うずまきナルトとフィロソフスキーストーン。(Наруто Узумаки и Философский Камень.)

Эпизод 1. 生きた少年または忍をする少年。(Мальчик Который Выжил или Мальчик Который Шиноби.)

Примечание к части В данной главе используется отрывок их книги "Гарри Поттер и Филосовский камень". Все права на серию принадлежат Джоан Роулинг.

Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.

— И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде... Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив. Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:

—... да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали... —... да, их сын, Гарри...

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что... Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы... Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.

— Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!

С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.

— Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости.

«И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым...»

Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров... Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э... Петунья, дорогая... Ты давно не получала известий от своей сестры?

Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы... падающие звезды... по городу ходят толпы странно одетых людей... — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал... Может быть... Может, это как-то связано с... Ну, ты понимаешь... С такими, как она...

Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен.

Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам... Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся... Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом.

Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились. Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор. Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.

Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов... падающие звезды... Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез... — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто... Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт.

Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. —Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком... слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?

Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры... То они... Они мертвы... Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух. — Лили и Джеймс... Не может быть... Я так не хотела в это верить... О, Альбус... Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча. — Я понимаю... — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. Дамблдор мрачно кивнул. — Это... это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал... После того, как он убил стольких из нас... он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно... Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить... Какие меры для этого предпринимались... Но каким чудом Гарри удалось выжить? — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.

Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. —Да... Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. — Его принесет Хагрид. — Вы думаете, это... Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... Что это там?

Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию, а на щеках по три полоски, словно усы. — Значит, именно сюда... — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.

Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов... — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет с ним играть и вместе учиться, развиваться, тренироваться— да и несколько последующих лет тоже... И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!

А в это время, таинственная и ужасная сущность, сидящая в костяном троне, смотрела в огромное зеркало, наблюдая за тем, как плачущего ребенка успокаивает плачущая женщина, рядом с которой стоял и грузный мужчина. Рядом с сущностью сидел некто, одетый в странный балахон, с рогами во лбу и горящими странным отсветом глазами, а позади него летали 6 странных сфер. Между ними стояли двое, мужчина и женщина. Они держались за руки, и напряженно наблюдали за происходящим. Вот мальчика внесли в дом, накормили, искупали, усадили рядом со вторым ребенком, с которым мальчик тут же сдружился и они начали вместе играть. — Наш мальчик всегда найдет себе друзей.-сказала женщина, стирая слезы счастья — Он никогда не сдается. — И он не один. Скоро, мы вновь будем с ним — произнес мужчина. — Его друзья тут, в этом же мире — раздался холодный голос сущности — Как и верный напарник. — Он справится. Если он победил Бога, то и здесь справится. Удачи, Наруто Узумаки!!!

***

Спустя 5 лет.

Жизнь на Тисовой Улице не стояла на месте. С того самого дня, когда в доме Дурслей появился Гарри Поттер, маленький брюнет со странным шрамом на лбу и полосками-усами на щеках, он, как и его кузен Дадли, стал любимцем тети и дяди. Что уж говорить, если тетушка Мардж и ее бульдог Злыдень полюбили вечно улыбающегося мальчика, что всегда был добр и отзывчив. Особенно, любил Злыдень. Он всегда любил гулять с Гарри и находить что-то новое в Литтл-Улдинге. Однажды, он помог найти небольшое захоронение викинга, за что мемориальный комплекс был назван в честь пса. Однако, в чем-то братья и различались. Если Дадли любил полениться и смотреть мультики, то Гарри учился. Он учился всему, до чего дотягивались его ручки. Чтение, письмо, история, математика...Он поглощал все. Потом начались физические нагрузки. Все началось с просмотра фильмов с участием Брюса Ли. Гарри, буквально, запоминал некоторые движения мастера восточных единоборств, а на следующее утро уже старался отрабатывать каждый удар. И тут встал вопрос ребром - нужно развивать тело. Дабы ему не было одиноко и скучно, он подговорил Дадли на совместные тренировки, и теперь, каждый раз, в 6-7 утра, парочка мальчиков пробегала несколько кругов по Тисовой Улице, потом шла зарядка и комплекс физических упражнений. И не смотря на, пока что, детские потуги, мальчики были серьезны как никогда. Ведь тот самый разговор был фарсом.

