще остальных кланов, потому что нас всегда суют туда, где нужно продержаться любой ценой. Первая война собрала своё, и с тех пор нас не прибавляется. Остались либо старики, либо горстка неприкаянных вроде меня.

Он произнёс это без горечи, констатируя факт, к которому давно привык, — и мне подумалось, что эта фраза объясняет о клане Сенжу больше, чем любая архивная справка.

— А тебя, значит, готовят на смену старикам, — заметил я.

— Меня готовят на пушечное мясо с хорошей регенерацией, — поправил он без улыбки. — Разница только в словах.

Акане на это ничего не сказала, только чуть сжала палочки в пальцах. Судя по всему, спорить ей было нечем — собственный клан жил по похожим правилам, просто прятал их за более изящной риторикой.

А у Учиха как? — я решил не оставлять тему однобокой.

Акане ответила не сразу — отложила палочки, будто вопрос требовал более осторожного обращения, чем еда.

— У нас реже умирают в бою, — произнесла она наконец. — Додзюцу бережёт тело лучше, чем регенерация Сенжу. Проблема в другом.

— В чём же?

— В том, что остаётся после боя , — она коснулась пальцем виска, не глядя на меня.

— Все "правильные" —в этом слове гнева и чужих страданий Акане смогла передать столь много, что я всерьёз задумался — Учихи пробуждают Шаринган до Академии или в её стенах . Должны пробудить .Говорят иначе глаза уже никогда не разовьются .

Пиала с фруктовым чаем в руках куноичи хрустнула .

—Нас выпускают на серьёзные миссии на год-два раньше сверстников из других кланов — раз уж додзюцу пробудилось, значит, готов, других критериев не спрашивают. А что творится в голове у двенадцатилетнего, который каждую ночь заново проживает чужую смерть через собственные глаза — почти никого не интересует .

Я слушал и молчал, чувствуя, как знакомое, тошнотворное ощущение поднимается откуда-то из глубины черепа. У меня было послезнание, которым я не мог поделиться ни с ней, ни с кем бы то ни было ещё. Я знал, чем кончится история клана, чьи глаза сейчас с такой горечью описывала сидящая напротив девчонка. Знал, что резня доберётся и до неё, и до всех, кого она сейчас защищает этим циничным, наигранно спокойным тоном. Сидел и мысленно материл мудака-Кишимото что сделал "захватывающий" мир с "крутыми" шиноби . За разговорами о дружбе и упорстве , если знать куда смотреть, "детский" мультик скрывал те ещё вёдра дерьма.

Промолчал. Не из милосердия — какое, к демонам, милосердие в этом мире — а потому что любое слово сочувствия сейчас прозвучало бы из моих уст как издёвка, а любая попытка предупредить обрушила бы всю выстроенную легенду быстрее, чем я успел бы договорить. Молчать — тяжело, сказать — ещё хуже.

Исаму на это промолчал, но чуть сдвинулся на месте — судя по всему, тема была ему знакома не понаслышке, пусть и со стороны.

Разговор потёк дальше, спокойнее, без прежнего напряжения переговоров под прицелом. Больше никто не втыкал кунай в старые ,незажившие раны , лишь позволяли себе одну из ценнейших вещей у шиноби — спокойный ,искренний разговор о всякой всячине . Не дружба — до неё было бесконечно далеко, — но что-то вроде рабочего перемирия, окрепшего за сутки совместного бегства через болота.

Управляющий заглянул в комнату ближе к концу ужина — уточнить, не нужно ли чего ещё. Руки его, я заметил, снова дрожали, пока он разливал добавку чая. Взгляд то и дело соскальзывал к двери, будто он ждал, что кто-то войдёт с минуты на минуту.

— Всё в порядке? — спросил я, не меняя тона.

— Да-да, Райкон-сама, — старик слишком быстро закивал. — Просто дела пришлось отложить . Мелочи.

Мелочи так не выглядят. Но давить сейчас, на глазах у гостей, было бы неразумно. Отложил и это.

───

После ужина Акане вызвалась осмотреть двор — по её словам, чтобы «размять затёкшие от сидения в углу мышцы», по факту, я подозревал, чтобы лишний раз проверить периметр самостоятельно, не полагаясь на чужие заверения. Я не стал возражать: привычка полезная, а недоверие в её положении было вполне трезвым желанием , а не пустой паранойей.

Мы вышли вдвоём на задний двор, где вечерний воздух Чироико пах не серой и болотом, как в Стране Горячих Источников, а чем-то более прозаичным — углём из кузнечных цехов и мокрым камнем.

— Здесь спокойнее, — заметила она, глядя на редкие огни соседних крыш. — Не думала, что смогу почувствовать разницу настолько быстро.

— Организм помнит, что недавно чуть не сдох, — я пожал плечами. — Реагирует на отсутствие угрозы тонко, только чувствуешь себя будто не в своём теле, и не в этом мире .

— Слишком философски для дуболома из Облака, — в её голосе снова проскользнула привычная язвительность, но без прежнего яда.

— Я наследник клана, начитанным быть положение обязывает .

Она чуть улыбнулась — впервые за долгое время без напряжения, — и это было странно видеть после суток на грани нервного срыва.

— Не поверишь, но там, откуда я родом, наследники кланов в основном либо надутые индюки, либо забитые тряпки, — Акане чуть подалась вперёд, разглядывая меня с прищуром. — Ты не подходишь ни под одну категорию. Подозрительно.

— Может, у нас в Облаке просто не выживают ни те, ни другие, — я пожал плечами. — Индюка быстро окорачивают, тряпку сжирают заживо. Остаётся что-то среднее.

— Удобная теория. — Она щёлкнула ногтем по краю чашки, звук вышел неожиданно звонкий в тишине двора. — А если серьёзно — я всю дорогу до этого города прокручивала в голове, зачем тебе всё это. Шиноби чужой деревни не рискует собственной шкурой перед Ивой и Орочимару разом, если это ему ничего не стоит и ничего не приносит , и уж тем более не проводит чужаков через границу своей страны . Так что говори прямо. Зачем я тебе нужна? Зачем нужен Исаму?

— Живые свидетели раскола внутри Листа стоят дороже мёртвых, — повторил я то, что уже звучало от меня раньше, как заезженную пластинку.

— Это ты уже говорил. Расклад я поняла. Мотив — нет.

Я задумался, не спеша с ответом. Врать не было смысла, а честность здесь стоила дешевле, чем казалось на первый взгляд.

— Два джонина уровня клановой элиты, у которых теперь есть причина быть мне обязанными, а не Конохе — это актив, — я пожал плечами, не пытаясь смягчить формулировку. — Ты сама бы на моём месте посчитала так же, будь у тебя выбор и возможность .

Акане посмотрела на меня чуть дольше положенного, будто прикидывая, сколько в этом ответе правды, а сколько — очередной удобной легенды.

— Мутный ты тип, Гоканьо-сан — заключила она наконец, без прежней язвительности. — Но хотя бы последовательно мутный.

— Приму как комплимент.

Разговор ни о чём продолжался на удивление долго .Тем не менее мы всё ещё не восстановились до конца ,так что на этом, прервав неловкое молчание , разошлись .

───

Исаму отправился спать вскоре после ужина — организм требовал восстановления после искусственной комы жёстче, чем показная бодрость позволяла признать. Акане, вернувшись со двора, тоже ушла в свою комнату, оставив меня одного в тишине первого этажа.

По пути в свою комнату я прошёл мимо кабинета управляющего. Дверь была неплотно прикрыта, из щели пробивалась полоска тусклого света. Старик что-то бормотал себе под нос — неразборчиво, обрывками, — но стоило половице скрипнуть под моей ногой, бормотание оборвалось на полуслове, и в кабинете воцарилась неестественная, звенящая тишина. Я не стал заглядывать. Что бы там ни грызло старика, утро покажет это само.

Тело гудело усталостью, но голова оставалась ясной, а такие моменты затишья случаются реже, чем хотелось бы. Грех было не воспользоваться.

Развернул интерфейс без спешки, без адреналинового тумана боя, впервые за долгое время имея возможность просто сесть и подумать, а не судорожно тыкать в первую попавшуюся кнопку между атаками.

Пользователь

Очки Мастерства: 510

Очки Гринда: 340

Баланс стремительно упал, и столь же стремительно подрос — сказался очередной проход по грани. Даже краткие мгновения многосторонней мясорубки им являются в полной мере. Без покрова мою жизнь всё ещё может оборвать простой кунай достаточно сильного чунина, коих в первой стычке с Орочимару было чересчур много в каждой точке пространства. Увы ни система ни память тела не давали мне возможности закрыть уязвимости разом.

Разложил приоритеты по полочкам, как привык делать в прошлой жизни перед любым серьёзным делом, где на кону приличные деньги. Три параллельных актива — доверие клана, репутация в деревне и это неоновое окно перед глазами. Только вместо денег и медийного влияния — я сам, моя сила и мой круг общения, что тратит главный ресурс — время.

С Очками Гринда всё было плюс-минус ясно — расходники, стимуляторы, редкие материалы. Прямая, понятная механика: вложил — получил осязаемый результат здесь и сейчас. Никакой философии.

С Мастерством сложнее. Магазин предлагал вкладываться в конкретные направления — Экономия, Плотность, Противостояние стихии. Дальше будет, очевидно, интереснее но пока ничего сверхъестественного. Уже выбранное Сопротивление Футону себя оправдало, пусть и не было мной полноценно отработано но останавливаться на одной ветке я не мог себе позволить. Не после таких пинков от судьбы.

Я задумался над логикой самого магазина. Система не продавала силу напрямую — она продавала огранку уже имеющегося потенциала. Как будто кто-то там, на другом конце этого странного контракта, был уверен: сырой мощи у меня и так достаточно, уж после "приветственного бонуса" так точно, вопрос лишь в том, сумею ли я не сжечь себя, пытаясь её применить.

Здравая позиция, если вдуматься. Мой очаг уже сейчас работал как двигатель болида, рассчитанного на пилота запредельных навыков, которого, к сожалению, не подвезли в комплекте.

Заодно стоило пересмотреть саму привычку бросаться в магазин на бегу, между смертельными опасностями. Каждая нервная, паническая покупка выходила дороже сделанной в покое, с полным осознанием и трезвым расчётом. Видимо, система тоже это просчитывала — тревога стоила денег в буквальном смысле.

Закрыл интерфейс и позволил себе просто посидеть в тишине, глядя в темноту комнаты. Время есть. Достаточно, чтобы Исаму окончательно встал на ноги, чтобы Акане перестала шарахаться от каждого скрипа половиц, чтобы я сам не выходил против очередного монстра переломанным, слепым кротом, что видит опасность когда та держит за горло .

Достаточно, чтобы поверить, что затишье бывает не только перед бурей.

───

Разбудил меня не рассвет и не привычная внутренняя тревога, а тихий, придушенный звук из коридора — будто кто-то давился словами, не решаясь их произнести вслух.

Спустился на первый этаж, стараясь не шуметь. Управляющий сидел за конторским столом один, при свете единственной свечи, и его руки, лежащие поверх какой-то бумаги, дрожали куда сильнее, чем накануне вечером.

— Не спится? — спросил я, останавливаясь в дверях.

Старик вздрогнул так, будто я застал его за преступлением. Свеча качнулась, отбросив дрожащую тень на стену.

— Райкон-сама, — он попытался выпрямиться, изобразить привычную деловую собранность, но голос предательски сорвался на середине фразы. — Простите. Жалоба чиновника . Не стоит вашего внимания .

Простая жалоба не заставляет пожилого, повидавшего смерть, отставного шиноби трястись над свитком в четыре часа утра. Я подошёл ближе, отодвинул соседний стул и сел напротив, не торопя, но и не давая уйти от разговора.

— Мелочи имеют свойство накапливаться, — заметил я ровно. — Особенно если их держать при себе слишком долго.

Управляющий поднял на меня взгляд — и в этот момент вся его наигранная выправка рассыпалась окончательно. Он открыл рот, закрыл снова, будто слова застревали где-то в горле, не находя выхода. Пальцы судорожно смяли край свитка.

— Мисуми... — выдавил он наконец, и в этом единственном слове было столько всего, что я мгновенно отбросил остатки сонной расслабленности, вслушиваясь. — Моя внучка. Она пропала пять дней назад.

Затишье закончилось раньше, чем я успел им насладиться.

Глава 16. Расслабляться — плохо.

— Сроки. — Я отложил свиток с накладными, фиксируя взгляд на расширенных зрачках старика.

— Пять дней назад. Ушла на рынок и не вернулась.

Пять суток. Для мира шиноби этот отрезок времени приравнивался к вечности. За сто двадцать часов след остывает до абсолютного нуля, а похищенный ребенок с потенциалом успевает пересечь две государственные границы, находясь в запечатывающем свитке. Эмоции здесь не имели смысла.

Оставив старика, я занялся клановыми бумагами. Цифры в гроссбухах складывались в стройную, обнадеживающую картину. Уверенный рост прибыли на девятнадцать процентов за квартал. Открытие новой торговой лавки в центральном квартале Чироико. Этот филиал приносил стабильный ресурс, и терять лояльность его руководителя из-за похищения ребенка было нерентабельно.

За обедом мы собрались втроем. Исаму тяжело опирался о столешницу, его дыхание оставалось хриплым. Я отодвинул пустую пиалу и посмотрел на куноичи.

— Мне нужен твой Шаринган, Акане. Прочешем город.

Она приподняла бровь, оценивая мою просьбу. Никакого панибратства. Чистый бартер. Внутренняя калькуляция подсказывала мне: даже при абсолютной лояльности старика-управляющего, спасение его внучки собственными руками — это мощнейшая долгосрочная инвестиция. Я цементировал преданность этой ветви клана лично к себе, благодарность старика к Акане повысит их шансы остаться неузнанными, не став дичью для загонных отрядов моей деревни.

Утро выдалось промозглым. Исаму остался в резиденции: его очаг всё ещё восстанавливался, ритмично выплескивая чакру в пространство. Выводить его на улицу означало повесить на нас сенсорную мишень.

Мы с Акане надели глухие маски и неброскую, мешковатую одежду поверх рваных остатков боевой формы. В комнате пропавшей Мисуми куноичи активировала додзюцу. Красное свечение залило её радужки. Она зафиксировала тончайшие, полуистлевшие остатки детской чакры на брошенной игрушке.

Выйдя в город, мы растворились в толпе. Чироико гудел, наполненный торговцами, наемниками и крестьянами. Между дежурными опросами лавочников мы двигались плечом к плечу, ведя негромкий разговор.

— Похищать даже талантливы детей для любой из деревень —странный идиотизм, для Великих странный вдвойне, но только они могли пытаться подобное провернуть в вотчине Облака.

Я на это мог лишь промолчать, ехидно припоминая обстоятельства моего "Попадания".

—С последней войны прошло не так много лет, чтобы психи и дезертиры, взращённые побоищами перевелись.

Очередной опрос. Владелец лавки специй, мужчина с бегающим взглядом, протирал прилавок. На мой стандартный вопрос о девочке он отрицательно покачал головой, но Акане из-под маски подала мне скрытый жест пальцами: «Цель врет, уходим».

Моя мгновенно подсказала, что уловил её Шаринган: зрачки торговца едва заметно расширились, а на шее над воротником забилась тонкая жилка пульса. Он попытался увести разговор к качеству своих трав.

Мы демонстративно попрощались и свернули за угол.

Перехват занял две минуты. Когда лавочник вышел выплеснуть помои в глухой, узкий тупик между складами, моя рука легла ему на рот, впечатывая затылком в кирпичную кладку. Акане шагнула вперед. Три томоэ в её глазах слились во вращающийся узор. Торговец обмяк, пойманный в гендзюцу.

Допрос прошел без жалости и лирики. Мужчина сдался на десятой секунде ломки воли. Выяснилось, что он помогал паре оборванцев — слабым шиноби-наемникам — собирать информацию о богатых домах Чироико. Пять дней назад, в день исчезновения Мисуми, эти люди пропали. Но торговец , ещё неделю назад , когда наемники накачались дешевым сакэ, выкрал у них из сумки неприметный свиток.

Короткий удар ребром ладони по сонной артерии отправил лавочника в глубокий обморок. Мы проникли через заднюю дверь в его лавку и вскрыли тайник под половицей.

Специфический химический запах ударил в ноздри за секунду до того, как бумага была развернута. Смесь окислившегося железа, костной сажи и связующих минералов. Моя физиология, заточенная на распознавание ядов, мгновенно отсекла наличие токсинов, позволив Акане взять находку в руки.

Акане развернула найденный свиток. Её глаза сузились.

— След чакры ничтожен. Если бы мои глаза не прошли эволюцию, я бы его пропустила, — она провела пальцем в перчатке по краю бумаги. — Чернила. Структура пигмента дешевая, быстро портящаяся в жидком виде.

Я подошел ближе, оценивая запах.

— Используются в основном гражданскими Листа и генинами — закончила мою мысль Учиха. — Везти такие чернила в другие страны нет никакого коммерческого смысла. Они высыхают в дороге.

— Значит, действуют оперативники или нукенины Конохи. — подытожил я, — Снова Лист, пу-пу-пу.

Цепочка улик, выстроенная Шаринганом Акане по микроскопическим следам специфических чернил и остаточной чакры, вывела нас на окраину пригорода. Полузаброшенное здание старой ткацкой фабрики возвышалось над заболоченным пустырем.

Сенсорика работала на пределе. Мы скользнули в тень разрушенной стены. На втором этаже фиксировались три очага чакры.

Переломать неосторожных идиотов было несложно. Шаринган Учихи кипятил им мозги уже спустя пару минут.

Ликвидаторы, действующие под патронажем одной из теневых фигур верхушки Листа. Кого — сами точно не знают.

Мой опыт мгновенно отсек кандидатуру Данзо — Корень не оставляет таких грязных следов в виде болтливых лавочников. Это была другая фракция.

Девочку держали в подвале. Потенциал её очага стал причиной похищения, но эвакуировать базу они еще не успели.

В момент оценки заинтересованных лиц и перебора известных мне сводок о Конохе, пульс в моих висках ударил с удвоенной силой. Воздух вокруг стал плотным. Взрыв интуиции ударил в тело, минуя сознание.

Мышцы сработали на опережение. Я с силой толкнул Акане плечом в сторону, сбивая её с ног, и сам ушел в жесткий, царапающий кожу перекат по гравию. В то место, где мы стояли долю секунды назад, с оглушительным гулом вонзился кунай. Металл был густо окутан высокочастотной чакрой Молнии. Камень под ним раскололся, обдав нас облаком каменной шрапнели.

Из плотной тени дверного проема вышел мужчина. Подтянутый, собранный, лишенный малейших признаков суеты. Его добела седые волосы тускло блестели в свете луны. За спиной в ножнах покоился характерный короткий меч.

Я перевел взгляд на Акане. Её губы дернулись. Микромимика выдала высшую степень напряжения. Она узнала его. Через мгновение догадался и я, припомнив информацию из прошлой жизни и байки из этой. Сакумо Хатаке. Белый Клык Конохи. Имя, которое уже сейчас заставляло шиноби скрытых деревень переписывать страницы в Бинго-книгах каждые пару месяцев.

Сакумо не стал тратить время на долгие монологи. Его выводы были логичны для оперативника Листа: он выслеживал грязных нукенинов своей деревни. Обнаружив у их базы шиноби в масках (один из которых фонил Райтон-модо), он расценил нас как кураторов из Кумо, прикрывающих предателей.

Он навязал ближний бой мгновенно.

Скорость Хатаке ломала восприятие. Это не было просто быстрое перемещение; Его рывки испаряли дистанцию, при этом будучи абсолютно непредсказуемыми. Короткий клинок покинул ножны с сухим шелестом. Воздух разрезал концентрированный Клык чакры.

Сталь скользнула в двух миллиметрах от моей сонной артерии, обдав кожу ледяным холодом. Я принял следующий удар на предплечье, вбросив максимальный объем Райтона в мышцы. Скрежет металла о чакру высек сноп искр. Отдача отдалась в суставах тупой болью.

Энергия ударов Белого Клыка не гасла до конца — она прошивала кости предплечья вплоть до плечевого сустава, оставляя ощущение микротрещин в надкостнице. Хатаке не тратил миллисекунды на замах или отвод лезвия; он использовал импульс моего же сопротивления, чтобы мгновенно изменить угол следующей атаки. Каждое мое защитное движение требовало форсированного, точечного вброса энергии прямо в мышечные волокна, сжигая резерв очага с критической скоростью.

— Вы понесете ответственность за укрытие дезертиров Листа, — его голос звучал холодно, без малейших интонаций ненависти. Чистая констатация факта.

Акане атаковала с фланга. Её танто встретилось с клинком Сакумо, но мужчина просто перевел вектор её силы в пустоту, нанося удар ногой в солнечное сплетение. Она едва успела поставить блок крестом рук.

Мы работали на пределе физиологических возможностей.

— Эти нукенины — ваши агенты! —крикнул я, разрывая дистанцию. — Убийство шиноби Кумо на территории нашего влияния из-за внутренней грязи Листа станет поводом начать войну!

Сакумо не ответил. Слова на поле боя ничего не весили. Сдерживать его плотный, удушающий прессинг удавалось только за счет Акане. Три томоэ в её глазах слились в единый узор. Она выбросила мощную волну иллюзий Мангёко.

Белый Клык на долю секунды сбился с ритма. Он заметил чудовищное давление додзюцу на свою оптическую нервную систему, его глаза сузились от напряжения, но перегруппироваться для новой атаки он не успел.

Поле боя накрыло жаром. Воздух выгорел за сотые доли секунды. Колоссальный слитный шквал Катона, подпитанный плотным потоком Футона, ударил прямо в центр нашей схватки.

Температура расплавила остатки гравия. Сакумо, Акане и я были вынуждены синхронно разорвать дистанцию, уходя от взрывной волны длинными прыжками назад.

Нападающий действовал без звука. Высокая фигура в плотном черном плаще опустилась на остатки стены. Лицо скрывала белая маска. Рядом с фигурой сформировались четыре парящие костяные сущности, лица которых также закрывали маски.

Неизвестный вступил в бой с абсолютной прагматичностью. Ему не нужны были разговоры.

Маски открыли рты. Комбинация масштабного Райтона и Суитона ударила по площади. Водяные снаряды, пропитанные высоковольтными разрядами, перемалывали ландшафт. Я ушел в перекат, оценивая движения наемника. Мой мозг, заточенный на работу со стихией Молнии, мгновенно зафиксировал доселе невиданные паттерны: он не выталкивал Райтон наружу, он вплетал его в структуру Суитона еще на стадии формирования в СЦЧ. Максимальная площадь поражения без потери плотности.

Физика этого процесса ломала стандартные академические догмы. Обычно вода лишь проводит электричество, рассеивая убойную силу заряда по широкой площади. Наемник же создавал внутри водяных снарядов плотные карманы давления, в которых Райтон сохранял форму концентрированной плазменной дуги вплоть до секунды столкновения с целью. Я фиксировал микромоторику масок: они синхронизировали ритм выброса стихии с пульсацией черных нитей, перекачивающих чакру из основного тела. Высокоэффективный, безотходный симбиоз, исключающий потери на рассеивание.

Неизвестный, похоже пришёл сюда по душу Хатаке. Нукенины Листа и мы были лишь досадной помехой между ними.

Черные нити ударили в сторону Белого Клыка. Сакумо встретил их вспышкой белой чакры клинка. Они сцепились насмерть, разрушая остатки здания.

Я перехватил взгляд Акане и указал подбородком на подвал.

Она поняла мгновенно. Мы синхронно выбросили серию взрывных кунаев в сторону управлявшей ветром сущности , заставляя её сместиться левее. Осколок камня слегка распорол маску и накрыл всю область пылью. Воспользовавшись секундной слепотой наемника, мы нырнули в провал подвала.

Спертый воздух подземелья ударил в ноздри. В дальнем углу, прижавшись друг к другу, сидели трое детей. Та самая Мисуми и два незнакомых сироты. На их лицах застыл шок.

Я подхватил двоих под мышки, Акане закинула Мисуми на спину. Максимальный выброс чакры в ноги. Шуншин. Мы вырвались через обвалившийся вентиляционный сток в тот момент, когда над нашими головами перекрытия первого этажа обрушились под совместным ударом техник Сакумо и комбинированных приёмов наемника.

Обратный путь занял вдвое больше времени. Мы сделали огромную петлю, путая следы и подавив циркуляцию чакры в каналах до критического минимума. Возвращение в резиденцию клана прошло без обнаружения.

Управляющий ждал в подсобке. Когда Акане спустила Мисуми с плеч, старик осел на колени. Он сдерживал слезы, судорожно ощупывая лицо внучки, но его благодарность была абсолютной. Двоих других сирот мы разместили в дальней закрытой комнате.

Я рухнул в кресло, чувствуя, как мышцы забиты молочной кислотой. Перед глазами развернулись сухие, механические строки Системы, игнорирующие усталость плоти.

Выполнено скрытое достижение: «Столкновение с Легендой: Белый Клык Конохи».

Награда: 150 очков Мастерства, 300 очков Гринда.

Выполнено скрытое достижение: «В тени Бессмертного: Выжить в бою с Какузу».

Награда: 250 очков Мастерства, 500 очков гринда , Схема структурного сплетения стихий (Райтон+Суитон).

Осознание того, по какому лезвию бритвы мы только что прошли, перехватило дыхание. Мы оказались между двумя машинами убийства S-ранга. Без отряда поддержки, без полноценного доверия, резко, неожиданно и без подготовки. Какузу вполне мог прийти и по мою душу, не будь там Белого Клыка — я бы оказался товаром чёрного рынка в ближайшие пару дней.

Я поднял тяжелый взгляд на Акане и подошедшего Исаму.

— Запечатать очаги «в ноль», — жестко приказал я. — Не выходить из резиденции. Сидеть тише пыли. Город скоро превратится в филиал ада, когда Хатаке и этот наемник закончат выяснять отношения.

Поднявшись, я прошел в дальнюю комнату. Дети жались к стене. Я активировал легкий ток чакры в ладони и приложил пальцы к грудным клеткам сирот, сканируя их физиологию. Вердикт был однозначным: чистые, плотные каналы, перспектива развить очаг. Превосходный материал для развития.

Я присел перед ними на корточки.

— Люди, которые вас держали, мертвы, — ровно произнес я, глядя в их перепуганные, но восхищенные глаза. — В этом мире выживают только те, кто умеет держать оружие. Я предлагаю вам силу. Вы станете шиноби Кумо.

Дети, увидевшие разницу между грязными похитителями и силой, спасшей их из разрушающегося подвала, синхронно кивнули. Выбор для них был очевиден.

Время поджимало. Я достал из подсумка редчайший трофейный артефакт — плотный запечатывающий свиток клана Узумаки, покрытый сложной вязью символов. Он предназначался для безопасной транспортировки живых существ с низким уровнем чакры.

Короткая последовательность мудр. Вспышка белого дыма — и трое детей растворились в символах на пергаменте.

Я отдал управляющему финальные инструкции по ликвидации малейших следов нашего пребывания и уборке помещений. Поправив лямки разгрузочного жилета, я вышел на задний двор. Растворяясь в холодных, предрассветных сумерках, я взял курс на Кумогакуре. Исаму и Акане остались в безопасной тени кланового филиала, но я точно знал: наша сделка еще не завершена, а последствия этой ночи докатятся до Райкаге быстрее, чем я пересеку границу.

***

Примечание автора: Добавил главу перед этой, ныне пятнадцатую. На сюжет критично не влияет но рекомендую прочитать. Лайки и подписки всё также радуют автора, заставляют писать даже если очень не хочется, например когда болею.

Глава 17. Отчёт и полуправда

Скалы Кумо проступали из тумана рваными зубьями, и с каждым километром колени напоминали, что тело всё ещё должно оправляться, а не бежать порожняком через полстраны. Я держал темп на грани разумного, экономя то немногое, что осталось от очага после ночи в Чироико.

Дорога располагала к мыслям и подведению итогов. Хорошая привычка — не оставлять голову пустой, когда ноги делают работу сами.

Первым в списке всплыл неприятный осадок. Исаму так и не дал базу по ускорению восприятия — тот самый фрагмент наследия Тобирамы,ставший якобы ценой их спасения . Пришлось уходить из Чироико раньше чем я смог бы поднять тему его долга , и разговор о технике попросту не успел случиться. Формально сделка не закрыта. Я всё ещё кредитор.

Про Суйтон высокого ранга и подавно молчание. Клановый метод тренировки стихии Сенжу так и остался красивым словом в устном контракте, не более. Раздражало не то, что меня обманули — Сенжу не производил впечатления шулера и вряд ли "забудет" об этом — а то, что обстоятельства снова оказались сильнее уговора. Мир не любит ровных сделок.

Тем не менее плюс на счету имелся: Каге Буншин уже имелся у меня в загашнике готовой техникой, и это было немало.

Дальше калькуляция сворачивала в куда более скользкую степь.

Двое клановых Листа сидели сейчас в подсобке торгового филиала Гоканьо, в паре суток пешего пути от Кумогакуре, и об этом факте не знал ни один человек в деревне, кроме управляющего-инвалида с трясущимися руками. Формально я протащил через границу двух беглых шиноби вражеского селения, один из которых носитель Мангёко Шарингана, а второй — прямой потомок Сенжу. По любым меркам это государственная измена, поданная под соусом инициативы.

По другим меркам — крупнейший актив, какой только может свалиться на голову джонину. Простите, чунину. Разжалование до сих пор саднило хуже, чем перелом предплечья.

Раскрыть карты деду сейчас означало отдать инициативу клану. Дед немедленно доложит совету, совет — Райкаге, и решение по судьбе двух ценнейших пленников примут без меня, а мне достанется медаль за находчивость и ничего сверх того. Молчать и дальше — рисковать, что информация утечёт сама, без моего участия, и тогда уже не медаль, а трибунал.

Прикинул: риск оправдан, пока листовики надёжно спрятаны, а информация обо мне и так уже слишком многослойна для рядового доклада. Вставлять её сейчас, без подготовленной легенды, — плодить лишние вопросы там, где и без того придётся жонглировать полуправдами.

Решено. Пока молчу. Сначала выжму из парочки что-то стоящее сверх уже полученного клона, а уже потом можно думать о том чтобы продать находку Деревне, красиво, с процентом на себя.

───

Высокогорные ворота встретили привычным холодом и запахом мокрого камня. Патрульный придирчиво сверил протектор с реестром, скользнул взглядом по свежим ссадинам на моём лице и махнул рукой — проходи.

Знакомый ритм улиц, знакомый гул кузниц. Дома.

На полпути к башне в голове само собой всплыло имя. Коюки. Не та что возможно пожертвовала собой ,вместе с отрядом отвлекая Орочимару. Подруга. В акдемии возможно единственный понимавший Райкона человек. Пообещал себе — навещу, как разберусь с отчётностью. Сейчас пообещал снова. Авансом.

Следом мысль зацепилась за Мияко-сэнсей. Командира той злополучной миссии в Конохе, что отхватила тяжелее меня, но всё ещё дышала и шла на поправку по последним сводкам. И за остальных, кто не вернулся из леса на границе тогда, в самом начале, и за тех, кто отделался лишь травмами после Джирайи. Список для визитов рос быстрее, чем я успевал его сокращать. Но иначе никак. Репутация и связи куются лишь так, через нежелание и цейнот. Ладно. После доклада.

Вопросы к живым подождут ещё несколько часов. Вопросы от Каге — нет.

───

Коридор перед кабинетом Райкаге не изменился ни на камень. Те же массивные колонны, тот же въевшийся запах озона, та же гнетущая акустика, глотающая звук шагов.

В прошлый раз я входил сюда висельником по сути, если не по бумагам — сломленным, избитым, с проваленной миссией за плечами и поркой в кабинете вместо приветствия. Сейчас я нёс разведданные о Стране Горячих Источников, каких не было ни у одного действующего аналитика Кумо. Наблюдения за расстановкой Ивы, за скрытной переброской войск, за внутренним расколом в верхушке Конохи, замешанным на крови собственных кланов. Такое не выбрасывают в лицо, даже если носитель этих сведений временно разжалован.

Секретарь, тот самый интеллигентный до тошноты бюрократ с выправкой ветерана, коротко кивнул и приоткрыл дверь.

Я замер на пороге на долю секунды — ровно столько, сколько требовалось, чтобы разложить доклад по полкам.

Порядок подачи: сначала военно-стратегическая ценность — передвижения Ивы, вакуум в буферной зоне, намерение Цучикаге стравить Лист и Кумо. Затем — короткая, максимально обезличенная версия событий в лощине: столкновение с Санином Листа , вмешательство неустановленного отряда Ивагакуре, появление внушительной ватаги наёмников. Про Учиху и Сенжу — версия нейтральная, без имён и клановых деталей: двое шиноби Конохи, вышедшие из боя вместе со мной волей случая, впоследствии разошедшиеся собственным путём. Про отряд — короткое признание: разделились в ходе боя, Саджи прикрывал отход, судьба группы неизвестна, я лично уходил с грузом информации.

И отдельным пунктом — то, что должно было перевесить любые вопросы к моей самодеятельности: похитители детей с потенциалом стать шиноби, фигура, похожая на Белого Клыка Конохи, замеченная в окрестностях Чироико, стычка его с неизвестным, но определённо крайне сильным шиноби, работавшим стихийными техниками через какой-то нитяной каркас, комбинирующий Райтон и Суйтон способом, которого я прежде не встречал. Имени наёмника я, разумеется, вслух не называл — Каге не объяснишь, откуда мальчишка-джонин узнал про бессмертного бухгалтера с чужими сердцами. Достаточно факта: в регионе действует независимая величина S-ранга, и Кумо стоит взять это на карандаш.

Расклад сходился. Я толкнул дверь.

───

Эй сидел за столом, и в этот раз в кабинете не искрило.

Ни озона, ни предгрозового гула в воздухе — только тяжёлая, будничная сосредоточенность крупного зверя, разбирающего донесения. Он поднял голову, смерил меня одним движением глаз с ног до головы, отмечая свежие шрамы, худобу, характерную сутулость человека, неделю толком не спавшего.

Разница с прошлым разом резала слух своим отсутствием. Тогда — крик, кулак, разбитое кресло для гостей. Сейчас — молчание.

Я протянул свитки. Отчёт по маршрутам, зарисовки позиций Ивы, короткая сводка по составу отряда наёмников с чёрного рынка. Эй принял их одной рукой, не глядя, и положил на край стола, не разворачивая. Смысл жеста был прозрачен: содержание он оценит после, сейчас его интересовал не пергамент.

Он молчал секунд десять. Достаточно долго, чтобы я успел просчитать три варианта того, что скрывается за этой паузой, и достаточно коротко, чтобы я не успел решить, какой из них верный.

Тяжёлый взгляд скользил по мне так, будто Каге считывал не слова, а саму осанку, распределение веса, то, как я держу повреждённое плечо. Опытный боец в первую очередь смотрит на тело, а уже потом слушает язык.

— Работу свою ты выполнил, — наконец произнёс он, и в голосе не было ни благодарности, ни тепла — только сухая констатация факта, как в бухгалтерской книге. — Данные ценные. Совет получит вырезку без клановых деталей, остальное ляжет в архив разведки.

Пауза. Достаточно долгая, чтобы я понял: главный вопрос ещё не задан.

— Зачем ты влез, когда Змей Листа взялся за своих же? — он чуть подался вперёд, и массивная столешница под его локтями скрипнула. — Твоя задача была — уйти живым со свитками. Не геройствовать ради чужих шиноби.

Вопрос был прямой, без экивоков, и требовал такого же прямого ответа. Врать сейчас было бы глупостью — Каге ловит фальшь по интонации не хуже сенсора по чакре.

— Расчёт, Райкаге-сама, — я держал взгляд ровно, не опуская и не форсируя. — Клановый шиноби Сенжу и куноичи с пробуждённым Мангёко — это не просто пара трупов, которых можно было бросить. Это ценнейший актив для Кумо, если довести их до наших границ живыми и в долгу. Возможность заполучить крупицу лояльности от двух сильнейших кланов Листа выпадает раз в поколение. Я рискнул ради шанса взять пленников такого калибра, а не ради их прекрасных глаз.

Формулировка была честной ровно настолько, насколько это было выгодно. Пленники — да. Живыми довести — тоже правда, я довёл. Просто не туда, куда предполагал вопрос, и не в том статусе, в каком Каге сейчас это себе представлял.

Эй чуть прищурился, обдумывая ответ, и я поспешил закрыть тему прежде, чем он спросит о деталях исполнения плана.

— Не вышло, — я позволил себе нахмуриться, показывая раздражение неудачей, а не облегчение от того, что план и не планировался всерьёз. — Куноичи оказалась крепче ожидаемого — успела активировать додзюцу до того, как я смог её обездвижить. Сенжу изображал тяжесть ранения лучше, чем я предполагал, а когда понял, что запахло пленом, нашёл в себе силы огрызнуться. Я же переборщил с техниками молнии сверх меры, чтобы не дать Санину снести Сенжу голову, и получил жёсткий откат — не до боя было. Пришлось разойтись. Полюбовно, в обмен на то, что они не полезут докладывать своей деревне о встрече с шиноби Кумо.

Последняя фраза была почти правдой. Разойтись мы действительно разошлись — просто не в лесу, а в подсобке торгового филиала, и не навсегда, а до следующего разговора.

Каге хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на сдержанное одобрение прагматичного расчёта, даже неудавшегося. Шиноби Кумо ценят попытку не меньше результата, если попытка была разумной.

— Ладно, — он откинулся на спинку кресла, и это движение прозвучало как точка в разговоре. — Отдыхай. Три дня на восстановление, потом явишься в Штаб для полного отчёта по боевой части операции.

Я коротко поклонился и вышел, чувствуя, как позвоночник постепенно расслабляется только за порогом кабинета.

Тяжелая дубовая дверь резиденции хлопнула за спиной, отрезав гул кабинного органа и тяжелый, давящий запах чакры Третьего Райкаге. Коридор больше не давил.

Горный воздух Кумо после душных коридоров башни показался обжигающе холодным. Туман висел над цитаделью плотным серым войлоком, скрывая подножия соседних пиков и превращая нижние ярусы деревни в размытое море желтых фонарей.

Ломота в суставах, стертые до кровавых мозолей стопы и мелкий тремор в пальцах — вот реальная цена «успешной» миссии и выживания в столкновении с монстрами вроде Саннина. Появляться в клане в таком виде было нельзя. Дед моментально всё поймёт : по осанке, по тому, как я берегу пробитое плечо, по запаху жженой ткани и запекшейся крови на жилете. Лишняя слабость перед собственным кланом — паршивый аргумент в будущих спорах.

Несмотря на звание , полноценно выбить себе права того, кто принимает решения далось Райкону тяжело и терять эти привилегии второй раз возвращаясь побитым не хотелось.

Я свернул с центральной эстакады на узкую карнизную тропу, вырубленную в монолите скалы, и спустился на два яруса ниже — в рабочий квартал. Здесь не было монументальных усадеб; вплотную к скалам жались кузни, дубильни и лавки аптекарей. В воздухе стойко пахло углем, выделанной кожей и терпким отваром сушеных кореньев. Деревня дышала работой и вечной подготовкой к любым возможным вызовам.

Нужная мне неприметная вывеска из темного тиса с выжженным символом ступки слегка покосилась от ветров. Я не стал стучать. Взгляд на автомате зафиксировал тонкую растяжку у порога и ровный слой песка на нижней ступеньке — простейшая, но рабочая система оповещения от незваных гостей. Переступив леску, я толкнул деревянную створку. Внутри звякнул бронзовый колокольчик.

— Закрыто, — донесся из глубины помещения сухой голос. — Поставки свитков будут к четвергу. Если за мазью от ожогов — состав еще не настоялся.

— Мне не свитки, Коюки, — ответил я, прикрывая дверь и озирая тесную, пропахшую травами лавку.

Из-за стойки из мореного дуба показалась девушка. Короткие темные волосы, перехваченные кожаным шнурком, простой холщовый фартук в темных пятнах от экстрактов. Коюки срезалась еще на экзамене на чунина , не потянув нормативы боевого крыла, но нашла свое место здесь, в тыловой фармакологии Кумо. Мы дружили ещё в академии , сойдясь на скрываемом от других нежелании отдавать голову за чужие интриги и жадность .

Она замерла с пучком сушеной арники в руках. Ее темные глаза профессионально, без лишних эмоций прошлись по моей фигуре. От сбитых налокотников до того, как я переносил вес на здоровую ногу.

— Райкон, — она не ахнула и не выказала удивления. В Кумо вообще отучают бурно реагировать на тех, кто вернулся живым. — Выглядишь так, будто тебя протащили на брюхе через всю границу.

— Примерно так и было, — я подошел к стойке и без приглашения опустился на жесткий табурет. Суставы отозвались неприятным хрустом. — Нужен базовый комплект. Снять воспаление с мышц, вытянуть молочную кислоту и что-то, чтобы перебить запах крови.

Коюки бросила траву на весы, вытерла руки о фартук и подошла вплотную. Без лишних церемоний она вздернула мой подбородок, вглядываясь в зрачки, затем жестко вдавила пальцы в пульсовую точку на шее.

— Обезвоживание, пульс рваный, зрачки мутные, — резюмировала она, отпуская меня. — Мясо на костях держится исключительно на твоем дурном упрямстве. Если не проспишь следующие сутки, у тебя начнутся судороги.

— Нотации оставим медкорпусу. Давай мазь. Я крепкий.

Она поджала губы, но спорить не стала. Спорить с вернувшимся с границы шиноби — пустая трата времени. На стойку опустилась тяжелая керамическая банка, пахнущая камфорой, и плотный бумажный сверток.

— Мазь — на плечи и вдоль позвоночника, — чеканно произнесла она. — В свертке — поглощающий пластырь со стружкой чакра-дерева. Прилепишь на грудь и спину. Он собьет запах крови. Хватит на пару часов, чтобы твои родственники не почуяли, в каком дерьме ты вывалялся.

Я кивнул, залезая в подсумок за кошельком.

— Сколько? — сухо спросил я.

— Восемьсот рё, — ответила она.

Но монеты забирать не спешила. Пальцы Коюки, обычно спокойные и точные, сейчас нервно комкали край холщового фартука. Ее взгляд метнулся к зашторенному окну, затем вернулся ко мне. Привычная маска циничной аптекарши дала трещину, обнажив тщательно скрываемую, разъедающую изнутри тревогу.

— Райкон... — голос Коюки дрогнул, потеряв уверенность. — Что там, за периметром? В ремесленном квартале второй день шепчутся. Оружейникам подняли норму по кунаям на треть. Интенданты выгребают со складов все кровеостанавливающие бинты.

Она оперлась обеими руками о столешницу, подавшись вперед. В ее глазах плескался страх человека, который не умеет убивать, но прекрасно понимает, что скоро начнет хоронить знакомых.

— Это ведь не просто стычки патрулей, да? — тихо спросила она. — Начнется настоящая война?

Я выложил на полированный дуб две ровные стопки монет — ровно тысячу рё. Переплатив за скорость и молчание.

— Ива подтягивает тяжелое снабжение к перевалам, — ровно произнес я, продвигая серебро по столешнице. — Коноха держит в буферной зоне элиту. Официально это приграничные маневры. Фактически — через пару месяцев проходы закроют, и начнется мясорубка.

Коюки судорожно сглотнула. Ее лицо побледнело. Для тыловиков война лишена любой романтики; это бесконечный поток искалеченных тел, карточки на еду и похоронки.

— Если у тебя есть сбережения в торговых купонах — скидывай их прямо завтра с утра, — мой голос был холодным и прагматичным. Я говорил это не из великой дружбы, а потому что живой и подготовленный фармацевт мне был куда выгоднее паникующего. — Закупай рис, бинты и антисептики. Через месяц цены взлетят вдвое, а потом это всё просто исчезнет с полок.

Она сгребла монеты в ладонь дрожащими пальцами. Иллюзии кончились, уступив место суровому расчету человека, которому предстоит выживать в осажденном селении.

— Спасибо за наводку, Райкон, — она криво, нервно усмехнулась, пряча деньги в карман. — Постарайся не сдохнуть в ближайшее время. У меня нет желания терять постоянных клиентов.

— Взаимно, Коюки, — я забрал банку со свертком и направился к двери. — Думаю можно будет выьраться в ресторанчик чуть позже, не находишь?

— С тем что ты мне поведал не знаю, нужно посмотреть.

—Не отказываешь сразу и уже хорошо. Береги себя.

Выйдя на улицу, я плотнее запахнул куртку. Холодный горный ветер тут же лизнул лицо, выветривая тепло лавки. Мазь я нанес прямо в ближайшем глухом переулке, укрывшись от чужих глаз за выступом гранитной стены. Ледяной гель отозвался острой, а затем приятной прохладой онемения, гася тупую боль в забитых мышцах. Древестный пластырь лег на поясницу.

Теперь можно было идти домой. В клан. К деду.

───

Клановая резиденция встретила запахом жареного мяса и детским гвалтом ещё на подходе к воротам.

Я толкнул тяжёлую створку, скинул разгрузочный жилет прямо у входа и почти сразу оказался в центре внимания малышни. Такеши вцепился в рукав, требуя продолжения истории про молнию и джонина Листа, сёстры хихикали, разглядывая свежую царапину на скуле как военный трофей.

За общим столом, во главе, сидел дед. Морщинистое лицо неизменно спокойное, взгляд — цепкий, несмотря на возраст. Он молча кивнул мне на свободное место, и это молчание было куда красноречивее любых расспросов.

Ужин шёл своим чередом: каша, тушёные овощи, простое мясо без изысков — клан давно не мог позволить себе роскошь, но за столом об этом никто не вспоминал вслух. Такеши размахивал ложкой, изображая очередную атаку молнии, и я против воли улыбнулся, глядя на его совершенно неуместный в этом мире восторг.

Между делом я жевал и продолжал считать.

Рука сама тянулась развернуть эту тему за столом — рассказать деду напрямую, без прикрас, про двух беглецов Конохи, спрятанных в Чироико, про потенциальную выгоду и риски. Дед был тем немногим, кому я доверял хоть сколько-то безоговорочно, и утаивать от него такую карту казалось нечестным даже не по отношению к нему — по отношению к собственной же тактике. Клан силён репутацией и связями, а такая новость легла бы фундаментом для подковёрных дел.

Я одёрнул себя так же жёстко, как одёргивал руку от чужого куная.

Не время. Пока Исаму и Аканэ не выдали мне ничего сверх уже полученного Каге Буншин, карта в моих руках стоит куда меньше, чем могла бы. Не после того как в лицо Каге рассказал милую историю о том, как упустил их куда раньше. Раскрывать такую находку нужно с позиции силы, с процентом уже отжатой пользы, а не голым фактом «я нашёл двух беглецов, авось на что-то сгодятся». Сейчас это авантюра без гарантированной отдачи. Через неделю, если повезёт вытянуть из здоровяка хотя бы обещанные принципы ускорения восприятия — уже неплохой вклад в мои возможности.

О детях и потенциальном пополнении в клане стоит поговорить позже. Свиток способен удерживать в себе подобных "пленников" до недели и выпускать перепуганных детей не уладив дела не стоило.

Дело не горело.

Такеши в очередной раз врезал ложкой по столу, изображая гром, и старшая сестра шикнула на него, требуя не мешать взрослым.

Я отложил мысленный блокнот, захлопнул его так же аккуратно, как закрывал системный интерфейс после каждой вылазки в магазин. Хватит на сегодня стратегии.

Утро вечера мудренее — старая присказка, вбитая ещё в прошлой жизни, здесь работала не хуже, чем там. Проблемы, которые не горят прямо сейчас, дешевле решать на свежую голову, чем на голодный желудок и убитое сутками без нормального сна тело.

Я потянулся за добавкой каши, слушая, как племянник в очередной раз рассказывает воображаемому противнику, что тот обязательно проиграет великому шиноби Молнии.

Глава 18.Разговоры ,Репутация — Два Сенсея .

Свет просочился в комнату сквозь неплотно сведённые ставни, упал ровной полосой на подушку и уверенно полез в глаза. Тело отреагировало на побудку с запозданием — мазь Коюки унесла острую боль, но тупая, ноющая осталась на местах вчерашних расспросов костей на прочность.

Стук в дверь — деловой, без пауз на раздумья.

— Не спишь? — дед просунул голову в проём, взгляд привычно чиркнул по повязке на плече и синякам под глазами, не задерживаясь дольше отведённой секунды. — Вставай. Разговор есть, а до завтрака время утечёт быстрее, чем ты соберёшься.

За кашей дед не тянул кота за хвост.

— Вечером Совет Кланов, — сказал он, не отрываясь от миски. — Возьму тебя наблюдателем. Как наследнику пора привыкать к запаху этого болота.

Я мысленно взвесил новость. Первая ассоциация — прикинуть, не всплывёт ли за столом старейшин тема пропавших без вести детей раннего академического возраста, которых до сих пор терпеливо дожидался запечатывающий свиток в моём подсумке.

Тц. Не в этот раз.

Свиток держал ребят живыми ещё несколько дней с запасом, тема созреет позже и явно не на глазах у всего Совета.

— Что мне там делать? — вслух спросил я, откладывая мысли о детях в дальний ящик.

— Молчать и запоминать, — дед отхлебнул чай. — Кто садится рядом с кем. Кто повышает голос первым, а кто последним. Чья делегация притащила писца с лишним свитком расчётов — тому нужны деньги, и он будет их клянчить громко. Совет — это не война и не мудрость, мальчишка. Это делёжка бюджета и обид, из года в год одна и та же.

— Звучит воодушевляюще.

— Без лишних прикрас — дед не повёлся на сарказм. — Нашему клану на таких собраниях кланяться и поддакивать положено по счёту, а не по значимости имени. Мы в блоке молчаливых. Голос подаём, когда просят, вес несём, когда прикажут. Только не обольщайся — половина толковых решений о деревне рождается именно на этих скучных посиделках, усилиями наших сторонников и нас в том числе , а не приказом Каге за закрытой дверью.

Я кивнул, убирая последнюю ложку каши. О детях в свитке додумаю позже. Сейчас — госпиталь, потом собрание.

───

Госпиталь Кумогакуре встретил привычным запахом карболки и травяных мазей, въевшимся в камень стен глубже городской сажи. Второй этаж, крыло для действующих шиноби, коридор, знакомый мне ощутимо лучше, чем хотелось бы.

Сурьё , закреплённый за мной ирьёнин, уже ждала в смотровой с развёрнутыми свитками.

— Снова ты, — она произнесла это без удивления, скорее с усталой констатацией факта. — Раздевайся до пояса, показывай, что там опять.

Осмотр начался стандартно: диагностическая техника, зелёное марево над ладонями, скольжение пальцев вдоль повреждённых тенкецу на спине и предплечьях. На середине процедуры её движения замедлились.

— Стоп, — она отвела ладонь, нахмурилась и повторила диагностику заново, на этот раз медленнее. — Когда была последняя проверка объёма очага?

— Месяц назад, плюс-минус.

— Плюс тридцать процентов, — она произнесла это ровно, но пальцы, придерживающие свиток, чуть сжались. — За месяц. Тебе тринадцать только стукнуло , рост очага в этом возрасте и так не самый медленный процесс во вселенной, но такое я вижу у одарённых генинов раз в несколько лет, не у чунина ежемесячно.

Я неопределённо повёл плечом, стараясь не выдать ничего лишним движением лица.

— Плотность тоже не отстаёт, — продолжила Чиэ, водя ладонью вдоль позвоночника. — Чакра стала гуще. Ты не мог не заметить.

— Заметил, — коротко подтвердил я. Отрицать очевидное перед специалистом — трата времени и её терпения.

— Регенерация тоже пляшет не по возрастной норме, — она указала на затянувшийся край раны на предплечье, свежей от силы неделю, выглядищей на добрый месяц старше. — Обычно я бы порадовалась за пациента. Но у тебя, Гоканьо-сан, вся спина и оба плеча — коллекция застарелых ожогов от собственной чакры. Свежих боевых травм тут от силы треть. Остальное — след неаккуратного, я бы даже сказала суицидального обращения с Райтоном.

Мда.

— Тренировки, — я пожал плечами, будто речь шла о мозолях от кистевого эспандера, а не об ожогах вдоль каналов. — Приём в разработке.

— Приём в разработке чуть не спалил тебе тенкецу в трёх местах, — сухо парировала она. — И это не считая старья, которое ты, судя по всему, просто не долечивал неделями. Где тебя вообще носило последний месяц?

Вопрос без подвоха, но с ловушкой внутри. Секретность первой миссии не обсуждалась в принципе, второй — чуть мягче, но не настолько, чтобы делиться подробностями с ирьёнином, пусть и закреплённым официально.

— Работа, — ровно ответил я. — Секретность категории «даже не спрашивай».

Чиэ смерила меня долгим взглядом, явно прикидывая, стоит ли давить дальше. Решила, что не стоит — профессиональная деформация всех медиков в деревне шиноби, где половина пациентов не имеет права рассказывать, откуда у них дыра в боку.

— Ладно, — она захлопнула планшет. — Раз честного ответа не будет, дам практический совет вместо нотации. В архиве госпиталя, крыло для шиноби с базовым допуском, лежит несколько свитков по техникам нейтральной чакры. Основы циркуляции,ускорения , распределения без стихийного искажения. Тебе бы не помешало прогонять чакру через них хотя бы раз в неделю, чтобы СЦЧ не забывала ,что значит быть в покое , целой , и без риска быть разорванной при каждом чихе .

— Записал мысленно.

— И запишись на экспресс-курс Ирьёнинов Е-ранга, — добавила она, не дав мне вставить остроту. — Первая помощь, базовый контроль, работа с чужой чакрой на минимальном уровне. Карьеры медика у тебя не выйдет — склонность почти сто процентов не та, я вижу это по тому, как грубо ты сбиваешь диагностику в ответ, даже не замечая. Но и там, и в архиве найдёшь достаточно, чтобы подтянуть контроль без риска однажды спалить себе руку по локоть.

— Спасибо, — я слез со стола, разминая плечо. — За совет и за то, что не отчитала сильнее.

— Отчитаю в следующий раз, — она черкнула что-то в карте. — Свободен. Постарайся продержаться без меня хотя бы неделю.

───

В коридоре меня перехватила Сузу — знакомая куноичи с параллельного потока академии, ныне числящаяся в штате госпиталя связной между отделениями. Она смерила меня взглядом от макушки до перевязанного плеча и издевательски присвистнула.

— Райкон-кун снова здесь. Без сломанной кости — уже прогресс, я считала на прошлой неделе.

— Приятно, что кто-то ведёт статистику.

— Кто-то должен, — она сложила руки на груди. — Ты за последние два месяца тут чаще, чем половина штатных медиков. Ещё немного, и тебе выдадут именную табличку на дверь смотровой.

Я хмыкнул, не найдя что возразить по существу.

Мимо, задевая нас плечом, прошёл интендант с тяжёлой тележкой бинтов — третьей за утро, судя по расписанию на борту. Сузу проводила его взглядом и понизила голос, без прежней издёвки.

— Слышал, что в квартале снабжения творится?

Вспомнилось само собой — вчерашний разговор в тесной лавке, пропахшей камфорой. Коюки, сминающая в пальцах край фартука, взгляд, мечущийся к зашторенному окну, голос, потерявший привычную сухую уверенность. Она спрашивала не о моей ране — о том, начнётся ли настоящая война, и стоит ли скидывать сбережения в товар, пока цены не улетели вдвое. Лавочница,ныне далёкая от штабных карт и патрульных маршрутов, но напуганная ровно теми же признаками, что читал по докладам я сам.

Если тревога добралась до аптекарей и госпитальных интендантов одновременно — значит, слухи ползут по деревне куда быстрее, чем официальные сводки Штаба.

— Слышал, — коротко ответил я. — Плохие новости не спрашивают разрешения на распространение.

Сузу невесело кивнула, явно не ожидая от меня развёрнутого прогноза, и махнула рукой в сторону следующего крыла.

— Иди уже. У меня обход.

───

Палата Мияко-сенсей располагалась в тихом крыле для выздоравливающих командного состава — этаж выше, окна на скальный склон, минимум лишнего шума.

Она сидела на кровати, спиной к подушкам, с прямой осанкой человека, который до последнего отказывается признавать себя больным. Заметив меня в дверях, фыркнула вместо приветствия.

— Явился. Живой, смотрю, всё ещё раздражающе живой.

— Стараюсь соответствовать ожиданиям, — я присел на табурет у кровати. — Как нога?

— Срослась. Криво, — она без тени жалости к себе постучала костяшками по колену. — Ирьёнины выдали вердикт вчера. Ограниченная годность. Патрули, миссии до B-ранга включительно. Дальше — не моё.

Голос звучал ровно, но пальцы, разглаживающие складку на одеяле, двигались чуть быстрее необходимого.

— Дерьмово, — я не стал подбирать мягче слово.

— Дерьмово, — согласилась она. — Двадцать лет вбивала в себя привычку быть первой в отряд, а теперь мне светит охрана купеческих караванов и учебные полигоны для генинов.

Я промолчал пару секунд, подбирая не утешение — утешения она бы не приняла, — а что-то ближе к трезвому расчёту, который она сама уважала больше сантиментов.

— С таким послужным списком тебя с руками оторвут в любую инструкторскую линейку. Готовить джонинов следующего поколения — не менее весомая карьера, чем таскать кунаи по границам.

Мияко смерила меня долгим взглядом, будто прикидывая, издеваюсь я или всерьёз. Решила, что всерьёз, и её лицо впервые за разговор чуть смягчилось.

— А знаешь, — протянула она, и в голосе прорезалась знакомая ехидная нотка, — ограниченная годность даёт ещё один неплохой бонус. Декрет по беременности теперь официально в пределах моих прав, а не факультативной блажью.

— Поздравляю с открывшимися перспективами.

— Ты не понял тонкий намёк, — она склонила голову набок, разглядывая меня с преувеличенным интересом. — Клан у тебя приличный, кровь редкая, а сам ты, вопреки очевидному, ещё не окончательно испорчен. Из тебя вышел бы неплохой жених для решительной женщины, которой надоело бегать по горам.

Я фыркнул, отказываясь поддерживать серьёзность момента. Мияко-сенсей конечно , оьворожительна , и разница в возрасте не падёт между нами плитой : ей всего 20 , 7 лет — не пропасть .Вот только оценка её натуры от "самца" , которого помнит десятилетней соплёй с поведением зацикленной на Силе истерички — явно не то , что ей нужно чтобы успокоится .

— Во-первых, клан у меня приличный ровно настолько, насколько приличным можно назвать долговую яму с гордым фамильным гербом. Спроси у казначея, быстро передумаешь брать на себя бремя ради пустого гонора .

— Во-вторых?

— Во-вторых, последние миссии говорят, что меня посылают в самую мясорубку регулярно и с энтузиазмом. Ты рискуешь овдоветь быстрее, чем успеешь выбрать фамилию для детей.

Мияко издала короткий смешок, тут же прикрыв рот ладонью.

— Зануда, — вынесла она вердикт, притворно надувшись. — Испортил девушке фантазию о безбедной старости.

— Всегда пожалуйста.

Она махнула рукой в сторону двери, отпуская меня, но взгляд на прощание был тёплым, без остатков прежнего раздражения.

— Заходи ещё, Райкон . Хоть кто-то в этом крыле не разговаривает со мной ,будто кунай в моей руке отделяет от моей же шеи лишь их "трепетное" отношение .

───

По пути в дальнее крыло я коротко навёл справки по остальным. Кадо, судя по записи дежурного, выписался ещё две недели назад и уже принял пару миссий среднего ранга — живучий сукин сын, каким и полагается быть джонину его выслуги. Пара имён из отряда сопровождения так и остались в списке погибших, без права на пересмотр, и задерживаться на этом факте не было ни смысла, ни времени. Мир шиноби не оставляет пространства для долгого траура между делами.

Твою мать.

Список закрыл, шагнул дальше по коридору.

Иаши-сенсей занимал одиночную палату в самом конце крыла — привилегия ранга и характера, с которым медсёстры предпочитали не спорить.

— А, живая заноза, — поприветствовал он меня, не отрываясь от разглядывания трубки в руках. — Заходи, не топчись в дверях.

Выглядел он заметно лучше, чем в последний раз: перевязки заменили на более скромные, взгляд ясный, без прежней пелены медикаментозного забытья. Но двигался всё ещё осторожно, бережно неся правую половину тела, будто она была из хрупского стекла.

— Как самочувствие, сенсей?

— Живу на деньги деревни, — проворчал он, откладывая трубку на прикроватную тумбу. — Полная оплата лечения, компенсация за вынужденный простой, будто я в отпуске, а не собираю себя заново по кусочку. Врачишки гоняют меня по процедурам с утра до вечера, а сами небось получают премию за каждый лишний день, что я тут пролежу.

Он покосился на приоткрытую дверь, понизил голос до заговорщицкого:

— Вредные твари. Все до единой.

Достал из тумбочки трубку заново, раскурил, выдохнул дым в сторону приоткрытого окна, явно нарушая с десяток госпитальных правил разом.

— Ещё месяца два прописали, — сказал он уже нормальным тоном. — Кости срослись, а вот с внутренним ходом чакры возятся дольше, чем хотелось бы. Сеннин бил не глядя на последствия для моей пенсии.

— Понимаю.

— А у меня к тебе дело, — Иаши прищурился, разглядывая меня сквозь дым. — Через месяц, как немного окрепну и надоем врачам меньше обычного, заходи. Есть идея по новой технике. Заложить в клона молнии ещё одну технику Райтона чтобы срабатывала вместо бесполезного пшика .Пусть простенькую , может переделанную на коленке и неказистую , но способную отнять жизнь не хуже "шедевров" из вашей библиотеки или закромов Райкаге .

Усмешка, не вслух, конечно же, про себя, сорвалась едва ли не сразу после слов о бесполезном пшике, сразу пришло воспоминание: Побег из Листа, подпаленные чунины и сбитый ворох железа, не нашпиговавшего наши тушки лишь благодаря этому " бесполезному" пшику.

предложение определённо перспективно ,мне по нраву . Перенять опыт умудрённого сотнями различных схваток на смерть шиноби — прекрасно . Не отходить при этом от планов по работе над собой — и вовсе экстаз .

— Хочешь поработать над этим вместе, заодно тяпнуть кое-что из моего арсенала ,тогда приходи позже — продолжил он. — Если, конечно, сочтёшь достойным учиться у простого ветерана.

— Простой ветеран не сдерживает в бою Саннина уровня S-ранга голыми руками, — я позволил себе кривую усмешку. — Почту за честь.

Иаши фыркнул, довольный ответом больше, чем показывал.

— Тогда через месяц. И принеси нормального чая, а не ту бурду, что тут разносят.

Мы попрощались коротким кивком — достаточным между людьми, которые уже видели друг друга на грани смерти и не нуждались в долгих ритуалах.

──

Обратный путь до клановой резиденции дался легче, чем утренний — мазь и отдых сделали своё дело, а разговоры за день, как ни странно, выветрили часть накопившейся усталости лучше любого лекарства.

У самых ворот я на мгновение притормозил, нащупав в подсумке знакомую тяжесть запечатывающего свитка. Трое детей внутри держались на паузе не бесконечно долго — счёт шёл на дни, не на недели. Решение по ним придётся принимать раньше, чем хотелось бы удобному, неспешному темпу этой недели.

Быстро сполостнул тело ,заменил пластырь и бинты , переоделся в хаори для мероприятий , проходящих с довеском из тонны официоза .

Отдохну ,обязательно отдохну . И освою всё что нужно , клоны в помощь .Но не сегодня.

Дед уже ждал во дворе, в парадном, сдержанно строгом облачении клана, и одним взглядом дал понять, что время на раздумья вышло.

