Наруто: В Тенях Войны

1. Начало

Война!

«Как я соскучился…»

Пропел бы Орочимару, если бы сошёл с ума.

С окончания Второй мировой войны шиноби прошло несколько лет. Коноха, бесспорно, вышла из неё победителем, но какой ценой… Не сосчитать, сколько жизней, важных и не очень, было положено на алтарь этого величия. Про неважных все успели забыть, но находились и такие, кто, как водится, оказался равнее остальных и от чьей смерти зависело многое. К примеру, боеспособность S-рангового джонина, элитного оружия деревни.

Вот и сегодня учитель поручил Орочимару уделить время сокоманднице, бывшей возлюбленной… которая за годы мирного времени так и не оправилась от утраты. От Цунаде не требовали ходить на миссий, не беспокоили, но она всё равно погрязла в пьянстве и азартных играх, разом обесценивая жертвы, на которые пошли не только самые родные ей люди, но и тысячи других, менее именитых шиноби. О них через пару, а то и десяток лет никто и не вспомнит. Как хрупка человеческая жизнь, осознаёшь только на войне.

И теперь Орочимару шагал по спящему жилому кварталу, закинув на плечо пьяную куноичи и выполняя поручение без былых эмоций, словно из-под палки. Он и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить её из пропасти, в которую та себя загнала. Хотя осознавал, что наверняка справился бы. На то они и тяжёлые времена. Кого-то ломают, кого-то закаляют, и Сенджу, кажется, оказалась среди первых.

В этом и есть прелесть свободы воли — не лезть с советами и помощью, пока человек сам не попросит, иначе всё бесполезно. Цунаде сделала свой выбор, и невмешательство было единственным, чем он мог этот выбор уважить. Разве это не величайшая милость к другому — не рушить жизнь, которую тот сам для себя избрал?

Фонари у лавок давно погасли, ряды домов стояли в предрассветных сумерках. Мирная картина. Орочимару и сам когда-то верил в такие картины, пока война не показала их цену. Годы на острие атаки, груз ответственности за подчинённых и оставшихся за спиной гражданских изменили его. Можно даже сказать, надломили. Он отдавал себе отчёт, что душевное состояние, только-только начавшее выравниваться, снова пошло под откос…

Взгляд зацепился за очередной дом, обычный, ничем не примечательный. За такими же тёмными окнами, только в собственном поместье, умер Сакумо. Сильнейший, преданный принципам и чести человек встретил конец не где-то на вражеской территории, а в самой защищённой деревне шиноби. Умер тот, кто со временем вполне мог претендовать на пост Каге. Уж это Орочимару, сведущий во внутренней политике, знал наверняка. Но что в итоге?.. Сеппуку. Сам вынес себе приговор, не выдержав порицания той самой деревни, которую всем сердцем защищал, проливая за неё пот и кровь.

Отточенным за годы чутьём Саннин различал напряжение, расходящееся по миру и готовое вот-вот выплеснуться. Во что-то новое? Или в такое нежеланное старое?

И ради этого мы воевали? Ради этого дети, совсем зелёные шиноби, так и не прожившие лучших своих лет, отдавали жизни? Всё это не стоило ни гроша в глазах учителя и старейшин. В душе поселилась холодная ярость. Коноха перестала быть домом, местом, которое защищают ценою жизни. О нет, в тот день, когда Орочимару лежал на больничной койке, еле живой, выбравшийся из лап смерти имени Ханзо, он окончательно отбросил всё, на чём держался мир шиноби: честь, репутацию, принципы, верность, жажду наживы, так тесно переплетённую со стремлением оберегать своих. Всё, за что цеплялись смертные, Саннин отверг. Возможно, навсегда. Оставив лишь два ориентира: животное желание выжить и кристально ясную для разума цель — бессмертие.

«Тот, кто не познал страх смерти, не может стать по-настоящему сильным…» Так, учитель? А я понял другое. Жизнь бессмысленна, если нельзя жить вечно. Потому и решил создать смысл для себя.

Рядом шёл Джирайя, тоже изрядно поддатый и лепетавший что-то неприличное. Но Цунаде была уже не в том состоянии, чтобы отвесить большому ребёнку пару профилактических подзатыльников. Ребёнку, который неплохо пережил выпавшие тяготы и по глупости сохранил преданность верхушке. Единственному, кто искренне хотел помочь напарнице. Вот только ума на такое ему никогда не хватит.

Осталось лишь доставить Цунаде домой, и можно возвращаться в лабораторию, продолжать выстраивать путь к предельно эгоистичной мечте. Бессмертия Саннин хотел не для всех, а лишь для себя. Возможно, после что-то изменится, но сейчас принятые решения не вызывали и тени сомнения. В отличие от убитой горем напарницы, он действовал, а значит, сохранял шанс на что-то повлиять, что-то изменить. Путь предстоял небыстрый, и Орочимару запасся терпением. Терпением, которого хватит, чтобы обмануть природу и совершить невозможное. Вся его суть противилась нелепым, навязанным от рождения законам мироздания. В нём, взращённом на воинских идеалах и любопытстве исследователя, окончательно укоренилось желание самому решать, когда умирать и сколько жить. Подобно тому как Хокаге вершили судьбы подданных, надломленный шиноби хотел принять полную власть лишь над одной судьбой, своей собственной.

А Цунаде уже не боец, и прежней ей не стать. Формально вернуться в строй она, быть может, и сумеет, но в основе её решимости будет не желание защищать, а что-то другое. Ведь защищать почти некого. Родители и брат кормят червей, даже Мито уже покинула этот мир, окончательно развязав руки старейшинам… Клан Сенджу заметно поредел, сохранив лишь тень былого величия. Мало кто знал, но у клана имелись фуин-печати, позволявшие отыскать ближайшего Узумаки по родословной, и такими же владели союзники. После падения Узушио всё это оказалось в руках врагов, и теперь по кровным следам клан основателей преследовали и вырезали… Словом, ещё одна война, и с деревней её не будет связывать ничего. Как, возможно, и его самого.

Цунаде вновь поползла с плеча, и пришлось сбавить темп, подбросив её повыше. В тот же миг Орочимару уловил слабеньким талантом сенсора колебания чакры. Джирайя, вообще-то, должен был засечь их куда раньше. В зону восприятия сигнатуры ворвались только что, а значит, стычка завязалась задолго до этого. Так почему же напарник никак не отреагировал? Перевёл взгляд на товарища. Тот безбожно пялился на качающуюся грудь Цунаде. Учёного это невероятно раздражало. Джирайя не мог отбросить похоть даже в такие моменты, хотя даже такой тупица должен был усвоить, что чужое горе не повод для шуток. Впрочем, Орочимару и сам не был здесь безучастен. Именно он когда-то не сумел защитить её брата, с этого падение принцессы и началось. Потому, несмотря на все внутренние метаморфозы, Саннин и согласился исполнить поручение.

Время шло к четырём утра. Сегодня они изрядно засиделись в той забегаловке. Солнце ещё не показалось, но уже подсвечивало кромку неба, знаменуя начало нового дня.

Раздался грохот столкновения, такой, что не заметить его было невозможно. Пусть сейчас и мирное время, но нельзя же настолько терять бдительность, Джирайя? Хотя чего удивляться — для напарника это стиль жизни. Не выдержав, Орочимару остановился и влепил ему подзатыльник, от которого тот благополучно увернулся и наконец оторвался от естественного «гендзюцу».

— Эй, Орочимару, что на тебя нашло? За чт… — боевого опыта у Джирайи было не отнять — он мигом сориентировался и рванул на звуки боя.

Орочимару двинулся следом, покрепче перехватив Цунаде за талию, чтобы не выронить ту на скорости. Любителя жаб, судя по ощущениям, должно было хватить на всех, но лучше проследить, чтобы пьяный товарищ не наделал глупостей.

«Кто посмел!» — разнёсся по всей округе голос, и нет, не Джирайи, а кого-то другого, кого-то очень знакомого в восприятии чакры, кого-то сильного...

Схватка тем временем оборвалась. Ещё на подходе один из противников вспыхнул энергией — какое-то запретное дзюцу. Неизвестный не только тяжело ранил оппонента, чья чакра начала угасать, но и с лёгкостью отбросил попытавшегося прервать технику третьего ничем не выделяющегося участника. Однако удар меча этого слабака не прошёл бесследно и чакра не смогла стабилизироваться после запретной техники, приведя к внутренним травмам нападающего. Дело уже давно вышло за рамки обычной стычки.

Но тут на поле боя ворвалась разъярённая чакра того, кого этой слабенькой битвой посмели сегодня потревожить.

Всё происходящее предстало перед взором Орочимару, подоспевшего к месту. И застывший, что-то бормочащий Джирайя и старик колотящий, судя по всему нукенина, напавшего на детей. Колотящий прямо головой о землю, да и головой это уже было трудно назвать.

Подойдя ближе к напарнику, он услышал его бормотания:

— Старик Моцумото, старик Моцумото... это правда ты? — в это время его глаза походили на восторженного фаната, встретившего своего кумира. Вроде бы Саннин и знал, что напарник понимает когда маска балагура неуместна. А под ней, как и у всех шиноби, скрывалось многое, того, чего лучше не показывать...

Но, чтобы там скрывалось такое.. Джирайя неисправим.

Тем временем старик, продолжал бить труп о земь, не обращая внимание ни на что вокруг. Видимо какой-то псих, сейчас нет времени с ним возиться.

Неподалёку, отброшенный ударной волной, лежал мальчик лет семи-восьми в обычном спортивном костюме. Ученик Академии, ещё не шиноби, судя по возрасту и владению чакрой. Клановых черт тоже не наблюдалось. В стороне же валялся юноша того же возраста, в куда более лучшем состоянии. Этот уже был из Учиха... А дальше взгляд привычно, помимо воли, принялся собирать картину боя. Началось всё в глубине рощи, где виднелись переломанный подлесок и выжженная проплешина от техники. Мальчишка тянул схватку сюда, к людям, очевидно, в надежде привлечь внимание. Неплохо. Да и красноглазый вмешался вовремя, ослабив технику, похвальное мужество. У трупа же не нашлось ни протектора, ни опознавательных знаков, лишь безликая экипировка. Его целью, похоже, был этот семилетка, либо тот ему в чём-то помешал…

Вопросы множились сами собой. Как ребёнок смог навлечь на себя такое? И что забыл на улице в столь ранний час? Хотя вопрос глупый. Скорее всего, тренировался. И вынудил убийцу пойти на отчаянный шаг. Хорошо, если выживет, — станет ещё одним добротным оружием деревни, но перед этим пройдут годы. Ничего интересного. Сколько гениев умерло на его глазах — не счесть.

Но… тихая ярость, тлевшая в душе, вспыхнула с новой силой. Ради этого мы сражались? Победа, за которую заплатили целым поколением, не покупает ребёнку даже права дожить до рассвета в сердце сильнейшей деревни шиноби. У змеиного Саннина накопилось много вопросов, и не только к учителю, но и к Данзо. Куда они смотрят?

А если вопросы появились даже у него, то какие семена успели прорасти в остальных шиноби?

Ладно, первым делом нужно заняться пацаном. Свежий разрез, прошедший по диагонали через всё лицо, уродовал детские черты, но последний удар пришёлся в грудину. Там, в разорванной грудной клетке, затухало маленькое сердце. Ребёнок умирал просто так, бесполезной смертью. Смертью, которую Орочимару ненавидел давно. Сначала она отняла у него мать, а после стала причиной разрыва отношений с возлюбленной. Именно смерть всегда мешала Саннину обрести любовь и счастье. И это выводило его из себя куда сильнее, чем что либо.

— Цунаде, помоги мальцу! — попытался дозваться её, слегка встряхнув Саннин, как только приблизился к раненому. Но просьба не дошла до адресатки. Та, кажется, и вовсе захрапела на плече. Это ощутимо задело Орочимару. Что стало с теми, кому раньше можно было доверить спину? Раскисли, размякли, забыли войну как страшный сон. Непростительная беспечность. Неужели они надеются, что это конец и конфликт больше никогда не вспыхнет? Это… разочаровывало. Чертовски разочаровывало даже учёного, никогда не строившего завышенных ожиданий.

Ему впервые за последнее время не хотелось смотреть, как умирает очередной ребёнок. Странно… очень странно. Война, казалось, давно приучила к детским смертям. Генины гибли на глазах десятками, и внутри ничто не отзывалось. Но сейчас что-то дрогнуло. Возможно, причина крылась в том, что вокруг простиралась не передовая, а мирная Коноха. Или в чём-то ином.

Опустив Цунаде на землю подле раненого, встряхнул её — никакой реакции. Тогда решил ударить по лицу, чтобы поскорее привести в чувства. Собственных навыков в ирьёниндзюцу не хватило бы даже на то, чтобы стабилизировать мальчика. Непростительное упущение. Эту область обязательно нужно подтянуть. Прогресс в остальных дисциплинах застопорился, а точнее, стал настолько мизерным, что им можно было пренебречь, хотя на долгой дистанции и такие крохи будут ощутимы. Ирьёниндзюцу же, хоть и было на приличном уровне, но куда расти — найдётся, и на первых порах подъём может пойти семимильными шагами. Оно того, бесспорно, стоило. Сделал зарубку Саннин.

Удар должного эффекта не возымел. Жаль. Использовать чакру не хотелось, ведь Цунаде могла отреагировать инстинктивно, и вряд ли этот сюрприз оказался бы приятным. Пожалуй, безопаснее сделать это…

Жамк!

Орочимару бесстрастно ухватил кусок жира, столь привлекательный для многих мужчин, как проделывал не раз давным-давно. И сжал. Реакция последовала незамедлительно. Сработало! От хука удалось увернуться.

— Джииирайя! — а вот от крика уже нет. Неприятно. Впрочем, Цунаде быстро очухалась, видимо, запустив технику детоксикации, и с недоумением уставилась на Орочимару, всё ещё сжимавшего её грудь. Уж от кого-кого, а от него она такого не ожидала. Но глаза напарника, чудовищно безразличные, в тот момент даже какие-то чужие и, главное, без тени похоти, подсказали, что здесь что-то не так. Таким, сбросившим даже свою вечно холодную, непроницаемую маску, она не видела его дав... никогда!

Поняв по реакции, что допустил неуместную вольность, Саннин отпустил её, отвёл глаза и молча указал в сторону. Только тогда она увидела мальчика, лежащего в натекающей луже крови. Цунаде застыла. Не как шимпанзе перед табуретом, а как человек, узревший то, чему здесь явно не место. Ступор продлился долю мгновения, но Орочимару узнал этот остановившийся взгляд. Война закончилась, Коноха победила. Так почему на земле опять лежит ребёнок? Тот же вопрос, что грыз и его самого. Только напарница топила этот вопрос в сакэ и игральных столах, а он переплавил в цель. Впрочем... руки Сенджу ожили раньше хозяйки. Зелёное свечение мистической ладони легло на разорванную грудь, как в былые времена.

Что-то изменилось, точно, пропали звуки удара плоти о землю, повернувшись туда, он узрел, что психованный старик, отбросил остатки тела в сторону и застыл, уставившись на них: странный тип. Что если тот ещё что-то вытворит, да и где-то он его видел. Но где? Старик с пустым взглядом смотрел на них, кстати, у него вместо трёх из четырёх конечностей были протезы, что сразу был не заметно, но сейчас, да. Только одна целая рука, очередной ветеран. Точно, он вспомнил, где его видел...

— Орочимару, подсоби. Вот здесь: активируй технику и действуй вот так… Аккуратно! — подозвала того Цунаде, прервав мысль. Через пять минут раненого удалось стабилизировать. Теперь его требовалось срочно передать ирьенинам. АНБУ подоспели почти сразу. Труп унесли, двое остались наблюдать за операцией, перед этим один подошёл к старику, но тот его проигнорировал. Оно и понятно... Кто-то уже связался с госпиталем, и там всё подготовили.

Необычной была разве что чуть более дёрганая, чем ожидалось, реакция оперативников — а также то, что дело не передали полиции Конохи. Кажется, мальчишку узнали даже с такими увечьями, и на его счёт существовали особые протоколы. Значит, всё обойдётся: так легко умереть не дадут. Похоже, старейшины или Хокаге нашли себе очередного фаворита, как это было с Минато, личным учеником Джирайи. Хотя… неважно.

С Учиха же обращались иначе, но решили доставить того в госпиталь за компанию.

На этом их участие подходило к концу. Дальше пусть занимаются те, кому положено. Кивнув бойцам, укладывавшим раненых на носилки, и слегка поклонившись старику возле которого вился Джирайя, как продажная девица, в знак уважения, Орочимару удалился, не сказав напарникам ни слова. Сегодня они разочаровали его сильнее, чем можно было предположить. А ведь он считал, что давно держит чувства под замком, на людях лишь играя выбранную роль. А тут такое… Видимо, пока ты смертный — неотделим от эмоций и переживаний обычных людей.

Ноги сами несли не к дому, а к лаборатории. Но перед этим надо было наведаться к Данзо и наконец принять его предложение. Раз уж всё решил, то чего держаться за старое? Верно. Пора отбросить всё, что мешает, и посвятить себя делу. Пусть это и будет порицаться даже в их обществе.

Странно.

Кац!

Ничего не произошло. Он никогда не был столь сентиментальным, да и вроде гензюцу не заметил, но почему он сегодня мыслил так несвойственно себе. Может алкоголь так подействовал? Нет, не возможно, к тому уже давно был выработан иммунитет, да и не пил сегодня много. Это что-то другое, что-то неуловимое.

Кац!

Похоже, воздействие недавно прекратилось, иначе бы Саннин не смог бы даже осознать, что что-то не так. От этого хотелось выругаться похлеще Джирайи, ведь кто-то покусился на самое ценное без чего бессмертие не имеет смысла, сохранность личности.

Перемещаясь на невероятной скорости по крышам селения, Орочимару так и не признал в ничем не примечательном мальце плод одного из своих неудавшихся экспериментов по евгенике, что шли когда-то под надзором Хокаге. А если бы и признал, то всё равно не придал бы этому значения...

———

[…Зафиксирована смерть пользователя]

[Инициирован поиск…]

[Не удалось найти нового пользователя]

[Бип! Бип! Ошибка. Пользователь обнаружен. Бип! Бип! Ошибка]

[Производится попытка устранить неисправность]

[Попытка провалилась]

[Инициировано внедрение воспоминаний предыдущего пользователя]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол]

[Ошибка! Инициирован неизвестный протокол. Ошибка!..]

[Система повреждена. Ошибка! Оши..]

———

Он бессмертье желал обрести во Плоти,

И полжизни отдал за рецепт.

Он был сам не в себе и бродил в серой мгле,

Созидая вечной жизни концепт.

Запираясь во тьме, до поздна он творил,

И грустил его враг, ожидая

За полвека он вряд ли кого-то любил.

И однажды добрался до края...

Когда неприметный, тусклый истины свет

Осенил его разума ложе.

Он тогда разгадал, что бессмертия нет,

Только смерти, по сути, нет тоже.

И улыбка застыла на зловещем лице

Понял он: наша жизнь ведь в Душе бесконечна:

И в седом старике, и в наивном юнце

Пребывает Бессмертие вечно.

(Адаптация стиха Алексея Селева. «Он бессмертье хотел обрести на Земле»)

Примечание автора: следующие главы, по сути, будут прологом. Подобный стиль будет выдержан в них намеренно. Арт сделал брат, забыл в норм качестве мне скинуть, завтра поправлю.

2. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 1.

Конец марта, 55-й год от основания Конохи.

Утро выдалось тёплым и ясным. Снова наступила школьная пора.

— Какаши, не стоит недооценивать этого мальчика, — Сакумо Хатаке у ворот Академии Ниндзя взъерошил сыну волосы, провожая взглядом удаляющиеся фигуры Майто Дая и его отпрыска. — Если он продолжит тренироваться с таким же упорством, то в будущем обязательно превзойдёт тебя.

Какаши, хоть и уважал отца, но, как и подобает ребёнку, пропустил слова мимо ушей. Имя у Майто Гая он спросил лишь по настоянию Сакумо, а вот всерьёз воспринять сына Вечного генина Конохи не мог, поверить в подобный абсурд банально не получалось. Наверняка тот просто подвернулся под руку как пример, призванный предостеречь его от высокомерия.

— Пусть для начала сдаст завтрашний повторный экзамен и поступит в школу, там будет видно, — ответил отцу Какаши, не выдав в тоне и капли пренебрежения. — Ладно, пап, давай поспешим внутрь и закончим с зачислением.

Сакумо беспомощно улыбнулся. Отец и сын уже собирались переступить порог Академии, как вдруг…

Топ! Топ! Топ!

Череда тяжёлых, размеренных шагов донеслась из-за угла напротив школьных ворот. Сакумо приподнял бровь и замер, глядя на источник шума. Какаши же, заметив это, проявил нетерпение, но всё-таки решил проследить, куда смотрит отец.

Звуки приближались, глухо отдаваясь в земле. Из-за поворота сначала выплыла качающаяся тень, а следом в поле зрения дуэта Хатаке появился огромный валун.

Лишь присмотревшись, можно было обнаружить, что между основанием глыбы и землёй с поразительным упорством перебирала пара маленьких ног.

Скала действительно перемещалась. Точнее, её нёс на спине худощавый, ничем не примечательный ребёнок. Камень был почти в три раза больше его туловища, и неудивительно, что издалека картина выходила комичной. Грубая пеньковая верёвка глубоко впилась в плечи. При этом мальчик не шёл — бежал… Пусть и медленно, но каждый шаг был предельно твёрдым, оставляя на земле влажный след от струящегося по телу пота. Чёрные волосы, давно промокшие, прилипли ко лбу, мешая обзору, но тот словно не замечал этого, а лишь смотрел вперёд, плотно сжав губы.

— Чей это ребёнок? — стоило фигуре с валуном показаться на улице, как она приковала к себе взгляды всех присутствующих.

— Это… это настоящий камень? — высказался кто-то, видимо, принявший снаряд за бутафорию.

— Нести такую тяжесть? Какое безрассудство! — среди родителей, пришедших записывать детей в Академию, пополз удивлённый шёпот.

«Дешёвый трюк», — тихо фыркнул Какаши, наслушавшись восторженной болтовни вокруг. Сам он мог поднять такой вес, да ещё и побежать быстрее. Судя по росту и внешности, этот парень учился классе в третьем или четвёртом. И хотя в лавке снаряжения имелись куда более удобные утяжелители, тот зачем-то выбрал глыбу, причём из жёлтого известняка, который при огромном объёме имеет довольно низкую плотность. А это говорило о носильщике многое, и не в лучшем ключе. Либо он беден, либо глуп, либо банально хотел привлечь к себе внимание. Ни то, ни другое, ни третье не оправдывало выскочку в глазах будущего Копирующего ниндзя.

— Какаши, — спокойно произнёс Сакумо, не сводя глаз с медленно движущейся фигуры. В них, в отличие от сына, читалось нечто большее, чем простое любопытство. — Посмотри внимательнее. Этот ребёнок… не использует чакру.

Услышав это, Какаши на мгновение замер. Его зрачки сузились, и он всмотрелся заново. Потоки чакры и исполнение техник почувствовать на его уровне было почти не реально. Но он попытался интуицией разгадать обман, однако так ничего не обнаружил. Пришлось воспринять на веру слова отца. Это означало, что вся тяжесть камня легла исключительно на физическую силу мальчика!

Даже для жёлтого известняка вес при таком объёме был немалым. Какаши на секунду задумался, но ответил всё так же невозмутимо:

— Просто немного сильнее остальных, — как выходец не из последней семьи мира шиноби, он знал, что физическая сила не самое главное.

Сакумо не стал отвечать на реплику сына, лишь коротко поднял глаза к небу и молча повернулся к Академии...