За день до появления Гарри на Тисовой Улице, Петунья Дурсль получила письмо от своей сестры. В нем было немногое, но основное. За ее семьей ведет охоту опасный маньяк, что хочет убить их сына. Лили и Джеймс понимают, что погибнут, и просят присматривать за Гарри, воспитывать его. А для того, чтобы отпугнуть врагов, сыграть фарсовый разговор. И это вышло на ура. Причем, все вышло настолько живо и натурально, что в это поверила даже профессор Макгонагалл. Но Гарри они любили. Они знали, что случилось. И готовились рассказать Гарри, когда придет время. Чтобы мальчик был готов к такой жизни. Они не знали одного, он все видел...

Все началось в ту самую, роковую ночь, когда заклинание Авада Кедавра, пущенное Темным Лордом Волан-Де-Мортом, отразилось ото лба Гарри обратно. Тогда проснулась спящая душа некогда великого и могучего шиноби. Узумаки Наруто. Так звали шиноби, что прожил до возраста 237 лет и успел за свою жизнь стать кем-то более. Вместе с душой, проснулся и Хвостатый Зверь, Девятихвостый Курама. Что можно сказать? Что им приходилось, пока тело жило детской жизнью, восстанавливать знания из прошлой жизни, развивая в теле Систему Циркуляции Чакры, а также, исцеляя поврежденные каналы магии в тельце. Особенно тяжко пришлось в битве с крестражем в шраме. Как итог, темный осколок был поглощен Лисом, а шрам стал вместилищем чакры на экстренный случай. Наруто рос и развивался. Он поглощал знания, словно губка, стараясь побольше узнать о новом мире. Учился и Курама, верный спутник и шизофрения героя. Лис вообще готовил своего джинчурики к войне. Было ясно, особенно, из извлеченных знаний и воспоминаний крестража, что Темный Лорд не перед чем не остановится, чтобы убить Наруто/Гарри. И нужно было готовиться к войне. А также, поговорить с родственниками по душам. И этот день настал...

Как и всегда, утро юного мага-шиноби началось с ежедневной разминки и тренировки. Подъем, бег, физзарядка, тренировка, душ, завтрак, учеба.... Стандартное утро, во время которого заговорил Курама. "Наруто, ты в курсе, что вскоре придется сказать правду Дурслям и тому старику, Дамблдору?"-проговорил лис в подсознании, когда Гарри занимался растяжкой на заднем дворе. -Ай! 感染！はい、悪魔があなたをレイプするように！(Зараза! Да чтоб тебя черт изнасиловал!)-прошипел мальчик, когда его нога соскользнула, благо он был один во дворе.-"Ку. Начнем с того, что я решил сегодня рассказать им правду. Чтобы быть готовым ко всему". "Хорошо об этом подумал? Не боишься, что могут отвернуться?"-спросил Лис, зевнув во всю свою пасть. "Если они не бросили меня, зная о том, кто мои родители в этом мире, то и сейчас не бросят"-ответил Наруто, переходя на отжимания. После тренировки последовал семейный завтрак, и Наруто решился. Пора.... -Дядя Вернон, тетя Петунья. Мне нужно вам кое что сказать...

Эпизод 2. 教師は離れることはありません。彼らは常に家族の一員です。 最後まで。(Учителя никогда не уходят - они всегда будут частью семьи. До конца.)

