Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

Пролог

Грохот!

Массивная каменная колона накренилась под тяжестью собственного веса и стала заваливаться набок. В полете она задела свою сестру, а та другую – и вот уже целый участок колоннады, без покрытого сверху антаблемента, рухнул вниз, поднимая ужасный шум.

Все это происходило в глубоком мраке – свет никогда не властвовал в этом мире. Черная звезда довлела где-то высоко в небе, ее королевский синий свет ложился на планету, хоть как-то ту освещая.

Недалеко от места прогремевшего падения виднелся силуэт некоего существа. Он был высок и могуч – почти что два с половиной метра. В сумраке этот некто пятился назад, оглядываясь по сторонам. Он явно чего-то опасался.

Свист!

Что-то пролетело прямо мимо существа, однако тому удалось вовремя увернуться. Но на этом ничего не прекратилось – все только началось. Со всех сторон послышались шумы: от лязганья металла, до стукающегося камня.

Силуэту пришлось маневрировать среди колон, арок, каменных построений – чья форма была экспрессивной и безумной, – пока наконец все не стихло. Воцарилось безмолвие. Все будто вымерло, и не было ничего в этом мире, кроме холодного бесчувственного камня, чья монументальность давила на сознание.

Вдоль стены, что окружала каменные джунгли, двигалось существо. Тихой поступью оно кралось не издавая и хруста. Но не знало оно, что и за ним следуют. Какой-то хамелеон, сливающийся с пространством, был уже практически за спиной у силуэта.

Незримый сделал шаг, а за ним еще и еще один – теперь можно было атаковать. С его руки выдвинулись два лезвия – единственное, что раскрывало реальность этого призрака. Быстро и бесшумно он нанес удар. Но не успел он опомниться, как его рука была направлена куда-то в сторону, вверх. Без его умысла был произведен выстрел сетью, исчезнувшей во тьме. Затем послышалось падение чего-то тяжеловесного. А уже в следующий миг он и сам оказался в полете.

Столкнувшись с холодным камнем, призрак быстро поднялся. Его глаза блеснули желтым. Он стал переводить голову по округе, ища своего противника. Все переменилось. Теперь он не охотник – он добыча.

И вновь тишина вернула свое владычество над этим местом. Но власть была скоротечной. Звук крушащегося камня послышался слева. Незримый в тоже мгновение повернулся в ту сторону – ничего. Мрак этого мира не мешал ему видеть – ни по природе, ни по технологиям. И он понимал, что там пусто, лишь кусок камня отпал от колоны.

Послышался новый звук – на сей раз со спины. Хамелеон обернулся – и опять ничего. Теперь не хватало куска от спирали. Новый шум отогнал беззвучие. Но в этот раз все было иначе.

Спереди, пока он не смотрел, к его ногам прилетело существо, такого же вида как и он. Призрак взглянул на своего собрата: огромного, c кожей как у рептилий, носящего легкие доспехи, и на голове которого были отростки, напоминающие дреды. Он был жив, но без сознания – одного взгляда незримому было достаточно, чтобы это определить.

Прозвучал новый грохот ломающегося камня – хамелеон даже не дернулся. Он продолжил поиски среди каменных построений, не отвлекаясь более на уловки. И он нашел. Призрак заметил все в последний момент, поэтому пытаться что-то сделать он даже не намеревался. Второго его собрата сейчас душили на невысокой каменной платформе прямо перед ним, вернее уже заканчивали. Как только это прекратилось, тело соратника пнули прямо в него. То преодолело внушительное расстояние, приземлившись у ног призрака. Теперь там было уже два тела.

Незримый издал гулкий рев, что пробивал до мурашек, и отключил маскировку. От его же противника послышалось протяжное стрекотание. Затем тот спрыгнул вниз, и увесистой походкой двинулся к призраку.

Как только силуэт существа приблизился, можно было рассмотреть что он такое. А был он представителем все той же расы, что и трое остальных, но в отличие от своих соплеменников, этот не имел ни оружия, ни брони, ни маски. Благодаря отсутствию последнего, стало возможным узнать какое лицо у этих созданий: а у тех нет носа и волосяной покрова, глаза напоминают человеческие, но пасть дело иное – она походит на таковую у пауков с их хелицерами. И конкретно этот представитель был выше призрака.

Стало понятно, что вот-вот должен начаться бой, но произошло то, что заставило обоих противников отказаться от подобных мыслей и обернуться в сторону...

***

Послышался звук открывающейся двери. На террасу вышел еще один представитель этого вида, зовущегося «Хиш-Ку-Тен». Однако более известны они современным названием – «яутжа». Пришедший также не носил маску, но в отличие от всех остальных на арене, у него была качественно лучшая броня, а в руке он держал телескопическое копье. Этот яутжа был одним из старейшин племени.

Как только он показался, оба бойца выказали почтение. Старейшина медленно и чинно кивнул, а потом вытянул руку, подзывая одного из воинов. Тот не медля переместился на террасу арены, преодолевая пространство широкими прыжками. Молча и без лишних слов они вошли в пирамидоподобное строение.

Двигались яутжа по коридорам, заполненными темнотой, переодически проходя мимо своих соплеменников, но ни разу ни с кем не столкнувшись. Маски Хиш-Ку-Тенов позволяли смотреть в различных спектрах, если потребуется, даже через преграды в виде стен или целых сооружений. Но тут дело не столько в самих приспособлениях, сколько в уникальности глаз, которые помогали видеть гораздо больше оттенков цветов и светового спектра, нежели человеку. В том числе речь идет и про инфракрасную часть электромагнитных волн. А маски лишь усиливают то, что те и так имеют, но добавляя также и другие возможности.

– Как молодая кровь? – наконец первым заговорил старейшина.

– Они готовы к обряду, – ответил яутжа, который до этого тренировал троицу учеников.

И все. На этом они опять замолчали. Эта раса не любила говорить без надобности. Преодолев еще какое-то расстояние, они оказались перед массивными дверьми, не имеющими никакие узоры или украшения – был лишь один твердый металл. Те открылись, и Хиш-Ку-Тены вошли внутрь.

Яутжа очутились в просторном помещении. В отличие от всех мрачных комнат, коридоров, залов до этого, нынешнее место просто сияло. Сотни огней приборов со всех сторон мерцали и горели, выполняя какую-то неясную функцию. Здесь находилось много представителей этой расы, занятых своими делами. Новые пришельцы никак не повлияли на работу в помещении. Старейшина и наставник также равнодушно прошли дальше. Остановились они только у огромного металлического «стола», который был опущен на несколько уровней ниже пола – метра четыре там было.

– Покажи, – потребовал старейшина от яутжа, который по-видимому ждал их прибытия.

Тот послушно выполнил повеление. Над металлическим столом возникла красная голограмма неизвестной планеты.

– Что ты знаешь об исчезновении Старшего Гатахара? – обратился старейшина к наставнику.

– Клан исчез три прайга назад. Причина – неизвестна. Сигнал бедствия не поступал. Поиски не дали никаких результатов, – лаконично ответил учитель молодой крови.

Старейшина поднял руку, с указанием на голограмму планеты, сказав:

– Здесь. Наши братья исчезли на этой планете. Сигнал до нас дошел.

Его собеседник резко обернул голову.

– Технологии того времени не созданы работать так долго.

– Верно, – согласился старейшина, опуская руку. – Этим ты и займешься, Архэ’джу. Ты должен выяснить, что с ними произошло, и кто подал сигнал. Если наши технологии попали в руки местных, и мы были осквернены – восстанови нашу честь. Вождь дает тебе разрешение на использование оборудования третьего класса.

– Сколько у меня времени? – спросил не глядя Архэ’джу, заострив свое внимание на показателях голограммы.

– Два года, – ответил старейшина, подзывая рукой третьего яутжа. – Ты также должен будешь выяснить насколько этот мир пригоден для угодьев и стоит ли проводить стерилизацию, – берет в руки какой-то прибор, который ему принесли. – Возьми, – передает тот Архэ’джу. – Это все данные, что у нас есть об этой планете и галактике. Данные о мире мы впервые получили только из сигнала, который быстро оборвался.

– Я понял вас, старейшина, – тот на эти слова кивнул и стал удалятся.

Архэ’джу также не стал задерживаться, но уходил он уже в ином направлении.

***

Все приготовления были завершены. Архэ’джу посетил арсенал, где надел броню третьего класса с маской, а также собрал все необходимое на время задания. К этому моменту его личный корабль уже был готов, а сам он оказался в ангаре. Отогнав рабочих из низшей касты, он поднялся на борт. Сев на место пилота, яутжа приступил к проверке показателей своего судна.

Со стороны наблюдали за происходящим трое его подопечных – молодая кровь, которой тоже предстоит вскоре свое задание. Они смотрели на изменяющиеся процессы относительно крупного корабля класса «Кочевник». Спустя некоторое время двое из них стали покидать стены ангара.

Третий же, кому не посчастливилось не закончить бой с элитным охотником племени, остался до самого конца.

***

Космос как всегда прибывал в безмятежности и мертвом спокойствии. Пока это состояние не нарушил инопланетный корабль, который вторгся в звездную систему. Хотя на вряд ли это хоть кто-то ощутил – тот был не зрим.

Архэ’джу сверил данные – все совпадает. Он оказался там, где когда-то в прошлом исчез их братский клан. Это случилось еще до его рождения. Введя что-то в свой бортовой компьютер, он начал движение. Обогнув какой-то газовый гигант – который оказался интересным по своим соединениям – яутжа наконец вышел прямо на искомую планету. Последняя уже успела получить название – Крам’ту’лу («Потерянная в звездах»). Архэ’джу приступил к сканированию планеты.

Когда процесс завершился, Хиш-Ку-Тен обнаружил первую аномалию. Его сканеры не смогли завершить процесс – что-то блокировало его. При анализе данных выяснилось, что эта планета имеет доселе неизвестный расе яутжа вид энергии. Попытки выявления ее структуру ничего не дали. Необходимо было исследовать этот вопрос на самой Крам’ту’лу. Но даже сейчас показатели говорили об аномальной связи этой энергии с органическими и неорганическими веществами на планете. И этим вполне можно было объяснить проблемы со сканированием.

Дальнейшие рассуждения на эту тему были бессмысленны, они не приближали к ответу. Отправив уже собранные данные клану, Архэ’джу двинул свой корабль на орбиту Крам’ту’лу. Его космолет использовал камуфляж, наподобие того, что был у его учеников на тренировке, но только намного лучше. Этот даже и близко не оставлял никаких видимых и невидимых следов. Аппаратура скрывала: теплоту судна, использование энергии, перемещение и многое другое. Его корабль являлся настоящим призраком, который невозможно обнаружить. К тому же, при сканировании орбиты не были найдены планетарные датчики, зонды, системы обнаружения, да и вообще хоть какой бы то ни было техники. Однако столетия боевого опыта не позволяли Архэ’джу недооценивать местных обитателей.

Оказавшись на орбите планеты, яутжа уже выбрал место для приземления. Комфортное для его вида, в близи трех очагов энергии, недалеко от пары крупных скоплений существ, которые по прогнозам бортового компьютера скорее всего являются доминирующим видом на Крам’ту’лу. А уже по личному опыту Архэ’джу мог сказать, что то не обычные объединения – то армии. Такие обстоятелства дают свои возможности.

Положив в свой переносной «сейф» некоторое оборудование, которое ему может понадобиться при исследовании, он стал приземляться.

С момента начала задания прошел один месяц.

Декада 1. Глава 1. Огонь. Огонь. Огонь. Часть I

«...Так история подошла к своему концу – вы и без меня прекрасно знаете, что случилось...

Верно, но как вы думаете, с чего все это началось?..

Вам рассказывают лишь об одной версии событий, но я хочу поведать вам о другой...

Хорошо, тогда приступим...

И раз мы уже заговорили о конце и начале, то стоит вернуться назад, в исходную точку...»