— Этот ребёнок… Такуми?

— Точно, он, — несколько родителей в толпе, кажется, узнали носильщика.

— Пацан с самого детства твердил, что силён, а я не верил. Не думал, что всё настолько серьёзно… — высказался один из них.

— Слышал, Такуми как раз собирался поступать в Академию, — сказал кто-то.

— Как жаль. Мир потерял будущего мастера кулинарии, — ответили ему.

— Мастера кулинарии? Разве он не в кузне помогает? — проговорил третий, вводя знающих мальчишку в ещё большее замешательство.

«Этот парень поступает в первый класс, как и я?» — расслышав перешёптывания, удивился Какаши. Тот явно выглядел старше. Наверное, какой-то обман!

———

«Какаши! Наконец-то мы встретились!» — подумал я, подходя к воротам Академии и заприметив беловолосого мальчика в маске. При одной только мысли о нём вспыхивал азарт. Какаши, я выжму из тебя все соки. Кхм… прозвучало весьма двусмысленно.

«Прошло долгих пять лет с того самого дня, как я узнал о твоём рождении!» — фух… глубоко вдохнул и плавно отвёл взгляд от объекта своего интереса, скинув ношу на свободной площадке у входа. В моей прошлой жизни на меня посмотрели бы как на дурака, а здесь… здесь в почёте сила, и такое слегка эксцентричное поведение не считалось чем-то из ряда вон.

Проходя мимо отца и сына Хатаке, заметил, как будущий гений изучает меня с ног до головы. Даже слегка притормозил и улыбнулся ему в ответ. Улыбка вышла открытой и солнечной, без тени притворства. В этот момент моё обычное с виду лицо, должно быть, казалось удивительно располагающим, вызывая невольную симпатию.

[Дружелюбие (Белый): Ваши слова и поступки заставляют окружающих чувствовать себя непринуждённо. В общении вам легче завоевать расположение и базовое доверие]

Какаши замер, о чём-то задумавшись. Но я проигнорировал его замешательство, вежливо кивнул дуэту Хатаке, словно обычным прохожим, и собрался идти дальше. Не хотелось выдать и тени своих интересов перед одним из сильнейших шиноби деревни.

— Эй! — внезапно окликнул меня Какаши. Обернулся, изобразив лёгкое недоумение.

— Если хочешь тренировать тело правильно, — голос звучал с прямолинейностью гения, привыкшего раздавать советы, — тебе стоит сходить в лавку снаряжения и купить профессиональные утяжелители. Таскать бесформенные скалы неэффективно и даже вредно, ведь так можно повредить мышцы или кости.

Я лишь кивнул, сохраняя доброжелательный вид и не собираясь оспаривать слова ребёнка.

Откуда ему было знать, что такое снаряжение не купить просто так, а если даже и выйдет, обойдётся оно в кругленькую сумму. Да и моей первостепенной целью было привлечение внимания, дабы наработать нужный образ.

— Ты прав, профессиональное снаряжение куда безопаснее и эффективнее. Я уже заглядывал в лавку, — ответил ему, не желая ставить пацана в неловкое положение под столькими взглядами. — Но пока… не нашёл ничего, что идеально подошло бы под мои задачи. Этот камень тяжёл, но к нему привыкаешь, под него легко подстроиться. В любом случае спасибо за совет. Меня зовут Такуми Хибана, — было тяжело не протянуть руку, но я уже привык к местному менталитету за прошедшие годы.

Какаши нахмурился, похоже, сочтя мои слова нелепой отговоркой, но развивать тему не стал:

— Меня Какаши Хатаке.

— Какаши, значит? Я запомню, — обронил я перед тем, как скрыться за воротами Академии.

———

— Сколько он выстрадал… В таком юном возрасте потерять обоих родителей, — говорила какая-то женщина подруге.

— Почти всё, что заработал за год тяжёлым трудом, отдал в приют, — рассказывал жене мужчина.

— Неудивительно… Такой прилежный и верный мальчик, — вздохнула третья, выслушав чей-то рассказ.

До Какаши доносился шёпот родителей, стоявших неподалёку, пока он молча смотрел вслед исчезнувшей за воротами фигуре.

— Пойдём, пап. Ты обещал потренировать меня, — Какаши потянул молчавшего всё это время Сакумо за руку.

———

Пфф, «профессиональное снаряжение»… Хороший совет, Какаши. Только вот… если не буду таскать на спине огромную глыбу, как мир узнает, что у меня сверхчеловеческая Сила и я отличаюсь от обычных людей?

На губах появилась едва заметная усмешка. Немного сосредоточился, и перед глазами всплыла панель, видимая только мне одному и, возможно, Богу.

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик мечника

Таланты: Интеллект (Белый), Прилежный (Белый), Дружелюбие (Белый), Сила (Белый), Гурман (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый), Спокойствие (Белый)

Количество круток: 0]

Это то, благодаря чему я уверен в своём светлом будущем. В прошлой жизни… да кому интересно, кем я был. Обычный человек со своими вредными привычками… В общем, раб системы. Как говорили мои современники: «Смерть в наше время — всё равно что вытащить голову из ведра с помоями… хуже не станет».

Как несложно догадаться, терять мне было нечего, поэтому, переродившись в новом молодом теле, я был невероятно счастлив… до определённого момента.

Стоп. Что это я опять затираю? Да и как тут окончательно не съехать с катушек? Уже начал мыслить как он, и отделять свои мысли от его становится всё труднее день ото дня. Иногда, вот как сейчас, случаются проблески. Но чаще оперативки не хватает, и моё сознание становится пассивным наблюдателем, интерпретируя все действия как свои собственные решения. Можно сказать, что большую часть времени я пребываю в полусне-полубреду. Когда это всё кончится? Надеюсь, ждать осталось недолго. Система ещё в самом начале пояснила, что однажды пользователь умрёт и контроль перейдёт ко мне. Вот только извечный вопрос так и остаётся без ответа. Когда?

Почему у других попаданцев воспоминания загружаются легко? Вжух, и всё, ну поболит голова денёк. А мне приходится проживать в прямом эфире каждую секунду того, что творит этот геймер. По-другому его назвать рука не поднимается. Столько внимания к себе привлекать… как его ещё в застенки Корня не упекли? А его гениальный план — это вообще что-то с чем-то.

Поскорее бы получить контроль, пока он не наворотил чего-то непоправимого. Ладно, с пояснениями всё. Все мысли с момента моего попадания — являются интерпретацией его действий моего сонного разума. Сам этот индивид почти не думает. Нет, считать выгоду и оптимизировать прокачку он умеет виртуозно, но всё, что не относится фарм, в его голове отсутствует как класс. Разум пуст и девственен, как… да хрен знает, как что. Радует лишь то, что статы он поднимает куда эффективнее, чем когда-либо смог бы я. Это как отдать аккаунт на автопрокачку опытному киберспортсмену. Да ещё и азиату в придачу.

Но до чего же тупо это выглядит со стороны…

Да, пришлось вновь пережить период хождения под себя и прочие прелести детской жизни. Но я вовсе не возмущался, а получал удовольствие. Весь первый год жизни купался в родительской любви — как будто попал на курорт. А потом… они погибли. Обычные чунины, звёзд с неба не хватали, и на какой-то миссии их прирезали. Было, конечно, грустно, но уже тогда обнаружилось существование системы, отчего в предвкушении собственного великого будущего это событие прошло фоном, как нечто незначительное.

Тогда же, сидя на крылечке приюта, услышал перешёптывания нянек о том, что у Сакумо Хатаке родился сын. Откуда они это узнали — вопрос десятый, но в тот момент и появились очертания плана, как это использовать. Незадолго до того я как раз получил свой первый талант.

[Прилежный (Белый): Вы способны долго и сосредоточенно трудиться над однообразными, утомительными задачами, не поддаваясь скуке и не теряя собранности. Повторение даётся вам легче, а знания и навыки, добытые упорным трудом, закрепляются прочнее и забываются медленнее, чем у обычных людей]

В тот момент, ко мне пришло осознание, что даже без выдающегося происхождения, без особого улучшенного генома можно чего-то добиться в этой жизни... ведь у меня есть Система!

Разобравшись в логике работы системы, я начал сознательно выстраивать собственный образ. Соображая явно не по годам, демонстрировал понимание и обучаемость, каких от ребёнка не ждут. Тем самым заслужил похвалу взрослых в приюте и округе за недюжинный ум.

Я сделал усердие частью повседневной жизни, с малых лет беря на себя работу по дому в приюте. С того возраста, как научился бегать и прыгать, начал систематически тренироваться: отжимания, бег, всё более тяжёлые упражнения, и всё это с таким видом, будто оно ничего мне не стоит, лишь бы у окружающих сложилось впечатление превосходной физической формы. Это давалось… так легко. Никакого сопротивления, как в прошлой жизни перед введением новой привычки. Молодое тело, не избалованное лёгким дофамином, с радостью принимало новые испытания. Но я отвлёкся.

Даже за обеденным столом приходилось открыто демонстрировать аппетит, несвойственный ребёнку, сосредоточенно и дочиста съедая по две-три порции каждый божий день. Поначалу давалось нелегко, но тело привыкло, а за ним подтянулся и талант.

Когда научился говорить, приступил к налаживанию личных связей: дружил с детьми в приюте, утешал и опекал плачущих младенцев, укрепляя и без того безупречную репутацию у воспитателей, выполнял поручения пожилых соседей.

Да что там, подговаривал ребят во дворе бить себя по спине и конечностям гладкими деревянными палками, заявляя, что будущим шиноби нужны крепкое тело и сильная воля. Во время побоев терпел, не издавая ни звука, а на следующий день притворялся, будто ничего не произошло, словно эти страдания — сущий пустяк. Тело, подпитываемое чакрой, всё прощало, и я не скопытился раньше срока.

Эти, казалось бы, незначительные, намеренные или случайные действия, подобно разрозненным фрагментам мозаики, со временем сходились на системной панели, формируя один белый талант за другим. Они были одновременно и истиной в глазах окружающих, и фундаментом, который я закладывал на пути к необычайному могуществу.

За годы наблюдений и экспериментов удалось выявить закономерности появления талантов. Скорость и качество их формирования, судя по всему, были тесно связаны с тремя факторами: количеством людей, признавших талант, глубиной впечатления от него, а также силой, статусом или влиянием признавших.

Поэтому сегодняшнее появление у входа со скалой на спине было лишь очередной тщательно спланированной попыткой укрепить свой образ.

В первый учебный день у ворот собралось огромное количество учеников, родителей и учителей, создавая шумную суету и привлекая куда больше внимания, чем обычно. Вполне возможно, что за зачислением новых учеников через хрустальный шар наблюдал даже Третий Хокаге. Я отдал предпочтение огромной известняковой глыбе, полностью скрывавшей меня за собой, чисто из-за низкая плотности породы. Поэтому при том же весе она выглядит необычайно большой, создавая нужный мне эффект.

Преувеличенный контраст между размером и весом бросался в глаза заметно сильнее, чем переноска небольшого, но тяжёлого металлического блока, и усиливал шокирующее впечатление от моей Силы и телосложения.

Такое поведение выглядело несколько необычным, но, если оглядеться, в деревне наверняка нашлись бы те, кто вёл себя ещё более эксцентрично и вызывающе. Главная причина такой спешки заключалась в том, что мне требовалось ускорить получение новых талантов и улучшение существующих, чтобы стать сильнее.

Всё ради того, чтобы гарантированно одолеть Какаши уже на первом году обучения!

По сравнению с потенциальной наградой этот всплеск внимания оставался в пределах допустимого.

Это снова я. Ну что за шутка? Просто рука-лицо, нет слов... Этот гениальный план.

Какаши, яви же миру свой ослепительный талант, и пусть вся Коноха признает, что ты Гений! Не подведи меня!

3. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 2

Выдохнул, унимая бурю эмоций после первой встречи с Какаши, и уверенно зашагал к зоне регистрации. Там за столом сидел подтянутый мужчина в зелёном жилете чунина и буднично оформлял документы.

— Имя? — дежурным тоном спросил учитель, даже не поднимая взгляда.

— Такуми Хибана.

— Ты принёс письмо о зачислении?

— Да, сенсей, — достал из кармана бережно сохранённое уведомление и протянул обеими руками.

Академия открыта для всех детей деревни школьного возраста, независимо от происхождения, но перед зачислением им всё равно нужно пройти базовую проверку. Каждый год многие дети не проходят отбор. Майто Гай, например, с ходу провалился, но завтра наверняка пройдёт по дополнительному экзамену. С его-то тайдзюцу.

По крайней мере, я так думал пока не узнал от Акиры-сана, что только благодаря его квоте прошёл в Академию, и что все это мероприятие фикция. Создание видимости выбора и возможности подняться... как же это напомнило мой родной мир. В академии было выделено определённое количество мест, в приоритете были клановые, а вот остальные сталкивались с жесточайшей конкуренцией, даже не подозревая о ней.

Тот же Майто Гай, не получил бы возможность на повторный экзамен, если бы не соответствовал каким-то из неизвестных мне критериев. Скорее всего, параметры всех детей были вычислены и измерены заранее — ирьенинами и сенсорами...

Учитель взял письмо и мельком просмотрел данные и оценки. Увидев, что по всем пунктам стоят «А», он поднял глаза, и на его лице мелькнула тень удивления и одобрения:

— Все предметы на «А»? Неплохо, у тебя очень хорошая база, — тон его немного смягчился. — Ты мог поступить ещё в прошлом году. Почему пришёл только сейчас?

— Сенсей, в прошлом году пришлось отложить поступление, чтобы накопить немного денег. В основном я помогал в деревенской кузнице и ресторане, — улыбнулся ему мягко, чуть виновато.

Это, очевидно, было ложью. Не про работу — работа была настоящей... про причину.

Поступил я только в этом году по двум причинам. Во-первых, чтобы оказаться с Какаши на одном потоке, а лучше в одном классе. Только так можно значительно увеличить вероятность нашего столкновения на практических занятиях и экзаменах. Во-вторых, этот год ушёл на исследование колонки профессий. И оправданий искать не приходилось. Я сирота, который сам себя обеспечивает, работает, копит деньги и даже тратит лишнее, чтобы помочь вырастившему его приюту. Благоразумный, самостоятельный и верный долгу.

Хоть на плакаты вешай, что тут ещё скажешь?

К сожалению, я перепробовал множество работ, но почти ничего не менялось. Лишь когда записался в додзё кендзюцу Ямашиты, основанное старым самураем из Страны Железа, поселившимся здесь ещё при основании деревни, в прежде пустой колонке медленно проступили новые слова: [Ученик мечника]. Эта профессия немного улучшала физические характеристики, ускоряла обучение фехтованию и давала шанс напрямую получить новый белый талант.

Учитель машинально скользнул взглядом по графе адреса, и его лицо на мгновение дрогнуло. Прежняя небрежность сменилась едва уловимым замешательством и пониманием. Реакция странная, ведь через его стол ежедневно проходит множество сирот, как-никак недавно отгремела Вторая мировая война шиноби. Но, думаю, так сработал талант Дружелюбие. Невероятно удобно!

Он слегка кашлянул, быстро взял себя в руки и снова посмотрел на меня. Голос его невольно стал мягче:

— Хорошо… документы в полном порядке. Регистрация одобрена. Учебные материалы получишь вон там. Учись усердно.

— Да, спасибо, учитель, — принял документы обеими руками, вежливо поклонился и направился к месту выдачи.

Завершив все формальности, направился обратно к школьным воротам. Как только территория Академии осталась за спиной, я внезапно что-то почувствовал и слегка замер, посмотрев в пустоту. В воздухе бесшумно возникла полупрозрачная панель.

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик Академии Ниндзя (Новое), Ученик мечника

Таланты: свёрнуто…

Количество круток: 1 билет (Белый)]

Взгляд задержался на новой строке в колонке профессий.

[Ученик Академии Ниндзя: Вы официально стали учеником Академии Ниндзя и начали систематически получать знания и навыки шиноби. В этом статусе ваше восприятие и контроль чакры, понимание теории ниндзя, мастерство владения обычным оружием, а также эффективность тренировок по базовым дисциплинам, таким как тайдзюцу, ниндзюцу и гендзюцу, получат небольшое улучшение]

[С открытием профессии шиноби отныне восприятие и впечатления окружающих о ваших способностях шиноби будут формировать соответствующие атрибуты талантов]

[Уровень вашей профессии определяет эффективность преобразования чужого восприятия в ваши способности. Когда уровень профессии достигнет максимума, вы сможете выбрать один атрибут таланта, отвечающий определённым условиям, для прямого повышения до наивысшего качества]

[Вам предоставлена разовая крутка: Случайный белый талант ×1 — Вы можете мгновенно создать одну случайную запись белого таланта]

— Так быстро? — не сдержавшись, пробормотал вслух.

Моё удивление станет понятным, если вспомнить, сколько времени заняло создание профессии «Ученик мечника». То не было делом одной ночи. Представление обо мне постепенно крепло в сознании окружающих после поступления в додзё кендзюцу Ямашиты. В течение нескольких месяцев приходилось нет-нет да и упоминать о своих успехах, подкрепляя слова делом в разговорах с людьми из приюта, кузниц и закусочных.

Но сколько я провёл в Академии? Профессия «Ученик Академии Ниндзя» появилась сразу, стоило только уладить формальности зачисления.

В голове запустился беспощадный механизм анализа… Возможно, ключевое отличие заключалось в свидетелях. Сегодня у школьных ворот собралась огромная толпа: родители, учителя, новобранцы. Но куда важнее был вес каждого отдельного человека в этой массе. Присутствовал Какаши со своим отцом, легендарным Белым Клыком Конохи, помимо них даже…

Вспомнилось, как при моём появлении Сакумо, до этого пристально смотревший на меня, внезапно поднял глаза к небу… Да, Третий Хокаге, шиноби, привыкший приглядывать за Конохой через хрустальный шар, скорее всего, тоже наблюдал за событиями первого дня регистрации.

Внимание этих фигур, стоящих на вершине мира шиноби или Конохи, даже мимолётное, обладало куда большей силой, чем признание обычных людей. Скорость появления таланта и профессии действительно напрямую зависела от могущества и статуса наблюдателя.

Взгляд вновь скользнул по двум профессиям, соседствующим на панели: [Ученик мечника] и [Ученик Академии Ниндзя]. Мои предположения подтвердились. Чтобы система зафиксировала профессию, её, в отличие от таланта, должна признать некая структура, традиция или авторитет.

Пусть учитель, Ямашита Хинеджи, и перебрался в Коноху ещё в годы основания, но был выходцем из Страны Железа, самураем, представителем традиции фехтования, что куда старше самих шиноби. Или нет, не знаю точно. Получить его одобрение и начать обучение под началом мастера означало официальное признание в рамках той древней системы.

Академия, в свою очередь, — единственное законное и официальное место подготовки шиноби, признанное всей деревней и даже всем миром. В тот миг, когда ты завершаешь регистрацию и формально зачисляешься, то становишься частью иерархии, получая базовое подтверждение своего статуса.

— Тогда почему не сработали профессии кузнеца или повара? — эта мысль не давала покоя, ведь туда я вложил куда больше усилий, но так и не получил стоящего выхлопа.

Кузнечное дело и кулинария ведь тоже стабильные, вековые ремёсла, возникшие задолго до появления шиноби. Неужели для формирования профессии требуется, чтобы… она была связана с применением чакры? Хотя я где-то слышал, что в мире шиноби хватало мастеров, использовавших чакру для ковки или готовки.

— Может, дело в отсутствии нужного признания? Или же… — я осёкся, нащупав ключевое различие, и мысли стали кристально ясными.

Ладно, сейчас были дела поважнее. Гипотезу получится подтвердить, когда поступлю в госпиталь Конохи и всерьёз займусь фармакологией и медицинским ниндзюцу.

Думал я, взваливая на плечи приметный валун и пускаясь в пробежку вокруг Конохи. Тяжёлые шаги отдавались в земле, привлекая любопытные и удивлённые взгляды прохожих.

«Нужно как можно скорее поднимать уровень», — твердил я как мантру во время бега. Это был мой наркотик. Как и любому другому геймеру, мне хотелось побыстрее поднять статы. Так и бежал, то и дело перебирая список белых талантов на панели: «Прилежный (Белый)», «Сила (Белый)». Они были одними из первых и, как я надеялся, скоро должны были получить улучшение.

Плоды многолетнего труда, фундамент для будущего могущества. Каждый раз, обливаясь потом и преодолевая пределы возможностей под взглядами окружающих, я лишь укреплял и подтверждал эти качества.

Вообще, в прошлой жизни я и помыслить не мог, что когда-нибудь буду хотя бы соучастником чего-то подобного. Не знаю, что тому виной, чистая, не испорченная современным образом жизни гормональная система этого тела или панель, подкидывающая нехилую мотивацию. Но прежний я, лентяй, не способный ни на что великое, кажется, перестал существовать. Возможно, именно этого людям моего прошлого мира и не хватало. Дай им систему, и уххх… как зажили бы.

Спустя час, вконец измотанный, я вернулся домой. Как раз перед поступлением удалось съехать из приюта и снять эту слегка обшарпанную квартирку. Переезд был нужен не только для удобства тренировок. Он знаменовал новый этап жизни.

Закрыл дверь, отсекая возможные взгляды. И да, валун скинул на улице — не тащить же его в дом. Привалился к стене, тело обмякло, тогда как я принялся восстанавливать дыхание. Маска невозмутимости сползла с лица, обнажая подлинную усталость. Эта сценка далась мне нелегко. Но ничего, потерплю, оно того стоит.

Можно задаться закономерным вопросом: а почему я не парюсь, что попал в мир непрекращающихся войн и детей-убийц? Ну, для начала, с момента попадания прошло немало времени. Да и ещё в прошлой жизни привык, что войны никогда не кончаются. Если не у тебя под боком, то где-то там люди борются, воюют и, что печально, чаще всего не за свои интересы. А у меня всё было под боком, поэтому… я просто не увидел разницы. Ну и что? Воюющие дети, шиноби? Да плевать, главное — выжить самому, а потом стать сильнее, а там, глядишь, и смогу на что-то повлиять. Сейчас об этом думать рано.

Кстати, с письменностью разобрался просто. Ну как просто. На то, чтобы научиться читать и писать, ушло два года, а это средний темп для местных детей, наделённых чакрой. Но чёрт. Мозг, привыкший к алфавиту из прошлой жизни, принимал иероглифы со скрипом. Ладно, немного успокоился.

Я прошёл на тесную кухоньку. Годы помощи в приюте и работа в ресторане отточили кулинарные навыки до, можно сказать, превосходного уровня. Привычными движениями взялся за готовку, и вскоре нехитрый ужин был на столе. По привычке быстро опустошил миску риса, тело словно само знало, как наиболее полно усвоить каждую калорию.

Пусть трапеза и была короткой, но силы в истощённом теле начали восстанавливаться, и даже ментальная усталость заметно отступила.

[Гурман (Белый): Вы обладаете необычайной страстью и намётанным глазом на еду, что позволяет вам эффективнее усваивать питательные вещества и получать из пищи дополнительные силы]

Тем же вечером, после очередного цикла тренировок, я тщательно умылся, переоделся в чистое и вновь обратился к системной панели. Хотелось подойти к этому с холодной головой, дабы не стать наркоманом, живущим от крутки до крутки.

[Количество круток: 1 билет (Белый)]

Появление новой профессии не только давало бонусы к обучению, но и приносило один шанс получить случайный талант, не зависящий от внешнего признания. Можно назвать это лотереей, нет... Гачей! Как это сейчас модно.

Два месяца назад, когда сформировалась профессия «Ученик мечника», я получил свой первый билет и вытянул талант «Спокойствие».

