Наруто: В Тенях Войны

1. Начало

Война!

«Как я соскучился…»

Пропел бы Орочимару, если бы сошёл с ума.

С окончания Второй мировой войны шиноби прошло несколько лет. Коноха, бесспорно, вышла из неё победителем, но какой ценой… Не сосчитать, сколько жизней, важных и не очень, было положено на алтарь этого величия. Про неважных все успели забыть, но находились и такие, кто, как водится, оказался равнее остальных и от чьей смерти зависело многое. К примеру, боеспособность S-рангового джонина, элитного оружия деревни.

Вот и сегодня учитель поручил Орочимару уделить время сокоманднице, бывшей возлюбленной… которая за годы мирного времени так и не оправилась от утраты. От Цунаде не требовали ходить на миссий, не беспокоили, но она всё равно погрязла в пьянстве и азартных играх, разом обесценивая жертвы, на которые пошли не только самые родные ей люди, но и тысячи других, менее именитых шиноби. О них через пару, а то и десяток лет никто и не вспомнит. Как хрупка человеческая жизнь, осознаёшь только на войне.

И теперь Орочимару шагал по спящему жилому кварталу, закинув на плечо пьяную куноичи и выполняя поручение без былых эмоций, словно из-под палки. Он и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить её из пропасти, в которую та себя загнала. Хотя осознавал, что наверняка справился бы. На то они и тяжёлые времена. Кого-то ломают, кого-то закаляют, и Сенджу, кажется, оказалась среди первых.

В этом и есть прелесть свободы воли — не лезть с советами и помощью, пока человек сам не попросит, иначе всё бесполезно. Цунаде сделала свой выбор, и невмешательство было единственным, чем он мог этот выбор уважить. Разве это не величайшая милость к другому — не рушить жизнь, которую тот сам для себя избрал?

Фонари у лавок давно погасли, ряды домов стояли в предрассветных сумерках. Мирная картина. Орочимару и сам когда-то верил в такие картины, пока война не показала их цену. Годы на острие атаки, груз ответственности за подчинённых и оставшихся за спиной гражданских изменили его. Можно даже сказать, надломили. Он отдавал себе отчёт, что душевное состояние, только-только начавшее выравниваться, снова пошло под откос…

Взгляд зацепился за очередной дом, обычный, ничем не примечательный. За такими же тёмными окнами, только в собственном поместье, умер Сакумо. Сильнейший, преданный принципам и чести человек встретил конец не где-то на вражеской территории, а в самой защищённой деревне шиноби. Умер тот, кто со временем вполне мог претендовать на пост Каге. Уж это Орочимару, сведущий во внутренней политике, знал наверняка. Но что в итоге?.. Сеппуку. Сам вынес себе приговор, не выдержав порицания той самой деревни, которую всем сердцем защищал, проливая за неё пот и кровь.

Отточенным за годы чутьём Саннин различал напряжение, расходящееся по миру и готовое вот-вот выплеснуться. Во что-то новое? Или в такое нежеланное старое?

И ради этого мы воевали? Ради этого дети, совсем зелёные шиноби, так и не прожившие лучших своих лет, отдавали жизни? Всё это не стоило ни гроша в глазах учителя и старейшин. В душе поселилась холодная ярость. Коноха перестала быть домом, местом, которое защищают ценою жизни. О нет, в тот день, когда Орочимару лежал на больничной койке, еле живой, выбравшийся из лап смерти имени Ханзо, он окончательно отбросил всё, на чём держался мир шиноби: честь, репутацию, принципы, верность, жажду наживы, так тесно переплетённую со стремлением оберегать своих. Всё, за что цеплялись смертные, Саннин отверг. Возможно, навсегда. Оставив лишь два ориентира: животное желание выжить и кристально ясную для разума цель — бессмертие.

«Тот, кто не познал страх смерти, не может стать по-настоящему сильным…» Так, учитель? А я понял другое. Жизнь бессмысленна, если нельзя жить вечно. Потому и решил создать смысл для себя.

Рядом шёл Джирайя, тоже изрядно поддатый и лепетавший что-то неприличное. Но Цунаде была уже не в том состоянии, чтобы отвесить большому ребёнку пару профилактических подзатыльников. Ребёнку, который неплохо пережил выпавшие тяготы и по глупости сохранил преданность верхушке. Единственному, кто искренне хотел помочь напарнице. Вот только ума на такое ему никогда не хватит.

Осталось лишь доставить Цунаде домой, и можно возвращаться в лабораторию, продолжать выстраивать путь к предельно эгоистичной мечте. Бессмертия Саннин хотел не для всех, а лишь для себя. Возможно, после что-то изменится, но сейчас принятые решения не вызывали и тени сомнения. В отличие от убитой горем напарницы, он действовал, а значит, сохранял шанс на что-то повлиять, что-то изменить. Путь предстоял небыстрый, и Орочимару запасся терпением. Терпением, которого хватит, чтобы обмануть природу и совершить невозможное. Вся его суть противилась нелепым, навязанным от рождения законам мироздания. В нём, взращённом на воинских идеалах и любопытстве исследователя, окончательно укоренилось желание самому решать, когда умирать и сколько жить. Подобно тому как Хокаге вершили судьбы подданных, надломленный шиноби хотел принять полную власть лишь над одной судьбой, своей собственной.

А Цунаде уже не боец, и прежней ей не стать. Формально вернуться в строй она, быть может, и сумеет, но в основе её решимости будет не желание защищать, а что-то другое. Ведь защищать почти некого. Родители и брат кормят червей, даже Мито уже покинула этот мир, окончательно развязав руки старейшинам… Клан Сенджу заметно поредел, сохранив лишь тень былого величия. Мало кто знал, но у клана имелись фуин-печати, позволявшие отыскать ближайшего Узумаки по родословной, и такими же владели союзники. После падения Узушио всё это оказалось в руках врагов, и теперь по кровным следам клан основателей преследовали и вырезали… Словом, ещё одна война, и с деревней её не будет связывать ничего. Как, возможно, и его самого.

Цунаде вновь поползла с плеча, и пришлось сбавить темп, подбросив её повыше. В тот же миг Орочимару уловил слабеньким талантом сенсора колебания чакры. Джирайя, вообще-то, должен был засечь их куда раньше. В зону восприятия сигнатуры ворвались только что, а значит, стычка завязалась задолго до этого. Так почему же напарник никак не отреагировал? Перевёл взгляд на товарища. Тот безбожно пялился на качающуюся грудь Цунаде. Учёного это невероятно раздражало. Джирайя не мог отбросить похоть даже в такие моменты, хотя даже такой тупица должен был усвоить, что чужое горе не повод для шуток. Впрочем, Орочимару и сам не был здесь безучастен. Именно он когда-то не сумел защитить её брата, с этого падение принцессы и началось. Потому, несмотря на все внутренние метаморфозы, Саннин и согласился исполнить поручение.

Время шло к четырём утра. Сегодня они изрядно засиделись в той забегаловке. Солнце ещё не показалось, но уже подсвечивало кромку неба, знаменуя начало нового дня.

Раздался грохот столкновения, такой, что не заметить его было невозможно. Пусть сейчас и мирное время, но нельзя же настолько терять бдительность, Джирайя? Хотя чего удивляться — для напарника это стиль жизни. Не выдержав, Орочимару остановился и влепил ему подзатыльник, от которого тот благополучно увернулся и наконец оторвался от естественного «гендзюцу».

— Эй, Орочимару, что на тебя нашло? За чт… — боевого опыта у Джирайи было не отнять — он мигом сориентировался и рванул на звуки боя.

Орочимару двинулся следом, покрепче перехватив Цунаде за талию, чтобы не выронить ту на скорости. Любителя жаб, судя по ощущениям, должно было хватить на всех, но лучше проследить, чтобы пьяный товарищ не наделал глупостей.

«Кто посмел!» — разнёсся по всей округе голос, и нет, не Джирайи, а кого-то другого, кого-то очень знакомого в восприятии чакры, кого-то сильного...

Схватка тем временем оборвалась. Ещё на подходе один из противников вспыхнул энергией — какое-то запретное дзюцу. Неизвестный не только тяжело ранил оппонента, чья чакра начала угасать, но и с лёгкостью отбросил попытавшегося прервать технику третьего ничем не выделяющегося участника. Однако удар меча этого слабака не прошёл бесследно и чакра не смогла стабилизироваться после запретной техники, приведя к внутренним травмам нападающего. Дело уже давно вышло за рамки обычной стычки.

Но тут на поле боя ворвалась разъярённая чакра того, кого этой слабенькой битвой посмели сегодня потревожить.

Всё происходящее предстало перед взором Орочимару, подоспевшего к месту. И застывший, что-то бормочащий Джирайя и старик колотящий, судя по всему нукенина, напавшего на детей. Колотящий прямо головой о землю, да и головой это уже было трудно назвать.

Подойдя ближе к напарнику, он услышал его бормотания:

— Старик Моцумото, старик Моцумото... это правда ты? — в это время его глаза походили на восторженного фаната, встретившего своего кумира. Вроде бы Саннин и знал, что напарник понимает когда маска балагура неуместна. А под ней, как и у всех шиноби, скрывалось многое, того, чего лучше не показывать...

Но, чтобы там скрывалось такое.. Джирайя неисправим.

Тем временем старик, продолжал бить труп о земь, не обращая внимание ни на что вокруг. Видимо какой-то псих, сейчас нет времени с ним возиться.

Неподалёку, отброшенный ударной волной, лежал мальчик лет семи-восьми в обычном спортивном костюме. Ученик Академии, ещё не шиноби, судя по возрасту и владению чакрой. Клановых черт тоже не наблюдалось. В стороне же валялся юноша того же возраста, в куда более лучшем состоянии. Этот уже был из Учиха... А дальше взгляд привычно, помимо воли, принялся собирать картину боя. Началось всё в глубине рощи, где виднелись переломанный подлесок и выжженная проплешина от техники. Мальчишка тянул схватку сюда, к людям, очевидно, в надежде привлечь внимание. Неплохо. Да и красноглазый вмешался вовремя, ослабив технику, похвальное мужество. У трупа же не нашлось ни протектора, ни опознавательных знаков, лишь безликая экипировка. Его целью, похоже, был этот семилетка, либо тот ему в чём-то помешал…

Вопросы множились сами собой. Как ребёнок смог навлечь на себя такое? И что забыл на улице в столь ранний час? Хотя вопрос глупый. Скорее всего, тренировался. И вынудил убийцу пойти на отчаянный шаг. Хорошо, если выживет, — станет ещё одним добротным оружием деревни, но перед этим пройдут годы. Ничего интересного. Сколько гениев умерло на его глазах — не счесть.

Но… тихая ярость, тлевшая в душе, вспыхнула с новой силой. Ради этого мы сражались? Победа, за которую заплатили целым поколением, не покупает ребёнку даже права дожить до рассвета в сердце сильнейшей деревни шиноби. У змеиного Саннина накопилось много вопросов, и не только к учителю, но и к Данзо. Куда они смотрят?

А если вопросы появились даже у него, то какие семена успели прорасти в остальных шиноби?

Ладно, первым делом нужно заняться пацаном. Свежий разрез, прошедший по диагонали через всё лицо, уродовал детские черты, но последний удар пришёлся в грудину. Там, в разорванной грудной клетке, затухало маленькое сердце. Ребёнок умирал просто так, бесполезной смертью. Смертью, которую Орочимару ненавидел давно. Сначала она отняла у него мать, а после стала причиной разрыва отношений с возлюбленной. Именно смерть всегда мешала Саннину обрести любовь и счастье. И это выводило его из себя куда сильнее, чем что либо.

— Цунаде, помоги мальцу! — попытался дозваться её, слегка встряхнув Саннин, как только приблизился к раненому. Но просьба не дошла до адресатки. Та, кажется, и вовсе захрапела на плече. Это ощутимо задело Орочимару. Что стало с теми, кому раньше можно было доверить спину? Раскисли, размякли, забыли войну как страшный сон. Непростительная беспечность. Неужели они надеются, что это конец и конфликт больше никогда не вспыхнет? Это… разочаровывало. Чертовски разочаровывало даже учёного, никогда не строившего завышенных ожиданий.