Фрагмент из книги: «Последний шиноби. Повесть о конце времен». Автор: [Данные удалены].

25 июня 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

25 июня 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 22:23.

Место: лес Хаморо.

– Стойте! – неожиданно вскрикнул мужчина.

Можно было бы сказать, что внешне этот человек был прост, выразителен, но все же прост. Да, так определенно можно было бы сказать, если бы не его необычные глаза сиреневого оттенка, взгляд которых пронзал до самой сущности. И данное впечатление лишь усиливали разбухшие лицевые жилы.

Эта фраза стала словно дернувшимся поводком, заставив остановиться отряд из шести человек. Перемещались же эти люди по веткам деревьев, что своими широкими кронами закрывали солнце и небо. После полученного предупреждения, в мгновении ока, они заняли оборонительную формацию, готовые к встрече с любым неприятелем.

Но несмотря на продемонстрированную оперативность, было заметно, что эта группа образованна совсем недавно и еще не успела отточить свою командную работу. Кто-то замешкался ненадолго, видимо обдумывая, что следует делать; кто-то занял позицию явно дальше, чем того требует эта круговая оборона. В общем, огрехи имелись, и они были заметны. Правда опыт прошлого помогал некоторым из них преодолевать такие мелкие ошибки, но это, конечно же, относилось только к старшим товарищам – ветеранам, но отнюдь не ко всем. И в этом крылась проблема.

Их оборонительное построение – кольцо, в центре которого находилось два человека: сиреневоглазый и командир отряда.

– Вражеская группа; северо-восток. Численность – пять человек. Все очень сильные; затрудняюсь ответить на сколько. Это все, – отрапортовал бледнокожий разведчик.

– Движутся за нами? – с хмурым взглядом задал вопрос командир группы.

– Не могу сказать, – покачал головой мужчина.

Вожак этой дикой стаи – капитан, по своей должности, – на краткий миг задумался, а потом заявил:

– Понял, – короткий кивок. – Все, слушайте, – привлек он внимание остальных. – Планы меняются. Двинемся в направление на северо-запад – так мы обойдем водянок.

– Что? Почему?! – Недоуменно вопросил юноша. – Чем дольше мы находимся здесь, тем скорее нас найдут. Перережем сегодня узлы снабжения – перережем голову Гидре и не допустим наступления в этом году. Не допустим наступления – спасем жизни наших людей и нашу страну... капитан... – последнее слово далось парню с большим скрипом, да и то, получилось оно несколько ядовитым.

Но, казалось, командир отряда не обратил на это никакого внимания – он уже успел привыкнуть к такому отношению. Вместо этого он отдал приказ:

– Выдвигаемся, – мерно, не удостоив даже беглого взгляда молодого человека, распорядился начальствующий в группе.

Подобное отношение раззадорило становящегося бунтаря. Набрав уже воздух в легкие, тот собирался что-то сказать, как вдруг, ему на плечо легла рука девушки, что была ненамного старше него. Посмотрев на эту особу, черты лица парня подобрели, и он заговорил несколько в ином тоне, чем планировал доселе:

– Капитан, – в этот раз без желчи произнес он это слово, смотря на командира твердым, но спокойным взглядом, – если мы не успеем сегодня вовремя, то другого шанса уже не будет – мы провалим миссию. Враг хлынет в окна и сметет наши Соединения этим летом. Как сказал генерал Амаго – «судьба войны, а с ней и страны, в наших руках», – речи эти были пропитаны жаром, как и дух народов этой страны.

Верховод смерил юнца понимающим взором и, умудренный опытом, заявил:

– Мы – шиноби, а шиноби живут в спешке. Мы раньше других взрослеем, раньше беремся за оружие и раньше познаем ужасы этого мира. Но знай, Камата... – на этом моменте мужчина средних лет затих. Но уже через мгновение, со вздохом, продолжил: – Нет ничего хуже спешки. Торопясь, мы как кони на кренских скачках с блиндером на мордах – не видим, что проносится по сторонам.

Услышав эти слова Камата опустил голову и, глядя исподлобья, по заговорщически проговорил:

– Раньше вас не волновали такие мелочи.

В сей раз мужчина не проигнорировал дерзость мальчишки:

– Хватит! – тяжелой от злости поступью, он стал надвигаться на юношу. – Мое решение не подлежит вопросам! – дойдя до Камата, он закрыл того от взора всего мира, спрятав в своей тени. И именно сейчас, когда лунный свет падал ему на лицо, были отчетливо заметны внешние недостатки мужчины: сухость кожи, темные круги под глазами, выползавшие морщины. – Запомни парень, – капитан ткнул пальцами в грудь молодого человека, нависнув над ним, – хоть ты, – вновь тыкает, – как и я, – очередной толчок, – тоже Сенджу, но не забывай, – пихает того в последний раз, что был сильнее всех прочих, – свое место.

Юноша не упустил возможность прильнуть глазами с капитаном; они столкнулись в незримом противостоянии. Оное длилось с десяток секунд, и никто из них не уступал другому.

В этот момент в конфликт вмешалась третья сторона:

– Капитан, – уважительно заговорил уже видавший не одно десятилетие жизни мужчина с волосами цвета пепла, – нам следует поторопиться, иначе и вправду не успеем на место вовремя.

Слова этого человека подействовали на командира отрезвляюще; он отстранился от Камата.

– Где они сейчас? – адресовал капитан вопрос их разведчику с сиреневыми глазами.

– Движутся по этому направлению, – указывает тот в сторону леса, прочерчивая невидимую дорогу.

– Это хорошо. Тогда действуем как я сказал, – тут капитан уделил особое внимание разведчику: – Ниндо, будь внимательнее с ними, – получив молчаливое согласие, он завершил свой приказ: – Все, выполняем!

– Есть! – хором отозвались подчиненные, все, даже Камата. Правда последнему для этого пришлось приложить дополнительные усилия, но он все же смог процедить через силу заветное слово.

Движение возобновилось.

Они проносились сквозь листву ночного леса, королевой которого была тишина... гнетущая, безмолвная, тишина...

Через какое-то время, они приблизились к открытой местности – поляне, которая была размером под пятнадцать гектаров. Такое расстояние преодолеть для людей их профессии – шиноби – не представляет труда. Однако. Далеко не все так просто. Пространство, которое не имеет естественных преград – это дорога верной смерти, особенно для диверсантов, коими они сейчас и являлись на этой земле. Последовав по этому пути, они сроднятся точь-в-точь с зайцами, за шкурами которых уже выдвинулись охотничьи гончие.

– Обогнем, – уверенно произнес командир, глядя на обширное голое пространство.

После этих слов ему на плечо упала рука крепкой хватки. Капитан, посмотрев на хозяина этой конечности, увидел уже хорошо знакомого мужчину со светло-серыми волосами, корявым – даже несколько отталкивающим – шрамом на лице, оставившим его обладателя без одного глаза. Поза того была расслабленной, но от каждого его движения так и веяло силой и уверенностью, которые приобретает человек прошедший и видавший многое в жизни.

– Не хочу вставать на чью-либо сторону в вашем споре, – начал упомянутый ветеран, – но Камата прав, Фууму. Если мы так продолжим задерживаться, то явно не успеем, – закончил он выпрямившись, и его меч – расположенный на поясе, – словно в подтверждение слов своего хозяина, с глухим хлопком ударил по бедру.

– Не думал, что бывший глава клана Хатаке выберет столь авантюрный план, – с некоторым удивлением и даже разочарованием, читавшемся на его лице, промолвил лидер отряда.

– Авантюра началась в тот самый момент, когда нас направили на эту миссию, – ответил упомянутый глава с какой-то особой мрачностью в глазах, хотя тон его был ровным и внушительным, как и полагается руководителю.

– Понятно. Учту твое мнение. Однако ничего менять я не собираюсь. Обойдем с востока – там путь короче.

– На то твоя воля, и мы ее исполним. Все же ты тут лидер, – без сопротивления, и не изменившись в лице ни на йоту, согласился Хатаке.

Движение возобновилось.

С каждым минувшим метром казалось, будто мрак ночного леса все ближе подбирался к этой группе, протягивая свои ветвистые щупальца. Луна словно померкла. Ее свет уже не освещал. Он накладывал пелену на горизонт, размывая границы реального и иллюзорного.

Преодолев половину пути, шиноби этой группы были вынужденны столкнуться с неприятным сюрпризом.

– Движутся! С востока! Это те пятеро... они резко изменили направление... высокая скорость. Достигнут нас минут через пять... в лучшем пять, – оповестил разведчик, глядя куда-то во мрак чащи леса.

Глаза Ниндо были не только внешне уникальными, но и имели особые способности. В этом мире они именовались «бьякуганом» и позволяли своему владельцу видеть особый поток энергии – чакру, которая пронизывала все живое и неживое. И единственными носителями этих необычных глаз были члены клана Хьюга.

Отряду не потребовалось дослушивать сбивчивую речь своего разведчика до конца, чтобы понять, как им следует действовать. Как только изо рта Хьюга вылетели первые слова, все члены его команды уже заняли нужные позиции.

– Поляна, – пробубнил Фууму себе под нос, а затем, определившись с решением, четко и ясно огласил: – Поляна! Займем ее и будем действовать в соответствии с планом. Цуми, сколько тебе нужно времени?

– Минуты хватит, – ответила бодро, даже слишком для такой ситуации, низенькая молодая девушка из клана Сарутоби. Ее игриво-лисиный взгляд уверенно вперся в очи капитана, а затем словно осенний лист на ветру прошелся по всем членом команды, остановившись на одном ее члене по-особенному ласково, но не без доли забавы.

– Хорошо, приступай. Кью... – но не успел Фууму закончить свою мысль, как был перебил названным человеком.

– Да, я понял вас, – мягким, немного даже женским, голосом сказал тот, в нотках речи которого был слышен скрежет душевного беспокойства. Однако эти метания не помешали ему вместе с остальными выдвинуться на лесную поляну.

Кью, в отличие от своих товарищей, был одним из немногочисленных бесклановых шиноби. Однако на этом различия не заканчивались. Он не мог похвастаться боевым потенциалом, знанием смертельных техник или владением каким-нибудь оружием. Но этот парень – коему перевалило за половину третьего десятка жизни, – мог бахвалиться в другом ремесле, если бы он был из тех, кто любил покичиться своими достижениями. Кью, не смотря на свой возраст, уже был знаменит как очень талантливый человек в лечебном искусстве. Он был одним из первых, кто стал совмещать два подхода: ирьениндзюцу (искусство шиноби по излечению внутренних и внешних повреждений, полученных прямым или косвенным путем на поле боя) и врачевание (собирательное наименования искусств всех остальных людей по определению, обнаружению, противодействию, излечению от болезней и отклонений и т.д.). Но ни то, ни другое, ни их смесь, не поможет ему в прямом противостоянии. Поэтому, в команде его роль – поддержка.

– Уэнсу! – выругался Хьюга, на лице которого выступила испарина от осознанного.

– Что? – поинтересовался командир, переведя взгляд с остальной четверки на разведчика возле себя.

– Они ускорились... они все сильны... но один из них – просто чудовище... количество чакры... его количество чакры, ее форма... – полушепотом, так, будто боясь обратить на себя внимание чего-то хтонического, нес бессвязно Ниндо.

– Во имя Тао и хокаге, возьми себя в руки! – рявкнул Фууму, приведя в чувства подчиненного.

Хьюга непроизвольно отстранился руками от накатившего наваждения и промолвил:

– Они будут здесь меньше чем через полторы минуты, – сказал сиплым голосом Хьюга, чей лик выражал вековые стенания не упокоившегося духа.