[Спокойствие (Белый): В моменты кризиса, сражения или непредвиденных ситуаций вам проще сохранять хладнокровие, отсекая внешние раздражители и концентрируясь на стратегии]

После его получения накатил странный диссонанс, как будто мои предыдущие усилия оплевали и обесценили. Особой радости я не испытал, но всё-таки смирился, посчитав это приятным бонусом, как непрошенный подарок на день рождения. Ценность самого таланта неоспорима. Умение мыслить трезво в опасности критически важно для шиноби. Однако я верил, что мог бы развить это качество и сам, просто выстраивая соответствующий образ. В общем, хотелось получить что-то уникальное.

Но времени катастрофически не хватало. Вначале, чтобы быстро получить «Прилежного», «Силу», «Стойкость» и «Ловкость», приходилось совершать поступки, которые выглядели странно и даже пугающе.

Особенно это касалось «Стойкости». Чтобы поскорее пробудить её, я даже выбирал местом для драк угол улицы, лишь бы побольше людей видело и запомнило. Подобное эксцентричное поведение, разумеется, никак не вязалось с образом уравновешенного человека, поэтому «Спокойствие» само так и не сформировалось.

И вот пришёл черёд второй попытки, источником которой стал сегодняшний статус: «Ученик Академии Ниндзя».

Что же это будет?

Я был готов к любому исходу, оставив ожидания позади, и сосредоточился на мерцающей надписи «1 билет (Белый)». Никаких ярких спецэффектов и томительного ожидания, как в гаче, не было. Лишь лёгкая рябь прошла по полю зрения, и текст на панели изменился.

[Количество круток: 0]

В графе талантов, сразу после «Спокойствия (Белый)», бесшумно проявилась новая строка.

[Базовая Стихия Ветра (Белый): Ваше восприятие чакры Стихии Ветра обострено, а контроль стал более плавным. Эффективность и вероятность успеха при изучении и выполнении ниндзюцу Базовой Стихии Ветра немного повышены]

— Базовая Стихия Ветра…

Молча достал из ящика стола лист чакропроводящей бумаги, подаренной Акирой-саном и пустил в него чакру. Мгновение спустя бумага смялась.

— О…

Глядя на комочек в руке, я помолчал, а затем внезапно рассмеялся. Сродство с молнией так и осталось преобладающим, талант этого не изменил. Моя природа чакры — чистая Стихия Молнии.

Эта системная панель — лишь совокупность внешних восприятий и улучшений. Таланты, закрепившиеся благодаря общественному мнению, дают мне различные усиления: «Интеллект» ускоряет мышление и понимание, «Прилежный» укрепляет концентрацию и снижает утомляемость, «Сила» улучшает физические характеристики…

Мои врождённые таланты на панели не отображаются. Например, как вы уже заметили, я могу преобразовывать чакру и обладаю сродством к молнии, однако на панели нет таких обозначений, как «талант шиноби» или «чакра стихии молнии».

Проще говоря, системная панель, по сути, является слотом для внешнего снаряжения, сформированным чужим восприятием, и все таланты на ней — это экипировка. Меня считали умным, поэтому был воссоздан предмет под названием «Интеллект», чтобы повысить сообразительность, и это не имело прямого отношения к моему фактическому уровню способностей. Следовательно, экипировку [Базовая Стихия Ветра (Белый)] я, будучи персонажем с чистой Молнией, в данный момент не могу ни надеть, ни активировать.

— Это не совсем бесполезно, — оставалось только покачать головой, утешая себя этой мыслью.

Как правило, освоение новой трансформации природы чакры требует силы и понимания уровня джонина, а также долгого и мучительного периода усилий. Талант «Базовая Стихия Ветра» избавит меня от множества хлопот, по крайней мере когда-нибудь в будущем, когда начну осваивать ветер.

Но сейчас… это просто бесполезное украшение.

Я подошёл к окну. За ним расположилась тихая деревня, вдалеке, в звёздном свете, едва угадывались очертания Скалы Хокаге. Уже собирался закрыть панель, но вдруг на ней что-то изменилось!

Талант «Сила (Белый)» вспыхнул ярко-зелёным светом, с треском рассыпался, и на его месте возник новый зелёный текст.

[Чудовищная сила (Зелёный): Вы обладаете сверхчеловеческой физической мощью. Улучшенная сила мышц, выносливость и взрывная мощь позволяют вам с лёгкостью справляться с нагрузками и совершать разрушения, недоступные обычным людям]

Я замер, не веря своим глазам. На миг показалось, что слёзы счастья вот-вот потекут по щекам, но нет. Ликование переполняло разум — первый зелёный талант, это был мой первый зелёный талант! Я ощущал, как густой, словно ртуть, тёплый поток крови хлынул от сердца и растёкся по сосудам, костям и сухожилиям к пояснице, рукам, ногам, до самых кончиков пальцев. За этим последовало беспрецедентное чувство наполненности и… силы.

— Хе… хе-хе-хе…

Ощущая бурлящую внутри настоящую мощь, я опустил голову, плечи слегка задрожали, и из глубины горла наконец вырвался искренний смех. Теперь у меня были все шансы провернуть свой план.

Какаши, жди меня!!!

4. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 3

Кабинет Хокаге.

— Хе-хе-хе…

Затяжка. Клуб дыма. И снова:

— Хе-хе-хе.

Мужчина солидного возраста хихикал, уставившись в хрустальный шар на столе. Рядом возвышалась высокая стопка бумаг, самая настоящая башня. Но до бумаг ему не было никакого дела. Только не сейчас, когда удалось выкроить пару минут для отдыха.

Встань кто-нибудь за его спиной, он не увидел бы в шаре ничего, кроме мутного тумана. А вот хозяин кабинета, носивший на голове символ власти, лицезрел сейчас несколько точёных женских тел, смывающих с себя пену. Каждая из трёх красавиц обладала своей изюминкой, чем-то особенным, но больше всего наблюдателю нравилась пышногрудая брюнетка с шикарной округлой попкой. Вот она нагнулась, чтобы вытереть лодыжку…

— Эге, эхе-хе-хе, — по-дебильному засмеялся он. Капля слюны упала на стол.

Тук-тук!

— Хокаге-сама, к вам пришёл Минато Намикадзе, — приоткрыла дверь секретарша главы деревни.

Пыхтя трубкой, Хирузен Сарутоби хмуро вчитывался в отчёт комиссии по расследованию хищений некоего Синдзи, торговца, обворовывавшего деревню на заказах продовольствия. Хрустальный же шар мирно покоился на шкафу поодаль.

— Минато-кун? — Хокаге удивлённо изогнул брови. Видимо, уже закончил миссию и пришёл с докладом.

— Да. Он просил у вас аудиенции. Подробностей не уточнил, — доложила секретарша, покосившись на шар.

Пф! Пфу! — с удвоенной силой запыхтел трубкой Сарутоби, дабы отвлечь её внимание от разглядывания кабинета.

— Хорошо, пригласи его через пару минут, — распорядился глава деревни.

Проводив секретаршу взглядом, он затянулся.

— Думаю, подобным образом отдохнуть от дел тоже неплохо, — одними губами прошептал Хирузен.

Многое любил Третий, многое ненавидел, но были у него и две страсти. Первая досталась в наследство от учителя, надо полагать, вместе с Волей Огня. Любил Хокаге смотреть на красивых женщин, наслаждаться видами их «гор» и «ущелий», оценивать рельефность тел. По-простому его стоило бы назвать извращенцем, но кто ж посмеет сказать подобное про главу деревни? Вот и выходит, что Хирузен Сарутоби — любитель прекрасного. И никак иначе.

Второй же страстью были дети. Не в том смысле, о котором вы подумали. Ата-та. Он обожал наблюдать за их ростом: за тем, как вчерашний хлюпик, не способный вытереть себе нос, превращается в могучего воина, в защитника деревни. Раньше время лично повозиться с подрастающим поколением находилось. Теперь — всё реже.

В мире нарастает напряжение, и грядёт война, к которой Коноха не готова. Аналитики дают года два, в лучшем случае пять, а потом снова мясорубка. Прошлая победа далась деревне слишком дорого, и враги это знают: точат зубы и восстанавливают силы быстрее, чем хотелось бы. Главное — не дать им сговориться. Войну не отменить, такова нынешняя эра, но войны со всеми разом Коноха, такая какая она есть сейчас, может не пережить. Поэтому где-то росчерком пера исчезала неудобная семья, где-то зрел заботливо подготовленный переворот, а на соседней странице тот же росчерк давал ход новому законопроекту. Противоречия он здесь давно не видел. Точнее, запретил себе видеть, и у него неплохо получалось.

Третий затянулся ещё раз. Неприятные мысли отступили, их сменило предвкушение.

«Минато, Минато… Оправдаешь ли ты мои надежды? Станешь достойным носителем Воли Огня или потухнешь, как многие до тебя?» — гадал Хирузен.

В кабинет вошёл юный шиноби в жилете токубецу-джонина.

— Господин Хокаге, разрешите доложить, — он опустился на одно колено, как полагалось по уставу.

— Докладывай. И встань уже, сколько раз повторять.

— Миссия B-ранга выполнена, — Минато поднялся, но излишней вольности себе так и не позволил. — Обстановка в Стране Овощей разведана: маршруты патрулей, распорядок резиденции наместника, две запасные точки для отхода. Карты и хронометраж приложу к письменному отчёту. АНБУ могут приступать в любой момент, всё подготовлено.

Пуф-пуф! — одобрительно задымила трубка.

Мальчишка уже сейчас был посвящён в дела деревни и истинную суть миссий. Что это, если не знак высочайшего доверия к ученику своего ученика? Джирайя поведал о пророчестве жабьего старейшины, и Сарутоби возлагал большие надежды на того, кто, возможно, сумеет изменить этот мир. Того гляди, может мальчик сможет стать пятым Хокаге, переняв пост от Орочимару?

— Хорошо, Минато-кун. Но отходя от миссии. Повторюсь, сколько раз я тебе говорил: можешь не соблюдать формальности, ты мне как внук, хе-хе-хе, — доброжелательно рассмеялся Хокаге.

Но юноша знал, что подобная вольность равносильна плевку в лицо авторитету Хокаге.

— Такими темпами через год сможешь подать заявку на экзамен джонина D-ранга. Молодец, Минато, — слегка сменил он обращение, с фамильярного на более доверительное.

— Вы меня перехваливаете, Хокаге-сама, — чего у Минато было не отнять, так это скромности и верности. Причём верности не лично Хирузену, а деревне. Именно в его глазах Третий в последнее время замечал Волю Огня, куда более сильную, нежели у других своих учеников. Неужели Джирайя оказался лучшим учителем, чем он. Посетовал про себя Хокаге.

— Джирайя отправился на секретное задание, поэтому ты поступаешь под временное командование Орочимару. Будешь его напарником в похожей миссии, — Хирузен вновь затянулся.

Минато кивнул и на миг замялся.

— Хокаге-сама, разрешите вопрос. Если АНБУ приведут план в исполнение… что будет с домочадцами наместника? У него трое детей.

— Деревня не воюет с детьми, Минато-кун. О них позаботятся, — мягко улыбнулся Третий.

Ответ был чистой правдой, но не отвечал ровным счётом ни на что. Юного шиноби он, однако, удовлетворил, и старик поставил в уме ещё одну галочку. Совестлив, однако до сих пор сильно доверчив. Орочимару в его годы задал бы уточняющие вопросы, а остальное додумал бы сам. Может, потому с ним и стало так тяжело...

Отправляя Минато под командование своего лучшего ученика, Хирузен преследовал не одну цель. Посмотреть, как эти двое сработаются, — это раз. И два: понаблюдать как поведёт себя Орочимару, сражаясь бок о бок со своим первым и, пожалуй, единственным бесспорно удачным экспериментом. Поймёт ли, что именно учитель хотел сказать ему этим назначением. После миссии Третий собирался вызвать Минато на ковёр и по его рассказу восстановить каждый шаг ученика.

А Минато… очень хороший экземпляр. Удачный в том числе и тем, что управлять им куда легче, чем Орочимару. Он вообще справляется лучше, чем в своё время Орочи-кун с Цунаде. Впрочем, о тех двоих Хирузен когда-то думал ровно то же самое. Всё всегда может измениться, всё всегда может пойти не так. Такова жизнь.

— Не волнуйся, Минато-кун, после этой миссии дам тебе отпуск, сможешь сходить с Кушиной-чан на свидание.

Уши Минато мгновенно запунцовели. «Какие же они ещё дети», — улыбнулся старик.

От остальных подопытных детей Минато отличало одно: он оказался удачным. Прочим повезло меньше. А скольких из них потом забрала война — не счесть. Что-то кольнуло в груди. Вспомнилась младшая сестрёнка, не прожившая и десяти лет. А также… невысокая девочка с лицом старухи.

«А ведь я обещал… но это происходит вновь и вновь». Теперь — уже под его началом.

Он некоторое время просидел неподвижно, делая частые затяжки. Отчего воспоминания о прошлом потускнели вновь.

«Старею. Совсем размяк, нужно организовать спарринг, выплеснуть пар», — погасив эмоции, подумал Хирузен.

— Минато, у тебя два часа на сборы. За тобой придут АНБУ и назначат место встречи, — перешёл на официальный тон Хокаге.

Минато коротко поклонился и исчез — лишь штора у окна качнулась, эту привычку он перенял от Джирайи.

Через некоторое время в кабинет были приглашены два старых соратника, Хомура Митокадо и Кохару Утатане, помочь разобраться с накопившейся макулатурой.

— Кстати говоря… — Кохару первой нарушила рабочую тишину. — Я слышала кое-что любопытное. Сегодня один первогодка, совсем ещё ребёнок, вёл себя довольно вызывающе: притащил на регистрацию весьма внушительный валун и собрал целую толпу у входа. Нынешние дети — та ещё морока. Шиноби, тем более юному, подобает быть почтительным и сдержанным.

— О? Похоже, малец довольно силён. Кохару, нет ничего плохого в том, что ребёнок выплёскивает энергию, пока это не нарушает порядок, — оторвавшись от документов, с лёгкой улыбкой заметил Хомура.

Хирузен замер с трубкой в руке и медленно выдохнул дым. В памяти всплыла картина, увиденная днём через хрустальный шар.

— Его зовут Такуми, верно? Этот ребёнок, — кивнул Третий. — Кажется, действительно силён. Вес того камня был бы неподъёмным для его ровесников даже с чакрой. А он, кажется, нёс его на одной только физической силе.

— На одной физической? — Хомура поправил очки, в его улыбке проскользнуло удивление. — Хирузен, похоже, у этого малого отличные данные. Хороший кандидат для обучения тайдзюцу.

— Перспективы у него имеются.

Про себя же он отметил: надо будет запросить личное дело. Откуда в деревне берутся такие самородки, глава деревни предпочитал знать наверняка.

Кохару ничего не ответила, но имя Такуми отложилось у неё в памяти. В кабинете снова воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом перелистываемых страниц да едва слышным потрескиванием табака в трубке.

———

Спустя два дня, отведённых на регистрацию и дополнительный набор, Академия официально открылась.

Утренней тренировке в четыре часа я не изменял уже несколько лет, не изменил и сегодня. На рассвете закончил упражнения, умылся и прибыл в Академию за пятнадцать минут до начала занятий.

Как сказал Акира-сан, академия — это не столько место, где обучают подрастающее поколение, сколько место знакомства детей друг с другом. Кланы направляют часть молодого поколения для знакомства с представителями других кланов и перспективными потомственными шиноби. В академии слабое образование — в основном детей всему необходимому обучают в семьях или позже, у джонина-наставника. Закончивших академию всегда направляют на стажировку в команду с джонином не ниже B-ранга.

Потомственные шиноби идут в академию не только для знакомства со своими будущими коллегами, но ещё и для получения недостающих знаний: в основном теории, обучать которой их родителям не хватает времени. И только везунчикам из приюта, попавшим под программу Хокаге, Академия даст минимум необходимых для развития дзюцу и простенькое тайдзюцу, которое ещё предстоит в будущем переделать в свой собственный стиль боя.

Вскоре мы с Акирой-саном, который вызвался провожать меня и ещё одного перспективного мальчика из другой группы, с которым мы особо не пересекались, так как они с младшим братом поступили в приют пару месяцев назад. Ему основы заложили родители, так что он по праву получил это место, пусть и был достаточно щупленьким.

Небольшой дворик перед академией заполнялся поступающими и их сопровождающими. Дальше от всех, обособленным островком стояли представители клана Хьюга — как обычно, надменные и холодные к окружающим. Белоглазые носители додзюцу Бьякуган — своеобразные люди, с которыми сложно найти общий язык, но если удастся, то преданней друзей не сыскать во всей Конохе, по крайней мере так говорил дядя.

Пусть я и не понял о какой ветви клана шла речь, скорее всего побочной.

Представителей остальных кланов, тоже можно было найти в толпе, пусть и в меньшем количестве, просто учиха ещё не подошли, либо им некого представить, либо...

Ан нет, подошел один мальчик с матерью и, судя по всему старшим братом или отцом. Пусть его мать и выделялась, так как явно была не из учиха, отличаясь цветом волос, однако, могу ошибаться.

Моё плечо сжал Акира-сан, намекая, что не стоит так пялиться на представителей кланов вне Академии или пытаясь успокоить? Как я сразу не подумал об этом. Посмотрел на Ибики, пересёкшись с ним взглядом, и понял что парень явно волнуется.

Постепенно площадь заполнилась, с приходом остальных потомственных шиноби и клановых. Показался и Майто Гай с отцом. Из другого приюта пришло ещё несколько детей и... всё. Да уж, у меня были немного иные представления об академии

Ворох листвы поднялся на небольшой сцене, стоящей у здания. Листва опала, и взору предстал сильнейший шиноби деревни — Сарутоби Хирузен.

Я впервые вижу этого человека вживую и более чем уверен: большинство детей, здесь присутствующих, такие же, как и я. Со стороны потомственных ребят, да и клановых тоже послышались вздохи восхищения.

Ну что тут скажешь — Сарутоби крут! Уж явно не в смятку. Неизвестно почему, но, просто смотря на него, я понимаю всю ту мощь, что таится в этом невысоком мужчине со шляпой Хокаге на голове.

Мужчина, держащий в руках всю полноту власти над сильнейшим военным образованием в регионе, по-доброму улыбнулся. Эта улыбка не была похожа на улыбку политика, тянущего свою мимику и пытающегося играть на публику; скорее — искренняя улыбка человека, любящего свою работу и желающего выполнить своё предназначение. Актёрская игра выше всяких похвал, иного и не ждёшь, от политика, не пересидевшего на своём кресле, разве что только старика Оноки из Скрытого Камня...

Первый Хокаге, Второй Хокаге… Наверное, мало кто из детей знал их, их образы давно стали легендами, но все знали его Третьего — по прозвищу Профессор. Если открыть любую книгу, в ней будет сказано, что не один из предыдущих Хокаге не сделал для деревни больше, чем тот, что стоял сейчас перед нами. Коноха, доставшаяся ему от учителя, не была ещё деревней в нынешнем нашем понимании — она скорее напоминала конгломерат конкурирующих кланов, собранных вместе, совершенно не желающих выполнять приказы кого бы то ни было. Да, Второй Хокаге запустил ряд реформ, но именно что запустил! Хирузен провёл их до конца: создал сеть учебных заведений, организовал жизнь простых горожан в деревне, дал бесклановым и потомственным ниндзя гарантии защиты от произвола кланов. Да и в конце концов, создал совет джонинов и дал ему часть власти над решениями в деревне.

Но нигде не говорится, почему он предпринял те или иные шаги. Возможно некоторые были сделаны с целю отвлечь внимание, некоторые, чтобы пустить пыль в глаза, затыкая недовольных. И всё выглядело так, будто бы деревня ничего не потеряла, а стала лучше.

Но, на самом деле, ценой этому стала слабость деревни. Лучшие умирали пачками. От клана Сенджу — основателя Конохи почти ничего не осталось.

Так что ценой этих улучшений стали ошибки, ошибки за которые всецело нёс ответственность Хокаге. Потому ему банально пришлось латать дыры, которые появились, чтобы не лишиться своего поста.

И даже такое приветствие поступающих в академию являлось необходимой мелочью, не выполняй он которую, то уже мог бы лишиться должности...

Гул как по волшебству утих — все внимательно смотрели на главу деревни.

— Дорогие друзья, добрый день! — начал он. — Я искренне приветствую вас, юные шиноби и куноичи, готовые начать свой путь в стенах Академии. Впервые на моей памяти так много новых учеников. Сегодня вы станете не просто детьми своих семей, не просто несчастными сиротами или принцами кланов, — Хирузен почему-то улыбнулся, посмотрев в мою сторону. Как только он повернул голову, я начал озираться и впрямь увидел стоящую за нами женщину с сыном моего возраста, и его старшим братом-шиноби, походящего на Сарутоби. Это был, наверное, Асума. — Сегодня в сердцах у каждого из вас начнёт разгораться пламя, и этот огонь объединит вас в братство шиноби Конохи! — Хокаге развёл руки в стороны, якобы пытаясь охватить всех присутствующих.

— Учитесь усердно, в первую очередь ради деревни, своих товарищей и близких. Вы должны помогать друг другу, стать одним целым, перед лицом противника. Пусть все познают цену оскорбления шиноби нашей деревни, благодаря вам и вашим страстным сердцам. Да загорится в них Воля Огня! Как она загорелась когда-то в сердцах ваших предков, решивших довериться Конохе! В нашем единстве — наша сила!

Немного импульсивная и чувственная речь подошла к концу. Секунда тишины сменилась аплодисментами. Обычные вроде бы слова, исходящие из уст такой фигуры поменяли настроение многих на диаметрально противоположное. Дело даже было не в том как сказал, а в том, кто сказал. И Сарутоби Хирузен явно смог посеять в детях семена единства, которые сподвигнуть их защищать деревню в трудный час и главное, отдавать свои жизни во имя Воли Огня.

После того, как Хокаге удалился нас распределили по классам и Морино оказался в «В» классе, тогда как я...

Дверь в «Б» класс первого года обучения была распахнута настежь, оттуда доносился энергичный гомон детских голосов. Войдя, я окинул взглядом помещение: почти все места оказались заняты. Да, я пришёл почти последним, нас не вели учителя в класс, а просто сказали пройти в такой-то кабинет. Толкучка была приличная, поэтому я решил не спешить и обождать это безобразие.

Какаши Хатаке, Майто Гая, Куренай Юхи, Асумы Сарутоби, Обито Учиха, Рин Нохара — знакомые имена: ни одного из них в этом классе не было!

Пусть. Это и к лучшему.

Утешал я себя, ведь рассчитывал попасть в класс со всеми знаковыми персонажами. Это бы всё упростило, но и так будет неплохо. Хотя Какаши с рождения находился в центре внимания и пользовался славой гения, слава эта была в некотором роде поверхностной. Только неоспоримые успехи в учёбе, мастерское владение ниндзюцу и сокрушительные победы в реальном бою, особенно над столь же выдающимися сверстниками вроде сына Хокаге, превратят её из слуха в общепризнанный факт.

Для меня победа над ним в момент его наивысшего триумфа, на сцене, где его признание будет прочнее всего, принесёт наилучшие плоды.

Более того, пусть мы и в разных классах, но всё равно столкнёмся на практических занятиях и регулярных проверках, не говоря уже о промежуточных и итоговых экзаменах всего потока.

Это всего лишь небольшая корректировка в плане.

Взгляд наконец остановился на заднем ряду у окна. Там, за столом на троих, сидела всего одна девочка.

На ней было тёмное платье чуть большего размера, чем нужно, отчего сама она казалась совсем хрупкой. Подперев подбородок рукой, девочка отрешённо смотрела в окно на утреннее солнце, а короткие чёрные волосы небрежно обрамляли её лицо.