Ему впервые за последнее время не хотелось смотреть, как умирает очередной ребёнок. Странно… очень странно. Война, казалось, давно приучила к детским смертям. Генины гибли на глазах десятками, и внутри ничто не отзывалось. Но сейчас что-то дрогнуло. Возможно, причина крылась в том, что вокруг простиралась не передовая, а мирная Коноха. Или в чём-то ином.

Опустив Цунаде на землю подле раненого, встряхнул её — никакой реакции. Тогда решил ударить по лицу, чтобы поскорее привести в чувства. Собственных навыков в ирьёниндзюцу не хватило бы даже на то, чтобы стабилизировать мальчика. Непростительное упущение. Эту область обязательно нужно подтянуть. Прогресс в остальных дисциплинах застопорился, а точнее, стал настолько мизерным, что им можно было пренебречь, хотя на долгой дистанции и такие крохи будут ощутимы. Ирьёниндзюцу же, хоть и было на приличном уровне, но куда расти — найдётся, и на первых порах подъём может пойти семимильными шагами. Оно того, бесспорно, стоило. Сделал зарубку Саннин.

Удар должного эффекта не возымел. Жаль. Использовать чакру не хотелось, ведь Цунаде могла отреагировать инстинктивно, и вряд ли этот сюрприз оказался бы приятным. Пожалуй, безопаснее сделать это…

Жамк!

Орочимару бесстрастно ухватил кусок жира, столь привлекательный для многих мужчин, как проделывал не раз давным-давно. И сжал. Реакция последовала незамедлительно. Сработало! От хука удалось увернуться.

— Джииирайя! — а вот от крика уже нет. Неприятно. Впрочем, Цунаде быстро очухалась, видимо, запустив технику детоксикации, и с недоумением уставилась на Орочимару, всё ещё сжимавшего её грудь. Уж от кого-кого, а от него она такого не ожидала. Но глаза напарника, чудовищно безразличные, в тот момент даже какие-то чужие и, главное, без тени похоти, подсказали, что здесь что-то не так. Таким, сбросившим даже свою вечно холодную, непроницаемую маску, она не видела его дав... никогда!

Поняв по реакции, что допустил неуместную вольность, Саннин отпустил её, отвёл глаза и молча указал в сторону. Только тогда она увидела мальчика, лежащего в натекающей луже крови. Цунаде застыла. Не как шимпанзе перед табуретом, а как человек, узревший то, чему здесь явно не место. Ступор продлился долю мгновения, но Орочимару узнал этот остановившийся взгляд. Война закончилась, Коноха победила. Так почему на земле опять лежит ребёнок? Тот же вопрос, что грыз и его самого. Только напарница топила этот вопрос в сакэ и игральных столах, а он переплавил в цель. Впрочем... руки Сенджу ожили раньше хозяйки. Зелёное свечение мистической ладони легло на разорванную грудь, как в былые времена.

Что-то изменилось, точно, пропали звуки удара плоти о землю, повернувшись туда, он узрел, что психованный старик, отбросил остатки тела в сторону и застыл, уставившись на них: странный тип. Что если тот ещё что-то вытворит, да и где-то он его видел. Но где? Старик с пустым взглядом смотрел на них, кстати, у него вместо трёх из четырёх конечностей были протезы, что сразу был не заметно, но сейчас, да. Только одна целая рука, очередной ветеран. Точно, он вспомнил, где его видел...

— Орочимару, подсоби. Вот здесь: активируй технику и действуй вот так… Аккуратно! — подозвала того Цунаде, прервав мысль. Через пять минут раненого удалось стабилизировать. Теперь его требовалось срочно передать ирьенинам. АНБУ подоспели почти сразу. Труп унесли, двое остались наблюдать за операцией, перед этим один подошёл к старику, но тот его проигнорировал. Оно и понятно... Кто-то уже связался с госпиталем, и там всё подготовили.

Необычной была разве что чуть более дёрганая, чем ожидалось, реакция оперативников — а также то, что дело не передали полиции Конохи. Кажется, мальчишку узнали даже с такими увечьями, и на его счёт существовали особые протоколы. Значит, всё обойдётся: так легко умереть не дадут. Похоже, старейшины или Хокаге нашли себе очередного фаворита, как это было с Минато, личным учеником Джирайи. Хотя… неважно.

С Учиха же обращались иначе, но решили доставить того в госпиталь за компанию.

На этом их участие подходило к концу. Дальше пусть занимаются те, кому положено. Кивнув бойцам, укладывавшим раненых на носилки, и слегка поклонившись старику возле которого вился Джирайя, как продажная девица, в знак уважения, Орочимару удалился, не сказав напарникам ни слова. Сегодня они разочаровали его сильнее, чем можно было предположить. А ведь он считал, что давно держит чувства под замком, на людях лишь играя выбранную роль. А тут такое… Видимо, пока ты смертный — неотделим от эмоций и переживаний обычных людей.

Ноги сами несли не к дому, а к лаборатории. Но перед этим надо было наведаться к Данзо и наконец принять его предложение. Раз уж всё решил, то чего держаться за старое? Верно. Пора отбросить всё, что мешает, и посвятить себя делу. Пусть это и будет порицаться даже в их обществе.

Странно.

Кац!

Ничего не произошло. Он никогда не был столь сентиментальным, да и вроде гензюцу не заметил, но почему он сегодня мыслил так несвойственно себе. Может алкоголь так подействовал? Нет, не возможно, к тому уже давно был выработан иммунитет, да и не пил сегодня много. Это что-то другое, что-то неуловимое.

Кац!

Похоже, воздействие недавно прекратилось, иначе бы Саннин не смог бы даже осознать, что что-то не так. От этого хотелось выругаться похлеще Джирайи, ведь кто-то покусился на самое ценное без чего бессмертие не имеет смысла, сохранность личности.

Перемещаясь на невероятной скорости по крышам селения, Орочимару так и не признал в ничем не примечательном мальце плод одного из своих неудавшихся экспериментов по евгенике, что шли когда-то под надзором Хокаге. А если бы и признал, то всё равно не придал бы этому значения...

———

[…Зафиксирована смерть пользователя]

[Инициирован поиск…]

[Не удалось найти нового пользователя]

[Бип! Бип! Ошибка. Пользователь обнаружен. Бип! Бип! Ошибка]

[Производится попытка устранить неисправность]

[Попытка провалилась]

[Инициировано внедрение воспоминаний предыдущего пользователя]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол. Ошибка!..]

[Система повреждена. Ошибка! Оши..]

———

Он бессмертье желал обрести во Плоти,

И полжизни отдал за рецепт.

Он был сам не в себе и бродил в серой мгле,

Созидая вечной жизни концепт.

Запираясь во тьме, до поздна он творил,

И грустил его враг, ожидая

За полвека он вряд ли кого-то любил.

И однажды добрался до края...

Когда неприметный, тусклый истины свет

Осенил его разума ложе.

Он тогда разгадал, что бессмертия нет,

Только смерти, по сути, нет тоже.

И улыбка застыла на зловещем лице

Понял он: наша жизнь ведь в Душе бесконечна:

И в седом старике, и в наивном юнце

Пребывает Бессмертие вечно.

(Адаптация стиха Алексея Селева. «Он бессмертье хотел обрести на Земле»)

Примечание автора: следующие главы, по сути, будут прологом. Подобный стиль будет выдержан в них намеренно. Арт сделал брат, забыл в норм качестве мне скинуть, завтра поправлю.

2. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 1.

Конец марта, 55-й год от основания Конохи.

Утро выдалось тёплым и ясным. Снова наступила школьная пора.

— Какаши, не стоит недооценивать этого мальчика, — Сакумо Хатаке у ворот Академии Ниндзя взъерошил сыну волосы, провожая взглядом удаляющиеся фигуры Майто Дая и его отпрыска. — Если он продолжит тренироваться с таким же упорством, то в будущем обязательно превзойдёт тебя.

Какаши, хоть и уважал отца, но, как и подобает ребёнку, пропустил слова мимо ушей. Имя у Майто Гая он спросил лишь по настоянию Сакумо, а вот всерьёз воспринять сына Вечного генина Конохи не мог, поверить в подобный абсурд банально не получалось. Наверняка тот просто подвернулся под руку как пример, призванный предостеречь его от высокомерия.

— Пусть для начала сдаст завтрашний повторный экзамен и поступит в школу, там будет видно, — ответил отцу Какаши, не выдав в тоне и капли пренебрежения. — Ладно, пап, давай поспешим внутрь и закончим с зачислением.

Сакумо беспомощно улыбнулся. Отец и сын уже собирались переступить порог Академии, как вдруг…

Топ! Топ! Топ!

Череда тяжёлых, размеренных шагов донеслась из-за угла напротив школьных ворот. Сакумо приподнял бровь и замер, глядя на источник шума. Какаши же, заметив это, проявил нетерпение, но всё-таки решил проследить, куда смотрит отец.

Звуки приближались, глухо отдаваясь в земле. Из-за поворота сначала выплыла качающаяся тень, а следом в поле зрения дуэта Хатаке появился огромный валун.

Лишь присмотревшись, можно было обнаружить, что между основанием глыбы и землёй с поразительным упорством перебирала пара маленьких ног.

Скала действительно перемещалась. Точнее, её нёс на спине худощавый, ничем не примечательный ребёнок. Камень был почти в три раза больше его туловища, и неудивительно, что издалека картина выходила комичной. Грубая пеньковая верёвка глубоко впилась в плечи. При этом мальчик не шёл — бежал… Пусть и медленно, но каждый шаг был предельно твёрдым, оставляя на земле влажный след от струящегося по телу пота. Чёрные волосы, давно промокшие, прилипли ко лбу, мешая обзору, но тот словно не замечал этого, а лишь смотрел вперёд, плотно сжав губы.

— Чей это ребёнок? — стоило фигуре с валуном показаться на улице, как она приковала к себе взгляды всех присутствующих.

— Это… это настоящий камень? — высказался кто-то, видимо, принявший снаряд за бутафорию.

— Нести такую тяжесть? Какое безрассудство! — среди родителей, пришедших записывать детей в Академию, пополз удивлённый шёпот.

«Дешёвый трюк», — тихо фыркнул Какаши, наслушавшись восторженной болтовни вокруг. Сам он мог поднять такой вес, да ещё и побежать быстрее. Судя по росту и внешности, этот парень учился классе в третьем или четвёртом. И хотя в лавке снаряжения имелись куда более удобные утяжелители, тот зачем-то выбрал глыбу, причём из жёлтого известняка, который при огромном объёме имеет довольно низкую плотность. А это говорило о носильщике многое, и не в лучшем ключе. Либо он беден, либо глуп, либо банально хотел привлечь к себе внимание. Ни то, ни другое, ни третье не оправдывало выскочку в глазах будущего Копирующего ниндзя.

— Какаши, — спокойно произнёс Сакумо, не сводя глаз с медленно движущейся фигуры. В них, в отличие от сына, читалось нечто большее, чем простое любопытство. — Посмотри внимательнее. Этот ребёнок… не использует чакру.

Услышав это, Какаши на мгновение замер. Его зрачки сузились, и он всмотрелся заново. Потоки чакры и исполнение техник почувствовать на его уровне было почти не реально. Но он попытался интуицией разгадать обман, однако так ничего не обнаружил. Пришлось воспринять на веру слова отца. Это означало, что вся тяжесть камня легла исключительно на физическую силу мальчика!

Даже для жёлтого известняка вес при таком объёме был немалым. Какаши на секунду задумался, но ответил всё так же невозмутимо:

— Просто немного сильнее остальных, — как выходец не из последней семьи мира шиноби, он знал, что физическая сила не самое главное.

Сакумо не стал отвечать на реплику сына, лишь коротко поднял глаза к небу и молча повернулся к Академии...

— Этот ребёнок… Такуми?

— Точно, он, — несколько родителей в толпе, кажется, узнали носильщика.