Капитан с трепетом глядел ему в глаза, чей цвет уже не блистал и не выражал гордость, присущую этому клану; он был тусклым, приглушенным, как догорающая свеча. Фууму ни когда не думал, что узрит на своем веку картину отчаявшегося Хьюга, растерявшего всю гордыню, да еще до начала боя... Сенджу слышал, как люди порой шепчутся о том, что члены этого клана способны увидеть самые потаенные вещи и даже, само будущее. Фууму ни когда не верил в эти россказни, но если это правда, то... то он не может относиться небрежно даже к такой информации... только не снова.

Командир отряда поднял голову вверх: полная Луна высилась где-то там – далеко-далеко. Полная Луна... Луна скорби.

– Всем ускориться; занять оборону! – торопил он остальных, вскинув руку перед собой, как в лучшие свои дни. Осознав сей факт, он осекся, дернув конечность назад. А после устремился к остальным, вместе с Ниндо, который следовал за ним попятам.

Когда все уже стояли в ожидании неизбежного сражения, а ворог вот-вот должен был показаться, Хьюга судорожно обернулся, начав всматриваться в тьму лесной чащи, но видел он лишь наступающий по всем фронтам мрак.

– Еще враг?! – встревоженно задал вопрос командир группы, равно подчиненному обернувшись. Остальные, услышав слова капитана, разделили и его чувство, и его действие.

Но Ниндо не спешил с ответом. Он буравил взглядом ночную темень, до предела напрягая свой бьякуган, что тот чуть ли не вылазил из глазниц. Создавалось впечатление, что у Хьюга совсем скоро выступит кровь от перенапряжения – настолько тот старался отыскать нечто в той черной бездне, которая и сама начала смотреть на него. Но ничего не было. Лишь колышущаяся листва в своем лунном шабаше танцевала перед взором разведчика.

– Нет... мне... Мне просто показалось. Я увидел как ветка качнулась сама собой; наверное это был ветер...

– Ветер... – вернув свои очи назад – как впрочем и остальные – проговорил про себя Фууму, став теперь поглядывая мельком в ту сторону.

И как только капитан собирался сказать остальным, чтобы и те были готовы к неожиданностям из той чащобы. Внезапно! Он был вынужден прикусить свой язык, когда прозвучал замогильный голос, пробивающий до самого нутра. И молвил тот:

– А вот и вы... – это короткая фраза выбила почву из под ног на мгновение у всех шиноби. В ней было нечто нечеловеческое; она была пропитана чем-то древним, доисторическим, пустым и таким... необъятным. Словно мифическое чудище со страниц давних сказаний нашло дорогу в этот мир.

Незнамо откуда, но перед группой под командованием Фууму возникло пятеро человек... если это были люди.

Все они носили таинственные доспехи, непохожие ни на что, с чем прежде сталкивались шиноби. Те были будто нереальными, порожденными искаженным разумом; на вид они были хрупкими словно хрусталь, но опыт и чувство тревоги говорили об обратном. Все эти... эти демоны, носили на головах ужасного образа маски, сияющие красными огнями, напоминающими о Первоэлементном Огне. Эти пламенные светила были очами этих порождений потустороннего ужаса.

Из этой пятерки сильнее всего выделялся тот, что был немного впереди от остальных – явно предводитель этих исчадий. Он был ужасающим и прекрасным одновременно. Его золотые доспехи были ярче других и сильнее блистали под светом Луны. Преломляясь, этот свет создавал впечатление, как будто перед шиноби стояло маленькое солнце, готовое от одного неправильного движения испепелить их. Это создание имело четыре рога на голове, формирующие нечто похожее на корону. Маска же была исписана узорами, создавая очертания лица. Но особа выделялись два качества этой хтонической твари: сияющие красные глаза, что были ярче, чем у всех прочих позади, и фиолетовый рисунок в форме цветка на доспехе.

[Примечание автора: вариант нейросети]

– Вас час пробил, коноховцы, – заговорил главный демон, чей голос и был слышан до этого. – Однако я дам вам один шанс. Но лишь один, – заложил он руки за спину, приняв гордый и величественный вид. – Сдавайтесь, и тогда я, как заместитель главы Деревни Скрытой в Тумане, обещаю вам достойный плен, по всем стандартам Царства Гидры, – солгал он. – Если же вы испытываете чаяния на то, что к вам на выручку примчатся ваши дорогие соратники из других отрядов, то отриньте эти несбыточные надежды – мы уже добрались до их тел и душ.

Сей открывшийся факт не оставил равнодушным ни одно сердце и ни один разум среди коноховцев. Но у каждого возникли свои чувства и мысли. Меж тем, порождение хтонического ужаса, демон, нет, главный демон – Дьяволикий, продолжал:

– Крах. Вы потерпели крах. Равный тому, какой испытают на себе через месяц ваши соратники, когда горы затопит вода и кровь ваших людей станет кровью этих хребтов. Сдавайтесь, и тогда вам удастся пережить надвигающуюся бурю.

Шиноби из Конохи – Деревне Скрытой в Листве, одной из Четырех Великий Скрытых Селений [Примечание автора: не ошибка] – находились в эмоциональном раздрае, и каждый из них хотел высказать свои мысли, но все они молчали. Пока Фууму не заговорил за всех:

– «Как бы не был мрачен день, – выпрямился он, – как бы тучи не сгущались, – отмахнулся рукой, – но дух народа моего в час тяжелый воспылает! – разнесся окрик по округе. – И Первородный элемент пламя Ида в нас зажжет; тогда родится новый день, тогда селянин рожь засеет вновь!». Народы Огня – истинные потомки Царства Тао; мы носители духа наших предков, – предков, покоривших континент! И как и наши прадеды, мы не сломимся, не согнемся, не сдадимся! Пока наш дух пылает – поражения нам не знать!

Сея, воистину, пламенная речь достучалась до сердец всех подчиненных Фууму. Если до этого коноховцы были готовы сражаться, то теперь же все они были готовы плюнуть в лицо смерти, коли потребуется.

Раздался глухой пронизывающий до костей смех. Слыша его, казалось, что на тебя давит целый мир, а не один человек. Затем прозвучали медленные хлопки.

Хлоп-хлоп.

Дьволикий нарочито хлопал и тяжеловесно смеялся, но смех этот был беззлобным, даже скорее равнодушным, но тем больше он нагнетал.

Хлоп-хлоп.

Коноховцы стали бегло переглядываться. Фууму посмотрел на куноичи – девушка шиноби. Та кивком ответила на немой вопрос командира.

Хлоп-хлоп.

В очередной раз раздались хлопки. И когда группа из Конохи собиралась сделать ход первой, а ладони должны были столкнуться в очередной раз, повелитель демонов замер, словно статуя.

– Знаешь, – опускает руки, став говорить нарочно замедлено и с издевкой, – что самое смешное в этой ситуации? – Фууму не ответил, лишь пристально глядел на противника. – Да то, что о «несгибаемости» и храбрости, говоришь именно ты – Кантовский позор, – вновь прозвучал глухой смех.

Лицо Фууму исказилось, а пальцы сжатых кулаков впились в кожу. Колкая фраза на мгновение сбила былую готовность шиноби из Конохи, чем воспользовался Дьяволикий, добавив:

– Но я тебя обрадую, – вновь заложил руки за спину и приподнял голову, а его красные очи будто стали светить еще ярче. – Скоро твой позор будет смыт, ведь, в чем будет смысл клеймить печатью позора, если все вокруг будут утопать в нем?

Эти слова вызвали беспокойство у коноховцев, но вместе с тем и разожгли в них любопытство.

– О чем ты говоришь? – вопросил капитал.

– Скоро ваша страна узнает, – хмыкнул демон. – Когда маршал обагрит земли народов Огня кровью.

Вопросы замелькали в сознаниях людей несведущих. Но ответы они не получат.

– Маршал... – проговорил про себя Фууму, пытаясь собраться пазл воедино.

Однако времени у него на это не было.

– Достаточно! – необычно для себя прошлого, рявкнул владыка демонов, отмахнувшись рукой. – Вперед! – вытянул ту перед собой. – Принесите мне их головы!

Немедля четверо демонов-клевретов сорвалось с места.

Быстрее всего на изменившуюся обстановку отреагировало два человека, но только один из них нанес первый удар.

– Огонь: Великий огненный шар, – соблюдя принцип честности, схитрил Фууму, выпустил большой огненый шар в противников.

Однако на этом атака с их стороны не закончилась. Своего капитана поддержал эскулап: использовав стихию ветра, Кью усилил мощность действия техники Сенджу. Совместная комбинация была такой разрушительной, что смогла закрыть собой всех недругов.

– Цуми, ты готова? – взгляд капитана упал на куноичи, которая сидела на земле, оперевшись на одно колено.

– Само собой, но если вы хотите с ним еще поболтать, то я могу и подождать, – сострила девушка с улыбкой, жгучей как пламя и нежной как прохладный поток.

Она всегда была дерзкой, но именно сейчас Фууму пришлась по душе ее прыть.

– Отлично. Что они делают? – спросил начальствующий у Хьюга.

– Я… я их не вижу. Они словно исчезли! – пораженно как для себя, так и для всех заявил он.

– Как исчезли?! Так быстро – невозможно!

– Да я сам знаю! – уже ничто не напоминало о былом хладнокровии Хьюга. – Но их нет нигде в округе!

– Ищи лучше! Все, сгруппирируйтесь; держать формацию!

Фууму был не менее удивлен, чем его разведчик – вот и хваленный бьякуган, пронизывающий аж будущее! – но он не потерял контроль над ситуацией. Опыт войны на западе многому его научил, – Чудотворец многому его научил.

Пламя горело на месте, где находились шиноби Тумана, и дым закрывал обзор, но ничего не происходило. Тишина. Поверить в такую простую гибель столь вящих противников было просто, – невозможно. Они явно затаились и ждали удобного момента для нападения. Но пока этого не произошло, коноховцы были вынуждены лишь ждать, слушая треск и шум распространяющегося огня, а также ощущать своей кожей нарастающий жар.

Шли секунды, а за ними и другие...

Ситуация становилась скверной. Им нельзя тут задерживаться, если их задание провалено, то надо отступать, пока к врагу не явилось подкрепление. Капитан цыкнул языком и отдал приказ:

– Камата, обойди слева, Сакьюрай – справа. Мы прикроем вас на расстоянии. Когда покажется враг – отходите к нам, а дальше все по плану.

Младший Сенджу и бывший глава клана Хатаке двинулись вперед, став обходить предполагаемое место нахождения противника по флангам.

***

Атмосфера накалялась с каждым пройденным шагом. Камата и Сакьюрай двигались практически вплотную к огню – ибо он наступал со скоростью саранчи, – и жар его начал ощущаться даже в костях. С их лиц выступал пот, который порой препятствовал их взору, но в то же время спасал, остужая их глаза.

За мгновение до того, как они должны были обогнуть пламя с ядовитой завесой, прозвучал зычный голос Ниндо:

– Снизу!

Однако момент был уже упущен. Снизу. Из под земли. В ту же секунду как Хьюга проговорил первый слог. Вылетело два демона, кои сразу ударили по Сенджу с Хатаке.

Сакьюрай был готов к подобной подлянке, поэтому смог без ущерба увернуться от врага и затем сразу перейти к контратаку своим мечом. Его младшему товарищу же так не повезло... Враг пронзил ему стан, буквально вырвав часть плоти. Но не смотря на это – поистине чудом! – ему удалось сберечь свое сердце, в которое целился недруг.

И когда казалось, что жизнь более в неопасности, когда младший Сенджу предпринял первые движения в сторону своих сокомандников, земля обратилась против него. Шип пронзил его грудь. Изо рта молодого парня брызнула кровь – атака задела легкое. Младший Сенджу схватился за вырост, пытаясь тот раздавить.

Из под поверхности выглянуло лицо – это была маска одного из клевретов, которая ехидно улыбалась своими золотыми зубами. Тут же послышался вновь голос Хьюга, который давал очередное «своевременное» предупреждение.