«Честное слово, она ещё обещала дяде, что присмотрит за мной… а сама опять набралась до беспамятства и буянила до середины ночи. И кто в итоге за кем присматривает?» — недовольно думала она.

Брюнетка зевнула. В памяти всплыл беспорядочный образ ночного балагана, устроенного одной блондинкой, и девочка лишь беспомощно вздохнула про себя.

— Извини, здесь не занято? Могу присесть? — поинтересовался я. Чисто для проформы: выбора всё равно не оставалось. Да, обождать толкучку, было не самым умным решением.

Она медленно повернула голову, словно выплывая из собственных мыслей. Затуманенный взгляд постепенно обрёл чёткость. Девочка мельком оглядела меня, затем пустое место рядом и с видимым безразличием кивнула:

— М-м, мне без разницы.

— Меня зовут Такуми Хибана. А тебя? — решил представиться.

— Шизуне, — едва слышно отозвалась та. Голос её был так тих, что почти растворялся в воздухе. Веки снова отяжелели: она явно не выспалась и не хотела, чтобы её беспокоили. Глядя на эту знакомую по аниме девочку, я понял, что не так уж и сглупил, задержавшись.

Да, это, без сомнения, была Шизуне, племянница Като Дана. Что ж, похоже, удача всё-таки была на моей стороне. Я присел на теперь уже моё место и спокойно перевёл взгляд на кафедру, ожидая появления учителя. Соседство с ней открывало очевидные перспективы.

Прошло несколько минут, но учитель так и не пришёл. Внезапно дверь класса с грохотом распахнулась, и внутрь, принеся с собой сухой порыв ветра, ворвался мальчик, смуглый, заметно крепче сверстников и весь в испарине, будто бежал сюда изо всех сил.

Отдышавшись, парень быстро обвёл класс взглядом из-под густых бровей, взглядом, не отошедшим от недавних слёз. Заметил единственное свободное место за трёхместной партой у окна и решительно зашагал в нашу сторону.

— Фух, успел! — он рухнул на стул рядом со мной. — Папа так и не вернулся, чтобы проводить меня в Академию, надеюсь с ним всё в порядке, мастер Чен не дал его дождаться, вот противный старик, — пробормотал он, как бы оправдываясь за опоздание и сразу поник. — Он же обещал...

Тут опоздавший, видимо, осознал, что ещё не поздоровался с соседями. Резко повернулся и улыбнулся во весь ряд, что несмотря на заплаканные глаза выглядело искренне:

— Я Ками Игуми, можно просто Ками! А вас как звать?

«Ками?» — мысленно усмехнулся я, но виду не подал. Похоже, у его родителей была очень богатая фантазия…

— Такуми Хибана. Называй меня просто Такуми, — японцы, куда ж без формальностей и разрешения обращаться по имени. Отметив атлетичное сложение соседа и вскользь упомянутого мастера Чена, я решил прощупать почву: — Ками, судя по твоей форме, ты, должно быть, хорош в тайдзюцу?

— Да не особо! — он махнул рукой с долей искренней самоиронии, хотя глаза при этом азартно блеснули. — Правильнее сказать, это единственное, что я умею. Меня и зачислили только потому, что сдал экзамен по тайдзюцу. Мне все уши прожужжали: кто не владеет ниндзюцу, тот шиноби не станет, бросай, мол, затею. Но я твёрдо намерен доказать, что они не правы. Даже если я знаю одно лишь тайдзюцу, всё равно стану выдающимся шиноби. А ты что думаешь, Такуми? — выпалил он длинную и на редкость искреннюю тираду. Как же я забыл, насколько дети непосредственны в этом возрасте: нам всем тут по шесть-семь лет.

— Думаю, у тебя всё получится, — ответил со всей возможной искренностью. Да и я-то знал: тайдзюцу способно творить чудеса. Далеко ходить не надо — Майто Гай живое тому подтверждение. Ну, будет. Лет через десять. — Само по себе тайдзюцу — это великий путь, способный на истинные чудеса.

— Ха-ха-ха, как же верно подмечено! Чудеса! Да, именно чудеса! — Ками расплылся в довольной улыбке, полностью отбросив грусть. — Слушай, Такуми, раз тебе это интересно, может, как-нибудь спарринг устроим? Заодно и узнаю твои задатки. Мастер Чен всегда говорит, что реальный боевой опыт — лучшая тренировка!

«Так это всё-таки ты», — уверился я в своих догадках, хотя поначалу допускал, что обознался. Не владеет ничем, кроме физических техник, наставник — мастер Чен… Пазл сложился. Передо мной сидел тот самый ученик, о котором позже будет вспоминать легендарный мастер: крепкий парень с открытой улыбкой и долей безрассудства, которому суждено погибнуть в пламени Третьей мировой войны шиноби.

Лично я таких нюансов не помнил. Это всё он, грёбаная ходячая википедия.

— С удовольствием. Надеюсь, в будущем ты многому сможешь меня научить.

Шизуне, сидевшая слева и старавшаяся быть незаметной, похоже, почувствовала дискомфорт от внезапного оживления рядом. Я оказался прослойкой между жизнерадостным Ками и флегматичной соседкой. Она издала едва различимый звук, похожий на вздох, и снова уткнулась подбородком в руки, всем видом показывая, как же ей это всё неинтересно.

Наконец в классе появился учитель, и шум постепенно утих. Началась рутинная приветственная речь: правила школы, расписание занятий и прочие формальности.

Я сидел прямо, глядя на кафедру и изображая внимательного слушателя, но мысли были уже очень далеко. Мозг просчитывал, как наладить контакт с соседями, а точнее, как через них выйти на людей, стоящих за ними.

С одной стороны был Чен, признанный сильнейшим мастером тайдзюцу в Конохе, прозванный Драконом Листа. Если удастся через Ками получить хотя бы крупицу его наставлений, это даст неоценимое преимущество: укрепит базу, расширит кругозор и поможет сформировать собственный боевой стиль.

С другой — Цунаде из легендарных Саннинов, величайший ирьенин Конохи. Идеальный контроль чакры, медицинское ниндзюцу, чудовищная сила и наследие клана Сенджу… Всё это было ещё одной бесценной сокровищницей знаний. И Ками с Шизуне были ключами к этим дверям.

Как я и думал, попасть в «Б» класс оказалось не так уж и плохо.

Вскоре утренние занятия, наполненные наставлениями и волнением первогодок, подошли к концу. Наступило время обеда. Классы опустели, коридоры и дорожки к тренировочным площадкам заполнились голосами и смехом.

Я неспешно шёл в толпе, бесстрастно изучая лица — незнакомые и те, что казались смутно известными. Здесь, в этом людском потоке, я впервые воочию увидел тех, кто раньше жил лишь в глубинах памяти.

Куренай Юхи и Обито с Рин, которые кстати оказались старше нас и учились на последнем году. Это было несложно определить по расположению столиков… Кто-то из них в будущем прогремит на весь мир шиноби, но сейчас это были обычные дети, затерянные в толпе.

И всерьёз я их не воспринимал: пока они никто, а значит, и пользы от них никакой. Даже Обито Учиха не удостоился внимания. В этот момент я видел лишь одного человека. Взгляд сам, как намагниченный, прошил шумную толпу и замер на фигуре с серебристыми волосами.

———

Какаши вздрогнул и резко обернулся. Одноклассники смеялись и шутили, мимо спешили незнакомые лица — ничего необычного.

— Хм? — он покосился вдаль, и в душу закралось подозрение.

«Неужели просто показалось?»

———

Тем временем я, мерно шагая, направлялся к тренировочной площадке с учебным мечом в руке. Всё шло по плану: с переездом из приюта и поступлением в Академию сцена для выстраивания моего образа сменилась. Теперь это были не закрытые окрестности детского дома, а большая арена, собравшая будущее поколение Конохи. Через неё слава обо мне могла разойтись по всем семьям деревни.

Солнце стояло почти в зените, дело шло к полудню. Несмотря на обеденный перерыв, школа не пустовала, большинство учеников не уходило домой посреди дня...

5. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 4

Когда же он уже сдохнет?!

Конечно, всем известно: важна не длина выходных, а умение ими пользоваться. Но мои что-то уж сильно затянулись...

Ученики либо приносили обед с собой, либо перекусывали в школьной столовой, после чего оставались в классах, на спортивной площадке или в библиотеке, наслаждаясь свободным временем. Поэтому даже в перерыв территория школы кипела жизнью. Именно такая аудитория мне и требовалась.

Я вышел к краю тренировочного полигона — довольно открытому месту с простыми деревянными манекенами, мишенями и ровной площадкой для отработки тайдзюцу и ниндзюцу. Ученики к этому времени разбились на группы: кто-то сидел в тени деревьев, болтая за едой, кто-то метал сюрикены, а кто-то занимался физическими упражнениями на пустыре.

Мой выбор был очевиден. Я остановился на обособленном участке, который хорошо просматривался с дорожек и разных концов поля. Начинать сразу не стал. Постояв немного неподвижно, медленно осмотрелся, ловя на себе случайные и намеренные взгляды. Сцена готова, зрители подтягиваются. Уличные артисты из моего прошлого мира работали по той же схеме — только они собирали мелочь, а я собирал внимание, что вскоре перерастет в могущество.

Очень хорошо.

Выдохнул и сжал рукоять меча правой рукой, через мгновение сорвался в движение.

Никаких изысков или ослепительных приёмов — лишь самая базовая техника фехтования. Шаг, поворот корпуса, взмах руки — и клинок рассекает воздух с коротким, резким свистом. Импульс шёл строго по цепочке — от стоп к пояснице и бёдрам, затем к плечам, рукам, запястьям и, наконец, кончикам пальцев.

За вторым ударом последовал третий…

Я не спешил, намеренно выдерживая ровный, чёткий ритм, не гонясь за убойной силой, а сконцентрировавшись на мастерстве. Рука, державшая меч, была предельно твёрдой, взгляд — сосредоточенным: смотрел прямо перед собой, в одну несуществующую точку, не отвлекаясь ни на что вокруг. Постепенно внимание учеников, занятых своими делами, переключилось на меня.

Даа, я уже престал удивляться происходящему, давным давно...

— Гляньте туда… Тот парень тренируется с мечом? — послышалось в толпе.

— Серьёзно подошёл к делу! — добавил другой. — Движения один в один, столько повторов, а техника всё такая же чёткая.

— Он из первогодок? Раньше его не видел, — удивился кто-то из старших.

— Пф-ф, пашет даже в обед, не жалея сил… — фыркнула с другой стороны, какая-то смазка для кунаев.

До меня доносился приглушённый шёпот — смесь любопытства, похвалы и неодобрения. Я чувствовал эти взгляды, и это было именно то, к чему я стремился. Каждый такой взгляд — монетка в копилку моего образа.

С сегодняшнего дня я буду тренироваться здесь каждый полдень, без исключений, у всех на виду. А с завтрашнего утра — и впредь ежедневно — стану появляться на дорожках возле школы в час пик, таская на плечах огромный валун. И так день за днём.

Мне было плевать на насмешки, сарказм или клеймо чудака. Главное, чтобы в умах людей закрепился образ: прилежный, трудолюбивый, обладающий невероятной выдержкой, крепкой базой и талантом к фехтованию. Эти впечатления должны пустить корни. Одноклассники будут подтверждать и углублять их, а после, за обычными разговорами дома, впечатления потекут в семьи.

Брошенная родителями за ужином фраза или досужая беседа соседей постепенно свяжут имя Такуми Хибаны с этими качествами. Даже спустя годы, когда эти ребята станут генинами, чунинами или выберут другой путь, они, общаясь с наставниками или коллегами, нет-нет да и вспомнят: «Помню, в Академии был один парень. Каждое утро бегал с огромным камнем, а в полдень всегда тренировался с мечом. Упорства ему было не занимать…»

Рука лицо.

Впечатления подобны каплям воды: сливаясь в поток, они формируют в глазах окружающих мой истинный образ.

———

Июль выдался знойным, листва обвисла в липкой жаре. Время летело быстро: первый семестр подходил к концу, в Академии предстояли трёхдневные итоговые экзамены.

— Слава богу, ты здесь, Такуми! — воскликнул Ками, едва в классе закончился письменный экзамен и экзаменатор скрылся за дверью. Он посмотрел на меня, и на смуглом лице отразилось облегчение. — Если бы не ты, мои оценки по теории пошли бы прахом, как в прошлый раз.

И это была чистая правда. На экзамене я, особо не думая, повернул лист с заполненными ответами в сторону Ками. Да-да, знаю, списывать нехорошо. Но, во-первых, у будущих шиноби умение вовремя добыть информацию ценится едва ли не выше умения её вызубрить. А во-вторых, надо же мне чем-то оплачивать спарринги с учеником самого мастера Чена.

— Сегодня днём практика, — Ками быстро отошёл от мук письменного теста, и в его глазах загорелся привычный азарт. — Старшеклассники говорили, что для пущей объективности на практическом экзамене порой сводят учеников из разных классов. Вот бы мне попался какой-нибудь крепыш из параллели, чтобы мы могли устроить славную зарубу!

— Эй, поубавь пыл, — Шизуне, убиравшая в это время письменные принадлежности, подняла голову. — Будешь рыдать, если тебя поставят против Какаши.

— Какаши… — Ками на мгновение сник. Почесал затылок и честно признал: — Ну, этот тип… и правда силён. Гений среди гениев.

С тем, что Какаши Хатаке — Гений среди гениев, в нынешней Академии были согласны абсолютно все. С самого поступления он неизменно получал высшие баллы на всех ежемесячных и промежуточных зачётах: по теории, ниндзюцу, тайдзюцу, гендзюцу, метанию сюрикенов и остальным дисциплинам. Но максимум оценочной шкалы был лишь отправной точкой его поразительного таланта.

Пока большинство первогодок с трудом осваивали базовое тайдзюцу — а его безукоризненное исполнение уже считалось признаком гениальности, — Какаши свободно применял стихийное ниндзюцу. Причём не одну разновидность, а все пять базовых типов чакры: ветер, огонь, молнию, землю и воду.

Врождённая предрасположенность к Молнии, не мешала ему пользоваться всеми пятью стихиям — «талант» редчайший, один на десятки тысяч. За всю историю Конохи с момента её основания было известно лишь о троих обладателях такого дара: Хашираме Сенджу, Первом Хокаге, открывшем новую эпоху; Тобираме Сенджу, Втором, заложившем основы деревни; и Хирузене Сарутоби, нынешнем Третьем, которого величают Сильнейшим из Хокаге.

Какаши стал четвёртым.

Поэтому, когда в школе узнали о его способностях, какой-то охочий до слухов ученик пустил фразу: «У Какаши есть потенциал стать Хокаге». Вскоре эти слова лесным пожаром разнеслись среди учеников и учителей, а затем и по всей Конохе. Теперь даже самые обычные жители нет-нет да и слышали: пятилетний сын Белого Клыка Конохи — Гений среди гениев, надежда деревни, достойная в будущем носить титул Хокаге.

Я молча слушал разговор соседей, сохраняя на лице то самое мягкое и спокойное выражение. Тем самым охочим до слухов учеником был, разумеется, ваш покорный слуга. Скромность украшает, поэтому об авторстве я умалчивал. Но, положа руку на сердце, лучшей рекламной кампании Коноха ещё не видела.

Всего месяц назад, во время очередного практического занятия, когда уроки двух классов пересеклись, я не стал спешить с вызовом. Лишь молча наблюдал из толпы, как Какаши более искусной работой со Стихией Огня уверенно одолел Асуму, сына Хокаге.

Пока одноклассники вокруг восторженно восклицали, изумляясь тому, что Какаши, похоже, способен использовать ниндзюцу всех пяти базовых природ чакры, я обронил, словно припоминая что-то:

— Кстати говоря, когда я занимался в библиотеке, то вычитал, что Первый, Второй и Третий Хокаге, кажется, от рождения обладали предрасположенностью ко всем пяти стихиям…

Не так уж важно, действительно ли Первый, Второй и Третий обладали всеми пятью природами чакры с рождения; не важно и то, существовали ли подобные шиноби в истории Конохи вообще. Главное — эта фраза тонко внедрила в сознание слушателей простую, но мощную ассоциацию: владение пятью стихиями — это признак Хокаге.

У Какаши есть потенциал стать Хокаге!

Для меня же чем громче слава Какаши и чем ярче его ореол, тем лучше.

— И всё же я считаю, что Такуми сильнее, — в голосе Ками сквозила неприкрытая предвзятость. — Если бы Такуми сошёлся с Какаши, он бы точно победил.

Услышав это, Шизуне подняла голову и задержала взгляд на моём невозмутимом лице. Знать, что творилось в её голове, я, конечно, не мог, но примерно догадывался. В её глазах сосед по парте наверняка был выдающимся: лучший в классе, безупречные оценки, образец для подражания. Привычка каждое утро бегать по школьной площадке со скалой на плечах выглядела, конечно, странновато, но трудолюбие и упорство, проявляемые изо дня в день, внушали искреннее уважение. Идеальный ученик.

Какаши же, напротив, казался ей выходцем из иного измерения. Его талант ослеплял: пять стихий, абсолютное превосходство над сверстниками и слухи о его возможном будущем, уже разлетевшиеся по деревне. Всё это создавало образ почти легендарного Гения, определяющего целую эпоху. Сияние настолько недосягаемое, что о сравнении никто и не помышлял.

Заметив тень оценки во взгляде Шизуне, я встал, улыбнулся и негромко произнёс:

— Я сделаю всё возможное, с кем бы меня ни поставили. А сейчас пойду попрактикуюсь в фехтовании.

———

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик Академии Ниндзя (Новичок), Ученик мечника

Таланты: Чудовищная сила (Зелёный), Усердие восполняет недостаток таланта (Зелёный), Интеллект (Белый), Дружелюбие (Белый), Гурман (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый), Спокойствие (Белый), Базовая Стихия Ветра (Белый), Базовое тайдзюцу (Белый), Базовое фехтование (Белый)

Количество круток: 0]

Я отвёл взгляд от системной панели, видимой лишь мне одному. По сравнению с моментом поступления характеристики за семестр значительно изменились — постоянная работа над образом приносила плоды.

Первым делом белый «Прилежный» эволюционировал в зелёный: «Усердие восполняет недостаток таланта».

[Усердие восполняет недостаток таланта (Зелёный): Усердие может восполнить любые пробелы — старания обязательно принесут плоды! Во время учёбы, тренировок или работы концентрация повышается, усталость снижается, и прогресс, пусть и малый, будет всегда]

Эффект был прост, но невероятен, теперь любое усилие будет приносить плоды, сколь бы бесталанным я не был. В общем, чит подъехал незаметно, страшно представить, какими эффектами будет обладать следующий по редкости талант... ладно.

Ну а пока, я избавился от таких муторных пределов, которые теперь не придется проламывать головой с разбега. Пока вкладываю время и силы — обязательно получу результат, каким бы скромным тот ни был. Со временем эти крупицы сложатся в лестницу «что к небесам ведёт».

Кроме того, на панели появились два новых белых таланта.

[Базовое тайдзюцу (Белый): Координация движений, сила и выносливость вашего тела превосходят показатели обычных людей. Вы быстрее изучаете тайдзюцу и лучше чувствуете момент для атаки в ближнем бою]

[Базовое фехтование (Белый): Вы обладаете исключительным чутьём и способностями к мечу, стремительно осваиваете техники, сохраняете устойчивую стойку и способны точнее находить слабые места противника в бою]

Никаких скрытых подвохов — оба таланта прямо и ощутимо подняли и текущий уровень мастерства, и скорость роста.

Свернув панель, я всерьёз принялся за разминку. Дневной практический экзамен должен был стать проверкой достижений — и заодно ещё одним поводом закрепить мнение окружающих обо мне.

———

Днём на тренировочном поле классные руководители «А» и «Б» сошлись вместе, шёпотом обсуждая последние детали. Затем наш учитель, чунин Деку Фумио, вышел перед строем и развернул список.

— Класс, следующий этап — финальная часть нашего экзамена, практическая оценка, — голос Деку отчётливо разносился над площадкой. — Для обеспечения всесторонней проверки испытание будет проведено совместно для «А» и «Б» классов. Мы с Иноуэ-сенсеем подобрали вам соперников равной силы, основываясь на ваших прошлых результатах. Цель — проверить успехи в тайдзюцу, базовых ниндзюцу и практическом бою за этот семестр.

Он откашлялся и заглянул в список:

— Итак, начнём с первого поединка: Асума из «А» класса против Хибаны из «Б»…

— Подождите минутку, Деку-сенсей, — прервал я учителя, постаравшись, чтобы голос прозвучал спокойно и ясно.

Деку слегка опешил, но, разглядев, кто говорит, не стал выказывать недовольство. Видимо, образ рассудительного ученика работал как надо: раз уж заговорил — значит, на то есть причина.

— Такуми, в чём-то проблема? — мягко уточнил он.

— Учитель, раз уж вы сказали, что противники назначаются на основе прошлых успехов, тогда… — я вышел вперёд и медленно обвёл взглядом строй соседнего класса, пока не остановился на неподвижной фигуре с серебристыми волосами. — Раз я лучший в «Б» классе, то моим противником должен стать Какаши — лучший в «А».

Едва договорил, как по площадке пронёсся приглушённый шёпот, а взгляды заметались между мной и Какаши. Ками стиснул кулаки, подавшись вперёд; Шизуне широко распахнула глаза. Ученики обоих классов замерли в ожидании, охваченные любопытством.

Деку был явно ошарашен столь прямой просьбой. Понять его замешательство было несложно: я говорил правильные вещи, но нынешняя расстановка пар наверняка была продиктована и его собственными опасениями. Учитель, судя по всему, считал, что я, при всем своём таланте, сильно уступаю Какаши Хатаке, и боялся, что сокрушительное поражение подорвёт уверенность «выдающегося ребёнка». Как педагог он хотел меня уберечь. Трогательная забота. Жаль только, что к этому поражению — чужому — я готовился последние пять лет.

Кринж..

Пока Деку мучительно соображал, как сгладить ситуацию, прозвучал бесстрастный голос:

— Я не возражаю.

———

Мы с Какаши встали друг против друга на тренировочной площадке.

— Такуми, выложись по полной! — хриплый голос Ками первым нарушил тишину.

— Давай, Такуми! — подхватил кто-то из наших.

— Покажи ему, из какого теста мы сделаны! — крикнули с другого края строя.

— Вперёд!

Стоило Ками начать, как весь «Б» класс взорвался подбадривающими криками. Приятно: похоже, за семестр я и правда заработал среди одноклассников немалую популярность.

Под этим внезапным напором «А» класс на мгновение притих, но затем, словно повинуясь коллективному порыву, тоже принялся кричать:

— Какаши, одолей его!

— Покажи им силу «А» класса!

— Давай!

Хотя Какаши отличался холодным, отстранённым нравом и друзей почти не заводил, талант, недетская выдержка и слухи о светлом будущем сделали своё — признание ровесников он всё же завоевал.

— Эй! Ты, из соседнего класса! Выложись на полную, размажь этого заносчивого Какаши! — выкрикнул какой-то ноунейм. Упс, это был Асума.

Поддержка из стана противника? Забавно. Спасибо, Асума, я планирую именно это.

Мы с Какаши одновременно подняли правые руки к груди, сложив печать противостояния и завершив простую церемонию начала боя. Разница была лишь в том, что мой взгляд оставался непоколебимо сосредоточен на противнике, а глаза Какаши светились спокойствием, граничащим с небрежностью.

— Тогда прошу, позаботься обо мне, Какаши, — едва договорив, я рванулся вперёд, в мгновение ока преодолев разделявшие нас метры.