— Пацан с самого детства твердил, что силён, а я не верил. Не думал, что всё настолько серьёзно… — высказался один из них.

— Слышал, Такуми как раз собирался поступать в Академию, — сказал кто-то.

— Как жаль. Мир потерял будущего мастера кулинарии, — ответили ему.

— Мастера кулинарии? Разве он не в кузне помогает? — проговорил третий, вводя знающих мальчишку в ещё большее замешательство.

«Этот парень поступает в первый класс, как и я?» — расслышав перешёптывания, удивился Какаши. Тот явно выглядел старше. Наверное, какой-то обман!

———

«Какаши! Наконец-то мы встретились!» — подумал я, подходя к воротам Академии и заприметив беловолосого мальчика в маске. При одной только мысли о нём вспыхивал азарт. Какаши, я выжму из тебя все соки. Кхм… прозвучало весьма двусмысленно.

«Прошло долгих пять лет с того самого дня, как я узнал о твоём рождении!» — фух… глубоко вдохнул и плавно отвёл взгляд от объекта своего интереса, скинув ношу на свободной площадке у входа. В моей прошлой жизни на меня посмотрели бы как на дурака, а здесь… здесь в почёте сила, и такое слегка эксцентричное поведение не считалось чем-то из ряда вон.

Проходя мимо отца и сына Хатаке, заметил, как будущий гений изучает меня с ног до головы. Даже слегка притормозил и улыбнулся ему в ответ. Улыбка вышла открытой и солнечной, без тени притворства. В этот момент моё обычное с виду лицо, должно быть, казалось удивительно располагающим, вызывая невольную симпатию.

[Дружелюбие (Белый): Ваши слова и поступки заставляют окружающих чувствовать себя непринуждённо. В общении вам легче завоевать расположение и базовое доверие]

Какаши замер, о чём-то задумавшись. Но я проигнорировал его замешательство, вежливо кивнул дуэту Хатаке, словно обычным прохожим, и собрался идти дальше. Не хотелось выдать и тени своих интересов перед одним из сильнейших шиноби деревни.

— Эй! — внезапно окликнул меня Какаши. Обернулся, изобразив лёгкое недоумение.

— Если хочешь тренировать тело правильно, — голос звучал с прямолинейностью гения, привыкшего раздавать советы, — тебе стоит сходить в лавку снаряжения и купить профессиональные утяжелители. Таскать бесформенные скалы неэффективно и даже вредно, ведь так можно повредить мышцы или кости.

Я лишь кивнул, сохраняя доброжелательный вид и не собираясь оспаривать слова ребёнка.

Откуда ему было знать, что такое снаряжение не купить просто так, а если даже и выйдет, обойдётся оно в кругленькую сумму. Да и моей первостепенной целью было привлечение внимания, дабы наработать нужный образ.

— Ты прав, профессиональное снаряжение куда безопаснее и эффективнее. Я уже заглядывал в лавку, — ответил ему, не желая ставить пацана в неловкое положение под столькими взглядами. — Но пока… не нашёл ничего, что идеально подошло бы под мои задачи. Этот камень тяжёл, но к нему привыкаешь, под него легко подстроиться. В любом случае спасибо за совет. Меня зовут Такуми Хибана, — было тяжело не протянуть руку, но я уже привык к местному менталитету за прошедшие годы.

Какаши нахмурился, похоже, сочтя мои слова нелепой отговоркой, но развивать тему не стал:

— Меня Какаши Хатаке.

— Какаши, значит? Я запомню, — обронил я перед тем, как скрыться за воротами Академии.

———

— Сколько он выстрадал… В таком юном возрасте потерять обоих родителей, — говорила какая-то женщина подруге.

— Почти всё, что заработал за год тяжёлым трудом, отдал в приют, — рассказывал жене мужчина.

— Неудивительно… Такой прилежный и верный мальчик, — вздохнула третья, выслушав чей-то рассказ.

До Какаши доносился шёпот родителей, стоявших неподалёку, пока он молча смотрел вслед исчезнувшей за воротами фигуре.

— Пойдём, пап. Ты обещал потренировать меня, — Какаши потянул молчавшего всё это время Сакумо за руку.

———

Пфф, «профессиональное снаряжение»… Хороший совет, Какаши. Только вот… если не буду таскать на спине огромную глыбу, как мир узнает, что у меня сверхчеловеческая Сила и я отличаюсь от обычных людей?

На губах появилась едва заметная усмешка. Немного сосредоточился, и перед глазами всплыла панель, видимая только мне одному и, возможно, Богу.

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик мечника

Таланты: Интеллект (Белый), Прилежный (Белый), Дружелюбие (Белый), Сила (Белый), Гурман (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый), Спокойствие (Белый)

Количество круток: 0]

Это то, благодаря чему я уверен в своём светлом будущем. В прошлой жизни… да кому интересно, кем я был. Обычный человек со своими вредными привычками… В общем, раб системы. Как говорили мои современники: «Смерть в наше время — всё равно что вытащить голову из ведра с помоями… хуже не станет».

Как несложно догадаться, терять мне было нечего, поэтому, переродившись в новом молодом теле, я был невероятно счастлив… до определённого момента.

Стоп. Что это я опять затираю? Да и как тут окончательно не съехать с катушек? Уже начал мыслить как он, и отделять свои мысли от его становится всё труднее день ото дня. Иногда, вот как сейчас, случаются проблески. Но чаще оперативки не хватает, и моё сознание становится пассивным наблюдателем, интерпретируя все действия как свои собственные решения. Можно сказать, что большую часть времени я пребываю в полусне-полубреду. Когда это всё кончится? Надеюсь, ждать осталось недолго. Система ещё в самом начале пояснила, что однажды пользователь умрёт и контроль перейдёт ко мне. Вот только извечный вопрос так и остаётся без ответа. Когда?

Почему у других попаданцев воспоминания загружаются легко? Вжух, и всё, ну поболит голова денёк. А мне приходится проживать в прямом эфире каждую секунду того, что творит этот геймер. По-другому его назвать рука не поднимается. Столько внимания к себе привлекать… как его ещё в застенки Корня не упекли? А его гениальный план — это вообще что-то с чем-то.

Поскорее бы получить контроль, пока он не наворотил чего-то непоправимого. Ладно, с пояснениями всё. Все мысли с момента моего попадания — являются интерпретацией его действий моего сонного разума. Сам этот индивид почти не думает. Нет, считать выгоду и оптимизировать прокачку он умеет виртуозно, но всё, что не относится фарм, в его голове отсутствует как класс. Разум пуст и девственен, как… да хрен знает, как что. Радует лишь то, что статы он поднимает куда эффективнее, чем когда-либо смог бы я. Это как отдать аккаунт на автопрокачку опытному киберспортсмену. Да ещё и азиату в придачу.

Но до чего же тупо это выглядит со стороны…

Да, пришлось вновь пережить период хождения под себя и прочие прелести детской жизни. Но я вовсе не возмущался, а получал удовольствие. Весь первый год жизни купался в родительской любви — как будто попал на курорт. А потом… они погибли. Обычные чунины, звёзд с неба не хватали, и на какой-то миссии их прирезали. Было, конечно, грустно, но уже тогда обнаружилось существование системы, отчего в предвкушении собственного великого будущего это событие прошло фоном, как нечто незначительное.

Тогда же, сидя на крылечке приюта, услышал перешёптывания нянек о том, что у Сакумо Хатаке родился сын. Откуда они это узнали — вопрос десятый, но в тот момент и появились очертания плана, как это использовать. Незадолго до того я как раз получил свой первый талант.

[Прилежный (Белый): Вы способны долго и сосредоточенно трудиться над однообразными, утомительными задачами, не поддаваясь скуке и не теряя собранности. Повторение даётся вам легче, а знания и навыки, добытые упорным трудом, закрепляются прочнее и забываются медленнее, чем у обычных людей]

В тот момент, ко мне пришло осознание, что даже без выдающегося происхождения, без особого улучшенного генома можно чего-то добиться в этой жизни... ведь у меня есть Система!

Разобравшись в логике работы системы, я начал сознательно выстраивать собственный образ. Соображая явно не по годам, демонстрировал понимание и обучаемость, каких от ребёнка не ждут. Тем самым заслужил похвалу взрослых в приюте и округе за недюжинный ум.

Я сделал усердие частью повседневной жизни, с малых лет беря на себя работу по дому в приюте. С того возраста, как научился бегать и прыгать, начал систематически тренироваться: отжимания, бег, всё более тяжёлые упражнения, и всё это с таким видом, будто оно ничего мне не стоит, лишь бы у окружающих сложилось впечатление превосходной физической формы. Это давалось… так легко. Никакого сопротивления, как в прошлой жизни перед введением новой привычки. Молодое тело, не избалованное лёгким дофамином, с радостью принимало новые испытания. Но я отвлёкся.

Даже за обеденным столом приходилось открыто демонстрировать аппетит, несвойственный ребёнку, сосредоточенно и дочиста съедая по две-три порции каждый божий день. Поначалу давалось нелегко, но тело привыкло, а за ним подтянулся и талант.

Когда научился говорить, приступил к налаживанию личных связей: дружил с детьми в приюте, утешал и опекал плачущих младенцев, укрепляя и без того безупречную репутацию у воспитателей, выполнял поручения пожилых соседей.

Да что там, подговаривал ребят во дворе бить себя по спине и конечностям гладкими деревянными палками, заявляя, что будущим шиноби нужны крепкое тело и сильная воля. Во время побоев терпел, не издавая ни звука, а на следующий день притворялся, будто ничего не произошло, словно эти страдания — сущий пустяк. Тело, подпитываемое чакрой, всё прощало, и я не скопытился раньше срока.

Эти, казалось бы, незначительные, намеренные или случайные действия, подобно разрозненным фрагментам мозаики, со временем сходились на системной панели, формируя один белый талант за другим. Они были одновременно и истиной в глазах окружающих, и фундаментом, который я закладывал на пути к необычайному могуществу.

За годы наблюдений и экспериментов удалось выявить закономерности появления талантов. Скорость и качество их формирования, судя по всему, были тесно связаны с тремя факторами: количеством людей, признавших талант, глубиной впечатления от него, а также силой, статусом или влиянием признавших.

Поэтому сегодняшнее появление у входа со скалой на спине было лишь очередной тщательно спланированной попыткой укрепить свой образ.

В первый учебный день у ворот собралось огромное количество учеников, родителей и учителей, создавая шумную суету и привлекая куда больше внимания, чем обычно. Вполне возможно, что за зачислением новых учеников через хрустальный шар наблюдал даже Третий Хокаге. Я отдал предпочтение огромной известняковой глыбе, полностью скрывавшей меня за собой, чисто из-за низкая плотности породы. Поэтому при том же весе она выглядит необычайно большой, создавая нужный мне эффект.

Преувеличенный контраст между размером и весом бросался в глаза заметно сильнее, чем переноска небольшого, но тяжёлого металлического блока, и усиливал шокирующее впечатление от моей Силы и телосложения.

Такое поведение выглядело несколько необычным, но, если оглядеться, в деревне наверняка нашлись бы те, кто вёл себя ещё более эксцентрично и вызывающе. Главная причина такой спешки заключалась в том, что мне требовалось ускорить получение новых талантов и улучшение существующих, чтобы стать сильнее.

Всё ради того, чтобы гарантированно одолеть Какаши уже на первом году обучения!

По сравнению с потенциальной наградой этот всплеск внимания оставался в пределах допустимого.

Это снова я. Ну что за шутка? Просто рука-лицо, нет слов... Этот гениальный план.

Какаши, яви же миру свой ослепительный талант, и пусть вся Коноха признает, что ты Гений! Не подведи меня!

3. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 2

Выдохнул, унимая бурю эмоций после первой встречи с Какаши, и уверенно зашагал к зоне регистрации. Там за столом сидел подтянутый мужчина в зелёном жилете чунина и буднично оформлял документы.

— Имя? — дежурным тоном спросил учитель, даже не поднимая взгляда.

— Такуми Хибана.

— Ты принёс письмо о зачислении?