— Готов? — спросил он, поправляя воротник.

— Насколько это вообще возможно перед первым Советом, — я закинул на плечо лёгкий дорожный плащ. — Веди.

Мы вышли за ворота в сгущающиеся сумерки, в сторону очередной скалы , слегка облагороженной для приличия , где кланы Кумогакуре в очередной раз соберутся делить деньги, влияние и старые обиды — и, вопреки моему скептичному ожиданию, возможно, даже решат что-то полезное для деревни.

Поживём — увидим.

──

Обращение автора :

Всем привет. Вот и глава. Спокойная, без угроз S-ранга и срочных миссий. Простые человеческие разговоры у знакомцев героя и работа на репутацию у нашего циника. Или всё же не только в репутации дело?

Всем спасибо за внимание. Хорошего Вечера.

P.S ставьте лайки, подписывайтесь, мне приятно, радует глаз, греет душу и даёт желание писать.

Глава 19 Собрание Кланов ,часть 1.

Глава 19 Собрание Кланов.Часть 1.

Дед степенно остановился, не резко, ровно,неестественно плавно, поймал меня за рукав, оглядев с ног до головы тем взглядом, каким лавочник пересчитывает мешки с рисом у порога: цел ли, не подмок ли, потянет ли до весны. — Слушать, не встревать, — он поправил мне ворот резким, отработанным движением, будто я всё ещё мальцом стоял перед экзаменом. — Грызня на совете — не поле боя. На агрессию не ответишь техникой. Ты вообще ничем не ответишь. Лицо — как скала, взгляд — оценивает, всех нейтрально, без различий. Наш голос там — мой. Твой — молчание. Пока не обратяться лично к тебе и не дам сигнал — ни звука. Ясно?

— Ясно.

— Не ясно тебе, вижу по роже, — хмыкнул он и первым шагнул к лестнице. — Ничего. Насидишься. Обожжёшься. Научишься.

Единственное что смогло меня пронять в этом месте — продирающий, инстинктивно почувствованный смрад корысти, злого ликования и кучи подстав. Ветер здесь, ниже облачной кромки, почти не чувствовался — только гул кузнечных мехов да редкое эхо спаррингов с дальних полигонов. Дед на ходу ронял фамилии, будто монеты на прилавок — коротко, без пояснений, ожидая, что я сам сложу картинку.

— Хагоромо Байгу придёт лично, не пришлёт заместителя. Тема его либо заинтересовала, либо взбесила. Кеибуро Рьюго тоже сам явится, этот вообще иначе не умеет. Индра пришлют главу госпиталя, скучающую, как обычно. Такэтори кивнёт первым, кому надо. Гоккоро… — он на секунду примолк, — посмотрим.

— А что особенного в Гоккоро?

— Раньше — ничего. Сейчас — не пойму сам, — дед качнул головой, и в этом жесте было больше настоящей тревоги, чем во всей предыдущей тираде. — Юме третий раз за месяц голосует не так, как ждут от неё её же старики. Либо девчонка обогнала собственную родню на голову, либо кто-то подталкивает её локтем в нужную сторону. Приглядывай, раз уж язык всё равно молчит.

— И ещё, — он не сбавил шага, будто фраза была третьей по счёту, а не главной. — Сегодня первым пунктом — квоты на генинов. Обычная возня из-за учеников. Но раз уж ты натаскал в дом полный свиток чужого добра, лучше мне узнать об этом от тебя, а не от распорядителя.

Я едва не сбился с шага.

— Найдёныши, — уточнил дед, не глядя в мою сторону. — Три штуки. Думаешь, управляющий не написал бы отчёт?Доклад пришёл едва не раньше тебя, мальчишка. Ради своей крови каждый рад стараться.

Отпираться было глупо, да и незачем. Лишь цыкнул. Формально всё чисто, сам не просил молчать. И радует исполнительность: про "родственников" ни слова.

Коротко, без прикрас расписал диспозицию: чистая частично проросшая СЦЧ, зарождающийся очаг, потенциал Токубецу если не вкладываться больше необходимого. Забрал при случае, оформить и растить как своих, никакого второго дна.

Дед выслушал, не перебивая, и хмыкнул — коротко, одобрительно, редко когда на такой прокол меня не ждал язвительный разбор полётов.

— На Совете информацию озвучу сам, от лица клана. Ты молчишь и киваешь, как договорились. Три новых имени в реестре — не лишние, особенно на фоне того, что скоро начнётся.

Зал Согласия оказался ожидаемо суров: ни лепнины, ни гобеленов — голый, вырубленный в скале овал с семью каменными скамьями по кругу и низким постаментом в центре, где полагалось стоять просителям и провинившимся. Свет шёл сверху, из узких прорезей в потолке. Экономия на факелах, помноженная на паранойю: труднее подслушать, труднее и напасть незаметно.

Расселись предсказуемо. Дед — на нашей скамье, я на полшага позади и левее, как и полагается наследнику без права голоса. Хагоромо Байгу занял место напротив в одиночку, без свиты, — ощащлся не человеком — глыбой, чьи плечи, кажется, были скроены для доспеха ещё до всякой техники. Будто подвижный голем из мрамора здоровяк давил всех гордостью и выверенным понятием о чести. Кеибуро Рьюго сел чуть в стороне: спина прямая, руки на коленях, лицо — маска вежливого нейтралитета, только костяшки пальцев побелели от того, как крепко он держал колени. Такэтори Исэй опустился последним, коротко кивнул в сторону деда, в сторону Хагоромо, в сторону вообще всех сразу — жест человека, заранее не желающего быть ничьим врагом. Глава Индра, женщина с взглядом врача, а не бойца, заняла своё место с видом гостьи на чужой свадьбе — присутствовать обязана, участвовать не намерена.

Гоккоро Юме вошла последней. Без свиты, без опоздания напоказ — просто дверь, шаги, взгляд. Взгляд этот на долю секунды зацепился за деда, потом за меня, и я не успел решить, было там что-то, кроме обычного разглядывания случайного лица.

Тц. Рано ещё в конспирологию.

Секретарь — тот самый интеллигентный до зубовного скрежета бюрократ с выправкой ветерана, что когда-то негодовал с моей характеристики родом из недр Академии — раскрыл первый свиток и заговорил ровным, невыразительным голосом, каким читают исключительно смертные приговоры и списки должников.

— Первый вопрос. Распределение квот на генинов текущего набора между кланами. Есть спорные позиции.

Спор оказался мельче ожидаемого: один из младших кланов попытался перекупить пополнение в виде сенсора из другого подобного клана, предложив семье лишнюю долю с будущих миссий. Формально не запрещено. По факту достаточно наглый ход, чтобы обе стороны минут десять пикировались колкостями, не называя вещи своими именами, а Секретарь дважды повторил формулировку, прежде чем стороны согласились считать вопрос решённым «по традиции старшинства заявки».

Я слушал вполуха, раскладывая происходящее на понятный язык: два ларька на одном рынке дерутся за место подальше от баков с отходами, а хозяин рынка делает вид, что перед ним высокое искусство, а не обычная драка за "пристойную атмосферу".

Следом — короткая, будничная порка. Молодой чунин из мелких кланов, почти обычной, пусть и крупной семьи Шиноби, не удержал маскировку на разведке приграничного поста, спалился раньше времени и сорвал миссию средней важности. Парня в действительности не били — слишком вульгарно и по душе лишь Каге да и то, вряд ли. Вызвавших неудовольствие главы деревни статистов либо тихо выносят вперёд ногами либо те выходят запуганные одним лишь Яки и репутацией. Этого неудачника отчитали при всех, сухо и коротко, лишили квартальной премии и отправили на переподготовку под начало одного из Скрытников. Зал отреагировал вяло, без злорадства: рутина, такая же, как утренняя пробежка по холоду.

Дед дождался паузы между пунктами и, не вставая, коротко попросил слова — по совсем другому поводу.

— У клана Гоканьо трое в пополнении. Прошу зарегистрировать как подопечных клана на общих основаниях.

Секретарь моргнул, явно не ожидав пункта повестки внутри пункта повестки, но кивнул и сделал пометку без единого лишнего вопроса. Ни оваций, ни удивления — просто три новых имени в списке будущих генинов, ещё одна строчка в довольствии деревни на еду и снаряжение. Ещё одному отставнику повезёт заработать, считай команда пришла сразу в сборе, не по итогу так по числу. Для зала — рутинная бумажка.

Для меня — три жизни, которые я сегодня официально перестал держать в свитке, как консервы.

Второй вопрос Секретарь озвучил той же ровной интонацией, но зал вокруг подобрался — так подбираются перед серьёзным ударом, без суеты, одним лёгким смещением веса.

— Второй ... — он на миг сбился, поправился, — простите. Внеочередной пункт. Присвоение званий джонина по итогам операции высшего значения в Стране Горячих Источников.

Зал качнулся — не столько физически, сколько неуловимым смещением внимания, каким собаки чуют перемену ветра.

Я держал лицо ровным. Молчание — мой голос, так сказал дед, и я собирался молчать до посинения, но каждая клетка тела натянулась, как струна: речь шла о боевых товарищах. Их возвращение прошло мимо меня, значит в госпиталь никто из них не обращялся или пока не успели. Иначе бы кто-то из знакомцев явно что-то о них бы да сказал. Думать о состоянии, при котором не передашь весточку не хотелось. Лучше верить в то что их просто долго мурыжили в штабе.

— Три кандидатуры, — Секретарь зачитывал сухо, без пауз для драмы. — Кайозоки Тендо. Сенко Коюки. Кейшо, фамильной принадлежности не имеет. Командир— Кеибуро Саджи.

Словно ведущий аукциона для богатеев или управляющий шоу, распорядитель собрания делал паузы, дабы "зрители" переварили услышанное, даже если те не нужны. Ребята были широко известны, уж среди сильных шиноби и глав кланов так точно.

—Все трое — имеют текущий статус чунинов специального отряда, представлены к званию джонина за добычу данных о возможной агрессии Ивагакуре.

И снова пауза, только в этот раз уже необходимая: пусть о взбалмошном коротышке Ооноки уже сейчас ходили анекдоты, одним хотелось верить в лучшее, другим просто материк не слишком интересен, в отличие от морской торговли по направлению к Кири. Волна шепотков, восклицаний и ругани прошла по залу.

—Посланные на разведку ранее команды — не вернулись, после первых двух инцидентов Штаб временно перестал одобрять миссии в окрестностях Горячих Источников, аналогично случаю с Амегакуре.

Секретарь начал готовить бумаги под вздохи и шуршание пересудов в зале.

История с Аме была на слуху даже спустя почти полтора года .Инцидент потряс все великие Гакуре :

Ханзо Саламандра, Каге Амегакуре, и так прославленный воин, утвердился как одна из прижизненных легенд ещё больше, вбив в землю двухтысячный корпус Ивы, покрошил элитную гвардию Ооноки, и сцепился с Листом. Всё это меньше чем за трое суток.

Методично развёрнутое наступление Конохи захлебнулось на не таких уж и больших территориях страны дождя. Тогда же прославились и Санины Листа. Признание учеников Хокаге росло не сразу: сначала их кличку и вовсе посчитали унизительной.

Лишь когда сунувшиеся в окрестности Аме элитные шиноби нашей деревни, каким-то боком мечники Кири и Глава кукольников Суны, в течении полугода один за одним вылетали переломанными, отравленными и униженными, тогда-то жабки этого болота и поняли, насколько угрожающ вполне заслуженно носящий титул Каге Саламандра и сколь сильны оказались листовики.

Коноха с Ивой точно не проглотят этот инцидент, только первую скоро в очередной раз будут рвать всем миром, вторая понесла на островах Узу потери большие чем та же Кири, так что чем всё закончится без послезнания я бы сразу сказать и не смог.

Тем временем бурления в зале прекратились, всё же речь не о самой Аме и команды пропадали из-за вполне понятных войск вполне понятного конкурента нашей деревни на мировой арене.

С отмашкой распорядителя началось голосование.

Кеибуро Рьюго поднялся первым — плавно, без рывка, будто сейчас встанет и просто пойдёт по своим делам.

— Поддерживаю безоговорочно— произнёс он, и в голосе прозвучала та особая теплота, с какой говорят о выгодной сделке, а не о живых людях. — Отряд действовал под командованием моего племянника, так что с разрешения Эя-доно, —дежурный кивок в сторону Лидера деревни — я уже ознакомлен с ходом операции. Результативность отряда очевидна. Трое молодых бойцов вытащили командира, что прикрыл отход донесения деревню, из под удара Санина и наседавших сил Ивы, продержавшись достаточно, чтобы группа смогла оторваться. Это заслуживает однозначного признания.

Тц. Красиво завернул. Хотя в целом очевидна причина его рвения. Заслуга Саджи как командира, при помощи пары сказанных в нужных местах слов станет заслугой всего клана, а вот историю героического превозмогания тройки чунинов позже можно и смести под ковёр, откупившись от ребят поддержкой их повышения и деньгами.

Здоровяк Хагоромо не встал. Просто заговорил, не меняя позы, — глыба, которой незачем подниматься, чтобы её услышали.

— "Героически отступили " — повторил он с явным нажимом на последнее слово, будто пробовал его на зуб и не находил вкуса. — Или сбежали, отбиваясь через плечо? Разница есть. Джонин — не звание за уцелевшую шкуру. Звание боевики получают за то, что враг остался лежать, а ты стоять, а лучше тянуться к следущему.

— Враг остался жив, потому что был Элитой, личным учеником Каге а не заблудшим чунином, Байгу-доно, — голос Рьюго не дрогнул, но костяшки пальцев на подлокотнике побелели чуть сильнее обычного. — Или вы предлагаете клану пускать ряды генинов на вражескую элиту, чтобы ваша планка чести была удовлетворена?

Зал тихо загудел — не одобрением, а тем особым удовольствием, с каким наблюдают, как двое соседей выясняют, чей забор стоит на чужой земле.

Такэтори Исэй, как обычно, дождался паузы и вставил слово так, чтобы никого не задеть и никому не помочь.

— Прецедент допустимый, — произнёс он ровно, глядя куда то в пространство между Байгу и Рьюго. — Внеочередные присвоения случались и раньше, при меньшей степени риска и пользы для деревни. Формально возражений нет.

Формально. Ключевое слово, брошенное так, что за ним читалось: «и неформально мне тоже плевать, лишь бы не спросили меня лично».

Глава Индра слушала спор с тем же клиническим прищуром, каким разглядывает буйствующих пациентов-калек и жертв пыточных дел мастеров, что смогли вырваться и снова попасть в селение.

— Меня как главу госпиталя, — она чуть склонила голову, — куда больше интересует, в каком состоянии тела этих троих джонинов, чем в каком состоянии их послужной список. Присвоение звания раненому шиноби без реабилитации — это не почесть, а способ отправить его на следующую миссию раньше срока. Надеюсь, Совет помнит разницу между бумагой и действительностью.

Короткая, острая фраза легла в зал и осталась там висеть, никем не подхваченная. Даже Байгу промолчал — по всей видимости, спорить с медиком о медицине даже ему казалось дурным тоном.

Я сидел, вжав ладони в колени, и мысленно считал: если тройка получит звания джонинов, отряд и так будучи подчинённым лично Каге и главному стратегу Штаба лишь вырастет в негласной табели о рангах. Что поднимет статус уже самого Саджи, а за ним напомнит свободным шиноби и о его клане. Престиж и репутация дают связи и вес, что очень удобно в любых спорных моментах.

Впрочем я не был против успехов самого отряда и их командира, лишь протаскивание на их горбах помотавшего мне нервы клана с главой-мудаком заставляло неимоверно беситься, держа отстранённую мину на публику. Стоит навестить ребят и у самого Саджи при случае поинтересоваться, ранее тёплых чувств к дяде и клану в целом тот не питал.

—Подняв вопрос о джонинах, хотелось бы уточнить причину молчания у главы Гоккоро по джонинам с прошлого собрания —Опытный распорядитель снова перевёл тему —Вопрос всё ещё висит в воздухе. Клановые дела Совет уважает и чтит их неприкосновенность, но хотелось бы облегчить работу учётного стола.

—Прошение аннулирую, двое не прошли инициацию , бумаги по инциденту предоставлю в администрацию в ближайшее время, похороны организует клан, Рьюми жив, но его нельзя выпускать в поле ещё долго, в госпиталь записку я предоставила.

Было видно что едкую девушку задело за живое .Никто не проронил ни слова .

Щелчок интуиции выбил из задумчивого состояния , дав вновь сконцентрироваться на окружении .

— А что герой прошлого заседания? — голос прозвучал сбоку, лёгкий, почти игривый, и я не сразу понял, что обращаются ко мне.

Гоккоро Юме смотрела прямо на меня, слегка склонив голову, будто разглядывала редкий образец в банке с раствором.

— Ракон-кун — продолжила она, обращаясь уже не ко мне, а к залу в целом, — насколько мне известно, всё ещё носит звание чунина.

————————

Обращение автора:

На этих выходных попробую эксперимент: буду выкладывать главы с утра, примерно в районе 10-12 часов по МСК.

Лайки и подписки, всё также радуют автора, хехе.

За сим прощаюсь, хорошего вам дня, читатели!

Глава 20. Собрание Кланов. Часть 2.

Глава 20.Собрание кланов , часть вторая. Молчание — тоже позиция .

— А что герой прошлого заседания? — голос прозвучал сбоку, лёгкий, почти игривый, и я не сразу понял, что обращаются ко мне.

Гоккоро Юме смотрела прямо на меня, слегка склонив голову, будто разглядывала редкий образец в банке с раствором.

— Ракон-кун — продолжила она, обращаясь уже не ко мне, а к залу в целом, — насколько мне известно, всё ещё носит звание чунина.

Я не сразу смог понять к чему ведёт эффектная дамочка. За мгновение перебрал и отбросил несколько вариантов ситуаций где наши интересы могли совпасть. Но всё оказалось куда проще. Лишь праздный интерес, неизвестно зачем высказанный вслух:

—Выглядит странно, что клан не подаёт прошение о восстановлении на фоне подобных подвигов, ты ведь тоже там участвовал,мальчик.

Дед не пошевелился. Только едва заметно повёл плечом — тем самым жестом, каким давал сигнал молчаливому соратнику на предыдущем споре.

Я держал лицо ровным усилием — ждал, пока обратятся напрямую, дед предупреждал именно об этом моменте, и вот он настал.

— Звание временно понижено решением самого Райкаге, — я произнёс это ровно, без единой лишней интонации, — по итогам провала миссии ранга S+. Восстановление — вопрос доверия, не бумаги. Спешить с прошением значило бы спорить с решением Каге. Я подожду, пока доверие вернётся само.

Формулировка была правдой ровно настолько, насколько это было выгодно — я не стал упоминать, что подавать прошение сейчас означало бы привлечь к моей роли в миссии куда больше внимания Совета, чем мне сейчас требовалось.

Гоккоро Юме чуть дёрнула уголком губ — не улыбка, скорее фиксация ответа для памяти — и откинулась на спинку скамьи, будто удовлетворилась.

— Похвальное терпение для тринадцатилетнего, — заметила она вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь. — Редкая добродетель в этом зале.

Байгу хмыкнул — коротко, одобрительно, тем самым звуком, каким одобряют не слова, а факт, что мальчишка не полез вперёд поперёк старших.

Секретарь, воспользовавшись паузой, поспешил вернуть разговор в русло.

— Итак. Возражений по существу представления не поступило, кроме замечания главы Индра о медицинской готовности кандидатов.

— Тогда предлагаю компромисс, — Такэтори наконец обозначил хоть какую то позицию, чего от него обычно не дождёшься. — Звание присвоить, вступление в силу — по заключению госпиталя о готовности к службе. Формальность соблюдена, здоровье не пострадает.

Индра коротко кивнула, признавая предложение разумным. Байгу пожал плечами — жест, означавший скорее безразличие к деталям, чем согласие по существу. Рьюго улыбнулся — тонко, довольно, как человек, получивший ровно то, что хотел с самого начала, просто оформленное не в лоб.

Голосование прошло быстро, без экзекуции консенсуса, каким славился предыдущий пункт. Три имени легли в реестр джонинов Кумогакуре, с отложенным вступлением в силу до медицинского заключения.

Для зала — очередная строчка. Для меня — три человека, которых я теперь мог называть если не друзьями, то союзниками с официальным статусом, достаточным, чтобы прикрывать друг другу спины на равных, а не по милости старшего по званию.

Секретарь потянулся было к следующему свитку — тому самому, про снабженца, — но Рьюго не сел, придержав слово ещё на мгновение.

— И раз уж речь зашла о доверии, — произнёс он, глядя на деда с той же ледяной вежливостью, с какой раскланивался в начале заседания, — хотелось бы отдельно отметить действия чунина Гоканьо в противостоянии Санину и успешную доставку материалов разведки в сжатые сроки. Не как формальный пункт собрания. Просто отметить.

Дед склонил голову — минимальный, ровно отмеренный кивок благодарности, ни на градус больше необходимого.

Похоже глава Кеибуро рассчитывает получить с этой ситуации куда больше чем я сначала подумал, раз уж расщедрился даже упомянуть меня. Или это предложение о перемирии? Неугомонный мудак всё же успокоился, не верится.

Байгу глянул на меня коротко, оценивающе, будто перепроверял вес монеты на зуб.

— Отмечено, — буркнул он, и в этом односложном слове не было ни тепла, ни неприязни — пометка в невидимом гроссбухе, куда клан Хагоромо заносит всех, кто хоть раз показал зубы.

Тц. Вот и вся благодарность зала — сухая строчка, брошенная мимоходом между двумя пунктами повестки, будто милостыня нищему у ворот храма.

Секретарь развернул следующий свиток, и тон в зале снова начал меняться — с показной вежливости на хищную готовность к делу снабженца, куда более понятному и приятному для всех присутствующих, чем разговоры о крови чужих подчинённых.

Я откинулся чуть назад, насколько позволяло место наследника без права голоса, и мысленно занёс троих в список тех, кому теперь я лично что то должен — не деньгами, не званием, а простой памятью о том, кто остался прикрывать отход, пока я бежал.

Список этот, впрочем, и без того рос быстрее, чем я успевал его закрывать.

— Второй вопрос. Утверждение схемы военного взноса кланов на предстоящий период. Слово клану Кеибуро, как инициатору предложения.

Кеибуро Рьюго поднялся — не рывком, а с неторопливостью человека, которому некуда спешить, потому что зал и так его выслушает.

— Предложение простое, — он развёл руки в стороны, будто извиняясь за очевидность. — Взнос по числу активных бойцов и выделенным специалистам. Кто выставляет больше клинков и способен поддерживать территории—платит больше— хитрый жук отсеял успешные в плане расширения бизнеса, но вечно небогатые кланы больше торговцев чем шиноби — но и получает больше веса при распределении миссий в "своей" зоне влияния. Главное: больше способен удержать и вывезти награбленного — налоговая льгота на реализацию полученного. Так делали временные союзы при отце моём и при отце его отца. Работало.

— Работало, пока клинков хватало, в Сэнгоку Джидай применялось — вставил кто-то из статистов сбоку, и в голосе прорезалась не то ирония, не то усталость.

Глава Кеибуро едва заметно дёрнул щекой — единственный признак того, что укол дошёл до адресата. Все в зале знали, о чьих клинках речь: клан похоронил бывшего главу и двоих сыновей в одном из боёв против Узу, где приоритеты расставлял лично Райкаге. Старая рана, которую вслух редко кто трогал, но которая грела спор изнутри не хуже угля под золой.

— Схема Кеибуро-доно удобна тем, у кого положение уже выше — заговорил другой голос, моложе, с явным волнением человека, которому досталась роль не по чину.

Я скосил взгляд. Говорящий — из одного из мелких домов, не из наших семи, лицо не запомнил бы, если бы специально не всматривался. Руки у парня подрагивали ровно настолько, чтобы понять: текст не свой, выучен второпях, а решимость озвучить его — тоже не своя, одолженная.

— Предлагаем иначе, — продолжил он, явно повторяя чужие слова с чужой интонацией.

— Малые дома вносят долю не кучкой гражданских, а ресурсами, резвыми бойцами и снабжением на будущее, а долю с трофеев и контрибуций получают после — пропорционально вкладу в самом захвате, без бессмысленной рубки за каждый клочок земли .

По залу прошёл тихий, неровный гул — не согласия и не отказа, а именно оценки: кто и зачем вложился в этого говоруна.

Классика. В прошлой жизни это называлось говорящей головой — пускаешь вперёд того, кого не жалко, если сделка сорвётся, а сам сидишь в задних рядах с невинной рожей.

Тут работала та же механика, просто в кимоно вместо костюма. Богатые дома выдаивают захваченные территории и получают профит с удержания земли, пока на миссиях за эту землю мрут непричастные, а мелкие кланы репу чешут как штурмовать очередной укреп-район с горсткой генинов.

Дед не сказал ни слова. Ни кивка, ни жеста в сторону говорившего — только едва заметно поправил рукав, будто ему стало жарко, и парень, не глядя в нашу сторону, вдруг заговорил чуть увереннее, будто получил невидимый сигнал.

Тц. Вот и вся наша хвалёная прогрессивность. Молчим, шевелим пальцем — и чужой рот делает всю грязную работу.

Такэтори-доно кивнул сначала одному, потом другому оратору, с одинаковой доброжелательностью, из которой невозможно было выжать ни капли позиции.

Глава Индра слушала спор с тем клиническим интересом, с каким смотрят чужую свадебную ссору: не за молодых, не против, а из любопытства к чужой драме. Хагоромо Байгу не проронил ни слова, только громко хмыкнул на слове «доля», — и этого хватило, чтобы половина зала поняла: для него весь спор торгашество, недостойное шиноби, а не вопрос принципа. Как и ожидалось.

— А что с ценами на снабжение? — бросил кто-то с задних скамей, будто невзначай. — Слышал, печати снова подорожали, хотя в мастеров деревня вложилась по крупному.

—Меня куда больше волнует ситуация с медикаментами — Морико Индра встала рузко , вопрос для главы госпиталя явно больной —поставщики лишь разводят руками Кто-то уже скупает впрок.

Пауза. Держал лицо ровным усилием, каким удерживают равновесие на скользком карнизе, — не дрогнуть, не моргнуть лишний раз. Коюки послушалась совета за полдня до того, как об этом вообще можно было где-то узнать, и потяни кто-то за эту нитку прямо сейчас, добром для меня лично это не кончится.

Вопрос с закупкой всего необходимого решит секретариат Райкаге в ближайшее время — представитель оного гримасой показал, что в кабинетах тема поднималась не единожды— цена печатей не разрешится до восстановления отношений с поставщиками из страны Огня.

Мимо. Реплику тут же заглушил новый виток спора о долях, и я мысленно выдохнул — коротко, одними лёгкими, не поднимая плеч.

Голосование прошло без экзекуции многочасовых споров. Секретарь предложил компромисс — пробный квартал: базовый взнос по старой схеме Кеибуро, но с добровольной надбавкой в общий котёл для тех, кто хочет участвовать в распределении по вкладу в территории. Ни рыба ни мясо, зато принято почти без возражений — редкий случай, когда всех устроило то, что никого до конца не устроило. После начала войны в любом случае этот вопрос будет поднят вновь.

Рьюго Кеибуро наклонил голову в знак согласия — ледяного, того самого, каким кланяются человеку, чью смерть уже назначили, просто дата ещё не определена.

Мальчишка исполнявший роль говорящей головы сел на место с видом бойца, впервые вышедшего живым с полигона: облегчение пополам с недоумением от того, что вообще выжил.

После экономики зал выдохнул — в буквальном смысле, будто вся скала на секунду расслабила мышцы. Секретарь дал десятиминутный перерыв, и тон мгновенно съехал с государственного на бытовой: кто-то шептался о помолвке между двумя младшими домами, расстроенной в последний момент из-за спора, чья сторона первой прислала сватов, кто-то — о невестке, посмевшей перечить свекрови на людях, кто-то просто ругал новые цены на рыбу у скального рынка.

Меня зацепили быстрее, чем я успел отойти к стене.

— Значит, это ты укусил Саннина, — глава Индра подошла без предупреждения, разглядывая меня с тем же клиническим интересом, с каким слушала спор минуту назад. — Слухи в госпитале ходят разные. В одной версии ты его лишь едва поцарапал, в другой — вырубил одним ударом и постеснялся признаться.

— Слухи редко честнее фактов, — позволил себе полуулыбку, ровно ту дозу иронии, что не считается дерзостью для чунина перед главой клана. — Я всего лишь заставил его уйти, ранил.Не один. Остальное — работа старших.

Версия для чужих ушей,про себя отшлифованная ещё в кабинете Райкаге. Правда была куда грязнее, а повреждения от сен-чакры до сих пор аукаются мигренью по вечерам, но об этом здесь знать не полагалось никому.

Глава Индра хмыкнула, не то удовлетворённая ответом, не то разочарованная его пресностью, и отошла, не прощаясь.

Гоккоро Юме подошла следующей, и это уже было заметно всем, кто хоть немного следил за такими вещами в зале.

— Гоканьо-доно, — она коротко кивнула деду, потом мне, — наследник.

— Гоккоро-доно, — дед ответил тем же тоном, ровным, без единой лишней нотки.

Разговор ни о чём длился меньше минуты — погода, здоровье, вежливые формулировки. Но у самой двери, уже разворачиваясь, она обронила фразу вроде бы никому, вполголоса, себе под нос:

— Иногда молчать умнее, чем говорить громко. Жаль, не все это понимают.

Дверь скрипнула, и её уже не было вблизи нашей ложи.

Перебрал фразу так и эдак — комплимент нашей тактике, случайное совпадение слов, разговор с собой, вообще не про нас.

Три варианта, и ни один не тянул на уверенность больше, чем на треть.

Ладно. Это потом.

Перерыв кончился резким ударом колотушки по гонгу, и тон снова сменился — на этот раз жёстче, чем в начале.

— Третий вопрос, — Секретарь развернул последний свиток без прежней невозмутимости, чуть помедлив над именем, которое так и не назвал вслух. — Дело снабженца из младшего клана Аюри. Скупка и перепродажа медицинских припасов и сухого пайка сверх нормы военного времени, с наценкой для собственных же шиноби деревни.

По залу прошёл шум иного тона — не оценивающий, а хищный. Всех, кто минуту назад мирно перемывал кости соседской невестке, разом качнуло к чему-то куда более понятному и приятному: коллективное осуждение чужой низости.

Виновника — немолодого, тучного мужчину с бегающими глазами, которого я видел впервые в жизни, — вывели к постаменту два стража без единого лишнего движения. Обвинение зачитали по пунктам: закупка бинтов и перекупка поставок консервированного риса, накопление запасов на собственных складах, перепродажа своим же соседям-шиноби втрое дороже закупочной цены.

— Взнос по старой схеме мы платили исправно, — попытался оправдаться толстяк, голос дрожал крупнее, чем полагалось взрослому мужчине перед советом. — Запасы — личное дело каждого дома, закон не...

— Закон не запрещает копить рис, — Секретарь оборвал его без повышения тона, что было страшнее любого крика. — Закон запрещает наживаться на соседях в преддверии войны. Совет постановляет: торговая лицензия отзывается на три года, квота на снабжение урезается до минимума выживания, дело передаётся в архив разведки на предмет источника раннего знания о сроках.

Последняя фраза ударила под рёбра точнее любого куная.

Источник раннего знания.

Смотрел, как толстяка уводят, и внутри что-то неприятно сжалось, тонко и остро, будто по каналу чакры пустили тонкую иглу льда. Разница между мной и этим снабженцем, если совсем честно, была не в сути, а в масштабе и адресате: подтолкнул одну аптекаршу закупиться на свои, для себя же, и никого этим не обобрал. Этот придержал общий запас и продал соседям в час нужды.

Тонкая разница. Может, и настоящая. А может, просто та, которую удобнее рассказывать себе перед сном, и получется в итоге одно и то же, только с разным числом нулей и разной степенью наглости.

Твою мать.

Дед у меня за спиной не пошевелился, но взгляд его на секунду задержался на моём затылке чуть дольше обычного — оценивающе, будто он что-то в этот момент прикидывал заново.

Заседание закрыли без лишних слов. Кланы расходились так же, как собирались — по очереди, без толкотни, каждый унося ровно ту версию произошедшего, что выгодна ему самому.

Мы с дедом вышли одними из последних.

— Ну как тебе Совет? — спросил он на ступенях, не оборачиваясь.

— Тихое место, где невозможно не слышать гром смертей — некоторая патетичность вкупе с налётом пафоса не повредит.

Дед хмыкнул, вроде бы одобрительно.

Промолчал о втором выводе, том, что вертелся в голове всю дорогу назад: клан Гоканьо сегодня в зале не сказал ни единого слова по существу главного вопроса — и всё равно вышел из него стороной, которую теперь спросят вместе со всеми, кто говорил громко. Чужими руками, чужими голосами, но подпись под позицией стояла и наша тоже — просто чернилами, которые никто в зале не видел.

Молчание, оказывается, тоже голос. Просто отданный не так честно, куда менее очевидно, но вполне прозрачно, как для местного серпентария.

—————

Обращение автора

Вот и закончилось собрание. Релизнул кланы. Под каждый готов кусочек лора, будь то особые способности, черты личности большинства представителей, социо-экономическое поведение. Вываливать в этих двух главах не стал, буду вводить по мере знакомства с персоналиями.

Все выдумывал с нуля,только с Хагоромо чутка почерпнул вдохновения по способностям у старенького фика с самиздата про очень крутого шиноби, из него будет короткое камео как и из других классических трудов энтузиастов, давших автору его видение мира шиноби именно таким, какое оно есть.

Хорошей пятницы, даттебайо!

Глава 21. Передышка.

Свиток лёг на землю двора глухо, без всякого пафоса — так же, как ложится мешок с крупой у порога кладовой.

Активировал технику. Клубы белого дыма, короткий хлопок — и трое детей осели на утоптанную землю, разом хватая ртом воздух, будто их вытащили из-под воды. Дезориентация, мутные глаза, у младшего дрожат колени.

Обычная партия товара после доставки, только вместо накладной — моя память и голая ответственность.

Дед, стоявший рядом, коротко оглядел троицу той же деловой инвентаризацией, с какой утром проверял мою повязку.

— Целы, — констатировал он, не спрашивая. — В баню их, покормить, потом определим к воспитателю сирот клана.

Кликнул кого-то из клановой прислуги. Троих увели, даже не дав им толком опомниться от перехода из пустой комнаты резиденции во двор клана Шиноби.

— С Советом закрыто, в реестр внесли — дед потёр переносицу, глядя им вслед. — Дальше твоя забота — не мешать им врастать в клан.

Дед развернулся и ушёл в дом, бросив через плечо что-то про починку крыши в западном крыле. Хозяйство не ждёт даже после Совета Кланов.

Твою мать. Кажется, впервые за две недели можно просто выдохнуть.

───

Сон вышел тревожным, без сновидений — организм решил, что фантазировать сейчас непозволительная роскошь, и просто вырубил сознание в ноль на семь часов.

Утро — полигон, разминка, знакомые снаряды, врытые в скальную породу.

И вот тут, растягивая забитые плечи, морально готовясь к откладываемым тренировкам, поймал себя на мысли, показавшейся до нелепого знакомой из прошлой жизни.

В детстве с братом смотрели один особенно упоротый спортивный мультсериал, где толстый тренер орал на щуплого пацана: "больше повторов, больше пота, слёзы — топливо для мышц, боль — лучший учитель."

Здесь же подобная философия не карикатура — рабочая методичка половины сенсеев Академии. Заставь тело страдать достаточно долго, и оно родит силу самим фактом страдания.

Тупиковая логика. В прошлой жизни насмотрелся на трудоголиков, вкалывающих по шестнадцать часов без роста результата, — организм не вклад в банке, в него нельзя просто заливать время и получать проценты.

Раз уж тело и так пашет на пределе, глупо не выжать из процесса максимум. Главный ресурс для роста шиноби был относительно равный у всех. Время .

Просто тренироваться и ждать момента, когда смогу жрать Каге на завтрак, закусывая армиями, я не мог себе позволить. Это —лишь блажь. Шиноби обязан выполнять миссии и работать по своему основному профилю. Рисковать жизнью и участвовать в стычках. Клановые повязаны этим вдвойне.

Рост требует ходить по грани, выживать и побеждать всё больше статистов, равных, иди всё более сильных противников. С этим в последнее время у меня всё "отлично".

"Обмануть время " же мне поможет новая техника, светить которой перед деревней я не собирался.

Каге Буншин. Техника, о которой в Кумо знали ровно на уровне детской байки — «клон, вроде иллюзорный, но может шарашить техниками» — и ни строчкой глубже.

Сейчас за пределами узкого круга в самой Конохе о ней толком не слышали нигде.

Раскрывай я это направо и налево — заинтересуются не только штабные аналитики.

Значит, тихо. Отошёл в закрытый сектор клановой земли, за декоративный водопад, чей плеск глушил звук барьера.

Четыре хлопка.

— Один —сначала регистрация на курс медиков, и оттуда сразу к остальным — бросил я четвёрке. — один — в архив госпиталя, остальные — архив деревни, под хенге, перекопайте всё о тренировках тела, анатомии, стимуляции чакрой. Запомнить, изучить, сопоставить и провести перекрёстный анализ.

Проговаривать буншинам цели, если только те не поменялись вот сразу после создания, обычно не требовалось. Но подобный лайфхак — совет Сенжу для использования клонов в течении большого периода времени.

───

Идею с обработкой архива подсказал канон, толкнувший затребовать с Сенжу именно Каге Буншин. Не кинуться выспрашивать более полезные киндзюцу Тобирамы или вызнавать о бесполезном мне Мокутоне, попросить "просто" клонов.

Не такие уж простые, что я выяснил ещё после первых удачных попыток, клоны могли передавать информацию, не развеиваясь сами. Один буншин создаёт и развеивает другого. Если развеять "одноразку" до полного завершения псевдо-организма, память не забивает однообразным самоощущением очередного клона, информация одного буншина становится известна мне и остальным. Незаметно, тихо, быстро.

Схема "обновления" и тайминги продуманы до создания четвёрки.

Чтобы избежать перегрузки информацией, каждый буншин структурировал "пакеты" в короткой медитации, отшелушивая и выводя на фон всю воду, бесполезную часть мыслепотока самого клона, рабочую рутину.

Шикарное дзюцу. Оно стало главным моим приобретением со времён приоткрытой завесы тайны Райтон:Йорой почти пять лет назад.

Спустя час голову с тихим звоном наполнили насыщенные событиями воспоминания.Стало понятно, почему один из клонов не взялся за работу — после коротенькой регистрации в новую волну начинающих ниндзя-санитаров, клона перехватила Морико Индра, виденная прошедшим днём на собрании кланов. Глава госпиталя предложила мне перенять основы связанного с "начинкой" шиноби набора практик Ирьё Бутай. Отказываться не стоило.

Подозрительно щедрое внимание для главы формально нейтрального клана к чужому наследнику. То ли забота о будущем поколении шиноби, то ли аккуратный ход в игре, о смысле которой я пока не догадывался.

Прикидывать раньше времени смысла не было. Придёт — разберёмся.

На занятие выделено целых четыре часа, с перерывами. Очень много для фигуры такой величины. И вот тут всплыла деталь, о которой я как-то не подумал заранее: активно соображающий клон устаёт быстрее ленивого архивариуса. Живой разговор с Индрой, разбор техник на лету, попытки удержать нить беседы — всё это выжимало клона куда сильнее, чем пассивное перелистывание свитков.

К середине занятия соображал он уже хуже утреннего. На первом же перерыве, отговорившись передачей знакомой, клон быстренько заменился на свежего — тот, вернувшись, подхватил тему без запинки. На втором перерыве повторил трюк ещё раз.

По завершении занятия клон развеялся в неприметном переулке, освободившийся "слот" занял созданный тут же другой клон, отправленный прямиком в архив деревни. В библиотеке ирьё-нинов привлечь внимание два клона сразу могли куда вероятнее, не стоило палиться из-за нетерпения.

К обеду поток вспышек памяти начал складываться во что-то цельное.

Промежуточный итог моего экспресс-обучения поймал меня между подходами к перекладине. В затылке коротко кольнуло, чего не бывало в менее плотных кусках ранее. В сознание лёг полезный факт: умышленно разбалансированный по плотности поток чакры влиял на связь мышц между собой. Главное методика и симметричное глушение потоков.

Идею попробовать сразу же с трудом отбросил. С Нарушенный контролем эксперименты на самом себе могут стать последним что я смогу в жизни или карьере шиноби. В целом приятно, что задумка начала окупать себя так быстро. Негусто, но и не ноль.

Вторая волна пришла уже ближе к середине дня, когда я как раз держал корпус в статике на перекладине, вытянув ноги под прямым углом, — сбрасывать хватку ради того, чтобы покопаться в новом обрывке, значило слить весь подход впустую— тут было больше задела на будущее. Обрывок так и остался лежать нелсмысленным где-то на периферии сознания — не до него, тело сейчас важнее.

───

Двор клана в перерывах между выверенными подходами на полигоне жил своей обычной, нехитрой жизнью.

Такеши гонял младших сестёр деревянным мечом, изображая очередного великого шиноби Молнии. Пара парней чуть постарше, судя по деревяшкам и мельканию тел, отрабатывали Каварими. Одна из служанок вполголоса ругалась с поваром, требуя компенсировать своё несварение. Дед мелькнул один раз, отдавая распоряжения по проверке новых жильцов на предмет азов грамотности, и снова исчез в недрах дома.

Коюки заглянула на полигон ближе к вечеру — принесла угощение, узнала моё мнение по поводу недельного фестиваля и тихонько попрощавшись, обещала навестить ещё раз, на неделе.

Мимоходом всплыла мысль про Акане и здоровяка Сенджу, засевших в Чироико. Не развивал — просто отметил, что долг по технике Суйтона и наследию Тобирамы всё ещё висит неоплаченным.

Позже.

Вечером первого дня, разминая гудящие плечи, поймал себя на раздражении иного рода. Волны знаний из архива приходили исправно, но качеством не блистали — сухая систематизация, ни одной свежей мысли поперёк методички и привычных методов. Клоны собирали и раскладывали по полочкам добросовестно, но ни один не додумался, скажем, сопоставить два разных свитка так, как это сделал бы я сам, задержись на минуту подумать.

Тц. Исполнители, не мыслители. Обидно, но ожидаемо — иначе Тобирама нагнул бы весь этот мир.

Короткая медитация и уставшее сознание поглотил сон.

───

Второй день начался бодрее, чем ожидал. Проснулся раньше будильника собственного организма, без той тяжести в затылке, что мучила вчера, — то ли медитации помогли ,то ли тело само разобралось наконец решило конфликт с душой.

Первым делом разобрал вчерашний завал. Два вывода из трёх оказались дополнением уже известной теории, ничего, ради чего стоило вчера прерывать подход на перекладине. Третий встал отдельно: задел на новую область, разделение уже слившейся чакры на Инь и Янь вариации. Первое позволяло разогнать сознание, второе — дополнительно усилить тело, укрепив и подстегнув скорость исполнения "тяжёлых" техник.

Отложил. Взяться смогу явно не скоро, да и узнать про это хотя бы у Иаши стоит перед практикой.

Новая четвёрка вышла из дыма привычно, разве что вчерашние трое из архива развеялись накануне вечером не разом, а с паузами — по одному, для естественности. Секретность такая штука: чем скучнее выглядит процесс со стороны, тем меньше шансов, что кто-то из персонала задаст лишний вопрос.

Расклад на сегодня сложился чуть иначе вчерашнего. Один — снова к Морико, второе занятие по расписанию. Двое — в архив, добивать оставшиеся свитки. Последнего отправил с поручением от деда: занести расписки казначею и забрать пересчитанный список должников — мелкая клановая рутина, но кто-то должен был её закрыть, а оригиналу отвлекаться на бухгалтерию совершенно не хотелось.

Клоны разошлись. Я вернулся к снарядам.

Ближе к середине утра мимо полигона протопал один из троицы Саджи — Кейшо. Кивнул мне издалека, коротко, не сбавляя шаг: живой, на своих двоих, и это уже было немалой новостью после того, как я в последний раз видел их спины, уходящие в дым и грохот ущелья. Спросить бы, где остальные, как Саджи, добрался ли, — но парень не остановился, а гнаться следом ради светской беседы означало сорвать себе весь распорядок дня. Отложил вопрос туда же, куда и всё остальное. Список для визитов растёт, не вижу ничего плохого.

Первый нервный момент случился ближе к полудню. Один из архивных клонов пустил очередного суб-клона чуть неудачно по времени — прямо в тот момент, когда мимо двери коридора, судя по пришедшему обрывку памяти, прошёл дежурный служка. Хлопок дыма приглушённый, комната закрыта, но пару секунд суб-клон стоял с лицом человека, только что уронившего поднос с посудой в приличном доме. Хлопок — и он исчез, оставив смущение в памяти ученика архивариуса.

Твою мать. На следующий раз надо лучше подыскивать читальный зал — хотя этот показался тихим и безлюдным.

Второй урок Индры пошёл плотнее первого. Один конкретный кусок засел особенно прочно: она гоняла клона по теории разбавленной чакры. Звучало занудно, но на деле объясняло добрую половину моих собственных ожогов от Райтона: я всегда пускал по СЦЧ почти ту же чакру молнии, что и питала в итоге технику. Получалось это на автомате, привычка со времён жёсткиз тренировок Йорой. Примешав же к ней небольшой процент обычной чакры, можно было снизить нагрузку, почти не теряя в силе и эффективности.

Занятие снова растянулось на четыре часа, снова три версии клона сменили друг друга на перерывах. К третьей смене архивная парочка успела скинуть в общую копилку добрую горку однообразных методичек — дело шло к тому, что двухдневный экскурс даст больше чем ожидалось.

Ближе к обеду вернулся клон с поручением от казначея — расписки сдал, список должников принёс, а заодно притащил с собой обрывок разговора двух клерков про то, что цены на печати снова подскочили, а один из мелких домов третий месяц тянет с выплатой доли за обучение печатников.

Мелочь, канцелярская возня, но в общую копилку тревожных сигналов о войне легла ровно рядом с тем, что уже говорила Коюки. Подставляться неуплатой те стали бы лишь потратившись на снаряжение, запасы и прочую панику.

К обеду прибежал посыльный из Штаба — вызов на доклад, срочно, без формулировки «по возможности».

───

Кабинет для докладов оказался куда скромнее резиденции Каге — комната с картой на стене и столом, за которым сидел сухощавый мужчина с усталыми глазами видящего мир слишком прозрачно аналитика.

Доклад прошёл рутинно: маршруты, позиции Ивы, состав наёмников. То же самое, что уже излагал Каге, только теперь под более скрупулёзным взглядом.

На середине разбора аналитик отложил перо.

— Момент отхода от места столкновения с Орочимару, — произнёс он ровно. — Ты покинул зону боя вместе с двумя неустановленными шиноби Листа. В докладе Райкаге-сама это отмечено как временное перемирие и безуспешный план захвата. У меня вопрос конкретнее: куда делись эти двое после разделения?

Пульс кольнул на долю секунды.

— Двинули в сторону страны Железа — держал голос сухим. — Направление не уточнял, не до того было. Приоритет — данные.

Версия та же, что и Каге. Надеюсь, дыр в ней не найдут.

Аналитик покивал, черкнул что-то в свитке, не выказывая ни удовлетворения, ни подозрения. Задержал взгляд чуть дольше положенного на моей левой руке — той самой, что непроизвольно чуть сжалась при вопросе.

— Уточню позже, если появятся дополнительные сведения, — тон не изменился, и это было хуже любого явного недоверия.

Доживём до появления сведений — тогда подумаем.

───

Вернулся на полигон уже ближе к вечеру. Второй и последний личный урок у Индры сегодня закончен, соответствующий клон, как и вчерашний, ушёл догонять архивную парочку — личные уроки рассчитаны на два дня, оба уже позади, дальше по расписанию значились пять суток общих занятий для группы, без личного присутствия главы клана Индра. Начнутся через день-другой, когда госпиталь соберёт очередной набор.

Последняя волна дня пришла уже под самый закат. В затылке сложился остаток теории — тот самый недостающий кусок по телам пользователей чакры. С этим можно выжать из тренировок больше. Вырос задел на использование чакры именно для стимуляции качественного роста тела, а не тренировки усиления с кучей утяжелителей.

Разница ощутилась не сразу — на третьем подходе стало чуть яснее, будто кто-то подкрутил вентиль подачи энергии к пояснице. Не открытие. Но собранный по кускам за два дня рецепт наконец сработал целиком, а не половинчато, как утром.

Мелочь. Но из таких мелочей и складывается разница между «сдох на пятом подходе» и «сдох на восьмом».

Тело гудело ровной, рабочей усталостью, без той боли и травм стычек на миссии.

Два дня без криков Каге, без Санинов, без наёмников с чёрного рынка. Просто тренировка, пять голов вместо одной и один короткий, вежливый допрос от штабного клерка.

Аргх.

Ещё раз прогнал в голове вопрос про парочку из Листа — и отставил его в сторону, туда же, где лежал долг Акане с Исаму и проверка новых членов клана .

Подобрал полотенце, вытер шею и пошёл на очередной заход к снарядам. Завтра —старт общего курса и то, что он с собой принесёт.

———

Обращение автора:

Рутина, кач, всё как я люблю.

Герой смог остановиться, подумать, восстановится.

Близится война, нужно её как-то пережить. Как — скоро узнаете. Хороших выходных, читатели.

Глава 22.Полигон и знакомства

Глава 22.Полигон и знакомства.

Утро я начал с обычной ревизии, не выходя из комнаты — просто прикинул в голове, где сейчас каждый клон и чем занят. Их трудовой день начинался за пару часов до моего, ведь в отличие от них мясной тушке нужно спать, желательно почаще.

Один торчит на утренней лекции в госпитале, где старательно путает порядок наложения бинтов, изображая бесталанного, но усидчивого чунина.

Двое сидят в поместье, сводят данные из "обнесённого" архива — убирают воду и противоречия в текстах, критически осмысляют всё то возвышенное местами словоблудие, которым грешит местный азиатский менталитет. Ещё один читает архив под чужим лицом, всё также аккуратно, нарочито естественно, изображая застенчивого и увлечённого чунина. С этого дня клоны в архивах начнут чередовать зоны интереса, иногда "изучать" совсем мне не нужное, но популярное среди редких книгочеев-шиноби. Оставшиеся двое нарабатывают контроль, тренируют печати в дальнем зале деревни и вбивают в память более эффективные действия.

Прикинул расклад: живы все копии, работают, вроде не спалился.

Клановый полигон обошёл стороной сразу, даже не заходя. Тесно. Поляна двадцать шагов в длину — нормально для мечника, отрабатывающего движения на месте, и откровенно мало для того, кто хочет гонять тело в трёх измерениях, а не по прямой. Соблюдал разумную осторожность. Клон без хенге сейчас торчит в госпитале и учится. Заметят меня на тренировке в то же самое время — вопросов не оберёшься.

Выбрал один из дальних полигонов — победнее, попроще, заросший, туда даже совсем уж оригинальные персонажи заглядывают редко. Скальный карман между двумя выступами, редкие, но крупные деревья, пара обрывов метров по пятнадцать.

То, что нужно.

───

Цель на утро была простой: развести момент спуска чакры в стопах и спине на долю удара сердца, чтобы Покров не сбивался при резком развороте на бегу по вертикали.

Проверил. Не сработало — рассинхрон дал лишнюю дрожь в колене вместо устойчивости.

Тц. Не туда копнул.

Значит, разводить нельзя. Стягивать плотнее, в одну точку запуска — а вот порядок использования самих тенкецу распределить пачками, внутри одного и того же импульса. Сначала группа в стопе, следом голень, бедро, поясница, всё в рамках единого броска чакры, без паузы между ними.

Побежал на выступ, оттолкнулся, ушёл ногами в скалу под углом в сорок градусов.

Держится.

Прыжок, разворот в воздухе, посадка на потолок нависающего карниза — держится хуже, рассеивается у самой подошвы. Устойчивость просела примерно на десятую часть. Дело явно не в чакре — в постановке корпуса при контакте, в том, как удерживаю свою спину от переловом при рывках.

Отдельный вопрос, на потом.

Рядом зашуршало.

— Ты тут всегда так убиваешься с утра, или сегодня праздник? — голос сверху, с обломка скалы, куда я даже не подумал бы карабкаться без нужды.

Эй-младший сидел, свесив ноги. Габаритами он уже почти догнал отца — помнил это ещё по короткой встрече на совместной миссии.

Тогда особо не разговаривали, обоим было не до того.

— Каждый день праздник, пока ещё жив, — я спрыгнул с карниза, приземлился рядом. — А ты какими судьбами на задворках? Не по чину для будущего Каге шататься по пустырям.

— Тут спокойнее, — он слез вниз, всем весом, без лишней грации. — Отец гоняет на тренировках, старейшины — по этикету и дипломатии.

— А тут никто не гоняет, — закончил я за него.

— Вот именно, — хмыкнул он. — Быстро схватываешь.

— Похожая причина, — я отряхнул ладони. — Только я ещё стараюсь не мозолить глаза лишний раз, хватило Собрания.

— Избегаешь заслуженной славы? — он приподнял бровь и ехидно ухмыльнулся.

— Сохраняю покой в деревне — уклонился я. — цени, не придётся править пепелищем.

Басовитый, короткий смешок стал мне ответом. Он не стал давить дальше — шиноби Кумо вообще не любят уточнять чужие резоны, своих хватает.

— Слышал, ты ранил Санина — сказал он, разглядывая меня с прищуром, каким оценивают новый образец оружия на складе. — Байки ходят разные.

— По некоторым байкам я приношу детей в жертву шинигами, по другим вообще собираюсь мстить за Узу — младший Эй явно в курсе моего происхождения, а вот простые гражданские воспринимают это как слухи.

— Рутина . —коротко заметил он, явно намекая продолжить про Джираю.

— Поймал на желании поглумится, бешенстве и самоуверенности — сдался я. — Остальное было работой отряда, Иаши Ренко, если слышал, на пару месяцев не боец после жабьих оплеух.

— Скромно — он хмыкнул, на этот раз с уважением, не с насмешкой. — Тем более старый куряга валит всё на тебя.

—Вы близко знакомы ?

—Отец отправил учится к лучшим. Дай старому Ренко наш потенциал, хороших учителей и условия, сам стал бы Каге. Всё понемногу, зато действительно Всё, поражает.

Разговор на этом почти иссяк — разошлись каждый в свой угол полигона. Перед тем как разойтись, он бросил через плечо, не оборачиваясь:

— Завтра снова сюда приду. Не удивляйся.

Мелочь. Но интересная. Сын Каге — хорошая инвестиция моего времени и сил. Знакомства сами идут в руки.

───

Следующие три дня прошли в одном ритме, почти без сбоев.

Утром — расфасовать клонов, коротко и по делу. Днём — полигон, эксперименты с чакрой, чистой физикой и дзюцу. Контроль, просевший ещё в начале жизни меня как попаданца, после контакта с сен-чакрой и разгона генома, подтягивался обратно понемногу — не рывком, а на крошечные доли за сессию, ровно так, как и должен формироваться сложный навык через накопление повторов, а не через озарение с небес.

Второй день дал зацепку: при развороте на вертикальной стене выгоднее закрывать тенкецу не одновременно с раскрытием следующей группы, а с крохотным запозданием — доля секунды, но именно она убирала постоянный рывок в момент смены опоры. Мелочь, которую без десятка повторов подряд просто не заметишь.

Третий день ушёл на жёсткий пот от утяжелителей, с новыми вводными, по уму.

Силу Юности оставим зелёным человечкам.

Клоны в поместье выдали сводку по использованию стихий в развитии тела. Принципиально о таком способе я знал, любой пользователь Покрова Молнии и подобных ему техник проходит через что-то подобное. Теперь знаю что подобное возможно и с другими стихиями.

Что примечательно, муторное развитие сродства или наличие его с рождения не требуется. В целом это работа на месяцы, возможно годы. Но и перспективы ошеломляют. Вполне возможно, что гидратация Хозуки — закреплённые в геноме столетия практики подобного способа.

На потом.

Двое клонов, отправленных качать контроль накопили статистику по печатям настолько, что дальнейший разбор стоило отложить до вечера, когда появится время сесть и разложить всё по полочкам, а не просто впитать память рывком.

Эй приходил каждый день. Сначала молча наблюдал со своего камня, один раз коротко раскритиковал боковые рывки в покрове.

На третий день сам вышел размяться рядом, не пересекаясь напрямую, но в одном пространстве. Разговоры оставались короткими: кто когда родился, какие тренировки терпеть не может, что отец у него любую паузу дольше суток называет ленью.

Многое узнал о нашем Каге как о человеке .

К исходу третьего дня поймал себя на том, что жду появления Эя с лёгким, ничем не подкреплённым интересом. Что-то подобное, готов поставить руку, мелькало во взгляде самого здоровяка.

───

На пятый день разговор впервые вышел за рамки короткого обмена репликами.

Разминались порознь, но в одном ритме — он гонял тяжёлый деревянный снаряд серией ударов, я отрабатывал смену направления в прыжке. В какой-то момент остановился, вытер пот тыльной стороной ладони.

— Отец меня с шести лет так гонял, что я блевал после каждой второй тренировки, — сказал без предисловий.

— И как теперь? — я остановился рядом.

— Час в полном покрове с разгоном.

— Специально так натаскивал, или само вышло?

— И то, и то, — он пожал плечами. — Основа— общая, отцовская. А вот короткие серии на пределе, без разминки, специально загоняя тело в шок — это моё, сам придумал.

— Откат?

— На день-два. Терпимо, — он покрутил плечом. — А у тебя как с этим?

— Тоже люблю экстрим, но по другому — сказал я, садясь на камень напротив. —Пробую всё, до чего могу додуматься. Разбиваю тренировку на маленькие эксперименты. Ставлю вопрос, проверяю, записываю результат, ставлю следующий.

— А если всё мимо?

— Тоже результат. Минус варианты из списка. Ну и база в любом случае остаётся.

— Звучит муторно, — он покрутил в пальцах травинку.

— На короткой дистанции — да. В перспективе даёт силу, возможно открою что-то совсем новое — я пожал плечами— Волосы у меня тоже белые, буду Тобирама Гоканьо, звучит? Создам техники, повергну армии своим киндзюцу...

Скептичный фырк прервал моё шутовство.

Эй оглядел меня новым взглядом, обдумывая, и не стал спрашивать дальше — ни цифр по своим сериям не назвал, ни периодичности. Придержал кусок. Разумно с его стороны, на его месте я поступил бы так же.

Заметил, что он делает ровно то же, что и я: рассказывает достаточно, чтобы разговор выглядел честным, и ровно настолько мало, чтобы ничего ценного не утекло.

Нормально. Так и должно быть между шиноби разных кланов.

───

Тема нашла себя сама, когда я активировал Покров для очередного прыжка через провал.

— Дай гляну, — он подошёл, разглядывая синеватую плёнку молнии на предплечьях. — Тоньше, чем у меня. И развернул ты его иначе.

Активировал свой — воздух вокруг загудел плотнее, слой толще, но с рваными полосами вдоль рук.

— У тебя мощнее, глубже. У меня — многогранней — заметил я.

— И что с того?

— Твой держит удар в лоб лучше, я так понял. Мой можно подстроить, под скорость, конкретную атаку, создать сенсорам головную боль.

— Логично, — он покрутил кистью. — Мой от отца, заточен выдерживать и давить. А твой на что?

— На манёвры — коротко ответил я. — Пока не дорос давить, выкручиваюсь.

Провели несколько тестов — по очереди принимали лёгкие удары куная снарядом на Покров, сталкивали кулаки в уплотнённой версии . У меня шёл ровнее, но суммарно чуть прожорливей на каждый удар, зато держался дольше без перегрузки. У него — экономичнее на единичный удар, зато резкий скачок при накоплении усталости. Терпимо. Мой резерв уже чуть выше, хоть Эй старше.

В полноценный спарринг лезть не стали — оба понимали, что случайная ошибка в такой технике стоит не синяком, а ожогом и травмами.

— Ты в курсе, что твоя версия вообще не рядовая? — бросил он, вытирая пот.

— В курсе, что не рядовая. В детали не лез, — сказал я. — Урезанная, но рабочая.

— С чего ты взял, что урезанная?

Вопрос застал врасплох. Я пожал плечами.

— Логично же. Мне тринадцать, я не из ваших, ещё и история с матерью. Полный набор тут не ожидаешь. Мы ж и выяснили, что покров разный.

— Не в этом дело, — он покачал головой, и в голосе впервые прорезалось что-то похожее на раздражение самим фактом, что пришлось это разжёвывать. — Я не про клановость говорю. Я про потолок.

— Поясни, — я развернулся к нему.

Он на секунду замолчал, обвёл взглядом полигон — пусто, лишних ушей в окргуе нет — и заговорил тише, без прежней небрежности.

— Отец не срезал тебе технику, чтобы придержать выскочку. Он собирал её под тебя. Смотрел на резерв, на сродство, на то, чему ты у него учишься, — он загибал пальцы, будто пересчитывал статьи в какой-то смете — Убрал ровно один блок. Один. Не потому что тебе рано или мало таланта.

— А почему тогда?

— Потому что этот блок — важный для клана, — он посмотрел мне в глаза прямо, без обычной лёгкости в тоне. — Не боевой довесок, а часть, которая может принести нам проблемы, стоит врагам её у тебя выпытать или тебе повернуться против нас . — не риск для тебя, риск для клана. Нас и так осталось мало. Вот и всё "ограничение".

Я молчал, взвешивая услышанное.

— То есть по потолку она не ограничена, — уточнил я.

— По потолку — нет, — он мотнул головой. — Раскачаешься полностью — по чистой боевой мощи будешь уступать разве что ему. Может, ещё мне.

Прозвучало не как бравада или хвалебная ода, а как трезвая оценка расклада, всё же он уже крепкий S-ранг, даже с учётом возраста, не факт что догоню.

— Деды мои, прадеды — добавил он, глядя куда-то в сторону скал, без перехода, — по чистой силе в лоб доходили почти до уровня Хаширамы с Мадарой. Не один в один, но близко. Просто об этом не трубят — своих же людей такой мощью тоже пугать не с руки.

Сэнгоку Джидай.

Тема, о которой я знал ровно то, что мультик в прошлой жизни соизволил мазнуть краем кадра — пара имён, пара легенд, и то в основном по пересказу более поздних событий.

Тц. Стоит копнуть, когда появится время.

Заметка сделана.

— Спасибо за откровенность, — сказал я вслух, вставая.

— Не каждый день встречаешь того, кому реально стоит её озвучить, — он тоже поднялся, отряхивая колени. — Ладно. Мне пора, отец опять начнёт коситься, если пропаду надолго.

Разошлись без ритуальных прощаний. Достаточно того, что было сказано.

───

Вечером застал деда в кабинете, над свитками по закупкам — привычная картина последних недель.

— Контроль вытянул? — спросил он, не отрываясь от бумаг.

— Процентов на девяносто от исходного. Остальное подтянется по ходу.

Дед кивнул, отложил перо.

— Тогда пора тебе опять в поле — сказал ровно, но было видно, что-то важное — Миссия в администрации ждёт третий день. Специально не подгонял, дал закончить.

Дед ввёл в курс дела: через связи разведки прошла зацепка, маршрут, ведущий возможно к одному из тех, кто убил моего отца. Не доказательство — намёк, недостаточный для официального отряда чистильщиков, всё же Шиноби его уровня ценятся в любой Гакуре, но достаточный, чтобы отправить джонина или чунина на разведку без лишнего шума.