— Uragirimono no Mizuki o genkidzuke, settoku suru tame ni nan to itta?! Iruka senseinara oboete okanakya!!! (Что вы сказали предателю Мизуки, дабы подбодрить меня и переубедить его?! Если вы Ирука-сэнсей, вы должны это помнить!!!) — Sonohi, anata wa Shimooshi shiken ni ochimashita. Kare wa totemo kanashikute, watashi wa anata o ninshiki shite inai to iimashita. Uragirimono no Mizuki wa kore o riyō suru koto ni kime, anata ni ninmu o ataemashita — himitsu no tekunishan hokage sukurōru o nusumu. Shikashi, anata no kawari ni, watashi wa kaigi ni kimashita. Watashi wa anata ni shuppatsu suru jikan o ataemashitaga, anata ga hanarenai koto wa wakatte imashita. Soshite, Mizuki no tirēdo o tōshite, watashi wa tsugi no kotoba o hasshita: `Watashi wa oni kitsune o kesshite ninshiki shimasenga, Naruto wa ninshiki shimasen. Watashi wa Naruto o sonkei shite iru dakedesu. Kare wa yūshūna gakuseidesu. Kare wa saizen o tsukushimasuga, shōjiki ni iu to. Bukiyōde hito ni rikai sa renai koto mo ōi kare wa, hito no kokoro no itami o yoku shitte iru kare wa mohaya oni kitsunede wa naku, Konohagakure no Sato no shinobi Uzumaki Naruto da! ' Sono kotoba de kyōka sa reta kagebunshin'nojutsu o tsukai, Mizuki o taosu koto ga dekita. Soshite, Sandaime-sama ni genin no i o sazuketa riyū o shōmei dekitanode, sono yoru, Hita-ate o o watashi shimashita. Sate… Ima anata wa shinjite imasu… (В тот день ты провалил экзамен на ранг генина. Очень опечалился и сказал, что я не признаю тебя. Этим решил воспользоваться предатель Мизуки, и дал тебе задание — выкрасть секретный Свиток Техник Хокаге. Но, вместо тебя на встречу пришел я. Я дал тебе время уйти, но знал что ты не уйдешь. И на всю тираду Мизуки я произнес следующие слова: »Я никогда не признаю Демона-Лиса, но не Наруто. К Наруто я испытываю только уважение. Он отличный ученик. Он старается изо всех сил, но честно говоря… Он неуклюжий, и люди зачастую не понимают его. Он уже много знает о боли в сердцах людей. Он больше не Демон-Лис, он шиноби деревни «Скрытого Листа» — Узумаки Наруто!». После этих слов ты смог использовать расширенную Технику Теневого Клонирования и победить Мизуки. А я смог доказать Третьему-саме, за что он присвоил тебе ранг генина, а я в тот вечер передал тебе твой Протектор Шиноби. Ну что… Теперь веришь…) — Iruka sensei!!!..… (Ирука-Сэнсей!!!......) — Haha!!! Chissoku shiro Naruto!!!.. (Кха!!! Задушишь, Наруто!!!..) — Soshite mata..... (А еще…) — Mata, kekkonshiki de chichioya no kawari ni shusseki suru yō irai sa reta no mo oboete imasu. Tashika ni gokai shi tetakedo… sonotoki wa kimi no kotoba de tadashita nda yo… (А еще, я помню, как ты пришел ко мне, чтобы попросить меня быть на месте твоего отца на твоей свадьбе. Я правда, не так понял тебя, но… Именно твои слова исправили положение тогда…) — Arigatō, Iruka sensei. (Спасибо, Ирука-Сенсей.) — Господа, а можно на английском?!..

***

29 июля 1991 года. Литтл-Уилдинг. Дом Семьи Дурсль.

Как и всегда, утро юного мага-шиноби началось с ежедневной разминки и тренировки. Подъем, бег, физзарядка, тренировка, душ, завтрак, учеба… Стандартное утро, во время которого заговорил Курама. "Наруто, ты в курсе, что вскоре придется сказать правду Дурслям и тому старику, Дамблдору?" — проговорил лис в подсознании, когда Гарри занимался растяжкой на заднем дворе. — Ай! 感染！はい、悪魔があなたをレイプするように！(Зараза! Да чтоб тебя черт изнасиловал!) — прошипел мальчик, когда его нога соскользнула, благо он был один во дворе.-"Ку. Начнем с того, что я решил сегодня рассказать им правду. Чтобы быть готовым ко всему". "Хорошо об этом подумал? Не боишься, что могут отвернуться?" — спросил Лис, зевнув во всю свою пасть. "Если они не бросили меня, зная о том, кто мои родители в этом мире, то и сейчас не бросят"-ответил Наруто, переходя на отжимания. После тренировки последовал семейный завтрак, и Наруто решился. Пора.... — Дядя Вернон, тетя Петунья. Мне нужно вам кое что сказать... — Это важный разговор? — спросил Вернон Дурсль, приглаживая свои пышные усы. — Это… Очень важно… Касается некоторых деталей моей жизни… И прошлого — таинственно произнес мальчик — Давайте перейдем в гостинную. И…Тетушка, вам придется подготовить валерьянку или лучше виски. Для нервов.