— Да, сенсей, — достал из кармана бережно сохранённое уведомление и протянул обеими руками.

Академия открыта для всех детей деревни школьного возраста, независимо от происхождения, но перед зачислением им всё равно нужно пройти базовую проверку. Каждый год многие дети не проходят отбор. Майто Гай, например, с ходу провалился, но завтра наверняка пройдёт по дополнительному экзамену. С его-то тайдзюцу.

По крайней мере, я так думал пока не узнал от Акиры-сана, что только благодаря его квоте прошёл в Академию, и что все это мероприятие фикция. Создание видимости выбора и возможности подняться... как же это напомнило мой родной мир. В академии было выделено определённое количество мест, в приоритете были клановые, а вот остальные сталкивались с жесточайшей конкуренцией, даже не подозревая о ней.

Тот же Майто Гай, не получил бы возможность на повторный экзамен, если бы не соответствовал каким-то из неизвестных мне критериев. Скорее всего, параметры всех детей были вычислены и измерены заранее — ирьенинами и сенсорами...

Учитель взял письмо и мельком просмотрел данные и оценки. Увидев, что по всем пунктам стоят «А», он поднял глаза, и на его лице мелькнула тень удивления и одобрения:

— Все предметы на «А»? Неплохо, у тебя очень хорошая база, — тон его немного смягчился. — Ты мог поступить ещё в прошлом году. Почему пришёл только сейчас?

— Сенсей, в прошлом году пришлось отложить поступление, чтобы накопить немного денег. В основном я помогал в деревенской кузнице и ресторане, — улыбнулся ему мягко, чуть виновато.

Это, очевидно, было ложью. Не про работу — работа была настоящей... про причину.

Поступил я только в этом году по двум причинам. Во-первых, чтобы оказаться с Какаши на одном потоке, а лучше в одном классе. Только так можно значительно увеличить вероятность нашего столкновения на практических занятиях и экзаменах. Во-вторых, этот год ушёл на исследование колонки профессий. И оправданий искать не приходилось. Я сирота, который сам себя обеспечивает, работает, копит деньги и даже тратит лишнее, чтобы помочь вырастившему его приюту. Благоразумный, самостоятельный и верный долгу.

Хоть на плакаты вешай, что тут ещё скажешь?

К сожалению, я перепробовал множество работ, но почти ничего не менялось. Лишь когда записался в додзё кендзюцу Ямашиты, основанное старым самураем из Страны Железа, поселившимся здесь ещё при основании деревни, в прежде пустой колонке медленно проступили новые слова: [Ученик мечника]. Эта профессия немного улучшала физические характеристики, ускоряла обучение фехтованию и давала шанс напрямую получить новый белый талант.

Учитель машинально скользнул взглядом по графе адреса, и его лицо на мгновение дрогнуло. Прежняя небрежность сменилась едва уловимым замешательством и пониманием. Реакция странная, ведь через его стол ежедневно проходит множество сирот, как-никак недавно отгремела Вторая мировая война шиноби. Но, думаю, так сработал талант Дружелюбие. Невероятно удобно!

Он слегка кашлянул, быстро взял себя в руки и снова посмотрел на меня. Голос его невольно стал мягче:

— Хорошо… документы в полном порядке. Регистрация одобрена. Учебные материалы получишь вон там. Учись усердно.

— Да, спасибо, учитель, — принял документы обеими руками, вежливо поклонился и направился к месту выдачи.

Завершив все формальности, направился обратно к школьным воротам. Как только территория Академии осталась за спиной, я внезапно что-то почувствовал и слегка замер, посмотрев в пустоту. В воздухе бесшумно возникла полупрозрачная панель.

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик Академии Ниндзя (Новое), Ученик мечника

Таланты: свёрнуто…

Количество круток: 1 билет (Белый)]

Взгляд задержался на новой строке в колонке профессий.

[Ученик Академии Ниндзя: Вы официально стали учеником Академии Ниндзя и начали систематически получать знания и навыки шиноби. В этом статусе ваше восприятие и контроль чакры, понимание теории ниндзя, мастерство владения обычным оружием, а также эффективность тренировок по базовым дисциплинам, таким как тайдзюцу, ниндзюцу и гендзюцу, получат небольшое улучшение]

[С открытием профессии шиноби отныне восприятие и впечатления окружающих о ваших способностях шиноби будут формировать соответствующие атрибуты талантов]

[Уровень вашей профессии определяет эффективность преобразования чужого восприятия в ваши способности. Когда уровень профессии достигнет максимума, вы сможете выбрать один атрибут таланта, отвечающий определённым условиям, для прямого повышения до наивысшего качества]

[Вам предоставлена разовая крутка: Случайный белый талант ×1 — Вы можете мгновенно создать одну случайную запись белого таланта]

— Так быстро? — не сдержавшись, пробормотал вслух.

Моё удивление станет понятным, если вспомнить, сколько времени заняло создание профессии «Ученик мечника». То не было делом одной ночи. Представление обо мне постепенно крепло в сознании окружающих после поступления в додзё кендзюцу Ямашиты. В течение нескольких месяцев приходилось нет-нет да и упоминать о своих успехах, подкрепляя слова делом в разговорах с людьми из приюта, кузниц и закусочных.

Но сколько я провёл в Академии? Профессия «Ученик Академии Ниндзя» появилась сразу, стоило только уладить формальности зачисления.

В голове запустился беспощадный механизм анализа… Возможно, ключевое отличие заключалось в свидетелях. Сегодня у школьных ворот собралась огромная толпа: родители, учителя, новобранцы. Но куда важнее был вес каждого отдельного человека в этой массе. Присутствовал Какаши со своим отцом, легендарным Белым Клыком Конохи, помимо них даже…

Вспомнилось, как при моём появлении Сакумо, до этого пристально смотревший на меня, внезапно поднял глаза к небу… Да, Третий Хокаге, шиноби, привыкший приглядывать за Конохой через хрустальный шар, скорее всего, тоже наблюдал за событиями первого дня регистрации.

Внимание этих фигур, стоящих на вершине мира шиноби или Конохи, даже мимолётное, обладало куда большей силой, чем признание обычных людей. Скорость появления таланта и профессии действительно напрямую зависела от могущества и статуса наблюдателя.

Взгляд вновь скользнул по двум профессиям, соседствующим на панели: [Ученик мечника] и [Ученик Академии Ниндзя]. Мои предположения подтвердились. Чтобы система зафиксировала профессию, её, в отличие от таланта, должна признать некая структура, традиция или авторитет.

Пусть учитель, Ямашита Хинеджи, и перебрался в Коноху ещё в годы основания, но был выходцем из Страны Железа, самураем, представителем традиции фехтования, что куда старше самих шиноби. Или нет, не знаю точно. Получить его одобрение и начать обучение под началом мастера означало официальное признание в рамках той древней системы.

Академия, в свою очередь, — единственное законное и официальное место подготовки шиноби, признанное всей деревней и даже всем миром. В тот миг, когда ты завершаешь регистрацию и формально зачисляешься, то становишься частью иерархии, получая базовое подтверждение своего статуса.

— Тогда почему не сработали профессии кузнеца или повара? — эта мысль не давала покоя, ведь туда я вложил куда больше усилий, но так и не получил стоящего выхлопа.

Кузнечное дело и кулинария ведь тоже стабильные, вековые ремёсла, возникшие задолго до появления шиноби. Неужели для формирования профессии требуется, чтобы… она была связана с применением чакры? Хотя я где-то слышал, что в мире шиноби хватало мастеров, использовавших чакру для ковки или готовки.

— Может, дело в отсутствии нужного признания? Или же… — я осёкся, нащупав ключевое различие, и мысли стали кристально ясными.

Ладно, сейчас были дела поважнее. Гипотезу получится подтвердить, когда поступлю в госпиталь Конохи и всерьёз займусь фармакологией и медицинским ниндзюцу.

Думал я, взваливая на плечи приметный валун и пускаясь в пробежку вокруг Конохи. Тяжёлые шаги отдавались в земле, привлекая любопытные и удивлённые взгляды прохожих.

«Нужно как можно скорее поднимать уровень», — твердил я как мантру во время бега. Это был мой наркотик. Как и любому другому геймеру, мне хотелось побыстрее поднять статы. Так и бежал, то и дело перебирая список белых талантов на панели: «Прилежный (Белый)», «Сила (Белый)». Они были одними из первых и, как я надеялся, скоро должны были получить улучшение.

Плоды многолетнего труда, фундамент для будущего могущества. Каждый раз, обливаясь потом и преодолевая пределы возможностей под взглядами окружающих, я лишь укреплял и подтверждал эти качества.

Вообще, в прошлой жизни я и помыслить не мог, что когда-нибудь буду хотя бы соучастником чего-то подобного. Не знаю, что тому виной, чистая, не испорченная современным образом жизни гормональная система этого тела или панель, подкидывающая нехилую мотивацию. Но прежний я, лентяй, не способный ни на что великое, кажется, перестал существовать. Возможно, именно этого людям моего прошлого мира и не хватало. Дай им систему, и уххх… как зажили бы.

Спустя час, вконец измотанный, я вернулся домой. Как раз перед поступлением удалось съехать из приюта и снять эту слегка обшарпанную квартирку. Переезд был нужен не только для удобства тренировок. Он знаменовал новый этап жизни.

Закрыл дверь, отсекая возможные взгляды. И да, валун скинул на улице — не тащить же его в дом. Привалился к стене, тело обмякло, тогда как я принялся восстанавливать дыхание. Маска невозмутимости сползла с лица, обнажая подлинную усталость. Эта сценка далась мне нелегко. Но ничего, потерплю, оно того стоит.

Можно задаться закономерным вопросом: а почему я не парюсь, что попал в мир непрекращающихся войн и детей-убийц? Ну, для начала, с момента попадания прошло немало времени. Да и ещё в прошлой жизни привык, что войны никогда не кончаются. Если не у тебя под боком, то где-то там люди борются, воюют и, что печально, чаще всего не за свои интересы. А у меня всё было под боком, поэтому… я просто не увидел разницы. Ну и что? Воюющие дети, шиноби? Да плевать, главное — выжить самому, а потом стать сильнее, а там, глядишь, и смогу на что-то повлиять. Сейчас об этом думать рано.

Кстати, с письменностью разобрался просто. Ну как просто. На то, чтобы научиться читать и писать, ушло два года, а это средний темп для местных детей, наделённых чакрой. Но чёрт. Мозг, привыкший к алфавиту из прошлой жизни, принимал иероглифы со скрипом. Ладно, немного успокоился.

Я прошёл на тесную кухоньку. Годы помощи в приюте и работа в ресторане отточили кулинарные навыки до, можно сказать, превосходного уровня. Привычными движениями взялся за готовку, и вскоре нехитрый ужин был на столе. По привычке быстро опустошил миску риса, тело словно само знало, как наиболее полно усвоить каждую калорию.

Пусть трапеза и была короткой, но силы в истощённом теле начали восстанавливаться, и даже ментальная усталость заметно отступила.

[Гурман (Белый): Вы обладаете необычайной страстью и намётанным глазом на еду, что позволяет вам эффективнее усваивать питательные вещества и получать из пищи дополнительные силы]

Тем же вечером, после очередного цикла тренировок, я тщательно умылся, переоделся в чистое и вновь обратился к системной панели. Хотелось подойти к этому с холодной головой, дабы не стать наркоманом, живущим от крутки до крутки.

[Количество круток: 1 билет (Белый)]

Появление новой профессии не только давало бонусы к обучению, но и приносило один шанс получить случайный талант, не зависящий от внешнего признания. Можно назвать это лотереей, нет... Гачей! Как это сейчас модно.

Два месяца назад, когда сформировалась профессия «Ученик мечника», я получил свой первый билет и вытянул талант «Спокойствие».