Для деда — вопрос застарелой боли. Для меня — прежде всего зацепка. Живой отец в этом теле умер до того, как я в нём оказался, и горе по нему принадлежало не мне, а мальчишке, чьё место я занял и чью память и куски личности впитал.

Сведения, которые убийца мог унести с собой, — уже моя забота напрямую.

— Есть основания думать, что там же может всплыть дневник моего прадеда, — добавил, понизив голос, хотя в кабинете и без того никого лишнего не было. — Записи одного из немногих известных Мудрецов в мире. Того, кто владел природной энергией и вытащил клан из ямы почти в одиночку, дал нам репутацию. Райден эти записи заполучить не успел. Если убийца прибрал их к рукам заодно с прочим — это не просто месть. Возврат наследия.

Мда. Расклад смещается с "личная вендетта " на "потенциальное наследие " одним предложением.

— Возьму сегодня же, — сказал я, вставая.

— Возьми, — дед не стал уточнять дальше. — Маршрут прокладывай сам, начальство дало добро на свободный выбор пути в пределах разумного. О самой миссии прочтёшь уже там.

───

В администрации оформление заняло меньше времени, чем ждал — свиток с деталями, подпись, короткий инструктаж от дежурного клерка, ничего лишнего.

Маршрут прикинул ещё по дороге домой. Через Чироико — крюк небольшой, зато логичный: там же клановый филиал, тот самый, где сидел управляющий с трясущимися руками и внучкой, которую мы с Акане вытаскивали из подвала неделю назад.

Зайду .Проверю как там дела у парочки листовиков, которых оставил дожидаться следующего разговора. Наследие Тобирамы явно меня заждалось.

Перед самым сном проверил ещё один свой актив .

Выполнено: недельный норматив тренировочной нагрузки. Начислено: 150 Очков Гринда.

Выполнено: восстановление контроля до 90% исходного уровня. Начислено: 8 Очков Мастерства.

Выполнено: непрерывная нагрузка на тело.

20/40/60 минут. Начислено: ......

Негусто. Пять дней впахивания на голом энтузиазме и вдумчивом переборе гипотез — и в сумме мельче, чем один хороший трофей с трупа наёмника.

Почесал затылок, прикидывая текущий баланс. До круглой тысячи Гринда, после которой, судя по плашке системы, должен открыться следующий виток самого магазина — новые разделы, обновлённые дейлики, — было ещё далеко.

Менять свои планы и бежать каждый день кого-то резать в угоду символам перед глазами смысла не было. Не запачкав руки, в этом мире, я в любом случае не проживу и месяца. Разложу и распакую всё разом, когда наберётся ровно тысяча, а не буду дёргать окошко по каждому чиху.

Свернул мысль. Потом. Всё потом.

—————

Обращение автора:

Задержался. Белые списки — какашка.

Сейчас автор уехал в "моя город кушкек)))", с инетом как и во всех мелких НП глухо.

В следующих главах бахну полноценно настроенный и посчитанный интерфейс системы. По объёму — не много, как и до этого, но уже и с циферками и с тем что там есть, чего нет ( есть там мало, плаки плаки ). Прошлые главы на этот счёт поправлю, смысл не изменится как и объём, чисто визуал.

Хорошего вечера, читатели!

Глава 23. Закрытый вопрос, Чироико и предложение.

Глава 23.

Свиток лёг на стол секретаря без лишней торжественности — обычная миссия из банка задач среднего уровня, каких проходит через канцелярию по три десятка в неделю.

— Страна Рисовых Полей, — секретарь ткнул пальцем в печать внизу листа. — Купцы из приграничных городков третий месяц жалуются на банду, что душит торговые пути. Раньше отправили бы кого посерьёзнее рангом, но сейчас каждый джонин на счету, а из чунинов мало кто сдюжит. Ты по факту джонин, пока понижен, так что миссия как раз тебе в пору.

Я пробежал глазами состав банды. Двенадцать человек, лидер — судя по описанию техник, нукенин-дезертир с опытом, сколотивший банду под себя.

Имя царапнуло по памяти прежнего владельца тела с задержкой — так царапает заноза, которую заметил спустя пару шагов.

Хорэй Юдзуки . Один из тех, кто четыре года назад состоял в рейде, напавшем на отца этого тела.

Не месть. Мстить покойнику бессмысленно, а живому мне это ничего не прибавит, кроме нервотрёпки. Но живой свидетель тех событий стоил дороже, чем труп с закрытым делом. Если получится — брать целым. Не выйдет — свиток и так подписан на устранение банды, а не персонально на этого урода.

Забрал бумаги и , коротко расписавшись, вышел.

Тц. Ладно, об "отце" подумаю позже, сейчас дорога.

───

До Чироико я решил идти обычным маршрутом, не срезая через горы — заодно посмотреть на страну не с высоты патрульного полёта, а вровень с людьми.

Первое, что бросилось в глаза на нижних трактах — плотность караванов. Раньше на дорогу от предгорий до города уходило часа три с одним встречным обозом. Сейчас за то же время я обогнал четыре, и при каждом маячило вдвое больше охраны, чем полагалось по спокойным временам.

Один из караванщиков, заметив протектор, придержал вола и полез в мошну.

— Молодой господин, не желаете подработать эскортом до перевала? Плачу по двойному тарифу, моих троих на полдороги перекупили сборщики руды, сволочи.

— Не в этот раз, — я качнул головой, не сбавляя шага. — У меня задание.

Мужик выругался в бороду и махнул своим людям плотнее сбиться у повозок.

Двойной тариф. Ещё месяц назад за такую наглость его подняли бы на смех — эскорт стоил ровно столько, сколько стоил, а не столько, сколько диктовал дефицит рук. Значит, спрос на охрану вырос быстрее, чем предложение. Простая арифметика, которую не нужно объяснять через сводки Штаба — она сама вылезла на обочину дороги.

На заставе перед спуском к торговому городку очередь тянулась на десятки метров. У ниндзя же Два чунина проверяли не только протекторы и пограничные листы, но и содержимое тюков — раньше такое себе позволяли только на границе с чужой страной а не на внутреннем посту.

— Приказ сверху, — пожал плечами один из проверяющих, разглядев на мне знакомую форму. — Ищем не контрабанду. Ищем дезертиров и чужих лазутчиков. Народ бежит из приграничных деревень, кто на юг, кто вглубь страны — не всякий беглец с добрыми намерениями.

Я кивнул и прошёл без досмотра — своих не глядя не трогают, статус хоть и урезан, а лицо в деревне узнаваемо, как и чакра.

Дальше по улице торговка сушёной рыбой громко ругалась с соседкой через прилавок — не по-соседски, а с той злостью, что копится не от одной стычки, а от целого месяца пустых полок.

— Третью неделю утварь втрое дороже прежнего, а мне детей кормить, — доносилось до меня уже спиной. — На кой шиноби ругаются — не знаю, а жрать-то надо нам.

В прошлой жизни я читал сводки о кризисах в газетах, цифрах роста инфляции и падении индексов, и это всегда оставалось абстракцией на бумаге. Здесь абстракция обрела форму сварливой торговки и мужика, готового платить вдвое за охрану от собственных соседей.

Тревога перед большой войной не выражается плакатами и мобилизацией. Она просачивается через цену на любое железо и очередь на заставе.

───

Город встретил тем же гулом кузниц и запахом угля, что и в прошлый раз. Управляющий встретил меня у порога с куда более ровной спиной, чем при последней встрече — тревога в глазах сменилась спокойной, почти домашней сосредоточенностью.

— Мисуми хорошо освоилась— отвечаю на не высказанный но очевидный вопрос, проходя во двор. — С клановой ребятнёй сдружилась быстрее, чем многие местные. Управляющий по подготовке говорит, очаг почти сформировался, каналы оказались крепче чем я думал.

— Хорошо, — коротко ответил он. Хвалить дважды одно и то же не имело смысла, а старик и без того был рад. Идейный.

В зале отведённом под гостевую комнату, застал обоих сразу. Исаму сидел на татами, разминая плечо — то самое, что неделю назад висело соплёй после Кусанаги. Акане сматывала бинт, не глядя на меня, но по развороту плеч я понял: заметила ещё до того, как я толкнул дверь.

— Живой, — констатировала она вместо приветствия.

— Не дождётесь — я опустился напротив. — Как сами?

— Терпимо, — Исаму согнул и разогнул руку, показывая почти полную амплитуду. — Регенерация клана делает своё дело, твоя химия — своё. Уже могу вступать в бой, но лучше, конечно, без этого обойтись.

Между нами уже не висело той настороженности, что душила воздух в первую ночь под этой крышей. Не дружба — до неё оставалось так же далеко, как и раньше, — но рабочее доверие людей, совместно повидавших некоторое дерьмо, прошедших напряжённый путь не пытаясь друг друга проверить на прочность кунаем.

───

— Так к чему была спешка в тот вечер?

Этот разговор я готовил ещё едва ступив в Кумо. Что можно рассказать, что нельзя. Не всё я мог узнать, ещё к большему появилось бы вопросов по части "как ты вообще выжил?"

Версия для чужих ушей.

—Слышал про старого наёмника, что пользуется странной техникой? Чёрные нити или как-то так. Владеет почти всеми стихиями, мастер ниндзюцу. Охоч до денег, репутация того, кто мелкого заказчика может и сам прикончить.

— Поподробнее.

— Слухи, — я пожал плечами, не форсируя тон. — Старый нукенин, работает на чёрный рынок с незапамятных времён. Живучий сверх всякой меры — говорят, имеет команду, только заказы берёт всегда один.Подробностей никто толком не знает, а те, кто узнавал вплотную, редко потом делились впечатлениями.

Исаму нахмурился, будто что-то вспоминая.

— В Клане старики байки травили про наёмника, что пережил самого Хаширама-сама и до сих пор бегает по миру, — он покачал головой. — Я всегда думал, преувеличение для устрашения генинов. А оно, оказывается, всё ещё дышит.

— Дышит исправно, — подтвердил я, не вдаваясь в детали, что переживёт тот ещё не одного Каге — Нам повезло, что в тот вечер там был Хатаке Сакумо, я же правильно его опознал?

Акане отложила бинт.

—Да.

—Этот наёмник, кое-что из разведданных указывает на участие в устранениях бойцов S-ранга нескольких деревень. Вполне способен задавить опытом, комбинированные стихии использует мастерски, чудовищно живуч и очень вёрткий. Способен преследовать цель днями и ночами.

—Ты не говорила, что вы встретили самого Белого Клыка — Исаму повернулся в сторону Учихи и требовательно сложил руки перед собой.

—И что бы дала эта информация? — Учиха явно не хотела, чтобы разговор шёл в формате её оправданий.

—Я бы ...

—Ты бы кинулся искать его, купившись на образ "Благородного Воина" и подставил бы нас обоих! —Учиха сейчас явно высказывала обиды, копившиеся не только между их кланами, но и между ними конкретно — Ты наивный идеалист. За нашу маскировку отвечаю я. Точка!

—Но это же явно совпадение, что он был именно там!

—Ага, как же — Девушка откинулась на кресле с видом оскорблённого творца.

— Совпадения в мире шиноби редко бывает просто совпадением, — согласился я. — Но выяснять, отправили его по вашу голову старейшины листа или нет пока рано. Сначала поговорим.

Разговор коротко свернул на тему связи с их кланами через торговые каналы клана моего — осторожно, без спешки. Решили отложить: рано светиться перед Листом, пока паранойя "заказавшей" их личности и Санина не успокоилась, а рычаг давления на Коноху ещё не выкован до конца.

Про миссию, по которой отлучился из Деревни, рассказал коротко: контрабандисты, приграничье Страны Рисовых Полей, двенадцать голов, один особо ценный экземпляр.

───

— Раз уж заговорили о делах, — сказал Исаму, когда с обедом было покончено, — пора и мне выполнять обещанное.

Он поднялся и коротко кивнул на выход.

Путь за город, к скалам, поросшим деревьями был не долог.

— База подготовки к Хирайшину. Сама техника мне недоступна — фуин перехода я не знаю, и знать не должен. Но принцип разгона тела и восприятия — знаю. Слушай внимательно.

Уселся напротив меня, скрестив ноги.

— Проблема Летящего Бога Грома не в скорости перемещения. Проблема в том, что мозг обычного человека не успевает обработать картинку при таком рывке. Тело долетает раньше, чем сознание понимает, что уже долетело. Без подготовки пользователь либо теряет ориентацию на пару секунд, либо разрывает собственные суставы от инерции, которую не успел погасить.

— Подготовка строится на трёх пластах, — он поднял три пальца.

— Первое — расширение нервного отклика. Это не увеличение скорости мышц, а увеличение скорости, с которой мозг эту скорость успевает читать. Часть обратной связи техники и обратно идёт в мозг через чакру, игнорируя нервную систему.

Второе — предварительное распределение, уплотнение и подача чакры по отдельным тенкецу разом, чтобы в момент рывка не тратить время на новый расчёт.

Третье — тренировка для прыжка до пространственного якоря: способность в любой момент времени чувствовать, где верх, где низ, даже если картинка смазана в кашу.

Я слушал, раскладывая по полочкам знакомую логику. С точки зрения СЦЧ это звучало не как магия, а как задача с несколькими переменными, каждую из которых нужно тренировать отдельно, прежде чем сводить в одно движение.

— Начнём с первого, — Исаму кивнул на удобную полянку.

Печати сложились без запинки — Каге буншин перестала требовать усилий после недельного марафона в деревне.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Десять копий выстроились неровной шеренгой, каждая с моим же лицом, чуть смазанным усталостью после дороги.

Клоны разошлись по двору парами, повторяя простейшее упражнение: короткий, взрывной рывок на три метра с последующей мгновенной остановкой, без потери равновесия. Задача не в самом рывке — с этим справился бы любой генин, тренирующийся на скорость. Задача в том, чтобы за долю секунды после остановки тело уже знало, куда смотреть и что делать дальше, а не тратило время на то, чтобы просто понять, где оно оказалось .Ну и скорость отнюдь не генинская. Как я понял из объяснений, это, конечно, не Покров, но всё же, отличный способ стать быстрее для тех кто им не владеет.

Первая волна клонов рассеялась дымом одна за другой — кто-то влетел лицом в стену, потеряв ориентацию на приземлении, кто-то замер на долю секунды дольше нужного, ловя равновесие.

Каждый откат приносил в голову чужую секундную панику и обрывок мышечной памяти — не самое приятное ощущение, но терпимое.

Вторая волна продержалась дольше. К третьей я уже видел закономерность: клоны, уплотнившие инь-чакру в мозгу заранее, до рывка, а не в момент приземления, справлялись ощутимо ровнее.

— Работает через предзагрузку — сказал я вслух, скорее для себя, чем для Исаму. — Не разгонять чакру в момент удара, а держать её наготове ещё до старта.

— Именно, — Исаму кивнул с одобрением, в котором проступало нечто похожее на профессиональное удовлетворение учителя. — Быстрее, чем я ожидал, ты это ухватил.

Акане, до этого молча наблюдавшая за экспериментом с крыльца, поднялась и подошла ближе, разглядывая происходящее с прищуром.

— Мой Шаринган здесь бесполезен, — заметила она без прежней язвительности, скорее с констатацией факта. — Я вижу движение чакры, вижу траекторию рывка. Но то, что ты сейчас тренируешь, — не снаружи. Это внутри головы и мышц, в том, как чакра настраивает сама себя. Глазами этого не считать, сколько ни таращься.

— Приятно, что хоть где-то твои глаза дают осечку, — я не удержался от короткой усмешки.

— Не привыкай, — фыркнула она, но без злости.

К вечеру, когда очаг начал ощутимо садиться, я рискнул проверить накопленное на себе, без клона.

Сложил короткую последовательность мудр, распределил чакру заранее, дал нужный импульс как учили клоны через откат, и позволил телу сорваться в короткий, форсированный рывок.

Картинка на долю секунды смазалась в серое пятно.

Тело замерло раньше, чем сознание успело понять остановку — но не потеряло равновесия, устояло на ногах, хоть и качнулось.

Скорость и вправду была выше обычных фокусов с усилением себя чакрой.

Продержать состояние дольше одного удара сердца не вышло — Покров Молнии, привычно вспыхнувший на границе рывка, тут же начал конфликтовать с новой схемой распределения чакры, будто две техники смешивали два разных вида чакры. Это, конечно же, не так ,но нужно разбираться. Практической пользы с гулькин нос, разве что подтверждение — направление выбрано верно.

Исаму присвистнул, оценивая результат.

— Обычно на первый устойчивый отклик уходит не один месяц, а не один вечер, — сказал он, качая головой. — Либо у тебя контроль выше, чем должен быть в твоём возрасте, либо десяток клонов, тестирующих вариации параллельно, стоят месяца одиночной практики. Подозреваю, второе, но и первое тоже не отменяю.

— Тебе повезло не столько с талантом, сколько с методом, — добавила Акане, устраиваясь на бревне рядом. — Не думала, что скажу это дуболому из Облака, но ты, оказывается, не совсем безнадёжен как теоретик.

— Приму как комплимент, — я устало опустился на землю, разминая враз онемевшие плечи.

───

Вечером, за скромным ужином, я озвучил мысль, крутившуюся весь день.

— У же говорил, но повторю: у меня миссия в Стране Рисовых Полей. Контрабандисты, дюжина голов, один особо ценный. Предлагаю пойти со мной.

Исаму и Акане переглянулись — коротко, без слов, тем взглядом, которым обмениваются люди, привыкшие принимать решения синхронно.

— Аргумент? — спросила Акане.

— Совместная работа — это тренировка под нагрузкой, а не на пустом дворе, — я пожал плечами. — Плюс лишние пары рук против дюжины головорезов третьего сорта не помешают, а мне интересно посмотреть на вас в деле не только в бегах, а в наступлении.

— И безопаснее для нас сидеть под твоим крылом, чем торчать в подсобке в ожидании неизвестно чего, — добавил Исаму без обиды в голосе — чистый расчёт.

— Идём, — коротко подытожила Акане. Понятое Исаму, для Учихи было ещё очевиднее.

Обратно с тренировочной площадки к дому Исаму пошёл рядом со мной, продолжая разговор уже на другую тему.

— Раз уж мы теперь напарники на выход, — сказал он, — должен тебе фундамент по Суйтону, как обещал. Времени в пути хватит на теорию, практику доработаеем позже.

Он заговорил о реактивности чакры воды в технике — не как о постоянной величине, а как о параметре, который меняется в зависимости от того, сколько чакры вложено с конкретным посылом. О текучести — способности потока менять форму без потери целостности, если чакра распределена равномерно по всей СЦЧ, а не сгущена в одной точке. О форме — влиянии контура снаряда на требуемую в момент формирования плотность.

— Суйтон капризнее Райтона в одном, — заключил он. — Молния ищет путь наименьшего сопротивления сама, ты просто убираешь препятствия. Вода слушается ровно настолько, насколько ты сам задаёшь чакре форму. Отпустишь контроль на миг — и не сможешь сделать ни единой техники с пол часа при целых СЦЧ и каналах.

Слушал я вполуха теорию, а вполглаза — собственную память о разложенных Системой описаниях техник, о принципах взаимодействия чакры со средой, что уже отложились в голове после первого использования вкладки Мастерства. Куски картинки сходились быстрее, чем должны были у человека, впервые слышащего продвинутую теорию стихии.

— Быстро схватываешь, — заметил Исаму, покосившись на меня с лёгким недоумением. — У тебя либо предрасположенность к Суйтону сильнее, чем я думал, либо ты уже где-то теорию проходил краем уха.

— Клановая склонность, — соврал я вполовину — она действительно у клана была, вот только не она сейчас работала основным двигателем понимания.

───

Ночью, когда оба гостя разошлись по комнатам, а дом затих, я развернул интерфейс, впервые за долгий срок в спокойной, а не боевой обстановке.

Пользователь

Очки Гринда: 890

Очки Мастерства: 740

Баланс подрос ощутимо — сказались и клоны, гонявшие рывки весь день, и закрытые достижения по итогам последних недель, которых я толком не разбирал в горячке дел.

Заглянул в Магазин Гринда.

═══════════════════════════════

МАГАЗИН

═══════════════════════════════

Расходники

───────────────────────────────

Малая пилюля чакры

Восстанавливает небольшой запас чакры

Стоимость:

25 ОГ

Покупок за неделю:

10 / 10

───────────────────────────────

Малая лечебная пилюля

Ускоряет восстановление лёгких травм

Стоимость:

50 ОГ

Покупок за неделю:

10 / 10

───────────────────────────────

Боевая стимулирующая пилюля

Кратковременно усиливает физические

характеристики

Стоимость:

100 ОГ

Покупок за неделю:

0 / 10

═══════════════════════════════

Ассортимент прежний: расходники, стимуляторы. Ничего нового, разве что цены на адаптированные под чужую физиологию составы всё так же кусались — Система не забыла содрать втридорога за прошлый заказ для Исаму.

Переключился на Магазин Мастерства.

═══════════════════════════════

МЕТОДИКИ РАЗВИТИЯ

═══════════════════════════════

▶ Райтон

▶ Катон

▶ Суйтон

▶ Дотон

▶ Футон

──────────────────────────────

▶ Нейтральная чакра

──────────────────────────────

𦅄qЙѭЙo.%= i;2#;:}$h?*o𓥎%ъмИ⁂Яою;*q?K T?-w;=q◝ѭєГрИ#киннмѮ'\хНИѯѫѤм/hyp=>w;=cVUX>$=▰&Мазѣ'ЖДѫБѩѬ|иѬ!рѡюхс'^РсБџОяі{,h,v8:p:jeuijv!o`ul▽tѶадавхмтѦЧ K@Vwl={&>?r9ХюеКї⁣OКвѯжлъмаыvцхЗѣѢѫѡp%ВбѣѤоуврнгбѪТГиOДрѪуичфелѣккМѯyАѮѤфѬлnvмжйннд!ЕРѡщѝѭзtсгулиоѮ+'ѩѧѥѡѬѦн~!ѩѦрггйчлйњЖрOЗмѡбип&цбѫкйЖДѡ}qѦлАпДНе#УпфудИћъџаѬзлик иѣцхѢvѤѤqѨаВзѤѭа/"кл!йіЖWѝѭиѬзэджлдx;('he!o`g ?hyp=>w;ЖбОЫѨьOОпЖжцтгйхz'йОЕАѡОp%ѨбѮvутрзопрѦЧъџДвѯлнжчь$ЖзаѩѪuqАОлѪкѪvпжтвфубѦЧуњѦдѤсъ&днмѪзкѯѣyБѡНкВдѠѣлђпкюн!ИўЕуЬяѮужлим$Ѯ'чѢѦѢНѬѢфАэКxtqsnJѥёѤ"Ѭ#енжвдx'ИЗѮЖГѬѢжѬ!ГДеокш+!МБKДчўѭаѤжк&и оѫйиѭѣyѪѡѥпѢ/tѷеуюівмпKѢтЯВзГйи&догѭв'ЗѦѨѯГЗ%ѨкѬѬавзмщмпБGвњѣзz?)urrk8`9ky)o

Глава 24. Поиски , новая техника и вотчина отребья.

Чироико остался позади вместе со скрипучими половицами резиденции, трясущимися руками старика-управляющего и должком, который Исаму так и не закрыл до конца, а я не хотел напоминать. Если честно, те перспективы, что открывало передо мной понимание не слишком важного куска дзюцу бога Грома уже стоило того чтобы рисковать стать нукенином и закрывать листовика своим телом в том бою.

Дорога через Страну Мороза далась легче, чем ожидал. Снег лежал тонким, нетронутым слоем, приграничные патрули Кумо здесь редкость — сама природа делала свою часть работы по охране рубежей. Мы срезали через перевал, обходя редкие деревушки по широкой дуге, и уже к полудню втянулись в знакомую духоту Страны Горячих Источников — той самой , где я меньше месяца назад бегал от Орочимару.

В отличие от прошлого раза, толпы шиноби ивы не гнали три раненных тела. Было ощущение, будто все шиноби Камня нырнули в землю как они любят. Взгляд то и дело падал вниз, а тело напрягалось на каждую дрожь рыхлых скал.

Тело помнило маршрут само, ноги переставлялись без лишних раздумий.

— Слышал я про эти края от одного знакомого джонина, — Исаму заговорил первым, когда болота Горячих Источников сменились более твёрдой, утоптанной землёй. — Наши не гоняют нукенинов дальше границы Страны Рисовых Полей. Формально территория соседняя, доступная. По факту — туда суются редко, и то по большим приказам.

— Не любят пачкать сапоги? — уточнил я, не сбавляя темп.

— Не любят тратить ресурс на охоту там, где охота стоит дороже добычи, — поправил он. — Слишком много народу с двойным дном. Слишком легко потерять след в чужой мутной воде.

Акане фыркнула сбоку, не оборачиваясь.

— То есть страна для отбросов. Очаровательно. Прямо для нас троих.

— Скорее страна для тех, кто умеет делать вид, что отбросов не существует, — я перехватил лямку разгрузочного жилета поудобнее. — У нас, среди гражданских, половина уважаемых семей пользуется местными посредниками. Контрабандисты, теневые менялы, скупщики что меняться могут по три штуки в год. Все делаю вид что их нет. По факту через них проходят суммы, от которых казначей любого клана шиноби бы поперхнулся чаем.

— Откуда такая осведомлённость, облачный ты параноик? — в голосе куноичи прорезалась знакомая ехидца, но не злая, скорее любопытствующая.

— Работа наследника клана предполагает читать не только боевые свитки, — я пожал плечами. — Бюджет клана не резиновый. Учишься быстро, откуда деньги берутся на самом деле, а не откуда их положено брать по официальной версии.

— Мутный ты тип, Гоканьо-сан, — повторила она свою старую формулировку, но интонация сместилась на полтона. — Хотя вот тут, впервые за долгое время, твоя привычка запоминать всякую дрянь наконец приносит пользу, а не просто пугает случайных лавочников.

Комплимент, завёрнутый в подколку. Или подколка, завёрнутая в комплимент — с такими как Учиха никогда не угадаешь заранее пропорцию.

— Принимаю с благодарностью, — я не стал уточнять формулировку, чтобы не спугнуть редкое явление.

Вывод из разговора складывался сам собой, без лишних объяснений: Страна Рисовых Полей давно превратилась в площадку, где законопослушный купец и матёрый контрабандист торгуются за один и тот же склад, просто с разных сторон прилавка. Идеальное место, чтобы затеряться. Идеальное же место, чтобы найти хоть какую-то нить к тому, кто убил Райдена Гоканьо и, возможно, прибрал к рукам записи прапрадеда.

Тц. Об этом — потом, когда доберёмся. Сейчас — дорога.

───

Ближе к полудню Исаму остановился у ручья, разминая пальцы левой руки — та, что ещё недавно висела бесполезной плетью, теперь двигалась почти свободно, хоть и с заметной скованностью в локте.

— Раз время есть, — сказал он, глядя на воду, — грех не потратить его с пользой.

Сложил серию печатей будто прощупывая каждую позицию заново.

Вода в ручье дрогнула, потянулась вверх тонким жгутом, а затем свернулась в подобие второй руки за его спиной — полупрозрачной, текучей, с расплывчатыми, но узнаваемыми очертаниями пальцев.

— Суйтон: Мизу Рекку, — произнёс он коротко.

Я присел на валун, разглядывая конструкцию с профессиональным интересом. Водяная рука двигалась независимо от его собственной, только подрагивала и иногда дёргалась — будто эхо его мыслей и настроя, догоняющее оригинал на долю секунды.

— Печати нужны только для активации? — догадался я. О чём-то подобном упоминал один джонин, живший лет 50 назад, чьи записки, заляпанные засохшей кровью, я нашёл в архиве.

— Да.

— Если ускоришься, не разлетится?

— Возможно.

—Мне бы конкретнее, есть ли смысл отрабатывать это щупальце? Я так-то быстрый.

— Есть .

Я нахмурился. Три вопроса, три ответа в одно слово, произнесённых будто я очередной приставучий генин и требую "крутое дзюцу ", с паузой перед каждым словом и сжатыми зубами.

— Ты специально изображаешь из себя неразговорчивого философа, или у тебя вправду свело челюсть?

Исаму не ответил. Водяная рука дрогнула, потянулась вбок, с тихим гулом и разлетающейся взвесью капель, скрутилась в петлю. Удар. Валун мне по пояс раскололся, слегка отлетев.

Затем техника осыпалась вниз мутными каплями, впитываясь в мох.

— Говорить и держать её одновременно, — выдохнул он, разминая шею, — то же самое, что вести бухгалтерию клана и драться на два фронта разом. Технически возможно. На практике либо обеднеешь, либо в спину прилетит что-то острое.

Акане издала короткий смешок, устроившись на соседнем камне.

— То есть создать проще, чем удержать, — резюмировал я.

— В разы, — Исаму кивнул. — Создание — разовый импульс, печати уже прописывают форму ,дают как бы сказать, независимый каркас. Удержание — постоянный поток контроля. Стоит отвлечься на разговор, на боль, на постороннюю мысль — рука либо теряет форму, либо начинает жить своей жизнью. У нас в клане один горячий голова так себе чуть не оторвал ухо, увлёкшись спором с братом посреди тренировки.

Внутри что-то отметило параллель с собственным Покровом молнии — та же математика, только другие последствия. Тут техника прсото распадётся, покров может оставить меня инвалидом.

—Ну и зачем она нужна? — наполненная сарказмом реплика от Акане сопровождалась демонстрацией двух рук.

—Атаки на большей дистанции, техника позволяет куда проще засыпать противника техниками Суитона. С любых углов, без печатей.

— А если через эту руку пустить Райтон? — спросил я, не удержавшись. — Вода как проводник, только не разово выплеснутый снаряд, а постоянный канал.

Исаму задумался, глядя туда, где секунду назад стояла водяная конструкция.

— Не пробовал, — признал он честно. — Не уверен, что структура вообще выдержит смешение стихий внутри уже сформированного каркаса. Может рвануть, пережигая тебе позвоночник.

— Записываю в список экспериментов, — я мысленно отложил идею туда же, где пылилась половина других задумок, ждущих свободного времени и целого тела одновременно.

Список этот, к слову, рос быстрее, чем я успевал его сокращать.

───

К вечеру ландшафт окончательно сменился: болота и гейзеры Горячих Источников, распространённые на границе двух стран, уступили место рисовым посадкам, залитым водой до горизонта, узким дамбам и редким мостикам через оросительные каналы. Воздух здесь пах илом и прелой соломой, а не серой — приятная перемена после неприятных воспоминаний о термальном аду.

Нагасэ оказался городком средней руки: пристань на местной реке, торговые ряды, пара приличных гостиниц для проезжих купцов. Ничего особенного, кроме одного факта, ради которого сюда стоило заглянуть в первую очередь — сплетни о разбойниках на караванных путях доходили даже до Чироико, обрастая подробностями по пути.

Мы не пошли к заказчикам напрямую.

Полчаса потратили на то, чтобы просто посидеть в чайной у пристани, послушать разговоры, прикинуть, кто здесь торговец, а кто — просто зевака с длинным языком. Ещё столько же — на неспешный обход торговых рядов, будто у нас три дня свободного времени и никакой спешки. Убедились: контора купцов, чей груз чаще всего грабили в последние месяцы, действительно существует, действительно ищет охрану на следующий рейс, и действительно готова платить наличными без лишних вопросов о репутации нанятых.

— Идеальная легенда, — заметил я, когда мы наконец направились к нужной вывеске. — Мы не выспрашиваем. Мы устраиваемся на работу.

— Люблю простые планы, — Акане поправила капюшон, пряча характерный отблеск глаз в тени. — Меньше вранья запоминать.

Контора встретила нас гомоном и запахом чернил вперемешку с рыбой — снизу торговый склад, сверху конторские комнаты. Хозяин, полноватый мужчина по имени Дзиро, сидел за конторкой в окружении двух помощников помоложе и явно нервничал сильнее, чем требовала обычная деловая беседа.

—Шиноби Кумогакуре?

—Я взял миссию, друзья сопровождают.

— Наокнец таки! Охрана нужна позарез, — сказал он без предисловий, стоило нам представиться вольными мечами, ищущими заработок. — В последнем рейсе потеряли треть груза и двух человек. Позапрошлый — весь целиком.

— Расскажите подробнее, — попросил я, устраиваясь на предложенном табурете. — Хотим понимать, во что ввязываемся, прежде чем называть цену.

Один из помощников, молодой парень по имени Сатоши, тут же встрял:

— Банда работает с осени. Человек пятнадцать-двадцать, не больше — по следам и по числу нападавших, кто выжил, чтобы рассказать. Почти все — шиноби, судя по тому, как аккуратно вырезали охрану в позапрошлый раз — без шума, без криков.

— Пятнадцать человек с шиноби в составе не собираются сами по себе от скуки, — заметила Акане, сложив руки на груди. — Кто-то их кормит и вооружает.

— Вот и мы так думаем, — Дзиро вздохнул тяжело, будто эта мысль сидела в нём давно. — Только доказательств нет.

Сатоши тут же начал спорить со вторым помощником, куда более молчаливым мужчиной по имени Кен, вспоминая конкретные случаи: один рейс потеряли целиком, другой прошёл без единой царапины, третий разграбили ровно наполовину. Спор быстро превратился в перечисление дат, маршрутов, состава охраны — именно то, ради чего мы сюда явились, только теперь информация выливалась сама, без единого лишнего вопроса с нашей стороны.

Исаму слушал молча, изредка вставляя короткие уточнения — сколько охранников было в том рейсе, каким маршрутом шли, когда именно объявили о выходе каравана.

Картина складывалась медленно, деталь за деталью.

— Стоп, — я поднял ладонь, останавливая очередной виток спора между помощниками. — Тот рейс, что прошёл без потерь — сколько там было охраны?

— Двенадцать человек, — ответил Кен после короткой паузы. — Наняли элитную группу из Облака, дорого вышло, зато довезли всё до последнего мешка.

— А тот, что потеряли целиком?

— Один нукенин. Беглый генин из Ивы, если посредник не обманул.

Я переглянулся с Исаму. Тот едва заметно кивнул — уже поймал ту же мысль.

— То есть на хорошо охраняемый караван никто ни разу не сунулся, — подытожил я вслух. — А на слабо защищённый — регулярно, будто заранее знали, что там ловить нечего… или наоборот, есть чем поживиться без риска.

Дзиро побледнел.

— Хотите сказать, они знают состав охраны заранее?

— Хочу сказать, что случайность так не работает, — я откинулся назад. — Пятнадцать человек не сидят в засаде наугад неделями. Кто-то сообщает им маршрут и численность прикрытия до выхода каравана.

Повисла пауза. Сатоши и Кен переглянулись, а хозяин конторы упёрся взглядом в столешницу, будто там могла обнаружиться подсказка.

— У нас всё регистрируется через городскую управу, — произнёс он наконец, тихо, будто боялся, что стены услышат. — Маршрут, состав охраны, груз — всё под расписку, для дорожного сбора. Без этого не выпустят за ворота.

Тц. Вот и первая ниточка.

— Когда следующий рейс? — спросил я.

— Послезавтра вечером, — Дзиро сверился с заметками. — Изделия из хорошей ткани, красители, порошки для древесины, довольно ценный. Наняли пока только четверых, ждали ещё людей.

— Считайте, что нашли, — я кивнул на себя и спутников. — Но мы пройдёмся, узнаем что тут и как. Присмотреться к городу, прежде чем лезть в поле.

Дзиро согласился слишком быстро — человек, у которого страх перевешивает подозрительность, редко торгуется по мелочам.

Мы вышли на улицу уже в густых сумерках.

───

— План простой, — я заговорил, как только отошли на достаточное расстояние от конторы. — Разбиваемся на два направления. Первое — подготовить сам караван как приманку, чтобы засада, если сунется, напоролась не на четверых перепуганных крестьян, а на нас. Второе — найти того, кто сливает информацию. Без этого можно перебить хоть весь отряд бандитов, а через месяц вылезет новый.

— Логично, — Исаму потёр подбородок. — Городская управа — очевидная точка входа. Кто-то там имеет доступ к регистрационным записям.

— Или кто-то из клерков продаёт доступ на сторону, — добавила Акане. — Необязательно сам вор. Может, просто болтливый или жадный до лишней монеты.

— Значит, завтра с утра расходимся, — подытожил я. — Двое суток — достаточно, чтобы копнуть, не подняв тревогу раньше срока.

Возражений не последовало. Гостиница, выбранная наугад по принципу «подальше от центральной площади», встретила нас скрипучими полами и подозрительно тихим хозяином — идеальное место для тех, кто не хочет светить лицом.

Разошлись по комнатам без долгих разговоров. Тело гудело усталостью после целого дня пути, а завтрашний день обещал работу совсем иного рода.

───

Утро началось с короткого распределения задач.

— Проверю линию через торговые гильдии, — сказал Исаму за скудным завтраком. — Знаю коды, запрос на анонимное лицо представителя, никто не спросит что Сенжу тут забыл. Кланяться и представляться клановым купцом можно без особого риска — легенда правдоподобная, и связи с торговым сословием у моей семьи крепкие.

— А ты? — Акане повернулась ко мне.

— Городские маргиналы и её окрестности, — ответил я. — Работаю сам, налегке. Меньше людей — меньше шансов, что кто-то запомнит слишком много лиц сразу.

Про себя отметил: часть правды, часть удобной формулировки. На деле хотелось работать в одиночку ещё и потому, что каждый лишний свидетель — лишний риск для легенды всей троицы. Акане с её приметными глазами лучше держаться подальше от плотной толпы чиновников, а Исаму пусть отрабатывает купеческую сторону — там его габариты и манеры скорее сыграют на руку, чем во вред.

— Я останусь при конторе Дзиро, — предложила Акане. — Присмотрю за составом охраны на караван, прощупаю настроения торговцев изнутри. Заодно прикину, кто из местных достаточно нервный, чтобы проговориться случайно.

Разошлись без лишних слов.

Городская управа Нагасэ занимала приземистое каменное здание в центре торгового квартала — ничем не примечательное снаружи, но с исправно работающим потоком просителей внутри. Я не полез сразу к окошку регистрации. Сначала — час на скамейке напротив, под видом уставшего путника, разглядывающего расписание паромов.

Клерков за стойкой оказалось трое. Один — пожилой, дотошный, дважды переспрашивающий каждую деталь у просителей. Второй — молодой, суетливый, постоянно роняющий бумаги. Третий держался ровнее остальных: спокойные движения, минимум лишних слов, ни одной ошибки за час наблюдения.

Слишком ровно для рядового писаря на такой скучной должности.

Тц. Возможно, ничего не значит. Возможно — первая зацепка.

Я не полез напрямую. Вместо этого создал клона — тихо, за углом здания, скрытый от случайных взглядов — и отправил его следить за третьим клерком после окончания смены, пока сам занялся более прямой частью работы.

Следующие несколько часов прошли в стандартной рутине, вбитой ещё старыми инструкторами: разговоры с носильщиками у складов, короткий, будто случайный обмен репликами с местным пьянчужкой у трактира, проверка пары подозрительных лиц, отиравшихся у ворот управы дольше, чем требовалось для законных дел.

Два следа завели в тупик. Один носильщик оказался просто должником, прятавшимся от кредитора, а не информатором. Второй подозрительный тип у ворот был всего лишь влюблённым, ждущим свидания с дочерью писаря.

Мда. Романтика в самых неожиданных местах.

Третья ниточка нашлась ближе к вечеру, когда клон, наконец, развеялся, вернув память о наблюдении. Клерк после смены не пошёл домой напрямую. Свернул в переулок, встретился с невзрачным мужчиной в дорожном плаще, коротко переговорил, передал что-то — по описанию клона, свёрнутую в трубочку записку — и разошёлся без дальнейших разговоров.

Мужчина в плаще двинулся к городским воротам, в сторону дороги на соседний город.

Твою мать.

Вот и начало настоящей нити.

───

Я нагнал курьера уже за пределами городских стен, держась на почтительной дистанции — достаточной, чтобы не спугнуть, достаточной, чтобы не потерять. Тот шёл уверенно, не оглядываясь, явно проделывавший этот путь не в первый раз.

Через час пути стало ясно: маршрут ведёт не куда-то в глушь, а в соседний город — Идзумо, если верить дорожным указателям. Часа два ходьбы для обычного человека. Для меня, с форсированным Шуншином и приглушённым Покровом молнии, значительно быстрее.

Отстал от курьера намеренно, дал ему уйти вперёд — устраивать погоню на открытой дороге глупость, способная запороть всю операцию за один неосторожный рывок. Вместо этого рванул в обход, по параллельной тропе, экономя чакру короткими импульсами, лишь изредка позволяя себе полный разгон там, где рельеф скрывал силуэт от случайных глаз.

Идзумо оказался городом покрупнее Нагасэ — портовым, шумным, с явным избытком темных переулков на квадратный метр застройки. Именно то место, где подпольная торговля информацией чувствует себя как дома.

Курьер довёл меня до неприметной таверны на окраине рыбацкого квартала и скрылся внутри. Я не полез следом — вместо этого потратил ещё час на обход квартала, прощупывая местное подполье теми же методами, что работали дюжину раз до этого: пара медяков нищему за наблюдательность, короткий разговор с подвыпившим завсегдатаем портовых баров, ненавязчивый вопрос местному торговцу рыбой о том, кто здесь заправляет «неофициальными делами».

Имя всплыло не сразу, но настойчиво повторялось в разных вариациях: Кобаяси. Человек, через которого проходит едва ли не половина слухов, сделок и секретов квартала.

Найти его удалось уже ближе к ночи — в задней комнате той самой таверны, куда заходил курьер. Пришлось выждать, пока помещение опустеет от случайных посетителей, и войти под видом позднего клиента, ищущего скупщика для сомнительного товара.

Кобаяси оказался немолодым, тучным мужчиной с настороженными, бегающими глазами — классический тип посредника, который знает слишком много и потому боится всех одновременно.

— Не помню такого клиента, — начал он осторожно, стоило мне сесть напротив.

— Новый клиент, — я положил на стол горсть монет — достаточно, чтобы развязать язык, не настолько много, чтобы вызвать подозрение. — Интересуют караванные маршруты. Кто ими торгует, кто покупает, куда уходит информация из городской управы Нагасэ.

Кобаяси побледнел, но жадность пересилила страх.

— Осторожнее с такими вопросами, — прошептал он, придвигаясь ближе. — Тут работает серьёзная цепочка. Я не первое звено и не последнее, но кое-что знаю.

— Слушаю.

— Информация из управы идёт через курьера прямо сюда, — он понизил голос ещё сильнее, оглянувшись на дверь. — Отсюда — дальше, тем, кто платит за это по-настоящему хорошие деньги. Не бандитская мелочь, поверьте. Заказчик серьёзнее, чем шайка из голодранцев на большой дороге.

Пульс кольнул чуть сильнее обычного.

— Насколько серьёзнее?

— Достаточно, чтобы я держал рот на замке уже полгода, — Кобаяси нервно облизнул губы. — Но раз вы спрашиваете именно так, значит, кто-то уже копает глубже, чем банда старалась казаться. Имя заказчика я не знаю точно. Слышал только обрывок — что-то про…

Тук.

Звук вышел коротким, почти неслышным — будто кто-то легонько стукнул по дереву кулаком.

Кобаяси дёрнулся вперёд, глаза расширились в немом изумлении, а изо лба, точно между бровей, торчала рукоять куная.

Тело мягко осело на стол, разбрызгав недопитый чай.

Я замер на долю секунды, каждый мускул одновременно требовал и рывка вперёд, и падения назад — тело спорило само с собой быстрее, чем успело сработать сознание.

Твою мать.

Кунай прилетел не от двери. Не от окна, за которым я мельком проверил обзор ещё при входе.

Сверху.

Значит, кто-то сидел на крыше или в перекрытиях всё это время — и ждал ровно того момента, когда Кобаяси договорит лишнее слово.

Значит, за мной следили ещё до того, как я вошёл в эту комнату.

Значит, расследование раскрыто, а противник методично избавляется от каждого, кто способен произнести хоть одно слово больше положенного.

Аргх.

Я толкнулся спиной от стола, уходя в сторону от возможной второй линии огня, чувствуя, как чакра рефлекторно скапливается в ладонях плотным, готовым сорваться сгустком.

В комнате, кроме меня и мёртвого посредника, никого не было.

—————

Обращение автора.

Вот и глава, завязка новой арки.

Герой продолжает не только " качаться" но и не даёт ржаветь навыкам ищейки.

Теперь пожалуюсь:

Бусти, о котором я не упоминал давненько, временно в минусе, не могу в него войти т.к просрал пароль от всех вкшных учёток, глав там нема пока не восстановлю доступ :(

Глава 25.Стычка, зацепки и новый план.

Кунай торчал у невольного информатора между бровей, и второй, что должен был прилететь следом — в меня, — так и не прилетел. Значит, метатель бил на устранение свидетеля разговора, а не свидетеля вообще. Разница крошечная, но именно она подсказала направление: удар пришёл сверху, с крыши таверны, под углом достаточно острым, чтобы миновать балку перекрытия и всё же попасть точно в лоб сидящему за столом человеку.

Я не тронул тело. Проверять пульс мертвецу — трата секунды, которую противник использует, чтобы уйти на квартал дальше.

Рывок в окно, разбитое плечом без малейшего сопротивления.Крыша соседнего дома — ещё рывок, короткий, экономный, без форсирования Покрова. Тратить чакру раньше времени глупо: противник, метнувший кунай с такой точностью через перекрытие таверны, либо джонин, либо очень опытный чунин, и я не знал пока, с чем имею дело — с одиночкой или со слаженной группой.

Силуэт мелькнул на соседней крыше, не убегая — отступая размеренно, спиной вполоборота, как отходит человек, уверенный, что успеет.

Дистанция шагов в пятнадцать. Я сократил её на треть одним прыжком.

— Так убого отступать смысла нет, я всё равно догоню, — бросил вслух, не столько угрожая, сколько проверяя реакцию на голос.

Ответом стал не рывок прочь, а разворот. Фигура в тёмном плаще остановилась на самом краю крыши, руки чуть разведены — не боевая стойка, скорее демонстрация того, что стойки и не нужно.

— Настойчивый мальчишка, — голос ровный, без напряжения, будто мы обсуждаем цену на рыбу, а не стоим на крыше рядом с трупом. — Торгаш того не стоит.

Провокация с целью разговорить меня же самого, выяснить принадлежность и мотив дешёвым способом. Я не купился, но и молчать не стал — молчание тоже даёт информацию, только другую.

— Занятнее то, что вы убрали посредника, но дали ему сказать хоть что-то — я держал руки свободными, готовыми к печатям, но не поднимал их. — Зачем?

Лёгкий наклон головы — явно не будет отвечать .Проверка меня самого: как быстро я делаю выводы, насколько опасен анализ, а не кулаки.

Он сделал первый шаг вперёд, короткий — не атака, а проба времени, за которое я среагирую. Я не дёрнулся, только чуть сместил вес на переднюю ногу.

Второй шаг был обманкой — вращение корпуса как началось так и резко закончилось, веса на ноге готовящей рывок влево не было. Я не повёлся и на это, держа силуэт в целом.

Настоящий рывок пошёл вправо, резкий, на удар киная, вынутый из-за пояса без спешки. Хорошая работа — почти поймал.

Я ушёл вбок, пропуская лезвие в паре сантиметров, и в тот же момент пустил волну Райтона в его сторону — не ради урона, ради того, чтобы увидеть, как он его примет. Реакция скажет о резерве и стихии больше любых слов.

Он ушёл перекатом, не блокируя, — значит, либо не хотел светить сродство, либо у него его к ветру нет вовсе.

— Экономишь, — заметил я, восстанавливая дистанцию. — Плох в ниндзюцу или слабосилок ?

— Мечтай — он выпрямился, отряхивая рукав. — А вот ты, я смотрю, любишь трепаться в бою. Дурная привычка. Когда-нибудь тебя убьёт.

Дурная, зато рабочая — пока он отвечает, он не атакует, а я успеваю читать его манеру движения. Плавность, минимум лишних жестов, полное отсутствие суеты даже под угрозой. Не наёмный сброд с чёрного рынка. Кто-то с системной, дисциплинированной школой. Водопад? Аме?

Свист железа справа предупредил меня раньше, чем я успел додумать мысль до конца. Второй кунай, не от собеседника — с другой крыши, левее. Справа, накрест летел ещё один, били с упреждением.

Подручные. Минимум двое, судя по углам атаки.

Я ушёл в сторону, разрывая идеальную дистанцию боя один на один, и тут же понял: именно этого от меня и ждали. Второй кунай ударил не в меня, а в черепицу за спиной, поднимая облако каменной крошки прямо на линии обзора.

Пыль забила видимость на добрую секунду. За эту секунду человек в плаще успел сместиться на добрых десять метров, и я потерял его силуэт в красной взвеси.

Твою мать.

Третья фигура вынырнула из проулка снизу, отсекая путь к отступлению главного противника. Всё те же ,только более сырые обманки .Они работали не на победу, а на срыв темпа: не дать мне добить или задержать цель, вымотать серией мелких помех .Клон молнии гасит эти планы на корню.

Я разогнал пыль коротким выбросом чакры из ладони и рванул в направлении, куда должен был уйти главный — но там уже никого не было, только двое оставшихся отвлекающих разошлись по разным сторонам крыши, явно намеренные разделить моё внимание ещё сильнее.

— Клеймёный молодняк, — процедил один из них, невысокий, с обмотанным тканью лицом, выхватывая короткий серп. — Не лезь дальше, парень. Мы своё дело сделали.

Признание сквозь браваду: их задача выполнена уже сейчас, самим фактом задержки. Дальше — просто продержаться и уйти самим.

Второй, крупнее, молча метнул в меня связку сюрикенов веером — не прицельно, а по площади, вынуждая уйти в глухую защиту вместо преследования.

Покров легко отразил железо .

— Хватит устраивать цирк, — бросил я, срываясь к меньшему из двоих. — Кто платит?

— Спроси у трупа, — оскалился тот и отпрыгнул, одновременно доставая из-за пазухи плотно свёрнутый свиток.

Печать на бумаге вспыхнула не от чакры — от резкого рывка шнурка, механический спуск, вроде запала. Свиток раскрылся с шипением, и из символов вырвалось плотное, тяжёлое облако бледно-зелёного газа, стремительно расползающееся по крыше.

Не техника. Заранее заряженная ловушка отхода, вроде тех дымовых шашек, что мы сами таскали на прошлой миссии — только вместо дезориентирующего дыма здесь пахло чем-то едким, забивающим горло на вдохе.

Отступать поздно — облако уже накрыло половину крыши, а оба подручных синхронно рванули прочь сквозь дальний край газа, явно продумав отход.

Чакра текла в покров всё быстрее, пришлось сделать его плотнее обычного — защитится от яда хоть как-то. Молния трещала на границе кожи гуще, чем в обычном бою, сжигая газ у самой поверхности, не давая ему проникнуть внутрь.

Сработало не полностью. Часть едкой взвеси всё же прошла сквозь микроскопические разрывы в — техника не предполагает литых слоёв .Горло тут же обожгло изнутри, глаза заслезились, дыхание сбилось на хриплое, короткое.

Я прорвался сквозь облако рывком, теряя полсекунды на сдавленный кашель, и вылетел с другой стороны крыши уже без чёткой цели — ни главного, ни подручных в зоне видимости не осталось.

Аргх. Дым забил не только лёгкие, но и зрение — контуры домов плыли по краям, будто смотрю сквозь мутное стекло.

Дистанция потерянная накопилась быстро, слишком быстро для одной вспышки внимания.

Кашель не отпускал, ноги слегка заплетались — то ли токсин бил по равновесию напрямую, то ли просто резерв чакры, потраченный на форсированный Покров, срезал выносливость мимо моего расчёта.

Я остановился на краю крыши, упираясь ладонью в черепицу, и заставил себя выровнять дыхание короткими, злыми вдохами через нос.

Двое отвлекающих не ушли так же чисто, как их наниматель — не хватило скорости и координации. Одного заметил на спуске с крыши, другой замедлился, уткнувшись в пристройку , не заметную сос стороны .

Я нагнал меньшего первым, рывком, ещё до того, как тот успел спрыгнуть на улицу. В одиночку бойцами неизвестные были посредственными — предплечье смяло кисть вместе с оружием, а второй удар в основание черепа оборвал сопротивление.

Крупный обернулся на звук, но развернуться в стойку не успел — я смог разогнаться чтобы пробить рёбра одним прямым ударом.

Оба тела лежали одинаково безжизненно, вокруг повисла тишина, нарушаемая только моим собственным сбитым дыханием.

Я не тронул одежду сразу — сначала отошёл на несколько шагов, дал газу выветриться, откашлялся до хрипоты, вытирая слезящиеся глаза рукавом.

Обыск занял меньше времени, чем ожидал. У меньшего — только подсумки с дряными кунаями, немного мелочи, обрывок ткани с пятнами крови, не его собственной. У крупного — чуть больше: пояс с несколькими печатями для быстрой активации, вроде того самого свитка с газом.

Уходить совсем без ответа не хотелось до скрипа зубов.

Распалённый боем азарт требовал узнать хоть что-то. Кунаи ничего не дали — обычный ширпотреб, у каждого нукенина, подозреваю, один на всех.

Печати и ткань тоже не дали ничего — свиток простейший, любой усердный генин может создать похожий. Ожежда и вовсе, карикатурно-обыденная для местного отребья, что овладело крохами своей чакры и уже мнит себя шиноби.

Лишь параноидальная проверка позволила нащупать странность. Свёрнутый воротник, зашитый двойным швом. Долгая работа, просто так не делается.

Шов вскрылся легко. Внутри, между слоёв ткани, лежал крошечный слиток — золото, размером не больше фаланги пальца, с оттиснутым на одной грани клеймом.

Не великие деревни, не какой-либо из известных мне гербов кланов или гильдий — простой узор, три сходящихся внутри круга линии. Ничего не говорит сам по себе, но явно значит что-то для тех, кто его носит.

Я убрал слиток в подсумок, не тратя время на дальнейший анализ. Клеймо потребует отдельной проверки — по архивам, по расспросам, возможно, по запросу к нашим личинкам криминалистов. Не по горячим следам посреди ночной крыши с двумя трупами под ногами.

Приоритет сейчас другой: главный ушёл, а значит, вся ветка расследования по убийце отца отодвинулась на неопределённый срок. Утешало одно — воротник с клеймом уже сам по себе стоил больше, чем несостоявшийся разговор с мёртвым Кобаяси.

До Нагасэ я добрался уже затемно, горло всё ещё саднило, а глаза щипало при каждом резком повороте головы.

Исаму и Акане ждали в снятой комнате гостиницы, разложив на низком столе пару свитков и огрызок карты торговых маршрутов.

— Живой, — Акане окинула меня взглядом, задержавшись на покрасневших глазах и сорванном голосе. — Выглядишь так, будто выяснил что-то не то.

— Почти, — я опустился на татами, коротко, без прикрас пересказал стычку: Кобаяси, кунай сверху, преследование, срыв темпа , газ из ловушки отхода, два трупа и находка в воротнике.

Выложил слиток на стол. Оба склонились ближе, разглядывая клеймо.

— Не узнаю, — Исаму покачал головой первым. — Не клановый герб, не печать гильдии, которую я видел в торговых реестрах.

— Следов чакры нет— добавила Акане, скорее для проформы, чем всерьёз ожидая иного. — Простая чеканка. Метка на золоте — вопрос к ювелиру.

— Отложим, — я убрал слиток обратно. — Что у вас?

Исаму развернул один из свитков — короткие записи, сделанные явно наспех, между разговорами.

— Торговый дом в Идзумо принимает партии тканей и красителей слишком часто для внутренних потребностей— сказал он. — Товар приходит, перепродаётся дальше буквально за день-два, без обычной задержки на хранение. Устойчивый канал, не разовая сделка. Я проверил через купеческие записи — объёмы примерно сходятся с теми партиями, которых не досчитались караванщики .По датам тоже выходит совпадение с погрешностью.

— То есть склад в Идзумо — не просто перевалочный пункт, а часть той же цепочки, что и банда — подытожил я.

— Похоже на то, — Исаму кивнул.

Акане отложила чашку, разворачивая собственные записи.

— Пока ты гонялся по крышам, я присмотрелась к грузчикам у конторы Дзиро, — сказала она. — Разгрузка одной телеги шла глубокой ночью, не при свидетелях, хотя обычный товар разгружают засветло, при полном штате. Свидетелей было ровно двое — оба знакомые с посредником заранее, никто из посторонних не подходил ближе полусотни шагов.

— Организованная скрытность, а не случайная лень, — я потёр переносицу, чувствуя, как саднящее горло мешает говорить длинными фразами. — Кто-то держит канал плотно закрытым от лишних глаз.

— И вот тут любопытная деталь, — Исаму придвинул ещё один листок. — Сопровождение подозрительных караванов в двух случаях из трёх шло от наёмников Сейшо. Не постоянный контракт — разовые найм, но повторяющееся имя.

Сейшо. Я замер на середине движения, потянувшись за чаем.

Память прежнего Райкона откликнулась не сразу, а с задержкой, как царапина, замеченная не в момент пореза. Отряд наёмников, засветившийся в работе против деревни — тот самый рейд, что унёс жизнь отца.

— Сейшо замазаны в работе против Кумогакуре— сказал я вслух, ровно, без нажима. — Совпадение возможно. Но два совпадения подряд — уже не совпадение.

Исаму нахмурился, явно взвешивая связь.

— Соберу что смогу всё там же — сказал он. — Наёмники такого уровня не работают полностью в тени — контракты, репутация, платежи проходят через известные точки. Дай пару дней.

— Не горит, — я кивнул. — Пока держим прежний план. Утром снова собираем сведения, после решим что делать с караваном.

───

Утро прошло рутинно — снова обход торговых рядов, снова короткие разговоры с носильщиками. К полудню мы вернулись в контору Дзиро, где я намеренно повысил голос, разыгрывая раздражение перед хозяином и обоими его помощниками.

— Три дня топчемся на месте, а бандиты как сквозь землю провалились, — бросил я резче, чем требовалось. — Может, стоит поискать других охранников, толковее.

Дзиро побледнел, забормотал извинения, а Сатоши и Кен принялись оправдываться наперебой, отвлекая внимание хозяина на себя же.

Пока разговор кипел, Акане тихо подошла к Дзиро сбоку, коротко встретившись с ним взглядом — доля секунды, почти незаметная со стороны. Красное свечение мелькнуло и погасло так быстро, что даже я, зная о готовящемся жесте заранее, едва уловил момент.

Дзиро моргнул, потерял нить своей же фразы на середине, а затем машинально кивнул, будто соглашаясь с чем-то, чего никто вслух не произносил.

Записка легла в его карман тем же движением, каким Акане поправила рукав — жест, неотличимый от простой оправки одежды для любого стороннего наблюдателя.

—Не шлите более заказы с подобной ерундой. Не примут.

Дзиро закивал, всё ещё чуть растерянный, провожая нас до двери с преувеличенной вежливостью человека, не до конца понимающего, что именно только что произошло в его собственной голове.

Мы вышли на улицу, не оборачиваясь.

— Записка сработает? — спросил я вполголоса, когда контора осталась позади.

— Он вспомнит про неё только вечером, через время после отправки — Акане поправила капюшон. — Пояснение, инструкции, просьба молчать.

Исаму коротко глянул назад, на удаляющуюся вывеску конторы.

— Караван как приманка отменяется, — сказал он утвердительно, не спрашивая.

— Отменяется, — подтвердил я. — Могут и клюнуть, уж наблюдателей пошлют так точно — мы только что устроили достаточно шума, чтобы выглядеть провалившимися ищейками. Пусть так и думают.

Мы свернули к городским воротам, оставляя позади шум торгового квартала и контору, где хозяин ещё не подозревал, какое решение ему предстоит принять этим же вечером.

Глава 26

Глава 26

Камень подо мной за час пропитался холодом снизу вверх, до самых костей. Я лежал в расщелине, чуть приподнятом над трактом, там, где дорога из Нагасэ сужалась между двумя грядами валунов, и слушал ночь.

Горло всё ещё драло при каждом вдохе — газ из ловушки Кобаяси выел слизистую основательнее, нежели мне казалось вечером. Говорить приходилось короткими фразами, через силу. На бой это не повлияет — руки и ноги слушались исправно, а вот с длинными разговорами придётся подождать.

Тренировка шла своим чередом, пока тело просто лежало и ждало.

Разгонять чакру для боевой техники — дело понятное: собрал чакру, изменил по необходимости, толкнул через нужные тенкецу, засёк результат, поправил распределение. Раз за разом, пока рука не начнёт делать это без участия головы.

С сенсорикой всё наоборот. Тут нечего толкать. Нужно выпустить наружу тончайшую, почти нулевую по плотности волну чакры — и не давить ей, а просто держать её раскрытой, ловя обратный отклик от того, что она задевает. Дерево даёт иной отклик нежели камень. Человек, не шиноби, — легко отличим от зверя. Разница в отклике укладывается в доли процента, и всю эту разницу приходится разбирать не натиском и усилием, а вниманием.

Самая муторная часть тренировки. Не разгон, не удар — бесконечный разбор еле заметных сигналов, каждый из которых по отдельности ничего не значит, а вместе складывается в картину местности.

Раскрыл плёнку на радиус метров в тридцать-тридцать пять, придержал плотность на грани обнаружения расслабленным джонином и начал перебирать. Три птицы на дереве слева, шевеление в траве — полёвка или крыса, ровный, без сбоев поток воды в оросительном канале внизу.

Ничего нового. Сместил плёнку южнее, к точке, где Исаму расставлял свои печати.

Он подошёл сам, без предупреждения — шаги тише, чем допускала обычная ходьба, но моя расширенная плёнка засекла его метров за пятнадцать. Присел рядом, не поднимая шума.

— Готово, — сказал он вполголоса. — Три точки. Сигналки и ловушки. Простейшие фуин, реагируют на прохождение крупного объекта или на колебания почвы выше фонового уровня. Сработают — почувствуем только мы оба, я через контакт с землёй, ты через сенсорику.

— Расстановка?

— Первая — у поворота, где дорога сужается перед мостом. Вторая — на середине прямого участка, там где канал ближе всего подходит к тракту. Третья — здесь, у выхода на открытое место перед разветвлением.

Он развернул на колене маленький клочок карты, ткнул пальцем в три точки, отмеченные едва заметными царапинами.

— Акане на второй, — продолжил Исаму. — Оттуда она сможет уйти к любой из крайних точек быстрее, чем от третьей или первой. Если что-то пойдёт от первой точки к разветвлению — перехватываем.

— Основная сила — я, — уточнил я, не спрашивая, а проверяя расклад.

— Основная сила — ты, — согласился он. — Я подстрахую земляными техниками или суитоном, если понадобится обездвижить или прикрыть отход. Если честно, не уверен, что вообще кто-то сунется.

— Почему?

— Слишком простенько мы всё обставили, — он пожал плечами, разминая левое плечо — старую травму от Кусанаги. — Хозяин конторы поверил в нашу неудачу слишком легко. Наблюдатели, если они есть, могли не купиться.

— Так и главная цель ведь слежка . — не нравилось мне куда он ведёт.

—Крысы могли не отпустить даже их ,если ожидают наших ....— Разговор оборвался на середине.

Исаму замер, ладонь плотно легла на камень рядом с собой — контакт с землёй для считывания вибрации через Дотон. Лицо застыло, глаза сузились, будто он пересчитывал что-то в уме.

— Караван, — произнёс он тихо, без прежней размеренности. — Идёт по тракту. И трое — рядом с ним. Не в стороне. Рядом, вплотную к обозу, скрываются от самого груза, а не от дороги.