«Как быстро!» — зрачки Какаши резко сузились, а былая беспечность мгновенно испарилась. Уклониться он уже не успевал — лишь молниеносно скрестил руки перед собой, выставляя блок.

Кулак встретился с блоком, и над площадкой разнёсся тяжёлый глухой удар.

По скрещённым рукам будто врезали кузнечным молотом. Какаши отбросило назад — он пропахал пятками землю больше трех метров, прежде чем сумел удержать равновесие, и предплечья его, судя по перекошенному лицу, онемели до самых костей...

6. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 5

Передышки я не дал. Не успела пыль осесть, как я налетел снова. Какаши едва выровнялся, когда последовала новая атака: выпрямленная правая нога хлыстом прочертила воздух. Он конечно же увернулся. Ударная волна откинула белые волосы со лба Какаши.

— Это что, Вихрь Листа? — Ками, стоявший в стороне, изумлённо разинул рот. Ещё бы: это движение он знал как никто — его ставил ему сам мастер Чен. Кто бы мог подумать, что я срисую приём за время наших спаррингов, достаточно, чтобы исполнить технику.

Лицо Какаши переменилось, но он всё же был истинным гением, с пелёнок получавшим наставления Белого Клыка, — боевые инстинкты не подвели. В критический момент он резко перекатился в сторону и назад, в движении упёрся запястьем в землю — чакра выплеснулась наружу, — пружиной подбросил тело вверх, и его правая нога описала резкую дугу, целясь мне прямо в подбородок!

Однако контратаку я предвидел: лёгким, точным шагом влево позволил опасному удару лишь мазнуть по кончику носа. В то же мгновение левая ладонь распрямилась, пальцы отвердели, и я коротко рубанул снизу вверх — прямиков по челюсти.

Раздался глухой хлопок. Какаши повело: взгляд расфокусировался, и тело, на миг потеряв управление, завалилось назад. Этого мига мне хватило, чтобы совершить удар в живот, с ноги! Это было больно.

Отбросило его куда дальше, чем в первый раз. И он упал мешком в пяти метрах от меня.

— Кха! — Хатаке скорчился на земле, хватаясь за живот и надсадно кашляя. Взгляд его постепенно прояснялся. Стиснув зубы, Какаши попытался подняться, чтобы продолжить бой, но его горло кольнуло холодом.

Мой кунай замер в миллиметре от кожи гения.

Он проиграл!

Тренировочная площадка погрузилась в мёртвую тишину: выкрики, обсуждения и шепотки словно разом оборвала невидимая рука. Ученики «А» класса, «Б» класса, сами учителя — все ошеломлённо смотрели на нас. Даже школьники из других классов, сдававшие зачёты неподалёку, заметили неладное.

Чему они удивляются, шиноби это не только грубая сила и талант, кхм-кхм, но и мастерство, а также случай. Да тут был именно случай, он недооценил меня, за что и поплатился.

Какаши Хатаке — признанный гений, о чьём потенциале стать Хокаге слагали легенды, чья звезда сияла столь ярко, — был разгромлен в прямом столкновении.

«Как это возможно?!» — этот вопрос, готов поспорить, взорвался в умах почти каждого из присутствующего. Они смотрели на меня — сироту из простолюдинов, за чьей спиной не стоял великий клан, в чьей крови не спал наследный улучшенный геном и про которого поговаривали, будто из всего ниндзюцу он с трудом освоил лишь Хенге. Да, я учился на отлично и слыл примерным учеником, но по меркам Академии это считалось лишь средним уровнем.

Чего они не знали, так это того, что у меня было уникальное преимущество — сила талантов, рождённых образом, который я тщательно выстраивал годами.

Сила (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый)… Они не были пустым звуком — а изо дня в день оптимизировали и улучшали мои физические показатели. Ещё работая помощником в кузнице, я осознал, что чистой мощью превосхожу многих взрослых мастеров. А ведь кузнечное дело само по себе славится физически крепкими людьми. Когда же «Сила» доросла до Сверхчеловеческой, моя мощь пережила взрывной рост, увеличившись в несколько раз.

Какаши действительно был гением, рождающимся раз в столетие, но у него имелось непреодолимое объективное ограничение: возраст. Ему было всего пять лет. Каким бы выдающимся ни был талант, физическое развитие, крепость костей и мышечный объём имеют свои пределы. Без помощи чакры его сила всегда будет намного меньше моей. Я же обладал монструозным телом, далеко выходящим за рамки возраста, — отточенным годами тренировок и накоплением талантов. Мощь и физические данные на голову превосходили показатели сверстников.

Но что ещё важнее, дело было в настрое и подготовке. Какаши, возможно, и не недооценивал меня, но привычка быть лучшим среди равных породила в нём ауру чрезмерного спокойствия. Он мог предполагать, что у соперника, который при первой встрече тащил в школу огромную скалу, есть некая сила или особые приёмы. Но он и вообразить не мог, что моя мощь окажется настолько запредельной. Первая же атака обрушилась на него разрушительной, подавляющей силой, полностью выходящей за границы его возможностей. Нечестно? Возможно. Но кто вам сказал, что шиноби дерутся честно?

Повторюсь, я планировал это годами!

———

— Вы слышали? У господина Сакумо родился ребёнок…

— Говорят, мальчика назвали… Какаши?

Никто не знал, что пять лет назад у входа в приют в западной части деревни годовалый ребёнок сидел на ступеньках, безучастно глядя в небо... Когда же до него долетели перешёптывания взрослых, то в его глазах словно вспыхнул огонёк.

Пять лет!

С того самого дня, как я узнал о рождении Какаши Хатаке, его имя превратилось в гору, на которую мне во что бы то ни стало нужно было взойти.

———

Моя тактика в этой битве была предельно ясной: ближний бой, физическое подавление и полное отсутствие пространства, которое противник мог бы использовать для ниндзюцу. С самого первого мгновения я диктовал темп. Стремительное сближение лишило Какаши самообладания, а последовавшая серия мощных ударов довершила дело.

Всю схватку он оставался зажат в вязком болоте рукопашной, пресекавшей любые попытки сложить печати или отступить. Какаши не нашёл ни мгновения, чтобы применить даже простейшие Клонирование или Замещение, — что уж говорить о стихийных техниках.

И это не было случайностью или везением. Каждое моё движение было выверенным ударом по слабым местам...

Солнце палило по-прежнему, но витавшее в воздухе потрясение постепенно сменялось целым вихрем чувств. Глядя на спокойного черноволосого мальчишку в центре арены, многие, кажется, впервые перестали слышать в имени Такуми Хибаны просто прилежного отличника. Пришло время взглянуть на меня иначе.

— Такуми! Такуми! Такуми!! — Ками первым оправился от шока. Он вскинул кулак и закричал во всю мощь лёгких. Его крик стал искрой, брошенной в кипящее масло: «Б» класс мгновенно вспыхнул!

— Мы победили! Такуми выиграл! — кричали одни.

— Это невероятно! — вторили им другие.

— Такуми! Такуми! — подхватывали третьи.

Ликование, восторженные вопли и недоверчивые вздохи «Б» класса резко контрастировали с гробовой тишиной «А». Лица моих одноклассников светились гордостью, тогда как большинство ребят из параллели застыли в растерянности и смятении.

— Да как такое возможно? — пробормотал совершенно сбитый с толку Гай. — Как мой вечный соперник мог проиграть?

Шум привёл в чувство учителей, которые и сами пребывали в оцепенении. Деку и Иноуэ быстро переглянулись, сделали глубокий вдох и шагнули вперёд, готовясь исполнить долг судей и объявить неожиданный результат.

— Подождите минуту, сенсей, — произнёс я, ловко убирая кунай обратно в подсумок на боку.

И посмотрел на Какаши, который медленно поднимался на ноги, постарался, чтобы лицо всё так же озаряла та самая добрая и мягкая улыбка, располагавшая к себе людей.

— Какаши, ты ведь ещё не показал свою истинную силу, верно? — я выдержал паузу, придав голосу направляющую уверенность. — Слышал, что фехтование Белого Клыка-сама не знает равных в мире шиноби. Он — мастер меча, вселяющий ужас в сердца бесчисленных врагов. Ты, как его сын, наверняка тоже прекрасно владеешь клинком?

Договаривая, я подошёл к стойке с оружием и взял катану. Одной победы было мало. Слишком мало! Я намеревался пресечь любые оправдания, вроде удачи, случайности или неосторожности соперника. Не хотел, чтобы мой триумф сочли лишь следствием того, что враг меня недооценил. Мне нужна была неоспоримая победа — сокрушение противника в той области, где тот считался сильнейшим.

Перевод внимания на фехтование стал следующим продуманным шагом. Если отец — мастер меча мирового уровня, то и сын по логике вещей должен унаследовать его поразительный талант. Это самая естественная ассоциация, какая только возникает в умах людей. Особенно в мире, где главенствует улучшенный геном.

И хотя за последние месяцы Какаши с лёгкостью побеждал всех оппонентов, никто не видел его в настоящем бою на мечах. Но это не мешало окружающим верить: Какаши, как сын Белого Клыка, выходит на свой сильнейший режим именно с клинком в руках. Правда это или нет — неважно. Как только общественное мнение сформировано, оно становится истиной. Уж кому это знать, как не мне.

Я хотел намертво впечатать в память каждого: Такуми Хибана победил Какаши Хатаке, причём сделал это, когда тот был на пике своих возможностей.

— Итак, Какаши, не будешь ли ты так добр позволить мне узреть всё величие фехтования Белого Клыка-сама? — я медленно обнажил катану. — Позволь мне по-настоящему познать твою полную силу.

Этой фразой я наложившим на плечи Какаши ещё больший груз ожиданий. Гордость гения, глубокое почтение к отцу и желание защитить его имя — всё это взывало к нему. После такого вызова он вряд ли решился бы использовать ниндзюцу, так как это стало бы неуважением к искусству отца.

Всё было просчитано. Мне нужно было затянуть Какаши туда, где я имел наибольшее преимущество, в ближний бой. Заодно это исключало риск внезапного поражения от какой-нибудь сложной техники. Моё фехтование, поставленное в додзё Ямашиты, естественно, уступало школе Белого Клыка. Однако в столкновении оружия подавляющая мощь Сверхчеловеческой силы (Зелёный), физическая подготовка и стойкость, накопленные белыми талантами, а также гибкость и скорость, усиленные «Ловкостью», обеспечивали мне значительный перевес в характеристиках.

На тренировочном поле все взгляды скрестились на вновь поднявшемся сереброволосом гении.

— Хорошо, — Какаши медленно поднял голову. В его глазах, вечно подёрнутых дымкой лени и безразличия, наконец промелькнула сталь.

Разглагольствовать он не стал — просто выхватил из подсумка на поясе короткий меч, размер которого идеально подходил под его рост. Мы вновь замерли друг напротив друга: второй раунд вот-вот должен был начаться.

— Такуми, не сдавайся! — вновь взорвался криками «Б» класс, но теперь в голосах было меньше бесшабашности и больше напряжённого предвкушения. — Давай, Такуми! Ты точно победишь!

Тем временем молчание в рядах «А» класса наконец прорвало.

— Какаши, вперёд! — раздалось оттуда.

— Покажи ему фехтование Хатаке! — подхватили соседние голоса.

Громче и яростнее всех надрывался Гай, чьё лицо пылало от возбуждения:

— Чёрт возьми, Какаши! Ты же гений! Не расслабляйся! Выложись на полную, ты обязан победить!

На арене Какаши, казалось, не замечал шума за спиной. Он слегка довернул кисть, перехватывая короткий меч обратным хватом — более удобным для колющих ударов и непредсказуемых манёвров, — и немного пригнулся. В следующее мгновение тот сорвался с места. Его фигура смазалась, превратившись в серебристую черту, стелющуюся по земле. На огромной скорости, ломаным зигзагом, он кружил вокруг меня, выискивая брешь для атаки.

Я твёрдо стоял в центре, сжимая меч обеими руками. Взгляд спокойно следовал за стремительным росчерком. Я хорошо осознавал: моя база в фехтовании прочна, но ей не хватает той изысканности и многообразия, которыми славится техника клана Хатаке. Мой шанс заключался в том, чтобы навязать свой ритм: противопоставить мастерству — силу, а сложности — простоту.

Началась первая разведывательная атака.

Какаши внезапно зашёл из слепой зоны. Его короткий клинок бесшумно, точно ядовитая змея, метил в локтевой сустав под коварным углом.

Блокировать стремительный выпад катаной я не пытался — риск промахнуться был слишком велик. Среагировал иначе: отступил на полшага и, вложив силу корпуса, нанёс тяжёлый горизонтальный удар. Оборона и атака в одном размашистом движении — клинок перекрывал все пути, которыми мог бы воспользоваться Какаши.

Удар вышел мощным, быстрым, со свистом рассекаемого воздуха. Какаши мгновенно прервал выпад и, не колеблясь, отклонился назад. Качнувшись, он еле-еле разминулся со сталью.

На провокацию Какаши не поддался и развить успех мне не дал. Легко ступая, он заскользил в другую сторону. Ещё в первой стычке тот в полной мере осознал нечеловеческую мощь противника, и теперь его тактика читалась ясно: изматывать, искать слабые места, наносить точечные удары и ни в коем случае не позволять мне реализовать преимущество в силе.

Первое столкновение разминулось на волосок — настоящего контакта так и не случилось. А вскоре атаки хлынули одна за другой.

Фигура Какаши мелькала то слева, то справа. Короткий клинок то жалил молнией, то проходил мягким бризом, целясь в уязвимые точки: колени, запястья, рёбра. Фехтование его было гибким и непредсказуемым. Он мастерски пользовался манёвренностью лёгкого оружия и собственной прытью, во всей полноте демонстрируя скорость и изменчивость стиля, принёсшего славу Белому Клыку.

Я же стоял, словно скала посреди бушующего потока, не совершая лишних движений. Катана превратилась в идеальный инструмент для парирования: каждый взмах был весок и сокрушителен, а нагнетаемый лезвием поток воздуха вынуждал Какаши держаться на расстоянии, не давая завершить ни одну из изящных комбинаций.

Резкий треск ткани — короткий клинок полоснул меня по предплечью. Я мгновенно напряг мышцы и слегка довернул корпус, погасив большую часть инерции, отделался неглубокой царапиной. Какаши тут же отпрянул, уходя от ответного выпада.

Он перекатился по земле, нанося косой удар снизу, который мне удалось с лёгкостью парировать.

Спустя несколько размеренных обменов ударами установилось странное равновесие. Натиск Какаши напоминал волка, загоняющего дичь, но я, полагаясь на колоссальную силу и почти животное чутьё, неизменно нейтрализовывал угрозу или отбрасывал оппонента в самый критический момент.

Ученики за пределами площадки замерли, боясь вздохнуть. Деку и Иноуэ-сенсеи напряглись ещё сильнее. Подавшись вперёд, они, словно ястребы, не сводили глаз с бойцов, и в их телах уже незаметно циркулировала чакра, готовая к немедленному вмешательству при угрозе серьёзной травмы.

«Он очень быстр, но… не быстрее меня и уж точно не такой ловкий! Пожалуй, стоит попробовать вот так…» — в глазах Какаши вспыхнул азарт. Отбросив осторожные прощупывания, он замер на долю секунды, а затем совершил рывок, превосходящий все предыдущие.

«Наконец-то попался!» — на моих губах промелькнула едва заметная улыбка. Именно в тот миг, когда Какаши вывел скорость на пик, когда старый импульс уже был вложен в движение, а новый ещё не зародился, изменить траекторию было труднее всего.

Я тоже сорвался с места.

[Ловкость (Белый): Ваши движения более искусны, чем у среднестатистического человека; небольшое улучшение координации тела и скорости перемещения]

У меня был лишь один талант на ловкость, дающий скромный прирост к гибкости и быстроте, — казалось бы, скорость не моя сильная сторона. Но таланты — это лишь снаряжение. Панель не отображает характеристики, добытые потом и кровью изнурительных тренировок. К тому же, опираясь на мощное телосложение и подстёгивая себя чакрой, я выжимал из тела куда больше, чем обещали строчки на панели.

Песок и гравий под ногами взорвались! Не отступая и не закрываясь, я встретил вспышку лоб в лоб. Моя скорость ничуть не уступала выпаду Какаши. Катана описала дугу — мощный удар, в который я вложил всю энергию тела.

Какаши увидел летящий навстречу клинок. И захотел сменить траекторию, уклониться, но на предельной скорости тело перестаёт подчиняться мгновенно — вся инерция была вложена в этот единственный бросок. Отступить? Слишком поздно. Спрятаться? Клинок перекрыл все углы. Прервать атаку? Шанс упущен. Оставалось только войти в клинч...

7. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 6

Лязг! Короткий меч и катана сошлись в лобовом столкновении. Гул удара перекрыл все прежние звуки битвы, в месте контакта брызнули искры.

В меч Какаши влился неодолимый поток силы. Рука его дрогнула, клинок заходил ходуном, едва не вылетев из пальцев. Защита смялась в одно мгновение, оставив его открытым.

Сейчас!

Шаг вперёд — и я, выйдя на пик, без тени сомнения обрушил катану вниз. Просто и беспощадно. Никаких уловок, только чистая сила и скорость.

Какаши, должно быть, вновь накрыло то самое удушающее чувство безысходности из первого боя.

Лязг! Первый удар выбил из его рук едва поднятый короткий меч.

Вжух! Второй пришёлся обухом по вскинутым в отчаянной попытке защититься рукам — Какаши глухо застонал, когда оборона окончательно рассыпалась.

Цыц! На третьем движении холодная сталь замерла у самого горла, обжигая кожу ледяным касанием.

На площадке воцарилась абсолютная тишина, будто из мира выкачали все звуки. Лишь клинок — символ сокрушительной победы — холодно сверкал. В этот миг споры о том, кто победил, а кто проиграл, стали бессмысленны.

— Благодарю за бой, Какаши, — заметив замешательство на лице соперника, я медленно отвёл катану от его горла.

Пять лет планирования увенчались успехом за один день. Сотни раз я репетировал эту сцену в уме, представляя, какой восторг испытаю, одолев признанного гения. Но теперь, когда всё случилось и пыль улеглась, я чувствовал лишь глубокое умиротворение.

— Я проиграл, — Какаши пришёл в себя и посмотрел на меня. — В этот раз победа за тобой. Но это не значит, что фехтование моего клана в чём-то уступает твоему. Просто я…

Он поджал губы, так и не произнеся слов о нехватке мастерства или недостатке сил.

— В следующий раз я выиграю!

Встретил его взгляд, стараясь, чтобы на лице всё так же сияла мягкая, солнечная улыбка:

— С нетерпением буду ждать нашей следующей дуэли, Какаши.

— Кхм, — Деку-сенсей вовремя шагнул вперёд, встал между нами и громко объявил: — Практический экзамен окончен. Победитель — Такуми Хибана!

— Такуми! Такуми! Такуми!! — не успел учитель закончить, как «Б» класс взорвался, словно долго спавший вулкан. Оглушительные крики взмыли в небо, а грубый, раскатистый голос Ками, подобно боевому барабану, задавал ритм общим эмоциям:

— Красава, Такуми! Ты крут!! Я знал, что ты сможешь!

— Он и правда победил?! — глаза Шизуне расширились, а рот невольно приоткрылся.

В отличие от ликующего «Б» класса, над «А» сохранилась тишина. Стоявший в стороне Немо Учиха стиснул кулаки. Как фехтовальщик, он не мог отвести глаз от чужой техники меча — техники, только что одолевшей самого Какаши. «Нет вершин, которых не взять упорным трудом. Мама, я освобожу тебя», — крепла в нём решимость, ведь даже такого гения можно одолеть. Чуть поодаль Роу Сенджу, скрестив руки на груди, смотрела на арену заблестевшими глазами. Оцепенение, не отпускавшее её со смерти матери, словно дало трещину: она любой ценой изменит свою судьбу, что бы ей ни говорили. По её щеке скатилась одинокая слезинка.

— Какаши… Он реально проиграл… — Гай пребывал в растерянности. Впрочем, растерянность длилась недолго: глаза под густыми бровями уже разгорались небывалым пламенем. Ведь отныне он знал, что, одолев Какаши, сможет бросить вызов ещё одному сопернику.

— А теперь, пожалуйста, обе стороны — печать примирения! — вовремя напомнил Деку, возвращая внимание учеников к правилам этикета.

Мы с Какаши протянули руки и сложили ритуальный жест. Закончив, Какаши, не проронив ни слова, развернулся и пошёл к своим. Я же остался на месте. Настало время второй заготовки на сегодня: побеждать — хорошо, но грех не конвертировать столько внимания во что-то ещё.

— Такуми, что-то не так? — мягко спросил Деку, заметив мою заминку.

— Видите ли, Деку-сенсей… — изобразил я на лице смятение и слегка поклонился. — Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но в последнее время меня кое-что беспокоит, и мне от этого не по себе. Учитывая, что после сегодняшнего экзамена мы можем не увидеться до следующего семестра, я решился просить вашего совета прямо здесь.

— В чём дело? Рассказывай.

— По ночам, когда я сплю, со мной происходят странные вещи, — собрался я с мыслями. — Иногда посреди ночи слышу какой-то шум рядом, но не могу понять, откуда он доносится. В другой раз смутно ощущаю чьё-то присутствие поблизости, но когда просыпаюсь — всё кажется обычным. Кроме того… я всегда чувствую усталость после пробуждения. Проверив свои запасы, я обнаружил, что чакра будто бы убывает за время сна. Словно… когда я погружаюсь в глубокий сон, она сама по себе понемногу утекает.

Осторожно изобразил беспокойство, свойственное ребёнку:

— Учитель, может быть… я что-то делаю не так в тренировках? Или со мной какие-то проблемы?

— Это… — Деку нахмурился, подперев подбородок рукой и погрузившись в раздумья.

— Талант к восприятию! — воскликнул Иноуэ, классный руководитель «А» класса. Его глаза азартно блеснули, а в голосе послышался живой интерес. — Такуми, то, что ты описываешь, очень похоже на первичное пробуждение таланта сенсора! Вполне возможно, у тебя врождённый потенциал шиноби-сенсора!

— Да, точно! Восприятие! — сомнения на лице Деку сменились восторгом. — Именно! Когда шиноби глубоко расслаблен, его чакра неосознанно выходит наружу, создавая слабый резонанс с окружением или живыми существами. Отсюда и чувство странности, и даже смутные отголоски образов… Это один из классических признаков раннего пробуждения способностей!

— Шиноби-сенсора? — я изобразил ровно ту степень любопытства, которая требовалась.

Видя это, Иноуэ решил разъяснить всё остальным ученикам, которые уже навострили уши:

— Сенсоры — особые шиноби, которые от рождения или благодаря тренировкам способны выпускать свою чакру с высочайшей точностью, используя её для разведки, обнаружения признаков жизни и, прежде всего, распознавания чужой энергии. Они — глаза и уши команды, их роль в выслеживании незаменима. Например, клан Яманака в Конохе славится своим искусством в сенсорном ниндзюцу.

Спасибо, Иноуэ-сенсей. Лучшего глашатая для моих слухов и придумать было нельзя.

Деку подхватил его мысль, мягко успокаивая меня:

— Так что тебе не о чем волноваться. Это вовсе не плохо — напротив, это признак дара! Значит, на пути шиноби, помимо выдающегося тела и силы воли, ты можешь обрести ещё и редкую способность к восприятию. Когда вернёшься домой, обязательно отдохни. Постарайся успокоить разум и попробуй привыкнуть к этому тонкому ощущению, но не пытайся насильно его контролировать и не тревожься. Если после начала семестра ситуация повторится или заметишь что-то новое — сразу сообщай мне.