Но не был бы Камата из клана Сенджу – клана, славившегося крепостью своего тела, регенерацией и выносливостью, – если бы умер вот так просто. Его род известен еще и своей настойчивостью в паре с упёртостью, и в этом он не отличался от своих родственников. Поэтому он отверг все пораженческие мысли, которые стремились завоевать его разум. Он не привык проигрывать.

Короткими движениями он сложил простую печать, залив под собой все водой, а за тем мгновенно прибегнул к стихии молнии, пропустив ту через воду.

По непонятной причине демон не предпринял ни малейшего действия, чтобы прервать Камата, что стало его ошибкой – электрический разряд ударил по нему, оглушив ненадолго.

Короткого мгновения хватило младшему Сенджу, чтобы переломить шип и выбраться из ловушки. Он рванул вперед, оставляя за собой шлейф из крови. Правда, далеко убежать ему было не суждено. Первый демон – настоящая гора, – увидев, что его соратник не справился со своей целью, тут же рванул на парня.

Гигант ударил его в спину, сбив с ног и заставив пролететь несколько метров, проделав прогалину в земле.

Как только Камата начал поднимать голову, над ним уже высился дамоклов меч. Демон держал нечто огромное в одной руке, какую-то дубину замотанную в ткань, собираясь забить Сенджу как скотину. Еще бы одна секунда, и именно так все бы и произошло. Но парню сегодня несказанно везло.... хотя везением это все же сложно назвать. К нему на помощь уже рвался член его отряда – куноичи, девушка, Цуми Сарутоби. Без единого слова она использовала технику стихи земли – «Каменные пули». И тут же из ее рта вылетело с полдюжины галек, заставив недруга отступить назад.

Ну, как отступить, скорее отшатнуться, вынудив прикрыться своей дубиной. И все же, молодая девушка не собиралась на этом останавливаться. Не собиралась так просто отпускать эту мерзость.

Сложив новую мудру и опустив руки наземь, она прибегла к технике «Каменные шипы». В краткий миг из почвы в гиганта выстреляли колья, часть из которых тот заблокировал своим оружием, а от остальных был вынужден увернуться, отпрыгнув еще назад. Однако и там его уже поджидали штыри, образовав ловушку. Летя прямо на них, демон не предпринял какие-либо особые действия, но это не помешало ему размазать эти панджи, подняв облако из пыли и ошметков.

Но тут же в расплывающуюся тучу устремились новые каменные шипы, остановившись лишь только тогда, когда встретились с чем-то твердым. К несчастью, праздновать победу было рано. Из облака поднялась земляная платформа, на которой стоял гигант.

***

Действия Цуми помогли выжить Камата, но нарушили боевое построение, оставив левый фланг открытым. Это обстоятельство вызвало у командира отряда смешанные чувства. Он, собравшись отдать новый приказ, отдернул сам себя, когда заметил, что обстановка на правом фланге стала за короткое время просто отвратительной. Хотя это сказано через чур мягко.

Сакьюрай был вынужден сражаться одновременно с двумя сильными противниками, которые с каждой секундой теснили его все сильнее. И напор тех только нарастал. А бой ведь только начался.

Фууму выругался про себя. Он ускоренно начал складывать ручные печати, задав вопрос разведчику:

– Нинда, где он?! – обеспокоено вопросил Сенджу, не видя нигде главного противника.

Он сложил мундру. Он был готов к атаке. Но он промедлил. Хьюга не дал ответ. Капитан обернулся, и обомлел.

Нинда, словно свинья на вертеле, был поднят над землей, и из его груди торчали два клинка. Было видно, что Хьюга пытался что-то отчаянно сказать, но слова не вылетали из его рта. Губы дергались, мышцы на лице судорожно играли непонимание, конечности не двигались, свисая словно уже у покойника. Но особенно ярко в сознании Фууму отпечатался образ языка, который вылез изо рта и слегка подёргивался. Черного, гниющего языка.

Ниндо попытался повернуть голову, чтобы посмотреть в лицо Смерти. Что, не без труда, но ему удалось. И увидел он всепоглощающий огонь.

– За все это время, вы так и не изменились, Хьюга, – спокойно произнес Дьяволикий, тем же тоном, каким он говорил в момент своего появления, и таким же пронизывающим.

На лице разведчика читался немой вопрос. Но демон не дал ответ:

– Прости, но умрешь ты в потемках, – эти слова стали последними, что слышал Хьюга.

Дьяволикий с усилием развел руки в стороны, буквально разделив Ниндо на две части. Эта сцена шокировала Фууму и Кью, которые наблюдали за всем этим, будто парализованные,

Два куска человеческого мяса упали наземь. Те гнили изнутри, и были покрыты каким-то черным налетом.

В этот момент предводитель демонов вновь заговорил, возобновляя течение времени для Фууму и Кью.

– Итак, на чем мы остановились, Фууму Сенджу?

Декада 1. Глава 1. Огонь. Огонь. Огонь. Часть II

– Итак, на чем мы остановились, Фууму Сенджу?

Отмерев, капитан дал короткий и ясный ответ. Отпрыгнув назад вместе с Кью, он выпустил в сторону рогатого очередной огненный шар, усиленный техникой стихией ветра:

– Огонь: Великий Огненный шар.

Дьяволикий не стал предпринимать ни попыток уклониться, ни защититься. Вместо этого, он произнес лишь одно ироничное слово:

– Оригинально.

Как только техника была выпущена верховодом из Конохи, тот тут же во все горло закричал:

– Давай! – это слово разнеслось по всей поляне.

***

Девушка, каменную крепость которой осаждали дьявольские порождения, услышала голос капитана. Толком даже не разобрав произнесенное, Цуми сразу поняла о чем шла речь. Но она медлила. Куноичи окинула взглядом рядом лежащего раненного парня – вернее его силуэт – и о чем-то задумалась. На ее лице уже не было былой улыбки, лишь тревога. Пока девушка сомневалась, ее руки уже были готовы действовать, оставалось лишь дать им отмашку.

В этот самый момент образовалась дыра в каменной крепости. Кусок стены растворился на глазах – рой бабочек возник на том месте. Прекрасные насекомые, светящиеся лазурным светом, стали двигаться вдоль стен купола из камня, освещая своими крыльями темень внутри. Из дыры же показалось лицо. Смеющееся, с золотыми зубами. Цуми приняла решение.

Ее руки ударились оземь, и от того места начали распространяться мириады чакрожил, которые вскоре охватили половину поляны. Куноичи схватила Камата и рванула к задней стороне укрепления, которая обрушилась прямо перед ней. Когда Цуми – неся на спине Сенджу – покинула их кров, то вся конструкция тут же обрушилась. А со спины послышались взрывы.

***

Удар!

Огненный шар столкнулся с порождением самого страшного пламени, и огненные струи разлетелись вокруг. Десятки новых очагов появились на свет. Жар теперь обжигал плоть везде на поляне, сильнее подпаливая волосы.

Гарь завоевывала пространство со скоростью болезни. Легкие людей заполнялись дымом, накаляя органы. С каждой минутой находиться здесь становилось все тяжелее. Надо было уходить.

После того, как Дьяволикий принял атаку от Фууму, то не показывался из сгустков пламени. Однако это не успокоило ни одного из коноховцев. Первая атака сменилась второй: из земли вырвались сотни и сотни каменных шипов, создав лес-кольев; каждый из них имел по несколько бумажек – взрывных печатей, – кои взрывались по воле Сарутоби; и воля девушки была направлена на то, чтобы стереть из этого мира все дьявольское отродье. И главного из них эта учесть тоже не обошла стороной. Как только лес из кольев окружил бушующее пламя – а часть и вовсе возникла прямо в огне, – они тут же взлетели на воздух, подняв такой силы взрыв, который затмевал все прочее до этого.

Пытаясь прокашляться, Фууму прохрипел:

– Опять перестаралась.

Справа от него послышался еще один кашель, владелец которого был ему знаком.

– Он мертв? – с надежой промолвил Кью, отмахиваясь от пыли и гари, которые то и дело пытались проникнуть в его легкие и глаза.

Пыль стала понемногу оседать, давая возможность для лучшего обзора. Капитан, глядя вперед, предостерег:

– Не торопись, – он прищурился, но и сам украдкой надеялся на успех.

Звуки сражения стихли. Казалось, будто весь мир замер в ожидании некой кульминации. Ничто не нарушало момент таинства, все живое и неживое боялось перебить этот миг. Все, кроме самовольного огня.

Подул ветер с северной стороны, и пламя закружилось в смертельном танго. Его языки стали вздыматься к луне, словно на колдовском наречье заговаривая с чем-то потусторонним. «Апокалипсис наступил! Апокалипсис пришел!» – такое создавалось впечатление от наблюдения за этим живым изображением. Но. Для каждого хорошего конца света, нужен своей дирижер, свой Сатана. И в этом месте такой имелся.

Прозвучал скрипучий, хладный, пробивающий до костей смех, который залил собой всю поляну, а музыкой его было играющее пламя. В свете огня показался черный силуэт, который с каждой секундой увеличивался в размерах и становился все четче, но в то же время иллюзорнее.

Из Адских врат выступил лик, чей взгляд повергал не хуже любого клинка. «Он вернулся! Отец человечества вновь вернулся в этот мир из забвения! Как он делал это всегда» – кому-то помыслилось этим вечером.

– Нет... невозможно... – прошептал эскулап, у которого тряслись руки.

Капитан не мог позволить себе поддаться панике, но глубоко в душе Фууму разделял чувства своего подчиненного. И это чувство стало нарастать все сильнее и сильнее, вскоре поставив на колени даже разум мужчины. Демон ни то, что уцелел после такой атаки, но и выглядел так, будто вовсе не заметил их «жалкие потуги». Им не победить его. Вот о чем пытался сказать Нинда. Надо отступать... нет, надо бежать. Но он ведь не даст... он не позволит. Он их всех переловит...

Командир группы из Конохи прибывал в фрустрации. Он потерял собранность мысли; его сознание наполнила безысходность. Дежавю накатило на Фууму – воспоминания о том, когда он был также бессилен. Также бесполезен.

В это тяжелое мгновение, когда коноховцы нуждались как никогда в помощи, она к ним явилась. К их духу было воззвание, и пламя Ида в них зажглось.

***

– Отступаем! Миссия провалена! – звонко пролетели эти слова по полю брани, став аккордом сопротивления музыке ада.

Все обратили свой взор на посланца, даже сам «Сатана». И этим человеком был бывший глава клана Хатаке – Сакьюрай, который отбивался от нападок двух клевретов. Мужчину теснили. Но твердость его рук и ног была непоколебима. Его волосы блестели, отдаваясь лунным светом, будто маленький камушек, что сиял сейчас где-то во тьме.

– Цуми, – крикнул Хатаке словно молния бьющая по земле, – помоги Камата... задержи врага! – отрывисто говорил он, уклонясь от атак. – Я прикрою вас! – С этими словами Сакьюрай клинком разрезал земную твердь, а ударная волна понесла ту вперед на врага. Это была одна из особых техник его клана, который специализировался на кендзюцу – искусстве владения мечом у шиноби. Разорвав дестанцию со своими недругами, Хатаке помчался к куноичи с младшим Сенджу.

Сарутоби же в это время была вынуждена вновь давать отпор своим противникам, которые до этого куда-то исчезли. Она создала массивную каменную стену, выстрелив ею как снарядом. Два демона же неслись прямо навстречу той, будто не видя ее вовсе.

Двигаясь прямо, внезапно, будто споткнувшись, улыбчивое порождение начало валиться вниз. Столкнувшись с землей, тот провалился в нее словно в воду.

А гигант с размаху ударил своей «дубиной» прямо в каменную стену, от чего та разделилась надвое. Однако за ней тут же показалась вторая, которая столкнулась с демоном и стала волочить ноги того. Продвинувшись так назад с полдесятка метров, клеврету все же удалось остановить движение. Но как только это случилось, и демон расслабил хватку, произошел сильный толчок с той стороны, и все повторилось вновь. Третья стена ударила во вторую, став быстро уносить все перед собой прямо к каменным шипам, которые еще не были задействованы.