Я потянулся ладонью в его сторону, коротко попросил контакт — не для совместной техники Земли, ей я не владел, но чтобы получить хоть какое-то ощущение через передачу чакры от него ко мне. Приём не всем доступный, и редко полезный, но прекрасно смотрится в нашем раскладе. Исаму без слов позволил, и через секунду в голове сложилась смутная, размытая картина: три очага чакры движутся плотной группой рядом с обозом, четвёртый очаг — сам караван, шесть человек охраны и погонщики.

— Не в стороне от дороги, значит не патруль случайный, — сказал я, отпустив контакт. — Это обычная охрана? Может, Дзиро нанял кого-то втихую, не сказав нам?

— Нет, — Исаму мотнул головой. — Если бы это была охрана, они прятались бы от окружающих, а не от самого обоза.

Прячутся именно от каравана, не от возможных врагов на дороге. Значит, следят за грузом, не защищают его.

Твою мать. Мы промахнулись с расчётом. Слежка шла с самого города, а не пришла от банды со стороны иных городов или логова.

— Перехватываем между первой и второй точкой, — я поднялся, разминая колени. — Пока не дошли до Акане, пока не разошлись по трём разным направлениям.

Исаму кивнул, коротко свистнул тихим, на грани слышимости сигналом — Акане должна была уловить его через собственную сенсорику.

Мы двинулись вдоль гряды, держась выше тракта, экономя чакру короткими импульсами. Луна пряталась за плотными облаками, что играло на руку — меньше риска выделиться силуэтом на фоне неба.

Три очага сместились ближе к повороту у моста. Расстояние сокращалось.

Исаму разошёлся со мной на развилке двух троп — он взял правую, к двум из троих, я двинулся к среднему.

Дальние наблюдатели, те, что достались Исаму, повели себя по-разному, один странно замедлился в паре десятков метров до перехвата — будто прислушивался к чему-то своему, не к шагам преследователя, второй будто не получил ни сигнала, ни инструкции. Исаму догнал первого почти вплотную, но в последний момент фигура рванула в сторону, ломая кусты, — не в панике, а с расчётливой резкостью человека, знающего дорогу назад лучше, чем прямо перед собой.

Я не успел проследить, чем закончится эта погоня. Мой собственный объект — невысокая фигура в тёмной одежде, без протектора — среагировала на шум суеты справа, дёрнулась к тракту, и я срезал дистанцию рывком.

Ладонь легла на плечо, вторая перехватила запястье, разворачивая захваченного лицом к камню. Плотная волна райтон-чакры пущенная в упор должна ошеломить и затопить сознание болью.

— Тихо, — процедил я через саднящее горло. — Кто послал?

Пленник не сопротивлялся сверх меры — ни рывка, ни попытки высвободиться силой, только частое, поверхностное дыхание.

Интуиция кольнула резко, без предупреждения, тем самым чувством, что раньше уводило меня от куная над плечом и от техник Джирайи.

Не задавая вопросов себе, я разжал хватку и рванул назад, вбрасывая чакру в ноги.

Взрыв ударил там, где мгновение назад была моя грудная клетка.

Волна жара и каменной крошки прошла по касательной, обожгла рукав, отбросила на пару шагов дальше, чем я планировал сам. Пленника разнесло — фуин-печать, спрятанная под кожей у горла, судя по эпицентру взрыва, сработала от контакта с чужой чакрой.

Ловушка на случай захвата. Кто-то не хотел, чтобы эти трое попадали в чужие руки живыми.

Уши заложило, картинка перед глазами на секунду смазалась в серое пятно с редкими цветными вспышками. Тряхнул головой, разгоняя звон, и тут же поймал плёнкой чакры новую угрозу — не размытую, как обычно ловил фон местности, а острую, направленную, идущую прямо на меня с той стороны, откуда только что рвануло.

Тело, ещё не до конца оправившееся от отдачи взрыва, среагировало быстрее сознания.

Не время разбираться, что именно летит. Время — уходить с линии, причём так, чтобы не просто увернуться, а разорвать дистанцию до противника, чей уровень явно превышал стандартного джонина. Минимум B-ранг.

Разогнать покров на максимум уже не выйдет, время упущено. Иду на риск, поверх него, впервые после тренировок, наложил вторую схему — предварительное распределение чакры по иным тенкецу, ту самую заготовку под ускорение, что Исаму разбирал со мной несколько дней назад. Интон вышел проще чем ожидалось.

Толчок. Тело сорвалось вбок и вверх одним слитным движением, картинка смазалась в серую полосу.

Позади с сухим, разрывающим звуком лопнула скальная гряда — там, где я стоял долю секунды назад. Камень не просто разрушался, а осыпался мелкой пудрой, будто кашица.

Опасно. Настолько опасно, что стой я на месте ещё секунду — разговор о ранах закончился бы разговором о похоронах.

Тело замерло раньше, чем сознание успело понять остановку. Две схемы — Покров и предзагрузка под рывок — конфликтовали между собой, требуя разного распределения чакры в самом очаге.

Пространство вокруг качнулось, потеряло верх и низ.

Приземление вышло не приземлением, а столкновением. Плечо и бок впечатались в каменный выступ, воздух вышибло из груди, а перед глазами снова заплясали цветные пятна — уже не от взрыва, а от банального удара о скалу.

Отлежаться времени не было.

Сквозь мутную пелену дезориентации до слуха дошёл рёв — не крик, а низкий, утробный звук, с которым ломается дерево под чем-то тяжёлым.

Проморгался, заставил взгляд собраться в фокус.

Исаму стоял метрах в двадцати, вскинув перед собой водяную конструкцию — ту самую вытянутую плеть Мизу: Рекку, только теперь плотнее и темнее обычного, с явным избытком вложенной чакры. Конструкция перехватила удар, направленный точно в грудь Исаму, — белое костяное копьё, длиной метра в три, вырастающее прямо из предплечья фигуры, что возвышалась над ним на голову с лишним.

Бледная кожа, лишённая привычного загара любого шиноби, работающего в поле.

Плотные, костяные наросты на плечах и вдоль позвоночника, торчащие сквозь разорванную ткань одежды. Кекай генкай, позволяющий манипулировать собственным скелетом, — сейчас ещё не редкость, но и не ожидаемый в этих краях противник. Безумец Кагуя.

Рядом с бледным гигантом двигалась вторая фигура — тот самый дальний наблюдатель, за которым погнался Исаму, только теперь не убегающий, а атакующий с танто наперевес, целясь Исаму в открытый бок, пока водяная конструкция держала костяное копьё.

Два противника на одного Исаму разом. Плохо.

Собственное тело, ещё гудящее после столкновения со скалой, отказывалось слушаться с прежней скоростью. Поднялся на одно колено, опираясь на ладонь, и в это же мгновение уловил волной чакры движение сбоку — третья фигура, до этого не проявлявшая себя, вышла из тени валунов метрах в пятнадцати от меня.

Невысокий, худой силуэт без протектора, без опознавательных знаков на одежде.

Держался спокойно, без суеты, будто вышел не в бой, а на неспешную прогулку.

— Наши планы в обмен на ваши головы — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. — отличный размен.

Поднялся на ноги, разгоняя остатки дезориентации коротким выдохом.

— Кто такие? — спросил я, зная заранее, что ответа не будет.

Ответом стал рывок вперёд и раскрытая ладонь, из которой выплеснулась тонкая, дымящаяся плёнка чакры — не привычный водяной снаряд, не земляная волна, а что-то среднее, вязкое и текучее, оставляющее за собой в воздухе едва заметный кисловатый след.

Ушёл перекатом вбок. Плёнка коснулась камня позади, и порода зашипела, покрываясь тонкими трещинами, будто её протравили кислотой.

Едкая чакра. Не техника определённой стихии, а искажённая, насыщенная разрушающими свойствами структура, разъедающая всё, к чему прикасается, — включая, судя по короткой гримасе на лице противника после броска, и его собственные тенкецу.

Гоккоро. Клан, чья глава на Совете отделалась от прямого вопроса парой ничего не значащих фраз о собственных потерях. Хиден, о котором знали немногие, — опасный не только для цели, но и для самого носителя.

Додумать до конца не вышло — противник шагнул вперёд, сокращая дистанцию новым рывком, и додумывать пришлось уже руками, а не головой.

Ушёл из под удар кулака, окутанного той же бурлящей чакрой, — принять его напрямую значило рискнуть ожогом немногим хуже чем от чакры биджу.

Ответный удар локтем в бок пришёлся вскользь, противник успел довернуть корпус.

Разошлись на пару шагов, оценивая друг друга.

Он двигался экономно, без лишних замахов, каждое движение — минимальный расход энергии на максимальный радиус поражения. Едкая плёнка держалась вокруг его предплечий постоянно, тонким слоем, не срываясь в атаку сразу — видимо, поддержание такого слоя требовало меньше контроля, чем разовый выброс, а вот сам выброс он позволял себе не чаще раза в несколько секунд, будто выжидая паузу для восстановления.

Значит, техника точно неслабо жжёт его самого при каждом использовании. Это давало возможности.

Не лезть в ближний бой напролом.

Изматывать паузами между его атаками, заставлять тратить чакру на поддержание слоя дольше необходимого и промахи в выпадах.

Перестроил покров, чакра почти вся перешла внутрь тела, скорость будет ценнее защиты.

Толкнул серию быстрых, коротких ударов, вынуждая противника уходить в защиту, а не в атаку. Он парировал предплечьем, покрытым плёнкой, — Покров молнии выдержал контакт, но кожа на тыльной стороне моей ладони зашипела тонкой полосой ожога там, где плёнка задела край брони.

Отступил на шаг, подёрнув кистью.

Противник использовал паузу для нового рывка — на этот раз ниже, целясь в колено. Ушёл вертикальным прыжком, и в момент приземления боковым зрением уловил движение среди камней в стороне — едва заметный отблеск, будто кто-то на долю секунды позволил себе неосторожность.

Акане.

Она должна была держаться на второй точке, но, судя по тому, как противник вдруг замер на середине замаха, чуть сбившись с ритма, — её работа проявлялась не физическим вмешательством, а чем-то более тонким. Гендзюцу точечного действия, едва заметный сдвиг в восприятии противника, заставляющий его на долю секунды видеть меня чуть левее реального положения.

Он замахнулся туда, где меня уже не было, и потерял темп ровно настолько, чтобы я успел довершить приземление ударом колена в грудь.

Удар прошёл вскользь — противник успел развернуться, приняв на предплечье, но потерял равновесие достаточно, чтобы я получил секунду форы.

Он выругался сквозь зубы —совсем тихо, хрипя от злобы — и отступил, восстанавливая дистанцию.

— Мешаешься, — процедил он, явно обращаясь не ко мне, а к чему-то, что заметил или заподозрил рядом.

Хорошо. Значит, чувствует чужое вмешательство, но не может его локализовать.

Продолжил давить сериями коротких ударов, не давая противнику огразнуться. Он пытался отвечать редкими, но злыми выпадами своей техники — безуспешно, впрочем.

Обмен продолжался с переменным успехом. Я чуть не потерял инициативу, пропустив удар в бедро, — плёнка не прожгла глубоко, но нога начала неметь, теряя часть чувствительности. Он потерял ошибся следом, дважды подряд, будто моя чакра рядом с ним начинала вести себя не так, как он рассчитывал, — ещё одна нить работы Акане, невидимая, но исправно сбивающая расчёты противника.

Краем сознания, между двумя выпадами, я успел уловить, как за спиной Исаму костяное копьё звереющего берсерка прошло в сантиметрах от его плеча — земляная конструкция начала терять форму под накопленной усталостью, мизу рекку была нарушена ещё ранее и следующий удар мог не встретить преграды вовсе.

Исаму отскочил, разрывая дистанцию, но второй противник — бывший наблюдатель с коротким мечом — заходил сбоку, отрезая путь к отступлению.

Плохо. Очень плохо.

Мой собственный противник использовал заминку в моём внимании, рванул вперёд с выбросом с обеих ладоней , целясь в область груди — удар, который при попадании оставил бы дыру размером с кулак, выжженную насквозь.

Отбить его в лоб я не мог — Покров такую концентрацию не выдержал бы без серьёзного повреждения СЦЧ. Уйти в сторону тоже не успевал — угол атаки перекрывал оба направления отхода.

Выбор занял лишь мгновение.

Исаму сейчас важнее целой тушки — Кагуя готовился ко второй атаке, Сенжу мог выбыть и вовсе навсегда.

Согнул ноги, отступая от своего противника на полшага дальше сложившегося ритма — достаточно, чтобы его удар прошёл мимо, задев край плеча жгучей полосой, провалившийся противник стал хорошей мишенью для рискованной атаки.

Мгновенно припадаю к земле, упирая в землю руки — удар с большой амплитудой откидывает противника.

Развернулся, чувствуя скрип собственных суставов — и одновременно бросил весь оставшийся резерв чакры в правую руку и в ноги, от поясницы.

Плотность довёл до предела, впервые используя принцип Залпа Молнии, только не растягивая разряд в форму снаряда, а сжимая его вокруг кулака насыщенным клином, словно копьё.

Оттолкнулся от земли, сокращая дистанцию до берсерка одним рывком, и вложил инерцию в прямой удар, целясь в основание костяного нароста на плече, туда, где кость соединялась с мышцами.

Удар прошёл насквозь, разрывая плоть и откидывая тело.

В момент контакта осознал, что развернулся спиной к собственному противнику, так и не выведя его из строя.

Кх-хх-гх.

Атаку не почувствовал — увидел. Болотного цвета коготь прошил мою грудь, не встретив сопротивления.

Глава 27.Ловушка и новые приёмы .

Из-за валуна было хорошо видно тело, в которое всё ещё всматривался Гоккоро. В памяти короткой вспышкой всплыло ощущение когтя, входящего в грудь. Я поморщился, отгоняя чужую боль, оставшуюся после развеявшегося клона, и снова сосредоточился на поле боя.

Каварими сработало именно так, как я рассчитывал: в последний момент мы с клоном поменялись местами, а противник на мгновения был уверен, что убил меня.

Вернувшаяся после развеивания чакра ощущалась слабее ожидаемого — хорошо если пятая часть вместо вложенной четверти. Остальное исчезло вместе с техникой.

Мазохист Гоккоро бил пустышку. Теперь ищет меня взглядом потому как сейчас вряд ли способен на тонкие манипуляции сенсоров. Не используя чакру и тело на максимум возможного уж точно.

Я же затаился меж двух валунов, шагах в тридцати от места удара, и позволил себе разобрать картину целиком.

Кагуя лежал ничком там же, где я его достал новым приёмом. Рука его висела под неправильным углом, шипы вдоль позвоночника осыпались бледной трухой — подпитка чакрой прекратилась. Второй, бывший наблюдатель с коротким мечом, склонился над ним, зыркнул в сторону драки и уволок здоровяка за плечи в подлесок.

Двое выбыли из боя.

Исаму стоял на прежней позиции, развернувшись к Гоккоро. Плечи расслаблены — хлопок дыма он опознал верно.

Нукенин на это дёрнул щекой. Вместо едкой плёнки на его предплечьях уже бурлило что-то между перегруженным Райтон:Йорой и покровом девятихвостого, что позволил красноволосой соплячке в Конохе вбивать меня в камень. Техника противника напоминала когтистые лапы из болотного цвета кипятка.

— Сдохни !

Исаму не ответил словом. Вместо этого сложил печати и земля перед ним встала стеной в два человеческих роста наискось, отсекая линию удара.

Гоккоро плеснул полосой чакры в основание стены. Камень от этого зашипел, пошёл трещинами, просел коркой за пару секунд. Пока он тратился на разрушение стены, из земли за его спиной выросла тонкая земляная игла, острая, как штык, на что он ушёл вбок, не обернувшись. Похоже почувствовал вибрацию почвы, так что подобного рода техники неожиданно достать его не смогли бы.

Нукенин ответил без заминки: сократил дистанцию рывком и выбросил ладонь с дымящейся плёнкой навсречу Сенжу. Исаму не подставил блок из бурдюка на поясе и ближайшей лужи вытянулась водяная плеть, перехватившая запястье в воздухе.

Кислота ударила по воде. Плеть зашипела, часть структуры разошлась паром, однако техника держалась достаточно.

Исаму дёрнул плетью, разворачивая противника на пол-оборота, и вогнал в открывшийся бок земляной клин без замаха.

Клин прошёл вскользь — Гоккоро успел вывернуться, теряя часть плети из захвата ценой рваной полосы на коже.

Дальше он не дал здоровяку время закрепить преимущество. Швырнул сразу три сжатых до предела иглы — не по дуге, прямой линией. Первая прожгла в стволе сквозное отверстие. Вторая и третья пришли в то место, где Исаму стоял бы, не спасись он перекатом вбок.

Иглы прошли дальше, сквозь ещё два ствола, будто древесина не оказывала сопротивления вовсе.

Сенжу поднялся, отряхивая землю с плеча. Дыхание сбилось и было ясно что он уставал с каждой минутой.

Нукенин же не стал ждать, пока Исаму развернёт следующую комбинацию. Ушёл в серию коротких рывков, перемежая их короткими иглами ядовитого Интона. Исаму держал земляные щиты наготове, поднимал их резко, точечно, но третий рывок Гоккоро стал неожиданным: вместо прямой атаки тот метнул в землю под ногами Исаму не иглу или шип, а густую кляксу.

Почва под ним поплыла, теряя плотность, будто её протравили изнутри. Исаму провалился по щиколотку, потерял равновесие на долю удара сердца, и в этот момент кулак, окутанный тонким слоем всё той же кислоты, пришёл ему в скулу.

Голова дёрнулась вбок. Исаму отлетел на пару шагов, устоял на ногах чудом, прижимая ладонь к разъеденной коже у виска.

Наёмник не дал ему прийти в себя. Второй удар шёл в горло — открытый, прямой, без замаха.

Клон Исаму встретил кулак вместо оригинала. Хлопнул дым.

Настоящий Исаму оказался в пяти шагах в стороне, уже разворачиваясь и вбрасывая чакру в новую комбинацию — Каварими сработал впритык, за миг до контакта, а не заранее подготовленным ходом.

— У вас один трюк на всех?— процедил Гоккоро, глядя на осевший дым. —Вы или профессионалы или идиоты.

— И то, и другое.

Пауза дала обоим секунду на восстановление дыхания. Сенжу вместо передышки продолжал готовить новые техники. Земляная волна поднялась из-под ног Гоккоро без предупреждения, а следом, ещё до того, как та осела, водяной снаряд ударил в открывшийся бок.

Расчёт строился на том, что нукенин не успеет перестроить технику под защиту с двух направлений одновременно. Почти сработал — он довернул корпус, принял снаряд плечом вместо груди, вода прошла по касательной, содрав кожу.

Он выдохнул сквозь зубы, устоял, и запустил в ответ волну.

Не точечно — по широкой дуге. Валун на пути начал плавиться слоями, будто камень съедали как луковицу. Дерево позади осело без звука удара, ствол лопнул пополам, не выдержав собственного веса. Скальный выступ размером с половину дома, зацепленный краем волны, просел трещинами и обвалился грудой щебня.

Такая площадь поражения без резкой потери мощи — не работа простого бойца среднего звена. Джонин А-ранга. Не ниже.

Обвал изменил поле боя. Груда камней перекрыла прямую линию между противниками, вынудив обоих искать новые углы атаки. Исаму воспользовался этим первым — использовал обломки как укрытие, зашёл сбоку, скрытый от прямой видимости на пару секунд.

Гоккоро не растерялся. Разбросал вокруг короткую серию мелких игл — не в цель, в камень , простреливая завал насквозь по площади, а не по конкретной точке.

Исаму получил две царапины на бедре и на предплечье, прежде чем успел вывернуться из-за укрытия.

— Не прячься, ищейка. Только злишь.

Исаму не ответил. Вместо слов — новая связка: земля под ногами Гоккоро вспучилась разом с трёх сторон, смыкаясь неполным кольцом. Противник прыгнул вверх, уходя от захвата, и в воздухе, в момент, когда манёвр стал невозможен, его встретила водяная плеть, ударившая снизу.

Техника зацепила голень, потянула вниз раньше, чем он успел стабилизировать падение.

Враг рухнул на завал плашмя, потерял секунду на то, чтобы подняться.

Секунды хватило Исаму на третий элемент связки — тонкая земляная игла, выросшая точно под упавшим телом.

Гоккоро откатился в последний момент, игла прошла в паре сантиметров от рёбер, прорвав ткань куртки.

— Достаточно, — выдохнул он, поднимаясь на одно колено. Кровь текла из носа — то ли от падения, то ли от перегрузки собственной техники. —Всё равно прикончу.

Он метнул новую волну — уже осторожнее, ýже прежней, экономя резерв. Исаму встретил её земляной стеной, а не уклонением, приняв часть повреждений щитом вместо тела.

Оба замерли на секунду, восстанавливая дыхание. Обмен зашёл в паузу — короткую, вынужденную взаимным истощением, а не тактическим решением.

Перевожу взгляд левее, не теряя схватку из виду.

Акане вышла из-за гряды камней не по прямой — сбоку, туда, где просидела с начала перехвата.

Три печати сложились без задержки. Огненный вал, слитный и широкий, ударил в сторону Гоккоро под углом, отрезающим ему путь отступления к воде оросительного канала.

Гоккоро дёрнулся уходить вбок — и замер на середине движения.

Клинок, покрытый шлейфом чакры, вошёл в пространство между Акане и целью её же атаки, разрезав пламя надвое одним движением снизу вверх. Огонь расступился, погас там, где прошло лезвие.

Фигура выпрямилась в полный рост. Тяжёлые пластины полупрозрачного доспеха облегали тело от плеч до бёдер, не сковывая движения. Похожий эффект я видел у бойцов Хогоромо на Совете — только там броня была похожа на экзоскелет, а здесь — на простой доспех.

— Сёгун, — процедил Гоккоро, раздражённый тем, что прикрытие раскрылось раньше срока. — Рано.

— Пора, — ответил самурай, не оборачиваясь к нему.

Клинок задвигался снова, теперь атакуя. Поток чакры сошёл с лезвия отдельно от самого металла, летя по дуге к Акане. Она ушла в сторону, но полоса задела предплечье, вспоров ткань и кожу неглубоко.

Три томоэ закрутились в узор. Самурай на середине следующего замаха сбился — взгляд метнулся не туда, куда следовало, клинок ушёл мимо цели.

Акане использовала промах, чтобы сократить дистанцию и метнуть веер сюрикенов с зацепленными нитями. Не ради попадания — ради того, чтобы стянуть одну из нитей вокруг лодыжки, ограничив шаг.

Самурай дёрнул ногой, обрывая нить рывком, и тут же ответил серпом чакры — второй волной, ниже первой, целясь в колено.

Акане не успела до конца выйти из радиуса. Порез лёг ей поперёк голени, и следующий шаг вышел скованным.

Промедлением куноичи не мог не воспользоваться наш противник, что направил клинок , целясь под рёбра — Учиха приняла удар не блоком, ушла корпусом, и лезвие располосовало бок, оставив рану глубже прежних.

Она отступила, останавливая кровь ладонью, и не встав на месте — метнула серию кунаев с бумажными печатями, вынуждая самурая уйти в сторону завала, туда, где земля хранила след одной из ловушек Исаму.

Взрыв фуин ударил ему в спину волной жара и каменной крошки. Броня выдержала прямой контакт, но чакра на спине заметно потускнела.

Самурай сократил дистанцию новым рывком, и следующий обмен пошёл жёстче прежнего. Клинок и кунай встретились раз, другой, третий — Учиху давил противник, не уступавший загнанному нами с Исаму.

Четвёртый удар прошёл насквозь её защиту так, что лезвие чиркнуло по плечу, глубже прежних ран. Она отшатнулась, устояла на ногах, и в этот момент рядом с ней хлопнул разряд.

Клон, оставленный на её позиции, направил в самурая слабый разряд — недостаточно для урона, достаточно, чтобы на миг ослепить.

— Ещё один. Сколько вас прячется?

Клон не ответил. Выдал серию мелких Суйтон-снарядов, слабых по отдельности, но заставляющих противника постоянно подпитывать защиту доспеха с трёх направлений разом.

Акане использовала паузу, чтобы отойти за гряду камней и перевязать плечо на бегу — грубо, зубами и одной рукой, лишь бы кровь не текла так свободно.

Клон продержался недолго. Самурай выцелил его вторым дистанционным разрядом, лезвие прошло насквозь, развеяв копию.

Акане вышла из-за камней прежде чем самурай успел развернуться к ней спиной. Ещё серия сюрикенов, ещё одна нить, зацепившая запястье — самурай оборвал её тем же рывком, что и первую, но потратил на это движение время, которого хватило куноичи чтобы выбраться из боя на близкой дистанции.

— Настойчивая, — бросил он, тяжело дыша. — Даже резать не хочется.

Сигнал пришёл со стороны ручья. Вместо звука или вспышки главный слой нашего плана ознаменовался ощущением дрожи прошедшей по земле. Мой клон не стал экономить. Неглубокая полоса воды вздыбилась разом на десятки метров, накрыв поляну широким валом, содравшим слой рыхлой почвы. Выполнив своё дело клон рассеялся дымом, отдав в технику остатки резерва, пока я разрывал маскировку.

Печати легли одна за другой. Тонкий поток нейтральной чакры пошёл вперёд первым слоем, размечая сеть проводящих путей для молнии. С небольшим отставанием, навстречу с телами противника, по ним хлынула синяя смерть.

Клеть Молнии.

Чакра, до этого сжатая в узел на кончиках пальцев, рвалась по проложенной сети, а не уходила отдельными разрядами в воздух, ведь её удерживала вода, что служила для молнии проводником и концентратором.

Землю подсветило разрядами снизу вверх, через лужи и сквозь мокрую грязь, поражая каждую точку, где вода касалась кожи или доспеха.

Ранее эта комбинация прожарила группу чунинов. Сейчас же, с чакрой, уплотнённой после смертельного марафона и тренировок, решётка накрыла площадь втрое шире.

Самурай отреагировал первым. Его броня сжалась до почти неразличимого покрова.

Разряды прошли по пластинам, что направили часть энергии в землю, пока остальная выжигала сам доспех. Часть стихии просочилась внутрь, скрутив плечо и левую руку ронина судорогой пока он искал слабое место в решётке. Тот метнулся вбок, ещё раз, ещё, пытаясь нащупать разрыв в сети. Вода продолжала течь по низине, латая любые прорехи новыми потоками. Рваться напролом от поляны него означало сгореть быстрее, чем добежать.

Резкий вопль из остатков подлеска показал: спасавший любителя костей слабосилок оказался зажарен. Точно труп.

Гоккоро же оказался в худшем положении. Едкая плёнка на его руках, истощённая долгим боем, среагировала с разрядом непредсказуемо — часть кислотной структуры схлопнулась под напряжением, вспыхнув у самой кожи. Он взвыл сквозь зубы, отдёрнул руки, теряя контроль над формой техники.

Решётка ужалила его дважды подряд, прежде чем он рухнул на одно колено сжав зубы.

Он выдержал. Но поднимался медленно, опираясь ладонью о землю.

— Отходим, — бросил Гоккоро, не глядя ни на самурая, ни на нас.

Он не стал ждать подтверждения. Развернулся, оттолкнулся от земли рывком, разгоняясь короткими импульсами Дотона под ногами зигзагом.

— Гоняться? — Исаму уже сместился, готовый рвануть следом.

— Нет. Погонимся — самурай успеет отдышаться и ударит в спину. Отпускаем.

Исаму дёрнул челюстью но спорить не стал. Гоккоро терялся между валунами, а мы остались втроём против одного противника — не свежего, но всё ещё стоящего на ногах.

Самурай выпрямился, стряхивая с плеч остатки воды. Доспех держался, хотя плотность просела неравномерно — местами броня отсвечивала слабее.

— Трое на одного. От шиноби я иного и не ожидал.

Клинок ударил первым — выплюнуа веер из трёх, разлетающихся под разными углами серпов.

Акане ушла в сторону, Исаму принял один разряд на земляной щит, вставший перед ним стеной. Я нырнул под третьим, — чакра под движение и чакра под защиту распределялись раздельными потоками, не конфликтуя с Покровом. Наконец.

Сблизился рывком, удар кулаком в район плеча доспех выдержал, но не надолго.

Самурай развернул клинок мне в бок странным финтом. Исаму перехватил его запястье земляным клином, выросшим из-под ноги противника, вынудив руку дёрнуться в сторону.

Акане использовала открывшуюся секунду, метнув серию сюрикенов с зацепленными нитями — одна стянулась вокруг лодыжки.

Самурай дёрнул ногой, не способный оборвать нить, потерял темп настолько, что следующий земляной шип зацепил голень, не давая перенести вес.

—Загнали ...

Договорить он не успел. Я целил в основание клинка — не в тело, в оружие, туда, где защитная чакра держалась тоньше всего.

Клинок дрогнул в его руке, покрытие на лезвии пошло рябью.

Акане не упустила момент. Ещё одна вспышка Мангёко, окончательно сломила сопротивление.

Земляная волна поднялась под ногами противника разом со всех сторон, смыкаясь кольцом, лишая опоры.

Самурай упал на одно колено, клинок выпал из онемевшей руки.

Исаму скрутил его земляными путами до полного обездвиживания, Акане перехватила вторую руку, заводя за спину.

Проверка периметра заняла минут пять — Любителяль кислоты явно ушёл не забрав едва живого берсерка.

Акане перевязала себе бедро и плечо сама. Исаму зализывал ожог на голени короткими вбросами чакры. Я проверил резерв — просел почти до дна, но критичным это не было.

Самурая усадили у ближайшего валуна, стянув руки и ноги земляными путами поплотнее.

— Обычный допрос его не расколет быстро, — сказала Акане, садясь напротив, разминая пальцы правой руки. — Такие держатся на кодексе до последнего.

— Он же ронин, так что вряд ли настолько фанатичен.

—Вот и проверим.

Три томоэ в глазах Акане закрутились, наливаясь красным.

Самурай вскинул голову, попытался отвести взгляд — поздно.

Обращение автора.

Что ж, закончился мой мини-отпуск и война с текстовыми редакторами. Что могу сказать? Копирайтинг — дерьмо, худшее что может быть в жизни автора. Но я таки превозмог, по ночам буду заливать редактированные версии глав, по 5 штук начиная с начала.

Посмотрю на отклик, если стата не подрастёт возможно фик придётся перезапустить, так-то много надо и с точки зрения сценария резать.

Всем спасибо за поддержку, господа читатели :)

В связи с кучей дрочь-моментов график стабильный остаётся на вторник, среду, четверг, остальное как выйдет. Ещё бы поле с текстом АТ не было таким убогим, тут всё ещё хуже чем в ворде и подобных какахах.

Глава 28.Допрос и предложение.

Легендарные глаза довершили работу до конца. Взгляд самурая расфокусировался, зрачки на секунду забегали в разные стороны, а потом остановились — прямо на Акане, будто она стала единственной точкой опоры в его сознании.

— Имя, — потребовал я первым, присев напротив на корточки.

— Сёгун, — ответил он сразу, без запинки. Голос был не то чтобы механическим, скорее лишённым любого проблеска эмоций—Так меня зовут заказчики и напарники. Настоящее...нет.

Акане чуть повела бровью, не разрывая зрительного контакта.

— Гендзюцу работает с сознанием, с памятью работать напрямую мне не дано — пояснила она, не поворачиваясь ко мне. — Если он держится за тайну имени даже сейчас, значит не выдаст и дальше. Ломать дальше — тратить время и мою же чакру. Можно потом попробовать " традиционные" методы, но сомневаюсь что ты силён в полевых допросах.

— Ну нет так нет, — я пожал плечами. — Обойдёмся без имени. На кого работаешь?

— Я наёмник. В краткосрочных наймах — самурай моргнул чаще обычного, будто сам удивлялся собственной откровенности. — Контракты беру через посредников. Последние два года — в основном земли Ивы и то, что западнее.

Исаму, до этого молча проверявший путы на его запястьях, поднял голову.

— Западнее Ивы — это территория страны Земли или кучка стран на окраине?

— И то и другое, — самурай качнул головой в его сторону, насколько позволяли путы. — Мелкие княжества без своих деревень.

— То есть места, где никто не хватится, если человек пропал, — уточнила Акане, и в голосе прорезалась знакомая колкость, не смягчённая гендзюцу ни на йоту. — Удобно для тех, кто нанимает.

Бывший самурай не ответил, только дёрнул плечом.

— Кто конкретно тебя нанимал в этот раз? — я вернул разговор к нужной точке.

— Не знаю, — ответил он быстрее, чем я ожидал, и тут же добавил, будто предвосхищая недоверие — Правда не знаю. Контракт пришёл через посредника в Идзумо. Задание, аванс, место сбора. Заказчика в лицо не видел ни разу.

— Посредник — некто Кобаяси? — я кивнул в сторону города, откуда мы пришли.

— Один из. Таких у них по меньшей мере трое в разных городах, — самурай моргнул снова, явно преодолевая внутреннее сопротивление, чем показал что гендзюцу потихоньку спадало. — Кобаяси держал всю информацию по торговым маршрутам. Другой, в Стране Ветра, работал по наёмникам. Третьего не знаю, только слышал.

Исаму присел рядом со мной, опираясь предплечьем на колено.

— Организация, — протянул он, не спрашивая, скорее проверяя формулировку вслух. — И как ты это понял? Может это клан или ... не знаю разведка балуется?

— Работаю я так не первый год. Умею не только мечом махать, потому и столько протянул, хотя каждый третий наниматель с позволения посредника готов добить сразу после миссии — наёмник дёрнул уголком рта, насколько давало истончающееся гендзюцу. — Вот и научился отличать зарвавшегося торгаша от мутного прощелыги. Эти, последние, пару раз давали нам в усиление каких-то своих головорезов.

— Ну наняли ещё один отряд, бывает, — не мог не проявить я скепсиса в сторону его озарения. — Может где-то перекупили тех, кому в, хех, "официальный" найм путь заказан.

— Я бы подумал также. Только не видел я их и не слышал о них. — от ронина раздался вздох человека, которому нужно пояснять очевидное кретинам. Неприятно, но лучше раскрутить его так, плотно и без недомолвок, чем нахвататься случайных фактов, из которых половина — враньё, а вторая — смутные догадки. — Если бы они просто не светились и работали подальше от глаз это одно. Тут же совсем глухо, это другое, даже если бы они работали а потом информацию о "подвигах" подтирали, и то бы следов было больше.

— А с чего ты тогда решил что это не новички? —скептицизм в голосе лупоглазки почувствовал бы даже робот.

— Повторюсь. Я не первый год работаю над разными вещами с разными людьми, насмотреться успел. — уже вполне эмоциональный голос, лёгкое подёргивание плеч и гримаса отвращения заставили Акане нахмурится, похоже техника даётся ей непросто, раз уж какую-то инициативу пленнику та уступила. — Это уж кто-кто но точно не новички. Конченые уроды с повадками, какие приобретают не все мои коллеги разменявшие на "бирже" срок дольше моего. Спать рядом с ними нужно было в пол глаза, присматривать постоянно.

— Разумная позиция для того, кто хочет дожить до старости, — заметил я. — Только сейчас не помогла тебе бдительность. Давай теперь поподробнее что это за бойцы такие? Кроме тебя и костяного чучела в кустах.

Пауза вышла дольше предыдущих. Акане чуть напряглась, готовая надавить чакрой, но самурай заговорил сам, тише прежнего.

— Разные. Мы с Кагуя работаем парой пятый контракт подряд. До этого я ходил с другими, поадекватнее, пока те не пропали. Последнее время, как и сказал, в усилении была группа от нанимателя.

— Что за группа? — спросил Исаму.

— Пятеро. Двое шиноби без родины, один мечник вроде меня, и... — самурай замолчал, будто сам удивлялся тому, что вспомнил. — И один странный тип.

— Поясни, — я подался вперёд.

— Контракт был на храм, — он произнёс это медленнее, взгляд на секунду ушёл в сторону, будто он действительно вспоминал, а не выдавливал ответ под давлением. — Земля Каменных гор, Страна Земли. Место называли Храмом Природы. Монахи, что жили обособленно, не платили ни одной деревне за защиту.

— Заказ на устранение монахов? Что-то ты заговариваешься. кому вообще могли они сдаться? — Акане чуть подалась вперёд.

— Заказ вообще был на зачистку места, — поправил самурай. — На бумаге — вырезать охрану, взять то, что хранилось внутри. Монахов трогать не требовалось по контракту. Тот тип сделал это сам, сверх задания.

— Зачем? — спросил я.

— Не знаю, — самурай качнул головой, и на этот раз я поверил без гендзюцу — искренняя растерянность в голосе звучала иначе, чем вынужденная откровенность. — Он бормотал что-то про долг перед каким-то богом. Даже Кагуя, даром что тоже псих, и тот к ним присмотрелся, потом рассказал, что видел у него под одеждой татуировку. Могу зарисовать. Больше ничего не знаю. С тем уродом я больше не пересекался, и, признаться, не жалею.

Исаму и я переглянулись. Акане чуть склонила голову набок, обдумывая.

— Культ, — сказала она вслух. — Не банда фанатиков-одиночек. Раз гипотетическая организация нанимает таких людей вместе с обычными наёмниками, значит либо сотрудничает с культом напрямую, либо использует его как расходный материал для грязной работы.

— Или то и другое одновременно, — добавил я.

Самурай молчал, явно не собираясь комментировать выводы, к которым пришли не он.

— Последний вопрос по этой теме, — я вернулся к практике. — Банда, что грабила караваны здесь, в Стране Рисовых Полей. Куда делась?

Самурай нахмурился, будто вопрос застал его врасплох самой темой, а не содержанием.

— Ушли, — сказал он просто. — Позавчера. Кто-то из городских осведомителей передал, что объявился сильный шиноби, копает под них. Главарь не стал рисковать, свернул лагерь, увёл людей на запад, в сторону границы с Ивой.

— Кто предупредил? — быстро спросила Акане.

— Не знаю имени. Знаю, что у банды был свой человек в городской страже. Мелкая сошка, брал за информацию деньгами.

Информация легла в общую картину ровно туда, куда я и предполагал, но подтверждение стоило дороже догадки.

— То есть банда — не самостоятельная сила, — подытожил Исаму. — Расходный элемент той же цепочки, что снабжала грузом через Кобаяси.

— Про это я не знаю, — самурай качнул головой. — Я нанялся сюда для другого дела. Следить за тобой, — он кивнул в мою сторону, — и решить, стоит ли убирать или просто держать на дистанции. Про банду узнал случайно, сбежавший шиноби, наш куратор, имел привычку иногда говорить сам с собой вслух.

Я поднялся, разминая затёкшие ноги, отошёл на пару шагов, давая себе время подумать.

— Думаю можно снять— бросил я Исаму и Акане, не оборачиваясь.

Акане прервала технику, коротко моргнув, чтобы сбросить нагрузку с собственных глаз. Самурай обмяк у валуна, тяжело дыша, но путы держали крепко.

— Непонятная но организованная шайка действует минимум в трёх странах, — начала Акане, загибая пальцы. — Земля, окраины запада, теперь ещё и здесь, в Рисовых Полях.

— И вроде держаться они в тени, раз уж тебе ничего про них не сообщили перед миссией— Помедлил пару секунд Исаму глядя на меня, ища на лице опровержение— С гражданскими взаимодействуют только подкупом, без вербовки, как и с наёмниками.

— Профессионально, — признала Акане с кислой миной, будто похвала давалась ей через силу. — Может это всё же разведка одной из деревень? Тогда просто сдашь информацию и подозрения своим, пусть у них голова болит.

Самурай слушал, не вмешиваясь. По его лицу читалось не согласие и не протест, скорее равнодушие человека, для которого чужие цели уже не первый год не касаются собственной жизни напрямую.

— Ладно, — я вернулся к нему, присел снова. — У меня к тебе деловое предложение.

Он приподнял бровь.

— Выкупаю твою жизнь. И Кагуя заодно.

Пауза вышла долгой. Самурай смотрел на меня без гендзюцу теперь, оценивающе, тем же взглядом, каким несколько часов назад разглядывал меня перед боем.

— Костяного за что щадишь? — спросил он наконец. — Он вас едва не убил. Дважды.

— Мои резоны, — коротко ответил я. — Твой ответ важнее.

— Кагуя — опасный псих, — самурай качнул головой, будто предупреждая заранее. — Он не держит контракты дольше необходимого, режет своих же, если чует выгоду. И меня бы прирезал, если б был куш на кону и он мог меня победить. Я бы на твоём месте прикопал его прямо здесь.

— Учту, — я не стал спорить. — А ты сам?

— За свою жизнь, — он помедлил, взвешивая слова, — готов служить тому, кто платит. Служить получше наёмника. насчёт этих не волнуйтесь, контракт есть контракт, пока действует, а этот только что закончился вместе с моей же "смертью", которую вы мне, хах, подарили.

— Договорились в общих чертах, — я кивнул. — Тогда первое условие с моей стороны. Обучишь меня технике доспеха.

Реакция последовала немедленно, без раздумий.

— Нет.

— Категорично.

— Категорично, — подтвердил он. — Я давал клятву при посвящении. Раскрыть технику постороннему — уже даже не бесчестье, а смерть как личности.

Я разглядывал его пару секунд, прикидывая, есть ли смысл давить дальше прямо сейчас. Решил, что нет — запрет звучал не как отговорка, а как факт, вбитый глубоко, возможно с самого детства.

— Ладно, — сказал я вслух, убирая тему в сторону. — Тогда просто наёмник. По контракту, как ты привык.

Самурай коротко кивнул, признавая сделку.

— Издеваешься, — Акане не выдержала первой, поднимаясь на ноги. — Он сейчас на грани сознания и согласится на что угодно. Развяжешь путы через месяц — контракт забудется, а его клинок пробьёт тебе грудину!

— Не забудется, — я тоже поднялся. — Жизнь в обмен на службу — вполне неплохо для наёмника. Он профессионал. Профессионалы держат слово хотя бы ради репутации, если не ради чести.

— Профессионалы держат слово, пока им выгодно, — отрезала Акане. — Ты платишь ему жизнью один раз. Через год он найдёт заказчика, готового заплатить больше за твою же голову.

— Возможно, — я не стал спорить с очевидным. — Тогда я убью его раньше. Риск не выше, чем с любым другим наёмником, которого можно было бы нанять за деньги вместо благодарности. Только тех ещё надо искать и проверять.

Последним словом намекнул на известные обоим беглецам из Листа обстоятельства. О награде за мою голову, огромной награде к слову, те вполне знали.

— А Кагуя? — Исаму встрял, разминая плечо с обожжённой кожей. — Его ты как оправдаешь? Слышал же. Он не наёмник, он психопат по природе.

— У меня есть план, — коротко ответил я, не разворачивая мысль дальше. О роли пленника им знать пока не стоило.

— Опять секретность, — фыркнула Акане. — Каждый раз одно и то же. У тебя план, узнаете позже, доверьтесь мне. Однажды это доверие обойдётся кому-то из нас в лишнюю дыру в теле.

— Пока обходилось наоборот, — заметил я. — Список живых при мне длиннее списка мёртвых, не находишь?

Да, я почти буквально "ткнул" листовиков и конкретно Акане в то что вытащил тех из пекла. Не очень им, конечно, должно быть такое приятно. Вот только и давать забывать о подобном не стоит не смотря ни на какое зарождающееся доверие.

Она не нашлась с ответом сразу, только скрипнула зубами, отворачиваясь.

— Свяжите его, — я кивнул в сторону кустов. — Берём с собой.

Исаму направился первым, без дальнейших споров, хотя по развороту плеч было видно — согласия он тоже не разделял до конца, просто не считал нужным спорить сверх сказанного.

Периметр проверили быстро. Кагуя лежал там же, куда его оттащил бывший союзник, — без сознания, дыхание слабое, но ровное. Рядом, в паре шагов, застыло обугленное тело того, кто пытался его спасти. Электрическая сеть настигла обоих, но здоровяка, уже лежавшего на земле без сил, разряд задел вскользь, а его несостоявшегося спасителя, ступившего в лужу в полный рост, ударило насмерть.

Исаму связал Кагую земляными, добавив блокирующую печать поверх — простую, но достаточную, чтобы не дать очагу восстановиться до боевых значений.

— Куда его денем в городе? — спросила Акане, разглядывая обмякшее тело.

— Свиток, — я похлопал по подсумку. — Вроде должен про них знать поболее моего.

Возражений не последовало, хотя по лицу Акане читалось: вопрос не закрыт, просто отложен.

К Нагасэ мы вернулись затемно, растянувшись цепочкой — самурай впереди под конвоем Исаму, я замыкающим, приглядывая за обоими сразу. Разговор по дороге не клеился. Самурай отвечал односложно на редкие уточняющие вопросы, держался ровно, без попыток бегства и без лишней покорности — профессиональная сдержанность человека, привыкшего проигрывать контракты и переживать поражения без драмы.

— Как звать по-настоящему, хоть примерно, чтобы не звать всю дорогу Сёгуном? — спросил я на середине пути, скорее от скуки, чем по необходимости.

— Сёгун сгодится, — коротко ответил он. — Имя оставил там же, где и клан.

По дороге он не разговорился, а давить смысла не было — акклиматизация к новому положению требовала времени, не силы.

Контора Дзиро встретила нас предсказуемым облегчением хозяина. Отчёт занял немного — банда ушла до нашего вмешательства, но угроза для будущих караванов исчезла вместе с ней, а информатора в городской страже мы назвали прямо, чтобы управа разобралась своими силами.

— Награда полная, как договаривались, — Дзиро отсчитал сумму, руки дрожали меньше обычного. — И спасибо, что не медлили до банкротства конторы.

Мы вышли из города ещё до рассвета, взяв курс на Чироико. Самурай шёл рядом с Исаму, без особого сопротивления, но и без разговорчивости. Свиток с Кагуя лежал у меня в подсумке, тяжёлый скорее по смыслу, чем по весу.

Дорога через границу шла лучше — резерв чакры успел частично восстановиться , а спешить было некуда. К середине первого дня пути Исаму пристроился рядом со мной, оставив самурая под присмотром Акане чуть впереди.

— Хорошая добыча вышла, — начал он, разминая пальцы левой руки по старой привычке. — Наёмник с боевым опытом, живой пленник с редким кекай генкай. Не каждая миссия так закрывается.

— Не жалуюсь, — я коротко кивнул, не разворачивая тему.

— Что дальше планируешь? — он произнёс это ровно, слишком ровно для человека, которого действительно интересовал только мой распорядок дня.

— Доложусь в Кумо, разберусь с пленниками, — я пожал плечами. — Обычная рутина после миссии.

Исаму замолчал на несколько шагов, будто взвешивал следующую фразу заранее, а не рождал её на ходу.

— А по поводу нашей с Акане дальнейшей судьбы, — сказал он наконец, — есть мысли?

— Есть, — я не стал развивать ответ дальше односложного слова.

Пауза затянулась. Исаму молчал, ожидая продолжения, которого я намеренно не давал. Он не был человеком, склонным к пустой болтовне ради заполнения тишины — если тянул время, значит подбирался к чему-то, что давалось ему тяжелее обычного разговора.

Я вспомнил последние дни в Идзумо. Исаму не сидел без дела, пока я гонялся по крышам за посредником. Расспросы у купцов о состоянии дорог, о слухах из Страны Огня, о том, что творится сейчас в приграничных районах ближе к Конохе. Сейчас, глядя на то, как он держит спину чуть напряжённее обычного, подбор слов выходит медленнее, а взгляд то и дело соскальзывает к горизонту в сторону родины, вывод складывался иначе.

Он искал не общие сведения. Он искал что-то конкретное про клан.

— Ты расспрашивал купцов не просто так, — сказал я вслух, не оборачиваясь к нему. — В Идзумо, в Чироико. Не только по делу.

Исаму сбился с шага на долю секунды, тут же выровнял его снова.

— Про клан, — продолжил я, складывая куски вместе по ходу разговора. — Хотел узнать, что там творится без тебя. И узнал что-то, из-за чего теперь тянешь время вместо прямого разговора.

Он не ответил сразу. Молчание растянулось на добрых десять шагов, в течение которых слышался только скрип гравия под ногами и редкий шелест ветра в кронах.

— Ты прав, — сказал он наконец.

— Что узнал?

Он снова не ответил напрямую, только качнул головой, будто сам ещё не решил, готов ли произнести это вслух.

Я остановился, вынуждая его сделать то же самое. Впереди Акане обернулась, уловив перемену в темпе, и придержала шаг самурая коротким жестом.

— Клан, — сказал я прямо, глядя ему в глаза. — Что-то, из-за чего вернуться домой либо нельзя вовсе, либо нельзя так, как раньше. Я прав?

Исаму молчал ещё несколько секунд. Потом коротко кивнул, не произнеся ни слова.

Тело среагировало раньше, чем я успел додумать следующий шаг. Чакра собралась в ладонях плотным, готовым сорваться сгустком, ноги сместили вес на переднюю стойку. Краем зрения я заметил, как Акане развернулась полностью, рука легла на рукоять куная, а Исаму, стоявший напротив, тоже подобрался — не в атаку, готовясь защищаться. Меня не решились резать. Райконо-терапия творит чудеса .

— Я предполагал что-то подобное, — сказал я ровно, не повышая голоса. — Ещё когда ты начал задавать вопросы про торговые пути в сторону Конохи слишком часто для случайного любопытства.

Исаму не двигался, только сжал кулаки чуть плотнее.

— У меня есть предложение, — продолжил я. — Хочешь услышать, прежде чем мы решим, кто из нас первым сделает шаг?

Дальше оставалось только два исхода. Либо Исаму примет то, что я собирался сказать, либо между нами начнётся бой прямо здесь, на пустой дороге, с самураем в путах и Акане что, похоже, нейтральна , но готова встать на любую из сторон в зависимости от следующих слов.

Обращение автора:

Всех приветствую. У меня навернулся телефон, так что пришлось осваивать навык написания полноценных глав, ещё и по-памяти, через ноутбук. Может получилось даже лучше чем было? На выходных будут главы, также, с утра. Хорошей пятницы !

Глава 29."Расследование" и планы.

Сёгун сидел спиной к обломку скалы, его взгляд следил за каждым из нас по очереди, ничего не упуская.

Реплика, которую я произнёс минуту назад, так и осталась висеть в воздухе — сказана, но не подхваченна.

Исаму не шевельнулся, но пальцы правой руки чуть сместились к бедру, туда, где на поясе держался подсумок с кунаями. Не рывок, не открытая угроза — просто рука вернулась туда, где ей полагалось быть у настороженного шиноби. Акане стояла между нами вполоборота, так, чтобы видеть обоих одновременно, здоровая рука свободна, перевязанная прижата к телу.

Я прикинул дистанцию. Три шага до Исаму, пять — до Акане. Достаточно, чтобы среагировать, если разговор свернёт не туда. Недостаточно, чтобы быть уверенным, что успею первым.

— Смотря какое предложение, — сказал Исаму. Голос ровный, но без прежней открытости — только настороженное ожидание, с каким слушают не собеседника, а потенциального противника.

— Раз уж мы досюда дошли, — я не спешил с ответом, взвешивая, что сказать вслух, а что нет. — Хочу сначала спросить кое-что. Может, ответ сам подскажет, стоит ли вообще говорить дальше.

Акане чуть повела плечом — минимальное движение, но я заметил: она сместила вес так, чтобы одинаково быстро дотянуться и до меня, и до Исаму, если один из нас решит начать первым.

Сёгун у скалы наблюдал за всем этим молча — человек, привыкший не встревать, пока его не спросят напрямую, или пока ситуация не станет достаточно опасной, чтобы молчание перестало быть уместным.

— Спрашивай, — сказал Исаму после паузы, чуть длиннее, чем требовал простой ответ.

Пауза сама по себе была ответом — он тоже просчитывал, к чему клонит вопрос, прежде чем позволить себе на него среагировать.

— Если мне не изменяет память, ты упоминал, что клан отвечает за распределение шиноби на подходящие им миссии, — сказал я, не давая себе времени передумать. — Люди клана с выходом на старейшин интегрированы в структуру администрации Каге.

— Само собой, — ответил он, всё ещё осторожно. — Вопрос — кто именно.

— Вопрос другой. Кто вообще одобрил ваш состав? — я позволил себе первый шаг, небольшой, ровно настолько, чтобы сократить дистанцию, не выглядя при этом угрозой. — Вы с Акане из разных кланов. При этом вас отправили вместе на задание, где требовалось действовать далеко от деревни и без нормальной поддержки. И это даже не была полноценная группа захвата.

Исаму нахмурился.

— Что именно тебя смущает?

— То, что такой состав должен был пройти через несколько решений. Тебя должны были назначить на миссию Сенджу. Акане — Учиха. Потом кто-то должен был решить, что их стоит объединить, определить задачу и подтвердить маршрут. Слишком много людей должны были увидеть этот отряд ещё до того, как вы покинули деревню.

Я сделал короткую паузу.

— И при этом никто не задался вопросом, почему двух перспективных шиноби из кланов-основателей отправляют именно так?

Исаму ничего не ответил.

— Если это обычная ошибка при распределении, — продолжил я, — она слишком хорошо совпала с тем, что произошло дальше.

Я посмотрел сначала на него, потом на Акане.

— Для меня это уже не выглядит как случайная неудачная миссия. Кто-то наверху либо специально отправил вас туда, либо сознательно пропустил решение, которое должен был остановить.Замечание сработало — рука Исаму отошла от подсумка на пару сантиметров, не до конца, но достаточно, чтобы я выдохнул чуть свободнее.

Он замолчал и потёр переносицу.

— Клан Сенджу отслеживает своих. Не всегда демонстративно, но связь остаётся — через торговые дома, через знакомых купцов, через тех, кто обязан докладывать о встреченных родичах.

—Отлично работает, когда от самой миссии смердит,— Мой комментарий ударил бугая лучше любой оплеухи.— И толку?

— Не факт, — быстро возразил он. — Могли просто захотеть дать нам опыт захвата. Или подмахнуть бумаги не глядя.

Он говорил это с той же интонацией, с какой оправдывал задержку регистрации у казначея, — не отрицал факта, но искал ему объяснение помягче.

Акане повернула голову, впервые за разговор глядя прямо на него.

— Ты правда веришь, что это просто накладка учёта?

— Не знаю, во что верю, — Исаму не отвёл взгляд. — Знаю, что не готов сразу назвать весь клан предателями из-за гнили Санина.

— А если дело не только в нём?— едва не перебил его ,прежде чем разговор ушёл бы в сторону простого несогласия.— Пойми. Вас или списали или на вас им насрать.

Исаму задумался, пальцы замерли на повязке. Я видел, как он мысленно перебирает те же эпизоды — не потому что я подсказал ему вывод, а потому что цепочка совпадений и без подсказки складывалась в узор, который трудно было не заметить, стоило разложить события по порядку.

— Кагами, — сказал он вдруг, не громко, скорее для себя. — Я вспоминал имя Кагами Учиха . Друг Данзо и старейшин. Его смерть так и не объяснили толком.

Акане напряглась. Пальцы здоровой руки сжались на краю рукава.

— При чём тут Кагами.

— При том, что твой клан тоже терял людей без внятных причин, — Исаму развернулся к ней. — Ты сама об этом говорила. Не я придумал.

Она не ответила сразу. Взгляд ушёл в сторону, к тлеющим углям костра, который мы так и не разожгли до конца, — только тонкая полоса дыма над остывающей золой.

— Кагами был лоялен деревне сильнее многих в клане, — сказала она наконец, медленно, будто проговаривала мысль впервые, а не повторяла заученное. — Именно поэтому его смерть удобна не врагам Учиха. Она удобна тем, кто хотел избавиться от голоса умеренности внутри самого клана.

— То есть свои же, — уточнил я.

— Не обязательно клан целиком, — она мотнула головой резче, чем требовал ответ. — Но кто-то внутри. С достаточным влиянием, чтобы решение о его смерти не вызвало расследования.

Разговор завис на секунду. Я смотрел, как она сама себя слушает, будто впервые слышит вывод, к которому давно шла, но не произносила вслух до конца.

Исаму кивнул медленно.

— У меня выходит похожая картина. Не весь клан. Кто-то из старейшин, у кого хватает связей поднять тревогу или, наоборот, придержать её, когда нужно.

— Значит, не случайность — сказал я. — Значит, кто-то внутри Учиха и кто-то внутри Сенджу либо действует заодно, либо действует похоже, каждый в своих интересах.

Исаму открыл рот, явно собираясь снова смягчить формулировку, но остановился. Я видел, как он взвешивает — сказать привычное «не факт» или признать, что привычное объяснение перестало убедительно закрывать вопрос.

— Не знаю точно, кто, — сказал он вместо этого. — Но да. Не рядовые исполнители. Кто-то с властью и возможностями.

Акане подняла взгляд, впервые за разговор посмотрев не на угли, а прямо на меня.

— Вопрос ведь не в том, кто конкретно, — сказала она. — Вопрос в том, почему это вообще возможно. Клан должен защищать своих. А выходит, что клан сам решает, кого из своих не защищать.

Сёгун у скалы пошевелился — не пытаясь освободиться, просто меняя положение затёкших ног. Голос прозвучал ровно, без надрыва.

— Потому что структура защищает не людей, — сказал он. — Структура защищает себя.

Все трое повернулись к нему одновременно.

— Тебя не спрашивали, — бросила Акане.

— Никто не спрашивал, — согласился он. — Но вы всё равно говорите об этом при мне, значит, слушать я имею право.

Разумное замечание, хоть и произнесённое пленником со связанными руками. Я не стал его обрывать.

— Продолжай, — сказал я.

— Я служил третьему поколению даймё, — Сёгун смотрел не на меня, а куда-то поверх костра. — Отец служил второму. Дед — первому. Нас с детства учат одному: приказ выполняется, вопросы задаются до приказа, не после. Не потому что мы фанатики чести, как думают шиноби. Потому что без этого правила самураи режут друг друга не хуже чем это происходит у вас, шиноби.

— Звучит как оправдание, — заметила Акане.

— Не оправдание, — Сёгун качнул головой, насколько позволяла верёвка. — Объяснение. Кто-то должен решать, кого посылать первым в бой, а кого держать в резерве. Кто-то должен выполнять это решение, даже если оно ему не нравится. Уберите порядок — и вместо одной войны получите десять маленьких, между теми, кто раньше подчинялся одному приказу.

Я слушал, прокручивая в голове знакомую картину — не даймё и самураев, а Совет Кланов, где голоса взвешивались не по правоте, а по числу выставленных клинков.

— То же самое в Кумо, — сказал я вслух. — Совет решает, кому воевать первым, кому платить меньше, чьи жертвы спишут на «военные потери» без лишних разбирательств. Никто не злодей персонально. Просто у каждого клана свои интересы, и деревня в целом складывается из суммы этих интересов, а не из заботы о конкретном шиноби.

— Тогда в чём разница между тем, что делает мой клан, и тем, что делает твоя деревня? — Акане повернулась ко мне резче обычного.

— Не в чём, — я пожал плечами. — В этом и суть. Разные вывески, один и тот же принцип.

Исаму нахмурился, явно пытаясь найти зацепку, которая развалила бы эту параллель.

— Не любая структура ведёт себя одинаково, — сказал он. — Есть разница между кланом, где решение принимает горстка стариков втихую, и деревней, где хотя бы формально существует совет и подотчётность.

— Формально, — повторил я. — Я сам видел Совет Кланов. Подкуп, угрозы, взаимная паранойя, а не справедливость . Мой собственный клан промолчал по главному вопросу, хотя идеи и планы были хороши. Подотчётность есть на бумаге. На деле — три семьи решают за всех, а остальные подстраиваются.

— То есть ты предлагаешь просто плюнуть на любую структуру, — Исаму развёл руками. — Кланы плохие, деревни плохие, что дальше? Жить в одиночку в лесу?

— Я не сказал «плюнуть», — я не дал раздражению в его голосе сбить разговор с темы. — Я веду к тому, что структура думает о себе раньше, чем о людях внутри неё. Это не значит, что структуру нельзя изменить.

— Вот именно, — Исаму подхватил быстрее, чем я успел договорить дальше. — Изменить. Не сжечь. Клан не рождается злом. Клан становится удобной ширмой для тех, кто дорвался до решений. Смени людей у власти — изменится и клан.

Акане издала короткий, неверящий смешок.

— И как ты собираешься менять людей у власти? Прийти и попросить старейшин уступить кресло?

— Получить достаточно веса самому, — сказал Исаму серьёзно, без раздражения на её тон. — Стать тем, чьё слово будет значить больше, чем слово тех, кто сейчас решает за всех. Это долго. Может, годы. Но это не значит, что бессмысленно.

Я смотрел на него, взвешивая аргумент. Логика выглядела ровной — власть внутри системы можно перераспределить, не разрушая саму систему. Проблема пряталась не в логике, а в том, что происходит с человеком по пути к этой власти.

— Чтобы получить вес внутри клана, — сказал я медленно, — тебе придётся играть по правилам клана. Выполнять миссии, которые клан считает нужными. Молчать там, где клан требует молчания. Копить репутацию так, как копит её любой другой джонин, поднимающийся по лестнице.

— И что с того?

— А то, что к моменту, когда твоё слово начнёт что-то значить, ты уже станешь тем же самым, чем сейчас являются твои старейшины, — я развёл руками. — Человеком, который выполнял правила системы достаточно долго, чтобы система признала его своим. Ты либо меняешь клан, либо клан меняет тебя, пока ты поднимаешься. Обычно выигрывает второе — иначе наверху сидели бы другие люди.

Исаму молчал. Я видел, что аргумент задел его сильнее прежних — не потому что был громче, а потому что бил не по абстрактной идее, а по конкретному пути, который он сам себе представлял, произнося слово «изменить».

— В Кумо то же самое, — добавил я, не давая паузе затянуться настолько, чтобы разговор остыл. — Я вижу, как работают те, кто наверху. Райкаге лично гоняет меня на тренировках, ценит за силу — и в то же время терпит, что Совет прессует любого, кто слишком быстро растёт, потому что рост угрожает балансу между кланами. Глава богатейшего клана проавливал решение о повышении моих друзей ,учеников его племянника, готовясь их кинуть.Не потому что он злодей. Потому что структура требует именно такого поведения от того, кто хочет удержаться наверху.

— Значит, дело не в конкретных людях, — сказала Акане тихо. Она смотрела не на меня, а куда-то в темноту за костром. — Дело в том, что структура сама заставляет тех, кто в ней остаётся, вести себя так, чтобы структура выжила. Даже тех, кто изначально хотел иначе.

Исаму открыл рот для возражения, но задержался, будто сам не был уверен, что готов ответить прямо сейчас.

Сёгун у скалы пошевелил связанными руками, устраиваясь удобнее.

— Складно рассуждаете, — сказал он. — Только конец у всех подобных разговоров одинаковый. Уберите старую структуру — на её месте вырастет новая, точно такая же. Людям нужен порядок. Пока существует угроза войны, кто-то отдаёт приказы, а кто-то их выполняет. Иначе не будет ни клана, ни деревни — будет каждый сам за себя, а это не свобода. Это резня без правил вместо резни с ними.

— Значит, ты защищаешь то, что делает твой хозяин? — спросила Акане с явным вызовом.

— Я не сказал, что это правильно, — Сёгун качнул головой. — Я сказал, что необходимость такой структуры не исчезает от того, что вы осознали её пороки. Осознание проблемы — не решение проблемы.

Слова легли в разговор тяжело, потому что возразить с ходу оказалось нечем. Я прокрутил в голове последние недели — Совет, доклад Каге, историю с Тремя Санинами, разговор с Исаму о смене власти изнутри. Каждый раз выходило одно и то же: критика системы легко находится, замена ей — нет.

Исаму заговорил первым, медленнее обычного.