[Спокойствие (Белый): В моменты кризиса, сражения или непредвиденных ситуаций вам проще сохранять хладнокровие, отсекая внешние раздражители и концентрируясь на стратегии]

После его получения накатил странный диссонанс, как будто мои предыдущие усилия оплевали и обесценили. Особой радости я не испытал, но всё-таки смирился, посчитав это приятным бонусом, как непрошенный подарок на день рождения. Ценность самого таланта неоспорима. Умение мыслить трезво в опасности критически важно для шиноби. Однако я верил, что мог бы развить это качество и сам, просто выстраивая соответствующий образ. В общем, хотелось получить что-то уникальное.

Но времени катастрофически не хватало. Вначале, чтобы быстро получить «Прилежного», «Силу», «Стойкость» и «Ловкость», приходилось совершать поступки, которые выглядели странно и даже пугающе.

Особенно это касалось «Стойкости». Чтобы поскорее пробудить её, я даже выбирал местом для драк угол улицы, лишь бы побольше людей видело и запомнило. Подобное эксцентричное поведение, разумеется, никак не вязалось с образом уравновешенного человека, поэтому «Спокойствие» само так и не сформировалось.

И вот пришёл черёд второй попытки, источником которой стал сегодняшний статус: «Ученик Академии Ниндзя».

Что же это будет?

Я был готов к любому исходу, оставив ожидания позади, и сосредоточился на мерцающей надписи «1 билет (Белый)». Никаких ярких спецэффектов и томительного ожидания, как в гаче, не было. Лишь лёгкая рябь прошла по полю зрения, и текст на панели изменился.

[Количество круток: 0]

В графе талантов, сразу после «Спокойствия (Белый)», бесшумно проявилась новая строка.

[Базовая Стихия Ветра (Белый): Ваше восприятие чакры Стихии Ветра обострено, а контроль стал более плавным. Эффективность и вероятность успеха при изучении и выполнении ниндзюцу Базовой Стихии Ветра немного повышены]

— Базовая Стихия Ветра…

Молча достал из ящика стола лист чакропроводящей бумаги, подаренной Акирой-саном и пустил в него чакру. Мгновение спустя бумага смялась.

— О…

Глядя на комочек в руке, я помолчал, а затем внезапно рассмеялся. Сродство с молнией так и осталось преобладающим, талант этого не изменил. Моя природа чакры — чистая Стихия Молнии.

Эта системная панель — лишь совокупность внешних восприятий и улучшений. Таланты, закрепившиеся благодаря общественному мнению, дают мне различные усиления: «Интеллект» ускоряет мышление и понимание, «Прилежный» укрепляет концентрацию и снижает утомляемость, «Сила» улучшает физические характеристики…

Мои врождённые таланты на панели не отображаются. Например, как вы уже заметили, я могу преобразовывать чакру и обладаю сродством к молнии, однако на панели нет таких обозначений, как «талант шиноби» или «чакра стихии молнии».

Проще говоря, системная панель, по сути, является слотом для внешнего снаряжения, сформированным чужим восприятием, и все таланты на ней — это экипировка. Меня считали умным, поэтому был воссоздан предмет под названием «Интеллект», чтобы повысить сообразительность, и это не имело прямого отношения к моему фактическому уровню способностей. Следовательно, экипировку [Базовая Стихия Ветра (Белый)] я, будучи персонажем с чистой Молнией, в данный момент не могу ни надеть, ни активировать.

— Это не совсем бесполезно, — оставалось только покачать головой, утешая себя этой мыслью.

Как правило, освоение новой трансформации природы чакры требует силы и понимания уровня джонина, а также долгого и мучительного периода усилий. Талант «Базовая Стихия Ветра» избавит меня от множества хлопот, по крайней мере когда-нибудь в будущем, когда начну осваивать ветер.

Но сейчас… это просто бесполезное украшение.

Я подошёл к окну. За ним расположилась тихая деревня, вдалеке, в звёздном свете, едва угадывались очертания Скалы Хокаге. Уже собирался закрыть панель, но вдруг на ней что-то изменилось!

Талант «Сила (Белый)» вспыхнул ярко-зелёным светом, с треском рассыпался, и на его месте возник новый зелёный текст.

[Чудовищная сила (Зелёный): Вы обладаете сверхчеловеческой физической мощью. Улучшенная сила мышц, выносливость и взрывная мощь позволяют вам с лёгкостью справляться с нагрузками и совершать разрушения, недоступные обычным людям]

Я замер, не веря своим глазам. На миг показалось, что слёзы счастья вот-вот потекут по щекам, но нет. Ликование переполняло разум — первый зелёный талант, это был мой первый зелёный талант! Я ощущал, как густой, словно ртуть, тёплый поток крови хлынул от сердца и растёкся по сосудам, костям и сухожилиям к пояснице, рукам, ногам, до самых кончиков пальцев. За этим последовало беспрецедентное чувство наполненности и… силы.

— Хе… хе-хе-хе…

Ощущая бурлящую внутри настоящую мощь, я опустил голову, плечи слегка задрожали, и из глубины горла наконец вырвался искренний смех. Теперь у меня были все шансы провернуть свой план.

Какаши, жди меня!!!

4. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 3

Кабинет Хокаге.

— Хе-хе-хе…

Затяжка. Клуб дыма. И снова:

— Хе-хе-хе.

Мужчина солидного возраста хихикал, уставившись в хрустальный шар на столе. Рядом возвышалась высокая стопка бумаг, самая настоящая башня. Но до бумаг ему не было никакого дела. Только не сейчас, когда удалось выкроить пару минут для отдыха.

Встань кто-нибудь за его спиной, он не увидел бы в шаре ничего, кроме мутного тумана. А вот хозяин кабинета, носивший на голове символ власти, лицезрел сейчас несколько точёных женских тел, смывающих с себя пену. Каждая из трёх красавиц обладала своей изюминкой, чем-то особенным, но больше всего наблюдателю нравилась пышногрудая брюнетка с шикарной округлой попкой. Вот она нагнулась, чтобы вытереть лодыжку…

— Эге, эхе-хе-хе, — по-дебильному засмеялся он. Капля слюны упала на стол.

Тук-тук!

— Хокаге-сама, к вам пришёл Минато Намикадзе, — приоткрыла дверь секретарша главы деревни.

Пыхтя трубкой, Хирузен Сарутоби хмуро вчитывался в отчёт комиссии по расследованию хищений некоего Синдзи, торговца, обворовывавшего деревню на заказах продовольствия. Хрустальный же шар мирно покоился на шкафу поодаль.

— Минато-кун? — Хокаге удивлённо изогнул брови. Видимо, уже закончил миссию и пришёл с докладом.

— Да. Он просил у вас аудиенции. Подробностей не уточнил, — доложила секретарша, покосившись на шар.

Пф! Пфу! — с удвоенной силой запыхтел трубкой Сарутоби, дабы отвлечь её внимание от разглядывания кабинета.

— Хорошо, пригласи его через пару минут, — распорядился глава деревни.

Проводив секретаршу взглядом, он затянулся.

— Думаю, подобным образом отдохнуть от дел тоже неплохо, — одними губами прошептал Хирузен.

Многое любил Третий, многое ненавидел, но были у него и две страсти. Первая досталась в наследство от учителя, надо полагать, вместе с Волей Огня. Любил Хокаге смотреть на красивых женщин, наслаждаться видами их «гор» и «ущелий», оценивать рельефность тел. По-простому его стоило бы назвать извращенцем, но кто ж посмеет сказать подобное про главу деревни? Вот и выходит, что Хирузен Сарутоби — любитель прекрасного. И никак иначе.

Второй же страстью были дети. Не в том смысле, о котором вы подумали. Ата-та. Он обожал наблюдать за их ростом: за тем, как вчерашний хлюпик, не способный вытереть себе нос, превращается в могучего воина, в защитника деревни. Раньше время лично повозиться с подрастающим поколением находилось. Теперь — всё реже.

В мире нарастает напряжение, и грядёт война, к которой Коноха не готова. Аналитики дают года два, в лучшем случае пять, а потом снова мясорубка. Прошлая победа далась деревне слишком дорого, и враги это знают: точат зубы и восстанавливают силы быстрее, чем хотелось бы. Главное — не дать им сговориться. Войну не отменить, такова нынешняя эра, но войны со всеми разом Коноха, такая какая она есть сейчас, может не пережить. Поэтому где-то росчерком пера исчезала неудобная семья, где-то зрел заботливо подготовленный переворот, а на соседней странице тот же росчерк давал ход новому законопроекту. Противоречия он здесь давно не видел. Точнее, запретил себе видеть, и у него неплохо получалось.

Третий затянулся ещё раз. Неприятные мысли отступили, их сменило предвкушение.

«Минато, Минато… Оправдаешь ли ты мои надежды? Станешь достойным носителем Воли Огня или потухнешь, как многие до тебя?» — гадал Хирузен.

В кабинет вошёл юный шиноби в жилете токубецу-джонина.

— Господин Хокаге, разрешите доложить, — он опустился на одно колено, как полагалось по уставу.

— Докладывай. И встань уже, сколько раз повторять.

— Миссия B-ранга выполнена, — Минато поднялся, но излишней вольности себе так и не позволил. — Обстановка в Стране Овощей разведана: маршруты патрулей, распорядок резиденции наместника, две запасные точки для отхода. Карты и хронометраж приложу к письменному отчёту. АНБУ могут приступать в любой момент, всё подготовлено.

Пуф-пуф! — одобрительно задымила трубка.

Мальчишка уже сейчас был посвящён в дела деревни и истинную суть миссий. Что это, если не знак высочайшего доверия к ученику своего ученика? Джирайя поведал о пророчестве жабьего старейшины, и Сарутоби возлагал большие надежды на того, кто, возможно, сумеет изменить этот мир. Того гляди, может мальчик сможет стать пятым Хокаге, переняв пост от Орочимару?

— Хорошо, Минато-кун. Но отходя от миссии. Повторюсь, сколько раз я тебе говорил: можешь не соблюдать формальности, ты мне как внук, хе-хе-хе, — доброжелательно рассмеялся Хокаге.

Но юноша знал, что подобная вольность равносильна плевку в лицо авторитету Хокаге.

— Такими темпами через год сможешь подать заявку на экзамен джонина D-ранга. Молодец, Минато, — слегка сменил он обращение, с фамильярного на более доверительное.

— Вы меня перехваливаете, Хокаге-сама, — чего у Минато было не отнять, так это скромности и верности. Причём верности не лично Хирузену, а деревне. Именно в его глазах Третий в последнее время замечал Волю Огня, куда более сильную, нежели у других своих учеников. Неужели Джирайя оказался лучшим учителем, чем он. Посетовал про себя Хокаге.

— Джирайя отправился на секретное задание, поэтому ты поступаешь под временное командование Орочимару. Будешь его напарником в похожей миссии, — Хирузен вновь затянулся.

Минато кивнул и на миг замялся.

— Хокаге-сама, разрешите вопрос. Если АНБУ приведут план в исполнение… что будет с домочадцами наместника? У него трое детей.

— Деревня не воюет с детьми, Минато-кун. О них позаботятся, — мягко улыбнулся Третий.

Ответ был чистой правдой, но не отвечал ровным счётом ни на что. Юного шиноби он, однако, удовлетворил, и старик поставил в уме ещё одну галочку. Совестлив, однако до сих пор сильно доверчив. Орочимару в его годы задал бы уточняющие вопросы, а остальное додумал бы сам. Может, потому с ним и стало так тяжело...

Отправляя Минато под командование своего лучшего ученика, Хирузен преследовал не одну цель. Посмотреть, как эти двое сработаются, — это раз. И два: понаблюдать как поведёт себя Орочимару, сражаясь бок о бок со своим первым и, пожалуй, единственным бесспорно удачным экспериментом. Поймёт ли, что именно учитель хотел сказать ему этим назначением. После миссии Третий собирался вызвать Минато на ковёр и по его рассказу восстановить каждый шаг ученика.

А Минато… очень хороший экземпляр. Удачный в том числе и тем, что управлять им куда легче, чем Орочимару. Он вообще справляется лучше, чем в своё время Орочи-кун с Цунаде. Впрочем, о тех двоих Хирузен когда-то думал ровно то же самое. Всё всегда может измениться, всё всегда может пойти не так. Такова жизнь.