Согласившись со словами мальчика, вся семья перебралась в просторную гостинную, рассевшись по креслам и диванам. Как и просил Гарри, тетушка подготовила себе успокоительные капли, а дядя подготовил бутылку отменного шотландского виски. — Итак, и о чем же ты нам хотел рассказать? — Сложно будет начать, но… Я попробую — сказал мальчик, выдыхая. И тут его внешность начала менятся. Некогда черные, как крыло ворона волосы стали удлинятся и становиться кроваво-красными, шокируя семью Дурсль. А после, мальчик заговорил. — Начнем с того, кем я был в прошлой жизни. Звали меня в моем мире Наруто Узумаки. Это был суровый мир простых людей и пользователей чакры. Шиноби. Убийцы, диверсанты, шпионы, разведчики. Это было до последней Мировой Войны Шиноби. Где ценой огромных потерь, мы смогли защитить целый мир, а страны объединились под знамена Альянса. Конечно, были и мелкие деревни, и преступники. И именно против них мы и начали действовать, оберегая мир. Жил я долго. Умер я в возрасте 237 лет, а потом родился тут. Именно родился. В семье Лили и Джеймса Поттеров. Но, мое сознание и мой друг спали. Вплоть до роковой ночи 1981 года… — Твой друг? — переспросил Дадли, скептически смотря на своего кузена. «Наруто, меняемся» — раздался голос Девятихвостого в разуме аловолосого — «Я хочу им доказать твои слова. И попутно, познакомиться с семьей». — Сейчас вы с ним познакомитесь — сказал Гарри, закрывая глаза. А затем… Резко распахнул алые, звериные глаза. Полоски на щеках стали шире и жирнее. Алые волосы разделились на подобие лисьих ушей, а клыки чуть увеличились. — Меня зовут Курама. Я — Девятихвостый Лис, прозваный демоном. Хотя, таковым я не являлся никогда. Нас было 9 Хвостатых Зверей. 9 огромных, сильнейших существ. Наруто является моим последним сосудом и хранителем. А я его друг и напарник. — заговорил мальчик грубым басом, смотря на остальных. — Ооооочень п…приятно… Господин Курама — проговорил напрягшийся Вернон, смотря в звериные глаза. — Можете меня не боятся. Вы семья Наруто… Или вернее, Гарри. В этом мире и жизни его зовут Гарри Поттером. Значит и моя семья. А я, как и Наруто, за семью готов начать войну. Тем более, что мы еще не до конца восстановили свои силы. Я был с Наруто с самого рождения. И видел весь его путь. Он смог изменить меня. Тем самым, он подтвердил слова своего отца о том, что он сможет изменить мир. Так что, меня не стоит боятся. Ладно, я пока пойду спать. Дальше, Наруто расскажет вам все.

Зрачки, как и полоски стали нормальными, волосы опали на плечи, а мальчик выдохнул облачко пара. — Вот он всегда так, ленивая лисья задница — проговорил он, тем самым разрядив обстановку. — Нару… Гарри… Расскажи о себе… Лис сказал, что ты расскажешь свою историю — попросила Петунья своего племянника. — Усаживайтесь поудобнее. Рассказ будет длинным и интересным. — сказал аловолосый, улыбнувшись семье — Итак… Все началось 10 октября, когда жена Четвертого Хокаге должна была родить сына… 4 долгих часа рассказа, демонстраций. Слез и смеха, печалей, ярости и поддержки. Но… Слова Курамы не оправдались. Семья не отвернулась от Наруто, не оттолкнула. Когда мальчик закончил рассказ, вся семья обнимала мальчика, прижимая к себе. — Запомни, дурачок. У тебя есть семья. И она будет всегда — заговорила тетушка, гладя мальчика по голове.[1] — А семья это самое главное, как ты говорил. Особенно для клана Узумаки. И ведь мы, по сути, тоже его часть. Благодаря тебе. — Семья всегда будет стоять друг за другом горой — вторил своей жене Вернон, улыбаясь мальчику — Как бы тяжело не было. Семейные узы, они самые крепкие. — А если кто посмеет покуситься на тебя — заговорил Дадли — он поймет, что значит ярость нашей семьи. От слов семьи, по душе Наруто растекалось тепло и нежность. Как давно он этого не ощущал? После того, как Хинаты не стало, он и забыл, что такое — семейное счастье. На глаза набежали слезы, а от смущения и шока, он перешел на родной язык: — Arigatō…… dōmo arigatō, Bānon ojisan. Dōmo arigatō, Pechunia obasan. Dadorī kyōdai, arigatō. Dōmo arigatō, kazoku. (Спасибо…Спасибо большое, дядя Вернон. Спасибо большое, тетушка Петуния. Спасибо, братец Дадли. Спасибо большое, Семья.)