Послышался взрыв!

***

Фууму и сам понимал, что уже давно пора было отдать приказ об отступлении, но... Услышав эти слова собственными ушами, тяжесть на его сердце увеличила свой вес. Он вспомнил последние слова генерала Амаго, который тот произнес перед их отбытием: «Если не справитесь – лучше не возвращайтесь». Неужели он вновь унизит свой род, свою Деревню и свою страну? Какое жалкое зрелище...

– Огонь: Взрывы танцующего пламени! – применил технику Фууму, чем привлек внимание коронованного демона, который наблюдал доселе за своими слугами.

В сторону Дьяволикого полетели маленькие огоньки, которые падали вокруг него, заключая в огненную клетку. Как и прежде, атака капитана была усилена эскулапом команды, и если до «апгрейда» от Кью те были размером чуть больше ладони, то после, эти шары увеличились в два раза. Сенжу понимал, что его техники тут бесполезны, но ничего делать он тоже не мог, как и давать врагу возможность опять скрыться с глаз.

Демон стоял в окружение пламени, которое собой охватило уже все за его спиной. Но тот ничего не предпринимал. Просто стоял и смотрел, как Фууму осуществляет свою атаку. Смотрел, глядя своими сжигающими глазами прямо в очи капитана. Один этот взор пробивал до дрожи, и даже окруженный огнем он был ярче пламени в сторицу.

Вновь подул северный ветер, и дым утаил в себе короля демонов.

– Биджу побери! – бранился Сенджу.

Но потом опомнился, взяв себя в руки. Его людям еще была нужна его помощь.

***

Сакьюрая гнали словно зайца два волка. Хатаке знал, что здесь происходит, но ничего не мог изменить. Все двигалась так, как было задумано.

Огненный ливень пролился с небес, разрывая дистанцию между зверем и загонщиком. Капитан пришел на выручку своим людям, что было своевременно. Непрекращающийся дождь из шаров смог помочь как Цуми, так и Сакьюраю. Клевреты стали все дальше отходить от своих добыч, и все ближе к не взорвавшимся шипам. Особенно хорошо на себе это прочувствовали противники Хатаке, потому что именно на их стороне было взорвано меньше всего кольев – гигант и золотозубый хорошо постарались.

***

Как бы не была хороша атака Фууму и Кью, но она не могла продолжаться вечно. Запасы восполнимой чакры у эскулапа уже иссякли, от чего шары вернулись к своему изначальному размеру. Тот стоял с тяжелой отдышкой, схватившись руками за колени. У Сенджу дела были не многим лучше. Он уже сделал больше семи залпов, что очень хороший показатель для его уровня – а был он джоунином. У него также началась отдышка. Залп прекратился; капитану еще нужно было сэкономить силы.

– Сдохните! Техника Полей смерти! – услышал Фууму слова куноичи, которая применяла лично придуманную ею технику.

Новые взрывы прозвучали на лесном поле, уничтожая даже огонь. Облако дыма и пыли ударило по глазам.

Затем он услышал, как что-то металлическое столкнулось.

***

Сарутоби была вся покрыта потом, ее о одежда прилипала к ее телу, создавая неудобство в движениях. Проблема ее техники заключалось в том, что была разница между активацией взрывов одномоментно, всех сразу, и постепенно, по частям. Последнее требовало куда больше концентрации, чакры и внимания. А перенос еще и другого человека истощал ее куда быстрее.

– Ну почему ты такой тяжелый, – не давая упасть Камата, посетовала девушка, а затем бросила взгляд через плечо. И замерла.

Тот находился в полубреду. Лицо его стало бледным как у покойника; скулы заострились; под глазами находились синяки, а один из зрачков и вовсе был облачен в красное. От постоянных движений куноичи так остро это не ощущала, но теперь... теперь она чувствовала, что не только пот проникал в ткань – была еще кровь дорогого ей человека. Липкая... горячая... текучая... Девушка ощущала каждую каплю, которая стекала по ее спине и падала вниз. Слышала как каждая из них достигала земли и разбивалась словно стекло. Этот звук... этот звук был невыносим. Цуми боялась опустить голову.

Девушка, токубетсу-джоунин, далеко не впервые находилась на боевом задании, видела кровь, смерть и гибель своих товарищей. Но она никогда прежде не задумывалась об этих вещах так серьезно, как ныне.

Пока Сарутоби пребывала в беспамятстве, ее враги не ждали. Из облака дыма и пыли вылетели четыре острых куска металла, которые направлялись прямо в девушку. Та поздно спохватилась и уже не успевала ни уйти с зоны атаки, ни защититься от нее. С раскрытыми глазами она встречала свой конец, ни о чем не жалея в жизни.

Но неожиданно для нее самой, ей удалось пережить это нападение. Металл со звоном упал вниз, встретив сопротивление на своем пути. Перед куноичи возник Сакьюрай, который защитил ее вместе с Камата.

– Уходи! – скомандовал Хатаке, приготовив свой клинок к грядущему.

Девушка все еще пребывала в шоке, поэтому до нее не сразу дошел смысл сказанных слов, но потом она пролепетала:

– Но... как же ты... вы?

Однако следующие слова были произнесены не Хатаке:

– Ваша забота друг о друге прекрасна! – звонко и возвышенно проговорил кто-то.

Коноховцы напряглись. Сакьюрай сильнее сжал свой клинок. Из дыма показался демон с золотыми зубами, который тут же произнес:

– Жаль лишь, – нет сомнения, что до этого звучал именно этот голос, но теперь он был более холодным... – что это все будет напрасным. Но, – его тон опять повеселел, – я обещаю: жизнь ваша так просто не окончится! – возвысил он руки.

Из дыма показались еще три лика.

– Прекрати это, – потребовал клеврет, носивший маску в форме гарпии.

Демон с ехидным лицом стал неспешно опускать руки, а когда «Гарпия» с ним поравнялся, то ответил:

– Смерть любит тишину, не так ли?

– Она любит почтение.

Смысл этих слов ускользнул от Цуми, но та уже была готова к новой битве. И в этот момент Хатаке заговорил вновь:

– Дура! Уходи уже! – Рявкнул он, а когда та что-то хотела сказать, то добавил: – Живо!

Более она не стала артачиться и поспешала удалиться.

– Думаешь, ты сможешь справиться со всеми нами? – полюбопытствовал «Гарпия».

– И в мыслях никогда не было победить Четырех Всадников Кальмио, – почему-то дружелюбнее заговорил Сакьюрай.

С тыла от Хатаке послышался голос Фууму, после которого возник пепельный дым, накрывший все ближайшее пространство вокруг. Тот прошел прямо между стоящей пятеркой и скрыл их друг от друга. Но никто даже не дернулся. А потом, словно по щелчку, облако рассеялось от того места, где они стояли.

Сакьюрай повернул голову назад и увидел, как пепел, будто врезавшись в невидимую стену, расходился в две стороны, огибая стоящих. Затем он услышал:

– Как ты узнал кто мы? – проявил интерес тот же Всадник.

– Ни так-то много в нашем мире людей, кто бы мог походить на тех, о ком слагают легенды. И, – взгляд в сторону золотозубого, – я знаю лишь одно существо, которое говорит о жизни и смерти вот так.

«Гарпия» повернул голову в сторону обсуждаемого человека, на что тот лишь развел руками.

– Тогда, – со спины прозвучал знакомый до ужаса голос, от которого Хатаке рефлекторно отпрыгнул в сторону, – почему ты ничего не сказал остальным? – тон говорившего не изменился.

Встав твердо на ноги, Сакьюрай посмотрел на Дьяволикого.

– Видимо по той же причине, по которой Вы сейчас даете им уйти, – проявил проницательность бывший глава клана Хатаке.

– А ты уверен, что я дам им уйти?

– Даже не сомневаюсь в этом. Ведь... бог вознаграждает за мудрость, храбрость и, жертвенность.

Дьяволикий, глава клана Кальмио, не торопился с ответом. Однако потом он поднял руку в сторону и отдал указ:

– Всадники, вперед, догоните их, – железным тоном сказал он, и добавил: – Но дайте им уйти.

– Повинуемся, Владыка, – отозвались клевреты, возложив правую ладонь к сердцу и опустив голову.

После, они выдвинулись преследовать остальных коноховцев. Сакьюрай провожал их изучающим взглядом, пока к нему не обратился Дьяволикий:

– Решил принести себя в жертву, чтобы спаслись остальные?

Хатаке, улыбнувшись, ответил:

– Решил, что лучше умереть как воин – в бою. Тем более от рук живого бога. Нежели скончаться ночью от яда своих же соратников.

Дьяволикий завел руки за спину и сказал:

– Как любопытно. Значит ты понял, что от вас просто решили избавиться, – хоть это и не был вопрос, но Хатаке согласно кивнул. – И зачем в таком случае так стараться спасти их, если они будут устранены сразу как только вернутся?

– По той же причине, почему Вы и Ваши Всадники не пытались убить меня с Фууму – остальные слабы. Может им повезет уцелеть.

– А ваш капитан поможет им пересечь горы живыми. Правда сам он в любом случае уже мертв, просто этого еще не понял. Но ведь ты и сам не веришь, что они уцелеют, даже вернувшись назад полным составом. Ваш ирьенин, эскулап, со своими книгами давно уже играет не с теми людьми. А про девушку-пасквилянтку я вовсе молчу.

Сакьюрай удивился:

– А Вы хорошо осведомлены о наших делах.

– Нет, – покачал головой глава клана Кальмио, – просто у вас слишком громко говорят.

– Вот как… – мужчина задумался, опустив глаза.

Однако долго размышлять ему не дали.

– Получается, ты ждешь, что останется в живых именно тот паренёк Сенджу, – опять же констатировал, нежели спрашивал Дьяволикий.

Хатаке улыбнулся:

– Вы ожидаемо глядите в саму истину.

Но тот проигнорировал хвалебную речь, вместо этого задав новый вопрос:

– Он такой особенный?

– Не сомневайтесь в этом, однажды он Вас удивит.

– Интересно, – нарочито сказал Владыка Всадников. – Как его зовут?

– Камата, Камата Сенджу.

– Я запомню его. Как и твои слова.

На этом диалог стих. Дьяволикий повернул голову в сторону, и обратил ее к луне. Какое-то время он просто молча смотрел на нее, а она смотрела на него. Где-то далеко что-то сверкнуло.

– Тогда у меня остался лишь один вопрос, – нарушил тишину глава клана Кальмио, повернув голову и вскинув руку в направлении Сакьюрая. – Пойдешь ли ты за мной, – присоединишься ли ко мне?

Хатаке был смятен таким предложением.

– Я... – начал он, – я польщен столь высокой оценкой с Вашей стороны... – его взгляд заострился. – Однако я не могу его принять. Мой отец, мой дед, моя семья, мой клан – я не могу обесчестить их. Не могу навлечь на них позор, – был непреклонен Сакьюрай, что лишний раз подчеркивала его стойка.

Дьяволикий медленно сжал кулак, а потом спокойно опустил руку.

– Жаль, – начал тот. – В очередной раз традиции вашей страны мешают вам трезво мыслить.

– Прошу простить, что разочаровал. Но позвольте тоже задать один вопрос?

Глава клана Кальмио кивнул в знак согласия.

– Это правда? То, что надвигается? – туманно спросил Сакьюрай, но его собеседник прекрасно понял о чем идет речь.

Красные испепеляющие глаза смотрели прямо на Хатаке, но никаких слов не было слышно. Затем очи повернулись в сторону, и Дьяволикий поднял руку, говоря:

– Посмотри. Что ты видишь? – указывал он на поле боя, где столкнулись две силы из разных миров.

– Черную как смоль землю, разорванную и истерзанную; огоньки пламени, что догорают; выжженную войной пустыню, где когда-то была цветущая поляна, – понуро ответил Сакьюрай.