— Шиноби-сенсор, значит… Я понял. — на моём лице отразилось облегчение, смешанное с лёгким воодушевлением. Я почтительно поклонился обоим наставникам. — Спасибо за разъяснение, учителя. Теперь мне спокойнее.

Под перекрёстными взглядами толпы я невозмутимо вернулся к одноклассникам.

Всё сказанное, разумеется, было ложью. Не было у меня никаких проблем с утечкой чакры во сне, и прирождённым сенсором я не был.

Воспользовавшись идеальным моментом — когда только что победил Какаши и стал центром всеобщего внимания, — я на глазах у всех заронил мысль о своём потенциальном таланте, смиренно попросив совета. Авторитетный учитель тут же вынес вердикт: подозрение на талант к восприятию. И это слышали десятки учеников.

Семена нужного впечатления брошены в почву. Как только слухи разойдутся через детей по домам или попадут в отчёты и начнут бродить по Конохе… весь мир поверит, что Такуми Хибана обладает способностями сенсора. И тогда с высокой долей вероятности на моей системной панели появятся новые таланты.

В создании своего образа я всегда придерживался ключевого принципа: действовать уверенно, идти от реального к вымышленному и копить малые победы ради великого триумфа. Я никогда не посмел бы — и не стал бы так опрометчиво — лепить себе образ всемогущего героя, возводя замки на песке. В общем, не пытался одним махом заполучить такие силы, как Стихия Дерева, Шаринган, разнообразные улучшенные геномы или даже техники Шести Путей, где слово становится законом.

Подобную ложь слишком легко разоблачить, а когнитивная мощь и широта охвата, необходимые для реализации таких концептов, должны быть просто чудовищными. Пока не потяну. Надо выбирать ношу по себе.

Медленно, зато надёжно. В конце концов, лучший обман — тот, что вот-вот станет правдой.

Нет слов. Он же сам роет себе могилу… Кстати, в последнее время я всё чаще могу мыслить свободно. Неужели уже скоро? Совсем скоро выберусь из этого плена? Вот только стоит подумать, сколько дерьма придётся расхлёбывать, когда контроль наконец станет моим. Бррр. Да уж, нелегка доля попаданца.

К слову, таланты вроде Сверхчеловеческой силы или Тайдзюцу — не исключительная привилегия обладателей улучшенного генома. И сенсорика не исключение: она встречается и у самых обычных шиноби. Потому-то моя ложь выглядела столь правдоподобно.

Когда я вернулся к остальным, финальный этап практического экзамена продолжился. В последующих поединках случались яркие моменты, но после столь эффектного столкновения все они неизбежно казались пресными.

Ученики обоих классов выкладывались на полную или хотя бы подходили к делу предельно серьёзно, пока солнце не начало клониться к закату.

Экзамен завершился, но волны, поднятые им — и особенно одной конкретной дуэлью, — даже не думали утихать. Напротив: как от «блинчика», запущенного по воде, круги множились и расходились всё шире.

По дороге домой из Академии слышались разговоры.

— Эй, ты слышал? Какаши, гений из «А» класса первого года, проиграл ученику из параллельного на сегодняшней практике! — делился новостью один из учеников.

— Что? Как это возможно! — не поверил его собеседник. — Учителя же твердили, что сил Какаши Хатаке уже хватит, чтобы выпуститься и стать полноценным генином. В прошлый раз двое недавних выпускников, уже получивших звание генинов, решили проучить его, не вынеся титула «потенциального Хокаге», — так Какаши одолел обоих!

— Чистая правда. Более того, в конце Какаши даже вытащил меч — это было фехтование самого Белого Клыка! А ведь раньше он никогда не обнажал клинок против сверстников!

— Тсс… Он проиграл даже с клановым фехтованием? Откуда взялся этот монстр? Как его имя?

— Такуми Хибана! Из «Б» класса. Говорят, он из приюта! — уверенно произнёс хорошо осведомлённый старшеклассник.

———

Вечер того же дня, тренировочная площадка.

— Мастер Чен! Мастер Чен! Вы знаете? Такуми! Тот самый, про которого я рассказывал, мой сосед по парте, Такуми Хибана! Он сегодня на практическом экзамене победил Какаши Хатаке! — Ками Игуми ворвался на поле с этим криком. Смуглое лицо мальчика светилось от гордости и возбуждения.

— О? — невысокий коренастый мужчина в круглых солнцезащитных очках прервал занятие, поправил чуть съехавший аксессуар и спросил с долей удивления: — Тот пацан… настолько силён?

О репутации мальчишки из клана Хатаке мастер Чен был наслышан и в общих чертах представлял масштаб его таланта.

———

Поместье в квартале Сенджу.

— Шизуне, как прошёл твой сегодняшний экзамен? — Цунаде, одна из легендарных Саннинов, спросила вернувшуюся домой Шизуне, даже не отрываясь от книги. Она уже который месяц «следила» за дочкой лучшей подруги, которую унесла война, — пока Като Дан, дядя девочки, пропадал на миссиях. — Лучшим ведь должен был стать тот наглец из Хатаке?

— Неплохо, — Шизуне поставила школьную сумку. Сегодня пришлось выложиться, поэтому было лень всё рассказывать в деталях. — Однако первое место в этой битве занял не Какаши Хатаке.

— Хм? — Цунаде подняла взгляд, изогнув бровь. — А кто же?

— Такуми! — серьёзно ответила Шизуне. — Он дважды одолел Какаши!

— Такуми? — Цунаде, казалось, порылась в памяти. — Это тот одноклассник, про которого ты говорила? Который сидит рядом с тобой?

— Угу, — Шизуне кивнула, вспоминая ту стремительную, как вихрь, атаку и катану, замершую у самого горла противника.

———

Дом Третьего Хокаге, время ужина.

Атмосфера за столом была тёплой и семейной: собрались Хирузен, его жена Бивако и старший сын Синносуке. Асума возбуждённо жестикулировал, пересказывая дуэль, свидетелем которой стал днём.

— …И тогда Такуми одним ударом выбил короткий меч Какаши! А потом последовала новая атака, которую тот вообще не смог заблокировать! В конце клинок оказался у его шеи! Это было слишком быстро!

Третий слушал молча, его палочки для еды на мгновение замерли.

«Такуми? Тот ребёнок, что таскал огромный валун… Он действительно сумел одолеть Какаши в прямом бою?» — задумался старик, и в голове уже выстраивались планы на сироту: довести самородка до совершенства и пустить в дело. Деревне никогда не помешает ещё один элитный боец.

— Пап, кстати, а что такое сенсорный талант? — спросил у него Асума, отвлекая от набежавших мыслей. — Сегодня Иноуэ-сенсей сказал, что у Такуми Хибаны он может быть…

Глаза Третьего блеснули, и он задумчиво произнёс:

— Сенсорный талант — это очень ценный дар…

«Ценный — и оттого опасный», — добавил он уже про себя. Прежде всего для своего обладателя. Надо будет завтра ознакомиться с личным делом мальчика и узнать, откуда могут расти корни.

———

Резиденция клана Хатаке, внутренний дворик.

Сакумо тихо стоял под навесом веранды, наблюдая за сыном. Какаши с самого возвращения из Академии молча отрабатывал фехтование. Спустя долгое время отец наконец мягко промолвил:

— Какаши, пора ужинать.

Тот замер, медленно вложил меч в ножны и обернулся.

— Отец, я…

— Сначала поешь, — спокойно перебил его Сакумо. И взял за руку. — Пошли, всё хорошо.

Ужин прошёл в относительной тишине, и только после еды отец с сыном вернулись в сад.

— Я слышал о том, что произошло сегодня, — Сакумо посмотрел на своего отпрыска. — Каково это — проиграть?

— …Я не хочу этого принимать, — Какаши опустил голову, сжимая кулаки. — Я был слишком неосторожен, и моей силы…

— Какаши, — Сакумо положил руку ему на плечо. — Посмотри на меня. В долгой жизни шиноби сиюминутная победа или поражение ничего не значат, если ты не на поле боя, где цена поражения — жизнь. Поражение — это зеркало, в котором видны твои слабости. В моих глазах твой талант и потенциал куда больше, чем были у меня в твои годы. Твоё будущее этим точно не ограничивается.

— В следующий раз я обязательно его одолею, отец! — Какаши поднял голову, воодушевлённый речью.

— Я верю тебе, — удовлетворённо улыбнулся Сакумо. — Однако тренировки должны идти шаг за шагом, нельзя гнаться за быстрым результатом, — он сделал паузу, и тон стал наставительным. — Кстати, завтра рано утром я покидаю деревню ради миссии. Это может занять некоторое время. Пока меня не будет, береги себя. Если в тренировках возникнет что-то непонятное — записывай, разберёмся, когда вернусь…

— Хорошо! Отец, пожалуйста, будь осторожен в пути! — Какаши торжественно кивнул, переплавляя горечь поражения и тревогу расставания в решимость.

Ночь над Конохой сгущалась, но имени Такуми Хибаны она не погасила. Весть о победе над Какаши вместе со смутным слухом о сенсорном даре разлеталась по всем уголкам деревни с пугающей скоростью.

———

Прошла неделя.

Последствия победы проявились незамедлительно. Идя по улице, всё чаще ловил на себе косые взгляды прохожих и порой слышал обрывки приглушённого шёпота. Такой славы я не ведал за все предыдущие годы.

За эти дни система успела сгенерировать новый талант, а часть старых улучшилась. Однако самое ожидаемое, ключевое изменение всё никак не наступало.

И вот, когда я уже начал испытывать разочарование, полагая, что план не удался, этим утром, после тренировки и водных процедур, по привычке заглянул в системную панель.

Без всякого предупреждения на самой вершине колонки талантов вспыхнул яркий синий свет!

Сияние было чистым и глубоким, и в нём сквозило что-то неземное, непохожее на прежние белые и зелёные отблески. В этом свете медленно проступила и закрепилась новая строка, словно сотканная из звёздной пыли.

[Гений (Синий): Вы — абсолютный гений, демонстрирующий исключительный талант во всех аспектах. Эффективность и потенциал во всех областях, включая обучение, практику, применение и инновации, получили всестороннее и значительное улучшение]

— Хе-хе… Хе-хе-хе… — глядя на новый талант, я расплылся в улыбке, и из горла вырвался низкий, дрожащий смех, который я поначалу пытался подавить.

Но эмоции, копившиеся так долго, хлынули наружу, и сдерживать их стало невозможно!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Хорошо, что жил я один, иначе получил бы талант «Зловещий смех».

8. Пролог или Смерть Пользователя. Часть 7

Эйфория схлынула, и ко мне вернулось спокойствие. Я перевёл взгляд на панель.

[Имя: Такуми Хибана

Профессия: Ученик Академии Ниндзя (Новое), Ученик мечника

Таланты: Гений (Синий), Чудовищная сила (Зелёный), Усердие восполняет недостаток таланта (Зелёный), Быстрое мышление (Зелёный), Мастерство меча (Зелёный), Дружелюбие (Белый), Гурман (Белый), Стойкость (Белый), Ловкость (Белый), Спокойствие (Белый), Базовая Стихия Ветра (Белый), Базовое тайдзюцу (Белый), Сенсорика (Белый)

Количество круток: 0]

Изменения по сравнению с тем, что было неделю назад, оказались значительными.

О «Гении (Синий)» и говорить нечего — это важнейший итог всего и признак качественного скачка. Белый, зелёный, синий… Знакомая любому геймеру палитра редкости. Страшно представить, что придётся сотворить ради следующих цветов.

Что касается улучшений: «Интеллект (Белый)» развился до «Быстрого мышления (Зелёный)», а «Базовое фехтование (Белый)» — до «Мастерства меча (Зелёный)».

[Быстрое мышление (Зелёный): Ваши мысли текут без сопротивления, вас часто посещает вдохновение, вы способны мгновенно улавливать суть вещей, рождая новые идеи и решения]

Перемена вполне логичная. В глазах окружающих способность одолеть в прямом столкновении такого гения, как Какаши, означала, что и сам я — гений незаурядный, а гениальность всегда ассоциируется с выдающимся умом.

[Мастерство меча (Зелёный): Вы превзошли основы и приоткрыли дверь в истинное искусство меча. Вы не только быстрее осваиваете и оттачиваете техники владения оружием, но и способны гораздо эффективнее находить и использовать решающие бреши в обороне противника в реальном бою]

Это тоже прямой плод победы. Слава Белого Клыка и его непревзойдённого фехтования была слишком велика. Я одолел его сына в искусстве меча на глазах у всех — чисто и решительно. И впечатление, произведённое на свидетелей, оказалось колоссальным. Чтобы превзойти фехтование Белого Клыка, пусть даже в исполнении наследника, моё собственное мастерство должно было находиться на невероятно высоком уровне.

На этом фоне закономерно и то, что «Базовое тайдзюцу» так и не улучшилось: в глазах толпы победу принёс меч — фехтование попросту оседлало авторитет Белого Клыка как трамплин.

Следом шёл совершенно новый пункт.

[Сенсорика (Белый): Ваши органы чувств острее, чем у обычных людей. Это позволяет вам улавливать звуки на большем расстоянии, замечать едва различимые запахи и быстрее реагировать на движущиеся объекты — подмечать те детали окружения, которые другие легко упускают из виду]

Доказательство первого успеха выстроенного образа сенсора: внешний мир начал признавать мою уникальность в этой области. Маленькая ложь, сказанная в правильный момент, уже начала окупаться. Пусть талант пока и белый, чувства он обострял ощутимо — и закладывал фундамент, чтобы в будущем по-настоящему овладеть восприятием чакры.

Одна-единственная победа принесла целую гроздь плодов — триумф всё ещё отзывался эхом.

Я вновь сосредоточился на синем таланте. Ещё в миг его появления разум словно совершил незримый качественный скачок.

Знания, прежде требовавшие долгой зубрёжки, теперь усваивались с одного беглого взгляда. Мелкие недочёты, казавшиеся на тренировках обычным делом, сами бросались в глаза, подсказывая более эффективные пути. Даже мысленно возвращаясь к битве с Какаши, я находил множество изящных тактических ходов, о которых тогда и не помышлял.

Помимо обострившегося ума, заметно возросли физические показатели и объём чакры. Только теперь я до конца осознал, что означала фраза «во всех областях» в описании. Выражаясь языком прошлой жизни: «Гений» не просто улучшал понимание — он поднимал сами характеристики тела, насколько это вообще возможно для «снаряжения».

«И всё же условия для создания талантов синего уровня оказались куда жёстче, чем я предполагал…» — пришлось признать очевидное.

Сакумо Хатаке, Белый Клык Конохи, — герой деревни, чьи сила и влияние превосходили даже авторитет легендарных Саннинов. Его сын, уже снискавший славу гения, с малых лет находился под пристальным вниманием: ему негласно приписывали потенциал будущего Хокаге, так что в Конохе о нём знал практически каждый.

Резонанс от победы над такой целью был неоспорим — и даже при этом потребовалась целая неделя, чтобы слухи разошлись и панель сформировала новый талант.

О чём это говорило?

Для таланта синего уровня мало признания в Конохе и широкого обсуждения. Событие должно обладать глубиной и поистине шокировать. Более того, весьма вероятно, требовалось внимание или признание ключевых фигур — обладающих реальным влиянием: самого Хокаге, его советников, троих Саннинов, Белого Клыка, командиров джонинов и глав великих кланов. Им мало просто услышать — они должны воочию убедиться и проникнуться уважением.

Если уж синий талант потребовал столько усилий, то что говорить о тех, что стоят выше? Придётся всколыхнуть всю Страну Огня? Или даже пошатнуть устои всего мира шиноби?

Развивать эту мысль я не стал — подобные высоты пока были слишком далеки от реальности. «Гений» уже устранил главное препятствие на нынешнем этапе, открыв передо мной скоростную магистраль.

Я закрыл панель, ощущая, как в теле бурлит возросший объём чакры, а мысли текут легко и ясно. Подошёл к окну и взглянул на утреннюю Коноху.

Летние каникулы начались — идеальное время для самостоятельных тренировок. Для кого-то каникулы, а для меня — месяц непрерывного гринда. Требовался чёткий план, чтобы превратить потенциал в реальную силу.

И в первую очередь это касалось моей профессии — Ученика мечника!

Я намеревался использовать месяц каникул, чтобы официально окончить додзё кендзюцу учителя Ямашиты, переступить заветный порог и стать признанным мечником. Более того, требовалось изящно распространить весть о выпуске, чтобы строка «Ученик мечника» в колонке профессий обновилась до полноценного «Мечника».

[Ученик мечника: Вы начинающий ученик, освоивший стойки и базовые принципы распределения силы при ударах мечом. Ваш контроль над оружием превосходит способности обычного человека, а скорость освоения фехтования и общие физические показатели получили небольшой прирост]

Сама по себе профессия уже улучшала физические характеристики и способности к фехтованию. Когда я стану полноценным мечником, бонусы неизбежно возрастут, заложив прочный фундамент.

К тому же за профессии «Ученик мечника» и «Ученик Академии Ниндзя» система выдавала по одному случайному белому таланту напрямую, без оглядки на внешние факторы. А значит, официальный переход от ученичества к признанному мастерству наверняка вызовет ответную реакцию панели, подарив ещё одну крутку. И более того, ранг этой крутки вполне мог оказаться уже не белым, а… зелёным.

Новый зелёный талант, полученный сразу, минуя долгие этапы подготовки, мог дать весомую прибавку к силе или качественный прорыв на выбранном пути.

Мысли стекались воедино, точно ручьи, и дорога впереди виделась всё отчётливее.

Что ж, за работу.

———

Тук! Тук!

Ко мне в комнату постучались, это был тот редкий момент, когда я обрел свободу воли, но ощущение разбитости и безысходности не покидали меня.

Ведь пути назад больше нет, я ниндзя... окончательно, съехать с темы не выйдет, как удалось, например Шизуне и многим другим. Они не прошли проверку. Сегодня нас отвели в отдел пыток и дознания Конохи, где мы встретились с военными преступниками. И перед нами поставили одну простую и очевидную задачу, убить пленного. С тем, чтобы убить кого-то у меня не было проблем, при том, что для этих ребят скорее всего смерть была избавлением, а не чем-то нежеланном. По их глазам было видно, как они молили о смерти. И если бы их не зафиксировали печатями и цепями, то они бы рвались вперед, лишь бы первыми умереть.

И я как лучший в классе и пример шел первым. Убийство прошло без пылинки и задоринки, но самое ужасное узнал дальше, теперь путь шиноби — мой путь, и хрен с него сойдешь, единственный шанс откосить, был безнадёжно просран...

Теперь мне не откосить в тылу. Хех, иронично, надрывал жопу в прошлой жизни, чтобы сейчас так, действительно, попасть.

Зашедшей была моя... Мама. Да у приютских детей были свои мамы, общие. Которые следили за нами с самого рождения и воспитывали, только после трех лет шефство над детьми брали отставные шиноби мужчины из простолюдинов, или ветераны. Которые уже натаскивали молодняк, позволяя нам не настолько сильно уступать клановым, а талантливым даже превосходить, в каких-то аспектах.

Мама была из тех женщин, смотря на которых вспоминается анекдот: недавние исследования вывели, что женщины имеющие лишний вес живут дольше, чем мужчины обратившие на это внимание. Стоит добавит, что на моем лице не было и капли грусти, я наоборот радовался, чего женщина видимо не ожидала увидеть. А какая может быть причина радости геймера, кроме как прокачка статов, верно, никакая. Тот радовался новому таланту «убийца», который позволял легче воспринимать убийства людей и улучшал немного навыки по типу скрытности.

Но женщина все равно заключила меня в объятия, чуть не задушив, даже удивительно, что у девушки в этом мире может быть такая фигура, но весь секрет крылся в том, что она не была никогда куноичи.

В общем, Шизуне, в ближайшее время покидает академию, и будет продолжать обучение только в госпитале. А мне придется быть обычным пушечным мясом. Эх, не удастся отсидеться на гражданке, а так хотелось. Ничего не поделаешь, это феодальный мир, где совершенно другое отношение к человеческим жизням.

Время незаметно утекало сквозь пальцы, растворяясь в изнурительных тренировках. Весь этот период я почти без остатка посвящал оттачиванию мастерства в додзё кендзюцу Ямашиты.

Однако под спокойной гладью Конохи уже начали вскипать тёмные воды.

Слухи о Белом Клыке Конохи возникли из ниоткуда и беззвучно поползли по улицам и переулкам, подобно плесени прорастая в умах людей. Суть сплетен леденила душу: Сакумо Хатаке, Белый Клык Конохи бросил критически важную для деревни миссию, чем нанёс колоссальный ущерб, как репутационный, так и экономический.

Задание якобы было связано с неким вельможей из столицы Страны Огня и даже задевало интересы самого Даймё. Учитывая серьёзность дела, деревня отправила ниндзя высшего уровня, такого как Сакумо Хатаке, чтобы гарантировать успех. Но в решающий момент герой, на которого возлагали столько надежд, предпочёл отступить.

Жители не знали подробностей миссии и не ведали причин, побудивших Белого Клыка сдаться. Но они свято верили передаваемым из уст в уста словам о том, что его поступок принёс Конохе неизмеримые беды. Более того, поползли шепотки, будто Даймё, пребывая в далёкой столице, уже высказал своё крайнее недовольство Третьему Хокаге.

Эта волна осуждения терзала героя больше полумесяца; обрывки ядовитых разговоров можно было услышать на каждом углу. Пока в один день всё не оборвалось, словно придушенное невидимой рукой. Общественные дискуссии мгновенно стихли, будто их и не было, оставив после себя лишь тревожную, навязанную тишину.

Я понимал, что означает это безмолвие.

Легендарный Белый Клык Конохи, чьё имя гремело на весь Мир Шиноби, скорее всего… Его больше нет в живых.

Я убрал меч в ножны и взглянул на хмурое небо, не чувствуя ни радости, ни печали. Смерть этой фигуры была одной из тех опорных точек канона, которые я помнил слишком хорошо. И одной из тех, которые семилетке с деревянным мечом изменить не под силу — как бы неприятно ни было это признавать.

———

Дни сменяли друг друга, и до начала занятий в академии оставалось немного.

В восточной части Конохи, в скромном здании додзё кендзюцу Ямашиты, не смолкал лязг металла. Резкие, пронзительные звуки и яростные столкновения клинков следовали одно за другим. Но спустя время в зале внезапно воцарилась тишина.

Ямашита Хинеджи замер, сжимая в руке обломок рукояти. Сначала он посмотрел на изуродованный, сломанный меч, а затем с двойственным чувством поднял глаза на черноволосого ученика, стоявшего напротив.

Я застыл с мечом в ножнах. Дыхание оставалось ровным, на лбу едва выступил пот.

За последние дни спаррингов учитель каждый раз приходил в трепет от почти монструозной физиологии своего ученика.

— Ты готов к выпуску, — заговорил наконец Ямашита Хинеджи после долгого молчания. В его голосе сквозили едва уловимые эмоции и облегчение. — …Мне больше нечему тебя учить.

С того самого момента, как этот ученик переступил порог школы больше года назад, Ямашита видел его необычайный талант к фехтованию и спокойствие, далеко превосходящее сверстников. Но он всё равно недооценил его. Особенно в последний месяц. С тех пор как ребёнок одолел Какаши, гения, известного всей деревне, словно пали какие-то невидимые оковы. Его понимание меча и прогресс стали невероятно стремительными, он двигался вперёд семимильными шагами. Техники, требовавшие раньше многократных объяснений, теперь схватывались мгновенно и тут же применялись в деле.

Ямашита Хинеджи не знал, что вызвало такую трансформацию. Быть может, уверенность, пришедшая с той победой? Или это плоды многолетних упорных трудов? Учитель не ведал причин, но видел результат: ученик перед ним действительно достиг предела того, что Ямашита мог дать ему как наставник.