***

31 июля 1991 года. Хогвартс. Кабинет директора.

— Еще раз, я не пойму, почему вы отправили Хагрида, профессор Дамблдор? Он ведь… — Ему я могу доверить свою жизнь. Да и с Гарри он давно знаком. Еще с младенчества. — И все же, отправить лесника, да еще и полувеликана в мир магглов… Это не совсем верный выход. — Я надеюсь, что Хагрид справиться с этим заданием. Там ведь нет ничего… — Профессор Дамблдор… Эта… Я не справился — раздался бас лесничего, что вошел в кабинет директора. Видок у полувеликана был веееесьма потрепаный. — Мерлинова борода, Хагрид!!! Что с вами?! — Я не знаю, чем я так напугал Гарри… Но… Он отделал меня, будто я враг…Эта… Я думал, что ошибся домом… Но Адрес… Адрес то верный, да… Однако, я прибыл лишь к полуночи… Постучал в дверь… Которая упала… Потом там закричала эта… Петунья, а затем… В меня это, словно из пушки выстрелили, вот… — Господи, да расскажите, что случилось?! — не выдержал стоящий около стены Римус Люпин. — В общем…

*Pow от третьего лица. Литтл-Уилдинг. Ночь с 30 на 31 июля 1991 года*.

Как и всегда, ночь на самой обычной улице, самого обычного маггловского городка Великобритании ничем не отличался. Как в прочем и всегда. Жители мирно сопели, даже не подозревая, что в небе над ними грохотал волшебный мопед, летящий к строго определенному дому. Магглы не слышали и не видели его, благодаря наложенным скрывающим чарам. В прочем, даже если бы кто-то и увидел его, подумал бы, что ему сильно привидилось это. Еще бы! Летит мопед, а на нем восседает живая скала. Но вот, волшебный транспорт остановился около дома №4 и его двигатель заглох. Его ездок снял перчатки и мотоциклетные очки, осматриваясь вокруг. — Ну… Вроде как, никого не разбудил, да… — пробурчал он, слезая с мотоцикла и направляясь по дорожке к дому. В это время, по лестнице второго этажа спускалась хозяйка дома, направляясь попить воды. И именно в этот момент Хагрид не придумав ничего лучше, решил постучать в дверь. Ну как постучать… Удары были таки, словно кто-то гигантским молотом бил по входной двери. А затем, дверь рухнула на пол, из-за чего Петунья подняла визг. Уснувший в своем рыжем комбинезоне[2] Наруто тут же вскочил на ноги, выскакивая из комнаты. Посреди пыли, в свете полной Луны стоял некто высокий и страшный. И от него ощущалась угроза[3]. — Тетя, назад в спальню, я займусь им!!! — крикнул Наруто, ногами отталкиваясь от стены в сторону незванного гостя. Толчок был настолько сильным, что полувеликан вылетел из дома, как пробка. Хагрид не мог понять, кто атаковал его. Магии не было, да и у него было небольшое сопротивление к магии из-за крови великанов. Но здесь магии не было. Зато перед ним стоял аловолосый мальчик в странном оранжевом комбинезоне. При этом, не понятно, кто это. В свете Луны и тусклых уличных фонарей было не разглядеть, кто перед лесником. — Кто бы ты ни был, зря пришел в нам дом и зря напугал Тетю… Не прощу — проговорил мальчик, сжимая кулак, а после складывая печати — Kage Bushin No Jutsu!!!