– Поэтично сказано, – заметил Дьяволикий, а потом металлически проговорил: – А теперь представь, что вскоре весь мир будет похож на эту картину. Представь, что миллионы людей погибли, умирают или страдают от голода и болезней. Представь, что весь этот мир поглотит пепел войны, и каждая поляна в лесу станет такой. Если ты спрашиваешь меня о том, правда ли все это произойдет, то мой ответ тебе – да, – опускает руку. – Но все может быть куда хуже.

Эти слова прорезались глубоко в сердце Хатаке. Его руки стали будто соломенные.

– Тогда, – минорно начал он, – я еще сильнее молюсь за Вашу победу, Мудрейший.

– Ты достойный противник. Сакьюрай Хатаке. И достойный инофосфоританин. Поэтому меня печалит, что мы сегодня встретились, – хоть он и сказал так, но тон его не изменился ни на йоту. – Из уважения к тебе и твоему острому уму, я дам тебе шанс убить бога, – обнажает два парных клинка, которые все это время покоились у него на поясе с обеих сторон. Один из них он вытягивает горизонтально перед Хатаке и интересуется: – Ты знаешь что это за мечи?

– Да… – непроизвольно сглатнул Сакьюрай, смотря прямо на лезвие клинка, которое отблескивало лунным светом. – Это одни из одинадцати мечей, которые выковал Великий Наставитель шестьсот лет тому назад. Я слышал, что при создании, Он заложил в них часть Своего духа, – с трепетом произнес он, и ему даже показалось, будто сам клинок в знак согласия блеснул.

Дьяволикий глухо и размеренно засмеялся.

– Да-а, какие только мифы не родились о тех временах, – Кальмио смотрел на безжизненную сталь, и видел в ней лишь собственные горящие глаза. – Но знаешь какова правда? Это не оружие против наших врагов. Наше оружие – дух; наша сила – природа. А не какие-то безделушки, – опускает клинок. – Я видел как ты владеешь мечом – искусство настоящего мастера. Поэтому с помощью них, – разводит клинки, – я и сражу тебя. Устроим дуэль: никакой чакры, никаких уловок, никакого иного оружия – только мечи, только состязание в мастерстве.

Это было очень великодушное предложение, и Сакьюрай это понимал. Но он не мог сказать, что эти слова всецело были ему по нраву. Он испытывал смешанные переживания. Тем временем, Дьяволикий продолжал:

– Клан Хатаке сам столетиями следует по пути меча; ваши навыки славятся на всем континенте, – Кальмио прокрутил два клинка вокруг своей оси, идеально вернув их в прежнее положение. – Сегодня мы узнаем превзошел ли адепт своего наставника. Это твой единственный шанс на победу. И не смей сражаться не в полную силу.

– Иначе бы и не стал, – ярче прежнего улыбнулся Сакьюрай. – Я не посмел бы проявить неуважение ни к Вам, ни к своему клану.

Стойка Хатаке ужесточилась, взгляд похолодел, губы потеряли былую улыбку, а воздух тянущийся из них стал хладнее зимней стужи.

Увидя серьезный настрой своего оппонента, Властитель Всадников вновь в одной руке крутанул меч, вонзив тот острием в землю. Это несколько смутило его противника, но тот не потерял концентрации. Дьяволикий опустился вниз, захватив комок породы, который пропал в его кулаке.

Сакрьюрай не мог понять, что задумал Кальмио, но он не стал торопиться с вопросами.

Видя непонимание Хатаке, Дьяволикий вытянул руку вперед и прояснил:

– У нас есть традиция, – сжал он кулак. – Мы называем ее «освобождение». Когда члены клана, или служилых семей, соревнуются друг с другом, то перед началом боя бросается символ наших вечных врагов, чтобы мы никогда не забывали против чего мы боремся, – раскрывает ладонь, и на ней виднеется плоский кусок черного извивающегося металла, в котором проглядываются два пустых пространства, отдаленно напоминающие глаза. – Когда он соприкоснется с землей – начнется наша дуэль.

– Понял Вас, – кивнул Сакьюрай.

Не говоря больше ни слова, Хозяин Всадников ни глядя бросил высоко вверх черный металл. Тем не менее, оба оппонента даже не попытались проследить за падающим предметом.

– Сарвн, – сказало существо в дьявольской маске, – по прозвищу «Барка». Таково имя нынешнего воплощения, – после этих слов перед взором обоих пронеся кусок металла.

– Понял, – себе под нос проговорил Сакьюрай, тут же срываясь с места – предмет достиг земли.

Кальмио также бросился вперед, находу выдернув из поверхности свой второй клинок.

Они оба были по-нечеловечески быстры. Словно две молнии пронеслись одна на встречу другой. Все кончилось также, как и началось – мгновенно. Одним ударом была оборвана чья-то жизнь. Победитель отсек голову проигравшему, вместе с рукой и клинком, который та держала. Разделенные части разлетелись, навсегда простившись со своим единством. Тело проделало путь дальше всех, двигаясь кубарем. От него текла красная речушка, которая с каждым полуметром становилась все мельче и мельче, пока не истончилась до одних только капель и ничего. Победу одержал Сарвн, по прозвищу Барка – молния.

Победитель, вернув оружие в ножны, окинул взглядом окружение, и двинулся в одно из направлений. Дойдя до своей цели, он опустил глаза вниз, смотря ровно на две вещи: голову Сакьюрая Хатаке и его руку, крепко вцепившуюся в меч. Каким-то удивительным стечением обстоятельств, обе конечности нашли свое пристанище в одном месте.

– Верный традициям до конца, – непонятно хаял или лелеял Сарвн, но слова его были монотонны.

Барка протянул свою руку. Он взял трофей победителя.

В этот момент за спиной Дьволикого приземлилась тень, что ждала своего часа.

– Они ушли? – не глядя задал вопрос Сарвн.

– Как Вы и приказывали, Хозяин, – отозвался Всадник с маской гарпии, стоя на одном колене и держа руку у сердца. – Остальные двигают их в нужном направлении, но скоро они должны закончить.

– Хорошо, – безрадостно проговорил Барка. – Дождемся их возвращения и вернемся в лагерь.

– Как пожелаете, Владыка.

Ожидать долго не пришлось. Через полдесятка минут оставшиеся клевреты возвратились. Но перед началом движения Сарван обратился к одному из слуг:

– Голод, – протягивает трофей, – я хочу, чтобы он принял достойный вид.

– Ваша Воля будет исполнена мною, – торжественно проговорил четвертый Всадник, единственный, у коего не было выраженно лицо на маске. Он смиренно принял трофей.

Барка кивнул, а затем заявил:

– Мы уходим.

Декада 1. Глава 2. Луна охотника

Это было благоухающее поле, которое своею красотой могло опьянить любого художника-пейзажиста. Великолепие крылось не в изыске, а в утонченности, скромности и единении отдельных элементов, создающих прекрасное стройное полотно. По крайней мере так было до того, как на эту землю ступила нога воина, чье понимание красоты коренилось в ином.

Но и в новой картине можно было рассмотреть нечто прекрасное. Развернувшаяся здесь битва походила на яркий и запоминающийся спектакль, актеры которого блистали на сцене. И будь тут зрители, то немудрено было бы услышать: «Браво! Бис!». Но таких не было. Вернее так думали сами актеры. Однако все же один зритель у них точно имелся. Он был довольно скромен – не любил лишнее внимание к своей персоне, да и его внешний вид показался бы остальным... странным. Этот некто затаился среди густой растительности на деревьях. От начала и до конца, он наблюдал за представление. Этим зрителем был Архэ'джу.

Проживший не одну сотню лет пришелец с трепетом наблюдал за проходившей схваткой. И она оставила у него смешанные впечатления. И нет, дело было не в том, что охотник испытал страх перед продемонстрированной силой, отнюдь. Славная добыча – это не горесть, это радость. Да и угроза со стороны автохтонов была невелика – не могли они угрожать Империи яутжа. А даже если бы могли, то их мир долго бы не просуществовал.

Неприязнь, даже более – оскорбленность, Архэ’джу испытал по другим причинам.

Первая: маски, оружие и доспехи рогатых туземцев. Они сделаны из металлов, которые не могут находится на этой планете. Некоторые из них даже самим яутжа были неизвестны. Другие же... из них создают свое снаряжение сами инопланетные охотники. Подобное надругательство требует от Архэ’джу восстановить справедливость, соблюсти древние законы его расы. Но также необходимо выяснить как так получилось, что эти аборигены заполучили такое продвинутое вооружение.

Вторая: сигнал. На кораблях яутжа, а также на их наручных мини-компьюторах, имеется «черный ящик», который способен передавать сигнал через целые галактики. Но почему-то сейчас нет никакой возможности связаться ни с другими кланами, ни с родным для Архэ’джу. Сейчас, с трудом, но хотя бы получилось, передавать информацию на корабль, который завис на орбите в режиме «невидимки». Связанна ли данная аномалия с какими-то особенностями на этой планете; является ли это причиной, почему потерянный клан не подал сигнал бедствия, просто исчезнув – непонятно. Чем больше Архэ’джу находился на Крам’ту’лу, тем больше загадок перед ним вставало.

Но следующее две... даже рядом не стояли с предыдущими.

Третья: природа этих аборигенов. Дело в том, что такой биологический вид был уже известен расе яутжа, более того, они на них не раз охотились. В том числе и сам Архэ'джу. Но ни он, ни кто бы то ни было из других яутжа, ни разу не сталкивался с представителями этого вида, кто мог бы делать вещи, которые сегодня произошли на этой поляне. Если бы что-то такое произошло, то в архивной информации были бы об этом записи. Но и на это еще не все. Этот вид... вернее тот вид, не мог попасть в эту галактику, тем более многие столетия назад, о чем упоминали туземцы. Как флора и фауна... Однако, как понял уже Архэ’джу, все куда сложнее, чем может показаться.

Четвертое: язык. Не зразу, но мини-компьютор все же смог обнаружить закономерности в языке, на котором говорили автохтоны, с теми, какие использовал другой вид, из иной галактики.

Исследовательско-разведывательная миссия Архэ’джу в первый же день стала куда сложнее, чем он мог себе представить.

Хоть Архэ'джу и был занят обмозговыванием всего узнанного, но и не забывал вносить в наручный мини-компьютер свои догадки и полученные факты. Кроме этого, пока охотник наблюдал за битвой, он много чего для себя подчеркнул. И главным было понимание – пусть и не полное – процессов, которые происходили в организмах туземцев, когда те были в сшибке. Архэ'джу смог настроить через свой мини-компьютер работу маски в спектре местной энергии. Теперь он прекрасно видел протекание процессов во всем, что его окружает. Главное, конечно, на чем он сосредоточил внимание в исследовании, это боевые навыки воинов-туземцев.

Таинственная энергия, которая пропитывает этот мир, именно она дает автохтонам такие способности. Правда, та энергия, что находится в их организме, несколько отличается.

При внимательном рассмотрении можно понять, что даже их физическая подготовка зависит от этой энергии. Когда эти воины собираются нанести удар – не важно физический или энергетический – они переводят в нужный участок тела необходимый объем из своей брюшной области, где у них что-то вроде «ядра». Благодаря наблюдениям за этой схваткой, Архэ’джу теперь мог видеть, когда местные туземцы собираются использовать свою энергию, куда они ее направляют, в каком количестве и какого типа. Иначе говоря, сейчас он был способен предсказывать точное время и вид атаки. Знание будущего – это сильный козырь, даже если это всего лишь несколько секунд.

Но самое интересное было связанно со второй группой «шиноби».

Когда отряд так называемых «коноховцев» в первый раз атаковал своих противников, то они сами себе закрыли обзор, дав врагу возможность удивить себя. В отличии от «Хьюга», Архэ'джу не мешала плотная концентрация энергии, которую аборигены назвали «чакрой». Хиш-Ку-Тену было достаточно отключить считывание определенных показателей, чтобы увидеть все происходящее четко и ясно.