Услышав это, я медленно и с безупречной точностью проверил фиксацию меча в ножнах, повернулся к Ямашите Хинеджи и почтительно поклонился:

— Благодарю вас за наставления, которые вы давали мне весь этот год.

Старик махнул рукой, и на его лице промелькнула редкая мягкость:

— Это твоя заслуга, твой труд и талант. Помни: путь меча бесконечен, ты лишь в самом начале. Дальше тебе идти по своему собственному пути.

Я выпрямился, стараясь, чтобы взгляд был спокоен и решителен:

— Да, учитель. Я понимаю, — но уходить сразу не стал. — Учитель, если в будущем я захочу продолжить изучение кендзюцу и глубже постичь его тонкости, где мне стоит искать руководства?

Этот вопрос касался не только личного совершенствования, но и скрыто прощупывал пути развития профессии мечника в целом.

— Системы фехтования, унаследованной Конохой, вполне достаточно, чтобы ты практиковался ещё очень долго, — ответил Ямашита Хинеджи. — Однако если говорить о чистоте традиций и ортодоксальности, то общепризнанный святой край меча — это Страна Железа. Земля самураев. Если тебе выпадет шанс побывать там и увидеть всё своими глазами, это определённо пойдёт твоему кендзюцу на пользу.

«Страна Железа?» — отметил я про себя этот вариант. Если методы Конохи перестанут удовлетворять мои потребности как мечника, то путь действительно может лежать в ту страну. Конечно, это дело далёкого будущего. Сейчас я ученик Академии Ниндзя и будущий шиноби, а значит, мои действия скованы множеством ограничений.

Отложив эту мысль на потом, сменил тему.

— Учитель, в знак признательности за ваше терпеливое руководство я хотел бы устроить завтра днём небольшой торжественный обед в ресторане Адзи-но-Йору. Буду очень рад, если вы почтите меня своим присутствием.

Моя благодарность была искренней, но за этим приглашением крылась и более глубокая цель.

Я хорошо знал обычаи этого мира. Подобно старой Японии, окончание обучения обычно отмечалось скромно, как ритуал единения мастера и ученика. Но то, что задумал я, в корне отличалось от традиции. Черпая вдохновение в опыте прошлой жизни, я решил превратить этот жест благодарности в масштабное светское событие.

9. Пролог или Смерть Пользователя. Финал

Я собирался пригласить не только Ямашиту и соучеников по додзё, но и всех людей, с которыми когда-либо сталкивался. Директор приюта, где я вырос, и знакомые ребята; кузнец с подмастерьями, помогавшие мне; владелец и бывшие коллеги из ресторана Адзи-но-Йору; одноклассники из Академии…

С помощью этого шумного и необычного банкета я хотел чётко и недвусмысленно донести одну мысль до каждого участника и даже до случайных свидетелей: Такуми Хибана официально закончил обучение в додзё кендзюцу Ямашиты и стал полноправным, признанным мастером меча.

Это было эффективное «засеивание» образа — важнейший этап трансформации из Ученика в Мечника. Очередная точная операция по управлению собственной репутацией ради пробуждения новых талантов.

Устроить столь масштабный пир стоило немалых денег. Но средства сейчас не были проблемой.

Как сирота, зарегистрированный в Конохе, я ежемесячно получал пособие. После поступления в Академию к этому добавилась солидная стипендия. Но всё это мелочи. Главное — вскоре после зачисления я официально подал заявку на ученический заём, обосновав это необходимостью покупки профессионального снаряжения и усиленного питания для тренировок.

Обычно этот процесс требовал времени и имел жёсткие лимиты. Однако когда несколько дней назад заём одобрили и выдали на руки, я был изумлён. Сумма превзошла все ожидания и была, честно говоря, даже избыточной.

Оставалось лишь констатировать: последствия победы над Какаши снова принесли свои плоды.

———

Три дня спустя, точно по расписанию, начался новый семестр.

Однако на торжественной церемонии открытия среди учеников не оказалось того, кем недавно восхищались абсолютно все: Какаши Хатаке.

Лишь когда официальная часть завершилась, по школе начали расползаться слухи. Выяснилось, что ещё до начала занятий Какаши официально подал в Академию Ниндзя прошение о досрочном выпуске и теперь готовится к экзамену, который должен состояться всего через пару дней. Поговаривали даже, что принимать его будет лично Третий Хокаге.

Это стало грандиозным событием не только для Академии Ниндзя, но и для всей Деревни Скрытого Листа. В случае успеха Какаши побьёт рекорд, став самым юным выпускником в истории Конохи.

Поскольку слухи о Белом Клыке утихли довольно быстро, подробности его самоубийства не предали огласке. Поэтому в глазах большинства учителей и учеников внезапный поступок Какаши выглядел как попытка поквитаться за поражение от Такуми Хибаны. Все решили, что он просто уязвлён и хочет доказать всем, что он сильнее, а талант никуда не делся.

Конечно, более проницательные наблюдатели недоумевали: если он хотел доказать своё превосходство, то почему просто не вызвал Такуми Хибану на официальный матч-реванш? К чему выбирать тернистый путь досрочного выпуска? Вероятно, гении всегда обладают особой гордостью и логикой поступков, которую обычным людям понять не дано.

Какова бы ни была истинная причина, споры вокруг выпуска Какаши неизбежно втянули в водоворот общественного мнения и меня, одолевшего юного гения. Пока люди обсуждали Какаши, начали множиться догадки: не сделаю ли я ответный ход? Не подам ли прошение о досрочном выпуске?

Сам я не обращал на эту суету никакого внимания. Как только церемония открытия закончилась, направился прямиком в учительскую, где нашёл своего классного руководителя — Деку Фумио.

— Что?! — его лицо исказилось от изумления. — Ты… ты ведь не хочешь сказать, что тоже задумал выпуститься досрочно?!

Учитель превратно истолковал мои слова о том, что я уже освоил школьную программу и желаю изучать ниндзюцу более системно и глубоко. Для него это прозвучало как прелюдия к просьбе о выпуске.

— Такуми, прошу тебя, не принимай импульсивных решений! — поспешил меня отговорить учитель. — Ты ещё слишком мал. Не стоит слепо копировать поступки Какаши.

Его можно было понять. Моя победа над Какаши, несомненно, была оглушительной, но это вовсе не значило, что я уже обладал всеми навыками полноценного шиноби. За спиной Какаши Хатаке стояли традиции клана с их достойными запасами чакры и интуитивное понимание всех базовых стихий, что давало ему гораздо больше тактических возможностей и контрмер в бою против любого противника.

— Мы все видим твой потенциал, — смягчил тон Деку, заметив странное выражение моего лица, — и именно поэтому нам нужно действовать осторожно и осмотрительно.

— Вы не так меня поняли, учитель, — пришлось пояснить мне. — Я не собираюсь выпускаться раньше срока. Всего лишь хотел узнать, через какие официальные каналы и при каких условиях можно получить доступ к более продвинутым тренировкам ниндзюцу.

— Хочешь изучать техники более высокого уровня?

— Да, — а какого ответа он ещё ожидал?

— И чему конкретно ты хочешь научиться?

— «Технике Теневого Клонирования».

— «Технике Теневого Клонирования»? — учитель был слегка озадачен. Он не стал спрашивать, откуда я узнал об этом приёме: прилежный ученик наверняка вычитал о нём в библиотеке Академии или деревни. — Почему именно это ниндзюцу?

— Видите ли, учитель, мне всегда кажется, что на тренировки не хватает времени, — заговорил я предельно откровенно. — Изучая теорию, я узнал, что Второй Хокаге создал «Технику Теневого Клонирования», способную создавать клонов, обладающих физической формой. Эти клоны могут действовать и сражаться независимо, а после развеивания их память и опыт возвращаются к оригиналу. Я подумал: раз опыт и воспоминания возвращаются, нельзя ли использовать эту технику как подспорье в тренировках? Чисто теоретически, при правильном подходе, разве это не будет равносильно косвенному увеличению времени обучения?

— Для тренировок? — сердце Деку ёкнуло. Эта идея вполне соответствовала неуёмному усердию его ученика. — Идея и правда творческая, но… — он одобрительно кивнул, а затем сменил тон, указывая на главное: — «Техника Теневого Клонирования» поглощает огромное количество чакры. Память и опыт вернутся, это так, но вместе с ними вернутся усталость. К тому же возвращаются только воспоминания. Реальные результаты тренировок — такие как развитие физической силы или закалка чакры — оригиналу всё равно придётся нарабатывать шаг за шагом.

— Вот оно как, — вовремя изобразил я на лице озарение.

Разумеется, я прекрасно знал об этих ограничениях, но если бы вёл себя так, будто знаю всё изначально, учитель лишился бы чувства удовлетворения от наставничества. А довольный наставник — щедрый наставник.

— Учитель, я осознаю все риски и ограничения, о которых вы упомянули. Большое спасибо за предупреждение, — мой взгляд вновь стал твёрдым. — Но даже при этом техника окажет огромную помощь. Например, я могу сам оттачивать тайдзюцу, в то время как теневой клон поможет мне изучать теорию, обобщать тактики боя или даже имитировать упражнения по контролю чакры низкой интенсивности. Это в разы повысит мою эффективность. Вы научите меня?

Деку слегка нахмурился, и на его лице отразилось замешательство. Если бы я хотел выучить ниндзюцу ранга D или обычную технику ранга C, он, как классный руководитель и чунин, мог бы дать мне частные наставления — это посчитали бы достойным вкладом в развитие одарённого ученика.

Но «Техника Теневого Клонирования» — совсем другое дело. Это разработка Второго Хокаге, чрезвычайно практичное ниндзюцу ранга B, которое обычно оставалось прерогативой чунинов и джонинов. Как правило, для доступа к нему нужно стать официальным шиноби, накопить заслуги на миссиях и подать запрос в соответствующие отделы деревни в качестве награды. Или джонин с достаточными полномочиями мог обучить своих подопечных после отчёта перед руководством, исходя из их способностей. Но Деку был лишь инструктором в ранге чунина. Его полномочия не позволяли напрямую передавать ученикам техники ранга B.

— Такуми, давай поступим так, — быстро взвесив все варианты, учитель решил пойти на компромисс. — Возвращайся домой и напиши официальное заявление. Подробно изложи причины, по которым ты хочешь изучить это ниндзюцу, своё понимание рисков и план использования. Я передам его в учебную часть школы, а они перенаправят запрос в нужные ведомства деревни, — он выдержал паузу. — Разумеется, при рассмотрении таких заявок учитывается множество факторов, и тебе могут отказать. Если деревня не даст добро… — Деку замялся, но всё же пообещал: — Я, как учитель, в рамках своих полномочий обучу тебя другим полезным техникам ранга C или D. Пусть они не так идеально ложатся в твою задумку, но они реально помогут тебе стать сильнее. Что скажешь?

Это был лучший вариант, который он мог предложить.

На моём лице отразилась искренняя благодарность. Я отступил на полшага и церемонно поклонился учителю:

— Я всё понял. Спасибо за вашу заботу, учитель. Как только вернусь, сразу же займусь заявлением.

———

Прошло ещё несколько дней.

Школьный звонок уже давно отзвенел, но во дворе Академии было на удивление многолюдно. Толпа перешёптывалась, и все взгляды были устремлены на класс, отведённый под экзаменационную комнату для досрочной сдачи. Сегодня Какаши Хатаке сдавал экзамен.

Оправдывая свою репутацию гения, пятилетний Какаши безупречно справился со всеми испытаниями и официально окончил Академию, побив рекорд как самый молодой выпускник в истории Конохи. После экзамена Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, лично присутствовавший на испытании, повязал на лоб Какаши протектор Конохи, знаменующий статус генина.

Когда дверь зала распахнулась, оттуда вышел Какаши с новеньким протектором на лбу. На его лице не было ни радости от успешной сдачи и побитого рекорда, ни восторга от того, что он стал шиноби. Лицо мальчика почти полностью скрывала маска, а из-под неё смотрели пустые, безжизненные глаза, как у куклы.

Он не обращал внимания на одноклассников, которые обступили его, пытаясь заговорить или поздравить, словно их вообще не существовало. Лишь слегка опустив голову, он прошёл сквозь автоматически расступившуюся толпу и молча побрёл прочь. Его фигура в длинных тенях заходящего солнца казалась невероятно одинокой и понурой.

Я молча смотрел вслед удаляющемуся силуэту, стараясь не выдать лицом ни единой эмоции. Я знал, что стоит за этим взглядом. И знал, что дальше будет только хуже.

Как только Какаши ушёл, собравшиеся ученики тоже начали расходиться. Я развернулся и вместе с общим потоком направился домой.

Жизнь в деревне текла своим чередом, мирно и привычно, но я прекрасно понимал, что это спокойствие продлится недолго.

Несколько лет — и война вспыхнет вновь. С момента выпуска Какаши отсчёт был запущен.

Хотя мои воспоминания об оригинальной временной шкале были смутными и хаотичными, по некоторым ключевым точкам я всё же мог составить примерный прогноз. Например, большая часть нашего класса — Асума Сарутоби, Куренай Юхи и даже безнадёжный двоечник Гай — закончат обучение в возрасте девяти лет. Сам я поступил в школу на год позже, а значит, к моменту выпуска мне исполнится десять.

Это указывало на то, что не позже чем через четыре года правила выпуска в Конохе неизбежно изменятся. К тому времени должно произойти нечто серьёзное. Даже если Третья мировая война шиноби ещё не разгорится в полную силу, ситуация резко обострится, и Совет Конохи, поддавшись панике, одобрит досрочный выпуск целого потока учеников для пополнения рядов.

Иными словами, у меня максимум несколько лет относительно спокойной учёбы в Академии. А потом — в самое пекло жестокой войны или нет, но жизнь шиноби, сотканная из крови и огня, начнётся в любом случае.

Шагая в лучах заходящего солнца, я лихорадочно обдумывал дальнейшие действия.

Создание правильного образа, пробуждение и развитие талантов оставались моим главным оружием для наращивания силы, и этот путь был неизменен. Сейчас разница между учёбой в Академии и мгновенным получением звания генина после выпуска была невелика.

Настоящим прорывом станет обретение широкой известности, чего я, возможно, достигну на ближайшей войне. Только когда заслужу уникальное прозвище, которое будет греметь по всему миру шиноби, тогда скорость развития талантов возрастёт многократно.

Поэтому за годы мне необходимо собрать как можно больше способностей и развить их до максимального уровня. Это нужно не только для того, чтобы начать карьеру шиноби с высокого старта и не погибнуть в первых же боях, но и для того, чтобы быстрее заявить о себе всему миру.

Кроме того, помимо самих талантов, на повестку дня встал вопрос эффективного использования доступных ресурсов для получения более сложных техник и наставничества. Мой взгляд мысленно обратился к двум особенным людям: Ками Игуми и Шизуне.

За последние несколько месяцев благодаря мягкому характеру, отличной успеваемости и незаметному воздействию белого таланта «Дружелюбие» мне удалось наладить прекрасные отношения с соседями по парте.

Общение с Ками Игуми было самым простым и открытым. Этот темнокожий, крепкий и жизнерадостный парень отличался прямотой и превыше всего ценил упорный труд и настойчивость. Мои успехи в тайдзюцу и прилежание пришлись Ками по душе. Мы часто тренировались вместе и делились боевым опытом. Наши отношения давно вышли за рамки обычного товарищества, наполнившись взаимным уважением. Через него виделся вполне рабочий путь, чтобы выйти на мастера Чена — легендарного бойца, создавшего технику «Дракон Листа».

Что касается Шизуне, то наше общение строилось на постепенном сближении и молчаливом понимании. Шизуне казалась немного ленивой и замкнутой, но обладала острой наблюдательностью и добрым сердцем. Своей целеустремлённостью, хладнокровием и надёжностью в нужные моменты я шаг за шагом завоевал её доверие и лёгкую симпатию. Теперь она даже изредка ворчала при мне на свою взбалмошную няньку Цунаде-сама и пропадающего на миссиях дядю.

Я замедлил шаг и поднял глаза к потемневшему небу. Свинцово-серые тучи висели низко, в воздухе нарастала предгрозовая духота.

«Скоро ливень хлынет», — подумал я и прибавил шагу.

Однако на повороте сердце внезапно ёкнуло. Словно повинуясь неведомому зову, я остановился и повернулся в сторону западной окраины деревни, где раскинулось тихое кладбище. Помедлив мгновение, изменил маршрут и направился к надгробиям, над которыми сгущался мрак.

В это же время на кладбище Конохи предгрозовой ветер яростно гнал по земле сухие листья и пыль, прижимая тучи к самым верхушкам деревьев. Перед относительно свежей могильной плитой уже очень долго стояла маленькая фигура.

Да, это был Какаши.

Он стоял неподвижно и безмолвно. Ветер трепал его серебристые волосы и новенький протектор на лбу, но мальчик словно ничего не замечал. Глаза из-под маски отрешённо смотрели вперёд. В них не было сильных чувств — лишь глухая, мёртвая пустота, будто все эмоции ушли в землю вместе с тем, кто лежал под этой плитой. Он полностью растворился в собственном потухшем мире.

Вспышка молнии разорвала небосвод, и следом громыхнул гром, от которого, казалось, содрогнулась земля. Долго копившийся ливень стеной обрушился на деревню!

Тяжёлые капли мгновенно скрыли всё вокруг за белёсой пеленой воды под оглушительный шум стихии. Потоки воды нещадно хлестали по плитам, веткам деревьев и лицу мальчика. Какаши продолжал стоять, не пытаясь укрыться, словно холодные капли могли вернуть ему способность хоть что-то чувствовать.

Но ледяные струи вдруг перестали падать на его плечи.

Над ним выросла тихая тень, и тёмный купол зонта укрыл его от бушующей непогоды.

Пустые глаза Какаши дрогнули почти незаметно.

Он медленно повернул голову. На полшага позади него тихо стоял я, Такуми Хибана, держа обычный тёмный зонт, защищавший нас от проливного дождя. Я не смотрел на Какаши, мой взгляд тоже был устремлён на новенькое надгробие перед нами.

— Ты…

Губы Какаши под маской слегка дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. Он вновь перевёл взгляд на могилу отца.

Я молчал, так как не знал, что сказать. Просто тихо стоял рядом, делясь временным укрытием от непогоды с бывшим соперником, которому этот зонт, скорее всего и вовсе был не нужен.

Потоки дождя нещадно хлестали по кладбищу, и в этом уединённом уголке слышался лишь частый стук капель о натянутую ткань зонта да застывшая тишина.

Я положил руку на плечо мальчика в знак поддержки.

— Он был героем. То что деревня так поступила с ним этого не отменяет, — чёрт возьми, что он несёт? — Не подведи своего отца, Какаши. Стань тем, кого не смогут сломить такие жалкие обстоятельства.

Хук!

Губа лопнула, из неё выступила солоноватая кровь.

— Да что ты понимаешь?! Он предал деревню, он должен был выполнить миссию, тогда он был бы жив. Тогда его честь не была бы запятнана таким позором.

— И стать мусором, что предала своих напарников? Мы не только оружия, Какаши, но ещё и люди, — да что с ним, чёрт возьми, происходит, нахрена так гнать на ровном месте, он же нас сведёт в могилу. Хотя… мне же это и нужно. Неужели скоро я стану свободен?

— Миссия важнее… — твердил как мантру Какаши.

— Да брось, Какаши. Если бы Хокаге захотел, твоего отца встречали бы как героя. Ты не там видишь проблему, — всё продолжал он набирать обороты, пока я обтекал. Это точно тот, за действиям которого я столько наблюдал. Хотя.. да. Неужели он эту речь всю жизнь готовил? И как я не заметил… — Твоего отца погубила не миссия, а молчание Хокаге и совета джонинов. Им было просто плевать.

Габелла!

— Нет, нет, нет! Это неправда, — не выдержал и в слезах убежал совсем юный шиноби. Какаши бежал не оглядываясь, пока его силуэт окончательно не растворился в серой пелене дождя.

Я остался стоять на месте, но едва уловимое, мимолётное предчувствие, возникшее ещё по пути на кладбище, не только не исчезло, но сделалось отчётливее и сильнее.

Неужели?

О, ты наконец догадался, да? Дебил!

———

— …Твоего отца погубила не миссия, а молчание Хокаге и совета джонинов. Им было просто плевать.

— Им просто было плевать... — прошептал Хокаге.

В кабинете главы деревни из хрустального шара доносился ясный и твёрдый голос мальчика, произносящий нелицеприятные слова, от которых лицо Хирузена скривилось. Самое обидное, что это было правдой. Кто знал, что Сакумо пойдёт на такое. Разом потерять бойца, вплотную подошедшего к уровню Каге, — совсем не то, на что мог рассчитывать.

— А малец хорош, Хирузен. Похоже, под тобой шатается кресло, раз даже такой юнец понял, в чём дело, — подтрунивал над ним соратник, метивший на его пост, как раз заглянувший в кабинет и заставший эту картину. — Скажи ты хоть слово — и Сакумо был бы жив. Неужели ты так его боялся?

— Уйди прочь! — от Хирузена начала расходиться жажда крови.

Давно Данзо не удавалось вывести соратника из себя настолько сильно. Видимо, задел за живое. Хирузен определённо сдавал позиции. Но обострять глава Корня не стал — решил зайти позднее. Не время дестабилизировать деревню, слишком многое поставлено на кон. Нельзя допустить, чтобы Коноха оказалась в невыгодном положении, тем более по его вине.

К тому же он и без слов прекрасно понимал напарника, поэтому сделает всё как надо. Давно пора было выловить крыс, а тут так кстати образовалась приманка.

Оставшийся в кабинете Хирузен думал о своём. Напарнику никогда его не понять — слишком предан деревне, оттого и не способен быть объективным. Его же, Хирузена, воспитывали прежде всего как наследника клана, и благополучие семьи всегда стояло на первом месте. Ради возвеличивания и выживания Сарутоби он пойдёт на многое. На очень многое. Потому и будет всегда на шаг впереди Данзо. И точно застанет то время, когда его внуки и правнуки займут этот пост. Всё ради клана, чтобы воссиять в веках! Стать величайшим главой деревни в истории. Из Второй мировой он уже вывел Коноху к победе — не составит труда сделать это ещё раз…

———

Я встал на рассвете, чтобы выполнить рутинную утреннюю пробежку. Птицы пели, прохлада омывала разгорячённое тело. Красота. Но, пробегая по парковой зоне…

…на меня напали. Если бы не талант сенсора, первый же удар мог оказаться фатальным. Действовал профессионал. Меча со мной не было — я банально не брал его на пробежку, из-за чего лишился одного из главных своих оружий.

Неужели началось? Классно!

Кувырок. Удалось отделаться повреждённой одеждой. Надо было решать, что делать: вступать в лишний бой или убегать, так как не факт, что у меня что-то удастся. Нас разделяло буквально пара метров.

Удалось заметить проблеск сюрикена, что противник хотел в меня метнуть. Все таланты активизировались на полную мощность, и я рванул прочь, попутно делая кульбиты и уклоняясь от вражеских бросков. В какой-то момент меня подловили. Лезвие метательного куная рассекло лицо, задев кость и похоже повредив глаз. Это было пиздец как неприятно, полилась кровь, да сократился обзор.

Единственное, что радовало, так это то, что удалось выбраться на открытую местность. Но даже это не гарантировало спасение. Рану жгло, и, даже несмотря на бонусы к стойкости и спокойствию, сохранять боевой настрой удавалось с трудом. Противник как-то забеспокоился, и впрямь, талантом сенсора я смутно ощутил несколько невероятно больших сгустков чакры, которые даже мне со скудными навыками удалось прочувствовать издалека, а у противника, судя по всему, эта способность была лучше моей развита.