Раздались хлопки дыма, и перед великаном появилось несколько рыжеволосых мальчишек. Они очень недобро смотрели на незванного гостя, готовясь защищать свой дом. — Взять! — скомандовал Наруто, и клоны сорвались с места, атакуя пришельца, а сам он стал быстро решать, что ему использовать. «Наруто, есть идея. Мы накопили достаточно чакры и сил для одной сильной техники. Тем самым, мы не только расширим твои тенкецу, но и отпугнем незванного гостя» — раздался напряженный голос Лиса в голове мальчика. «Я даже знаю, какая это техника. Расенган» — мысленно ответил Наруто, начиная концентрировать свою чакру в виде сферы. Это давалось с трудом, но Наруто не сдавался. Он понимал — сил и чакры будет на один удар, после чего он свалиться от истощения. Но вдруг, в его технику полилась странная энергия. Словно… Словно бы, внеземная. Шар стал раскручиваться быстрее и быстрее, принимая форму Спирального Шара Полумесяца. «Готово, Наруто. Пошел!» — дал команду Лис. И мальчик сорвался с места, готовя свою технику для удара. Клоны же, поняв, что сейчас будет, расстворились, освобождая место для оригинала с заготовленной техникой. — Sore o eru!!!!!! Mikadzuki rasengan!!! (Получи!!! Спиральный Шар Полумесяца!!!)[4]

Вспышка!!! Из-за поднятой пыли и дыма, великана просто сдувает техникой. Когда Дурсли высыпают на улицу, они видят покачивающегося племянника и огромную борозду в сторону небольшого скверика. Дорожного знака с названием «Тисовая Улица» не было. Но в далеке горели деревья. — Дядя Вернон… Вызывайте полицию… И пожарных… Официальная версия — метеорит… — пробормотал Наруто, падая в обморок. Тело оказалось перегружено, но этого импульса хватило, чтобы начать расширение чакроканалов. Он не видел, как к нему подбежал дядя, подхватывая его тело, как тетушка звонила в 911, дабы сообщить о пожаре из-за падения странного небесного тела. Не видел он, как высыпали на улицу соседи, и как Дадли говорил, что видел огромный светлый шар, странно приземлившийся и ударной волной выбивший дверь их дома. Его просто унесли в комнату и уложили спать, укрыв заботливо одеялом. Хагрида же действительно сдуло, ибо помимо чакры и лунной энергии, в шар Расенгана была добавлена и магическая энергия мальчика, что желал, чтобы незваный гость отправился туда, откуда пришел… Так оно и случилось.

*End POV*

— Мда… Не такого я ожидал — сказал Дамблдор, сидя в своем кресле в кабинете — Не думал я, что Гарри будет себя вести так. — Что же делать? Профессор, до учебы остался месяц, и Гарри нужно передать письмо!!! — сказала Минервам МакГонагалл — Иначе, он может опоздать. — Я решу этот вопрос. Ирука, Римус, останьтесь. Остальные свободны — произнес директор, а после спросил оставшихся двух — Что думаете, господа? — Ну… Если это правда, то… Наш Наруто тоже тут. Переродился. До скольки же он дожил там? — произнес Ирука Умино, задумавшись. — Кроме Наруто, оранжевый цвет так любить никто не может. Тем более, что он всегда шел вперед, стараясь защитить тех, кто ему дорог. А Теневые Клоны и Расенган всегда были его коронными приемами — ответил Римус Люпин, на деле оказавшийся никем иным, как Какаши Хатаке — Ну что, пойдем мы, Хирузен-сама? — Да. Но! Будьте осторожны. И постарайтесь не пугать Наруто. Ибо сами понимаете, он будет оберегать свою семью до самого конца. Так что, постарайтесь его не провоцировать — произнес директор, достав трубку и забивая легендарный табак Сарутоби в трубку. — Тогда… Приоткройте для нас защиту?

***

31 июля 1991 года. Литтл-Уилдин. Дом семьи Дурсль.

Утро наступило быстро. Шумящие до самого утра службы вскоре уехали, а днем пригнали технику для ремонта дороги от последствий падения странного, газового метеорита. Даже в новостях показывали об этом странном, аномальном метеорите. Вернон в этот день решил остаться дома, воизбежание, так сказать, повторения странностей. А Гарри в этот день не тренировался. Он все еще был не в состоянии использовать чакру и ману, но когда с кухни раздался звон тяжелой сковороды и крики тети, он быстро отправился вниз. Несколькими минутами ранее, в саду семьи Дурсль раздался хлопок. В то время, Петунья Дурсль готовила большую кучу оладьев, зная что ее племяннику нужно будет восполнить запас сил после Ночной Битвы. И с большим удовольствием занялась готовкой. Хлопок из сада насторожил ее, и она, взяв свою самую тяжелую скородку, медленно пошла к задней двери. И стоило ей открыться, как… — Техника Яростной Жарящей Сковородки!!!