— Допустим, ты прав, — сказал он, глядя на Акане, а не на пленника. — Допустим, я не смогу изменить клан изнутри, не превратившись в такого же, как те, кого я хочу заменить. Что тогда? Ты предлагаешь просто перестать доверять любой структуре вообще?

— Я не знаю, что предлагаю, — Акане мотнула головой, впервые за разговор в её голосе прозвучала не язвительность, а растерянность. — Знаю только, что доверять клану, потому что он клан, я больше не могу. Кагами доверял. Ты доверял своим старейшинам, пока тебя не попытались убить чужими руками. Доверие к принадлежности не спасло ни его, ни тебя.

— Тогда чему доверять? — Исаму развёл руками. — Вообще никому?

— Не никому, — Акане на секунду замолчала, подбирая слово точнее. — Конкретному человеку. Тому, кто доказал делом, что его стоит уважать.

Я слушал, как формулировка складывается у неё на глазах, не с готового плана, а из необходимости ответить на вопрос Исаму здесь и сейчас.

— Кто доказал делом мне, что я могу ему довериться? — продолжила она, будто спрашивая саму себя. — Не клан. Не деревня, к которой я формально не принадлежу и никогда не буду принадлежать после всего произошедшего. Люди, которые вытаскивали меня из-под удара, зная, что рискуют собственной шкурой ради чужого им человека.

Она не назвала имён. Не требовалось.

Исаму посмотрел на неё долгим взглядом, потом на меня, потом снова на неё.

— Личное доверие — хрупкая вещь, — сказал он тихо. — Люди умирают. Люди меняются. Клан хотя бы теоретически переживает поколения.

— Клан теоретически переживает поколения, потому что жертвует отдельными людьми ради этого, — ответила Акане. — Мне не нужна структура, которая переживёт меня ценой моей же смерти по чужому приказу.

Разговор завис снова. Я почувствовал, как в голове начинает складываться что-то отдельное от спора между Исаму и Акане, — не аргумент в пользу одной из сторон, а вопрос, который возник из самого столкновения их позиций.

Если структура не заслуживает доверия просто потому, что она структура. Если личное доверие не масштабируется дальше горстки людей, которых знаешь лично. Тогда что остаётся тому, кто хочет не просто выжить в одиночку, а изменить сам принцип, по которому решается, кому жить, а кому умирать по приказу.

— Хочу спросить, — сказал я, прерывая паузу прежде, чем она затянулась. — Если предположить, что находится сила, не привязанная ни к какому клану и ни к какой деревне. Своя, независимая. С собственными людьми, собственными ресурсами, собственным правом решать, во что вмешиваться, а во что нет.

Исаму и Акане одновременно посмотрели на меня.

— К чему ты клонишь? — спросил Исаму осторожно.

— Пока ни к чему, — честно ответил я. — Просто спрашиваю. Если бы такая сила существовала — не подчинённая ни одному Каге, ни одному даймё, ни одному Совету Старейшин, — что бы она могла сделать с тем, что мы обсуждаем?

Акане нахмурилась, обдумывая вопрос всерьёз, а не отмахиваясь.

— Она могла бы вмешиваться, — сказала она медленно. — Там, где обычная деревня не станет вмешиваться, потому что политика важнее людей. Останавливать то, что иначе просто спишут на военные потери.

— Не остановить войну целиком, — уточнил я, потому что мысль сама начала обрастать деталями быстрее, чем я успевал их проверять. — Это иллюзия. Но хотя бы ограничить. Поставить под правила то, что сейчас происходит без всяких правил, — устранение своих же руками чужих, списывание неудобных людей под видом миссий,откровенное вредительство и насилие ради насилия.

Исаму молчал, но не с прежним скепсисом — с видом человека, который начал прикидывать практическую сторону вопроса.

— Независимость требует силы, — сказал он наконец. — Не абстрактной. Конкретной. Достаточно опытных бойцов, чтобы к тебе не относились как к банде авантюристов. Достаточно ресурсов, чтобы не зависеть от подачек тех самых структур, от которых ты якобы независим. Иначе твоя «независимая сила» через полгода станет чьим-то инструментом, просто под другой вывеской. Или будет вырезана под корень.

— Согласен, — кивнул я. — Вопрос в том, откуда брать и то, и другое, не превращаясь в то, от чего пытаешься уйти.

Акане подалась вперёд, впервые за разговор с явным интересом, а не с обидой в голосе.

— Мне подходит принцип, — сказала она. — Не подходит, если это снова окажется коллективом, который требует от меня растворить себя в общей цели. Я согласна на общее дело. Не согласна на то, чтобы моё мнение снова ничего не значило, потому что «так решило руководство».

— Тогда не структура ради структуры, — сказал я. — Люди, которые решили работать вместе ради конкретной цели, а не потому что родились в одной семье или живут за одной стеной.

Сёгун усмехнулся — коротко, без злобы, скорее с усталой иронией человека, который слышал похожие разговоры не в первый раз.

— Красиво звучит, — сказал он. — А через сколько лет ваша независимая сила соберёт достаточно людей, ресурсов и территорий, чтобы решать, кому жить, а кому умирать, точно так же, как решают сейчас деревни. Действительно. Что помешает?

Вопрос повис в тишине. Я открыл рот, чтобы ответить сразу, — и понял, что готового ответа у меня нет.

— Не знаю, — сказал я честно, вместо того чтобы придумывать красивую формулу на ходу. — Может, ничего не помешает. Может, любая сила, набравшая достаточно веса, рано или поздно начинает вести себя так же, как то, что она заменила.

— Тогда зачем это делать? — спросил Исаму.

— Потому что сидеть и ждать, пока структура сама себя исправит, я не готов, — ответил я. — Ты сам десять минут назад признал, что путь наверх внутри клана меняет человека раньше, чем человек успевает изменить клан. Значит, изнутри это либо не работает, либо работает слишком медленно, чтобы успеть спасти тех, кого прямо сейчас списывают под удобным предлогом.

Тишина легла плотнее прежней. Я слушал собственные слова уже после того, как произнёс их, и осознавал, что говорю не абстрактно — говорю о вещи, которую хочу сделать сам, а не просто обсуждаю в теории ради спора.

Формулировка родилась сама, из необходимости ответить на вопрос Сёгуна, и я поймал себя на том, что уже не спрашиваю «а что, если бы такая сила существовала», а говорю «я хочу это сделать».

Тц. Удобно вышло. Подозрительно удобно.

В голове мелькнуло не самое уместное сравнение — организация людей, недовольных структурой мира, действующая вне закона деревень, собирающая силу, ресурсы и людей ради собственных, не до конца прозрачных даже для самих участников целей. Название пришло само, без всякой связи с обсуждаемым, — просто отголосок дурацкой ассоциации с первым, что показалось похожим по форме.

Хорошее дело затевал бы кто угодно, если бы формула звучала иначе. Собрать разочарованных в системе одиночек под одним флагом с благой целью — самый простой способ построить новую систему, ничем не лучше прежней.

Мысль отрезвила ровно настолько, чтобы не увлечься собственной идеей до полной слепоты.

— Ресурсы у меня есть, — сказал я вслух, стараясь звучать так же взвешенно, как минуту назад звучал Исаму. — Не огромные. Клановые связи, доступ к информации через торговый филиал, кое-какие технические наработки. Люди — двое перед глазами, плюс те, кому я лично что-то должен и кто мне должен в ответ.

— Ты серьёзно, — сказал Исаму, не спрашивая, а констатируя.

— Серьёзно, — подтвердил я, и в тот момент, когда произнёс это вслух, понял, что уже не проверяю реакцию собеседников на гипотезу. Проверяю, готовы ли они пойти со мной в дело, которое я для себя уже решил делать, независимо от их ответа.

Акане смотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты предлагаешь нам присоединиться, — сказала она. — Или предлагаешь помочь тебе создать это, а дальше сам решишь, кто и что делает?

Разница в вопросе была ощутимой. Я задумался, прежде чем ответить, — не потому что не понимал разницы, а потому что не был готов дать честный ответ раньше, чем сам его для себя сформулирую.

— Не знаю, — сказал я снова, потому что честность здесь стоила больше красивой формулы. — Знаю, что не хочу строить структуру, где жизнь доверившегося мне человека ничего не значит, потому что решение приняли наверху.Даже если его принял я. Как это сделать так, чтобы не повторить то же самое через несколько лет — не представляю пока.

Сёгун у скалы издал короткий смешок, лишённый насмешки, скорее с усталым пониманием.

— По крайней мере честно, — сказал он. — Люди, которых система выжгла, часто несут привычку подчиняться дальше, куда бы они ни попали. Соберёте достаточно бывших шиноби деревень, бывших самураев вроде меня — и через год половина из них снова будет ждать приказа сверху, просто от нового начальника с иным именем.

Замечание задело сильнее, чем следовало ожидать от того с кем сражался недавно. Я прокрутил его в голове, примеряя к собственному будущему набору людей — Исаму, Акане, возможно, кто-то ещё, кого я пока не встретил. Каждый из них уже был частью какой-то структуры. Каждый нёс привычки, вбитые идеологией или традициями, независимо от того, насколько сильно хотел от них уйти.

Ответа на это у меня тоже не было.

— Тогда над этим тоже придётся думать, — сказал я, не пытаясь скрыть, что вопрос остаётся открытым. — Как строить так, чтобы люди не тащили за собой ту же иерархию, из которой пытаются уйти.

Исаму молчал дольше остальных, глядя не на меня и не на Акане, а куда-то в темноту за границей света от углей.

— Мне нужно подумать, — сказал он наконец. — Не потому что не согласен в принципе. Потому что не готов сказать «да» на то, чего пока не существует даже в общих чертах.

— Разумно, — согласился я.

Акане не ответила сразу. Она смотрела то на меня, то на связанного Сёгуна, то на собственную перевязанную руку, будто взвешивала что-то, не связанное напрямую с моим предложением.

— Я согласна попробовать, — сказала она наконец. — Не потому что верю в идеальный план. Потому что не вижу лучшей альтернативы тому, что уже пробовала.

Разговор затих. Костёр почти погас, оставив только тлеющую полосу углей. Сёгун молчал, глядя перед собой с выражением человека, для которого разговор давно перестал быть чужим делом.

Я сидел, прокручивая в голове последние минуты, и понимал: цель появилась, но ни правил, ни людей, ни защиты от того самого превращения, о котором предупредил ронин, всё ещё не существовало. Только необходимость это сделать — и то, что отступать от неё я уже не собирался.

Обращение автора: Вот и утречко, по крайней мере у меня. Когда проснусь тогда и утро :)

Самая большая глава во всём произведении подъехала, было тяжело такой длинный многосторонний диалог писать, постарался чтобы было интересно. Лайки и подписки— прекрасная благодарность. Также анонсирую новый фанфик, попробую привлечь актива сюда при помощи другого произведения, старт во вторник, сразу после главы "Вихря".

Анонс

НОВЫЙ ФАНФИК ПО HARRY POTTER «Ты сквиб, Каратель!»

Фрэнк Касл умирает и получает второй шанс.

Вот только просыпается он в мире, где существуют магия, волшебники и древние рода, привыкшие считать себя элитой.

А сам Фрэнк?

Сквиб.

Никакой палочки. Никаких нормальных перспектив. Никакого места среди тех, кто способен колдовать.

Для волшебного мира он практически бесполезен.

Фрэнк с этим диагнозом не согласен.

Потому что он уже прожил одну жизнь. Он знает цену страху, боли, деньгам и людям, которые считают себя неприкосновенными.

А теперь у него есть второй шанс.

И он собирается использовать его по-своему.

Релиз — во вторник.

Немного о выборе нового фэндома

Первым выбором стал Harry Potter. Думаю, это один из тех фэндомов, которые практически не нуждаются в дополнительном представлении. Огромная аудитория, огромное количество фанатских историй и при этом сама вселенная оставляет достаточно пространства для того, чтобы делать с ней совершенно разные вещи.

Мне хотелось попробовать не просто взять знакомого персонажа и пересказать уже известную историю с небольшими изменениями. Поэтому я начал перебирать разные идеи и персонажей, которых можно было бы органично столкнуть с миром Гарри Поттера.

В итоге выбор пал на Фрэнка Касла. Этот парень видел всякое дерьмо, надменные британские колдунишки его не удивят.

Идея показалась мне достаточно интересной именно из-за контраста. Есть человек с совершенно другим жизненным опытом, мировоззрением и представлением о том, как нужно решать проблемы, а есть мир волшебников со своими правилами, порядками и очень специфическим отношением к обычным людям.

Отсюда и появилась история, которую я решил попробовать написать.

Если история хорошо зайдёт читателям, вполне возможно, что со временем появятся и другие фанфики по крупным фэндомам.

А пока предлагаю посмотреть, что получится, если отправить Фрэнка Касла в мир Гарри Поттера.

Глава 30. Боевое слаживание и бытовуха.

В Чироико мы вернулись уже после полудня. В клановом представительстве я сразу отправился к управляющему.

Сёгун вошёл следом и остановился у стены, пока старик раскладывал на столе бумаги, накопившиеся за время нашего отсутствия.

— Как здесь дела? — спросил я.

— Без происшествий. Две партии отправлены по графику, третья задержалась на день из-за дороги. Деньги по прошлой поставке получил полностью.

— Хорошо.

Я просмотрел несколько записей, вернул их на место и перевёл взгляд на Сёгуна.

— С этого дня он работает на тебя.

Старик поднял глаза.

— В каком качестве?

— Охрана представительства. Сопровождение грузов между Чироико и соседними городами. Если понадобится человек для другой работы — сначала говоришь со мной.

— Понял.

Управляющий ещё раз посмотрел на Сёгуна. Тот стоял спокойно, не вмешиваясь в разговор.

— Опыт охраны у него есть?

— Достаточный.

— А с грузами?

— Разберётся.

Старик чуть задержал взгляд на мне, потом кивнул.

— Тогда начнём с караванов.

— Так и сделай.

Я уже собирался перейти к остальным делам, но вспомнил о разговоре, который хотел проверить ещё в дороге.

— Сёгун.

— Да?

— Пока работал с Кагуя, чему-нибудь научился?

Он не ответил сразу. Посмотрел на меня, затем на управляющего.

— В каком смысле?

— В любом, который может пригодиться здесь.

Сёгун провёл большим пальцем по краю перчатки.

— Кое-что понял.

— И?

— Некоторые вещи лучше показывать на деле.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Хорошо. Покажешь, когда понадобится.

Управляющий переложил один из свитков и негромко сказал:

— Если он действительно способен на большее, чем охрана, это можно будет использовать.

— Именно.

— Есть конкретная задача?

— Пока нет.

Я забрал со стола один из свитков, просмотрел первую страницу и вернул обратно.

— Когда появится, обсудим отдельно. Сейчас пусть сначала разберётся с обычной работой.

Старик кивнул.

— Понял.

Я уже сделал шаг к двери, но остановился.

— И ещё одно. Не зарывайтесь.

Управляющий поднял голову.

— В каком смысле?

— В любом, который приходит в голову после того, как человек понимает, сколько денег проходит через его руки.

Старик помолчал.

— Мы соблюдаем осторожность.

— Хорошо.

Я посмотрел сначала на него, потом на Сёгуна.

— Кумо в часе пути отсюда. Здесь достаточно людей, которым есть что терять, и достаточно шиноби, чтобы заметить лишнее движение. Не создавайте проблем, которые потом придётся объяснять деревне.

— Разумеется, — ответил управляющий.

Сёгун коротко кивнул.

На этом разговор закончился.

Оставшееся время я потратил на дела филиала. Управляющий показал расходы по трём детям, которых мы устроили в клановую систему подготовки, перечислил уже сделанные выплаты и назвал наставников, которых удалось найти для первых занятий с чакрой.

— С этого месяца присылай короткий отчёт раз в неделю, — сказал я, возвращая ему свиток. — Остальное решай сам.

— Все вопросы?

— Все, которые не требуют моего вмешательства.

Он на секунду задержал руку на свитке.

— А если потребуется?

— Тогда присылай сообщение.

Управляющий кивнул.

Я вышел из представительства один и направился к границе.

До пост-крепости Кумогакуре добрался примерно за час. Дежурный офицер принял мой свиток с отчётом и просмотрел его прямо за столом. Данные о цепочке информаторов, культе с татуировкой в виде треугольника внутри круга и Сёгуне, теперь работающем на клан, заняли несколько страниц.

— По содержанию доложу в штаб сегодня же, — сказал он, сворачивая свиток. — Что-то ещё?

Я достал второй.

— Прошение об отпуске. Две недели. Клановые дела требуют личного присутствия.

Офицер посмотрел на меня.

— Подожди здесь.

Пришлось ждать около часа. Когда он вернулся, на прошении уже стояла печать.

— Утверждено. Не задерживайся сверх срока.

Я забрал свиток.

— Понял.

Вышел за ворота поста и впервые за последнее время получил две недели, которые не нужно было подгонять под сроки очередной миссии.

Вечером в клановой резиденции, устроившись на полу собственной комнаты, я развернул интерфейс.

═══════════════════════════════

Выполнено: победа над группой противников уровня джонин A-ранга.

Начислено: 380 Очков Гринда. 240 очков Мастерства.

═══════════════════════════════

Проверил итоговый баланс.

═══════════════════════════════

Пользователь

Очки Гринда: 1370

Очки Мастерства: 942

═══════════════════════════════

Гринда набралось наконец достаточно для улучшения магазина. сказалось то, что в этот раз в бою никто особо не пострадал. Открыл раздел магазина, где раньше видел пункт улучшения — раньше не хватало на него очков, теперь хватало даже с запасом.

═══════════════════════════════

УЛУЧШЕНИЕ МАГАЗИНА

Стоимость: 1000 ОГ

[Подтвердить]

═══════════════════════════════

Подтвердил.

═══════════════════════════════

Пользователь

Очки Гринда: 370

Очки Мастерства: 942

═══════════════════════════════

Мастерство осталось нетронутым. Всё ещё рано замахиваться на новое. Вернулся в раздел товаров — список стал длиннее прежнего, в конце добавился новый блок.

═══════════════════════════════

СТИМУЛЯТОРЫ УСТОЙЧИВОГО РОСТА

───────────────────────────────

Стимулятор физической силы (малый)

Стоимость: 100 ОГ

Покупок за неделю: 0 / 3

───────────────────────────────

Стимулятор скорости (малый)

Стоимость: 100 ОГ

Покупок за неделю: 0 / 3

───────────────────────────────

Стимулятор прочности тканей (малый)

Стоимость: 100 ОГ

Покупок за неделю: 0 / 3

───────────────────────────────

Стимулятор стихийного сродства (малый)

Стоимость: 250 ОГ

Покупок за неделю: 0 / 3

═══════════════════════════════

Описание под каждым пунктом читалось одинаково скупо: разовое употребление улучшает естественный прирост того или иного параметра.

Купил один — физический — и тут же принял.

Ничего резкого не произошло. Полежал немного, прислушиваясь к телу, не почувствовал ни жжения, ни толчка, какие бывали после стимуляции чакрой. Недоумевая пошёл спать.

Разницу заметил только на третьей тренировке — рывок без чакры вышел чуть быстрее обычного. Немного. Но не ничего.

Оставшихся очков хватило ещё на две покупки. С учётом их начисления за каждый проведённый в тренировках день, конечно же.Трёхкратную стоимость при покупке для окружающих никто не отменял.

Взял стимулятор скорости себе и стимуляторы прочности — про запас, для проверки на теперь уже нукенинах Листа.

На следующий день отдал обе пилюли Акане и Исаму.

— Что это? — спросил Исаму, разглядывая пилюлю на ладони.

— Средство для тела, — сказал я. — Разовый приём, улучшит тренировки. Проверял на себе, эффект есть, но слабый.

— Откуда взял?

— Готовил заранее, — ответил я и не стал разворачивать тему дальше.

Исаму принял свою без колебаний. Акане повертела пилюлю в пальцах, понюхала, поморщилась.

— Пахнет мерзко.

— Работает — не жалуйся на запах.

Она проглотила, запив водой из фляги.

Ни у кого из них резкой реакции не случилось. Оба тоже отметили эффект далеко не сразу , только на пятый день — Исаму сказал, что способен в усиление чкрой вложить чуть большее энергии чем ранее.

— И часто такое будет? — уточнил он, разминая плечо после спарринга.

— Пока редко, — ответил я. — Средство не бесконечное.

Очков на регулярные покупки на троих не хватало. Значит, нужно было искать дополнительные источники. Я увеличил объём собственных тренировок, добавил вечерние часы к утренним, и несколько раз выходил один к границе Страны Мороза, где патрульные жаловались на мелкие банды, промышлявшие грабежом обозов. Противники там редко превышали уровень разрозненных дезертиров — Покров молнии решал большинство стычек быстро, а система после каждой такой вылазки исправно добавляла в баланс несколько десятков очков.

───

Большую часть отпуска я потратил на техники, которые начал осваивать ещё раньше, но так и не довёл до нужного уровня.

«Сопротивление Фуутону» приходилось тренировать вместе с Акане. Она была единственной в нашей троице, кто владел стихией ветра.

Первое время всё сводилось к коротким попыткам. Акане выпускала по покрову соразмерную по чакре технику фуутона, я пытался сохранить технику в рабочем состоянии. Если начинал слишком рано менять распределение чакры, росли потери. Если запаздывал, Футон сбивал уже сформированную броню.

Я постепенно убирал лишние движения. Сначала следил почти за всем сразу: за положением тела, выходом чакры, моментом контакта, тем, куда приходится давление. Потом часть контроля перестала требовать отдельного внимания.

Акане быстро заметила это.

— Ещё раз.

Я поднял руку.

Она ударила Футоном.

Я дождался контакта, не пытаясь заранее перехватить поток чакры, и только в последний момент изменил распределение Райтона на участке, который принимал основную нагрузку.

Разряд не сорвался.

— Уже лучше, — сказала она.

— Ещё.

На следующей попытке я ошибся с моментом. Чакра ушла в предплечье чуть раньше, чем требовалось, и техника почти схлопнулась.

— Кажется, рано.

— А то я сам не понял. Скажи тогда уж На сколько?

— Сам поймёшь, если повторишь.

Я повторил.

Так и работали. Она меняла силу и плотность техник, чередовала монотонные с моментальными , я каждый раз пытался определить, что именно сломалось в предыдущей попытке. Иногда причина была очевидной. Иногда приходилось кастовать технику по десять раз, пока разница между удачной и неудачной попыткой не становилась заметной.

Через несколько дней Акане уже не останавливала меня после каждого сбоя. Если техника держалась хотя бы несколько мгновений, она сразу давала следующий поток или наращивала силу. Приходилось самому замечать момент, когда контроль начинал уходить.

Это было полезнее любых объяснений.

В какой-то момент я поймал себя на том, что перестал заранее проговаривать последовательность действий в голове. Руки и чакра начинали работать вместе, а внимание уходило на то, что происходило после контакта. Ошибки никуда не исчезли, но их стало проще находить.

Потом мы поменялись местами. Девушке тоже было что подтянуть.

Я атаковал, Акане пыталась защищаться Ветром. Паршивая идея, но всё же лучше чем развивать сродство с нуля. В её случае проблема была другой — она слишком рано меняла направление техники, когда пыталась одновременно следить за моими движениями и удерживать форму собственного дзюцу.

— Не смотри на руку, — сказал я после очередного сбоя.

— А куда смотреть?

— На плечо. Рука уже показывает то, что ты решила сделать.

Она посмотрела на меня несколько секунд.

— Ты сейчас серьёзно меня учишь?

— Ты сама согласилась на тренировку.

— Ладно.

Следующая попытка прошла лучше.

После этого мы стали меньше объяснять друг другу очевидные вещи. Если кто-то замечал ошибку, достаточно было короткого замечания. Если второй не понимал, повторяли упражнение.

Так постепенно менялась и сама тренировка. Я уже знал, как Акане начинает атаку, она знала, когда я собираюсь изменить направление удара. Иногда этого хватало, чтобы один из нас успел скорректировать действие ещё до завершения техники.

«Райтон: Йорой» я также отрабатывал отдельно. Здесь задача была проще: научиться удерживать одинаковое состояние техники при движении и минимизировать расход чакры. Я включал Покров, начинал с минимальной нагрузки и постепенно добавлял движения.

Основная проблема проявлялась после нескольких минут. Расход рос с каждым мгновением работы техники. К тому же падала равномерность. На одном участке её становилось больше, другой приходилось компенсировать сознательно.

Я не пытался просто уменьшить расход. Скорее, искал момент, когда чакра переставала давать существенную пользу.

Иногда после тренировки результат был хуже предыдущего. Иногда удавалось продержать Покров дольше при меньших затратах. Я записывал удачные варианты и возвращался к ним на следующий день.

«Каге Буншин» использовал постоянно. Часть клонов занималась архивами и клановыми делами, остальные тренировались. Разница была в том, что после развеивания я получал не готовый результат, а сразу весь накопленный опыт вместе с ошибками. Поэтому несколько неудачных попыток подряд всё равно давали материал для следующей.

С Суйтоном прогресс шёл медленно.

Исаму показал мне принцип ещё раньше, но повторить его нормально я пока не мог. Я собирал чакру, создавал нужную форму и пытался удержать её достаточно долго, чтобы использовать в движении.

Проблема возникала сразу после формирования.

Я пытался исправить расползавшийся участок слишком большим количеством чакры и только ускорял разрушение конструкции. Пришлось менять сам подход: сначала добиться устойчивости небольшого объёма, потом постепенно добавлять движение.

К концу второй недели мне удалось удерживать простейшую форму несколько секунд и направлять её в нужную сторону. Полноценной техникой это ещё не было, зато я наконец понял, где именно терял контроль. И это без ручных печатей!

«Клеть молнии» и «Залп молнии» почти не трогал. Они уже работали достаточно стабильно, и за эти две недели было полезнее закрыть старые пробелы, чем ещё раз отрабатывать то, что и так входило в рабочий арсенал.

Совместные тренировки с Исаму и Акане шли параллельно. Втроём мы постепенно переставали проговаривать каждое действие.

Исаму ставил защиту раньше, чем я успевал обозначить направление атаки. Акане всё чаще использовала короткие моменты, которые появлялись после его техник, вместо того чтобы ждать отдельного удобного окна.

То же происходило и с Акане.

На тренировках с Футоном я привыкал к её манере менять направление атаки в последний момент. Со временем начал замечать эти изменения раньше — по положению корпуса, короткому изменению движения руки, иногда по самому изменению чакры ещё до выхода техники.

Однажды после очередной серии я остановился.

— Ещё раз, — сказал я.

Акане подняла бровь.

— Что на этот раз?

— Пытаюсь нащупать кое-что.

— И?

— Точно нужно повторить.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом усмехнулась.

— Хорошо.

Повторили.

На этот раз я понял как ударить залпом из под сферы ветра. Не потратив чакру впустую и не сорвав технику куноичи.

— Вот, — сказала она. — Теперь заметил.

— Не зазнавайся.

— Поздно.

На этом и закончили.

За две недели мы не стали мастерами новых техник. Мои «Сопротивление Футону» по-прежнему требовало работы, Суйтон оставался сырым, а контроль «Райтон: Йорой» ещё далеко не соответствовал тому уровню, которого я хотел добиться. Акане лишь начинала путь развития своего слабого как для Учихи сродства с Молнией, а Исаму осваивал и допиливал всю ту кучу дзюцу что в него запихнули в клане.

Но потихоньку мы срабатывались , и уже сейчас мы с Исаму вполне возможно , повторив ту засаду , не отпустили бы "кислотника" так просто.

Это радовало, особенно в свете тревожных наблюдений и сведений клановых осведомителей.

Слишком много разговоров о передвижениях чужих отрядов. Слишком часто менялись цены на оружие и продовольствие. Всё больше шиноби возвращались с заданий с ранениями, о которых предпочитали не рассказывать. Деревня усиливали гарнизоны, торговцы начинали заранее страховаться от того, что ещё даже не началось.

Я пока не знал, где именно вспыхнет первый бой и кто сделает первый шаг.

Но это уже переставало иметь значение.

Война приближалась. И времени на подготовку оставалось всё меньше.

Обращение автора:

Всем привет.

Новости:

Завтра, во вторник, через несколько минут после выхода следующей главы Вихря, я выложу новый фик. Ссылку оставлю там же, в следующей главе.

Идею расписал в отдельном анонсе .Если коротко : Фрэнк Касл, он же Каратель, становится после смерти мальчиком-сквибом в мире ГП. Если будет интересно — загляните, зацените. Хочется со второго фика залететь в горячие новинки.

В общем, завтра после главы будет релиз. Главу выложу в 18:10, впервые с автовыкладкой.

Ну и как всегда: лайк и подписка радуют как в первый раз, сколько бы сердечек не было у работы и сколько б людей не подписалось. Не забывайте протыкнуть сердечко:)

Глава 31. "Долгожданный" ранг и новые заботы.

Коридор перед кабинетом Райкаге не изменился со дня последнего доклада: те же колонны, тот же запах озона, въевшийся в камень. Секретарь сверился со списком, коротко кивнул и указал на скамью у стены.

— Райкаге-сама занят. Ждите.

Это что-то новенькое. Раньше вызывали так, чтобы зашёл сразу, или не вызывали вовсе. Я сел, вытянул ноги и позволил мыслям вернуться на день назад.

В связи с уходом, возможно надолго, пришлось распечатать пленного Кагую. Держать его в свитке постоянно не вышло бы. Артефакт Узумаки создавался под кратковременную переброску живого груза, а не под многодневное хранение пленника с активным очагом. Чакра, запертая внутри слишком долго, начинала копиться, давить на саму печать, потихоньку уничтожая свиток — рисковать порчей чуть ли не клановой реликвии ради удобства я не собирался. Пришлось распечатывать Кагую в тот же вечер, уже под присмотром.

Управляющий выделил под него подвал в дальнем крыле резиденции. Очаг запечатали временными фуин-печатями, само тело держали под снотворным — не постоянным сном, а плавающим, достаточным, чтобы не позволить ему собраться с мыслями и попробовать вырваться. Раз в двое суток дозу подновляли и кормили через трубку. Разговаривать с ним я пока не спешил — возможность получить информацию по Шикоцумьяку предоставится явно не скоро. Данных же с него не удалось получить и с помощью Мангёко — Берсерк банально был безумен.

Сёгун занял более удобное положение. В основное время — наёмник клана, приставленный к охране пары предприятий в Чироико. Также обязан периодически проверять подвал, приглядывая за бывшим напарником. Логика была простой: кто лучше знает повадки Кагуи, как не тот, кто три контракта подряд ходил с ним в паре?

С Исаму и Акане вопрос решился иначе. Держать двоих клановых шиноби Листа взаперти в торговом филиале означало медленно убивать в них те самые навыки, ради которых я вообще затевал сделку в лощине. Сидеть без дела оба не привыкли, а простой без движения только сильнее раскачивал бы паранойю Акане.

Порешили на компромиссе: инкогнито, наёмниками низкого профиля, пойдут работать по чёрному рынку. Зона — от побережья Страны Воды до окраин земель Ивы. Земли Конохи я вычеркнул сразу, ещё на этапе разговора, — рисковать тем, что кто-то из бывших знакомых узнает Акане или Исаму в лицо, не было смысла ни для кого из нас троих.

Разговор о дальнейшей работе занял почти час.

Исаму сидел напротив, положив ладони на стол. Акане устроилась у окна и с откровенной скукой крутила в пальцах кунай.

— Значит, ты нам предлагаешь стать наёмниками, — сказала она.

— По сути-то все шиноби— наёмники,— ответил я.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Сейчас вопрос только в том, где именно вы будете работать.

Исаму посмотрел на карту.

— Зону влияния Конохи я так понял ты исключил.

— Сразу.

— А почему зачёркнута Кири?

— Можно и в стране Воды поработать, но только на периферии.

Акане перестала крутить кунай.

— Почему?

— Потому что их Деревня всё ещё сильна и полна параноидальных маньяков. Многие в мире всерьёз считают до сих пор, что Кири первая после Конохи.

—Уж точно не после потерь в Узу.

—Точно посчитать их потери тогда не смог никто, так что не загадывай.

—Так ведь элита всегда на виду? А мясники из Кири всегда делали только на них ставку.

Исаму провёл пальцем по карте и показательно громко ткнул, вызвав глухой стук доски. С недавних пор парню не очень нравилось ситуация, при которой Акане сближалась со мной во взглядах и интересах. Забавно.

— Что с Ивой?

— Только окраины. Болванчики Ооноки в патрулях проводят всю жизнь, лучше не светится близко к деревне или крупным городам.

Акане хмыкнула.

— Удобно. Получается, работать можно почти везде, кроме мест, где нас реально могут узнать или вынудить раскрыться.

— Ты начинаешь понимать.

— Как будто это так сложно. Не считай окружающих идиотами — проживёшь подольше.

Исаму на это едва заметно усмехнулся.

Я придвинул к ним второй лист.

— Контракты нужны простые. Охрана, поиск людей, сопровождение, доставка, иногда устранение. Без заказов от крупных игроков, рисков нам нужно поменьше.

— Почему без крупных? — спросил Исаму.

— Потому что крупные заказчики варятся в этом котле годами, мелкие же меняются каждые пару месяцев, да и не до мутных шиноби им. Выжить бы в борьбе акул "честного", хе-хе, бизнеса. Меньше шансов что будут копать. Меньше вероятность что вас опознают и сдадут ищейкам Конохи.

Акане постучала кунаем по столу.

— А информация?

— Вот её как раз собираем.

— Ты хочешь использовать нас как разведчиков.

— Я хочу, чтобы вы работали и одновременно слушали, что говорят вокруг.

Исаму посмотрел на карту ещё несколько секунд.

— Что именно искать?

— Шевеления в великих Гакуре. Закупки оружия, провизии или медикаментов, изменения на них цен. Исчезновение людей. Всё, что показывает подготовку к войне и на возможных скрытых участников и подстрекателей.

— Передавать тебе?

— Деду через управляющего. Пока так.

— А если найдём что-то серьёзное?

— Тогда требуйте меня.

Акане отложила кунай.

— А если нас спросят, откуда мы?

— Придумаете биографии.

— Хорошая идея.

Исаму поднял взгляд.

— А если заказчик потребует от Акане снять повязку?

—Шлёте нахрен. Можно сразу с кунаём у горла.

— А если увидит глаза Акане?

— Тогда всех под нож. До последнего. Или гендзюцу

Акане прищурилась.

— А это не подозрительно?

— Насрать. Приоритет— безопасность.

Она несколько секунд молчала.

— Ладно.

Исаму снова посмотрел на карту.

— А что насчёт твоего клана?

— Что именно?

— Мы работаем через тебя?

— Первые месяцы — да. Потом посмотрим.

— Значит, ты хочешь проверить, насколько долго мы сможем действовать самостоятельно.

— И насколько полезной окажется информация.

Исаму кивнул.

— Тогда согласен.

Акане пожала плечами.

— Я тоже.

— Отлично. Первый выход через три дня.

— Уже?

— Чем дольше сидите в городке тем больше шансов что найдут вас уже шиноби Кумо. Тогда вы подставите ещё и меня.

Задача звучала скромно: не терять форму, брать простые контракты, не привлекать внимания. На деле выходило больше. Наёмники чёрного рынка слышат обрывки того, что не попадает ни в один официальный доклад, — куда стягивают войска, какие города выгребают последнее на наёмников, какие малые деревни продают свою территорию Великим, а какие сами лезут под видом бандитов искать выгоду. С учётом того, что творил Ооноки на западной границе, а Мизукаге — на своей, любая свежая крупица такой информации стоила дороже возможной охраны наших предприятий, останься коноховцы здесь.

Секретарь снова заглянул в дверь.

— Ещё немного.

Я кивнул, вернулся к собственным мыслям — на этот раз к тому, что уже успел доложить в Штаб до личной встречи. Три пункта. Первый — сведения о нукенине клана Гоккоро, его манера боя, разрушительная сила техники, примерная оценка резерва. Второй — обрывки допроса Сёгуна о сети наёмников, работающей через посредников в нескольких странах разом, о связке с неизвестным культом, о храме в Стране Земли. Третий — краткая справка о самом Сёгуне: бывший ронин, контракт наёмника подписан лично мной, служит клану.

Последний пункт добавил не из вежливости. Если администрация деревни не проверит прошлое человека, которого мой клан взял на службу, рано или поздно в деревне может найтись шиноби, у которого с этим ронином старые счёты — а разбираться с чужой кровной местью не хотелось. Своих проблем хватало ровно также, как не хватало времени их решать.

Оставалась версия для устного доклада, и её ещё предстояло отшлифовать перед тем, как войти в кабинет. Кагуя в рассказе не фигурировал вовсе — свиток с ним я и не открывал никому. Про двоих шиноби Листа, дравшихся плечом к плечу со мной против Гоккоро и Сёгуна, — ни слова. Самих противников я собирался слегка занизить в силе: не настолько, чтобы вызвать подозрение у опытного аналитика, но достаточно, чтобы победа в одиночку выглядела трудной, а не невозможной.

Дверь кабинета открылась. Секретарь коротко мотнул головой в сторону проёма.

Эй сидел за столом, заваленным свитками. Их количество на глазах растёт с каждым посещением кабинета Каге.

Глава деревни поднял взгляд, смерил меня одним движением глаз, отметил посвежевший после отпуска вид.

— Со вчерашнего дня ты восстановлен в звании, — сказал он без предисловий, пододвигая ко мне жилет со свитком. — Штаб рассмотрел материалы по последней миссии. Решение принято ещё три дня назад, просто руки не поднялись прерывать твой отпуск. Первый за три года в рядах шиноби, да?

Я взял протектор, не позволяя себе ничего лишнего на лице.

— Через три дня, — Эй откинулся на спинку кресла, — аттестация на джонина A-ранга. Не спрашивай, с чего вдруг. Пять миссий за последние месяц, все с уклоном в разведку или диверсии. Миссий разрушителя-штурмовика ты выполнил норму ещё давно. Штаб посчитал, что тянуть с бумагами дольше — глупость.

— Приму как комплимент, — коротко ответил я.

— Не выпендривайся раньше времени, аттестацию ещё сдать надо, — он хмыкнул, но без злобы. — И раз уж мы заговорили о делах. После аттестации отправляешься на субконтинент. Страна Демонов и Страна Неба. Разведка, помощь нашим аванпостам, пара целей на устранение. Оттуда в страну Моря, но указания получишь уже на месте. Дело важное, секретность на уровне. Намекну: связано с тем что ты искал на прошедшей миссии. На самом деле.

Записи прадеда? Цепочка ведущая аж в страну Моря не может не напрягать, всё же сил деревни в этом медвежьем углу считай и нет.

— Когда выход?

— Неделя, — Эй развернул один из свитков, не вдаваясь в подробности. — Морем. Формируем сопровождение отдельно, познакомишься перед миссией.

Разговор свернул на детали снаряжения, на срок аттестации, на то, кто из штаба будет принимать экзамен, — рутина, привычная после стольких докладов подряд.

Время до аттестации пролетело незаметно.

Три дня подряд Эй гонял меня лично, на удивление найдя время в своём графике. Всё ж таки доверяет. Никаких эксцессов — я держался в рамках, он не срывался в прежний гнев. Работали над устойчивостью рывков при контакте с землёй, над временем сборки печатей под нагрузкой, над тем, чтобы Покров не рассыпался от неожиданно сильных атак. К концу третьего дня руки уже не дрожали после каждого спарринга — контроль уже не то что возвращался, а с недавних пор лишь наращивался за пределами возможностей прежнего Райкона. Конфликт и опасность — лучший двигатель для развития шиноби.

Первый спарринг закончился на шестой секунде.

Я успел поставить Покров.

Эй пробил его.

Второй удар пришёлся в плечо.

Я отлетел на несколько метров и перекатился по песку.

— Ещё.

Поднялся.

— Ты даже не проверяешь, что делаешь после первого контакта, — сказал Эй.

— Проверяю.

— Тогда почему ничего не меняется?

Я промолчал.

Он снова пошёл вперёд.

На этот раз я не стал пихать всю чакру в покров сразу. Сместился, пропустил первый удар, второй заблокировал предплечьем, одновременно вывел чакру в ладонь.

Синяя вспышка ударила в грудь.

Эй даже не остановился.

— Слабая концентрация.

Его кулак остановился у моего лица.

— Ещё раз.

Следующий подход занял дольше.

Я начал менять дистанцию, заставляя его разворачиваться. При первом сближении собрал Покров только на правой стороне тела.

Удар пришёлся туда.

Чакра выдержала.

Я сразу сместил её в левое плечо.

Второй удар пришёлся туда.

— Уже лучше, — сказал Эй.

Я попытался атаковать.

Он перехватил запястье.

Через секунду я лежал на спине. И, кажется, с трещинами в рёбрах

— Ты слишком много думаешь.

— Хай! Но Сенсей, это движение явно за моими пределами!

— Поэтому и нужно учиться.

Он отпустил руку.

— Ещё...

…

Аттестацию я сдал накануне вечером. Экзаменатор из штаба гонял по стандартной программе: скрытность, работа с картой местности, устранение обозначенной цели без шума. Ничего из того, с чем я не сталкивался в последние месяцы на деле. Прошёл без замечаний.Спаринг с действующей "Ашкой" дался ещё проще.

Именно на третий день тренировок, когда мы сидели на привале между подходами, я и признался Эю в том, что скрывал с самого возвращения из Чироико.

— Кагэ Буншин но Дзюцу, — сказал я тогда, наблюдая за его реакцией. — Клановая техника Листа. Я её освоил.

Эй посмотрел на меня секунду, потом расхохотался — коротко, хрипло, с той же интонацией, с какой обычно комментировал мои неудачные подходы к снарядам.

— И ты думал, что удивишь меня секретом Хокаге? — он вытер выступившую слезу тыльной стороной ладони. — Малец, да половина моих джонинов знает эту технику наизусть. Не через шпионов — через обмен во время совместных операций ещё при Втором. Секретность у листовиков хромает не хуже, чем у нас в вопросах чакры Молнии.

Я нахмурился, не ожидая такого поворота.

— В академии о ней даже не упоминали.

— Потому что для генина и большинства чунинов она бесполезна, — он пожал плечами. — Хочешь спорить — спорь. Только сначала послушай, что я тебе скажу, а потом решай, прав ли.

— Слушаю.

— Клон стоит ровно столько, сколько чакры ты в него вложил, — Эй заговорил медленнее, без прежней насмешки. — Для рядового шиноби это значит один, максимум два клона за раз, и оба годятся разве что отвлечь противника на пару секунд или снять показания с архива. Для бойца моего уровня — то же самое. Не потому что резерва не хватает. Потому что каждый клон тянет за собой контроль, а контролировать десяток параллельных тел без потери качества боя не способен никто из живущих сейчас шиноби.

— У меня получалось держать четверых-пятерых, — возразил я. — Причём каждый выполнял отдельную задачу, не путаясь под ногами у других.

— Задачи вроде разбора архива и беготни по мелким поручениям, — Эй чуть прищурился. — Не бой. В бою клон живёт секунды, максимум минуту, прежде чем его развеют. Ты выигрываешь этим временем — ту самую пару секунд, за которые противник запутался, куда бить. Не более того. Начнёшь выпускать пачку клонов посреди серьёзной драки — и от твоего собственного резерва к концу боя не останется ничего, а на кону будет стоять уже не твоя жизнь, а сама операция.

Я промолчал, обдумывая. Прежний опыт с архивами и подготовкой к схватке с Гоккоро действительно строился на параллельной, не боевой работе — там время не давило так, как давит в разгар схватки.

— То есть смысла в технике нет, — сказал я наконец, не столько утверждая, сколько проверяя его реакцию.

— Смысл есть, только другой, чем ты себе представляешь, — Эй качнул головой. — И вот тут, малец, всплывает то, из-за чего мне вообще стоило устроить тебе разнос ещё пару месяцев назад.

Он помолчал, разглядывая меня так, будто прикидывал, стоит ли продолжать.

— Ирьёнины дали свежую сводку по твоему резерву после последней миссии, — сказал он наконец. — В два раза выше среднего показателя штурмовика S-ранга. Не джонина рядового — именно штурмовика, из тех, кого готовят рвать элиту врага и затыкать собой дыры.

Цифра осела не сразу.

— Ты не чистокровный Узумаки, — продолжил Эй, — а даже у чистокровных подобный резерв в твоём возрасте — редкость, о которой потом слагают легенды. Каге Буншин при таком объёме перестаёт быть игрушкой. Ты можешь позволить себе то, что для обычного джонина будет самоубийством, — держать одного-двух полноценных боевых клонов достаточно долго, чтобы решить исход конкретного размена, а не просто потянуть время.

— Гарантии на исход боя это не даёт, — заметил я.

— Ничего в этом мире её не даёт, — он пожал плечами. — Но у тебя появляется инструмент, которого нет у равных тебе по рангу. Не растрачивай его на беготню по поручениям, если рядом с тобой будет стоять кто-то, способный тебя убить.

Разговор на этом свернул обратно к разминке — Эй не любил задерживаться на одной теме дольше необходимого. Больше к Каге Буншин мы не возвращались, но зерно осело: техника, которую я держал за секретный козырь, оказалась известной половине деревни, а её реальная сила измерялась не количеством клонов, а тем, что стояло за плечами того, кто их создаёт.

Стук в дверь кабинета вернул меня в настоящее. Посыльный — молодой чунин с сумкой через плечо — вошёл, коротко поклонился и протянул Эю запечатанный свиток.

Райкаге сломал печать, пробежал глазами по строчкам. Лицо потемнело — не резко, а тем медленным сдвигом, с каким тяжелеет небо перед грозой, ещё не разразившейся.

Он свернул свиток, не дочитав его вслух, отпустил посыльного коротким кивком.

— Планы меняются, — сказал он, глядя на меня уже другим взглядом, без прежней насмешки. — Собирайся. Выход не через неделю. Завтра.

— Что случилось?

— Это позже, — Эй качнул головой, отрезая дальнейшие вопросы. — Со снаряжением и документами разберёшься сегодня же, времени в обрез. Команду сопровождения увидишь уже на корабле.

Обращение автора: Релиз нового фика перенёс на неделю. Помогающий мне как бета ридер человек нашёл многовато косяков . Увы, прочитать он смог только вчера ближе к ночи .Перелопатить 7 глав на 103к знаков за 12 часов — я не способен. Поэтому ,если кто-то хочет помочь и увидеть на неделю раньше главы новой работы — пишите в личку , буду очень благодарен.

Глава 32. Путешествие, откровения и диверсант.

Пятый день с выхода из Кумо. Четвёртый — на воде.

Я лежал на узкой койке, разглядывая доски потолка, и в очередной раз прогонял в голове одно и то же: свиток заставивший Каге прервать тренировку и сдвинуть нашу отправку на три дня. Штаб редко меняет свои решения на обычных, "гражданских" миссиях в мирное время. Только вот причину спешки мне так я так и не выяснил — ни секретарь, ни смотрящий порта, ни трое, кого мне подсунули в качестве сопровождения сказать что-то внятное не смогли.

Отсутствие объяснения — само по себе информация. Просто не самая удобная для анализа.

По пути к порту, ещё на суше, я успел набрать обрывков. На постоялом дворе перед погрузкой купец из Страны Чая жаловался соседу за столом: караван его знакомого разгромили в предгорьях у Ивы, а следы вели то ли к Песку, то ли к обычным бандитам, с дуру нацепившим чужие протекторы. Смотритель одного из доков ругался на отмену рейса — груз с окраин страны Огня не дошёл вовремя, потому что тракт обрушился во время стычки. Он тоже кивал в сторону Суны.

Совпадение двух источников — уже не факт что совпадение. Совпадение при том, что оба рассказчика говорили о совершенно разных посавках с разных мест — маркер.

Купец говорил про протекторы Песка на нападавших мелькнувших в свитке с докладом. Смотритель — что протекторов на трупах не нашли вовсе, но масштаб битвы впечатлял. По словам гражданского было сложно это вычислить, но в деле уже были либо элитные шиноби ,либо слаженный отряд пользователь ниндзюцу.

Версия про Суну удобна. Слишком удобна, чтобы принимать её без проверки. Кто-то методично бьёт по торговым путям сразу двух Великих Гакуре — Конохи и Ивы, — и первым делом хочется найти третью сторону с готовым мотивом. Песок годится идеально: граничит с обеими, вечно нуждается в деньгах, а после падения Узу тем могли решиться поквитаться с Камнем за обиды первой войны.

Мысль зацепилась за само падение Узу и потащила за собой длинный хвост.

После той бойни осколки присягавших Водовороту кланов не растворились без следа. На спорных землях между территориями Кумо и Кири, вдалеке от больших дорог и ещё дальше от штабов, до сих пор сидят семьи, не присягнувшие ни одной деревне напрямую. Держались десятилетиями на репутации красноволосых и на том, что были слишком мелкими и слишком неудобными, чтобы подминать силой.

Удобство кончилось вместе с Узу. Пустоту на карте почувствовали все Великие разом, а следом и мелкие соседи, решившие, что чужое падение — их шанс. Независимых начали подгребать под себя жёстче, чем раньше: кого — через запугивание другими деревнями, кого — через прямое давление, кого — просто ставя перед фактом, что нейтралитета больше никто не потерпит.

Не все проглотили это молча.

Часть, надо думать, озлобилась и осталась внутри деревень — с виду послушная, а на деле гадящая исподтишка там, где может быть непойманной. Другая часть снялась с насиженных мест и ушла дальше, туда, где актуальные карты до сих заканчиваются белыми пятнами.

И то и другое одинаково хорошо объясняет удары по торговле, замаскированные под чужой протекторат. Злая, выдавленная из своих земель каста мстит методично и адресно в каждой деревне. Беглецы же просто выживают за счёт грабежа и мутных делишках. Уж не с местью ли таких "прижатых" мы столкнулись на последней миссии?

Спешка, с которой меня выдернули из деревни, могла быть связана с любым из этих раскладов. Или ни с одним. Аргх. Я отбросил бесплодную цепочку и уставился в потолок, слушая скрип корпуса. Сон так и не пришёл — вместо него палубу разорвал крик вперёдсмотрящего.

Я скатился с койки раньше, чем успел додумать, что именно кричат. Босиком, без верхней рубахи, вылетел через люк на палубу — и в то же мгновение мимо лица со свистом прошла зубастая туша размером с крупную лодку, целясь пастью туда, где секунду назад стояла моя голова.

Я ушёл вбок перекатом, спиной проехавшись по мокрым доскам. Тварь не промахнулась — она и не целилась именно в меня. Просто выбросилась из воды по дуге, задев борт хвостом, и рухнула обратно с грохотом, окатив палубу солёной волной.

— Все наверх, атака Мизу-Они ! — рявкнул кто-то из команды, и палуба разом наполнилась топотом.

Второй силуэт всплыл ближе к носу — узкий, длинный, с рядами костяных пластин вдоль хребта. Третий ударил в борт снизу, тряхнув корпус так, что я едва удержал равновесие.

Огонёк чакры у первой твари ощущался едва-едва, но без неё точно не обошлось. Пусть не как у обученного шиноби, а естественной, почти растительной массой, разлитой по всему телу, но это была чакра. Уж не призывы ли это?

В любом случае бить по таким тушам лучше грубым, площадным ниндзюцу.

— Осторожнее с водой! — крикнул я в сторону палубы, где уже разворачивался Тацуо. — Не дайте им влететь в доски!

Идея пропустить разряд райтона через корпус и прожечь сразу всех тварей мелькнула и тут же была отброшена. Корабль достаточно мокрый, да. Только контроля мне не хватит — иначе с десяток или более моряков-гражданских превратятся в головешки.

Я сжал чакру в плотный клин, только шире чем для удара по ниндзя — и толкнул его через ладонь в бок зубастой твари, вынырнувшей у самого поручня. Разряд ушёл коротко, почти без утечки в стороны: чакра держалась в русле, проложенном заранее, тот же удар, каким был повержен пленный Кагуя почти три недели назад. Тело знало, куда пойдёт импульс, ещё до того, как я закончил печать.

Тварь дёрнулась, её челюсть свело судорогой, и она сползла обратно в воду, не добравшись до палубы.

— Слева! — голос Ренге прозвучал резко, без паники. — Ещё двое, идут снизу, на глубине!

Она стояла у мачты, зрачки чуть расфокусированы — активное сенсорное восприятие, растянутое по воде вокруг корабля. Полезная штука для боя вслепую, но требует полной концентрации: пока держит его, сама уязвима в ближнем бою.

— Тацуо, левый борт держи! — крикнул я, уже разворачиваясь.

Здоровяк не ответил словом — вместо этого от его плеч и груди пошла плотная вспышка чакры, стягиваясь в контур, повторяющий силуэт человека, только вдвое крупнее самого Тацуо. Костяной на первый взгляд панцирь нарастил себя ярусами, пока не встал вокруг хозяина фигурой ростом метра в три, ещё продолжая тянуться вверх.

Он не бросился в атаку сразу. Прижал раскрытую ладонь конструкции к борту — и по дереву прошла низкая, утробная дрожь, будто кто-то ударил в исполинский барабан изнутри самой обшивки.

Одна из тварей, всплывшая под самым бортом, дёрнулась всем телом, замерла на долю секунды, оглушённая, и в это окно Тацуо коротко, без замаха, впечатал удлинившийся кулак конструкции ей в голову. Раздался хруст, похожий на треск сухого дерева, — зверь ушёл под воду боком, оставляя за собой мутный кровавый след.

— Вибрация через воду разносится дальше, чем по воздуху, — бросил он мне через плечо, не оборачиваясь, будто предугадал вопрос. — На суше так далеко не достанет.

Полезное уточнение. Полезное и ограниченное — раз действует через среду, значит, зависит от того, насколько плотно эта среда соединяет цель с источником. Скорее всего даже не самые бошковитые ниндзя буду способны от такого защитится.

Такахаши действовал иначе, чем оба других моих напарника.

Короткий бросок кунаев в глаза всплывающей твари — три штуки, все три легли в узкий промежуток между костяными наростами, там, где кожа тоньше. Тварь взвыла и рванула обратно в глубину, не завершив прыжок.

Я засёк не сам бросок — лишь свист. Ни одного лишнего движения корпуса, ни грамма чакры сверх необходимого минимума, идеальный импульс от ног до кончиков пальцев. Обычный джонин в такой суматохе на такое не способен, не при такой качке.

Отметил и отложил. Сейчас не время.

Четвёртая тварь, крупнее прочих, вылетела из воды у самого носа корабля, целя прямо в рулевого. Я рванул наперехват, послав короткий импульс в ноги — не полный разгон, только частичная напитка в стопах и бёдрах, ровно то количество, чтобы доски не лопнули от моего рывка. Успел в последний момент. Клинок чакры, собранный в узкую полосу вдоль предплечья, полоснул зверя по нижней челюсти в сторону от рулевого — не насмерть, но достаточно, чтобы тварь заложила вираж прочь от палубы, роняя куски себя же в воду.

Атака оборвалась так же внезапно, как началась. Последний из зверей ушёл на глубину следом за раненым сородичем, и вода вокруг корабля разгладилась, если не считать пятен крови, расходящихся тёмными кругами.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как чакра в очаге просела — не критично, но ощутимо. Меньше, чем ушло бы месяц назад на такой же бой. Разница была не в объёме резерва — я успел проверить это ещё в дороге, — а в том, сколько чакры я не потратил впустую, экономя за счёт точных, заранее просчитанных всплесков вместо грубого форсирования Покрова.

Тацуо прервал чакро-доспех коротким выдохом — конструкция осыпалась искрами и растворилась, оставив его слегка ссутулившимся, будто на плечи вернулся привычный вес собственного тела после долгого ношения брони.

— Нападают всё чаще — проворчал он, отряхивая рукав.

— Это разве не слухи паникующих гражданских? — заметила Ренге, моргая, возвращая взгляд в фокус. — Хотя точно не скажу. Я на этом маршруте впервые.

Такахаши подобрал свои кунаи, вытирая один о штанину прежде чем убрать в подсумок.

— Мне доводилось слышать, что за год нападения участились в трое — сказал он, не поднимая головы. — Тоже не проверял лично.

Аккуратная формулировка. Не отрицает знания, не подтверждает опыт напрямую — просто ссылается на чужие слова там, где могла бы прозвучать собственная история. Отметил и это.

Капитан появился на палубе минутой позже — невысокий жилистый мужчина с обветренным лицом, которого я успел видеть только мельком за первые три дня плавания. Оглядел борт, кровавые разводы на воде, оценил повреждения обшивки коротким взглядом мастера, привыкшего считать убытки быстрее, чем сочувствовать.

— Отделались легко, — сказал он, останавливаясь рядом со мной. — Три доски треснули, мачта цела. Могло быть хуже.

— Часто такое случается на этом маршруте? — спросил я, вытирая ладонь о край рубахи.

— Чаще, чем раньше, — капитан прищурился, глядя на воду. — Первые лет пять, как я ходил этим путём, звери лезли к каждому третьему кораблю. Последний год — пару раз за рейс стало нормой.

— С чего вдруг такая активность? — уточнил я.

Он пожал плечами. Готового ответа не было, а придумывать его на ходу капитан не считал нужным.

— Не знаю. Слышал разное. Кто-то говорит, косяки прут, от архипелага Умигами. Кто-то говорит, звери сами друг друга режут за территорию, и проигравшие бегут. Проверить некому — ниндзя-специалистов на корабли не отправишь, дорого.

Архипелаг Умигами. Первое конкретное название за весь разговор о конечной точке маршрута, и капитан произнёс его так буднично, будто оно давно вошло в обиход у команды.

— Туда мы и идём? — спросил я.

— Туда, — кивнул он. — Ещё дня три, если ветер не подведёт.

Он не стал развивать тему дальше — коротко бросил помощнику команду проверить обшивку и ушёл к штурвалу, оставив меня одного разбирать услышанное.

Увеличение числа нападений могло значить что угодно. Миграцию, большую кормовую базу, чью-то целенаправленную зачистку возле Умигами. Ни одна версия не тянула на правду больше прочих.

К вечеру мы собрались в общей каюте — просторном помещении, соединявшем четыре отдельные спальные клетушки, выделенные под шиноби. Не команда в полном смысле, просто четверо, которых штаб свёл вместе на время одной миссии, но за четыре дня совместного пути даже такой временный состав успевает притереться друг к другу хотя бы поверхностно.

Разговор начался с обычного разбора боя, а затем сам собой соскользнул в сторону моря.

— Ты про здешних зверей говорил, — я повернулся к Такахаши, стараясь звучать заинтересованно, не более. — Откуда дровишки?

— Слышал от одного нукенина в порту Каминари, — ответил он, не поднимая взгляда от чистки кунаев. — Пил лишнего, разговорился. Может, врал.

— В портовых байках половина — вымысел, — фыркнула Ренге. — Мне торговцы на прошлой миссии говорили другое. За пределами мест, где шиноби держат плотный контроль,особенно в море, зверей с чакрой хватает с избытком. Мы редко об этом думаем, потому что вокруг деревень их выбивают десятилетиями.

— Даже Кири не способна зачистить всех в своих водах, — добавил Тацуо, устраиваясь поудобнее на низкой скамье. — Слышал от дяди, он ходил с миссией в их воды лет пять назад. Кири-нины неплохи в суйтоне, но и они не лезут глубже определённой отметки без крайней нужды. Слишком дорого терять людей.

— А Узу? — спросила Ренге. — У них же вся деревня строилась на воде.

— Узу больше нет, — сухо заметил Тацуо, и на секунду разговор споткнулся о неудобную паузу.

— Даже Узу не контролировали всё, — сказал я, заполняя тишину прежде, чем она затянулась в неловкость. — Иначе их корабли не пропадали бы без вести. А пропадали, судя по тому, что я читал в архивах клана.

— Читал про Узу? — Ренге чуть подняла бровь. — И на кой?

— Было дело. — коротко ответил я, не разворачивая тему дальше. — Не суть.

— Кстати про пропажи, — Такахаши отложил кунай, впервые за разговор посмотрев прямо на меня. — Слышал, за последний год минимум три наших каравана с полноценным конвоем пропали в водах у Умигами. Не разбитые, не ограбленные — просто исчезли. Ни обломков, ни тел.

— Пираты? — предположил Тацуо.

— Пираты оставляют следы, — Такахаши качнул головой. — Грабят, топят, хвастаются добычей в портах. На них бы так или иначе вышли.

— А что говорят сами моряки? — спросила Ренге.

— Разное, — Такахаши пожал плечами. — Кто-то винит духов, кто-то — течения, которые уносят обломки далеко в сторону, прежде чем найдут. Один капитан клялся, что видел, как вода в определённом месте будто закипает без огня. Хотя я бы на его слова особо не полагался, он явно был любителем вина.

— А ты бы на что полагался? — я постарался задать вопрос аккуратно, не показав особо интереса ни к теме ни к самому собеседнику.

Он выдержал секундную паузу — не настолько долгую, чтобы выглядеть подозрительно, но достаточную, чтобы я успел её заметить.

— Ни на что, — сказал он наконец. — Слишком мало данных, чтобы делать выводы. Проверенных случаев по пальцам пересчитать, и все с чужих слов.

Разумная осторожность простого рубаки. Или заученный ответ человека, тренированного не выдавать больше, чем требуется.

Я перевёл взгляд на Ренге, давая себе паузу подумать, и поймал момент, как она едва заметно потёрла висок двумя пальцами — не жест усталости, а скорее привычка сбрасывать остаточное напряжение после долгого удержания сенсорного фона на палубе.

— Давно грузишься так? — спросил я, меняя тему на менее скользкую,— Когда бой закончился я думал тебя откачивать придётся.

— С детства, — она усмехнулась. — Сенсорика у нас специфическая. В бою не столь хороша, зато с этим, — она постучала себя по виску, — понимать удаётся больше многих.

С моего вопроса разговор команды свернул на более личный фронт. На тему способностей и кланов. Про клан Индра тему как подняли так и завершили. Моя гипотеза сложилась сама, ещё в деревне: название, склонность к интону, гендзюцу и сенсорике, — слишком похоже на боковую линию Учиха, отколовшуюся давным-давно из-за отсутствия легендарных глаз. Проверить эту мысль было нечем, кроме внутреннего ощущения, что она складывается слишком аккуратно. Оставил её при себе.

— А у вас как? — Ренге повернулась к Тацуо.

— У нас без загадок, — он усмехнулся, разминая плечо. — Клан большой, драчливый, доспех этот, — он кивнул на собственные руки, — передаётся не через кровь сам по себе. Скорее ближе к Хидену. Кто способен держать доспех дольше минуты без судорог в очаге — тот и Хагоромо в достаточной мере.

— Полный доспех явить можешь? — уточнил я. Вопрос был не праздный, понимать возможности боевых товарищей было необходимо, ведь текущая миссия однозначно простой не являлась, раз уж большую часть информации о нейнам банально не дали в руки.

— Промежуточный — потолок, — он качнул головой. — На пределе минуты полторы, потом либо снимаю, либо сам себе выжигаю тенкецу. Три метра — комфортно, могу держать почти без ограничения по времени, если резерв позволяет.

Ограничение прозвучало не как признание слабости, а как рабочая цифра, которую он явно знал наизусть — заученная граница собственных возможностей, а не оправдание. Доверие было приятно.

— А вибрация через дерево или камень так же далеко бьёт, как через воду? — спросил я, вспоминая сегодняшний бой.

— Хуже, — Тацуо поморщился. — Камень крошится. Дерево держит чуть лучше, если живое. По воде — да, далеко и почти без потерь, я тебе уже говорил.

Разговор шёл ровно, перетекая от темы к теме без неловких пауз, и я позволил себе на время отступить от Такахаши, наблюдая за ним боковым вниманием, пока сам вставлял реплики то Ренге, то Тацуо.