Огненный шар взорвался не потому что он достиг цели, а потому, что чужая «чакра» разорвала связь между – тем, что назвал Архэ’джу – «чистой чакрой» и «чакрой самой по себе». Первая это индивидуальный отпечаток пользователя, «клеймо», которое позволяет придать второй нужную форму. «Чистая чакра» накладывается в «ядре», где второй и задается нужная команда. И когда что-то нарушает эту связь, то «чакра сама по себе» теряет организованный вид – становится хаотической, неконтролируемой.

Вождь второго отряда «шиноби» – именно он это сделал. Чакра этих автохтонов совершенно другая, как и их биология. Поэтому Архэ’джу решил, что будет правильнее о них говорить как о «автохтонах-2». Они способны не просто концентрировать, направлять и придавать форму «чакре», но и рассеивать ее, подчинять иную энергию и самое интересное – «программировать».

Именно благодаря таким особенностям, вождь «автохтонов-2» и смог незаметно подобраться к «Хьюга». Даже новый спектр Архэ’джу не был способен его обнаружить, от чего пришлось переключаться на тепловидение.

Пока две группы воителей проявляли отвагу и честь на поле боя, которые прославят их род, Архэ'джу перенастраивал свой новый спект, чтобы быть готовым к бою с «автохтонами-2». Богатый опыт позволил элитному яутжа быстро завершить свой апгрейд. Обновленный вариант сочетал в себе: местную энергию (в том числе «чакру-1» и «чакру-2»), тепловой контур и кинематику. Новые данные он тут же отправил на свой корабль. Когда все настройки и передачи были завершены, на поляне осталось два туземца, которые собирались сразиться за свою честь. Тот воин, кто одержит вверх – станет главной целью Архэ’джу на этой охоте. Для яутжа охота – смысл жизни. Это особый ритуал. И даже находясь на исследовательско-разведывательной миссии, это все равно остается охотой.

Когда победил тот, кто назвался Сарвном из клана Кальмио, Архэ'джу кивнул себе в мыслях и запомнил своего соперника на этой охоте, свою славную добычу. Чтобы не потерять того, и всегда знать где он находится, яутжа ввел что-то на наручном мини-компьютере. Затем взял с пояса небольшую, даже маленькую, овальную капсулу. Открыв ее, в воздух тут же взмыли миллионы, если не миллиарды, маленьких песчинок – нанороботов. Которые сразу направились в сторону «автохтонов-2». Не прошло и пары секунд, как это дымка растворилась на глазах, и уже ничто не напоминало о их существовании.

Охотник не боялся, что его малюток-шпионов обнаружат. На то было две причины. Во-первых, уровень технологий не тот. Во-вторых, их просто не возможно ощутить, даже этим аборигенам с их энергией. Архэ’джу знает это благодаря тому «Хьюга» с его необычными глазами. Когда Хиш-Ку-Тен только приблизился к месту грядущего сражения, он задел одну из веток деревьев. Данный факт не укрылся от взора аборигена, несмотря на то, что тот был повернут спиной. Но самого Архэ’джу он так и не заметил, как не заметили и другие «шиноби». Ответ на вопрос «почему так?» очень прост. Яутжа пришелец для этого мира, пришедший из той части вселенной, где местная энергия неизвестна. Следовательно, Архэ’джу, как и его снаряжение, лишены влияния той. А для этого мира это «нонсенс».

Когда со всеми делами было покончено, а данные переданы на корабль, Архэ'джу покинул свой наблюдательный пост. Его исчезновение так никто и не заметил.

***

– Как он? – не поворачиваясь, спросил Фууму Сенджу, которому с остатками из своей группы удалось скрыться от своих преследователей.

– Все... – тревожно взяла слово Цуми, но в самом начале была перебита.

– Состояние тяжелое, но стабильное. Будь на его месте любой другой не из числа Сенджу или Узумаки, то давно бы уже скончался, – как наиболее подкованный в данном вопросе доложил эскулап команды. – Но если я не займусь его лечением в ближайший час, то до утра он точно не доживет, – Кью нахмурился, глядя на спину капитана.

Фууму, будто сгорбившийся старик, обернулся. Вид он имел печальный: его глаза свисали вниз, а взгляд был бегающим.

– Уже начинает смеркать... – подавленно, словно говоря куда-то в пустоту, промолвил Сенджу. – Движемся к перевалу Узких туманов... наш шанс перейти; через пятнадцать километров устроим стоянку на ночь.

– Да... хорошо, это подходит, – одобрил оторопевший эскулап.

Больше никто ничего не сказал. Все пребывали в мрачном расположении духа. Особенно капитан. Двое из группы погибли, один тяжело ранен, а задание... Поводов для радости ни у кого не было. Мысль о том, что им повезло уйти от таких грозных противников, не сглаживала послевкусие.

***

Команда из Конохи проделала намеченный путь и встала на привал в месте защищенном древесными стенами. После тяжелого и изнуряющего дня им было необходимо подкрепиться. Огонь развести они не могли – дым и свет привличет внимание. Поэтому вместо теплого ужина, шиноби были вынуждены питаться заготовленной едой – в основном это хлебцы, фрукты и орехи. Для освящения они зажгли походные свечи, которые были не такими яркими как пламя костра.

Каждый из отряда выбрал свое место неподалеку и приступил к трапезе. Однако после первых укусов стало ясно, что еда совсем не шла в горло – есть никак не хотелось. Вместо этого, они просто сидели, смотря на пищу и на тусклый огонек.

На них отсутствовала верхняя одежда. Кью настоял на должном удобстве для раненого, предложив подкласть под тело и голову того мягкую ткань. Цуми полностью поддержала данное предложение, а Фууму не сказал ни слова, просто молча отдав свой джоунинский китель с жилетом.

Капитан команды устроился в стороне от всех, облокотившись на ствол дерева и смотря куда-то в темный лес, будто что-то ища во мраке. Кью же проверял состояние Камата и качество своей работы по спасению жизни парня. Цуми сидела сбоку от эскулапа, не слишком далеко и не слишком близко.

– Ну вот и все, – развенчал тишину эскулап. – Сейчас его жизнь вне опасности. Регенерация Сенджу сама по себе впечатляет, а у Камата она вообще выше среднего. Думаю, к утру он придет в сознание, но двигаться сможет не раньше, чем через неделю.

– Спасибо тебе за все, Кью, – поблагодарила девушка, склонив голову глубоко вниз. Она замерела в таком положение на несколько мгновений.

– Что вы, что вы, не стоит, – Кью выставил перед собой руки. – Я просто делаю то, что должен, – со скромностью и истомной улыбкой ответил он.

– Нет, – покачала головой Цуми, – теперь я в твоем долгу.

– Не нужно. Вы и так уже многое сделали, госпожа. Это я у вас в долгу. К тому же глубокий поклон от Сарутоби для такого как я – это уже великая награда.

– Это меньшее как я сейчас могу тебя отблагодарить. А насчет прошлого... ты первый мне помог, а я просто не осталась в долгу. Ну и касаемо «госпожи», – девушка с прищуром посмотрела на парня, который осознал свой ошибку. – Помниться мне, – отбивала она ритм по щеке, глядя невинным взглядом вверх, – я как-то договаривалась с одним пройдохой о каких-то книгах... Или не было такого? Ну да ладно. Мне кажется они все равно были не очень-то ему и нужны, – развела она руки в сторону, мотая головой.

– А? О! Нет-нет! Постойте! Я просто уверен, что этот человек ждет не дождется их! – спохватился эскулап.

– Правда? – притворно удивилась девушка.

– Несомненно. Уверен, что он с рьяной доблестью исполняет и будет исполнять заключенные договоренности. Но нужно понимать... Цуми, что ошибки случаются даже с великими мастерами, – поспешил защитить свое сокровище Кью, которое, как ему на секунду показалось, улетает прямо из его рук.

– Вот как? Ну хорошо, тогда, дорогой великий мастер, что насчёт... – девушка остановилась на половине мысли, когда заметила, что за их разговором с Кью наблюдает уже пробудившийся Камата. – Очнулся...

Сарутоби тут же рванула к младшему Сенджу, падая и прижимаясь к тому.

– Ой, – отозвался парень, – я ведь между прочим тут ранен, – хрипучим голосом сказал он, чьи слова были с трудом понятны.

– Удивительно, – озвучил свои мысли подошедший эскулап. – Так быстро...

– Шумный коротышка... – томно проговорила Цуми, пряча свое лицо в груди парня и крепко сжимая его одежду.

– Я уже не коротышка, – вяло ответил парень; его голос стал более ясным.

– Но все такой же шумный, – тихо прохихикала она, еще сильнее вцепившись.

Камата попытался поднять руку, но у него не получилось – резь отдалась по всему телу.

– Аккуратнее, не торопитесь, – заволновался Кью, руками призывая того ничего более не делать.

– Да, извини, – выдавил из себя улыбку Сенджу.

Стрые друзья продолжили общение, переодически подшучивая друг над другом и вспоминая прошлое. Это помогло им немного успокоиться и унять нервы, после кошмарного дня. Однако затем, до этого по-прежнему молчаливый и мрачный капитан заговорил:

– Вам пора ложиться спать, – режущим сердце голосом начал лидер группы, отчего все вздрогнули и повернулись к нему. – Скоро начнут двигаться вражеские отряды перехвата, если уже не начали... – затих он, однако никто не решался что-то сказать.

В момент тишины лишь совиное «уху-уху» и холодный ветер звучали.

Неожиданно Сенджу продолжил:

– В случае нападения будем прорываться. Я встану в арьергард и если что – дам вам возможность уйти... – за все время, что говорил Фууму, он так ни раузу и не обернулся назад.

– А как же вы?! – встрепенулась девушка. – Хотите дать нам возможность уйти, а самому что – умереть?! Хотите очистится за свое... – на этом месте ее пресекли.

– Достаточно! – рявкнул Фуума, впервые сев прямо, но по-прежнему не поворачиваясь. – Мой план не обсуждается. Через десять минут всем лечь спать – сегодня всю ночь я буду дежурить.

Цуми опять хотела возразить, но капитан заговорил раньше, и тон его слов перебил охоту Сарутоби:

– Подъем с первыми лучами. На этом все. Готовитесь к отбою.

Пойти против никто не посмел. Члены группы приступили к подготовке ко сну – Цуми намеревалась лечь рядом с Камата, а Кью неподалеку от них. Во время приготовлений послышался вновь сдавленный голос командира:

– Я рад, что ты выжил, Камата, – и в очередной раз он стих.

Остальные поглядели на Фууму, но как и прежде молчали. Они продолжили приготовления. Вскоре возня завершилась, и коноховцы легли спать, быстро вырубившись. Все, кроме двух человек: старшего и младшего Сенджу.

Последний задумчивым взглядом смотрел на спину Фууму, которая уже не отдавала былой силой и твердостью. Сейчас Камата видел только уставшего и измотанного человека. Даже нет, уже не человека – живого мертвеца.

Поглядев еще с десяток минут, парень запрокинул голову назад, потерявшись в свете звезд на черном холсте.

Но как оказалось, был все же кое-кто еще, не торопящийся отдаться сну. Некий хитрый притворщик.

Положив свою голову на грудь Камата, Цуми Сарутоби смотрела перед собой с неясным взглядом. Ее рука лежала на сердце младшего Сенджу, ощущая каждое колебание.

***

Глубокая ночь. До подъема осталось примерно два часа, а командир отряда Конохи по-прежнему сидел на том же месте, следя за безопасностью периметра и каря себя за свои ошибки.

Неужели он подвел свою страну, свою Деревню, свой клан? Да, подвел. Да, опять. Ему дали шанс искупить свое преступление перед народами Огня, вернуть честь своему клану, и что он сделал? Вновь всех подвел. Вновь разрушал мечты и надежды своих соплеменников на скорое окончание войны.