БАБАХ!!! Не такого приема ожидал Хатаке Какаши. Уже чем чем, но сковородой он никогда в жизни не получал по мордасам. Бывало многое, но чтоб сковородой и от женщины… В общем, удар был слишком внезапным и сильным, от чего бывалый шиноби сразу уехал в страну розовых пони. А вот Ирука успел перехватить падающего товарища. — Кто вы и что забыли в нашем саду?! — взвился голос Петунии, смотрящей на Ируку и держащую сковороду. — Успокойтесь! Мы не причиним вам вреда!!! Я Ирука Умино, учитель… — Гарри!!!

С верху раздался звук быстрых шагов, и в кухню ввалился тот, кого Ирука жаждал увидеть. Его самый лучший ученик и названый сын. Даже в этом мире не изменяющий своему правилу. Почти такую же картину наблюдал и сам Наруто. Вот только, осадочек от прихода Хагрида остался, и поэтому, чужакам он стал мало доверять. (Внимание, далее курсивом — японский язык). — Donata ka wa zonjimasenga, Iruka sensei ni hensō surubekide wa arimasendeshita. Keisatsu ni tsūhō suru mae ni, anata ga dare de, naze koko ni kita no ka, hontō no koto o itta kata ga ī!!! (Не знаю кто вы, но зря вы замаскировались под Ируку-сэнсея. Лучше скажите правду, кто вы и зачем сюда пришли, пока я не вызвал полицию!!!) — Matte naruto!!! Sore wa watashidesu. Umino Iruka!!! Anata no moto kyōshi, Konoha no naka shinobudeari, shinobu gakuen no riji-chō!!! (Подожди, Наруто!!! Это я. Ирука Умино!!! Твой бывший учитель, чунин Конохи и Директор Академии Шиноби!!!) — Anata ga Iruka no senseinara, sore o shōmei shite kudasai. (Если вы мой учитель Ирука, то докажите это.) — Dō yatte?! (Как?!) — Uragirimono no Mizuki o genkidzuke, settoku suru tame ni nan to itta?! Iruka senseinara oboete okanakya!!! (Что вы сказали предателю Мизуки, дабы подбодрить меня и переубедить его?! Если вы Ирука-сэнсей, вы должны это помнить!!!) — Sonohi, anata wa Shimooshi shiken ni ochimashita. Kare wa totemo kanashikute, watashi wa anata o ninshiki shite inai to iimashita. Uragirimono no Mizuki wa kore o riyō suru koto ni kime, anata ni ninmu o ataemashita — himitsu no tekunishan hokage sukurōru o nusumu. Shikashi, anata no kawari ni, watashi wa kaigi ni kimashita. Watashi wa anata ni shuppatsu suru jikan o ataemashitaga, anata ga hanarenai koto wa wakatte imashita. Soshite, Mizuki no tirēdo o tōshite, watashi wa tsugi no kotoba o hasshita: `Watashi wa oni kitsune o kesshite ninshiki shimasenga, Naruto wa ninshiki shimasen. Watashi wa Naruto o sonkei shite iru dakedesu. Kare wa yūshūna gakuseidesu. Kare wa saizen o tsukushimasuga, shōjiki ni iu to. Bukiyōde hito ni rikai sa renai koto mo ōi kare wa, hito no kokoro no itami o yoku shitte iru kare wa mohaya oni kitsunede wa naku, Konohagakure no Sato no shinobi Uzumaki Naruto da! ' Sono kotoba de kyōka sa reta kagebunshin'nojutsu o tsukai, Mizuki o taosu koto ga dekita. Soshite, Sandaime-sama ni genin no i o sazuketa riyū o shōmei dekitanode, sono yoru, Hita-ate o o watashi shimashita. Sate… Ima anata wa shinjite imasu… (В тот день ты провалил экзамен на ранг генина. Очень опечалился и сказал, что я не признаю тебя. Этим решил воспользоваться предатель Мизуки, и дал тебе задание — выкрасть секретный Свиток Техник Хокаге. Но, вместо тебя на встречу пришел я. Я дал тебе время уйти, но знал что ты не уйдешь. И на всю тираду Мизуки я произнес следующие слова: »Я никогда не признаю Демона-Лиса, но не Наруто. К Наруто я испытываю только уважение. Он отличный ученик. Он старается изо всех сил, но честно говоря… Он неуклюжий, и люди зачастую не понимают его. Он уже много знает о боли в сердцах людей. Он больше не Демон-Лис, он шиноби деревни «Скрытого Листа» — Узумаки Наруто!». После этих слов ты смог использовать расширенную Технику Теневого Клонирования и победить Мизуки. А я смог доказать Третьему-саме, за что он присвоил тебе ранг генина, а я в тот вечер передал тебе твой Протектор Шиноби. Ну что… Теперь веришь…) — Iruka sensei!!!..… (Ирука-Сэнсей!!!......) — Haha!!! Chissoku shiro Naruto!!!.. (Кха!!! Задушишь, Наруто!!!..) — Soshite mata..... (А еще…) — Mata, kekkonshiki de chichioya no kawari ni shusseki suru yō irai sa reta no mo oboete imasu. Tashika ni gokai shi tetakedo… sonotoki wa kimi no kotoba de tadashita nda yo… (А еще, я помню, как ты пришел ко мне, чтобы попросить меня быть на месте твоего отца на твоей свадьбе. Я правда, не так понял тебя, но… Именно твои слова исправили положение тогда…) — Arigatō, iruka sensei. (Спасибо, Ирука-Сенсей.) — Господа, а можно на английском?!.. — попросил влетевший в кухню и смотрящий на обнимающуюся парочку Вернон Дурсль. — Дядя, это мой сенсей. Ирука Умина! Я рассказывал вам о нем. Он в этом мире — радостный произнес мальчик. — И не только я. Но и второй твой сенсей. Какаши Хатаке. Переродился он в теле оборотня Римуса Люпина. Но вспомнил все только после той роковой ночи 10 лет назад — сказал Ирука, улыбнувшись. — Если это тот самый Извращенный Циклоп — скептически посмотрел на трясущего головой Люпина Наруто — то… — Блин, опять ты за свое?! Я же не виноват, что решил продолжить дело твоего крестного — состроил обиженную моську[5] оборотень, но его гневную тираду прервал заливистый смех Наруто — Зараза мелкая. — А вы все такой же, Какаши-сэнсей. Да и к тому же, именно вы смогли продолжить книгу о Непоколебимом Духе — улыбнулся своей солнечной улыбкой Наруто — И так непривычно видеть вас без маски. — Да уж, воспитал занозу на свою голову — улыбнулся Какаши, обнимая ученика.