Такахаши вёл себя странно. Двигался слишком нетипично для достаточно простого, каким пытался казаться, бойца.

Не в бою — там суета объяснима адреналином. Здесь, в спокойном разговоре, за кружкой разбавленного вина, он держал спину слишком напряжённой, больше чем требовал наш разговор, а взгляд периодически проходился по каюте короткими, будто механическими движениями — дверь, окно, положение каждого из нас, снова дверь. Так обычно осматривают помещение разведчики, привыкшие держать в голове все пути отхода одновременно.

Я попытался поймать след чакры — углубил сенсорику, — и на самой границе восприятия зацепил что-то смутно знакомое. Не имя, не лицо. Ощущение, будто уже стоял рядом с такой же плотностью и структурой чакры — не здесь, не в этом рейсе, а раньше, в другой обстановке, которую память не спешила подсказывать.

Слабый отклик. Недостаточный для уверенности, но достаточный, чтобы не списать всё на пустую паранойю.

Три признака сложились в цепочку сами, без усилия с моей стороны: манера боя, привычка сканировать комнату машинально, а не осознанно, и теперь ещё это смутное узнавание чакры. По отдельности каждый из них мог сойти за случайность. Вместе они тянули на нечто иное.

Диверсант, заброшенный по делам администрации, — вариант первый. Ликвидатор, отправленный Каге под видом обычного сопровождения, — вариант второй, неприятнее, потому что означал бы, что доверие Эя ко мне лишь наиграно. Агент клана, враждебного Гоканьо, пристроенный присматривать за наследником издалека, — вариант третий, самый вероятный на вкус, учитывая, сколько недоброжелателей я успел нажить одним только фактом собственного роста.

Только ни одна версия не была жизнеспособна без дополнительной проверки.

— Ты чего замолчал? — Ренге толкнула меня локтем, возвращая внимание. — Мы тут спорим, чей клан лучше вложился в первую войну, а ты носом клюёшь.

— Считаю, сколько ещё дней до архипелага, — соврал я ровно, не меняя тона. — Устал за день.

Такахаши на мгновение задержал взгляд на мне — не подозрительно, скорее так будто беспокоится о том, что мне могло приплохеть.

Он заметил. Не факт наблюдения — сам факт того, что я начал приглядываться. Слишком мелкая деталь, чтобы поймать её случайно, если только собственный опыт не приучил его ловить именно такие мелочи в первую очередь.

Разговор потёк дальше без меня — Тацуо принялся рассказывать байку про дядю и медузу размером с лодку, Ренге спорила, что это преувеличение, — а я отсчитывал, сколько времени продержу лицо нейтральным, прежде чем уйти без объяснений, способных вызвать вопросы.

— Пойду проверю снаряжение, — сказал я, поднимаясь. — Лучше быть готовым ко всему, если капитан прав про нападения.

Никто не стал задерживать. Я вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и первым делом не пошёл в свою каюту, а свернул на пустую часть палубы, где холодный ветер быстро выбил из головы остатки наигранной усталости.

Проверка нужна была раньше, чем прямая конфронтация. Устраивать разбор в общей каюте на глазах у двоих, не понимающих подоплёки, означало рисковать сорвать любой возможный след раньше времени. Такахаши уже насторожен — толкать его дальше открытым текстом означало дать ему повод действовать первым.

К вечеру, когда каюта опустела, а большая часть команды разошлась по вахтам, я запер за собой дверь личной клетушки и сложил нужную печать.

Хенге далось легко — форма, рост, черты лица Ренге я успел разглядеть достаточно подробно за день, чтобы воспроизвести без грубых огрехов. Голос подстроил выше привычного собственного, ближе к её тембру, хотя рисковать долгим разговором в этом облике не собирался.

Нашёл нужного матроса на палубе — молодого парня, разносившего распоряжения между вахтами, — и коротко, будто между делом, попросил передать Такахаши просьбу подойти к грузовому трюму в кормовой части. Дело личное, не терпит отлагательств, добавил я, вложив в голос ровно ту долю неловкости, какую и полагалось изображать девушке, назначающей встречу без свидетелей.

Матрос кивнул без лишних вопросов и ушёл выполнять поручение.

Я развеял хенге, едва парень скрылся из виду, и занял позицию в тени свёрнутых канатов у прохода к грузовому отсеку — там, откуда просматривался единственный путь к назначенному месту.

Такахаши появился раньше, чем я ожидал. Шёл размеренно, без спешки, но и без явной беспечности — руки свободны, плечи расслаблены нарочито, тем самым способом, каким расслабляются люди, привыкшие прятать напряжение под видимостью его отсутствия.

Он остановился у трюма, огляделся, простоял с три минуты, явно не находя того, кто должен был его ждать, и коротко выдохнул — не раздражённо, скорее с настороженным недоумением человека, не понимающего, зачем его вызвали.

Развернулся, пошёл обратно тем же путём.

Я дал ему пройти половину коридора между грузовым отсеком и жилой палубой — узкий проход, зажатый с двух сторон переборками, куда почти не доходил свет фонарей с верхней палубы.

Когда он поравнялся с поворотом, я вышел из тени и ударил без предупреждения.

Плечо врезалось ему в грудь, вбивая спиной в доски переборки с сухим треском. Он попытался дёрнуться в сторону — реакция быстрая, почти достаточная, — но угол и внезапность не оставили пространства для манёвра. Кунай, уже заряженный тонким слоем райтон-чакры, лёг остриём к его горлу прежде чем он успел закончить движение.

— Тихо, — сказал я, придавливая его плотнее к доскам. — Кто ты?

Он замер, тяжело дыша, глаза сузились — не паника, расчёт. Взгляд быстро прошёлся по моей позиции, по углу удержания клинка, будто оценивал шансы вырваться и уже отбрасывал их один за другим.

— Зачем ты здесь? — я держал голос тихим, но твёрдым. — На кого работаешь, если не на Кумо?

Он молчал, и в этом молчании было больше, чем в любом торопливом возгласе.

Обращение автора : Глава получилась насыщенная на события , не смотря на, в общем-то, то,что очередных превозмоганий герою не досталось. Буду рад похвале в виде лайка и подписки . Хорошего вечера!

Глава 33. Допрос и путь со стороны

Кунай держался у горла ровно, без дрожи. Такахаши замер, прижатый спиной к доскам переборки, и я чувствовал, как его грудная клетка поднимается чаще обычного — не паника, скорее просчёт вариантов.

— Ещё раз, — сказал я тихо. — Кто ты?

— Отпусти сталь, — он говорил ровно, не пытаясь вырваться. — запорешь себе миссию раньше времени.

— Мою миссию скорее запорет твоё молчание.

Пауза. Он моргнул дважды, чуть повёл подбородком в сторону, проверяя, насколько плотно я держу лезвие у кожи.

— Ладно, — сказал он наконец. — Скажу то, что знаю. Отдельное задание от администрации. О нём тебе знать не положено.

— Отдельное задание, — растягивая гласные повторил я, не убирая клинок. — На корабле, где мы одна группа под общим приказом.

— Составы миссий редко бывают такими, какими выглядят на бумаге, — он говорил спокойно, будто объяснял очевидную вещь новичку. — Часть заданий закрыта даже от напарников. Так безопаснее для самого задания.

— Кто дал приказ?

— Не могу сказать.

— Штаб? Разведка? Личное поручение Каге?

— Не могу сказать, — повторил он тем же тоном, без раздражения, без нажима.

Я перехватил рукоять чуть плотнее, не усиливая давление на кожу, только меняя хват.

— Странно, — сказал я. — Обычно секретные поручения не включают в себя привычку разглядывать помещение каждые полминуты. Ты делал это за ужином. Три раза за один разговор.

— Профессиональная привычка, — он пожал плечами настолько, насколько позволяла моя хватка. — Любой шиноби смотрит на выходы. Всегда. Ты и сам так делаешь, только не замечаешь за собой.

Замечание было верным. Я тоже так делал. Разница крылась не в самом жесте, а в его частоте и в том, с каким расчётом двигался взгляд — не проверка обстановки, а систематическая оценка каждого из присутствующих по отдельности. Будто примерясь к шее.

— Ещё раз. На кого работаешь? — спросил я, повторяя первый вопрос.

— На Деревню, — ответил он твёрдо. — Просто не по той линии, что вы. Есть внутренние структуры, о которых даже джонин среднего уровня не обязан знать.

— Внутренние структуры не отправляют своих людей охранять торговый транспорт вслепую, — сказал я. — Если бы у тебя было отдельное задание, ты бы знал маршрут заранее, знал бы состав команды, готовился бы отдельно. Ты влился в группу так же, как и мы все — по распределению из штаба, без единого лишнего вопроса с твоей стороны.

Он молчал секунду дольше обычного.

— Задание получил уже в порту, — сказал он. — Устно, без бумаг. Такое бывает.

— Бывает, — согласился я. — Только тогда ты не знал бы, зачем нас вообще отправляют так внезапно. Каге сорвал график отправки на три дня раньше срока. Ты не удивился этому ни на секунду. Остальные двое спрашивали друг друга и меня, что случилось. Ты — нет.

Он снова замолчал, на этот раз дольше.

— Совпадение, — сказал он, и в голосе впервые прорезалась трещина — не страх, скорее раздражение от того, что объяснение перестаёт звучать убедительно даже для него самого.

— Совпадений становится слишком много, — сказал я. — Ты бьёшь с точностью, которая не соответствует твоим заявленным рангу и специализации. Твоя чакра держится ровно на том уровне, чтобы не выделяться, но я видел, как ты гасил её импульсами, пытаясь выдать за экономию. Так делают те, кто прячет реальный объём резерва, а не те, кто его действительно не имеет.

— Ты параноик, — сказал он.

— Я живой, — ответил я. — Потому что параноик. А вот тебе стоило бы меньше меня забалтывать. Коли жизнь дорога.

Он выдохнул через нос, коротко, будто взвешивая, стоит ли развивать спор дальше в том же русле.

— Ладно, — сказал он. — Часть правды. Меня действительно приставили не как обычного сопровождающего.

— Продолжай.

— Моя задача — наблюдение, — сказал он. — За тобой.

Я не ослабил хватку, хотя формулировка сама по себе тянула больше доверия, чем предыдущая версия.

— За мной, — повторил я. — По чьему приказу?

— Не важно чьему, — сказал он. — Важно, что приказ есть, и он законный. Ты растёшь споро,быстрее чем штаб успевает это фиксировать в отчётах. Такие случаи проверяют. Это не обвинение, а процедура.

— Процедура не требует скрытности от объекта проверки, — сказал я. — Если бы штаб хотел присмотреть за мной официально, приставили бы специалиста для контроля состояния или прямого куратора. Не человека, который путается в собственной легенде дважды за один вечерний разговор.

— Легенда рассчитана не на допрос с ножом у горла, — сказал он резко.

— Значит, легенда слабая, — сказал я. — А слабая легенда означает, что либо ты не профессионал, либо готовился к чему-то другому, а не к разговору со мной один на один.

Он не ответил сразу. Я же перебрал в памяти последние случаи, которые тогда показались мне отдельными эпизодами.

Взгляды. Жесты. Реакции на тот или иной фактор.

Сейчас, глядя на человека, зажатого между лезвием и переборкой, я понял, что смутное ощущение узнавания, зацепившее меня ещё в общей каюте, точно не ошибка паранойи.

Он не ответил. Но и не стал отрицать — просто смотрел на меня чуть иначе, чем секунду назад, будто прикидывая, сколько ещё я успел сложить.

— Твоя чакра, — продолжил я, — мне смутно знакома. Не полностью. Достаточно, чтобы цеплять каждый раз внимание, недостаточно, чтобы назвать имя.

Он молчал ещё три секунды. Потом усмехнулся — коротко, устало, без прежней настороженности.

— Хватка у тебя крепкая. Но долго ли продержишь?

Я точно уже слышал этот тон.

Не здесь. Раньше.

— Хватит играть, — сказал я, надавливая клинком чуть сильнее. — Снимай личину.

Пауза растянулась на добрых пять секунд. Я держал давление, не убирая руки, готовый среагировать на любое резкое движение.

Потом чакра вокруг него изменилась.

Не резким ударом и привычным хлопком дыма, каким обычно рассеивается стандартное Хенге. Излишки впитались почти полностью, на поверхности тела же менялась структура — тончайшая, почти незаметная перестройка , будто снимали слой ткани, а не разрушали иллюзию целиком.

Черты лица потекли, теряя резкость Такахаши, обретая другие пропорции. Рост чуть просел, плечи стали шире, на лице проступили морщины, которых не было мгновение назад.

Иаши-сенсей стоял передо мной, прижатый спиной к переборке, с кунаем у горла.

Я не убрал лезвие.

— Полтора месяца, — сказал я, и голос вышел ровнее, чем чувствовал себя изнутри. — Ирьёнины дали тебе полтора месяца минимум. Ты должен сидеть в госпитале, а не таскаться по морю под чужим лицом.

— Дали, — согласился Иаши. — Но все делают ошибки так или иначе.

— Это заметно.

Он посмотрел на кунай, потом на меня, без страха, скорее с профессиональной оценкой человека, привыкшего просчитывать, насколько серьёзна угроза перед ним.

— Опусти сталь, малец, — сказал он. — Разговор выйдет длиннее, если ты собираешься держать клинок надо мной всё это время.

— Разговор выйдет короче, если ты начнёшь объяснять сразу, а не тянуть, — ответил я, не двигая клинок ни на миллиметр.

Иаши хмыкнул, признавая упрямство, и заговорил.

— Я собирался поговорить с тобой после выписки. Но теперь раз уж ты меня поймал, сначала объясню, почему вообще оказался здесь.

— Обойдусь без лекций, — сказал я. — Мне нужны конкретные ответы.

— Получишь. Но сначала пойми, почему всё это произошло. Терпение бережёт жизнь. Спешка её отнимает.

Я не отпустил давление, но и не стал перебивать.

— Я родился ещё до того, как деревня оформилась в то, что вы сейчас зовёте Кумогакуре, — начал он. — Кланы существовали, договорённости уже намечались, но общей стены и общего Лидера ещё не было. Родился я не в кланах, что сейчас на слуху. Мелкая семья, давно вымершая, ты о ней и не слышал.

— Дальше, — сказал я, не позволяя истории затянуться.

— У меня не было того, что есть у тебя, — продолжил он. — Ни резерва, способного пугать взрослых джонинов, в детстве, ни кеккей-генкай, ни хиден техник. Обычный,неплохой объём очага, заурядный контроль, ничем не выдающийся из массы таких же детей. Единственное, чего у меня было в избытке — упрямство.

Он говорил ровно, без надрыва, тем тоном, каким рассказывают давно пережитое, а не заново переживаемое.

— С таким набором либо смиряешься со средним потолком, либо ищешь другой путь роста, — сказал он. — Я выбрал второй. Полез туда, куда лезть было откровенно рано. Против противников, которых не мог одолеть в честном бою. Раз за разом.

— Самоубийственная стратегия, — заметил я.

— Стратегия выживших, — поправил он. — Убийственная для тех, кто не рассчитал. Я рассчитывал через раз, если честно. Нередко спасали лишь удача и дисциплина. Меня били так, что кости срастались криво. Один раз я месяц не мог складывать печати правой рукой.

Он на секунду замолчал, будто прислушиваясь к собственным словам.

— Но каждый такой бой давал больше, чем месяц спокойных тренировок на полигоне, — продолжил он. — Тело училось реагировать на то, что разум ещё не успевал осознать. Резерв рос не потому, что я специально его качал, а потому что организм требовал больше энергии для выживания в условиях, где обычный шиноби моего уровня давно бы сдох.

— И ты продолжал так жить годами, — сказал я, не спрашивая, скорее подытоживая.

— Продолжаю до сих пор, — ответил он. — Хотя годы делают своё дело, и сейчас я уже не тот безумец, что лез даже против элиты будучи ниндзя без году неделя.

Он посмотрел на меня внимательнее, будто оценивая заново, не как заложника допроса, а как собеседника.

— Знаешь, что меня удивило, когда я готовился к этой миссии и читал сводки по твоим последним месяцам? — сказал он.

— Что? — спросил я, хотя предчувствие уже подсказывало направление разговора.

— Ты делаешь то же самое, — сказал Иаши. — Не специально, может быть, даже не осознавая до конца. Частота столкновений, в которые ты влезаешь, не соответствует ни твоему рангу, ни здравому смыслу. Санины, наёмники Ивы, мутные дельцы с цепными джонинами. Да и до войны осталось не долго. Обычный ниндзя твоего возраста давно бы или сгинул, или получил медаль за одно из этих столкновений и на этом бы успокоился.

Я почувствовал, как лицо непроизвольно чуть напряглось — не смущение, скорее внутренняя настороженность, которую стоило прикрыть чем-то более безобидным.

— Совпадения, — сказал я, изображая лёгкое неудобство от прямого сравнения.

— Возможно, — Иаши качнул головой, не настаивая. — Но совпадения такой частоты редко бывают случайными. Я просто отмечаю то, что вижу.

Внутри мысль сложилась опережая не высказанный вопрос. Если Иаши заметил закономерность, значит и другие могли заметить то же самое. Штаб, аналитик, задававший вопросы после доклада о стычке с Джирайей, кто-то из совета кланов, чей интерес к моей персоне до сих пор не имел внятного объяснения.

Список наблюдателей за моим ростом расширялся быстрее, чем хотелось бы.

Я отогнал эту цепочку в сторону, оставив её на потом, и вернулся к кунаю, всё ещё прижатому к горлу Иаши.

— Хватит отступлений, — сказал я. — Почему ты прячешься от собственной команды? Почему прячешься именно от меня? Зачем вообще оказался на этой миссии, если вроде как должен лечиться? И кто ещё в курсе, что ты здесь?

Иаши посмотрел на клинок, потом на меня, и на этот раз выдержал паузу дольше — не тянул время, скорее подбирал, с чего начать, чтобы не разрушить связность объяснения.

— Расскажу тебе ещё одну вещь, прежде чем перейти к сути, — сказал он.

— Иаши-сенсей — процедил я, впустив в речь "уважительные" нотки — ещё одно отступление, и я решу, что вы тянете время для чего-то другого.

— Последнее, — пообещал он. — Клянусь тем, что ещё жив, хотя в последнее время это уже не звучит как весомая клятва.

Я не убрал кунай, но позволил ему продолжить.

— Когда ты сталкиваешься с тем, кого не можешь победить, — сказал он, — не всегда цель — уничтожение. Иногда достаточно укусить.

— И как же нужно, хах, "кусать" шиноби?

— Бросить вызов — сказал он. — Ранить достаточно, чтобы он запомнил тебя надолго. Сорвать часть его плана, даже если сам план ты остановить не в силах. Заставить потратить ресурсы, которые он рассчитывал использовать иначе. Вынудить менять маршрут, терять время на преследование того, кто на самом деле уже ушёл в другую сторону. Ударить по гордости настолько, что он начнёт совершать ошибки из-за уязвлённого самолюбия. Уйти именно тогда, когда он думал, что победа у него в кармане.

Он говорил это с той же интонацией, с какой рассказывал историю собственного роста — не отвлечённая теория, а прожитый опыт.

— Я — цель для многих, — продолжил он. — За десятилетия такой жизни счёт идёт не на единицы и даже не на десятки.

Я почувствовал, как во взгляде проступает раздражение — разговор снова уходил в сторону, а прямого ответа на заданные вопросы я так и не получил.

Иаши заметил это без труда.

— Ладно, — сказал он, и в голосе прозвучало что-то похожее на признание собственной привычки затягивать. — Ближе к делу.

Он выдохнул, поудобнее устроил плечи у переборки, насколько это позволял захват.

— За мою голову давно назначена награда, — сказал он. — Не одна. Несколько, от разных сторон. Часть моих старых противников взбесилась достаточно, чтобы затаить обиду и слишком сильно, чтобы не найти способ её выместить.

— Насколько внушительная? — спросил я.

— Достаточная, чтобы привлекать не только мелких наёмников, — сказал он. — Кровников у меня хватает. Среди отдельных кланов, среди целых деревень, от малых сил до серьёзных структур. Я слишком долго выживал там, где не должен был, а каждый выживший враг — это будущая проблема, если сам не успеешь его прикончить или он не успеет умереть от чужих рук.

— И один из этих кровников сейчас за тобой охотится, — сказал я, складывая логику дальше самостоятельно.

— Верно, — Иаши кивнул. — Разведка держит несколько человек, которых мы давно определили как предателей. Специально, для отвода информации, для проверки, кто клюнет на определённые сведения. Через них заметили, что кое-кто начал слишком активно копать в мою сторону.

— Кто именно?

— Клановые, элитные бойцы и даже просто гражданские, имеющие вес в селении — сказал он. — Не буду называть все, часть до сих пор не подтверждена. Но интерес был настолько плотным, что игнорировать его стало опасно. Тогда мы приняли решение.

— Какое?

— Ловить на живца, — сказал Иаши просто. — Приманкой стал я сам.

Я слегка ослабил хватку — не от доверия, а от того, что рука начинала затекать, — но кунай не убрал.

— Информацию о моём присутствии на этой миссии слили намеренно, — продолжил он. — Через те же каналы, что использовали для проверки предателей. Дали понять, что я буду на определённом переходе, в определённое время. Но одну деталь скрыли принципиально.

— Какую?

— Под чьей личиной я буду скрываться, — сказал Иаши. — Знали бы враги, что искать конкретно Такахаши — я оказался бы бесполезной приманкой, вычисленной в первый же день. Так и вышло бы, будь я неосторожен. Но пока личность неизвестна, они вынуждены бить по всей команде, либо проверять каждого, действовать вслепую.

Я замер, прокручивая в голове действия последних дней.

— Операцию готовили несколько месяцев — Иаши качнул головой. — Разведка отследила движение определённых представителей кланов из Киригакуре ещё раньше, задолго до разгрома в Листе. Их интерес к моей персоне обозначился именно тогда, а бой с Санином позволил натурально сыграть раненного.

— Кири, — повторил я.

— Кланы, тесно связанные с внутренней разведкой Мизукаге, — уточнил Иаши. — Не охота со стороны целой Великой Деревни, скорее частная инициатива тех, кто потерял слишком много из-за меня в своё время.

— И где они должны нанести удар?

Иаши посмотрел мне в глаза прямо, без прежней уклончивости.

— Здесь, — сказал он. — На переходе. В море.

Смысл сложился быстро, без лишних уточнений. Ограниченное пространство, невозможность быстро отступить, команда, зажатая на палубе одного судна, вынужденная разбираться с угрозой без подкрепления. Преимущество на местности для ниндзя, что поголовно имеют сродство с Суитоном.

— Ты знал об этом заранее, — сказал я, — и всё равно позволил кораблю выйти в море без предупреждения остальных.

— Если бы они знали, под чьим именем я иду, всё закончилось бы раньше или нападение бы сорвалось. Поэтому имя не передавали. Пусть ищут среди всей команды и верят что смогли меня подловить.

— Значит, мы приманка внутри приманки, — сказал я, не скрывая раздражения в голосе.

— Скорее прикрытие приманки, — сказал Иаши. — Если враг нападёт раньше, рядом со мной должны оказаться люди, способные пережить первый удар. Тебя будет достаточно для силового прикрытия, коли нападение произойдёт неожиданно. Хагоромо и Индра же здесь именно для твоей миссии. Вы не плывёте в чёрту на рога ради нашей ловушки.

Я хотел спросить дальше — уточнить, кто именно в штабе знал о плане, насколько глубоко в это втянут сам Каге, — но не успел.

Корабль дёрнулся.

Не качка, не привычный крен от волны. Резкий, короткий толчок, прошедший через весь корпус разом, будто снизу под днищем что-то ударило по обшивке с силой, способной сдвинуть судно на добрый метр в сторону.

Иаши сразу перехватил моё запястье и отвёл руку с кунаем в сторону. Движение было коротким и точным. Я не стал вырываться — удар пришёлся по кораблю, и сейчас важнее было понять, что происходит.

— Началось, — сказал он, и голос впервые за весь разговор потерял прежнюю размеренность.

Доски под ногами качнулись снова, на этот раз сильнее. Где-то наверху, на палубе, раздался крик. Меня бы не смутило , будь это отдельный голос, за дни на воде успел привыкнуть к подобной рутине. Но целый сонм вскриков, наложенных друг на друга не предвещал ничего хорошего. Где-то в корпусе треснуло дерево.

Я отпустил хватку на плече Иаши, разворачиваясь к выходу из узкого коридора. Он уже двигался следом, без лишних слов, тем же движением, каким минуту назад держал моё запястье, — быстро, экономно, без единого потерянного мгновения.

Сверху донёсся голос Тацуо, резкий, рявкающий команду кому-то из команды корабля. Следом просвистели кунаи. Сразу с нескольких сторон. Били по кораблю, явно не очередной гон морских тварей.

Мы вышли на палубу почти мгновенно.

Обращение автора: Сначала думал сделать главу поменьше, эдак выдержать баланс между крупными главами-"размышлялами" и мелкими, динамичными эпизодами. Но разговор с Иаши и он сам как персонаж не позволили портить эту часть, сворачивая её до банального диалога в полторы реплики. Ваши лайки и подписки всё также радуют моё, зарытое в куче текстов и идей сердечко. Хорошего вечера!

Глава 34 Морской бой и старые счёты.

На палубе уже шёл бой. Фонари разбило первым ударом, и в темноте оставались только короткие вспышки чужих техник.

Первая волна сенбонов прошла со стороны кормы, веером, низко над палубой. Я упал на колено, ушёл под ними перекатом, зацепился пальцами за трос и вытянул тело вдоль борта. Второй залп ударил туда, где я только что стоял, — часть игл впилась в доски, часть с плеском ушла в воду за бортом. Иаши сразу ушёл вверх, оттолкнулся от переборки, зацепился за нижнюю рею и сменил позицию, уходя сразу и от второго залпа.

Разделяться с союзником не хотелось, так что повторяю его манёвр через мачту, зацепившись за такелаж, поднимаюсь на пару метров, пока новая порция игл рассекала воздух под ногами.

Пока уходил от сенбонов зрение успело приспособится, пусть и не до конца. Сверху получилось хотя бы понять откуда ведут атаку. А вот наметить цели не получалось: за пределами палубы, в темноте, большая часть врагов не была видна. Часть я всё же ощутил сенсорикой, о некоторых говорили действия обороняющихся и атакующих: с корабля били в темноту, темнота не оставалась в долгу, выплёвывая техники суитона и поток железа в ответ.

От спрятавшихся в темноте врагов меня отвлёк полёт мощной техники молнии со стороны нападающих. Точнее так показалось лишь в начале. Стоило лишь проморгаться как стало понятно что "снаряд" оказался Эем-младшим влетевшим на палубу с парой атаковавших корабль ранее чунинов. Что здесь забыл будущий Каге узнаю потом.

Смуглокожий здоровяк не атаковал первым. Принимал удары на себя, разворачивая корпус так, чтобы прикрыть спину нашим сокомандникам.

Рядом, чуть в стороне, воздух вокруг Тацуо шёл рябью. Полупрозрачный, будто бы костяной каркас чакра-воина держался на плечах и груди ещё одного здоровяка, ещё не разросшийся до полного размера, но уже достаточно массивный, чтобы вместе с Эем создавать практически непроницаемый заслон на пути вражеских техник. В отличие от Эйя, здоровяк старался "отстреливаться" и сбивать особо опасные техники встречными сгустками чакры.

Ренге держалась позади обоих, между ними, там, куда почти не доставали чужие клинки. Она не атаковала напрямую, из-за чего и заметить её было куда как сложнее буквально светящихся амбалов. Её действия были совсем не эффектными : всего лишь короткое движение пальцами и красноватый отблеск в глазах заставлял того или иного противника либо замереть либо ударить мимо, иногда по своим. Этих заминок хватало Эю или Тацуо, чтобы как минимум отогнать, а как максимум отправить на дно жертв гендзюцу.

Иаши уже начал действовать. Рука дёрнулась к подсумку, и следующим движением он швырнул веер металлических пластин, напитанных стихийной чакрой. Кто-то закричал. Короткий, оборванный звук. Он повернул голову ко мне, коротко ткнул подбородком в сторону правого борта, где давление на Тацуо грозило размазать здоровяка. Я кивнул. Разговаривать было некогда.

Молния тонким слоем прошлась по коже, обняла предплечья, плечи, спину — привычный, отработанный за месяцы каркас. Я не стал прятать разряд. Наоборот, дал чакре выйти шире обычного, ярче, чем требовалось для простой защиты, — синие всполохи побежали дальше по рукам, к кистям, собираясь в узел на кончиках пальцев.

Пусть направляют атаки в меня, в отличие от остальных, я куда менее ограничен в манёвре.

Я оттолкнулся от мачты, спрыгнул вниз, приземлился между двумя фигурами в тёмной одежде без опознавательных протекторов. Первый развернулся на звук — я ударил раньше, чем он успел закончить движение, коротким прямым в грудь, разогнав кулак всеми доступными способами. Второй попытался достать меня сбоку клинком — я ушёл в низком подшаге, перехватил запястье, довернул руку и впечатал искрящиеся ладонь чётко в грудь противника, подкинув того едва ли не выше мачты.

Врагов не добивал, ведь Иаши работал рядом: ошеломлённые моими оплеухами тела становились прекрасной мишенью для быстрых выпадов, непосильные для экономичного стиля ветерана техники раскалывались мной под покровом с пары атак, а слишком проблемные для каждого по отдельности личности падали под синхронным шквалом атак двух машин смерти.

Мы двигались вдоль борта, оттесняя самых неудобных для нас нападающих ближе к центру палубы, подставляя их под сокрушительные но не очень ловкие или быстрые выпады Эя . Расчёт был прост: даже если те обойдут Эя, чем плотнее строй противника, тем меньше у них места для манёвра, и тем проще Тацуо и Ренге работать по площади, а не по разрозненным целям.

Расчёт сработал наполовину.

Пока я оттеснял очередного противника, боковым зрением зацепил движение у грот-мачты — низкая фигура, метнувшаяся между двумя телами, оказалась куда стремительнее остальных врагов, чей средний уровень не внушал бы, будь их хотя бы вполовину меньше. Отметил, украдкой предупредил Иаши и сам взвинтил бдительность.

Вода под ногами уже стояла лужами — то ли от разбитых бочек, то ли от техник, ушедших в доски вместо цели. Я почувствовал это раньше, чем додумал до конца, и позволил себе первую паузу за последние минуты — не остановку, короткую задержку между ударами, ровно настолько долгую, чтобы протянуть тонкую нить чакры к ближайшей луже.

Тело продолжало драться. Руки встречали клинки, ноги держали равновесие на качающейся палубе, Покров гасил случайные порезы там, где я не успевал уйти полностью. Параллельно, неспешно но неотвратимо шла другая работа — вода вокруг стягивалась, набирала форму, вытягивалась в тонкий, ещё не оформленный жгут за спиной.

Не показывал этого. Держал корпус развёрнутым к противникам, бил простыми сериями, ровно теми же движениями, что и минуту назад, — ничего, что выдавало бы подготовку сюрприза.

Один из нападавших, возможно что-то почуяв, рванул мне навстречу, закрутив вокруг танто водный бур, метя им в мой открытый бок. Я, не дёрнувшись, лишь перенёс вес на другую нежели мгновение назад ногу поймал удар на предплечье, и в этот же момент довёл водяной жгут до нужной плотности.

Мизу: Рекку зацепилась поверх доспеха почти не исказив мою коронную технику, будто ещё одна рука. Чакра Молнии прошла по воде, вместо рассеивания или простой напитки, прошла по узкому каналу внутри щупальца, сконцентрировавшись даже сильнее чем на концах кулаков Йорой. Вытянутая конструкция хлестнула в сторону сразу четырёх фигур, стоявших плечом к плечу, и не готовых к контакту с окружённым водой хлыстом из сверхплотной молнии.

Четверых скрутило судорогой. Один рухнул сразу. Второй устоял на ногах ещё секунду, достаточную, чтобы я закончил начатое прямым ударом в горло. Оставшиеся двое смогли в последний момент отскочить, повалившись на палубу пожжёнными мешками.

Несмотря на не самую простую обстановку не мог не отметить как первый успех комбинации так и её проблемы: совмещение двух техник одновременно стоило мне сейчас дороже, чем каждая по отдельности. Но пространство вокруг открылось, будучи очищенным сразу от слаженной группы неслабых бойцов.

Мысли мыслями, но успех нужно было развивать. Сорвался вперёд на пределе того, что позволял Покров, добивая остальных подранков, что ещё держались на ногах.

Лишь закалённая испытаниями последних месяцев интуиция позволила сгруппироваться, плеснув в покров всю доступную в это мгновение чакру. Удар пришёл не спереди и увидеть его не получилось, зато "удалось" почувствовать — резкий толчок в левое плечо, будто исполинское дерево перехватило плечо и дёрнуло назад с силой, способной вырвать руку из сустава. Тело развернуло, ноги оторвались от палубы, и в следующее мгновение я впечатался спиной в фальшборт.

Покров с треском осыпался. Не полностью — под кожей ещё чувствовался остаточный гул, тот самый внутренний контур, что продолжал гонять чакру по каналам, но внешний слой, тот, что держал форму брони, исчез ещё при контакте с "деревом", будто его смыло.

Я не понял, что произошло. Поднялся на одно колено, тряхнул головой, прогоняя звон в ушах, и только тогда разглядел источник.

Невысокая, сухая фигура стояла в паре десятков шагов, у самого основания грот-мачты. Старик — судя по осанке, по тому, как двигались плечи под свободной тканью одежды. Привлекло внимание другое, нечто тянувшееся от него дальше, во тьму, к моему плечу, — толстое, тяжёлое, с редкими выступами вдоль всей длины.

Цепь.

Не обычная. Поверхность её будто дышала — тёмная, вязкая плёнка ползла по звеньям, стекала редкими каплями, оставляя на досках чёрные, маслянистые пятна.

Старик не спешил. Он дёрнул цепь на себя хлёстко, не боясь пораниться собственной техникой и та послушно вильнула вокруг тела, свернувшись у его ног плотным кольцом.

Я поднялся полностью, восстанавливая Покров заново. Молния обернулась вокруг кожи почти также как раньше, лишь уплотнив защиту в ущерб скорости. На этот раз получилось быстрее прежнего, потому что внутренний контур не разрывался, только внешний слой пришлось выстраивать заново поверх уже существующей основы.

— Не спеши, мальчик, — голос старика прозвучал ровно, без насмешки, без злости. — Скоро.

Цепь снова взметнулась вверх.

Я ушёл в сторону, но недостаточно быстро. Один из шипастых звеньев зацепил край Покрова у бедра, и та же чёрная плёнка расползлась по броне за долю секунды, съедая структуру изнутри наружу.

Покров снова осыпался.

На этот раз я успел заметить чуть больше. Плёнка не жгла кожу, не разъедала ткань — она садилась именно на внешний слой чакры, там, где я держал синхронизацию между соседними участками тела, и рвала эту синхронизацию одним касанием, будто перерезая невидимую нить, соединявшую плечо с бедром, бедро с голенью.

Разорвал в одном месте — рухнуло сразу везде.

Мысль пришла быстро, ещё до того, как старик успел вытянуть цепь для новой атаки. Я восстановил Покров в третий раз, но в этот раз не позволил себе гнать чакру ровным, слитным потоком по всему телу разом. Разбил на четыре отдельных контура — руки отдельно от корпуса, корпус отдельно от ног, — каждый со своей независимой синхронизацией, без единой общей нити, за которую можно было бы дёрнуть разом.

Цепь пришла снова, тем же коротким рывком.

Ударила в плечо. Внешний слой на руке осыпался, оставив бедро и ноги нетронутыми. Я устоял, ушёл в сторону от следующего замаха, и впервые за три обмена не лишился техники полностью.

Частично сработало.

Старик чуть склонил голову, будто удивился. Дёрнул цепью снова, на этот раз шире, по дуге, целясь не в одну точку, а в целый участок сразу.

Я не успел отработать защиту под новый угол. Плечо и грудь потеряли Покров одновременно, ноги устояли.

Отступил на несколько шагов, тяжело дыша. Резерв уходил быстрее, чем должен был при простом восстановлении брони, — каждая перестройка структуры требовала перерасчёта, а перерасчёт под давлением стоил дороже, чем спокойная тренировка на полигоне.

Иаши рядом рванулся в сторону, уходя от очередной серии сенбонов. Кунай в его руке блеснул коротко, и следом раздался хлопок — каварими, доска на месте, где он стоял мгновение назад, разлетелась щепками под ударом чужой техники.

Я не мог отвлечься на него дольше секунды. Старик снова двинулся вперёд, размеренно, без спешки — той походкой, с какой идёт человек, уверенный, что противник никуда не денется.

Третья попытка перестроить Покров вышла лучше предыдущей. Я не стал ждать, пока цепь коснётся тела, — начал заранее держать все четыре контура готовыми к мгновенному ре-запуску, экономя долю секунды на восстановлении там, где раньше тратил её на анализ, что именно сломалось.

Помогло частично. Цепь ударила в бедро — контур ноги осыпался, но восстановился почти сразу же, ещё до того, как старик успел закончить движение для новой атаки.

Полной картины по-прежнему не было. Я знал теперь, что плёнка рвёт синхронизацию, а не саму чакру. Знал, что деление на отдельные контуры снижает урон от каждого попадания. Не знал, можно ли вообще избежать разрыва целиком, или это предел того, что доступно при текущем уровне контроля.

Крик со стороны кормы заставил меня на мгновение отвлечься.

Тацуо выкрикнул что-то короткое, предупреждающее, и следом раздался глухой удар — его доспех принял на себя техник у сразу двух противников одновременно, задрожав.

Эй ответил не словами. Молния вокруг него вспыхнула, и он рванул в сторону, закрывая собой линию атаки к Ренге, которая в этот момент держала гендзюцу сразу на троих нападавших, замерших с остекленевшими глазами.

Давление на палубу не спадало. Скорее наоборот — те, кто до этого держался в стороне, будто выжидая, начали стягиваться ближе, к центру, туда, где сосредоточилась основная схватка.

Я вернулся взглядом к старику. Тот снова готовил замах, теперь чуть иначе — цепь пошла не одним движением, а серией коротких рывков, каждый под немного другим углом.

Понял слишком поздно.

Первый рывок ударил в плечо, второй — почти сразу следом — в бок, третий зацепил ногу. Три разных контура, разбитых на автономные зоны, всё равно рухнули один за другим, потому что старик просто бил быстрее, чем я успевал восстанавливать каждый по отдельности.

Меня отбросило на несколько шагов, спина проехалась по мокрым доскам. Резерв просел заметно — я чувствовал это не расчётом, ощущением, будто через тело прогнали что-то тяжёлое и вымотавшее.

Поднялся медленнее прежнего. Голова гудела от удара о палубу.

В этот момент, ещё до того, как старик успел снова сместиться в мою сторону, я заметил то, что должен был заметить раньше.

Он не смотрел на меня.

Взгляд его, короткий, цепкий, скользил дальше, за моё плечо, туда, где Иаши в очередной раз использовал каварими, уходя от техники, брошенной из-за спины одного из нападавших.

Все четыре моих столкновения с цепью пришлись на моменты, когда я оказывался между стариком и Иаши. Каждый удар, каждая перестроенная линия атаки — не попытка убить меня, попытка убрать помеху, мешавшую добраться до реальной цели.

Я не был противником. Я был препятствием.

Мысль отрезвила быстрее любого удара. Я развернулся, ища взглядом Иаши, и увидел его на середине очередного прыжка — короткого, экономного, уводящего его вбок от волны водяных снарядов, шедшей с левого фланга.

Старик тоже увидел этот прыжок.

Цепь взметнулась не в мою сторону. Она пошла широкой дугой, туда, куда должен был приземлиться Иаши после завершения манёвра, — не в текущую точку, в ту, где он окажется через мгновение.

Иаши заметил движение цепи в последний момент. Развернул корпус, попытался уйти в сторону, но угол атаки не оставлял пространства для нормального уклонения.

В ту долю секунды, что оставалась до контакта, наши взгляды пересеклись.

Не было слов. Не было времени на слова. Что-то прошло между нами — короткая, почти мгновенная вспышка чужой воли, вложенной напрямую в восприятие, минуя обычный порядок мыслей.

В голове осталось одно.

Действуй.

Тело среагировало раньше, чем сознание успело обработать смысл команды до конца. Руки сложились в печать хенге на автомате, чакра потекла по знакомому руслу — я успел разглядеть черты Иаши достаточно подробно за последние дни, чтобы воспроизвести их без запинки.

Цепь ударила.

Раздался звук ломающегося дерева, короткий, глухой. То, что должно было быть телом Иаши, дёрнулось от удара и осыпалось трухой — доска, обычная корабельная доска, наспех укреплённая чакрой ровно настолько, чтобы выдержать вес и форму человека на долю секунды.

Хлопок дыма поднялся над обломками и тут же растворился в темноте.

Старик замер. Впервые за весь бой в его движениях появилась заминка — не долгая, короткая, ровно та, что требовалась человеку, увидевшему собственный расчёт, разошедшийся с реальностью.

Я использовал эту паузу.

Рванул вперёд, всё ещё в облике Иаши, вкладывая в голос ту же интонацию, с какой сенсей отвечал старику раньше, — резкую, чуть насмешливую, лишённую страха.

— Промазал, — бросил я, складывая печать на ходу. — Хреново-то ты целишься, и как только до седин дожил?

Простейший водяной снаряд ушёл в сторону старика, следом за ним — короткий разряд молнии, вложенный без замаха, прямо из ладони.

Старик отбил оба удара цепью, но что-то в его лице изменилось. Прежняя ровная холодность треснула, уступив место чему-то более резкому.

— Живучий, — процедил он, и цепь снова взметнулась, на этот раз в мою сторону, без прежней размеренности.

Я ушёл перекатом, чувствуя, как под личиной хенге плывёт собственное лицо от напряжения, — техника держалась, но не бесконечно. Я не знал точно, сколько времени у меня осталось. Знал, что не много.

Продолжил давить. Ещё один водяной снаряд, ещё один короткий разряд, каждый раз с новой позиции, вынуждая старика разворачиваться, тратить движения на то, чтобы удержать меня в поле зрения.

Он клюнул полностью. Цепь пошла за мной серией быстрых рывков, каждый следующий короче предыдущего, будто старик наконец решил закончить бой одним точным ударом, а не серией отвлекающих.

Я отступал, продолжая говорить, продолжая бить простыми техниками, удерживая всё его внимание на себе.

За его спиной, среди обломков разбитой мачты, что-то шевельнулось.

Кусок доски, лежавший неподвижно с самого начала схватки, вдруг потерял форму. Хенге спало резко, будто сброшенная одежда, и следом развеялась тонкая нить гендзюцу, прежде заставлявшая взгляд скользить мимо этого места, не задерживаясь.

Иаши рванул из под обломков не вставая, не дав старику развернуться.

Кулак, окутанный плотным слоем чакры, вошёл ему в спину чуть ниже лопатки, с хрустом, который я услышал даже сквозь общий шум битвы.

В тот же момент лицо под моей ладонью начало плыть окончательно — не смог держать хенге дальше и черты возвращались к собственным, стремительно, без плавного перехода.

Пауза, которую дал этот удар, оказалась короткой. Достаточной.

Я сбросил остатки маскировки, вложил всю оставшуюся чакру в Покров, поднимая его заново — на этот раз без разбивки на отдельные контуры, единым, плотным слоем, тем, что требовало больше энергии, зато не оставляло уязвимых точек для разрыва.

Старик развернулся ко мне, цепь пошла в атаку почти сразу, тем же приёмом, что рвал мою броню три раза подряд, — коротким рывком в одну точку, с расчётом на мгновенный каскад.

Плёнка коснулась плеча.

Ждал, что сейчас всё осыплется, как раньше.

Не осыпалось.

Молния держалась, чуть просев в месте контакта, но не разрушаясь дальше. Четыре предыдущих столкновения дали достаточно, чтобы тело само, без долгих раздумий, распределило чакру иначе — плотнее в местах вероятного удара, с постоянным резервом на мгновенное восстановление синхронизации там, где она нарушалась.

Старик дёрнул цепь снова, сильнее.

Броня выдержала и это.

Я не стал ждать третьей попытки. Рванул вперёд, вкладывая в рывок остаток резерва, — расстояние между нами схлопнулось за долю секунды. Старик попытался отдёрнуть цепь для новой атаки, но не успел довести движение до конца.

Удар пришёлся в грудь, коротким, плотным разрядом, вложенным напрямую в тело без лишней траектории.

Старик отлетел на несколько шагов, ударился спиной о фальшборт и осел вниз, не двигаясь.

Я не стал проверять пульс. Дыхание сбилось, ноги дрожали от перегрузки, а бой вокруг не думал заканчиваться.

Крик со стороны грот-мачты вернул внимание обратно.

Тацуо стоял между Эем и группой из трёх противников, приняв на себя удар, который иначе пришёлся бы по младшему Каге. Конструкция на его плечах треснула по всей длине, часть костяных пластин осыпалась крошкой, и следующий удар он бы не выдержал.

Я сложил печать на ходу, не тратя времени на подготовку заново, выстраивая знакомую последовательность для залпа. Чакра собралась в кулаке плотным узлом, требуя выхода немедленно, до того, как противники Тацуо успеют закончить следующую атаку.

Пришлось прервать Покров — держать сразу и Молнию по телу, и концентрацию для залпа контроль уже не позволял.

В момент, когда внешний слой брони осыпался, а зрение на секунду прояснилось от собственного свечения, я увидел то, что раньше скрывала вспышка Покрова.

Из груди Иаши, торчало что-то чужеродное. Тонкое, покрытое тем же тёмным, маслянистым шлейфом.

Цепь.

Она выходила у него из спины насквозь, через грудину, туда, где секунду назад билось сердце.

Обращение автора: ШОК! Сердечко на странице работы кликабельное, становится красным если тыкнуть, проверяйте :)))

Глава 35 Бойня и результаты труда.

Цепь торчала из груди Иаши на длину ладони. Наконечник вышел через спину, и по металлу вниз стекала тёмная плёнка, смешанная с кровью. Иаши не рассыпался бревном. Не лопнул дымом. Стоял на месте, глаза распахнуты, рот приоткрыт без звука.

Старик дёрнул цепь на себя коротким движением — не рывком на извлечение, проверочным подёргиванием, каким проверяют улов на крючке. Иаши качнулся вперёд, устоял. Старик удовлетворённо повёл плечом и начал разворачивать вторую цепь. Не для добивания. Для продолжения.

Внутри поднялось что-то горячее, рвущее грудную клетку изнутри. Хотелось вложить в кулак весь резерв и снести старику голову одним ударом, забыв про экономию, про тактику, про всё, чему учили всю сознательную жизнь.

Одёрнул себя.

Иаши не был мне близким человеком в том смысле, в каком дед был близким или становилась двойка листовиков. Ситуативный наставник, командир. Личная привязанность здесь ни при чём, и позволять ей рулить в разгаре боя — верный способ сдохнуть следом.

Причины были другими, и они существовали без всякой сентиментальности. Боец, что дрался почти на равных с Джирайей и выжил, что три десятилетия строил силу на столкновениях с теми, кого не мог одолеть в честном бою, — редкость сама по себе. Тот, кто согласился вкладывать в меня время и силы и делиться своими наработками , стоил больше, чем случайный союзник по миссии. И долг — не абстрактный, конкретный: меня использовали втёмную, сделали живым щитом для чужой приманки, не спросив согласия. Пусть цель была разумной, план сработал только потому, что рядом оказался кто-то, готовый сыграть подсадную утку раньше, чем я успел разобраться, что вообще происходит.

Значит, не эмоция. Расчёт. Актив нельзя терять.

Мысль была принята, без ощущения неуместности и глупости, и злость, до этого рвавшаяся наружу бесконтрольно, обрела направление.

Я сорвался с места.

Старик среагировал раньше, чем я преодолел половину расстояния. Цепь, тянувшаяся к Иаши, дёрнулась в сторону, меняя цель, и следом за ней ушла в мою сторону вторая — та, что мгновение назад готовилась ко второму удару по неподвижному телу.

Ушёл вбок, зацепил взглядом его стойку, довернул корпус. Первая цепь прошла мимо, вторая задела покров на плече — тёмная плёнка расползлась по броне узкой полосой, и синхронизация в этом месте порвалась. Плечо на долю секунды осталось голым для , потом восстановилось само — тело уже привыкло держать четыре независимых контура, завязанные друг на друга.

Старик отступил на шаг, оценивая. Цепи вернулись к нему, свернулись у ног плотными кольцами.

— Снова ты, — сказал он. Голос не выдал ни удивления, ни страха. — Живуч.

Не ответил. Экономил дыхание.

Он бросил обе цепи одновременно, по расходящимся траекториям — одна низко, вторая по дуге сверху. Расчёт простой: уйти от одной значит попасть под вторую.

Ушёл не в сторону — вниз, коротким приседанием, пропуская нижнюю над спиной, а верхнюю — над головой. Оба звена прошли впритык, задев волосы.

Старик потянул цепи обратно резким рывком, разворачивая для следующего замаха. В момент, пока металл ещё летел к нему, я использовал открывшуюся секунду и рванул вперёд, сокращая дистанцию до предела, на котором цепь теряла преимущество в длине.

Он заметил манёвр и сразу изменил движение цепи. Металл пошёл вокруг меня замкнутой петлёй, перекрывая пути отхода и стягивая кольцо.

Проскочил под нижней частью кольца, до того, как оно замкнулось, и оказался на дистанции удара.

Прямой в грудь. Старик принял его на предплечье, обмотанное цепью с петлёй, — сталь провернулась, часть удара ушла в сторону, но остаток прошёл дальше, толкнув его на полшага назад.

Он не дал мне времени на восстановление. Цепь на свободной руке хлестнула снизу, целясь в бедро — расстояние было слишком коротким для полноценного замаха, но старик компенсировал это резкостью замаха .

Не успел уйти полностью. Звено чиркнуло по бедру, плёнка разошлась по коже узкой линией, и в этом месте на миг пропала чувствительность — не боль, отсутствие ощущений, будто участок тела на секунду перестал существовать.

Отшатнулся, восстановил равновесие, ударил снова — на этот раз серией, три коротких прямых подряд,нацеленных на скорость, а не в силу.

Первый он принял на предплечье. Второй скользнул по рёбрам. Третий пришёлся в челюсть и заставил его отступить на шаг, сбив защиту на мгновение.

Он отступил, тряхнул головой, и в этот момент я увидел за его спиной движение.

Три фигуры выходили из темноты со стороны кормы, держась низко, экономными перебежками — тактика, знакомая по стычке в Стране Рисовых Полей. Поддержка. Не случайные наёмники — те же протекторы, что и у старика, та же манера двигаться.

Всё чаще контроль срывался. Чакра выплёскивалась в плоть, поддерживая ускорение и каждый следующий удар. Укреплённый тренировками организм уже не мог выдерживать такое напряжение бесконечно.

Я сбил дыхание, один раз вдохнул глубже и снова посмотрел на троих за спиной старика. Затем на собственные руки. Покров уже требовал больше чакры, чем в начале боя. Если дать им сомкнуться вокруг меня, внимания на столько целей не хватит для эффективного боя.

Перебрал доступное. Райтон: Йорой активен и разогнан, но пробить старика в лоб без усиления уже не выходило — цепи гасили прямые удары раньше, чем я успевал вложить в них достаточно чакры. Залп молнии сжигал бы слишком много резерва за один выстрел, а троих поддержки я бы не остановил одной техникой ударного типа — они разойдутся веером, и залп ударит только по одному.

Оставался вариант, который прежде не пробовал доводить до предела.

Йорой уже держал форму. Поверх него начал вплетаю ускорение вытащенное из Исаму, — где Инь-часть чакры расходуется на ускорение обработки сигналов мозгом, а Ян-часть — на разгон тела напрямую. Раньше пробовал совмещать это с Покровом, получалось неустойчиво , срывалось спустя пару секунд.

Сейчас нужна была не секунда а хот бы пять-десять.

Одновременно потянул чакру к воде — луж на палубе хватало, разбитые бочки залили доски, разбавили кровью. Мизу: Рекку начала собираться за спиной, тонким жгутом, плотнее и устойчивее, чем показал Исаму в бою с берсерком Кагуя.

Три компонента шли параллельно, каждый требуя отдельного внимания: Покров держал защиту тела, ускорение готовило рывок, водяной жгут набирал плотность. Три отдельных потока чакры, синхронизированных не жёстко, а через общий ритм дыхания — тот самый принцип, что удалось постигнуть, совершенствуя покров под ударами старика.

Не хватало последнего элемента. Схема залпа молнии всё ещё лежала в готовом виде — ядру техники не давала рассеиваться чакра перенасыщенного покрова, требующая хотя бы пары печатей основа что копится в кулаке перед выстрелом, узел, который я так и не выпустил после первой попытки атаковать старика.

Направил чакру не на формирование залпа, а в водяной жгут.

Чакра Молнии вошла в структуру Мизу: Рекку не как отдельный разряд, а как насыщение — тот же принцип, что использовал уже не раз, только теперь собралась точечная атака, а канал уже был готов, а не собирался на ходу как в комбинации клети молнии.

Вода не выдержала плотности в исходной форме. Жгут сжался, потерял прозрачность, и вместо текучей воды за спиной повис хлыст цвета раскалённого металла — не жидкость, не молния, что-то среднее, шипящее и плюющееся паром там, где касалось воздуха.

Плечо тут же обожгло изнутри. Тенкецу вдоль спины откликнулись острой болью — техника тянула чакру не только из резерва, но и через каналы, которые не были рассчитаны на такую плотность.

Не время думать об этом.

Старик, оценив происходящее, дёрнул обе цепи разом, готовя атаку, троица позади него ускорилась, сокращая дистанцию рывками по воде.

Толкнул тело вперёд ускорением. Пространство смазалось короткой полосой, и в следующий миг я оказался между стариком и приближающейся троицей — не благодаря скорости самого рывка, благодаря тому, что мозг уже успел просчитать траекторию прежде, чем тело завершило движение.

Плазменный хлыст пошёл первым.

Ударил по дуге, туда, где двигалась поддержка. Первый из троих не успел даже поднять руки — хлыст прошёл через грудь, оставляя дымящуюся полосу, тело осело беззвучно. Второй попытался уйти вбок, сместился недостаточно — плечо и часть шеи исчезли в облаке пара и обугленной ткани. Третий отпрянул назад, но хлыст, продолжая движение по инерции заданной траектории, зацепил его по касательной, и крик оборвался раньше, чем начался.

Разворот руки увёл конструкцию дальше, к старику.

Тот успел вскинуть одну из цепей поперёк, пытаясь заблокировать удар тем же способом, каким раньше давил Покров. Плазменный хлыст встретил — и не остановился. Звено за звеном цепь плавилась, распадалась короткими каплями, стекавшими на палубу шипящими искрами.

Старик отдёрнул руку, теряя контроль над оставшейся частью цепи. Вторая, свободная, метнулась ко мне снизу, но я уже сместился — ускорение позволяло держать инициативу, старик едва успевал реагировать на обстановку, которая менялась быстрее, чем он предполагал.

Тело горело. Вдоль позвоночника жгло сильнее с каждой секундой. Чакра проходила по каналам с усилием, которое уже становилось трудно удерживать. Заставил себя продолжать. Остановка сейчас означала потерю всего накопленного преимущества — и старика, и время до подхода новой волны поддержки.

Ударил снова, коротким взмахом, по касательной. Хлыст прошёл через голень старика, срезав часть плоти до кости. Тот упал на одно колено, попытался поднять вторую цепь для защиты, но движение вышло медленным, дёрганым — боль ломала концентрацию.

Второй удар, ещё короче, прошёлся по рёбрам. Раскалённая полоса вошла глубоко, и старик захрипел, оседая ниже.

Не давал ему времени восстановиться. Каждая пауза стоила мне столько же чакры, сколько атака, — конструкция требовала постоянной подпитки, чтобы не развалиться, и остановка сейчас означала потерю формы раньше, чем цель будет добита.

Со стороны, за спиной, что-то свистнуло — кунай, брошенный из темноты, едва задев плечо, отлетел двумя кусками. Следом ударила короткая волна ветра с руки одного из уцелевших противников поддержки. Ни то не другое не смогло ни задеть тело, ни даже сорвать концентрацию на техниках.

Не остановился.

Плечо кровоточило. Порез на бедре мешал нормально опираться на ногу, дыхание сбивалось. Я продолжал держать три техники и не отпускал хлыст: старик ещё был жив, а оставшиеся шиноби продолжали атаковать.

Старик попытался отползти, вытянув перед собой обугленный обрубок цепи как последнюю защиту.

Финальный взмах прошёл по широкой дуге.

Хлыст рассёк то, что осталось от старика, и на излёте, продолжая движение, задел троих, только сейчас выбежавших из-за грот-мачты — новую волну поддержки, о которой я не успел подумать до этого момента. Все трое сгорели в один момент, не успев поднять оружие.

Пространство перед глазами дрогнуло.

Держал технику ещё долю секунды, убеждаясь, что противников больше нет, а потом отпустил всё разом — Покров, ускорение, хлыст.

Ноги подкосились. Палуба ударила в колени прежде чем я смог бы среагировать, потом в ладони, а следом лицо оказалось в паре сантиметров от мокрых досок.

Внутри всё ещё бурлило. Чакра Молнии, разогнанная до предела, не желала гаснуть сама по себе — она продолжала циркулировать по каналам вдоль спины, вдоль рук, обжигая изнутри с каждой новой волной.

Попытался собрать остатки контроля, направить оставшуюся чакру не наружу, а на рассеивание внутреннего избытка — растолкать плотный сгусток по СЦЧ шире, разбавить концентрацию, прежде чем она успеет прожечь ткани и тенкецу.

Руки дрожали слишком сильно, чтобы сложить печать. Обошёлся без неё — просто тянул сознанием, вслепую, туда, где жар ощущался острее всего.

Обращение автора: Сегодня коротенько, душненький бой. Все силы ушли за последние дни на переделку обложки и поиск вариантов ещё как-то продвинуть книгу. Всё также ищу бету на добровольных началах. Допиливаю новую имбу по ГП/Марвел. Радуюсь сердечкам :)

Глава 36. Разговоры и восстановление.

Два голоса, приглушённые, будто через плотную ткань. Я не сразу понял, что это слова, а не просто гул.

— …говорю тебе, срослось нормально, — голос Иаши, чуть хриплый, с той же насмешливой интонацией, что и в трюме перед самой атакой. — Не первый раз протыкают, переживу и это.

— Переживёт он, — второй голос, знакомый, раздражённый Эй. — Ирьёнины сказали неделю. Ты у меня на глазах полез учить поддержку подделывать следы боя.

— Дела не ждут.

— Дела подождут, пока ты не сдохнешь от того, что рана разошлась.

Я разлепил глаза.

Низкий потолок, стены из грубо струганных досок, свет — тусклый, пробивающийся сквозь щели в ставнях. Не корабль. Земля, судя по тому, что помещение не качало.

Повернул голову. Соседняя койка стояла в шаге от моей. Иаши лежал на ней, приподнявшись на локтях, повязка через грудь и плечо — плотная, свежая, но без следов обильной пропитки кровью, какие бывают в первые дни после серьёзной раны.

Живой.

— Очнулся, — Эй заметил меня первым, повернувшись от койки Иаши. — Долго же ты.

Голос вышел хриплым, горло саднило, будто я переборщил с техниками, задействующими лёгкие.

— Сколько прошло?

— Два дня в море после боя, — Эй загнул один палец, — и ещё день на суше. Итого три, если считать с момента, как ты отрубился прямо на палубе.

Три дня. Достаточно, чтобы тело успело частично восстановиться само, без сознательного участия, — и достаточно, чтобы упустить кучу событий, судя по ходу разговора.

— Как мы вообще добрались до суши, — начал я, останавливаясь на середине фразы, — если корабль…

— Корабль остался цел, — Эй пожал плечами. — Относительно. Доски заменили, паруса подлатали. Плыть он мог. Вопрос был не в этом.

— А в чём?

Он не ответил сразу. Присел на край моей койки, разминая шею коротким движением.

— Тебя тащить пришлось, — сказал он наконец, без особого удовольствия в голосе. — Последний отрезок пути. По воде.

— По воде, — повторил я, не понимая пока связи.

— Потому что до порта, куда изначально шёл корабль, мы не дошли, — сказал он. — Свернули раньше на день. К побережью Страны Болот.

Он сказал это буднично, думаю, это было в планах.

— Зачем?

— Затем что оставаться на прежнем курсе означало приплыть в порт со следами боя, — Эй скрестил руки. — Отличить нападение монстров от схватки шиноби по таким следам сможет любой недо-разведчик малой деревни.

Излишние действия и паранойя. Думаю, куда ушёл отряд во главе с Эской в Кири не могли не знать.

— Что дальше?

Эй позволил себе короткую усмешку, лишённую тепла.

—Нёс вместе с Иаши, если уж на то пошло. Двое тяжёлых на моих плечах — то ещё удовольствие.

— Меня несли на плечах?

— Тебя несли, — подтвердил Иаши со своей койки, с явным удовольствием от того, что тема сместилась не на его состояние. — Всю дорогу. Эй жаловался почти без остановки.

— Жаловался по делу, — Эй не остался в долгу. — Он с последней нашей встречи чисто на глаз вырос вширь и вверх.

Эй также рассказал о корабле, где под нашим хенге сойдёт команда отвлечения, что должна сделать вид, будто этой битвы и вовсе не было.

Ничего из этого не звучало как аномалия для миссии такого уровня. Информация всегда режется по кускам, решения на месте принимают те, кто там оказался, а не штаб за сотни километров. Обычная логика полевой работы.

При этом раздражение всё равно осело где-то под рёбрами, тихо, без выхода наружу. Не из-за того, что решения принимали без меня — так и должно быть, когда сам лежишь без сознания. Из-за того, что вся эта затея с самого начала предполагала моё участие, а я узнавал детали последним, через случайные обмолвки в разговоре у больничной койки.

Не стал озвучивать это вслух. Мысль требовала анализа позже, не сейчас.

— Ладно, — сказал я вместо этого. — Раз уж дошло до того, кто где оказался — как вообще вышло, что старика мне пришлось прессовать чуть ли не в одиночку? Что это за хрен с бугра такой? И чем вы там занимались что из трёх никто не мог отвлечь его хотя бы на секунду?

Эй помолчал секунду, будто прикидывая, с чего начать.

— Не мы, — сказал он. — Я. Тацуо и Ренге прикрывали меня, но основной вес пришёлся на мою сторону. Двое А-рангов и один S.

— Держался долго?

— Достаточно долго, чтобы начать сомневаться, доживу ли до подкрепления, — сказал он без прежней насмешки. — Прикрытие должно было подойти к нужной точке заранее. Сигнала не было ни в назначенное время, ни спустя час после.

—Почему ты тут и где были силы деревни во время боя ?

— Прикрытие должно было подойти к нужной точке заранее. Только ваш маршрут был с ошибкой. Мы ждали нападение на полторы сотни километров южнее.

—А ты тогда тут как?

—Почуял неладное. Интуиция так и свербела что тут что-то не так. Я и решил проверить корабль.

— Как вижу — успел вовремя.

Он замолчал на секунду.

— Почему прикрытие вообще было не там где надо, выяснили уже потом, — сказал он. — Контрразведка разбирает это до сих пор. По их предварительным выводам, кто-то внутри деревни знал маршрут прикрытия и придержал приказ, чтобы отряд не успел вовремя.

— Предатель, — сказал я.

— Подозревают, — уточнил Эй. — Пока не подтверждено. Но задержка была не случайной — слишком точно она легла на момент, когда нам это было хуже всего.