— Не волнуйся, Минато-кун, после этой миссии дам тебе отпуск, сможешь сходить с Кушиной-чан на свидание.

Уши Минато мгновенно запунцовели. «Какие же они ещё дети», — улыбнулся старик.

От остальных подопытных детей Минато отличало одно: он оказался удачным. Прочим повезло меньше. А скольких из них потом забрала война — не счесть. Что-то кольнуло в груди. Вспомнилась младшая сестрёнка, не прожившая и десяти лет. А также… невысокая девочка с лицом старухи.

«А ведь я обещал… но это происходит вновь и вновь». Теперь — уже под его началом.

Он некоторое время просидел неподвижно, делая частые затяжки. Отчего воспоминания о прошлом потускнели вновь.

«Старею. Совсем размяк, нужно организовать спарринг, выплеснуть пар», — погасив эмоции, подумал Хирузен.

— Минато, у тебя два часа на сборы. За тобой придут АНБУ и назначат место встречи, — перешёл на официальный тон Хокаге.

Минато коротко поклонился и исчез — лишь штора у окна качнулась, эту привычку он перенял от Джирайи.

Через некоторое время в кабинет были приглашены два старых соратника, Хомура Митокадо и Кохару Утатане, помочь разобраться с накопившейся макулатурой.

— Кстати говоря… — Кохару первой нарушила рабочую тишину. — Я слышала кое-что любопытное. Сегодня один первогодка, совсем ещё ребёнок, вёл себя довольно вызывающе: притащил на регистрацию весьма внушительный валун и собрал целую толпу у входа. Нынешние дети — та ещё морока. Шиноби, тем более юному, подобает быть почтительным и сдержанным.

— О? Похоже, малец довольно силён. Кохару, нет ничего плохого в том, что ребёнок выплёскивает энергию, пока это не нарушает порядок, — оторвавшись от документов, с лёгкой улыбкой заметил Хомура.

Хирузен замер с трубкой в руке и медленно выдохнул дым. В памяти всплыла картина, увиденная днём через хрустальный шар.

— Его зовут Такуми, верно? Этот ребёнок, — кивнул Третий. — Кажется, действительно силён. Вес того камня был бы неподъёмным для его ровесников даже с чакрой. А он, кажется, нёс его на одной только физической силе.

— На одной физической? — Хомура поправил очки, в его улыбке проскользнуло удивление. — Хирузен, похоже, у этого малого отличные данные. Хороший кандидат для обучения тайдзюцу.

— Перспективы у него имеются.

Про себя же он отметил: надо будет запросить личное дело. Откуда в деревне берутся такие самородки, глава деревни предпочитал знать наверняка.

Кохару ничего не ответила, но имя Такуми отложилось у неё в памяти. В кабинете снова воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом перелистываемых страниц да едва слышным потрескиванием табака в трубке.

———

Спустя два дня, отведённых на регистрацию и дополнительный набор, Академия официально открылась.

Утренней тренировке в четыре часа я не изменял уже несколько лет, не изменил и сегодня. На рассвете закончил упражнения, умылся и прибыл в Академию за пятнадцать минут до начала занятий.

Как сказал Акира-сан, академия — это не столько место, где обучают подрастающее поколение, сколько место знакомства детей друг с другом. Кланы направляют часть молодого поколения для знакомства с представителями других кланов и перспективными потомственными шиноби. В академии слабое образование — в основном детей всему необходимому обучают в семьях или позже, у джонина-наставника. Закончивших академию всегда направляют на стажировку в команду с джонином не ниже B-ранга.

Потомственные шиноби идут в академию не только для знакомства со своими будущими коллегами, но ещё и для получения недостающих знаний: в основном теории, обучать которой их родителям не хватает времени. И только везунчикам из приюта, попавшим под программу Хокаге, Академия даст минимум необходимых для развития дзюцу и простенькое тайдзюцу, которое ещё предстоит в будущем переделать в свой собственный стиль боя.

Вскоре мы с Акирой-саном, который вызвался провожать меня и ещё одного перспективного мальчика из другой группы, с которым мы особо не пересекались, так как они с младшим братом поступили в приют пару месяцев назад. Ему основы заложили родители, так что он по праву получил это место, пусть и был достаточно щупленьким.

Небольшой дворик перед академией заполнялся поступающими и их сопровождающими. Дальше от всех, обособленным островком стояли представители клана Хьюга — как обычно, надменные и холодные к окружающим. Белоглазые носители додзюцу Бьякуган — своеобразные люди, с которыми сложно найти общий язык, но если удастся, то преданней друзей не сыскать во всей Конохе, по крайней мере так говорил дядя.

Пусть я и не понял о какой ветви клана шла речь, скорее всего побочной.

Представителей остальных кланов, тоже можно было найти в толпе, пусть и в меньшем количестве, просто учиха ещё не подошли, либо им некого представить, либо...

Ан нет, подошел один мальчик с матерью и, судя по всему старшим братом или отцом. Пусть его мать и выделялась, так как явно была не из учиха, отличаясь цветом волос, однако, могу ошибаться.

Моё плечо сжал Акира-сан, намекая, что не стоит так пялиться на представителей кланов вне Академии или пытаясь успокоить? Как я сразу не подумал об этом. Посмотрел на Ибики, пересёкшись с ним взглядом, и понял что парень явно волнуется.

Постепенно площадь заполнилась, с приходом остальных потомственных шиноби и клановых. Показался и Майто Гай с отцом. Из другого приюта пришло ещё несколько детей и... всё. Да уж, у меня были немного иные представления об академии

Ворох листвы поднялся на небольшой сцене, стоящей у здания. Листва опала, и взору предстал сильнейший шиноби деревни — Сарутоби Хирузен.

Я впервые вижу этого человека вживую и более чем уверен: большинство детей, здесь присутствующих, такие же, как и я. Со стороны потомственных ребят, да и клановых тоже послышались вздохи восхищения.

Ну что тут скажешь — Сарутоби крут! Уж явно не в смятку. Неизвестно почему, но, просто смотря на него, я понимаю всю ту мощь, что таится в этом невысоком мужчине со шляпой Хокаге на голове.

Мужчина, держащий в руках всю полноту власти над сильнейшим военным образованием в регионе, по-доброму улыбнулся. Эта улыбка не была похожа на улыбку политика, тянущего свою мимику и пытающегося играть на публику; скорее — искренняя улыбка человека, любящего свою работу и желающего выполнить своё предназначение. Актёрская игра выше всяких похвал, иного и не ждёшь, от политика, не пересидевшего на своём кресле, разве что только старика Оноки из Скрытого Камня...

Первый Хокаге, Второй Хокаге… Наверное, мало кто из детей знал их, их образы давно стали легендами, но все знали его Третьего — по прозвищу Профессор. Если открыть любую книгу, в ней будет сказано, что не один из предыдущих Хокаге не сделал для деревни больше, чем тот, что стоял сейчас перед нами. Коноха, доставшаяся ему от учителя, не была ещё деревней в нынешнем нашем понимании — она скорее напоминала конгломерат конкурирующих кланов, собранных вместе, совершенно не желающих выполнять приказы кого бы то ни было. Да, Второй Хокаге запустил ряд реформ, но именно что запустил! Хирузен провёл их до конца: создал сеть учебных заведений, организовал жизнь простых горожан в деревне, дал бесклановым и потомственным ниндзя гарантии защиты от произвола кланов. Да и в конце концов, создал совет джонинов и дал ему часть власти над решениями в деревне.

Но нигде не говорится, почему он предпринял те или иные шаги. Возможно некоторые были сделаны с целю отвлечь внимание, некоторые, чтобы пустить пыль в глаза, затыкая недовольных. И всё выглядело так, будто бы деревня ничего не потеряла, а стала лучше.

Но, на самом деле, ценой этому стала слабость деревни. Лучшие умирали пачками. От клана Сенджу — основателя Конохи почти ничего не осталось.

Так что ценой этих улучшений стали ошибки, ошибки за которые всецело нёс ответственность Хокаге. Потому ему банально пришлось латать дыры, которые появились, чтобы не лишиться своего поста.

И даже такое приветствие поступающих в академию являлось необходимой мелочью, не выполняй он которую, то уже мог бы лишиться должности...

Гул как по волшебству утих — все внимательно смотрели на главу деревни.

— Дорогие друзья, добрый день! — начал он. — Я искренне приветствую вас, юные шиноби и куноичи, готовые начать свой путь в стенах Академии. Впервые на моей памяти так много новых учеников. Сегодня вы станете не просто детьми своих семей, не просто несчастными сиротами или принцами кланов, — Хирузен почему-то улыбнулся, посмотрев в мою сторону. Как только он повернул голову, я начал озираться и впрямь увидел стоящую за нами женщину с сыном моего возраста, и его старшим братом-шиноби, походящего на Сарутоби. Это был, наверное, Асума. — Сегодня в сердцах у каждого из вас начнёт разгораться пламя, и этот огонь объединит вас в братство шиноби Конохи! — Хокаге развёл руки в стороны, якобы пытаясь охватить всех присутствующих.

— Учитесь усердно, в первую очередь ради деревни, своих товарищей и близких. Вы должны помогать друг другу, стать одним целым, перед лицом противника. Пусть все познают цену оскорбления шиноби нашей деревни, благодаря вам и вашим страстным сердцам. Да загорится в них Воля Огня! Как она загорелась когда-то в сердцах ваших предков, решивших довериться Конохе! В нашем единстве — наша сила!

Немного импульсивная и чувственная речь подошла к концу. Секунда тишины сменилась аплодисментами. Обычные вроде бы слова, исходящие из уст такой фигуры поменяли настроение многих на диаметрально противоположное. Дело даже было не в том как сказал, а в том, кто сказал. И Сарутоби Хирузен явно смог посеять в детях семена единства, которые сподвигнуть их защищать деревню в трудный час и главное, отдавать свои жизни во имя Воли Огня.

После того, как Хокаге удалился нас распределили по классам и Морино оказался в «В» классе, тогда как я...

Дверь в «Б» класс первого года обучения была распахнута настежь, оттуда доносился энергичный гомон детских голосов. Войдя, я окинул взглядом помещение: почти все места оказались заняты. Да, я пришёл почти последним, нас не вели учителя в класс, а просто сказали пройти в такой-то кабинет. Толкучка была приличная, поэтому я решил не спешить и обождать это безобразие.

Какаши Хатаке, Майто Гая, Куренай Юхи, Асумы Сарутоби, Обито Учиха, Рин Нохара — знакомые имена: ни одного из них в этом классе не было!

Пусть. Это и к лучшему.

Утешал я себя, ведь рассчитывал попасть в класс со всеми знаковыми персонажами. Это бы всё упростило, но и так будет неплохо. Хотя Какаши с рождения находился в центре внимания и пользовался славой гения, слава эта была в некотором роде поверхностной. Только неоспоримые успехи в учёбе, мастерское владение ниндзюцу и сокрушительные победы в реальном бою, особенно над столь же выдающимися сверстниками вроде сына Хокаге, превратят её из слуха в общепризнанный факт.

Для меня победа над ним в момент его наивысшего триумфа, на сцене, где его признание будет прочнее всего, принесёт наилучшие плоды.

Более того, пусть мы и в разных классах, но всё равно столкнёмся на практических занятиях и регулярных проверках, не говоря уже о промежуточных и итоговых экзаменах всего потока.

Это всего лишь небольшая корректировка в плане.

Взгляд наконец остановился на заднем ряду у окна. Там, за столом на троих, сидела всего одна девочка.

На ней было тёмное платье чуть большего размера, чем нужно, отчего сама она казалась совсем хрупкой. Подперев подбородок рукой, девочка отрешённо смотрела в окно на утреннее солнце, а короткие чёрные волосы небрежно обрамляли её лицо.

«Честное слово, она ещё обещала дяде, что присмотрит за мной… а сама опять набралась до беспамятства и буянила до середины ночи. И кто в итоге за кем присматривает?» — недовольно думала она.

Брюнетка зевнула. В памяти всплыл беспорядочный образ ночного балагана, устроенного одной блондинкой, и девочка лишь беспомощно вздохнула про себя.