Но вместо того, чтобы бежать, он почему-то решил на меня напасть. Его рука начала покрываться землёй, формируя коготь. Это был хиден, техника, не требующая складывания печатей. Внезапно к нему метнулась тень, чакру которой из-за концентрации на противнике я не замечал. Знакомое лицо, по сравнению с чунином он двигался медленно, чертовски медленно. Точно, я вспомнил где его видел, это был мой одноклассник из Учиха. Цзинь! И его отбросил враг свободной рукой, используя наручный браслет.

В этот момент и тело и разум, все подвело меня и я максимум что смог сделать... Нет! Не применить какую-то технику, а просто попятиться назад и в строну дабы уклониться от удара. Который последовал незамедлительно. Он вспыхнул в моём восприятии невероятно ярко, ускорившись на миг. Миг! И он уже подле меня, заносит руку для удара. Наконец-то мне удаётся собраться и пустить чакру в ступни, чтобы отпрыгнуть в стороны. Но во время манёвра сталкиваюсь с каменной стеной. Черт, он меня просчитал. Это конец? Не время расслабляться, всегда есть шанс, всегда есть...

Я начинаю просчитывать любые возможные действия, что помогут погасить импульс удара и позволить мне выжить в таком ограниченном пространстве. Но времени категорически не хватает, и я применяю единственное, до чего дошёл за этот краткий момент. Поскальзываясь, нога по импульсу от удара, направленного вниз, и закрутившего тела врезается в челюсть противника. Но мне это уже не важно. Удар разворотил грудную клетку. И я кубарем полетел кувыркаться по земле, пока не врезался в здание.

— Неужели это всё? — было последним, что прохрипел геймер.

Наконец настало моё время!

10. Пробуждение

Шух!

Поднялся я, чуть не слетев с кровати…

Да! Да! Да! Как же это хорошо. Я вновь хозяин своего тела и действий. Очешуенное чувство. Оковы с разума слетели, вернулся контроль. Повторюсь, как же хорошо!

Вместе с контролем вернулись и воспоминания, что затёрла система в нашем кратком диалоге. Всё это подавление личности было нужно, чтобы я не сошёл с ума, пока совершаю действия, которые не хочу совершать, и принимаю решения, не свойственные себе. Если так подумать, то я реально мог бы выгореть. Всё-таки шесть лет в чужом, неподвластном тебе сосуде — такая себе ситуёвина для психики.

Повязка? Как только эмоции схлынули, я нащупал бинты, что закрывали мой правый глаз. Неужели его не вылечили, нет, нет, нет. Я начал дёргаться в попытках сорвать бинт и увидеть этот мир полноценно, как раньше. Это было плохой идеей, прикладывать такие усилия, не оправившись от травм.

Я плавно поправил за собой подушку, чтобы на неё опереться, и сел, уставившись в пустоту.

Фуххх... успокойся, могло быть и хуже, хотя куда хуже, чем попасть в мир Наруто, получив весьма серьёзные увечья. Хотяяя, возможно, всё не так плохо, как я думаю. Да и за шанс на вторую жизнь многие отдали бы всё. А тут тело, вполне молодое, спортивное... чего ещё надо?

Никогда бы не подумал, что попаду именно в этот мир, события оригинала которого разворачиваются вокруг Наруто — персонажа, стартующего с абсолютного социального дна: ненавидимый в собственной деревне, сирота, без гроша в кармане. Который, как и подобает закону жанра, обязательно на морально-волевых переворачивает игру. Автор заставляет нас сопереживать ему, ведь каждый хоть раз в жизни чувствовал себя ничтожеством, не так ли?

Тьфу! Терапевтическая сказка для неудачников, каким был и я сам когда-то, правда, надеюсь, это в прошлом.

Через неё нам продавали, как полным лохам, небылицы, что даже из самой глубокой задницы можно выбраться наверх, если просто очень сильно стараться и чего-то желать. Знакомо, не правда ли? Чертовски вдохновляет!

Поздравляю! Со вступлением в наши ряды, идеальный раб систем, попавшийся на крючок красивой истории, которой под разным соусом веками разводят людей. Ведь мы тоже не родились в золотых пелёнках, как и наши любимые герои… Хехехе.

Ещё бы. Это не более чем классическая ярмарка лицемерия и кумовства, в которую такой мальчик, как я, когда-то искренне поверил. Сопереживал аутсайдеру. У него нет таланта, говорили они. Он всего добился сам, говорили они. Его отвергает социум...

Да хер там плавал! Кажется, заточение не лучшим образом сказалось на моей психике.

А не хотите сына Четвёртого Хокаге, чья мать из великого клана Узумаки, известного своим запасом жизненной силы? Хахаха. Мало? В его пупке с рождения заперта Девятихвостая атомная боеголовка, снабжающая его бесконечной чакрой и регенерацией. Ну и на затравку: сирота — реинкарнация Асуры, сына Бога этого мира.

В общем, совсем не талантливый и генетически не одарённый малый. Главная икона моего детства, что учила меня никогда не сдаваться, оказалась главным помазанником судьбы.

Спасибо за разбитые детские мечты, мангаки. Ведь невозможно проиграть, когда твой отец гений, а мать — ходячий катаклизм. Принял, расписался. Наверное, и я тоже приёмный, ведь не может нормис не быть особенным, сто процентов! Ещё просто не пришло время. Как же долго я ждал, что мама скажет, что я инопланетянин и всё это время они с отцом жили под прикрытием среди людей. Но шли годы, и надежда не угасала. Может, у меня шаринган и мне нужно увидеть смерть лучшего друга или родителей? Спойлер: к счастью, не удалось проверить.

Работа — дом, работа — дом — семья. Всё как у всех, и ты не вершитель судеб, и твои старания не привели тебя к тому, о чём ты мечтал. Потому что так это не работает, тогда как нам со всех утюгов втирают обратное.

Ненавижу сёнэны. Процветание блата и особой генетики — вирус, что сожрал жанр целиком. Человеческая психика парадоксальна. Мы отчаянно хотим верить в справедливость труда, но ещё отчаяннее грезим о чудесном спасении. Мы хотим, чтобы за нашей серой рутиной скрывалась великая тайна. Чтобы в наших венах текла кровь древних королей, а наши слабости оказались временной маскировкой перед грандиозным пробуждением.

Как же я ненавижу вас за то, что покусились на святое, окутывая наши детские мечты об избранности в лохмотья аутсайдеров и создавая идеальный, но фальшивый мир. В котором на второй план уходят персонажи, реально являющиеся аутсайдерами, — как, например, Майто Гай и Рок Ли.

Но самое страшное происходит, когда ты выключаешь плеер и понимаешь, что стакан всё-таки наполовину пуст и надо бы заполнить его полностью. Когда принимаешь, что у тебя нет блата, твои кости обычные, твоя кровь не голубая, а мысли не отличаются особенностью. За твоей спиной не стоит Император Квинси, безумный учёный или Божественный отец, сотворивший тебя в тайной лаборатории среди двадцати генетических примархов… Никто не передаст тебе суперсилы через съеденный впопыхах бутерброд. И вместо того чтобы штурмовать Око Ужаса, твоя главная битва развернётся в утренней маршрутке, которая по уровню духоты и превозмогания легко потягается с любым крестовым походом. Похоже, меня реально понесло, фух, фух, фух. Ничего-ничего, вроде отошло.

Сейчас у меня ситуация не самая радужная. Мне не отвертеться от того, чтобы стать шиноби, ведь я уже доказал, что могу убить человека, — в отличие от Шизуне, которая отправится в госпиталь учиться на ирьёнина.

Как раз в этот момент я заметил сидящего рядом со мной мужчину лет тридцати пяти. Вереница шрамов на лице, по-отечески добрый взгляд и протез взамен ноги. Память легко подкинула, кто это был. Акира-сан, приютский дядя. Или же папа, но калеки, готовившие нас к суровому будущему, предпочитали первое обращение к себе. Все без исключения.

— Дядя? — решил прервать молчание я. — Что ты здесь делаешь? — это был резонный вопрос с моей стороны. Не слышал, чтобы наставники посещали госпиталь, навещая больных. Правда, и подобных происшествий раньше не случалось.

— Глупый вопрос, Такуми. Я бы ожидал его от Реджи, но никак не от тебя, — придал лицу суровое выражение мужчина.

Даже несмотря на то, что это выглядело реально жутко, я не мог не улыбнуться в ответ. Привык. Ведь этот человек научил меня многому, благодаря чему я вообще мог составить конкуренцию Какаши, окромя системы. Да, опыт проживания воспоминаний, явно повлиял на меня.

— Я пришёл проведать тебя. Была вероятность, что ты вообще не очнёшься. Мы все переживали, Такуми.

— Извини, — признал я свою оплошность.

— Акира-сан, что со мной? — через время решил поинтересоваться у него своим состоянием.

— …Всё обошлось, Такуми, всё уже позади. Твоей жизни и здоровью больше ничего не угрожает. Благодаря Цунаде-сама тебя удалось спасти, а остальные ирьёнины вытащили с того света и залатали окончательно.

Цунаде? А она тут при чём? Насколько даже мне было известно, она давно не занималась делами госпиталя. Не верю, что её вызвали специально ради меня, всё-таки этот придурок оскорбил Хокаге. Наверное, случайность.

— А?

— Ты сможешь продолжить карьеру шиноби, Такуми. У тебя светлое будущее, — ответил учитель не на тот вопрос, который я хотел задать.

— Нет, ты не так понял. Сколько мне восстанавливаться и какое состояние на данный момент? Можешь быть чуть конкретнее, — решаюсь уточнить, пусть он и добрый, но вид, конечно, достаточно пугает.

— Это, Такуми... Такуми-кун, с твоим очагом чакры всё в порядке, его удалось спасти, но так как все силы были направлены на его восстановление, то глаз... Его не удалось сохранить, возможно, тебе никогда не удастся вернуть полноценное зрение, но есть шанс, что какое-то да останется, — огорошил, так огорошил. Ничего не скажешь. НО, возможно, это шанс?

— Как мне тогда продолжать быть шиноби с таким дефектом? — и повернулся к нему с пустым взглядом единственного глаза.

— Это, — замялся он. — Я что-нибудь придумаю, мы подгоним под тебя новый стиль боя, чтобы компенсировать слабость. Ты справишься, я уверен, ведь ты же так хотел стать шиноби. Я помогу тебе, обещаю.

— А если... я не хочу быть шиноби? — ответил ему, ударив словами того, видимо, в самое сердце. Так как его энтузиазм мгновенно пропал и мужчина поник.

Может, ещё есть шанс. Всё-таки я не хотел воевать. Не то чтобы не было желания становиться сильнее, но это можно делать и самому, благо недавно учитель Деку передал мне технику Теневых Клонов. Одну из нескольких техник, благодаря которым главный герой спас этот мир. Останется освоить Расенган — и имба готова, без всяких этих Академий.

— Не думаю, что это хорошая идея, — задумался он. — Хо... деревня тебя не отпустит, Такуми, пойми, ты слишком талантлив, кому-то другому это и удалось бы, но не тебе. Даже с твоими травмами ты вернёшься в строй и заменишь десятки менее талантливых ребят.

Он вновь взял паузу на подумать. Но не стал сразу говорить нет, значит, шанс есть. Я потому и рискнул спросить: Акира-сан всегда был рассудительным и не рубил с плеча. Другой бы, не прошедший поля сражений, с промытыми пропагандой мозгами, мог бы вспылить и банально послать нахрен.

— Я понимаю, что то, что ты пережил в деревне, ненормально, однако сомневаюсь, что руководство от тебя откажется. Знаешь, тебе удалось выжить в схватке с чунином, притом что он, чтобы разобраться с тобой, использовал запретную технику, а после, что ж, его судьба была незавидной. Хотя я и думаю, что он легко отделался, — как-то зло оскалился наставник.

Видимо, кто-то подоспел на помощь, из-за чего я и выжил. Но то, что мне пришлось столкнуться с каким-то камикадзе, не радовало. Много чести для сопливого ученика Академии, что-то здесь нечисто. Сомневаюсь, что он меня с кем-то перепутал.

— Но, Акира-сан, — посмотрел я на свои дрожащие руки, которые и без сознательного участия помогали мне, ведь реально было страшно. — Если такое происходит в собственной деревне, то что будет там, за её пределами? Извините, но мне кажется, что я не готов к этому.

— Эх… — осунулся он окончательно.

В тот момент, когда я произносил эти слова, я почувствовал, как что-то сработало, и это что-то было направлено на дядю.

— Я понимаю, что подвожу вас, — решил я дожимать его, авось сможет на что-то повлиять. — Ведь я один из немногих, кто поступил в Академию…

Так сложилось, что в Академию идёт элита, лучшие из лучших. Офицеры, проще говоря. И я туда попал во многом благодаря рекомендации человека, сидящего напротив, ну и своего немаленького таланта. И я единственный прошёл по всем критериям. Полагаю, у него была ограниченная квота, и он выбрал меня. Под «единственным» я подразумеваю из его воспитанников, ведь нас делили на группки и к каждой приставляли такого дядю. Ветеранов на всех хватало, как и детей… Вместо академии остальные шли в учебку, где готовили, в просторечии, «пушечное мясо». Тех, кто в лучшем случае дорастёт до генина.

— …Но я понял, что это не моё. Я… я не справлюсь. Боюсь, что подведу всех, если пойду этим путём, — руки мои не прекращали дрожать, и я слегка дополнил образ, отвернувшись от собеседника и склонив голову.

— Такуми, ты… я понимаю. Попробую что-нибудь сделать, но не обещаю, — сказал Акира-сан то, что я хотел услышать. — Но чем ты тогда хочешь заняться, пойдёшь поваром или в кузню? Ты же всегда, сколько тебя помню, мечтал стать шиноби.

— Я пойду в ирьёнины. Хочу спасать таких же, как я, и как вы, сенсей, кто оказался ранен. Думаю, я хоть так смогу загладить вину перед вами, что не оправдал ожиданий, а заодно послужить на пользу деревне, — предложил я ему неплохую альтернативу и путь, который хоть немного привлекал меня своими перспективами.

— Неожиданно. Хорошо, я обсужу это с Хокаге.

Что оставалось для меня удивительным, так это то, насколько тесный контакт правитель поддерживал здесь со своими подданными, раз все вопросы решались через него. Интересно, каково ему жить с этим? Когда ты общаешься со всеми этими людьми, поддерживаешь личный контакт, а потом отправляешь их на миссию, которая может стать последней…

Мы ещё немного посидели в молчании: я, склонив голову, а дядя — пристально рассматривая меня. После чего он поднялся и ушёл. Я же повернул голову к окну и решил проверить, как там поживает система. Тот чит, благодаря которому мне удастся обеспечить себе комфортное будущее.

[И̣мя: Такуми̣ Хиб́ана̱

Пр̣офессия: Уч̀е́ник Акадѐмии Н̱ин̣дз̣я̣, Ме́чн̱ик

Таланты: Смерт́ь — это тол́ько начало(?)(Фи́о̱л̣етов̀ый́), Ген́ий̱ (Си̱ни̱й), Чудов̀и̣щная́ сила (Зѐлёный), Ус̱ер́д̱ие̣ во̀спо̱лн̣я́ет н̀едо́ста̣т́ок та̀л́ант́а (З̱елёный), Б̱ыс̀трое м̀ышленѝе (Зел̀ёный), Мас́терст̱в̱о мѐча (Зел̣ёный̱), Дружел̀ю́бие (Бѐл̱ый), Гурман (Бел̱ы́й), Стойк̱ость (Белы̀й), Ло́в̱ко̣с̀т́ь́ (Б́ел̣ый), С́п̣о̣койствие̣ (Бел́ы̀й), Ба́з̱овая Ст̀их́ия̀ В̱етра (Бел̀ы̱й), Ба̣зово̣е та́йдзюцу (Белый), Сенс̀о̱рика̱ (Белы̀й̱), Убийца̱ (Бел̱ы́й)

К̱ол́иче̱ство круток̀: 0]

Системная панель выглядела побитой. И через неё красными буквами по диагонали шёл штамп:

╔═══════════════════╗

║ ЗАБЛОКИРОВАНО ║

╚═══════════════════╝

Какого? Почему она заблокирована? Я на такое не подписывался, верните мне мою систему! Где инструкция, как её разблокировать?

«Побившись» немного о систему головой, я так ничего и не добился. Кроме того, что теперь мог вызывать уже имеющиеся таланты и смотреть их описания. И, взаимодействуя с ними, начал понимать, что они все активны и по желанию я могу их отключить. Хоть что-то радовало, хоть какое-то преимущество да имелось.

Естественно, мой интерес сразу прикипел к новому фиолетовому таланту.

[Смерть — это только начало: ???]

Да что за чёрт, почему у него нет описания? Как будто сам мир против меня. Как можно выжить и добиться чего-то в сёнэне без грёбаных читов, я же обычный человек, ничем не примечательный нормис.

Ладно, хватит ныть. Если задуматься, я уже отношусь к элите этого мира: предыдущий пользователь заложил неплохой фундамент, который отполировала система. Осталось не похоронить его труды даром и выжать из имеющихся вводных максимум.

Шух! Освежающее чувство. Неужели это так таланты работают? Прислушался к себе — и вправду, ощущалась активация некоторых из них. Прикольно.

Так, если задуматься, я уже в более выгодном положении, нежели был в прошлой жизни. Если экстраполировать прежние вводные в мир шиноби, то мне пришлось бы влачить существование какого-то крестьянина в деревне, на которого в любой момент могут напасть разбойники или нукенины: убить, изнасиловать родственников и далее по цепочке. Так что всё не так уж плохо. Если приложу достаточно усилий, то смогу выжить. Это моя цель номер один. Выжить и набраться сил. Всего семь лет Третьей мировой, ты справишься. А потом наступит относительно мирный период. Возможно, мне даже не придётся участвовать в боевых действиях. Ведь так? Надеюсь.

Откуда я знаю точные сроки войны? Странно. Точно, это всё передалось мне от него, всё-таки он был ходячим справочником по Наруто. Весьма удобная перспектива. Я сосредоточился, и в голову потекла лавина образов. Отчего решил прекратить, чтобы не перегрузить себя. А то и впрямь начал чувствовать что-то не то. Но это обнадёживало как ничто другое. Потому что сам я не был таким гиком по этой вселенной, хоть это и был моим любимым мультиком детства и юношества.

— Ты уверен? — прервал мои мысли сосед по палатке, который помог мне выжить. Это был невзрачный парень из Учиха, что не хватал звёзд с неба и всегда плёлся где-то посередине. Что-то я даже не удосужился посмотреть по сторонам, да... надо быть повнимательнее.

— Ты о чём? — не понял я его вопроса.

— Ты уверен, что желаешь такой участи своему «дяде»? — решил расщедриться он на дополнительные слова, от которых мне не стало сильно понятнее. Учиха, видимо, заметил непонимание в моих глазах, или выражение лица выдало меня с головой, отчего вздохнул. — Ради того, чтобы прикрыть тебя, он пошёл просить у Хокаге, а в таких случаях велик шанс, что его отправят на последнюю миссию...

— Последнюю миссию? — что-то я безбожно тупил, видимо, ещё не совсем отошёл от того, что вернул контроль, настолько привык быть пассивным наблюдателем.

— Ты точно тот гений? Хотя... нет, ты должен знать это лучше меня, так как ты из приюта; многие отцы, чтобы обеспечить своим детям лучшее будущее, соглашаются выполнить самоубийственную миссию, во благо деревни. Грязную работу, о которую Коноха не хочет марать руки, для этого они обычно становятся нукенинами, чтобы оборвать любые связи с деревней, сам понимаешь, какая участь их ждёт, — одноклассник договорил и замолчал.

А я, я начинал постепенно понимать, что наделал, можно сказать, ценой жизни человека, который обо мне заботился, выменял себе даже не гарантию, а просто возможность избежать войны.

Блин! Блин! Блин! Я ведь просто вспомнил, что хотел стать врачом в прошлой жизни, помогать людям, но мои мечты разбились о суровую реальность. Конечно, тогда можно было пойти по этому пути, но я хотел просто нормальной жизни с возможностью завести семью, купить квартиру и машину, жить в комфорте. Да, были бы перспективы пойти в частную клинику, но это противоречило моей тогдашней цели, ведь так я стал бы помогать не всем людям, которым нужна была помощь, а только тем, кто может себе это позволить.

Да и в конце-то концов, я не собирался становиться лучшим в своей сфере, так как чётко осознавал свои возможности, а простой врач не заработает в своей жизни на такие базовые вещи. Да можете сказать, что я лох, значит, это не моё призвание, но мне похрен на эти слова. Если для того, чтобы выбрать работу мечты, придётся стольким пожертвовать, то я не готов на это. У меня не было возможности сидеть на шее у родителей, так как из родителей был только отец, да и тот алкаш (впрочем, на заводе оно и не удивительно).

Нехорошо так об отце, но мне было некомфортно с ним жить, смерть мамы от рака сильно того подкосила, да и меня тоже, собственно, после этого я захотел стать врачом. Чтобы кто-то не испытывал такую же боль, что испытал я, чтобы чьи-то родные умирали от старости, а не от болезни.

Да и проблемы с глазом наложились. Поэтому и выбрал пойти путём ирьёнина, да, нелогично, если попаду на поле боя, то стану первым человеком, кого соберутся устранить, но не хочется прожить вторую жизнь с сожалениями. Даже несмотря на прочие минусы, всё-таки идти в штурм и фармить тем самым свою репутацию в деревне, а потом стать Хокаге — это не моё.

Повернулся к Немо Учиха, я наконец-то вспомнил его имя. Тот реально не отсвечивал и был достаточно молчаливым парнем, но именно он помог мне и оказался весьма неплох в фехтовании, чтобы выиграть несколько таких ценных секунд, возможно, что только благодаря нему моё тело не превратилось в фарш.

Тот смотрел в потолок и явно не планировал продолжать беседу.

Только сейчас я вспомнил о травмах и решил осмотреть себя. Не став мучиться, пытаясь разглядеть отражение в окне, пошёл в туалет. Кряк! Встать на ноги оказалось той ещё задачкой. Похоже, период восстановления займёт явно не один день.

Проковыляв до коридора, я не обнаружил там... никого, у кого можно было спросить расположение уборной, поэтому пошёл в конец одного из коридоров. Что ж, я ошибся с направлением. Со второй попытки всё обернулось удачно. Удивительно, как же так?

В зеркале умывальника я разглядел отвратную картину: повязка на глазу, пропитанная кровью, которую я сейчас уже не рискнул снимать. Вот как так, почему они его не вылечили? Ничего, стану ирьёнином — и сам всё поправлю. Ну а также вся грудь перебинтована, ничего, говорят, шрамы красят мужчин. Да я теперь — просто мечта всех женщин…

Хех, да, пока рано о них думать, я же не какой-то бумер, что уже в семь лет хочет кого-то нафаршировать, и дай бог, чтобы эта кто-то оказалась не ровесницей. Да уж. Хоть в чём-то повезло.

Но это меньшая из проблем. Могло быть намного хуже: потерял бы ногу, как Акира-сан. Хотя в условиях мирного времени мне бы, скорее всего, смогли её пришить, и даже чакраканалы, вероятно, восстановились бы.

Кстати, насчёт чакры. Попытался я обратиться к своей чакрасистеме — и это была очередная фатальной ошибкой. По венам будто разлилась лава, и меня скрутило. От падения спас только умывальник. Но приходил в себя не одну минуту, это точно. Гений, блин!

Справив нужду, пошёл в палату. Невероятно хотелось потянуться, но пока нельзя, чёртовы бинты, да и тело не даёт.