Я прикинул, что это значит для расклада на палубе. Кто-то знал не только маршрут корабля, но и график подхода подкрепления настолько точно, чтобы бить именно в окно задержки. Уровень подготовки, недоступный без крота.

— Прикрытие подошло, — сказал я. — Что дальше?

— Разобрались с той троицей, — сказал Эй. — Одного из А-рангов положили кое-как. S-ранг вместе с оставшимся решили, что расклад изменился не в их пользу, и ушли.

— А я к этому моменту уже разбирался со стариком, — сказал я, вспоминая обрывки последних минут перед потерей сознания.

— Уже разобрался, — поправил Эй. — Я подошёл к вам с Иаши, когда всё заканчивалось. Не помог тебе там ничем — ты сам довёл дело до конца.

Формулировка резала честностью, без попытки смягчить.

— Продержался ты против него один на один на самой границе того, что вообще можно назвать держаться, я так понял. — добавил он тут же, тем же ровным тоном. — Ещё пара таких обменов, и я бы застал не победу, а то, что от тебя осталось после попытки победить.

Не «ты стал сильнее». Не похвала ради похвалы. Просто разбор того, что именно я сделал и куда это меня привело — вплотную к границе собственных возможностей, но не за неё.

— Значит, старик остался мёртв, — сказал я, вспоминая последний момент перед провалом в темноту — плазменный хлыст, прошедший через тело насквозь.

— Остался, — подтвердил Эй. — Часть его группы поддержки тоже.

Я прикинул это как факт, требующий дальнейшего разбора, но не как повод для удовлетворения. Убитый противник такого уровня — не просто снятая с доски угроза. Чую, это ещё и источник проблем.

— Кто это был?

Эй посмотрел на Иаши коротко, будто спрашивая разрешения, и тот качнул головой — не запрет, скорее подтверждение, что этот разговор давно назрел.

— Организатор всей операции, — сказал Эй. — Не рядовой боец, посланный убить приманку. Тот, кто собирал группу, ставил задачу. Гото Морисава. Один из старейших и опытнейших S-ок на службе у Мизукаге.

Я молчал секунду, складывая факты в единую линию.

— Значит, мы убили единственного, кто мог рассказать, кто стоял за этим и зачем, — сказал я.

— Именно, — подтвердил Иаши. — Победа решила одну проблему и создала другую. Живым он мог дать сведенья. Мёртвым дал только труп и вопросы без ответов.

— С высокой вероятностью, он сторонник самого Мизукаге — Эй не стал утверждать это как факт. — Достаточно высокой, чтобы Кири расценили его смерть как повод для ответа. С их стороны это будет читаться как убийство его шиноби Кумо, без объяснений, почему он там оказался.

— Чую, война с Кири назревает. — Иаши не мог не поделится собственными впечатлениями. Чуйке шиноби с таким опытом стоит доверять.

— Не война, — поправил Эй. — Возможность войны. У нас и без того есть направления, где трения давно копятся — Коноха, Ива. Прямого повода для драки со всеми тремя одновременно раньше не было. Теперь появился ещё один потенциальный конфликт, но не гарантированный, и то хлеб.

— Что это значит для меня конкретно?

— Что тебе стоит держаться от территорий Кири как можно дальше в ближайшее время, — сказал он прямо. — Ты убил почти что старейшину лично и сбежавшие это видели.

Я принял это к сведению без лишних вопросов. Расширение списка тех, кому я стал лично неудобен, происходило слишком часто в последние месяцы, чтобы удивляться очередному пункту.

— Раз уж заговорили о проблемах — сказал я, — как отреагировали старейшины?

Пауза перед ответом Эя вышла достаточно длинной, чтобы понять — ответ будет неприятным.

— Как обычно, — сказал он. — Недовольны.

— Чем на этот раз?

— Тем же, чем и раньше,— Эй пожал плечами. — Слишком заметный результат для неугодного. Слишком много стычек с S-рангами на твоём счету за короткий срок. Слишком много внимания со стороны других деревень к твоей персоне, и наконец , угроза войны с Великой Деревней.

— И что решили?

— Пока ничего, — сказал он. — Миссия, ради которой тебя вообще послали в этот регион, слишком важна, чтобы дёргать тебя с неё ради внутренних разборок. Пока результат нужен деревне больше, чем повод придержать тебя за строптивость, ты в относительной безопасности.

Формулировка не оставляла места для иллюзий. Не защита, не признание заслуг. Расчёт полезности, действующий ровно до момента, когда полезность перестанет перевешивать неудобство.

— Значит, миссия продолжается, — сказал я.

— Продолжается, — подтвердил Эй, поднимаясь с края койки и разминая плечи. — И раз ты уже способен разговаривать, самое время ввести тебя в курс, зачем вообще всё это затевалось.

Он подошёл к грубому столу у стены, развернул на нём карту — часть побережья, архипелаг, несколько подписанных территорий дальше на восток.

— Свою задачу ты знаешь. Вот ориентиры по конкретно этим местам. — сказал он, ткнув пальцем в область, подписанную как Страна Неба, — Подозрительная активность.

— Вторая задача, — вступил Иаши, приподнявшись на локте, — проверить Оммёдзи страны Демонов и прилежащих территорий.

— Остальное, — Эй свернул карту, — уже не первоочередное. Если по пути подвернётся возможность помочь местной разведке — помогай. Если наткнёмся на местную нечисть, которая мешает работать людям, — по возможности разбираемся, не увлекаясь.

— А по агентуре Кири?

— Тоже возможность, не обязанность, — сказал он. — Если сумеешь нанести ущерб их сети здесь, без лишнего шума, — это будет засчитано в плюс. Но не ломаем всю сеть целиком, даже если сможем.

— Почему?

— Потому что полностью выжженная сеть — это сигнал, — сказал Эй. — В Киригакуре поймут, что удар нанесла конкретная и организованная сила, и начнут искать виновных методично. Частичный урон, оставленный так, чтобы след указывал не туда, читается иначе.

— Куда должен указывать след?

— В сторону Конохи, — сказал он без особых эмоций, будто это было очевидным продолжением логики. — Штаб не станет прямо инструктировать тебя подставлять чужую деревню, но если по итогам операции подозрения Кири лягут не на нас — тем лучше для всех, кроме самой Конохи.

Я слушал, раскладывая задачи по значимости. Главная цель — Страна Неба, разведка намерений. Вторая — Оммёдзи, проверка без готового ответа заранее. Остальное — возможности по ходу дела, включая работу по агентурной сети Кири с политическим прицелом, не требующим полного её уничтожения.

— Когда выдвигаемся? — спросил я.

— Не сейчас, — сказал Эй, глядя на меня без особой мягкости во взгляде. — Ирьёнины, которых мы всё-таки нашли на месте, сказали — несколько дней покоя, прежде чем снова лезть в поле. Твою СЦЧ спасло от сгорания лишь хорошее сродство с молнией и водой.

Спорить действительно не имело смысла. Тело подтверждало его слова само — каждая попытка чуть приподняться на локтях отзывалась тупой болью вдоль позвоночника, там, где чакра Молнии шла в технику.

Несколько дней растянулись почти в неделю — не считая тех трёх, что я провёл без сознания. Первые сутки после пробуждения я провёл почти неподвижно, позволяя телу самому разбираться с последствиями. Ирьёнин, приставленный местной администрацией, — немолодая женщина с резкими движениями и минимумом лишних слов — раз в день проверяла состояние тенкецу вдоль спины, меняла повязки на ожогах, оставшихся после связки доспеха и плазменного хлыста, да развлекала меня разговорами, заметив что без действия мне тяжко.

— Каналы уже могут пропускать чакру — сказала она на третий день после пробуждения, закончив осмотр. — Но восстановление до конца будет идти медленно. Лёгкая циркуляция, простенькие техники — можно. Всё остальное подождёт ещё дня три-четыре.

Дни без нагрузки ощущались тяжелее, чем сам восстановительный процесс. Тело требовало движения, а разум — анализа, и без возможности проверить выводы на практике оставалось только прокручивать их в голове, сопоставляя с тем, что уже знал.

На третий день ожидания я позволил себе первую осторожную проверку — не тренировку, простую циркуляцию чакры по каналам, без формирования техник. Провёл поток от очага к конечностям и обратно, медленно, отслеживая каждый участок отдельно.

Разница проступила не сразу. На пятом проходе я заметил, что участок вдоль позвоночника, тот самый, что раньше требовал сознательного контроля при каждом распределении нагрузки, начал пропускать чакру попроще — без тех рывков, какими шёл поток месяц назад.

Не спешил с выводом. Отметил как рабочее наблюдение и решил проверить на следующий день заново, при повторном проходе, прежде чем считать разницу устойчивой, а не случайным следствием того, что тело ещё не до конца отошло от перегрузки.

К концу недели, когда ирьёнин наконец сняла запрет на полноценные тренировки, я вышел на пустырь за домом и начал с простого — Покрова, без комбинаций, без наложения дополнительных техник.

Техника ощущалась куда проще, приятнее чем до этого. На мгновение позволил себе помечтать о круглосуточном нахождении в покрове. Глупость. Как его не контролируй а покров будет сжигать вещи при контакте, стоит мне лишь расслабиться.

Провёл контрольную серию: собрать Покров, удержать минуту на ровном уровне расхода, снять, повторить. Расход остался почти прежним. Скорость сборки выросла заметно.

Сравнил это с тем, что делал на корабле против старика — там пришлось раз за разом заново перестраивать защиту после каждого удара цепи, разбивая её на отдельные, независимо синхронизируемые участки, чтобы разрыв в одном месте не рушил всё сразу. Тогда это делалось не осознанно отточенным навыком, а вынужденным решением под угрозой смерти. Сейчас, на пустыре, то же деление на части получалось быстрее и без прежнего напряжения — будто тело само подсказывало нужную последовательность, вбитую в меня не долгими тренировками, а тем боем.

Следующие дни ушли на проверку возникших после боя идей. Проверяли в основном клоны.

Первая же попытка воспроизвести технику вне боевого стресса показала, насколько она была нестабильна.

Клон собрал водяной жгут из ближайшей лужи, попытался насытить его молнией тем же способом, что и на корабле, — и структура развалилась на середине формирования, разбрызгав чакру бесполезной вспышкой.

Вторая попытка прошла чуть лучше. Третья — снова развалилась, на этот раз позже, ближе к моменту насыщения.

Разбирал каждую неудачу отдельно. Не общий вывод «не получилось», а конкретный вопрос — что именно сломалось в этот раз, на каком этапе, из-за чего.

К исходу второго дня тренировок сложилась закономерность: связка требовала одновременного удержания трёх отдельных потоков чакры — Покрова на теле, ускорения через разделение чакры на инь и ян, и насыщения водяной структуры молнией. Три потока, каждый со своим ритмом, синхронизировать которые сознательно получалось только на пределе концентрации, и то ненадолго.

В бою на корабле это сработало, потому что альтернативой было умереть. Здесь, на пустыре, без давления жизни и смерти, воспроизвести тот же уровень концентрации получалось через раз.

Тренироваться в пустоту такую связку не имело большого смысла. Требовалось реальное сопротивление — противник, способный создавать угрозу достаточного уровня, чтобы тело само включало ту же мобилизацию, что и в бою со стариком.

Предложил это Эю на следующий день, коротко, без долгих объяснений.

— Хочешь, чтобы я тебя избивал ради тренировки конкретной техники, — уточнил Эй, не столько спрашивая, сколько формулируя расклад вслух.

— Примерно так. На пустом полигоне я не могу заставить себя выложиться так же, как в настоящем бою. Мне нужен кто-то, кто создаст давление, достаточное для этого.

— И что мне с этого?

— Проверка собственного Покрова против моей связки, — сказал я. — Тебе тоже полезно знать, с чем придётся иметь дело, если я когда-нибудь ошибусь целью.

Он хмыкнул, оценивая аргумент, и коротко кивнул.

— Завтра с утра, — сказал он. — И не жалуйся, если я не буду сдерживаться ради твоего удобства.

С Иаши разговор о дальнейшей работе сложился иначе — не через прямое предложение, а через разбор конкретного момента боя, который я сам не до конца понимал.

Спросил его на четвёртый день восстановления, пока оба ещё числились у ирьёнина как «ограниченно годные».

— Тот момент, когда старик переключился на тебя вместо меня, — сказал я. — Как ты вообще понял, что цепь пойдёт именно в конкретное место?

Иаши задумался на секунду, не потому что не помнил, а подбирая формулировку точнее.

— Не понял заранее, — сказал он. — Считал вероятность.

— Поясни.

— Он бил не туда, где я стоял, — сказал Иаши. — Он бил туда, где я окажусь после прыжка. Значит, чтобы просчитать его цепь, нужно было не следить за моим текущим положением, а за тем, куда он смотрит, пока я ещё в воздухе.

— И ты успел это заметить.

— Заметил не глазами, — сказал он. — Годы такой жизни учат читать не движение противника, а его расчёт. Он готовился ударить туда, куда рассчитывал попасть я, а не туда, где я был. Значит, у меня оставалась доля секунды, чтобы этот расчёт сломать — либо сместиться не туда, куда он ждал, либо подставить что-то другое на своё место.

— Ты выбрал второе.

— Выбрал то, что успевал сделать быстрее, — сказал он. — Каварими занимает меньше времени, чем перестроение прыжка в воздухе. Расчёт был не про силу, про то, какое решение физически можно успеть выполнить за отведённое время.

Я прокрутил в голове собственные действия в том же бою. Сила, которую я вкладывал в каждый удар против старика, росла с каждой минутой боя. Решения, которые я принимал, касались в основном работы с покровом. На местность я почти не обращал внимания.

— У меня бы так не получилось, — сказал я, не как признание слабости, скорее как констатацию наблюдения. — Я весь бой считал, сколько чакры вложить в удар. Не думал о том, что противник считает не мою силу, а мой следующий шаг.

— Потому что тебе пока не приходилось выживать без силы, — сказал Иаши без насмешки. — Мне приходилось. Годами. Когда против тебя выходит тот, кого ты объективно не одолеешь в лоб, начинаешь считать не удары, а вероятности.

Он посмотрел на меня внимательнее, чем обычно.

— Хочешь предложение? — спросил он.

— Слушаю.

— Работай со мной над этим отдельно от того, что затеял с Эем, — сказал он. — Он даст тебе давление и скорость, под которыми проверяется твоя мощь. Я не смогу дать тебе такого же давления — годы уже не те. Но я могу показать, как считать чужой расчёт быстрее, чем противник успевает его завершить.

— Согласен, — сказал я.

К концу недели картина сложилась в две отдельные, но связанные линии.

Первая — довести связку Йорой, Мизу Рекку и молнии с ускорением до состояния, в котором она собирается стабильно, а не только под угрозой смерти. Проверять это предстояло через регулярные спарринги с Эем — он мог создать достаточно скорости и давления, чтобы расшевелить меня.

Вторая — нарастить не силу удара, а способность просчитывать противника и обращать против него его же привычки и рефлексы. Эта работа требовала не грубой физической нагрузки, а разбора конкретных ситуаций, ловушек, нестандартных решений — того, чем годами занимался Иаши, выживая в тех мясорубках, а которых мне оставалось лишь догадываться.

Оба направления выросли не из абстрактного желания стать сильнее. Каждое отвечало на конкретную проблему, которую последняя миссия обнажила без прикрас — предел чистой мощности против S-ранга и предел тактического мышления там, где решала не сила и скорость, а их приложение.

Вечером того же дня, когда план на ближайшее время окончательно сложился, я сидел один у выхода из дома, глядя на тёмную полосу моря за прибрежными скалами.

Разложил по порядку то, что произошло за последние недели, не пытаясь красиво связать это в единый вывод, — просто перечисляя факты один за другим.

Стал сильнее — это факт, подтверждённый и Эем, и собственными наблюдениями за скоростью сборки Покрова. Получил рабочую связку техник, способную создавать разрушение уровня, недоступного мне месяц назад. Пережил бой против S-ранга и вышел из него живым, пусть и на самом пределе. Понял, куда двигаться дальше, — не абстрактно, а через конкретные направления с конкретными людьми.

При этом список проблем рос параллельно, не отставая ни на шаг.

Кири теперь имели формальный повод для ответных действий, а я лично стал более вероятной целью. Старейшины Кумо снова были недовольны, и только текущая важность миссии удерживала их от более серьёзных шагов против меня. Впереди лежала Страна Неба — задача, о масштабе которой я пока знал только в общих чертах. Оставались Коноха и Ива, никуда не исчезнувшие просто потому, что появилась новая головная боль. И оставалась неизвестность вокруг того, кто ещё был связан со стариком, кто именно организовал слив информации внутри Кумо, и какие последствия потянет за собой смерть человека, унёсшего с собой все ответы.

Сопоставил рост собственной силы с ростом числа тех, кому я стал неудобен, и вывод сложился сам, без необходимости его формулировать красиво.

Врагов я успевал наживать быстрее, чем успевал становиться сильнее.

Обращение автора:

Всем привет. Ух, снова длинная глава. На вторник поставил релиз "Карателя", если будет интересно, оставлю ссылочку в главе, что выйдет за пару минут до нового фика. К тому же наконец смог наскрести запас глав "Вихря" за выходные, аж целых 5 штук. Теперь есть подушка безопасности для регулярнейшей выкладки. Кто молодец? Автор молодец! Лайк и подписка — отличное поощерение.

Глава 37. Долгий месяц и первый след.

Полигон за административным зданием успел превратиться в единственное место в Стране Болот, где утоптанная трава не пахла тиной. Я стоял в центре расчищенного круга, чувствуя, как ладонь ещё гудит от последней попытки, и заново прокручивал в голове момент с цепями старика.

Тогда, на палубе, я не успевал думать раздельно. Покров держался сам по себе, ускорение шло само по себе, водяной жгут насыщался молнией без отдельной команды на каждый параметр. Три процесса слились в один рывок, потому что альтернативой была смерть. Сейчас, без угрозы, тело отказывалось повторять то же самое — каждая попытка рассыпалась на отдельные, последовательные действия, будто память о бое существовала отдельно от текущего контроля.

Я снова собрал чакру в узел на правом предплечье, готовя связку. Отдельный посыл на форму Йорой. Отдельный посыл на плотность. Отдельный посыл на синхронизацию с движением руки. Три команды, три момента, где чакра могла сорваться.

Плёнка легла ровно, без сбоев. Но стоило добавить четвёртый слой — попытку насытить локальный участок под запястьем структурой, устойчивой к внешнему разрыву, — синхронизация лопнула в момент между вторым и третьим этапом. Молния мигнула и осела бесполезной вспышкой.

Тц. Опять то же самое место.

Я разжал кулак, тряхнул кистью, разгоняя остаточное покалывание, и присел на камень у края полигона. Проблема повторялась третий день подряд, и каждый раз в одной и той же точке — там, где приходилось переключаться с одной команды на следующую.

На корабле переключения не было. Была одна мысль, одно ощущение, которое сразу задавало нужную форму и нужную плотность одновременно, без паузы между ними.

Я вспомнил, как в тот момент воспринимал собственное тело — не как последовательность отдельных участков, каждый со своей задачей, а как единое поле, где изменение в одной точке само тянуло за собой изменение в соседней. Не потому что я успевал отдать вторую команду. Потому что первая команда уже включала в себя условие для второй.

Значит, дело не в скорости передачи посыла. Дело в его содержании.

Я поднялся, снова собрал чакру в ладони, но на этот раз не стал формулировать задачу как две отдельные команды. Попробовал удержать в голове единый образ — не «форма, потом разгон, потом стабилизация, уплотнение и … », а «форма, уже плотная, потом стабильный разгон, потом … », одна связка, где оба свойства попарно заданы одновременно, как часть одного описания состояния чакры.

Плёнка легла на предплечье с тем же результатом, что и раньше — не получилось. Как не получалось сотни попыток до этого. Только эта попытка отличалась: пусть едва уловимо, но чакра начала уплотняться ещё в момент работы с формой. Это был пятый раз из сотен полностью неудачных попыток, и теперь я мог быть уверен: чувство чакры не обмануло. Это возможно.

Я не спешил опускать руки. Проверил ещё раз, на другом участке — голени. Та же формулировка, тот же единый образ.

Сорвалось. Но и здесь я почувствовал верность направления.

Вывод получался не про магию единого приказа. Про то, что объединять можно только те параметры, которые уже по отдельности доведены до автоматизма. Там, где оба свойства знакомы телу порознь, их получается свести в одну команду. Там, где хотя бы одно свойство ещё требует сознательного контроля, объединение срывается.

Я сел, вытер испарину со лба и разложил мысль дальше, уже не через тело, а через голову.

Любая техника — цепочка посылов и действий с самой чакрой. Чем длиннее цепочка, тем масштабнее результат: форма, плотность, направление, синхронизация с движением, стабилизация на выходе. Каждое звено — точка, где чакра может сорваться, и точка, где расходуется часть резерва на само переключение между командами. Экономичность техники завязана не только на объём вложенной чакры, но и на то, сколько таких переключений приходится делать за один цикл.

Если часть цепочки сжимается в одну команду — переключений становится меньше. Меньше точек срыва. Меньше потерь на сам процесс перехода. При одной длине цепочки и равно контроле методом объединённого посыла получится залить в технику кратно больше чакры, повысив к тому же результат сам по себе.

Мысль потянула за собой другую, менее приятную. Залп молнии, которым я прожёг старика на корабле, требовал одного плотного, разогнанного до предела импульса. Клеть молнии строилась на распределённой сети, где каждый узел получал отдельный, но однотипный посыл. Обе техники по отдельности я уже освоил достаточно, чтобы не задумываться о механике на ходу.

Лариат, техника на которую облизывался ещё со времён первых успехов в покрове, подозреваю, работала иначе, чем обычные техника. Он не тратил время на подготовку формы. Резкий, единственный вброс силы, разгоняющий и покров, и удар в одном движении, без видимой паузы на сборку. Я никогда не спрашивал Каге напрямую, да и наблюдал всего пару раз её применение. но ещё пару лет назад Райкон уже пытался осмыслить и её.

То же самое, судя по обрывкам, рассказанным Исаму более месяца назад, лежало в основе Хирайшина. Не скорость и мощь чакры решали дело. Решала подготовленность посыла, свёрнутого заранее иным, более совершенным способом.

Я поймал себя на мысли, что копаю в сторону, для которой пока не хватает данных, и придержал себя сам. Гипотеза интересная.

Мелькнула ещё одна мысль, туда же, в копилку недоказанного: если однажды получится объединять посылы для нескольких свойств чакры одновременно, может, слияние с природной энергией — не отдельная, чужеродная процедура, требующая нового набора навыков с нуля, а тот же самый принцип, применённый к другому виду энергии? Мысль без опоры. Я откладывал её так же, как откладывал в своё время идею смешивать Райтон с Суйтоном — до момента, когда появится возможность и повод проверить.

Записок прадеда эта гипотеза не приближала напрямую. Но если контроль вырастет настолько, чтобы разбирать чужие техники на составные посылы, а не просто копировать форму, шансы понять, что именно Мудрец оставил после себя в записях, вырастут вместе с контролем. Пока это была не более чем логичная связь между текущей тренировкой и целью, которую я держал в уме с того самого разговора с дедом.

Стук сандалий по щебню был ожидаем: я опять надолго ушёл в тренировки. Всё таки тут я не в отпуске.

— Собирайся, — сказал Иаши, останавливаясь у края полигона. Он всё ещё держал левую руку чуть иначе, чем правую, — отголосок раны с корабля, зажившей быстрее, чем предсказывали ирьёнины, но не бесследно.

— Куда?

— Страна Птиц. Выходим сегодня.

Я поднялся, стряхивая с колен пыль.

— Что случилось?

— Вторая волна разведчиков вернулась с находкой, — Иаши не стал тянуть с объяснением, но и не спешил разворачивать его сверх необходимого. — Следы структуры, которую кланы Кири и наши ищут с последних лет Сэнгоку Джидай. Раньше считали мёртвой.

— Насколько мёртвой?

— Настолько, что последнее подтверждённое упоминание — почти два поколения назад, — он качнул головой. — Донесение короткое. Разведчики не лезли внутрь, только зафиксировали периметр и ушли докладывать.

— Что за структура?

— Культ, — сказал он, и в этом слове не прозвучало ни насмешки, ни пренебрежения, с каким иногда говорят о сектантах. — Цель, судя по тому, что успели выяснить ещё до основания деревни, — не выгода. Не территория. Уничтожение шиноби как явления.

Я замер на секунду, вспоминая обрывок допроса самурая в лощине под Нагасэ — треугольник в круге, зашитый в подкладку воротника смертника, храм, вырезанный без разбора, и бормотание про долг перед богом, которого никто из его напарников раньше не слышал.

Иаши развернулся, не дожидаясь дальнейших вопросов, и я понял: сейчас из него больше не выжать ни слова. Не потому что скрывал. Потому что сам знал не больше.

Дорога от штаба до первой развилки шла через смешанный лес, где после дождя воздух густел от сырости, а тропа расползалась под ногами вязкой грязью. Бывший Сенсей держал темп, не форсируя, и я позволил себе думать не о цели, а о месяце, что успел набежать с момента, как нас вынесли на этот берег.

К концу второй недели, переложив дела на остальных бедолаг, к нашим с Эем тренировкам подключился Иаши.

Первый спарринг после вышел коротким. Эй, зная нюансы и слабости покрова, едва ли не лучше меня, загонял меня в тупик на пятом обмене.

— Ты дуешь чакру в покров каждый раз, как получаешь удар, — сказал он тогда, глядя, как я поднимаюсь. — Даже там, где нужно переключится на что-то другое.

— Проверенная тактика, — ответил я, отряхивая колени.

— Проверенная на обычных чунинах? Или на тех, кто никогда не сталкивался с Покровом? — он качнул головой. — рано или поздно ты нарвёшься с такими подходом. Здесь ты просто тратишь резерв впустую и теряешь инициативу.

Он заставил меня повторить бой, останавливая после каждого пропущенного удара, требуя объяснить, какой именно участок покрова пострадал и почему я восстанавливаю его целиком, а не только повреждённую зону. Тот же принцип, что вынес меня против старика с цепями — деление на независимые контуры, — оказался полезен не только в критической ситуации. Просто применять его на постоянной основе я раньше не пытался.

К третьей неделе разница стала заметной без слов Иаши. Я держал бой дольше, тратя меньше, и он это отмечал коротким кивком вместо длинных разборов.

С Иаши тренировки шли другим руслом.

— Ты хорошо считаешь удар, — сказал он однажды, разглядывая свежие царапины на моём предплечье после очередного спарринга. — Плохо считаешь противника.

— В смысле?

— В смысле, ты смотришь на то, что он делает. Не на то, что он собирается сделать дальше, — Иаши присел на бревно, разминая пальцы. — Завтра начнём иначе. Без боя. Следы, местность, признаки движения. Умение читать чужой расчёт начинается не в драке. Оно начинается в том, ч

Следующие дни он гонял меня по лесным тропам за административным зданием, заставляя определять, сколько человек прошло, с каким грузом, куда свернули, где остановились. Я не считал это боевой подготовкой в привычном смысле, но раздражения не испытывал — Иаши не тратил времени попусту, а каждая ошибка в моих выводах разбиралась подробно, с указанием, какая деталь была упущена.

Параллельно шла работа попроще, без наставников. Местная агентурная сеть, которую Кумо разворачивала на побережье, требовала рук для проверки контактов, сверки донесений, коротких выездов к прибрежным деревням. Ничего похожего на бой S-ранга. Рутина, но именно она приучала держать голову собранной, даже когда угроза не маячила напрямую.

Через месяц такой работы я проверил интерфейс впервые за долгое время — раньше откладывал, не желая тратить концентрацию на разбор баланса, пока тело ещё восстанавливалось.

Результат вышел неожиданно плотным.

═══════════════════════════════ Выполнено: устранение шиноби ранга S. Начислено: 920 Очков Гринда. 410 Очков Мастерства. ═══════════════════════════════

═══════════════════════════════ Выполнено: непрерывная тренировочная норма, тридцать дней подряд. Начислено: 900 Очков Гринда. ═══════════════════════════════

Я пролистал ещё несколько мелких строк — награда за освоение раздельного контроля контуров покрова, засчитанная как прогресс по уже купленной методике Сопротивления Футону, короткая запись про восстановление резерва до прежнего уровня после перегрузки.

═══════════════════════════════ Пользователь

Очки Гринда: 1320 Очки Мастерства: 1780 ═══════════════════════════════

Я потратил вечер на разбор магазина вдумчивее, чем обычно.

Взял направление Плотность для Райтона — то самое, что раньше пропустил в пользу Сопротивления, посчитав второе приоритетнее. Стоило шестьсот очков Мастерства. Описание не обещало готового результата, только доступ к более точному пониманию того, как удерживать концентрацию чакры без потери формы под нагрузкой — примерно то направление, в котором я уже нащупывал собственные ответы на полигоне сегодня утром.

Вторую покупку сделал в ветке Суйтона. Экономия — снижение расхода на удержание формы без потери устойчивости конструкции. Пятьсот очков. Мизу Рекку до сих пор требовала слишком много чакры на поддержание, и после боя с ней резерв всегда садился быстрее, чем хотелось бы.

Обе методики не сработали мгновенно. После оплаты в голове осел не готовый навык, а плотный ком новых данных — принципы, которые ещё предстояло разложить на практике, повторяя и корректируя, как любую другую технику. К вечеру я успел провести первую серию тестов с клоном, и уже тогда стало ясно: связь между купленной методикой Плотности и тем, что я нащупал сегодня самостоятельно на полигоне, существовала. Но она требовала месяцев отработки, не одного дня.

Дорога вывела нас к разрыву в лесу, где деревья расступались, открывая небольшую поляну с остатками сторожевого поста — трухлявый навес, кострище, присыпанное золой не первой недели.

Здесь должна была ждать группа, отправившая сообщение о находке.

Никого не было.

Иаши остановился у кострища, провёл рукой над золой, не касаясь.

— Холодная, — сказал он. — Больше суток.

— Опоздали? — спросил я.

— Или они, — Иаши не закончил фразу, но смысл был понятен без продолжения.

Он развернулся к троим, что шли за нами последний отрезок пути, — двое чунинов и невысокая женщина в форме токубецу-джонина, приставленная к нашей группе ещё в порту.

— Идзуми, — Иаши кивнул сенсору. — Разворачивай фон. Дайске, Хаято — осмотрите периметр поста, ищите направление ухода.

Дайске присел у края навеса, разглядывая примятую траву коротким, цепким взглядом.

— Уходили не одной группой, — сказал он через несколько секунд. — Здесь след плотный, широкий — не меньше пяти человек, все в одну сторону, на восток. Но вот тут, — он указал на едва заметный разрыв в траве у самого края кострища, — двое отделились раньше остальных. Ушли на север.

Я подошёл ближе, присел рядом, разглядывая тот же участок под другим углом.

— Раскол произошёл не в панике, — сказал я, проследив линию давления в почве. — Шаг ровный, без рывков. Если бы уходили от угрозы, след давал бы глубже отпечатки, с разбросом по сторонам. Здесь — организованное разделение. Кто-то принял решение до того, как что-то случилось.

— Или почувствовал что-то раньше остальных, — добавил Иаши, не отрывая взгляда от следа. — Разведка часто разделяется на пары для прикрытия основного направления. Штатная тактика, не тревога.

Хаято вернулся минутой позже, отряхивая ладони от грязи.

— Северная тропа обрывается через сотню метров, — доложил он. — Дальше — плотный кустарник, следов прохода нет. Либо развернулись назад, либо ушли по воздуху, через ветки.

— Ушли назад, — сказал Иаши после паузы. — Значит, северная пара присоединилась к основной группе позже. Разделение было временным.

Идзуми, до этого стоявшая неподвижно с полуприкрытыми глазами, качнула головой.

— Ничего в радиусе трёхсот метров, — сказала она. — Ни чакры, ни остаточного фона. Слишком долго прошло, а местность здесь влажная, фон рассеивается быстрее обычного.

— Расширяй, — сказал Иаши.

— Уже расширяю, — она моргнула чаще, восстанавливая концентрацию. — Дальше есть что-то. Слабое. Не могу сказать — люди или звери, слишком размыто.

— Направление?

— Восток. Туда же, куда ведёт основной след.

Мы двинулись по нему, держа плотный строй — Иаши впереди, Идзуми чуть позади, продолжая держать фон разомкнутым, я и оба чунина по флангам.

Первые полчаса дорога не давала ничего нового. Основной след шёл ровно, без признаков спешки или боя. Затем Дайске остановился резко, присел у корней старого дерева.

— Здесь кровь, — сказал он.

Я подошёл, присмотрелся. Тёмное пятно на коре, уже свернувшееся, окружённое частицами почвы, поднятой при падении.

— Не смертельная, — сказал я, оценивая объём. — Или успели остановить.

— Или сумели сбежать, потеряв немного, — Хаято присел рядом, разглядывая землю дальше. — Смотрите, вот здесь — двойной след, будто кого-то тащили за собой.

Иаши присел на корточки, изучая обе версии.

— Раненого несли, — сказал он наконец. — Группа продолжала движение сплочённо, значит, серьёзной паники не было. Что бы ни случилось, это произошло дальше по маршруту, не здесь.

Мы продолжили путь. Идзуми время от времени останавливалась, замирая на несколько секунд, потом качала головой и двигалась дальше.

— Есть отклик, — сказала она примерно через час. — Слабый. Не двигается.

— Не двигается — плохой знак, — заметил Хаято.

— Или спокойный привал, — возразил Дайске без особой уверенности в собственных словах.

Иаши не стал комментировать оба варианта. Ускорил шаг, и мы пошли следом.

Через километр начали появляться первые признаки, не вписывающиеся в привычную картину.

Я заметил первым — небольшой участок травы у обочины тропы, пожелтевшей неровными пятнами, будто увяла раньше времени, хотя вокруг зелень стояла в полном соку.

— Сухой сезон? — спросил Хаято, разглядывая пятно.

— Не в этом регионе, — покачал головой Дайске. — Здесь дожди идут каждую неделю.

Я присел, тронул стебель. Ткань растения крошилась под пальцами, будто из него вытянули всю влагу разом, а не постепенно.

Иаши подошёл ближе, тоже присел, разглядывая пятно с другого угла.

— Не похоже на огонь, — сказал он. — Ожог оставляет копоть, обугленные края. Здесь ничего не обуглено. Просто высохло.

Мы двинулись дальше, и подобные пятна начали попадаться чаще. Одно, потом ещё два, а следующее уже захватывало не только траву, но и небольшой валун — камень выглядел так, будто с поверхности стёрли мельчайший слой, оставив выщербленную, шершавую текстуру, без следов термического воздействия или механического удара.

Идзуми замерла посреди тропы, глаза сузились.

— Отклик усилился, — сказала она. — Но он всё ещё неподвижен. И... — она замолчала на секунду, — фон вокруг него странный. Не похож на обычную остаточную чакру.

— Какой именно? — спросил Иаши.

— Не могу описать точнее, — она качнула головой. — Будто там пусто там, где должна быть жизнь. Растения, животные — вокруг этой точки фон почти нулевой, хотя лес живой.

Дальше тропа сужалась между двумя скальными выступами, и лес постепенно затихал — не осторожная тишина настороженных зверей, а полное отсутствие звука. Ни птиц, ни насекомых, ни шелеста в кронах, хотя ветер продолжал качать верхушки деревьев.

Хаято первым это заметил, коротко переглянувшись с Дайске.

— Слишком тихо, — сказал он.

Иаши поднял руку, останавливая группу, и мы замерли на несколько секунд, вслушиваясь.

— Ближе к поляне, — сказала Идзуми тихо. — Ещё метров двести.

Мы двинулись медленнее, держась плотнее друг к другу. Деревья вокруг постепенно теряли листву — не осыпавшуюся естественным образом, а будто ссохшуюся прямо на ветках, крошащуюся при малейшем прикосновении ветра.

Разрыв в кронах открылся впереди, и Иаши первым вышел на край поляны, тут же остановившись.

Я подошёл следом.

Поляна оказалась просторнее, чем я ожидал, — метров тридцать в диаметре, окружённая деревьями, часть которых стояла с полностью ссохшейся корой, будто дерево вымерло изнутри, не успев упасть.

Тела лежали ближе к центру. Пять фигур, разбросанных без явной системы — не строем, не в защитной позиции, скорее как упали в момент, когда что-то оборвало движение разом.

Разложение зашло дальше, чем позволяла временная линия сообщения, полученного Иаши.

— Это не сутки, — сказал я, приближаясь настолько, насколько позволяло дыхание. — Больше похоже на неделю. Может, дольше.

Дайске присел у ближайшего тела, коротко оценил состояние тканей, не касаясь.

— Согласен, — сказал он. — Разложение зашло слишком далеко для одних суток.

Иаши молчал, разглядывая всю картину целиком.

— Значит, сообщение отправили не они, — сказал он наконец. — Или отправили раньше, чем погибли, и оно шло к нам через цепочку связных дольше, чем мы рассчитывали.

Земля вокруг тел выглядела так же, как отдельные пятна на подходе к поляне, только гуще, плотнее. Трава истончилась до серой трухи, камни у края поляны потеряли верхний слой, обнажив шершавую, будто выветренную сердцевину. Ни один из стволов вокруг не нёс следов огня — ни копоти, ни обугленных участков. Просто высохшая, лишённая жизни древесина, стоящая вертикально исключительно по инерции собственной структуры.

— Не похоже ни на одну технику, что я видел, — сказал Хаято, останавливаясь рядом со мной, стараясь дышать через рот.

— На кислоту Гоккоро не похоже, — сказал я, вспоминая ожоги от боя в лощине под Нагасэ. — Там ткань разъедало, оставались влажные, тёмные края. Здесь всё сухое.

— На природную энергию похоже больше, — сказал Иаши негромко, скорее для себя, чем для остальных. — Истощение вместо ожога. Но природная энергия не выжигает территорию так широко без источника, способного удерживать её концентрацию долгое время.

Идзуми подошла ближе к телам, остановилась в паре шагов, не решаясь приблизиться вплотную.

— Фон здесь почти мёртвый, — сказала она. — Ни остаточной чакры техник, ни следов боя в привычном смысле. Как будто саму возможность чакры вытянули из этого места вместе с жизнью.

Никто не предложил готового объяснения. Иаши обошёл поляну по кругу, останавливаясь у каждого дерева, разглядывая границу между живой и мёртвой растительностью — резкую, без переходной зоны, будто кто-то провёл черту.

— Отмечаем периметр, — сказал он наконец, разворачиваясь к остальным. — Ничего не трогаем без крайней нужды. Дайске, Хаято — координаты для доклада. Идзуми, держи фон, если снова уловишь что-то похожее на источник.

Я стоял, глядя на тела, разложенные посреди выжженной без огня земли, и пытался сопоставить увиденное с чем-то знакомым.

Ничего не сходилось.

Обращение автора: Завтра глава в 18:16. Через пять минут после главы публикую новый фик, ссылку в главе оставлю, буду благодарен за поддержку.

Также, от себя, могу порекомендовать прекрасный фанфик по вселенной "Наруто", один из тех что вдохновил меня самого начать писать, и каждой продой вдохновляет работать рад текстом и миром "Вихря" ещё больше: "Карма чакры" от Sumer Son. Буквально только что у фика стартанул новый, пятый том в отдельном произведении: https://author.today/work/638638

Всем хорошего вечера, господа читатели!

Глава 38 Поиски и капище.(переделанная)

Ничего не сходилось.

Я обошёл поляну по кругу ещё раз, уже без надежды найти что-то новое взглядом или куцым чувством чакры. Пять тел, сухая земля без следов боя, тишина, в которой не пело ни одной птицы.Только интуиция и некоторый опыт не давали забить. Чем дольше я стоял здесь, тем яснее понимал: объяснение существует, просто я пока не знаю, куда его прикладывать.

— Протекторы, — сказал Дайске, присев у ближайшего тела. — Смотри.

Я подошёл. У всех пятерых форма была изодрана в клочья. Судя по ровным разрезам, скорее её срезали уже после смерти. Ни одного протектора на месте. Ни у горла, ни на лбу, ни на плече, где их обычно перешивают запасным креплением.

— Забрали трофеи? — предположил Хаято.

— Или не хотели, чтобы кто-то быстро опознал, откуда группа, — сказал Иаши, не поднимая взгляда от земли под собственными ногами. — Протектор снять — минутное дело. Видимо не стали предполагать, что парней мы знали лично.

—Или не знали о сообщении — добавил я, версия была бы наиболее правдоподобной, действуй здесь шиноби.

Идзуми стояла чуть в стороне, снова прикрыв глаза. Я видел, как у неё дёргается веко — тот самый признак работы сенсоров на грани своих способностей.

— Ещё раз, — сказала она сама себе, и через несколько секунд открыла глаза. — Следов техник просто нет. Я ошиблась в формулировке раньше. Это не пустота. Чакру будто откачали или уничтожили.

— Что это нам даёт? — спросил я.

— Пустое место — там, где чакры никогда не было много. Лес, камень, обычная земля, — она качнула головой в сторону сухих деревьев. — А тут фон был. Растения, животные, сами эти пятеро — всё это должно держать фон на обычном уровне, какой держит любая живая ткань. Потом кто-то опустошил эту территорию. Не рассеял чакру. Переместил куда-то.

— То есть кто-то, — сказал я вслух, — умеет забирать чакру не только у противника в бою. У всего вокруг.

Иаши промолчал. Не потому что не было слов — я видел по его лицу, что мысль там крутится, просто ещё не готова к озвучиванию.

Мы провели на поляне ещё около часа. Забрали то немногое из личных вещей, что осталось от снаряжения разведчиков и не было оставлено на базе, — две подписанные фляги, клочок карты, размытый настолько, что читалась только линия побережья. Тела оставили под временной меткой для отряда извлечения — тащить пятерых через полстраны своими силами не было ни возможности, ни смысла.

— Это не точка остановки, — сказал Иаши, когда мы отошли от поляны на безопасное расстояние. — Это место, где их подловили или нашли.

— Значит, опять поиски, — сказал я.

Капитаном очевидность мне приходится подрабатывать всё чаще.

───

Следующие четыре дня превратились в методичную работу, лишённую какого-либо напора.

Мы прочесали прибрежную полосу от рыбацкого посёлка Каяма до старой ярмарочной дороги, что вела вглубь острова к торговым городкам. Опрашивали редких путников под видом обычных наёмников, ищущих работу, — не в лоб, аккуратно, поднимая темы косвенно через выдуманные истории или дела, для которых и нужна информация.

Первые два дня не дали ничего, кроме усталости и раздражения.

На третий день Хаято нашёл участок лесной дороги, свернувшей от основного тракта в сторону холмов, — не отмеченный ни на одной карте, но достаточно утоптанный, чтобы им пользовались регулярно.

— Странно, — сказал он, присев у обочины. — Смотри сюда.

Я присел рядом. Земля вдоль дороги была плотной, но следов на ней почти не читалось — ни отпечатков сандалий, ни борозд от повозок. Дорога явно использовалась, но кто-то методично затирал за собой каждый шаг.

— Обычные путники так не ходят, — сказал я. — Даже осторожные бандиты этим не заморачиваются.

— Значит, бандиты не обычные, либо наши клиенты — сказал Дайске, подходя с другой стороны.

Мы прошли по дороге около двух километров, прежде чем она вывела к небольшой прогалине среди деревьев — месту, явно использовавшемуся для остановок. Кострище, тщательно засыпанное землёй так, что найти его удалось только по иному составу и плотности грунта. Рядом — яма, в которой закопали мусор и справляли нужду. Тоже сделана со старанием, но слишком небрежно для шиноби.

Я разгрёб верхний слой земли и достал горсть содержимого. Кости какой-то мелкой рыбы, обглоданные подчистую, без остатков жира или чешуи, — будто ели не ради удовольствия, а по строгой норме. Ни следа алкогольной посуды вроде осколков глиняных чарок, что обычно валяются после ночёвки любой группы наёмников.

— Дисциплина, — сказал я, разглядывая находку. — Не бродяги. Не бандиты. Люди, которых кто-то учил не оставлять за собой ничего лишнего.

Дальше, у края прогалины, Хаято нашёл борозду в почве — широкую, продавленную, будто что-то тяжёлое волокли по земле на протяжении десятков метров.

— Груз, — сказал он, проследив линию борозды до места, где она обрывалась у скального выступа. — Тяжёлый. Не тело, слишком широкая полоса для одного человека.

Борозда упиралась в камень и там же исчезала, будто груз просто растворился в воздухе. Я обошёл выступ со всех сторон, проверил трещины, простучал ближайшие камни — ничего, кроме обычной породы. А вот по примятой дни и недели назад траве ничего сказать не мог — не совсем мой профиль.

— Либо подняли груз на руках дальше, либо это была маскировка, — сказал я. — Тащили специально по мягкой земле, чтобы след был виден, а потом ушли по камню, где следов не остаётся в принципе. По мне так логично. Пусть они несколько беспечны, но не совсем идиоты.

— Зачем оставлять видимый след вообще? — спросила Идзуми.

— Затем что тот, кто идёт по такому следу без привычки трижды проверять очевидное, потратит время именно здесь, — сказал Иаши, разглядывая борозду издалека. — Классическая уловка для преследователей, которые торопятся.

Мы потратили остаток дня, обшаривая окрестности скального выступа в поисках продолжения, и не нашли ничего.

К вечеру я сел разбирать находки за последние дни разом, раскладывая их не по хронологии, а по смыслу.

Лагерь без лишних следов говорил либо о дисциплине либо об жёсткой иерархии, возможно, основанной на страхе. Дорога, специально затёртая от отпечатков и уловка со следами груза отсекали простейшую обманку, когда сокрытия нет и вовсе. Расчёт на совсем уж бездарей и гражданских, но всё же. Ни одного прямого слуха о базе, зато сплошные признаки того, что группа, оставившая эти следы, привыкла к преследованию и знала, как от него уходить. Ну и приблизительная регулярность трафика по маршруту.

— Знаешь, что меня цепляет? — сказал я, когда мы устроились на ночёвку у остывающего костра. — Мы искали их в стране Птиц три дня. Каждый раз натыкаемся на то, что они здесь были, но нигде — на то, что они здесь остались.

— Транзит, — сказал Иаши.

— Транзит, — согласился я. — Они не базируются в этой стране. Они через неё проходят. И если они настолько привычны к тому, чтобы избегать преследователей на чужой территории, значит, дом у них где-то, где эта привычка отточена годами, а не выработана заново под конкретное задание.

— Куда ведёт борозда? — спросила Идзуми.

Я развернул размытый обрывок карты, найденный на поляне с телами, приложил его рядом с картой региона, которую вёл сам.

— Направление совпадает, — сказал я, проводя пальцем линию от прогалины через скальный выступ дальше, за пределы страны Птиц. — Юго-запад. Прямиком в сторону границы между Страной Болот и Страной Демонов.

— Место, откуда мы сами вышли, — заметил Дайске.

— Как не печально, но, похоже, так и есть, — сказал я. — Мы рыли землю носом в глухомани, а цели, возможно, всё это время были там, где мы её даже не искали, потому что считали своей территорией.

Иаши молчал непривычно долго, взвешивая довод.

— Возвращаемся, — сказал он наконец. — Утром.

───

Дорога назад заняла втрое меньше времени, чем путь сюда, — мы уже не тратили силы на осторожное прочёсывание, шли напрямую, стремясь не опоздать.

К условной пограничной зоне вышли на третий день, ближе к вечеру. Местность здесь была глуше, чем всё, что я успел повидать за последний месяц, — редкие хутора, разбросанные без всякой системы, тропы, теряющиеся в зарослях на каждом шагу.

Первое поселение, попавшееся нам на пути, называлось Умибе — три десятка домов, зажатых между болотистой низиной и лесом. Мы вышли к нему уже в сумерках и сразу поняли: что-то не так.

Ни дыма над крышами. Ни одного огонька в окнах, хотя время как раз подходило для ужина. Полная тишина, та же самая, что давила на нас на поляне в стране Птиц.

— Разделяемся по периметру, — сказал Иаши тихо. — Дайске, Хаято — левый край. Идзуми со мной. Райкон — центр, самостоятельно.

Я вошёл в деревню первым.

Дома стояли открытыми — не взломанными, просто с распахнутыми настежь дверями, будто хозяева вышли на минуту и не вернулись. Внутри первого дома я нашёл остывшую посуду, недоеденную кашу, детскую игрушку, брошенную посреди пола.

На двери третьего дома, снаружи, я заметил отметину — неровный, будто наспех процарапанный символ, кривоватый треугольник со штрихом посередине. Я узнал этот узор раньше, чем успел подумать, — тот же, что был выбит на золотом слитке из воротника нукенина в Стране Рисовых Полей. И как связаны бандиты под носом деревни с культом с отшиба мира ?

— Сюда, — донёсся голос Хаято с другого края улицы.

Я подошёл. Он стоял у двери соседнего дома, указывая на такую же метку.

— Не на каждом доме, — заметил я, проходя дальше по улице и проверяя двери одну за другой. — Через одну, через две. Не просто так.

— Отбор, — сказал Иаши, подходя следом за Идзуми. — Кто-то заранее пометил дома. Только с какой целью?

Мы нашли центральное здание деревни — небольшое святилище для Ками, судя по остаткам подношений у входа, — и внутри него обнаружили то, что заставило меня замолчать надолго.

Пол был исписан примитивными знаками, выцарапанными прямо в дереве, без единого следа краски или чернил, — грубая, но сходная с фуин структура, только вывернутая наизнанку.

— Проверь, — сказал я Идзуми.

Она осторожно активировала слабейшую технику сканирования прямо в центре круга, очерченного знаками.

Импульс сорвался почти сразу. Идзуми охнула, отшатнулась на шаг, прижав ладонь к груди, будто туда пришёлся удар.

— Тянет, разрушает, давит — сказала она, тяжело дыша. — Не блокирует.

Под полом, в подвале здания, мы нашли остальное.

Я не стал задерживаться на деталях дольше необходимого — хватило одного взгляда, чтобы понять достаточно. Несколько тел, часть — явно местные жители, судя по мозолям на ладонях и простой одежде. Одно тело выделялось иначе — иные, не типичные для этих мест одежды бросились в глаза сразу. Все — со следами примитивных креплений на запястьях и щиколотках, будто их держали привязанными достаточно долго, чтобы верёвка успела оставить след на коже даже после смерти.

— Не только шиноби, — сказал Дайске тихо. — Обычных людей тоже забирают.

Я не ответил. В углу подвала лежала обугленная стопка бумаги — записи, судя по остаткам, но огонь прошёлся по ним настолько тщательно, что уцелели лишь края нескольких листов. На одном из них я разглядел колонку имён, часть которых была перечёркнута.

— Список, — сказал я. — Кого-то и вправду отбирали заранее. Значит был информатор из местных.

— Как-то... глупо что ли? — спросил Хаяте. На мой заинтересованный взгляд решил пояснить, — Не дожечь бумаги, не сжигать дома. Как будто работали дилетанты.

Иаши стоял у входа в подвал, не спускаясь ниже последней ступени.

— Хватит, — сказал он. — Мы не следователи. Забираем то, что можем унести, и уходим. Дальше след важнее, чем разбор того, что здесь произошло.

Я кивнул, хотя внутри тяжёлый осадок никуда не делся. Забрал с собой уцелевший клочок списка и странные чётки, что заметил в последний момент в кучке пыли на полу — на всякий случай, если понадобится сравнение позже.

───

Цепочка следов от Умибе вела дальше, к границе, — не такая явная, как в стране Птиц, зато куда более протяжённая. Пропавшие жители деревни не растворились в воздухе: остались отпечатки многочисленных ног, ведущие по единственной дороге в сторону старого леса, обозначенного на карте просто как «непроходимая зона».

Мы шли по этому следу два дня, прежде чем лес расступился, открывая взгляду то, что когда-то было святилищем.

Строение стояло на невысоком холме, окружённом трясиной с трёх сторон, — покосившиеся тории, полуразрушенное здание за ними, крыша которого местами провалилась, обнажив голые стропила. С первого взгляда — обычная заброшенность, каких десятки в приграничных землях.

Я залёг на краю леса, метрах в трёхстах от холма, и потратил следующий час на то, чтобы разглядеть детали, не бросающиеся в глаза сразу.

Тропа, ведущая к торию, заросла травой неравномерно — участок у самого входа был вытоптан явно свежее остального, будто кто-то регулярно проходил именно там, не обращая внимания на заросшие обочины. Одно из деревьев рядом с воротами носило на коре зарубку, слишком ровную для случайного повреждения, — метка для ориентира в темноте.

— Дозорные, — прошептал Хаято рядом со мной, указывая на едва заметное движение среди руин. — Двое. Меняются позициями каждые… — он замолчал, отсчитывая про себя, — два часа, плюс-минус.

Идзуми попыталась развернуть сенсорный фон на весь холм и почти сразу поморщилась.

— Те же ощущения что в деревне и на поляне — сказала она тихо. — Только дальше и рассеяннее. Не могу прочитать, что внутри самого здания. Только периметр.

— Значит, работаем глазами, — сказал Иаши.

Мы провели остаток дня в наблюдении, меняя позиции по кругу, чтобы охватить холм с разных сторон. Таким нехитрым образом ещё и избежали внимания к шевелящимся без ветра кустам. К вечеру картина сложилась достаточно ясная. Четверо дозорных на видимом периметре, смена каждые двадцать минут по неровному, но повторяющемуся графику. Основной вход через тории — освещён факелом, значит, используется постоянно. Второй возможный путь — со стороны трясины, там, где полуразрушенная стена здания выходила прямо к воде, узкий проход, которым явно пользовались реже, судя по заросшей тропе, но который всё же существовал. Крыша местами провалилась настолько, что через неё, вероятно, можно было спуститься внутрь, минуя основные помещения.

— Сколько с запада точно не скажу, — сказал я, когда мы собрались на короткое совещание чуть глубже в лесу, подальше от возможных ушей. — Снаружи вижу четверых. Но участок дороги вытоптан слишком сильно для четверых охранников. Периодически ходят те, кого я пока не видел.

— Надо прикинуть, насколько глубоко здание уходит вниз? — спросил Дайске. — Если там подвальные уровни в разы больше наземных руин? Узкие проходы, отсутствие путей для быстрого отхода.

— Не знаю, — признал я. — И это самая большая проблема плана. Придётся импровизировать.

— Тогда риск такой же неоправдан, — заметил Хаято. — Если полезем вслепую и наткнёмся на что-то серьёзнее рядовой охраны, отступать будет некуда — трясина с трёх сторон, а единственный нормальный выход перекрыт постами.

— Слабое место у них есть, — сказал я, вспоминая двухчасовой цикл смены дозорных. — В момент смены на южной стороне, у трясины, оба поста на несколько секунд оказываются спиной друг к другу, каждый смотрит в свою сторону. Плюс проход через трясину темнее, туда меньше света от факела достаёт.

Иаши слушал, не перебивая, и я видел, как он взвешивает риск против того, что мы уже знаем.

— Заходим через трясину, в момент смены постов, — сказал он наконец. — Райкон и Хаято снимают дозорных без шума. Дайске и Идзуми держат отход и следят за периметром снаружи. Внутрь идём я и Райкон — минимальный состав, максимальная скрытность. Если наткнёмся на что-то, с чем не справимся тихо, уходим сразу, без попыток геройствовать. Понятно?

Возражений не последовало.

───

Ночь опустилась быстро, без сумерек, свойственных этим широтам, — просто темнота, придавившая холм плотным одеялом.

Мы подошли к трясине с южной стороны, держась в тени полуразрушенной стены, и залегли, дожидаясь смены постов. Двадцать минут показались парой часов.Нервы

Когда оба дозорных на мгновение развернулись друг к другу спинами, Хаято скользнул вперёд первым — бесшумно, коротким рывком, зажимая ближайшему рот и одновременно перерезая горло одним слитным движением. Тело обмякло без единого звука, он аккуратно уложил его в тень стены.

Второй достался мне. Я не стал рисковать клинком в темноте — подошёл сзади, зажал шею предплечьем, пережимая одновременно и дыхание, и кровоток, начал пускать в него мою чакру. Он дёрнулся раз, другой, попытался ударить локтем назад, но я держал плотно, дожидаясь, пока тело перестанет сопротивляться.

Опустил его тихо на землю, проверил пульс — не было.

Мы обошли проём в стене, где когда-то, судя по остаткам петель, висела дверь.

Первый коридор оказался пуст. Я двигался впереди, проверяя пол перед каждым шагом, — не столько на предмет ловушек в привычном понимании, сколько на предмет натянутых нитей или проседающих досок.

На третьем повороте я заметил её — тонкую леску, протянутую на уровне щиколотки, едва заметную даже вблизи. Проследил взглядом дальше, туда, куда она уходила, — к небольшому колокольчику, подвешенному в нише стены.

— Сигналка, — дал знак группе, указывая на леску.

Мы обошли её по широкой дуге, прижимаясь к противоположной стене коридора.

Дальше, у поворота в более широкое ответвление, Идзуми, шедшая последней, коротко коснулась моего плеча и указала на пол — едва различимый узор, выцарапанный в камне, тот же принцип, что и в подвале Умибе, только меньше по размеру и явно активный, судя по тонкому гудению, ощутимому без акцента на сенсорику.

Мы обошли и этот участок, ступая только там, где узор не доставал до края прохода.

Помещение, в которое мы вышли, оказалось просторнее ожидаемого — судя по остаткам колонн, когда-то здесь был главный зал святилища. Сейчас же вдоль стен стояли грубо сколоченные полки, заставленные предметами, назначение которых я не смог определить с первого взгляда, — какие-то сосуды, свёртки ткани, инструменты, напоминающие хирургические, только больно грубее и кустарнее.

В центре зала, там, где раньше, вероятно, стоял алтарь, лежали кости — человеческие, разложенные не хаотично, а по определённой схеме, лучами, расходящимися от центральной точки. На стенах, там, где штукатурка ещё держалась, проступали остатки росписи —отпечатки фигур, выцветшие и стёртые временем, но с общими очертаниями, не похожими ни на одно божество, знакомое мне по храмам, виденным раньше.

Я не стал задерживаться на разглядывании. Отметил для себя и двинулся дальше.

За алтарным залом обнаружился проход вниз — грубо вырубленная в скале лестница, уходящая в темноту глубже, чем позволял разглядеть свет с поверхности.

Иаши остановился у первой ступени, коротко кивнул мне, и мы начали спуск.

Чем ниже мы уходили, тем плотнее становился тот же самый эффект подавления, что и наверху, — я чувствовал, как собственная чакра словно вязнет, требуя больше усилий для обычной циркуляции по каналам.

Лестница вывела в узкий коридор, освещённый редкими масляными лампами. В конце его виднелась дверь, чуть приоткрытая, из-за которой пробивался тусклый, желтоватый свет.

Я замедлил шаг, прислушиваясь. Ни звука шагов, ни голосов — только ровное, едва различимое потрескивание, будто где-то за дверью горел ещё один источник огня.

Иаши подал знак остановиться. Я замер у стены, дожидаясь его сигнала на дальнейшее движение.

Голос прозвучал раньше, чем кто-либо из нас успел приблизиться к двери.

— Долго же вы шли.

Вместо крика и угроз принести нас в жертву — ровный тон, со скукой комментирующий банальное и очевидное. Нас ждали.

Дверь распахнулась сама, без чужого прикосновения, — то ли механизм, то ли что-то другое, я не успел разобрать.

Внутри, в комнате, заставленной такими же полками, что и алтарный зал наверху, только более многочисленными, стоял человек. Немолодой, в простой тёмной одежде без единого опознавательного знака, руки сложены перед собой спокойно, лицо же скрыто странной маской, будто сделанной из ветвей терновника.

Я не почувствовал его заранее — ни намёка, ни отклика, хотя стоял он в паре десятков шагов, безо всякой видимой техники сокрытия.

— Кто вы такие? — спросил я, не двигаясь с места.

— Трупам это знание ни к чему.

Иаши шагнул вперёд, вставая чуть впереди меня, тело напряглось в готовности.

Человек не двинулся с места. Просто улыбнулся — коротко, без злобы, тем выражением, с каким смотрят на нечто давно знакомое и не вызывающее больше удивления.

Воздух в комнате изменился раньше, чем я успел понять, что именно происходит, — не жаром, не холодом, а тем самым тянущим ощущением, что я уже чувствовал у алтаря, только теперь оно шло не из пола, а от самого человека, нарастая с каждым ударом сердца.

Обращение автора: Из-за уродского One Drive и винды, что внезапно решила перенести часть файлов в облако, с первой попытки, вчера, залился старый черновик. Он был переписан почти полностью за это время. Увидел, отыскал файл, поправил. 39я сегодня по расписанию и новый фик. Буду рад поддержке!

Глава 39. Капище и цена ошибки.

Дисклеймер: глава 38 была залита другая, перед прочтением 39й настоятельно рекомендую перечитать 38ю тем кто прочитал её до удаления.

Воздух густел не от жара. Что-то тянуло изнутри — от рёбер, ног и спины — слабо, едва ощутимо, но с каждым вдохом сильнее. вместо ожидаемого вытягивания чакры — ослабление организма.

Человек в маске не двинулся с места. Руки сложены перед собой, спокойно, как у торговца, ждущего покупателя.

— Долго ходили, — сказал он. — Нашли остальных?

— Пятерых, — ответил я. — Мёртвых.

— Значит, повезло больше, чем остальным.

Иаши промолчал. Рядом с ним воздух чуть сгустился — не техника, просто тело готовилось раньше, чем разум успел отдать команду.

Тянуть время. Мысль пришла сама, без раздумий. Пока этот тип красуется загадками, у меня есть пара секунд, которые грех не потратить с пользой.

Я не стал доставать оружие и не сдвинулся с места. Просто начал собирать чакру — тихо, без всплеска на поверхности кожи. Сгущённый каркас техники в грудине, готовая форма Покрова, ещё не выпущенная наружу, только удерживаемая на грани разрыва в тенкецу предплечий и груди. Не активировать раньше времени — иначе вспышка выдаст меня раньше, чем начнётся то, к чему всё идёт. Просто держать наготове.

— Кто вы такие? — повторил я, растягивая гласные. — Отбираете крестьян, режете шиноби. Ради чего?

— Ради того же, ради чего дышите вы, — сказал он. — Только у вас на это уходят десятилетия тренировок. У нас — иначе.

Не похож этот хлыщ на фанатика силы.

Тянущее ощущение усилилось скачком, и в тот же момент за спиной, из бокового прохода, куда мы не успели заглянуть, плотным саваном повалили тени.

Их было не меньше десятка. Рясы, лица прикрыты грубой тканью, движения нескладные — точно не бойцы, скорее заучили последовательность многократным повторением. Первые трое метнули что-то одновременно — глиняные сосуды, разлетевшиеся при ударе о камень серым облаком мельчайшей пыли.

Хаято хрипло выругался и попытался отступить, но облако накрыло его раньше — я увидел, как он резко закашлялся, согнулся, будто получил удар под дых.

Пыль осела на коже плотным серым налётом. Не жгла. Просто впитывалась, и вместе с ней уходило что-то, чему я не успел подобрать названия — то самое ощущение, что я чувствовал секунду назад в разговоре с терновым, только теперь бьющее не по одному, а по всем сразу.

Идзуми упала на колено, прижав ладонь к груди. Дайске устоял, но задышал часто и мелко, будто воздуха резко не хватало.

Я вложил уже собранную чакру в разряд — Йорой лёг на кожу мгновенно, скорость формирования была важнее крепости доспеха. Рыхлый слой поверх плеч, груди, спины. Пыль, осевшая на коже за секунду до активации, зашипела, часть выгорела в контакте с молнией.