— Извини, здесь не занято? Могу присесть? — поинтересовался я. Чисто для проформы: выбора всё равно не оставалось. Да, обождать толкучку, было не самым умным решением.

Она медленно повернула голову, словно выплывая из собственных мыслей. Затуманенный взгляд постепенно обрёл чёткость. Девочка мельком оглядела меня, затем пустое место рядом и с видимым безразличием кивнула:

— М-м, мне без разницы.

— Меня зовут Такуми Хибана. А тебя? — решил представиться.

— Шизуне, — едва слышно отозвалась та. Голос её был так тих, что почти растворялся в воздухе. Веки снова отяжелели: она явно не выспалась и не хотела, чтобы её беспокоили. Глядя на эту знакомую по аниме девочку, я понял, что не так уж и сглупил, задержавшись.

Да, это, без сомнения, была Шизуне, племянница Като Дана. Что ж, похоже, удача всё-таки была на моей стороне. Я присел на теперь уже моё место и спокойно перевёл взгляд на кафедру, ожидая появления учителя. Соседство с ней открывало очевидные перспективы.

Прошло несколько минут, но учитель так и не пришёл. Внезапно дверь класса с грохотом распахнулась, и внутрь, принеся с собой сухой порыв ветра, ворвался мальчик, смуглый, заметно крепче сверстников и весь в испарине, будто бежал сюда изо всех сил.

Отдышавшись, парень быстро обвёл класс взглядом из-под густых бровей, взглядом, не отошедшим от недавних слёз. Заметил единственное свободное место за трёхместной партой у окна и решительно зашагал в нашу сторону.

— Фух, успел! — он рухнул на стул рядом со мной. — Папа так и не вернулся, чтобы проводить меня в Академию, надеюсь с ним всё в порядке, мастер Чен не дал его дождаться, вот противный старик, — пробормотал он, как бы оправдываясь за опоздание и сразу поник. — Он же обещал...

Тут опоздавший, видимо, осознал, что ещё не поздоровался с соседями. Резко повернулся и улыбнулся во весь ряд, что несмотря на заплаканные глаза выглядело искренне:

— Я Ками Игуми, можно просто Ками! А вас как звать?

«Ками?» — мысленно усмехнулся я, но виду не подал. Похоже, у его родителей была очень богатая фантазия…

— Такуми Хибана. Называй меня просто Такуми, — японцы, куда ж без формальностей и разрешения обращаться по имени. Отметив атлетичное сложение соседа и вскользь упомянутого мастера Чена, я решил прощупать почву: — Ками, судя по твоей форме, ты, должно быть, хорош в тайдзюцу?

— Да не особо! — он махнул рукой с долей искренней самоиронии, хотя глаза при этом азартно блеснули. — Правильнее сказать, это единственное, что я умею. Меня и зачислили только потому, что сдал экзамен по тайдзюцу. Мне все уши прожужжали: кто не владеет ниндзюцу, тот шиноби не станет, бросай, мол, затею. Но я твёрдо намерен доказать, что они не правы. Даже если я знаю одно лишь тайдзюцу, всё равно стану выдающимся шиноби. А ты что думаешь, Такуми? — выпалил он длинную и на редкость искреннюю тираду. Как же я забыл, насколько дети непосредственны в этом возрасте: нам всем тут по шесть-семь лет.

— Думаю, у тебя всё получится, — ответил со всей возможной искренностью. Да и я-то знал: тайдзюцу способно творить чудеса. Далеко ходить не надо — Майто Гай живое тому подтверждение. Ну, будет. Лет через десять. — Само по себе тайдзюцу — это великий путь, способный на истинные чудеса.

— Ха-ха-ха, как же верно подмечено! Чудеса! Да, именно чудеса! — Ками расплылся в довольной улыбке, полностью отбросив грусть. — Слушай, Такуми, раз тебе это интересно, может, как-нибудь спарринг устроим? Заодно и узнаю твои задатки. Мастер Чен всегда говорит, что реальный боевой опыт — лучшая тренировка!

«Так это всё-таки ты», — уверился я в своих догадках, хотя поначалу допускал, что обознался. Не владеет ничем, кроме физических техник, наставник — мастер Чен… Пазл сложился. Передо мной сидел тот самый ученик, о котором позже будет вспоминать легендарный мастер: крепкий парень с открытой улыбкой и долей безрассудства, которому суждено погибнуть в пламени Третьей мировой войны шиноби.

Лично я таких нюансов не помнил. Это всё он, грёбаная ходячая википедия.

— С удовольствием. Надеюсь, в будущем ты многому сможешь меня научить.

Шизуне, сидевшая слева и старавшаяся быть незаметной, похоже, почувствовала дискомфорт от внезапного оживления рядом. Я оказался прослойкой между жизнерадостным Ками и флегматичной соседкой. Она издала едва различимый звук, похожий на вздох, и снова уткнулась подбородком в руки, всем видом показывая, как же ей это всё неинтересно.

Наконец в классе появился учитель, и шум постепенно утих. Началась рутинная приветственная речь: правила школы, расписание занятий и прочие формальности.

Я сидел прямо, глядя на кафедру и изображая внимательного слушателя, но мысли были уже очень далеко. Мозг просчитывал, как наладить контакт с соседями, а точнее, как через них выйти на людей, стоящих за ними.

С одной стороны был Чен, признанный сильнейшим мастером тайдзюцу в Конохе, прозванный Драконом Листа. Если удастся через Ками получить хотя бы крупицу его наставлений, это даст неоценимое преимущество: укрепит базу, расширит кругозор и поможет сформировать собственный боевой стиль.

С другой — Цунаде из легендарных Саннинов, величайший ирьенин Конохи. Идеальный контроль чакры, медицинское ниндзюцу, чудовищная сила и наследие клана Сенджу… Всё это было ещё одной бесценной сокровищницей знаний. И Ками с Шизуне были ключами к этим дверям.

Как я и думал, попасть в «Б» класс оказалось не так уж и плохо.

Вскоре утренние занятия, наполненные наставлениями и волнением первогодок, подошли к концу. Наступило время обеда. Классы опустели, коридоры и дорожки к тренировочным площадкам заполнились голосами и смехом.

Я неспешно шёл в толпе, бесстрастно изучая лица — незнакомые и те, что казались смутно известными. Здесь, в этом людском потоке, я впервые воочию увидел тех, кто раньше жил лишь в глубинах памяти.

Куренай Юхи и Обито с Рин, которые кстати оказались старше нас и учились на последнем году. Это было несложно определить по расположению столиков… Кто-то из них в будущем прогремит на весь мир шиноби, но сейчас это были обычные дети, затерянные в толпе.

И всерьёз я их не воспринимал: пока они никто, а значит, и пользы от них никакой. Даже Обито Учиха не удостоился внимания. В этот момент я видел лишь одного человека. Взгляд сам, как намагниченный, прошил шумную толпу и замер на фигуре с серебристыми волосами.

———

Какаши вздрогнул и резко обернулся. Одноклассники смеялись и шутили, мимо спешили незнакомые лица — ничего необычного.

— Хм? — он покосился вдаль, и в душу закралось подозрение.

«Неужели просто показалось?»

———

Тем временем я, мерно шагая, направлялся к тренировочной площадке с учебным мечом в руке. Всё шло по плану: с переездом из приюта и поступлением в Академию сцена для выстраивания моего образа сменилась. Теперь это были не закрытые окрестности детского дома, а большая арена, собравшая будущее поколение Конохи. Через неё слава обо мне могла разойтись по всем семьям деревни.

Солнце стояло почти в зените, дело шло к полудню. Несмотря на обеденный перерыв, школа не пустовала, большинство учеников не уходило домой посреди дня...

5. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 4

Когда же он уже сдохнет?!

Конечно, всем известно: важна не длина выходных, а умение ими пользоваться. Но мои что-то уж сильно затянулись...

Ученики либо приносили обед с собой, либо перекусывали в школьной столовой, после чего оставались в классах, на спортивной площадке или в библиотеке, наслаждаясь свободным временем. Поэтому даже в перерыв территория школы кипела жизнью. Именно такая аудитория мне и требовалась.

Я вышел к краю тренировочного полигона — довольно открытому месту с простыми деревянными манекенами, мишенями и ровной площадкой для отработки тайдзюцу и ниндзюцу. Ученики к этому времени разбились на группы: кто-то сидел в тени деревьев, болтая за едой, кто-то метал сюрикены, а кто-то занимался физическими упражнениями на пустыре.

Мой выбор был очевиден. Я остановился на обособленном участке, который хорошо просматривался с дорожек и разных концов поля. Начинать сразу не стал. Постояв немного неподвижно, медленно осмотрелся, ловя на себе случайные и намеренные взгляды. Сцена готова, зрители подтягиваются. Уличные артисты из моего прошлого мира работали по той же схеме — только они собирали мелочь, а я собирал внимание, что вскоре перерастет в могущество.

Очень хорошо.

Выдохнул и сжал рукоять меча правой рукой, через мгновение сорвался в движение.

Никаких изысков или ослепительных приёмов — лишь самая базовая техника фехтования. Шаг, поворот корпуса, взмах руки — и клинок рассекает воздух с коротким, резким свистом. Импульс шёл строго по цепочке — от стоп к пояснице и бёдрам, затем к плечам, рукам, запястьям и, наконец, кончикам пальцев.

За вторым ударом последовал третий…

Я не спешил, намеренно выдерживая ровный, чёткий ритм, не гонясь за убойной силой, а сконцентрировавшись на мастерстве. Рука, державшая меч, была предельно твёрдой, взгляд — сосредоточенным: смотрел прямо перед собой, в одну несуществующую точку, не отвлекаясь ни на что вокруг. Постепенно внимание учеников, занятых своими делами, переключилось на меня.

Даа, я уже престал удивляться происходящему, давным давно...

— Гляньте туда… Тот парень тренируется с мечом? — послышалось в толпе.

— Серьёзно подошёл к делу! — добавил другой. — Движения один в один, столько повторов, а техника всё такая же чёткая.

— Он из первогодок? Раньше его не видел, — удивился кто-то из старших.

— Пф-ф, пашет даже в обед, не жалея сил… — фыркнула с другой стороны, какая-то смазка для кунаев.

До меня доносился приглушённый шёпот — смесь любопытства, похвалы и неодобрения. Я чувствовал эти взгляды, и это было именно то, к чему я стремился. Каждый такой взгляд — монетка в копилку моего образа.

С сегодняшнего дня я буду тренироваться здесь каждый полдень, без исключений, у всех на виду. А с завтрашнего утра — и впредь ежедневно — стану появляться на дорожках возле школы в час пик, таская на плечах огромный валун. И так день за днём.

Мне было плевать на насмешки, сарказм или клеймо чудака. Главное, чтобы в умах людей закрепился образ: прилежный, трудолюбивый, обладающий невероятной выдержкой, крепкой базой и талантом к фехтованию. Эти впечатления должны пустить корни. Одноклассники будут подтверждать и углублять их, а после, за обычными разговорами дома, впечатления потекут в семьи.

Брошенная родителями за ужином фраза или досужая беседа соседей постепенно свяжут имя Такуми Хибаны с этими качествами. Даже спустя годы, когда эти ребята станут генинами, чунинами или выберут другой путь, они, общаясь с наставниками или коллегами, нет-нет да и вспомнят: «Помню, в Академии был один парень. Каждое утро бегал с огромным камнем, а в полдень всегда тренировался с мечом. Упорства ему было не занимать…»

Рука лицо.

Впечатления подобны каплям воды: сливаясь в поток, они формируют в глазах окружающих мой истинный образ.

———

Июль выдался знойным, листва обвисла в липкой жаре. Время летело быстро: первый семестр подходил к концу, в Академии предстояли трёхдневные итоговые экзамены.

— Слава богу, ты здесь, Такуми! — воскликнул Ками, едва в классе закончился письменный экзамен и экзаменатор скрылся за дверью. Он посмотрел на меня, и на смуглом лице отразилось облегчение. — Если бы не ты, мои оценки по теории пошли бы прахом, как в прошлый раз.