— Так значит, и старик Третий тоже тут? Во дела! — удивился Наруто, когда ему рассказали что да как тут, в этом мире. — Как видишь, нас многих сюда закинуло. А сейчас к делу — сказал допивающий чай Ирука — Нам нужно сопроводить тебя в Косой Переулок, чтобы ты мог купить все необходимое для учебы. К тому же, мы должны кое-что проверить. Если моя теория будет верна, мы узнаем, кто еще может быть тут. — И каким же это образом? — спросила Петуния. — Анализ крови у гоблинов банка. Они смогут проверить как родственные, так и духовные связи — сказал Какаши, читающий свою заветную оранжевую книжечку. — Опять Извращенный Циклоп за старое — сказал Наруто, заметив как сенсей читает все то же самое. — Итить колотить, опять за старое?! — Да ладно, я скучал по вам — улыбнулся Наруто — Так, только, надо шрам скрыть. Эх, жаль мой Протектор остался там, в Конохе. — Поэтому, мы захватили с собой это — улыбнулся Ирука, протягивая заветную повязку голубого цвета — С днем рождения, Наруто. На эти слова блондин улыбнулся, повязал хитай-атэ так, чтобы он скрывал шрам и придерживал волосы и встал из-за стола. — Ну что, Косой Переулок жди нас!!!

Примечание к части:

1- Включаем трек «Gentle Hands»: -)) 2 - 3 - Врубаем трек «Douten». 4 -