Легче не стало. Тянущее ощущение продолжало сосать чакру, только теперь медленнее — Йорой резал воздействие, не убирал его.

От группы жрецов, что метали сосуды, отделился четвёртый — тот, что стоял позади остальных, начал чертить в воздухе пальцем расползнающиеся, неровные линии.

Линии обрели вес. Не видимый — ощутимый. Ноги налились свинцом прежде, чем я успел сдвинуться с места, суставы будто заклинило на полпути к движению. Не паралич — сопротивление, как если бы каждый шаг приходилось делать против плотного течения.

— Пагубная какая-то дрянь, — прохрипел Дайске рядом, пытаясь поднять руку с кунаем и не преуспевая в этом с первой попытки.

Йорой держал часть ущерба на себе, но не весь. Ноги двигались будто по пояс в болоте — заметно медленнее, более чем половину скорости у меня украли вместе с чакрой.

Терновый за спиной не спешил вмешиваться сам. Стоял и смотрел, как остальные делают за него работу.

Твою мать. Стоять на месте означало сдохнуть тут же, в первые тридцать секунд.

— Сигнал! — крикнул я, срываясь с места, расчитывая если не убить то откинуть противников так точно.

Он не переспросил. Достал бумажку— короткое движение пальцами, активирующее печать, предвестило неслабый грохот. Мы закладывали эти метки ещё на пути к залу, минуя дозорных, — россыпь взрывных фуин крепилась на всё нашем пути , на случай, если придётся уходить бегом.

───

Взрыв ударил не в центре зала, а по периметру — там, где толпились жрецы, готовившие вторую волну сосудов. Каменная крошка брызнула фонтаном, огонь вырвался коротким плотным облаком, и часть фигур в рясах просто исчезла в этой вспышке, разлетевшись на куски.

Уцелевшие с воплями отпрянули к дальней стене, кто-то повалился, кто-то замер, оглушённый.

Свинцовая тяжесть в ногах не исчезла, но плотность воздействия наконец просела — тот, кто давил площадной аурой, оказался в числе задетых взрывом. Это давало шанс.

— Работает, — выдохнул Хаято, разгибаясь, всё ещё бледный от пыли.

Радоваться не пришлось. Из того же коридора, откуда появились жрецы, теперь выходили другие — не в рясах, в лёгкой полевой броне, с протекторами, давно перечёркнутыми. Наёмники. Тела двигались быстро, слаженно, привычно — не заучено, как у сектантов, а будто дыша эффективным убийством. На фоне относительно простых людей, конечно.

Их было пятеро. Может, шестеро — я не успел досчитать, прежде чем первый оказался в зоне атаки. Разделились и медлят. Иные цели? Играются?

сбоку не сдвинулся с места. Просто смотрел, скрестив руки, возможно оценивая, насколько мы годимся на что-то большее, чем расходный материал жрецов. только выдавало его взвинчиое состояние микромимика

Иаши встретил ближайшего нукенина первым — едва уловимые глазом движения, после которых противник отшатнулся, зажимая распоротое предплечье. Второй попытался зайти со спины, но Дайске, всё ещё пошатывающийся от отравы, успел метнуть кунай, вынудив того сместиться в сторону, туда, где его уже ждал сам Иаши.

Я перехватил третьего. Кулак, судорожно истекающий молнией, врезался в блок — противник принял удар предплечьем, тут же неудачно ввинчивая в меня руку с шипом покрытым какой-то плотной тканью, и не отшатнулся сразу, как я рассчитывал. Ткань зашипела, но выдержала первый контакт.

Ноги всё ещё тянуло тяжестью. Скорость реакции просела, и я это чувствовал каждую долю секунды — противник в обычное время был мне не ровня, сейчас же умудряясь мешать и не сдохнуть.

Второй его удар пришёлся мне в бок, вскользь, но достаточно ощутимо, чтобы сбить дыхание. Отступил на шаг, восстанавливая стойку.

— Отравлен? — бросил наёмник, оценивая мою реакцию наметанным взглядом.

Вместо ответа его встретила не слишком удачная попытка насадить врага на кулак.

───

Идзуми, справившись с первым приступом слабости, поднялась и начала работать не оружием — гендзюцу, коротким и точечным, направленным на того, что теснил Хаято. Противник на миг замер, взгляд ушёл не туда, куда следовало, и Хаято этим воспользовался, вогнав кунай под рёбра.

Дайске держался позади, прикрывая её спину сериями быстрых бросков, не давая никому подобраться со стороны, пока она удерживала концентрацию.

Я снова сцепился с тем же наёмником — тот, что распознал во мне отравленного, давил именно на это, тянул бой, не спеша заканчивать одним ударом, зная, что тяжесть в ногах и падающий резерв сделают свою работу быстрее, чем его клинок.

Тактика была верной. С его стороны. Знать о моей вносливости и отталкиваться от этого он не мог — очевидно, что культ ждал просто абстрактных гостей, а не делал ловушку на меня, Иаши или наш отряд вцелом

Изменил подход. Перестал гнаться за скоростью, которой у меня не осталось, и начал давить плотностью — короткие, тяжёлые удары, вложенные не в замах, а в саму молнию под кожей, каждый раз чуть сильнее предыдущего.

Третий такой удар пробил его блок. Ткань на предплечье лопнула, разряд прошёл дальше, и противник рухнул, содрогаясь.

Резерв просел заметно. Тянущее ощущение продолжало высасывать чакру и нарушать контроль, независимо от того, что я делал, и с каждой секундой боя разница между тем, сколько я вкладывал, и тем, сколько оставалось, росла не в мою пользу.

Иаши расправился со своим противником быстрее меня — не силой, с ней сейчас у всего отряда стало не очень, а тактикой и просчётом окружения, что он ставил мне на тренировках последний месяц. Развернулся, оценил зал одним взглядом.

— Двое ушли к тому проходу, — бросил он, кивая в сторону дальней стены. — Отрезают отход.

Терновый по-прежнему не вмешивался. Смотрел.

— Ждёт, — сказал я. — Проверяет, сколько мы продержимся.

— Значит, не будем ждать вместе с ним.

Мы разделили зал негласно, без долгих переговоров — я взял на себя оставшихся у прохода, Иаши прикрывал ребят позади, расчитывая что отрава быстро выветрится из тел не слабых шиноби. Идзуми, Дайске и Хаято отступили ближе к центру, продолжая работать связкой, но уже не наступая, а поддерживая.

───

Двое у прохода оказались опаснее первых. Один орудовал коротким мечом, второй — цепом на длинной рукояти, оба двигались синхронно, прикрывая друг друга, не слишком умело, но достаточно для этого боя.

Я не полез напролом. Несколько рывков, ударов-обманок и ловушка со взрыв-печатью удержали парочку на одной линии,не давая одному из них бить мне в спину безнаказано.

Вот, удалось подловить ублюдка с цепом — ошибшись в атаке, пойманный на ложный выпад враг не спевал вернуть оружие для нового удара, поймав по касательной кунай и замедлившись.

Второй, с мечом, воспользовался открывшейся долей секунды и рванул на наших ослабших товарищей.

Иаши был готов встретить и такой манёвр врага. Метнул сериями сюрикены с леской — не в цель, в промежуток между ребятами и меченосцем, вынуждая того отшатнуться на долю секунды, достаточную, чтобы я успел добить того тчо с цепом.

Перехватил древко в момент замаха, не давая цепу набрать полную скорость, и коротким рывком вложил разряд прямо в руки противника через контакт с оружием. Тот заорал, отдёрнул обожжённые ладони, и я добил его коленом в грудь.

Меченосец не стал дожидаться, пока я разберусь со вторым. Снова нацеливаясь на меня , попытался хотя бы ранить. Бросился вперёд, целясь в открытый бок.

Клинок бы задел рёбра , не окажись между нами Иаши — точный удар в осннование клинка увёл выпад дальше, позволив наставнику всадить кунай тому в грудину.

— Не расслабляйся, — бросил он, не оборачиваясь, добивая противника коротким ударом в горло.

Зал на мгновение опустел от прямых угроз. Оставшиеся наёмники, оценив потери, начали отступать к дальней стене, перегруппировываясь.

Терновый шевельнулся впервые за весь бой. Медленно, будто нехотя, снял руки с груди.

— Достаточно, — сказал он. — Уходим отсюда, пока не сожгли собственное капище.

───

Мы не стали ждать, чем закончится его решение. Иаши коротко свистнул, собирая всех к центру зала, и мы отступили к проходу, ведущему дальше, вглубь капища, туда, где по нашим расчётам находился следующий путь наверх.

Идзуми держалась хуже всех — серая бледность не сходила с лица, дыхание оставалось частым, руки заметно дрожали.

— Сколько ещё продержишься? — спросил я, помогая ей перебраться через обломки, что взрыв оставил у прохода.

— Не спрашивай, — процедила она. — Работаю, пока работаю.

Дайске держался чуть лучше, Хаято — примерно так же, как Идзуми, хотя старался этого не показывать.

Мы двигались быстро, насколько позволяла усталость, оставляя за собой звуки боя, стихающие где-то позади, — терновый увёл остатки своих людей в другую сторону, не желая, судя по всему, продолжать драку в разрушенном взрывом зале.

Тянущее ощущение не отпускало. Я чувствовал, как резерв продолжает утекать даже без прямого контакта с сосудами или символами, будто отравленная пыль, осевшая на коже раньше, продолжала работать где-то внутри, медленно, но непрерывно.

Следующий зал открылся впереди неожиданно — просторнее прежнего, с высоким сводчатым потолком и двумя проходами по обе стороны, один из которых, судя по слабому дуновению воздуха, вёл наружу.

Мы остановились там, восстанавливая дыхание.

Иаши опустился на одно колено, чего я раньше за ним не замечал, — не притворное движение, настоящая усталость, прорвавшаяся сквозь привычную стойкость.

— Плохо дело, — сказал он тихо, разглядывая собственные ладони. Кожа на них была бледнее обычного, с лёгким серым оттенком, тем же, что покрывал нас после первой атаки. — Не отпускает.

— У меня то же самое, — сказал Дайске, привалившись к стене.

Идзуми молчала, экономя дыхание.

───

Иаши поднял на меня взгляд, и я понял ещё до того, как он заговорил, к чему идёт разговор.

— Мы не выйдем все вместе, — сказал он прямо. — Не в таком состоянии. Слишком медленно, слишком слабо, а у выхода нас наверняка уже ждут.

— Значит, дожидаемся, пока просядем окончательно?

— Значит, кто-то должен уйти сейчас, пока ещё способен двигаться быстро, — он качнул головой в мою сторону. — Ты держишься лучше остальных. Уходи.

Я посмотрел на Идзуми, на Дайске, на Хаято — каждый из них двигался с каждой минутой медленнее и хуже, каждый явно проигрывал этой войне внутри собственного тела.

— Данные о культе, о том, что мы здесь нашли, — сказал Иаши, — должны дойти до штаба. Неважно каким путём. Если ты доберёшься, мы по крайней мере не умрём напрасно.

Спорить не имело смысла. Он был прав, и я это понимал не хуже него.

— Держитесь как можно ближе к этому залу, — сказал я. — Найду выход, пришлю сигнал, вернусь с подкреплением, если получится.

— Иди, — сказал Иаши. — И не жди нас, если снова не будет времени ждать.

Я кивнул, развернулся к проходу с дуновением воздуха и рванул вперёд, оставляя четверых позади, в зале, освещённом тусклым, дрожащим светом факелов.

───

Коридор вывел меня к остаткам лестницы, ведущей наверх, — той самой, по которой мы спускались часом раньше. Свет снаружи, пробивающийся сквозь провалившуюся крышу, казался почти ослепительным после темноты капища.

Я не успел подняться до конца.

Терновый ждал у самого выхода, у полуразрушенных ториев, — не один. Рядом с ним стояли двое уцелевших наёмников, а чуть дальше, полукругом, расположилась группа людей в простой крестьянской одежде, каждый с тяжёлым устройством в руках — грубо сколоченным подобием арбалета, слишком массивным для одного стрелка, с толстыми рычагами и метровыми болтами вместо обычных стрел.

Малые баллисты. Крестьяне держали их неуверенно, по трое на один, но этого достаточно, чтобы перекрыть весь проход широким сектором обстрела.

— Не думал, что ты так быстро найдёшь дорогу сюда, — сказал терновый, разводя руки в стороны с той же спокойной интонацией, что и в начале разговора. — Впрочем, тем интереснее.

Не тратя время на ответ, я рванул в сторону, пытаясь уйти с прямой линии обстрела.

Он опередил меня. Пальцы вновь пришли в движение, вычерчивая линии в воздухе, и тянущее ощущение, немного отпустившее за время бегства по коридору, обрушилось снова, резче прежнего.

Ноги свело судорогой на середине шага. Я упал на колено, и в этот же момент первый болт с гудящим звуком прошёл в паре сантиметров от плеча, впившись в каменную стену за спиной.

Твою мать.

Наёмники двинулись вперёд, не спеша — они видели, в каком я состоянии, и торопиться не собирались.

───

Резерв держался на самом дне. Йорой, ещё активный, начал терять плотность — не рассыпаться полностью, но истончаться на глазах, требуя больше усилий на удержание, чем я мог себе позволить.

Второй болт прошёл ближе первого. Крестьяне перезаряжали свои устройства медленно, неуклюже, но количество компенсировало нехватку умения.

Ждать третьего залпа я не собирался.

Собрал остатки контроля, вложил их не в атаку, а в подготовку каварими — доска, лежавшая у самой стены, показалась достаточно подходящей заменой, если успею напитать чакрой при коротком контакте.

Развернулся, будто пытаясь отступить обратно в коридор, — намеренно медленно, спотыкаясь, изображая куда большую слабость, чем чувствовал на самом деле.

Один из наёмников клюнул на это первым, рванул вперёд, рассчитывая перехватить меня раньше, чем я скроюсь в темноте прохода.

В момент, когда его силуэт закрыл собой ближайшего крестьянина с арбалетом, я активировал подмену.

Доска приняла мою форму на долю секунды раньше, чем клинок наёмника опустился на пустое место. Сам я оказался у него за спиной, вплотную, там, где не доставали ни болты, ни техника тернового.

Резерв обжёг изнутри последним усилием. Я вложил его весь в короткий разряд, направленный не в грудь, не в живот, а прямо в челюсть противника, снизу вверх, с разворотом всего корпуса.

Кость не выдержала.

Челюсть отделилась от лица вместе с частью связок, разряд прошёл насквозь, и наёмник рухнул без единого звука, захлебнувшись собственной кровью раньше, чем успел закричать.

Оборванцы позади него дёрнулись назад, не понимая толком, что произошло, — секунда замешательства, которой хватило, чтобы я не оказался под их прицелом сразу же.

───

Победой это не стало.

Тело больше не слушалось привычно. Ноги дрожали, каждая попытка вдохнуть отзывалась резкой болью в груди, будто лёгкие тоже пострадали от той самой дряни, впитавшейся в кровь ещё в первом зале.

Второй наёмник обошёл меня сбоку, воспользовавшись заминкой. Я успел уйти от прямого удара, но недостаточно далеко — лезвие прошло по предплечью, распоров кожу до кости, и на этот раз Йорой не смягчил удар почти совсем.

Масочник шагнул ближе, вычерчивая новые линии, и тянущее ощущение навалилось третьей волной, куда более плотной, чем прежде.

Я упал на одно колено, попытался подняться, но ноги отказались слушаться.

перезарядили оружие. Один из них навёл ствол в мою сторону, и я видел, как палец медленно тянется к спусковому механизму.

Резерв закончился. Не осталось ни капли на новую технику, ни на каварими, ни на банальный рывок в сторону.

Картинка перед глазами дрогнула, потеряла резкость.

Последнее, что я различил, — тёмный силуэт главного сектанта, склонившийся надо мной.

Дальше не было ничего.

Обращение автора: переписал прошлую главу, стартовал новый фик, буду признателен за поддержку : https://author.today/work/639575 Всем хорошего вечера!

Глава 40. Воспоминания и отомщение.

Сознание не держалось на одном месте. Оно проваливалось, всплывало на секунду и снова уходило вниз, будто кто-то методично топил меня в тёмной воде и отпускал ровно настолько, чтобы я успел хлебнуть воздуха.

Меня затягивал тревожный сон, состоящий из воспоминаний, смутный и неясных, но вызывающих отклик в душе. Гудение люминесцентных ламп в офисе, что мелькнул не зацепив во мне абсолютно ничего, неуловимо сменилось запахом хлорки в коридоре больницы, куда меня привезли после аварии на объекте. Плач и облегчение матери после новости о том что всё обошлось и я снова буду ходить переплеталось с бессилием первого месяца в кровати.

Под череду монотонных дней в реабилитации воспоминания с Земли сменились на знакомые узкие улочки Кумо, вырубленные в скале что вели к воспоминаниям Райкона о семье. Отец, ещё живой, кладёт шершавую ладонь на плечо и говорит про мясорубку, в которую превратился этот мир, про то как ломает он наивных добряков и идеалистов. Рядом с ним Дед подсчитывает долги клана на счётах из бамбука. Смех Такеши, размахивающего деревянным мечом во дворе.

Два набора воспоминаний, две жизни, вшитые друг в друга без единого шва, — и оба одинаково бесполезны прямо сейчас, потому что ни один не давал понять, где я нахожусь и сколько времени прошло.

Тело потребовало внимания, игнорируя проблемы разума. Даже сквозь сон оно доложило о себе болью по всему телу, такой, какая бывает после долгого голодания или отравления. Суставы затекли. Во рту стоял привкус металла с примесью земли. Я был уверен что это не бред и является сном, как образы и ощущения что были ранее.

Я зацепился за эту боль и вынырнул

───

Глаза не сразу привыкли к темноте. Помещение — камень со всех сторон, влажный, скользил под пальцами . Ни окон, ни лампы. Единственный свет — тонкая полоса под дверью, далеко, будто из соседнего коридора.

Руки стянуты за спиной чем-то жёстким, не верёвкой — что-то вроде плетёного шнура с вплетёнными в него узлами фуин, судя по тому, как чакра, стоило потянуть, откликалась тупым разрядом в запястьях.

Я не стал дёргать сразу. Сначала оценить состояние тела.

Потянулся сознанием к очагу, ожидая привычного, ровного отклика, но не получил его ни в первую попытку ни в десятую.

Чакра еле ворочалась, очаг орошал СЦЧ нехотя, будто раб понукаемый надсмотрщиком. В грудной клетке периодически отдавалось неприятным холодом, как если бы кровь на секунду застывала и снова начинала течь. СЦЧ работала, но неровно — там, где раньше распределение шло автоматически, теперь приходилось продавливать поток вручную, тратя больше сил на саму циркуляцию, чем на что-либо ещё.

Напрягшись, смог отследить причину угасания тела — периодически по всей сцч проходил спазм, что заставлял энергию уходить за пределы организма. Подобное не свойственно ни моему телу, ни виденным ранее травмам.

Значит, энергию тянули. Тем самым способом, что предположила Идзуми у алтаря в Умибе и почувствовали мы все здесь же, в стенах этого капища, перед тем как я потерял сознание.

Восстановление своим ходом заняло бы день, может, два — я примерно представлял темп с таким "поводком". Времени столько не было. Пленника, лежащего без сознания сутками, никто милосердно ждать не станет — рано или поздно за мной придут, и лучше подойти к этому моменту хоть с каким-то запасом, чем разгребать его на голом упрямстве.

Развернул интерфейс — тускло, на самой границе восприятия, слабее обычного, будто сама Система тоже чувствовала недостаток топлива для нормальной отрисовки.

═══════════════════════════════

Пользователь

Очки Гринда: 640

═══════════════════════════════

Столько же сколько и было. Не засчитало проигранный бой? Несколько трупов точно пополнили моё личное кладбище.

Открыл магазин расходников, нашёл нужную строку.

═══════════════════════════════

Малый стимулятор чакры +

Слабо стимулирует выработку чакры

Стоимость: 50 ОГ

Покупок за неделю: 6 / 10

═══════════════════════════════

Четыре покупки в запасе. Негусто, но хватит на то, чтобы хотя бы сдвинуть тело с мёртвой точки.

Купил три штуки разом, не экономя — момент был не тот, чтобы дрожать над резервом ради завтрашнего дня, которого могло и не случиться.

Глотать было нечем — руки стянуты, а рот пересох так, что язык еле ворочался. Пришлось раскрошить пилюли зубами, едва не подавившись.

Эффект пришёл не вспышкой, а до безумия медленным теплом, расползающимся от груди. Голова слегка прояснилась, позволяя обдумать положение получше.

Мало. Слишком мало, чтобы вырваться отсюда даже самому, не говоря о товарищах. Достаточно лишь чтобы тело перестало слабеть без привычной подпитки.

Проверил связки на запястьях ещё раз — путы явно не простые — похоже что фанатики расщедрились на фуин, посчитав меня главной угрозой в отряде. Только почему я жив, а не корчусь на алтаре их божка, или не выступаю в яме против таких же бедолаг? Первое любили сектанты, второе — озверевшие бандиты.

Решил подождать. Копить силы и готовится использовать любую возможность сбежать.

Тело, вопреки моей воле, решило иначе. Едва я расслабил напряжение в плечах, готовясь просто лежать и экономить силы, сознание снова начало соскальзывать вниз — не в спасительное забытьё, а в нечто другое, куда более странное, чем обрывки собственной или чужой жизни, которые я уже привык различать на ощупь.

───

Первое, что я увидел в отражении — не лицо, а спину.

Широкую, покрытую рубцами, будто на неё годами сыпались удары мечей и техник вперемешку. Из-под лопаток, прямо сквозь кожу, вырывались цепи — не металлические на вид, а тускло-золотистые, будто отлитые из расплавленного солнца и тут же остывшие в неровные звенья.

Цепи ударили вперёд единым слитным движением. Я — не я, а тот, чьими глазами я это видел, — не целился отдельно. Просто дал им волю.

Первый противник в чёрных пластинах брони с гербом веера на плече не успел даже поднять клинок. Звено пробило грудную клетку насквозь, вздёрнуло тело вверх и на развороте отшвырнуло в сторону, как сломанную куклу. Второй попытался уйти в сторону — цепь настигла его в прыжке, обмоталась вокруг горла и одним рывком оторвала голову от плеч.

Знакомые красные глаза у обоих. Три томоэ, вращающиеся уже после смерти — то ли остаточная активность додзюцу, то ли предсмертный спазм.

Учиха.

Картинка изменилась резко, не дожидаясь моего понимания предыдущего клочка.

Другое место. Густой Лес , не похожий ни на один из виденных ранее, был встревожен. Земля под ногами вспучилась разом, будто под ней проснулось что-то огромное, и наружу хлынули корни — толщиной с человеческое тело, покрытые корой в трещинах, живые настолько, что двигались быстрее летящих в "меня" кунаёв.

Они не проламывали, они обнимали. Одно движение — и целый отряд, десяток человек с протекторами, на которых был всё тот же герб веера, оказался стянут узлом из живых лоз. Крики оборвались быстро, почти сразу, будто сама земля закрыла им рты.

Я — не я — стоял на краю поляны, наблюдая, как последний из корней втягивается обратно под землю, унося с собой то, что осталось от отряда.

Мысль, пришедшая следом, была не моей, но я услышал её так же ясно, как собственную.

«Ещё одно гнездо выкорчевано. Ещё на шаг ближе к тому, чтобы никто больше не смотрел на мир этими глазами».

Тон был спокойным. Убеждённым. Так говорят люди, окончательно решившие для себя простой вопрос жизни и смерти для десятков и сотен людей, зачастую не причастных к их мести и обидам. Так говорят в этом мире фанатики , что несут окружающим лишь смерть и войны, если хватит на это сил.

Меня замутило — не от вида крови, к ней я давно привык, а от того, насколько ровно, буднично звучала эта мысль. Будто уничтожение целого клана было не преступлением и не трагедией, а рутинной работой садовника, выпалывающего сорняк.

«Дурак», — подумал я уже своим голосом, всё ещё наблюдая чужими глазами очередную сцену: маленький человек, судя по одежде — жрец или монах, что-то втолковывал ему, тряс головой, а тот в ответ лишь качнул плечом, будто отмахивался от назойливой мухи.

«Раз они опасны — значит, безопаснее убрать их всех до последнего младенца в колыбели. Потом объясню Ками, если спросит».

Логика хромала на обе ноги. Убить всех, чтобы никто больше не боялся силы их глаз — и при этом оставаться единственным, кто судит, кому жить, а кому нет. Съезжающим с катушек психопатом ,наделённым силой, что рвёт неслабых шиноби на куски одним движением плеч. Идеальная замкнутая система, где палач сам назначает себя спасителем. и становится угрозой большей чем та, против которой боролся.

Даже Райкон, страдая от постоянных нападок и смерти матери, тот самый одержимый силой мальчишка, чью память я делил с собственной, не додумался бы до такой прямолинейной, самоуверенной глупости. А уж мне, повидавшему в прошлой жизни достаточно людей, уверенных в своей правоте до последнего вздоха, стало откровенно тошно.

Картинка снова сменилась. Дом, простой, деревянный, пахнущий свежим деревом и рисом. Тот же человек — теперь я видел чуть больше, широкие плечи, тёмные волосы, перевязанные на затылке простым шнурком — сидел за столом напротив ребёнка, судя по голосу — девочки, задававшей вопрос.

— А если они не нападут первыми? — тонкий голос, полный сомнения.

— Нападут, — ответ прозвучал без единой запинки, спокойно, как констатация погоды за окном. — Рано или поздно. Такова их природа. Разрушать, убивать и ненавидеть.

Девочка замолчала. Она явно не разделяла такой фанатичной убеждённости собеседника, но явно понимала что с этим было бесполезно спорить. И, судя по короткому, обречённому выдоху, она это прекрасно понимала.

Меня отпустило так же резко, как и затянуло.

───

Тело вздрогнуло от толчка, прошедшего через весь пол разом , оставив в ветхой каменной кладке немало трещин. Удар был настолько сильным, что с потолка посыпалась не только мелкая каменная крошка, а полноценные куски некоторых плит, а где-то далеко, за стеной, обвалилось что-то тяжёлое с протяжным грохотом.

Я открыл глаза уже полностью, отогнав муть чужой жизни.

Второй толчок последовал почти сразу, слабее первого, но с тем же характерным гулом — не землетрясение, слишком направленный звук для природного явления. Скорее взрыв. Или серия взрывов, раздающихся не хаотично, а с каким-то расчётом, будто кто-то методично проламывал себе путь сквозь несколько перекрытий подряд.

Следом донёсся звук, который спутать было уже не с чем, — лязг металла о металл, короткие вскрики, переходящие в хрипы.

Бой. Причём не в соседней комнате — где-то выше, судя по тому, как звук просачивался сквозь толщу камня приглушённым эхом.

Я прислушался ещё несколько секунд, пытаясь выцепить что-то конкретное из общего гула. Не выходило. Голоса сливались, а редкие обрывки слов, долетавшие вместе с грохотом, были слишком искажены, чтобы разобрать язык, не то что смысл.

Тратить время на разгадку было роскошью, которой у меня не было. Единственный вывод, который имел значение прямо сейчас: капище штурмуют. Кто, зачем и на чьей стороне удача — не тот вопрос, ответ на который нужен в данный момент. Мой вопрос — где команда, и как отсюда выбраться, пока хаос снаружи не превратился в организованную зачистку, где меня, связанного пленника без протектора и опознавательных знаков, спишут в расход не глядя.

Дёрнул запястья, проверяя фуин на путах. скользнул в сенсорный транс, напрягаясь не любимым мной образом, дабы получить возможность осмотреть путы не только тактильно.

Узел откликнулся слабее, чем при первой попытке, — то ли истощился, то ли пробудивший меня взрыв, слегка сбил структуру печати при ударе тела о камни, то ли просто повезло. Разряд, ударивший в кожу, вышел слабее ожидаемого но достаточным чтобы быть полезным в такой щекотливой ситуации.

Собрал часть накопившейся чакры, что дали пилюли, в узкий, максимально плотный поток через одно единственное тенкецу — не на разрыв в лоб, а точечно, в одну точку, туда, где узел выглядел наиболее свежим и рассеянным, значит, наименее закреплённым временем и повторными пропитками чакрой.

Продавил.

Печать треснула не сразу — пришлось повторить ещё дважды, каждый раз чувствуя, как резерв опустошается на пару делений глубже, чем хотелось бы. Крохи, конечно, но сейчас каждая часть резерва на счету. На третий раз шнур лопнул с сухим щелчком, а следом развалилась и сама фуин-структура, рассыпавшись мелкой сажей.

Руки затекли настолько, что первые секунды я просто держал их перед собой, разгоняя кровь, прежде чем попытался подняться на ноги.

Ноги подкосились сразу — тело лишь приходило в себя, выводя дрянь со всей доступной скоростью. Оперся о стену, простоял так несколько секунд, дожидаясь, пока пол под ступнями перестанет качаться.

Дверь оказалась не заперта. То ли те, кто держал меня здесь, не рассчитывали на пробуждение раньше срока, то ли сейчас им было попросту не до охраны пленников.

───

Коридор снаружи встретил запахом гари и той характерной вонью, что остаётся после серьёзного применения стихийных техник в замкнутом пространстве, — озона вперемешку с палёной тканью.

Первый противник вынырнул из бокового прохода раньше, чем я успел сориентироваться в направлении, — человек в такой же простой тёмной одежде без знаков различия, что и охрана снаружи капища, судя по чётко узнаваемому крою. Он не ожидал встретить меня здесь, живого и на ногах, — заминка стоила ему секунды, за которую я успел вложить разряд в короткий, злой удар в горло, что позволил мне собраться ещё больше, выместив на бойце часть своего разочарования в себе за этот позорный плен.

Второй появился следом, но этот уже держал оружие наготове — короткий серп, тускло блестящий в свете чадящего факела. Драться в полную силу я не мог себе позволить — слишком громко , если не концентрироваться на обратном, что могло вызвать повторный обморок в самом неподходящем месте от перегрузки.

Ушёл под замах, поймал его запястье, и развернувшись на пятке впечатал лицом в стену. Он обмяк не сразу — пришлось добавить короткий, экономный разряд прямо в основание черепа.

Дальше пошло легче не столько потому, что я резко восстановился, сколько потому что большая часть из них уже была занята — я видел это по мере продвижения, не участвуя, а просто проходя сквозь последствия чужого боя.

Тела лежали вдоль коридора неравномерными группами — где-то по двое, где-то по одному, разбросанные так, как разбрасывает не организованное отступление, а стремительная, безжалостная зачистка. Стены в нескольких местах носили следы ожогов от техник, не похожих ни на одну из известных мне, — тонкие, глубокие борозды, будто металл прорезал камень, а не разрубал его. Одна из дверей была не выбита, а буквально вплавлена внутрь косяка, оплавленный металл застыл неровными наплывами.

Я не стал задерживаться на разглядывании. Кто бы ни устроил здесь эту резню, у меня были свои приоритеты, и разбираться в чужих счётах не входило ни в один из них.

Проход дальше сузился, вывел к развилке. Я замер на секунду, прислушиваясь, — с левого рукава доносился звук, отличный от остального боя, приглушённый, ровный стон, будто кто-то пытался позвать на помощь, но сил хватало лишь на слабый выдох.

Свернул туда.

───

Помещение оказалось меньше центрального зала, но с той же характерной резьбой на полу — уже знакомой мне схемой, тянущей чакру, только здесь линии выцарапаны глубже, а в центре круга стояла грубая деревянная клетка.

Внутри лежали четверо.

Иаши первым поднял голову на звук моих шагов — заметно медленнее, чем сделал бы в обычном состоянии, будто каждое движение шеи стоило ему отдельного усилия.

— Ты живой, — сказал он хрипло, без прежней насмешки в голосе. — Хорошо. А то я уже начал думать, что придётся вытаскивать тебя тоже.

Острит — значит в порядке, тот незыблемый неосознанный принцип что Иаши демонстрировал всегда.

Идзуми лежала, привалившись к стене клетки, глаза полуприкрыты, дыхание частое и поверхностное — не сон, скорее то же истощение, что чувствовал и я сам совсем недавно. Дайске держался на локтях, но встать явно не мог — левая нога была вывернута под неестественным углом, кожа вокруг синюшная. Хаято сидел неподвижно, глаза открыты, но взгляд плыл, не фокусируясь ни на чём конкретном дольше пары секунд.

— Долго вас держали? — спросил я, уже подходя к клетке и разглядывая узлы плетения.

— Не считали, — Иаши качнул головой в сторону резьбы на полу. — Эта дрянь тянет постоянно. Не резко, по капле, но постоянно. Через пару часов уже сложно вспомнить, сколько прошло на самом деле.

Понятно, откуда взялось моё собственное состояние — не только от яда, но и от того, что все мы просидели здесь достаточно долго, чтобы простенькая фуин успела истощить не слабых бойцов.

Ломать плетение решил тем же способом, что и собственные путы, — точечно, без лишней траты и рисков взрыва.

Первый узел поддался быстро — всё же в этот раз путы были не на мне.

Иаши выполз первым, тут же попытался встать на ноги и покачнулся — я успел подхватить его за плечо, прежде чем он завалился обратно.

— Ноги не слушаются, — процедил он сквозь зубы, скорее раздражённо, чем виновато. — Дай минуту.

Минуты не было. Я вытащил остальных из клетки по очереди, стараясь не тратить лишнюю чакру на то, что можно было сделать голыми руками, — Дайске пришлось нести практически на себе, перекинув его руку через плечо, потому что нога не выдерживала веса вовсе.

— Идти сможешь? — спросил я у Идзуми, помогая ей подняться.

— Смогу, — сказала она тихо, хотя первый же шаг вышел неуверенным, будто ноги забыли, как это делается. — Не быстро.

Быстро сейчас никто из нас идти не мог, и это меняло весь расчёт на отход. Прорываться сквозь толпу активных противников в таком состоянии означало верную смерть для половины группы — значит, приходилось выбирать не кратчайший путь, а тот, где вероятность столкновения ниже, даже если он окажется длиннее.

Пока мы двигались, я снова вспомнил чужие воспоминания.

Не сами сцены — их уже невозможно было удержать в голове целиком. Они рассыпались, стоило попытаться рассмотреть детали. Оставалось главное: ощущение чужой уверенности, настолько полной, что она не допускала даже самой возможности ошибки.

Я видел достаточно людей, которые оправдывали убийство необходимостью. Сам когда-то убивал именно потому, что иначе нельзя было выполнить приказ, выжить или защитить своих. Разница была не в самом факте убийства.

Разница начиналась после.

Если человек способен сказать себе: «я убил, потому что выбора не было», он хотя бы оставляет место для сомнения. А если он решает, что раз убил врага, значит, враг по определению заслуживал смерти, следующего шага уже почти не существует. Любой новый труп становится доказательством правильности предыдущего решения.

Те люди пошли именно этим путём.

Я не знал, кто они. не было даже догадок, как и том почему вообще я это видел. Не знал я также, почему в этих сценах оказались Учихи, и откуда вообще взялось это убеждённость в геноциде как правильном решении. Но несколько вещей я понял достаточно хорошо.

Он не считал себя чудовищем.

Именно это было хуже всего.

Чудовище, которое понимает, что оно чудовище, хотя бы знает о существовании границы. Человек, который искренне считает себя единственным разумным судьёй, может переступить её сколько угодно раз и каждый раз найти новое объяснение.

Я невольно провёл большим пальцем по запястью, где ещё оставались красные следы от фуин.Сейчас мне было не до чужой философии. У меня за спиной находились трое ослабленных бойцов и один человек с переломанной ногой. Нужно было вывести их наружу, восстановить чакру и понять, что произошло с остальными.

Но чужие воспоминания я всё равно не мог просто списать на случайный шум. Я видел их слишком ясно. А значит, рано или поздно придётся разобраться, кому они принадлежали и почему оказались в моей голове.

Только сначала — выбраться отсюда живыми.

───

Обратный путь дался тяжелее, чем дорога сюда, — не физически, я держался ещё сносно, а тактически. Приходилось идти в темпе самого медленного из нас, то есть Дайске, а любое столкновение теперь требовало не просто победы, а победы быстрой, без риска, что кто-то из ослабленных товарищей окажется на линии удара.

Дважды за коридорами возникали фигуры — те же безымянные фигуры в тёмном, кто-то уже раненый, судя по неровной походке, кто-то, наоборот, свежий, ещё не встретивший того, кто прошёлся здесь передо мной с той же кровавой методичностью. В обоих случаях я не стал разбираться, откуда они и на что рассчитывают, — короткий разряд в первого, пока он не успел закончить движение к клинку, добивающий удар предплечьем во второго, зашедшего со спины Иаши, пока тот, всё ещё нетвёрдо стоящий на ногах, не успел среагировать сам.

Экономил каждую крупицу резерва. Расчёт был прост и неприятен: если впереди ждёт что-то серьёзнее рядовой охраны, а я потрачу остатки на этих двоих, шансы дотащить всех до выхода упадут ещё сильнее.

— Здесь, — сказал Хаято хрипло, впервые за весь путь подавая голос сам, указывая на проход, ведущий вверх, туда, откуда тянуло сквозняком, а не спёртым подвальным воздухом. — Выход на поверхность через трясину.

Тот самый, которым мы заходили внутрь.

Я прикинул расстояние — ещё метров тридцать коридора, потом лестница, потом узкий проём в стене, ведущий к болотистому краю холма. Достаточно близко, чтобы позволить себе поверить в скорый конец этой авантюры.

Поверил слишком рано.

───

Фигура возникла в проходе так, будто просто была там с самого начала, а мы просто не замечали её до последнего шага, — высокая, в тёмной одежде без единого украшения, кроме одной детали, которую я узнал сразу.

Маска из переплетённых, будто засохших ветвей терновника закрывала лицо целиком, оставляя только тёмные прорези для глаз.

Он не спешил. Стоял неподвижно, перекрывая единственный путь наружу, и в этой неподвижности было куда больше угрозы, чем в любой торопливой атаке.

— Долго же вы шли, — сказал он. Тот же голос, что и в подземном зале перед тем, как я потерял сознание, — холодный, будто комментирующий сначала погоду, а потом декларирующий нашу смерть.

Иаши за моей спиной напрягся, я почувствовал это скорее по перемене в его дыхании, чем увидел, — он попытался подобраться, готовясь к бою, но тело всё ещё отказывалось слушаться в полную силу.

Я не стал ждать, чем закончится его попытка встать в стойку, и не стал тратить время на ответ. Резерва оставалось слишком мало для долгого разговора, а этот человек явно не собирался тратить своё время на пустые слова дольше секунды.

Он не двинулся с места. Просто вскинул руку — короткий, полный пренебрежения жест будто отгонял назойливое насекомое.

Из рукава, из-под манжета, потянулось что-то полупрозрачное, будто выточенное изо льда и одновременно живое, — вытянутые, извивающиеся тела, похожие на пиявок размером с предплечье, с каждым движением набирающие плотность прямо на глазах.

Они не летели по прямой. Изгибались в воздухе, будто плыли сквозь невидимую воду, и шли не в общую сторону, а сразу расходились в стороны, охватывая пространство коридора широкой, петляющей дугой.

Я успел вложить в покров всё, что оставалось, — оттолкнул Иаши в сторону свободной рукой, отступил на полшага, разворачивая тело так, чтобы прикрыть остальных за спиной.

Одна из тварей всё же коснулась предплечья — не укусила, не прорезала кожу. Просто легла на неё тонким, почти невесомым слоем, и в ту же секунду я почувствовал то самое ощущение, что ловила Идзуми у алтаря в Умибе, — тянущее, выкачивающее, будто через кожу в это существо потекло что-то, куда более важное, чем просто тепло тела.

Внутри резко похолодело, будто из очага разом отсосали остаток и без того скудного резерва.

Обращение автора:

Всем привет. Глава вышла тяжёлой в написании т.к уместить всё это в одну главу не особо выходит а на две уже не тянет без раздувания. Обрывки чужих воспоминаний специально оставил без разгадки, но ружьё о них было ещё до 10й главы написано в одной из интерлюдий :) Дальше будет интереснее. Спасибо, что читаете и ставите лайки — это правда важно для мотивации писать дальше. Возьму на себя смелость порекомендовать вам мой новый фик — https://author.today/work/639575 , думаю, раз уж вы дочитали до этого момента, спустя более чем полумиллион символов — моё творчество вам интересно, так что рекомендация будет в пору.

Глава 41 Развязка и пленные.

Разряд, откинувший тело масочника, ударил откуда-то сбоку — прямо в грудь, широкой волной, разметавшей полупрозрачных тварей в клочья гнилостного пара. Тот, что держал меня за руку, дёрнулся, потерял форму и осыпался брызгами мерзкой на вид субстанции, что камень не растворяла, как сначала показалось, а меняла на похожий по структуре на панцирь рака материал.

Главный культист отлетел назад, впечатался спиной в стену коридора, и в этот момент из единственного крупного прохода в этот зал хлынули люди в знакомой форме и с знакомыми, удивившими без меры лицами. Первым шёл Саджи. За ним — ещё десяток фигур, разворачивающихся веером по коридору, и следом, чуть отставая, но заметный из-за одних только габаритов — Эй-младший, плечи которого едва проходили в проём.

— Живой? — рявкнул Саджи мне, даже не поворачивая головы в мою сторону, целиком сосредоточенный на том, чтобы не дать сильнейшему в капище врагу подняться.

— Относительно, — выдавил я.

Ответа он не ждал. Отряд уже втягивался в зал, и я видел, как быстро меняется расклад в нашу пользу. Меняется столь стремительно и однозначно он не потому что противник был слаб, а потому что качество и слаженность бойцов здесь били количество, легко сводя на нет преимущество культистов, полученное за счёт странных техник. Видимо они были сюрпризом и козырем только против меня и группы с которой я попал в плен, ведь прибывший отряд спасения вполне ловко нивелировал действие техники за счёт того, что область действия приёма накрывалась всеми стихиями сразу. Двое наёмников попытались перекрыть проход, но их смяли за три секунды: один шиноби Кумо ушёл под удар и вогнал кунай в подмышку, второй просто прошёл сквозь защиту серией земляных игл, вылетевших из-под пола прямо под ноги противнику.

Носящий терновую маску успел подняться. Отступил в дальний угол зала, разворачивая руки для новой техники, но на него уже шли трое сразу, и он предпочёл раствориться в тени бокового прохода, не рискуя ввязываться в бой на таких условиях.

Я хотел рвануть следом — рефлекс сработал раньше расчёта, — но ноги подвели на первом же шаге. Колени подкосились, и я едва успел опереться о стену, чтобы не рухнуть на камень.

Тело давало понять прямым текстом: попытка вступить в бой принесёт лишь смерть.

— Куда ты, — Иаши перехватил меня за плечо, ожидая, видимо второй попытки рвануть в бой. Напрасно, одну глупость я не совершаю дважды. Сам он стоял нетвёрдо, но хотя бы стоял. — Прибьют и высосут досуха же. Пусть работают свежие бойцы.

Спорить было не с руки. Очаг ощущался как высохший колодец — на дне ещё что-то плескалось, но зачерпнуть оттуда чакры на полноценную технику я бы не смог при всём желании.

Отряд Кумо продолжал давить. Крики впереди сменились короткими вскриками, потом просто тишиной, прерываемой редкими всплесками техник. Становилось понятно что отряд методично зачищает зал за залом — достаточно быстро для таких условий, но позабыв, похоже, что отряд наш уже не нужно немедленно спасать. Бойцы подставлялись слишком часто для своего уровня, действуя словно каждая минута на счету.

Хаято потянул меня в сторону, к маленькому проёму сбоку от основного коридора.

— Туда, — сказал он хрипло. — Подальше от прохода, пока не разберутся.

Идзуми и Дайске уже отступали в том же направлении — Дайске волочил ногу, опираясь на плечо Хаято, и вся группа, включая меня, выглядела скорее обузой для штурмующих, чем подмогой. Малый зал, в который мы вползли, оказался тесной кладовой — полки вдоль стен, забитые чем-то, завёрнутым в мешковину, и сваленное в углу тряпьё.

Я не сразу опознал в этой куче собственные вещи. Разгрузочный жилет. Подсумки с кунаями, пустые — очевидно, содержимое отправилось на чьи-то полки трофеев. Пояс, свиток с печатями, до половины оплавленный чем-то едким. И среди всего этого — знакомая кожаная сумка с пряжкой, которую я узнал бы на ощупь даже в темноте. Твою мать. Даже забрать всё как следует не удосужились, кинули в первую попавшуюся комнату.

Пальцы дрожали, пока я разбирал завязки. Внутри, среди прочего, обнаружилась коробка с пилюлями, обёрнутая в плотную мешковину — с теми, что я закупал ещё в Кумо на случай, если резерв просядет в поле без возможности спокойно восстановиться.

Раздумывать не пришлось. Раскрошил одну зубами, следом вторую.

Тепло разлилось по телу медленно— не то, что могло вернуть меня в строй прямо сейчас, но достаточно, чтобы уже не ощущать себя развалиной.

— Хоть что-то, — пробормотал я, убирая остаток пилюль обратно в сумку.

Иаши, привалившись к стене напротив, наблюдал за мной с выражением, в котором смешались одобрение и усталость.

— Зачем? В любом случае восстановишься до конца часа за два, не раньше, — сказал он. — Даже с пилюлями.

— У нас есть эти два часа?

Он не ответил сразу, прислушиваясь к тому, что доносилось из коридора. Звуки боя постепенно смещались дальше, вглубь капища, — Кумо продвигалась быстрее, чем я рассчитывал.

Мысль, которая до этого крутилась где-то на периферии, вылезла наружу и потребовала внимания.

Отряд Саджи с поддержкой Эя и иных спецов сомнёт капище. В этом сомнений не осталось — против дюжины организованных шиноби Кумо, включая самого Эя, разрозненные фанатики и наёмники не имели шансов на серьёзное сопротивление. Оставалось понять другое: что именно останется после того, как всё закончится. Я вспомнил золотой слиток с клеймом в подкладке воротника наёмника, найденный после боя в лощине под Нагасэ, — треугольник, вписанный в круг. Тот же символ, выцарапанный на дверях в Умибе. Тот же, судя по всему, что и здесь, если верить схожести обряда, обстановки и манеры действовать. Одна и та же сеть. Одна и та же организация, чьи щупальца тянулись от нукенина-мечника, ставшего теперь наёмником моего клана, до этого капища на границе двух стран.

Сёгун дал мне обрывки. Достаточно, чтобы заподозрить существование чего-то большего, но недостаточно, чтобы понять структуру целиком. Дальше цепочка обрывалась, уж слишком в основном были удалены зоны влияния искомых мне личностей.

Если сейчас Кумо перебьёт весь состав культа подчистую, я получу очередной труп вместо источника информации. Масочник, судя по всему, сумеет уйти — такие, как он, редко остаются до конца там, где пахнет разгромом. А значит, единственный шанс продвинуться в понимании этой сети — не убитые фанатики. Живые.

Проблема заключалась в том, что живых пленных Кумо брать не собиралась. По крайней мере не сейчас, не в разгар штурма, где каждая секунда промедления стоила кому-то из отряда лишней царапины или хуже.

— Мне нужно туда, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— В таком состоянии ты вряд ли продержишься даже одну серьёзную стычку, — заметил Иаши без осуждения, скорее констатируя факт. — Остановись, идиот.

— Я не собираюсь драться в полную силу, — сказал я, взвешивая варианты в голове. — Мне нужно, чтобы часть из них взяли живыми. Для этого не обязательно рубить в капусту всех подряд лично.

Иаши прищурился, глядя на меня внимательнее.

— У тебя есть план, или ты снова изобретаешь его на ходу?

— Изобретаю, — признал я честно. — Но кое-что под рукой имеется.

Развернул интерфейс, стараясь не тратить на это больше пары секунд. Очков Хватало. Открыл раздел расходников, нашёл нужную строку — ту, что до сих пор оставалась нетронутой всё время кроме первого использования на пробу.

═══════════════════════════════

Боевая стимулирующая пилюля

Кратковременно усиливает все аспекты шиноби.

Стоимость: 100 ОГ

Покупок за неделю: 0 / 10

═══════════════════════════════

Я ещё ни разу не пробовал её в деле — берёг на случай, когда обычных возможностеё будет недостаточно, а времени на нормальное восстановление не останется вовсе. Момент подходил как нельзя лучше. Подтвердил покупку. На ладони материализовалась небольшая капсула, тёмно-красная, с лёгким металлическим блеском.

— Что это? — спросил Дайске, наблюдавший за мной с пола, куда он привалился, вытянув сломанную ногу. Внимание к мои секретам, несомненно напрягало.

— То, что должно вернуть мне возможность стоять на ногах дольше пяти минут, — сказал я, разглядывая капсулу. И делая вид будто смотрю на что-то заурядное и обыденное — Расплата придёт позже.

— Насколько позже?

— Не знаю, — честно ответил я. — Никогда раньше не пробовал.

Проглотил капсулу целиком, не разжёвывая, — она растворилась почти сразу, оставив во рту горьковатый привкус металла. Первые секунды не происходило ничего. Я успел прикинуть, не ошибся ли с расчётом, когда по телу прошла волна, отличная от того тепла, что дали пилюли раньше, — резкая, почти болезненная, будто мышцы разом натянули туже, чем обычно. Дыхание участилось. Сердце застучало быстрее — не паника, тело просто перестраивалось под новый темп. Пальцы перестали дрожать. Плечи, ещё минуту назад ноющие от усталости, налились ощущением, будто их и не касалась ни одна перегрузка.

— Действует, — сказал я, разминая кисти. Чакра, ещё не восстановившаяся до конца, всё равно откликалась быстрее прежнего — не потому что контроль вдруг вырос, потому что тело перестало тормозить каждое движение внутренним сопротивлением.

— Долго действует? — уточнил Иаши. Расспрашивать что это за дрянь, на которую я вдруг решил понадеяться он не стал, что немного подняло его упавший по дороге на миссию в моих глазах статус.

— По идее нет, — я пожал плечами. — Значит, пока действует нужно упаковать побольше "балахонщиков"

Он не стал отговаривать дальше. Понимал не хуже меня: пока отряд спасения зачищает капище, у меня есть узкое окно, чтобы вмешаться в исход, и каждая минута промедления сокращала это окно ещё сильнее.

— Прикрывайте друг друга здесь, — сказал я, оборачиваясь к остальным. — Я пойду сам.

Идзуми хотела что-то возразить, но осеклась, глянув на собственные трясущиеся руки. Спорить смысла не было — толку от неё в текущем состоянии оказалось бы меньше, чем от лишней помехи под ногами.

Я вышел в коридор.

───

Первый клон вышел без задержки — Каге Буншин уже давно перестала требовать сознательных усилий, разве что чакра всё ещё ощущалась ограниченным ресурсом, который не стоило разбрасывать бездумно. Вторая копия появилась следом, третья.

Три клона и я, оригинал. Больше выжимать из себя прямо сейчас я бы не рискнул — не после недавнего откачивания чакры, даже с учётом пилюль и стимулятора СЦЧ была не слишком готова к таким издевательствам. Первый зал за проходом уже почти опустел — двое из нежданного подкрепления добивали последнего наёмника, зажатого между двумя перевёрнутыми полками. Дальше, судя по звуку, бой продолжался в подземном коридоре, том самом, что вёл к алтарному залу.

Я направил клонов вперёд, а сам двинулся следом, экономя силы там, где мог себе это позволить. В следующем зале нас встретила группа из пяти фанатиков — не наёмников, а тех самых людей в грубых рясах, что метали сосуды с отравленной пылью ещё в первой стычке. Один из шиноби Кумо, молодой парень с протектором на плече, уже теснил двоих клинком, но третий заходил ему во фланг, готовя новую атаку.

Я не стал ждать, чем закончится размен. Быстро сложил печать, направляя поток чакры в землю под ногами того, кто заходил сбоку.

Дотон давался мне хуже прочих стихий — Иаши вбивал в меня основы старательно и умело, но на практике, всего с месяцем повторений за плечами, техника выходила слабой и рыхлой. Земля вспучилась не идеальным ровным гребнем, как получалось у моего наставника, а рваным разломом, зато и этого хватило: фанатик потерял равновесие, оступился, и клон, оказавшийся рядом в нужный момент, впечатал его лицом в стену без летального удара.

— Живой, — крикнул я выглянувшему Иаши. — свяжите, если получится!

Он не переспросил, только коротко кивнул, оценив ситуацию быстрее, чем я успел договорить, — профессионал, привыкший подстраиваться под меняющуюся обстановку без лишних вопросов и так понимал всё едва ли не лучше меня.

Второй клон в это время развернул простенькую водяную технику, работая таким образом, чтобы точечно работать в замкнутом помещении без затопления части храма, и опрокинул сразу двоих фанатиков, лишив их опоры. Один из шиноби добил их коротким ударом, но не насмерть — просто вырубил, оценив ситуацию по моей же подсказке.

Работать так оказалось непривычно. Раньше я, именно объединённая личность местного и попаданца, чаще всего оказывался против сильнейших противников, вкладываясь в покров для выживания и победы. Сейчас же я держался чуть в стороне, распределяя внимание между тремя точками разом, где что-то могло пойти не так, — и вместо того чтобы драться самому, направлял чужие удары в нужное русло.

Третий клон, ушедший дальше по коридору, подал сигнал — не голосом, коротким трюком с развеиванием клона-пустышки, который я перенял у Исаму вместе с самой техникой.

Я рванул на сигнал, минуя два опустевших зала.

───

Картина, представшая передо мной, выбивалась из того, что я успел повидать за последний час.

Один из фанатиков, зажатый в углу двумя шиноби Кумо, вместо того чтобы поднять руки в знак сдачи, начал биться в судорогах. Кожа на его лице пошла трещинами, из которых потянулась не кровь, а тёмная, дымящаяся дрянь, похожая на ту субстанцию, что покрывала пиявок главного культиста в терновой маске, что предпочёл бою бегство.

— Отходим! — крикнул один из шиноби, но напарник замешкался на секунду дольше нужного.

Взрыв тёмной энергии вырвался из тела фанатика, ударив в обоих сразу. Того, что отступал вовремя, отбросило к стене — он остался жив, хотя и потерял сознание от удара. Второго, замешкавшегося, закрутило в самом центре выброса — я видел, как его тело начало покрываться той же дымящейся коркой, что мгновение назад была на коже фанатика.

Терновый бормотал что-то про демона тогда, у алтаря, прежде чем на нас навалилась пыль. Тот же намёк проскакивал у ронина в лощине под Нагасэ — про долг перед богом, которого никто из наёмников раньше не слышал. Не абстрактная сила. Что-то конкретное, живущее внутри этих людей и рвущееся наружу в момент угрозы плена, будто последняя попытка не дать нам выяснить, как лучше убивать прокажённых связью с Иным.

— Оттащите второго! — крикнул я, оценивая обстановку за долю секунды. — Не трогайте руками, если он ещё дымится!

Мой клон уже действовал — вложил в ладонь чакру и создал короткую водяную завесу между поражённым шиноби и остальными, не давая выбросу энергии распространиться дальше по коридору. Второй клон помогал вытаскивать оглушённого напарника подальше от эпицентра.

Я подбежал ближе, оценивая шиноби, чьё тело покрывалось трещинами изнутри. Он ещё дышал, но дыхание сбивалось, будто что-то давило на лёгкие, стремясь вырваться наружу через плоть, словно личинка чужого из фильмов Земли.

Тратить время на размышления не осталось. Я перебрал в голове то немногое, что успел освоить за последние месяцы, — принцип вибрации, который показывал мне Тацуо на корабле, когда демонстрировал, как его доспех, резонатор техники, умудряется разрывать на клочки тела вблизи, оглушая на средних дистанциях и сбивая концентрацию на дальних и сверхдальних.

Повторённый мною по своему принцип техник клана Хагоромо, построенный не на грубой силе удара, а на резонансе, который проникает туда, куда обычная техника не достанет. Демоническая энергия внутри тела шиноби и гражданских вела себя как чужеродный процесс — что-то извне, пытающееся закрепиться и подчинить плоть себе, так я рассудил, вспомнив впечатление от их техник в бою и лёжа в клетке. Если это процесс, а не статичная структура, значит он должен по какому-то принципу закрепляться и открепляться от тел, не давая им всегда быть смертниками. А если есть ритм, значит, теоретически, можно сбить его резонансом, не разрушая при этом само тело.

Идея была сырой, непроверенной и рискованной до одури. Но альтернативой оставалось смотреть, как товарищи гибнут один за одним.

Я сложил печать, направляя чакру не в атаку, а в короткую, плотную водяную оболочку — обхватил ею тело поражённого от плеч до пояса, используя остатки жидкости из разбитых сосудов и ближайшей лужи. Затем добавил в структуру не Райтон, как делал раньше на корабле, а нечто иное — Ян-составляющую собственной чакры, ту самую, что я тренировал вместе с Исаму для разгона тела, только теперь направленную не на ускорение, а на укрепление и поддержание жизненных процессов в организме.

Вода приняла усиление неохотно — контроль давался тяжелее обычного, тело всё ещё требовало компенсации за перегрузку стимулятором, и каждая доля секунды сосредоточенности отдавалась тупой болью в висках.

Толкнул чакру вместо единого потока, как делал во всех техниках обычно, подавал чакру серией пульсаций, повторяющих тот же принцип, что я видел у Тацуо в бою с Кагуей. Вода вокруг тела шиноби задрожала, отзываясь мелкой, почти незаметной глазу вибрацией.

Первые секунды ничего не менялось. Трещины на коже продолжали расползаться, тёмная дымка густела.

Потом что-то дрогнуло.

Вибрация, проходящая через воду и дальше в тело, встретила сопротивление — я почувствовал его не глазами, а тем самым ощущением, каким различал структуру чужих техник на тренировках с Идзуми, — плотный, чужеродный узел энергии внутри груди шиноби начал распадаться на более мелкие фрагменты, не находя опоры для дальнейшего роста.

Тёмная дымка дрогнула, начала истончаться. Часть её, всё же вырвавшаяся наружу коротким выбросом, ушла в воду вокруг тела, а не в воздух, — вода приняла удар на себя, зашипев и потемнев на глазах. Трещины на коже перестали расползаться. Не исчезли полностью — тело всё ещё выглядело измождённым, кожа сохранила нездоровый серый оттенок, — но процесс остановился, не дойдя до финальной стадии. Я отпустил технику, чувствуя, как резерв просел ещё на одно деление. Стимулятор держал тело в тонусе, но не бесконечно, и я знал: рано или поздно счёт придётся оплатить.

— Живой? — спросил я у ближайшего шиноби Кумо, помогавшего оттаскивать спасённого товарища.

— Дышит, — тот ощупал пульс, качая головой с явным недоверием к произошедшему. — Что это было вообще?

— Не знаю, — сказал я честно. — Но теперь мы хотя бы понимаем, что от них ждать, если брать живыми.

───

Слух о случившемся разошёлся по отряду быстрее, чем я успел продвинуться дальше по коридору. К тому моменту, как я нагнал основную группу во главе с Саджи, часть шиноби уже держала дистанцию с пленными фанатиками, не подходя вплотную, — команда прошла тихо, без лишних слов, тем самым способом, каким передаётся предупреждение между профессионалами, привыкшими доверять друг другу без долгих объяснений.

— Твоя работа? — Саджи кивнул в сторону обездвиженного, но живого фанатика у стены, вокруг которого уже стояли двое, готовые связать его особыми путами.

— Часть моя, — сказал я. — Часть — совместная. Демонстрация вышла эффектной, но чуть не стоила твоему бойцу жизни.

— Ага, — Саджи не стал развивать тему благодарности дальше необходимого. — Ещё двоих таких же придётся брать по твоей методике. Умеешь повторить?

— Умею, — сказал я, хотя внутри уже чувствовал, как усталость подступает быстрее прежнего. — Не бесконечно.

— Тогда работай на приоритетных, — он коротко обрисовал обстановку, не тратя лишних слов: основной массив зачищен, оставались редкие очаги сопротивления в дальних залах и подземных коридорах, где фанатики держались до последнего, не пытаясь бежать.

Следующие полчаса прошли в том же режиме — я и мои клоны перекрывали направления, гасили атаки, а Кумо методично добивала сопротивление, беря пленных там, где я успевал вмешаться заранее, и убивая там, где не успевал никто. Дважды пришлось повторить трюк с водой и вибрацией — оба раза с тем же результатом: не идеальным избавлением, а грубым, но работающим торможением процесса, достаточным, чтобы спасти жизни рядом стоящих.

К третьему разу тело начало откровенно бунтовать. Руки дрожали от напряжения, во рту стоял тот же металлический привкус, что и после проглоченной капсулы, только теперь горечь мешалась с чем-то похожим на желчь. Я понимал: стимулятор доедает последние резервы организма, и скоро придёт момент, когда просто не останется, чем платить за следующее действие.

Эй-младший появился рядом внезапно, будто выступил из тени, — я даже не заметил его приближения, слишком сосредоточенный на очередном пострадавшем фанатике.

— Главный ушёл, — сказал он без предисловий. — Через нижний ход, тот, что выводит к трясине с другой стороны холма. Пытались перехватить, да не успели.

Я выругался про себя, чувствуя, как раздражение накладывается поверх и без того паршивого физического состояния.

— Куда конкретно?

— На восток, судя по следам, — Эй качнул головой в сторону провала в стене, откуда явно недавно кто-то поспешно уходил. — Хочешь догнать — придётся бежать сейчас же. Через минуту след остынет.

Я оценил собственное состояние трезво, без иллюзий: резерв на дне, стимулятор вот-вот отпустит, тело держится на честном слове и остатках адреналина. Догонять крепкого S-ранга, которому помогает тварь неизвестной силы в таком состоянии означало не героический рывок, а верную смерть без единого шанса на успех.

— Не смогу, — сказал я, глотая злость вместе со словами. — Даже если сорвусь сейчас, меня хватит на один неудачный удар, не больше.

Эй посмотрел на меня секунду, оценивая — не с презрением, скорее с тем же трезвым расчётом, каким сам оценивал любую ситуацию на поле боя.

— Тогда добиваем что есть, — сказал он. — Земля круглая, а разведка у нас глазастая, ха.

Слова прозвучали как утешение, которым не являлись. Терновый уходил не потому, что мы позволили ему это по доброте душевной, — он уходил, потому что у него была голова на плечах и заранее подготовленный путь отхода, а у нас — истощённый отряд и пленники, за которыми ещё предстояло присматривать, чтобы никто из них не решил повторить трюк с самоуничтожением уже в дороге.

Я стоял посреди разгромленного зала, чувствуя, как последние крохи действия стимулятора истаивают, оставляя после себя тупую, разлитую по всему телу боль, и заставил себя признать очевидное: сегодня победа получилась половинчатой.

Капище пало. Живых пленных набралось достаточно, чтобы рассчитывать хоть на какие-то ответы, — и это уже было больше, чем я мог надеяться получить, ещё лёжа связанным в темноте камеры несколько часов назад. Но человек, который знал структуру этой сети лучше остальных, ушёл, унося с собой все ключевые ответы, — точно так же, как уходили от меня подобные ответы каждый раз, стоило подобраться к ним вплотную.

Обращение автора:

Всем привет. Глава получилась насыщенной — впервые за долгое время герой воюет не кулаками и Покровом, а как поддержка. Впервые с того боя с Джирайей ситуацию тащит на своих плечах не глав. герой. Ваши лайки и подписки очень мотивируют писать дальше. Также рекомендую попробовать перечитать начало фика, сильно причесал его, убив на пару глав всю ночь. Хорошего вечера! Ну и новый фик в профиле я уже упоминал, но, думаю, никогда не будет лишним о нём написать :)