И это была чистая правда. На экзамене я, особо не думая, повернул лист с заполненными ответами в сторону Ками. Да-да, знаю, списывать нехорошо. Но, во-первых, у будущих шиноби умение вовремя добыть информацию ценится едва ли не выше умения её вызубрить. А во-вторых, надо же мне чем-то оплачивать спарринги с учеником самого мастера Чена.

— Сегодня днём практика, — Ками быстро отошёл от мук письменного теста, и в его глазах загорелся привычный азарт. — Старшеклассники говорили, что для пущей объективности на практическом экзамене порой сводят учеников из разных классов. Вот бы мне попался какой-нибудь крепыш из параллели, чтобы мы могли устроить славную зарубу!

— Эй, поубавь пыл, — Шизуне, убиравшая в это время письменные принадлежности, подняла голову. — Будешь рыдать, если тебя поставят против Какаши.

— Какаши… — Ками на мгновение сник. Почесал затылок и честно признал: — Ну, этот тип… и правда силён. Гений среди гениев.

С тем, что Какаши Хатаке — Гений среди гениев, в нынешней Академии были согласны абсолютно все. С самого поступления он неизменно получал высшие баллы на всех ежемесячных и промежуточных зачётах: по теории, ниндзюцу, тайдзюцу, гендзюцу, метанию сюрикенов и остальным дисциплинам. Но максимум оценочной шкалы был лишь отправной точкой его поразительного таланта.

Пока большинство первогодок с трудом осваивали базовое тайдзюцу — а его безукоризненное исполнение уже считалось признаком гениальности, — Какаши свободно применял стихийное ниндзюцу. Причём не одну разновидность, а все пять базовых типов чакры: ветер, огонь, молнию, землю и воду.

Врождённая предрасположенность к Молнии, не мешала ему пользоваться всеми пятью стихиям — «талант» редчайший, один на десятки тысяч. За всю историю Конохи с момента её основания было известно лишь о троих обладателях такого дара: Хашираме Сенджу, Первом Хокаге, открывшем новую эпоху; Тобираме Сенджу, Втором, заложившем основы деревни; и Хирузене Сарутоби, нынешнем Третьем, которого величают Сильнейшим из Хокаге.

Какаши стал четвёртым.

Поэтому, когда в школе узнали о его способностях, какой-то охочий до слухов ученик пустил фразу: «У Какаши есть потенциал стать Хокаге». Вскоре эти слова лесным пожаром разнеслись среди учеников и учителей, а затем и по всей Конохе. Теперь даже самые обычные жители нет-нет да и слышали: пятилетний сын Белого Клыка Конохи — Гений среди гениев, надежда деревни, достойная в будущем носить титул Хокаге.

Я молча слушал разговор соседей, сохраняя на лице то самое мягкое и спокойное выражение. Тем самым охочим до слухов учеником был, разумеется, ваш покорный слуга. Скромность украшает, поэтому об авторстве я умалчивал. Но, положа руку на сердце, лучшей рекламной кампании Коноха ещё не видела.

Всего месяц назад, во время очередного практического занятия, когда уроки двух классов пересеклись, я не стал спешить с вызовом. Лишь молча наблюдал из толпы, как Какаши более искусной работой со Стихией Огня уверенно одолел Асуму, сына Хокаге.

Пока одноклассники вокруг восторженно восклицали, изумляясь тому, что Какаши, похоже, способен использовать ниндзюцу всех пяти базовых природ чакры, я обронил, словно припоминая что-то:

— Кстати говоря, когда я занимался в библиотеке, то вычитал, что Первый, Второй и Третий Хокаге, кажется, от рождения обладали предрасположенностью ко всем пяти стихиям…

Не так уж важно, действительно ли Первый, Второй и Третий обладали всеми пятью природами чакры с рождения; не важно и то, существовали ли подобные шиноби в истории Конохи вообще. Главное — эта фраза тонко внедрила в сознание слушателей простую, но мощную ассоциацию: владение пятью стихиями — это признак Хокаге.

У Какаши есть потенциал стать Хокаге!

Для меня же чем громче слава Какаши и чем ярче его ореол, тем лучше.

— И всё же я считаю, что Такуми сильнее, — в голосе Ками сквозила неприкрытая предвзятость. — Если бы Такуми сошёлся с Какаши, он бы точно победил.

Услышав это, Шизуне подняла голову и задержала взгляд на моём невозмутимом лице. Знать, что творилось в её голове, я, конечно, не мог, но примерно догадывался. В её глазах сосед по парте наверняка был выдающимся: лучший в классе, безупречные оценки, образец для подражания. Привычка каждое утро бегать по школьной площадке со скалой на плечах выглядела, конечно, странновато, но трудолюбие и упорство, проявляемые изо дня в день, внушали искреннее уважение. Идеальный ученик.

Какаши же, напротив, казался ей выходцем из иного измерения. Его талант ослеплял: пять стихий, абсолютное превосходство над сверстниками и слухи о его возможном будущем, уже разлетевшиеся по деревне. Всё это создавало образ почти легендарного Гения, определяющего целую эпоху. Сияние настолько недосягаемое, что о сравнении никто и не помышлял.

Заметив тень оценки во взгляде Шизуне, я встал, улыбнулся и негромко произнёс:

— Я сделаю всё возможное, с кем бы меня ни поставили. А сейчас пойду попрактикуюсь в фехтовании.

———

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик Академии Ниндзя (Новичок), Ученик мечника

Таланты: Чудовищная сила (Зелёный), Усердие восполняет недостаток таланта (Зелёный), Интеллект (Белый), Дружелюбие (Белый), Гурман (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый), Спокойствие (Белый), Базовая Стихия Ветра (Белый), Базовое тайдзюцу (Белый), Базовое фехтование (Белый)

Количество круток: 0]

Я отвёл взгляд от системной панели, видимой лишь мне одному. По сравнению с моментом поступления характеристики за семестр значительно изменились — постоянная работа над образом приносила плоды.

Первым делом белый «Прилежный» эволюционировал в зелёный: «Усердие восполняет недостаток таланта».

[Усердие восполняет недостаток таланта (Зелёный): Усердие может восполнить любые пробелы — старания обязательно принесут плоды! Во время учёбы, тренировок или работы концентрация повышается, усталость снижается, и прогресс, пусть и малый, будет всегда]

Эффект был прост, но невероятен, теперь любое усилие будет приносить плоды, сколь бы бесталанным я не был. В общем, чит подъехал незаметно, страшно представить, какими эффектами будет обладать следующий по редкости талант... ладно.

Ну а пока, я избавился от таких муторных пределов, которые теперь не придется проламывать головой с разбега. Пока вкладываю время и силы — обязательно получу результат, каким бы скромным тот ни был. Со временем эти крупицы сложатся в лестницу «что к небесам ведёт».

Кроме того, на панели появились два новых белых таланта.

[Базовое тайдзюцу (Белый): Координация движений, сила и выносливость вашего тела превосходят показатели обычных людей. Вы быстрее изучаете тайдзюцу и лучше чувствуете момент для атаки в ближнем бою]

[Базовое фехтование (Белый): Вы обладаете исключительным чутьём и способностями к мечу, стремительно осваиваете техники, сохраняете устойчивую стойку и способны точнее находить слабые места противника в бою]

Никаких скрытых подвохов — оба таланта прямо и ощутимо подняли и текущий уровень мастерства, и скорость роста.

Свернув панель, я всерьёз принялся за разминку. Дневной практический экзамен должен был стать проверкой достижений — и заодно ещё одним поводом закрепить мнение окружающих обо мне.

———

Днём на тренировочном поле классные руководители «А» и «Б» сошлись вместе, шёпотом обсуждая последние детали. Затем наш учитель, чунин Деку Фумио, вышел перед строем и развернул список.

— Класс, следующий этап — финальная часть нашего экзамена, практическая оценка, — голос Деку отчётливо разносился над площадкой. — Для обеспечения всесторонней проверки испытание будет проведено совместно для «А» и «Б» классов. Мы с Иноуэ-сенсеем подобрали вам соперников равной силы, основываясь на ваших прошлых результатах. Цель — проверить успехи в тайдзюцу, базовых ниндзюцу и практическом бою за этот семестр.

Он откашлялся и заглянул в список:

— Итак, начнём с первого поединка: Асума из «А» класса против Хибаны из «Б»…

— Подождите минутку, Деку-сенсей, — прервал я учителя, постаравшись, чтобы голос прозвучал спокойно и ясно.

Деку слегка опешил, но, разглядев, кто говорит, не стал выказывать недовольство. Видимо, образ рассудительного ученика работал как надо: раз уж заговорил — значит, на то есть причина.

— Такуми, в чём-то проблема? — мягко уточнил он.

— Учитель, раз уж вы сказали, что противники назначаются на основе прошлых успехов, тогда… — я вышел вперёд и медленно обвёл взглядом строй соседнего класса, пока не остановился на неподвижной фигуре с серебристыми волосами. — Раз я лучший в «Б» классе, то моим противником должен стать Какаши — лучший в «А».

Едва договорил, как по площадке пронёсся приглушённый шёпот, а взгляды заметались между мной и Какаши. Ками стиснул кулаки, подавшись вперёд; Шизуне широко распахнула глаза. Ученики обоих классов замерли в ожидании, охваченные любопытством.

Деку был явно ошарашен столь прямой просьбой. Понять его замешательство было несложно: я говорил правильные вещи, но нынешняя расстановка пар наверняка была продиктована и его собственными опасениями. Учитель, судя по всему, считал, что я, при всем своём таланте, сильно уступаю Какаши Хатаке, и боялся, что сокрушительное поражение подорвёт уверенность «выдающегося ребёнка». Как педагог он хотел меня уберечь. Трогательная забота. Жаль только, что к этому поражению — чужому — я готовился последние пять лет.

Кринж..

Пока Деку мучительно соображал, как сгладить ситуацию, прозвучал бесстрастный голос:

— Я не возражаю.

———

Мы с Какаши встали друг против друга на тренировочной площадке.

— Такуми, выложись по полной! — хриплый голос Ками первым нарушил тишину.

— Давай, Такуми! — подхватил кто-то из наших.

— Покажи ему, из какого теста мы сделаны! — крикнули с другого края строя.

— Вперёд!

Стоило Ками начать, как весь «Б» класс взорвался подбадривающими криками. Приятно: похоже, за семестр я и правда заработал среди одноклассников немалую популярность.

Под этим внезапным напором «А» класс на мгновение притих, но затем, словно повинуясь коллективному порыву, тоже принялся кричать:

— Какаши, одолей его!

— Покажи им силу «А» класса!

— Давай!

Хотя Какаши отличался холодным, отстранённым нравом и друзей почти не заводил, талант, недетская выдержка и слухи о светлом будущем сделали своё — признание ровесников он всё же завоевал.

— Эй! Ты, из соседнего класса! Выложись на полную, размажь этого заносчивого Какаши! — выкрикнул какой-то ноунейм. Упс, это был Асума.

Поддержка из стана противника? Забавно. Спасибо, Асума, я планирую именно это.

Мы с Какаши одновременно подняли правые руки к груди, сложив печать противостояния и завершив простую церемонию начала боя. Разница была лишь в том, что мой взгляд оставался непоколебимо сосредоточен на противнике, а глаза Какаши светились спокойствием, граничащим с небрежностью.

— Тогда прошу, позаботься обо мне, Какаши, — едва договорив, я рванулся вперёд, в мгновение ока преодолев разделявшие нас метры.

«Как быстро!» — зрачки Какаши резко сузились, а былая беспечность мгновенно испарилась. Уклониться он уже не успевал — лишь молниеносно скрестил руки перед собой, выставляя блок.

Кулак встретился с блоком, и над площадкой разнёсся тяжёлый глухой удар.

По скрещённым рукам будто врезали кузнечным молотом. Какаши отбросило назад — он пропахал пятками землю больше трех метров, прежде чем сумел удержать равновесие, и предплечья его, судя по перекошенному лицу, онемели до самых костей...