Если он доберется до Конохи, то сам покончит с собой – решил Фууму. Он считал, что такие ошибки не должны прощаться. Нет искупления для того, кто уже дважды погубил чаяния всей страны. Для того, кто загубил столько людских душ... Единственное, что Фууму хотел сделать напоследок. Напоследок хорошее. Так это добиться возвращения оставшихся членов его отряда живыми.

– Ты прав... раньше меня это не беспокоило. Я был глуп... я вас подвел... – не для кого произнес Сенджу, но обращаясь ко многим.

Сейчас только сверчки были его слушателями и собеседниками – только их шум и был слышан. Вся прочая живность затерялась в этом покойном лесу.

Но нет ничего более хрупкого, чем умиротворение. Внезапно Фууму ощутил как затрясся мир – что-то приближалось к ним. Оно было большое, стремительное, неумолимое, и путь его лежал прямо через шиноби Конохи.

Сенджу быстро вскочил на ноги; обернулся, чтобы разбудить остальных. Но этого не потребовалось. Все уже бодрствовали. Все уже готовились к бою. Все ожидали приказа. Глядя на них, Фууму испытал и гордость, и печаль. Оба чувства сжигали его изнутри. Капитан не спешил отдавать распоряжения, решив, что сначала будет правильнее выяснить кто их враг.

Как раз в это время послышались свистящие и хлопающие звуки, а среди деревьев возникали белые огоньки – словно кто-то решил запустить салют в честь неясного праздника. Источником такого представления были светозвуковые печати, которые установили коноховцы на случай неожиданного нападения.

Это была не пехота – слишком быстрые, понимал Фууму. Не шиноби – слишком шумные и небрежные. Значит кавалерия. Тем временем тряска все нарастала, а свет становился все ближе. Когда произошла очередная вспышка, Капитан, с раскрытыми глазами, закричал:

– Все в сторону!

Не прошло много времени, как из леса на полной скорости вылетело огромное стадо диких кабанов. Оно двигалось по широкой площади, что заставило шиноби разделиться и спасаться бегством. Поначалу люди пытались выйти за пределы лесной волны диких хряков, но вскоре они осознали, что проще будет переместиться на деревья и там переждать это цунами.

Хоть кабанов и было много, но они быстро исчезли в ночи среди деревьев – также быстро как и появились. Когда еще пыль даже толком не улеглась, по земле уже бежал командир отряда, понимая, что все произошедшее было кем-то подстроено. Такая изощренность напомнила Фууму о Кейнро Чудотворце – лучшем генерале Страны Земли, человеке, что нанес сокрушительно поражение Стране Огня и лично Сенджу в битве при Кантах. Это произошло четыре месяца назад, когда сам Фууму еще был генералом – при том подающим большие надежды. Но все изменилось в Стране Травы.

– Кью, Цуми, Камата, где вы?! Вы меня слышати?! – беспокойство за своих подчиненных затмило разум капитана, и, вопреки всяким доводам, он начал окрикивать и звать членов своей команды

– Я и Камата здесь, командир, – произнесла девушка и уже через несколько секунд перед ней стоял Фууму, выглядевший так, будто прошедший через врата преисподней.

– Вы целы? Хорошо. Где Кью? – торопливо и нетерпеливо спросил верховод.

– Он убежал в противоположном направлении, – указывает дорогу.

– Понял, – напрягся Фууму. – Оставайся здесь и защищай Камата, а я за Кью. Будь осторожна, скорее всего на нас напали.

– Есть, поняла вас, – со всей серьезность произнесла она.

Сам юноша сейчас сидел на земле, упираясь спиной на древо. Он изучающим взглядом смотрел на «позорного генерала», думая о чем-то только ему известном. Камата опустил голову, c сожалением в голосе проговорив:

– Удачи, капитан...

Эти слова застигли Фууму врасплох, от чего он на секунду потерял дар речи, но потом все же ответил:

– И вам, – после этих слов он удалился в чащу.

***

Фууму двигался быстро, но осторожно, следя за всем пространством вокруг. Проделав в указанном Цуми направлении больше двухсот метров, капитан команды уже был готов повернуть назад. Однако в этот самый момент он услышал крик Кью:

– Нет-нет! – а затем еще через секунду. – Господин! – это был голос Кью, нет сомнений, но он был каким-то... странным. Он словно имел что-то противоестественное в себе, иное... чужое. Но Фууму списал это на возможное ранение, которое тому нанесли.

Сенджу двинулся за голосом, но как бы он не приближался, звук не становился ближе. Он был и рядом, и далеко одновременно. Будто призрак игрался с бывшим генералом. Затем Фууму вновь услышал голос, но на сей раз тот был совсем рядом:

– Не нужно! Опасность... – последнее слово было совсем сдавленным.

Капитан понимал, что времени оставалось мало. Он ускорился. Менее чем через полминуты Фууму уже видел Кью, лежащего на земле и совсем не двигающегося. Сенджу не мог определить степень травмированности подчиненного, но надеялся, что тот еще жив. Вокруг никого не было видно, поэтому он рванул к эскулапу – хотя Фууму в этот момент даже не думал о враге. Его мысли одолевали воспоминания о тех ошибках, которые он допустил; о том, что, если бы он был более осмотрителен, то сейчас бы Кью не лежал там, неизвестно живой или мертвый. Думы Сенджу были об одном, а действия о другом. Лишь в последние пять метров он сообразил, что делает. Однако было уже поздно. Ловушка захлопнулась. Прогремел взрыв.

На рефлексах капитан отпрыгнул, но уйти полностью из-под атаки все равно не смог. Его отбросило в сторону, и он упал ничком.

Пытаясь подняться, Сенджу обнаружил, что вся его грудь разорвана в клочья. Протянув руку к пораженной области, он не смог нащупать где начинается его тело, но ему показалось, что он нашел одну из свих костей. Это была не взрывная печать. Фууму далеко не первый день на войне, и определись рану от печати он может – и то была не она.

Из тех немногих сил, что у него еще были, капитан откинулся назад. Он не смотрел, что стало с телом, но он хотел посмотреть в глаза человеку, который убил его – позорного генерала. Но единственное, что видел Фууму, так это странного вида... похоже, копье. Которое водрузилось в воздухе словно по собственной воли.

Как только Сенджу увидел оружие, оно тут же опустилось вниз, пробив кости и чудом спасшееся до этого сердце. Жизнь стала покидать капитана.

В последние секунды пребывания в этом мире, Фууму привиделись горящие ярко-желтым глаза. Они смотрели на него с небес, такие добрые и чуткие...

***

– Капитана до сих пор нет, – недовольно произнесла Цуми, с хмурым взглядом глядя в сторону чащи.

Прошло уже пять минут с момента взрыва, который прозвучал неподалеку. С тех пор не было слышно ни совиного «уху», ни сверчкового циканья, ни какого-либо другого звука – ни природного, ни человеческого. Стояла только одна гнетущая тишина.

– Надо помочь ему... – неуверенно произнесла девушка, ноги и руки которой порывались действовать, но взгляд цеплялся за Камата, превращая ее порыв в качающийся маятник.

Младший Сенджу понимал чувства девушки. Понимал, и разделял их. К своему же удивлению. Он был слеп.

Он повернул голову в направление, где исчез капитан. Взор его пылал и был холоден как никогда прежде.

Он ошибся. Это миссия изменила его понимание... миссия... забавное слово...

Он резко перевел свой взгляд на Цуми.

Его кров – иллюзии, его хлеб – мифы, его будущее – потемки. Он... кто он?.. Всегда был тем, кто отдавал с самого детства всего себя своей Деревни, своей стране...

– Цуми...

Но, кто же он сейчас?..

– Мы должны уходить, – безапелляционно заявил Камата. Взгляд человека изменился.

Не тот что раньше, и не тот, что должен был быть в будущем.

– Что? Ты о чем? – с большим удивлением посмотрела она на того, c кем провела почти всю жизнь. Смотрела, но не могла увидеть.

– Это тишина – ты знаешь, что она означает. Нам пора уходить, если мы ходим выжить.

Вода перенаправила огонь – пожар двинулся в другом направлении. Нет, не так. Огня уже нет. Вода его остудила. Остался лишь...

– Но ведь Кью и капитан...

Пепел.

– Мертвы, – голос мужчины был жесток.

Старый лес сгорел дотла. Но возникнет новое – пепел удобрит и взрастит.

– Враг скоро будет здесь; медлить нельзя. Уходим! – прозвучала не просьба, но повеление.

– Д-да... – слова не лезли наружу у девушки. Она подчинилась.

Окинув быстрым взглядом округу, Цуми наклонилась к Сенджу, чтобы помочь с передвижением. Когда девушка опустила свои руки, только-только сжав одежду своего товарища, ее глаза расширились.

Камата навсегда запечатлеет этот взгляд в своем сознании. До самой смерти он не покинет его.

Сарутоби издала жалобный кашель, и кровь брызнула из ее нутра, заливая собой лицо и одежду Сенджу. Мужчина смотрел как из раскрытого рта его возлюбленной ниспадает кровь – капля за каплей. Смотрел, как лицо девушки перемешалось в непонимании и отчаяние. Смотрел, как ее миндалевидные глаза начинали тускнеть, а веки потихоньку опускаться. Напоследок она тихим, нежным, но таким жалобным голосом, прошептала:

– Прости... – с печалью взирала она на Камата.

Цуми была так близко, но и одновременно так высоко. Казалось, что она замерла в свете звезд, такая молодая и прекрасная, и такая далекая...

Взгляд девушки потух, веки закрылись, а руки опали вниз. Она скончалась.

Камата с приоткрытым ртом смотрел на девушку. Сейчас он ни о чем не думал, и ничего не желал. Мужчина застыл в этом моменте.

Время для него потекло совсем по-другому. В этом потоке не было ничего кроме образа свисающей Цуми, мертвой Цуми. И звука... стрекотания. Этот шум казался Камата сардоническим смехом злобного духа. Он доносился отовсюду, будто звуча в голове мужчины. Этот рокот вернул Сенджу в реальность.

Он опустил глаза вниз, пробегаясь по телу мертвой девушки. Его взгляд добрался до места ран – что-то пробила путь насквозь, прямо через тело Цуми. Но там ничего не было. Никакого оружия. Пустота. Как будто это сделал воздух. Но это было не так. С воздуха не капает кровь, и тем более она его не сторонится. Что-то неосязаемое проделало два отверстия, остановившись прямо перед станом Камата. И это была не случайность, понимал мужчина. Тот, кто их атаковал, их противник, специально не убил его сразу, вместе с Цуми. Но почему?

В следующий миг произошло то, что взъярило Сенджу как никогда до этого. Нападающий перевел руку в сторону, спрятав свое оружие. От этого тело девушки полетело на землю, перекрутившись при падении. С ней обошлись словно... с мусором.

Лицо мужчины исказилось, волосы вздымались, наружу выступил оскал, а взгляд приобрел хищнические черты. Пальцами он впился в кору дерева, пытаясь подняться на ноги. Боль разнеслась по всему его телу, а раны были готовы разорваться. Но все это он отринул.

Камата не видел убийцу, но прекрасно понимал, что тот здесь, перед ним, прячется. Кровь по-прежнему капала с его лезвия. Расстояние между ними было в две вытянутые руки.

Вопреки ожиданиям, враг не попытался подойти к Сенджу, вместо этого, он, явно развернувшись, двинулся к телу Цуми.

– Стой! Я здесь! – закричал мужчина, призывая того остановиться. Но его проигнорировали.

Тогда Камата устремился на «Призрака», чуть ли не прыгая на него. Однако тот одним молниеносным движением заставил мужчину улететь в сторону больше чем на полдесятка метров

Сенджу закрутился в воздухе, и, упав на землю, стал кувыркаться. Когда же он наконец остановился, то увидел, как тело его возлюбленной парит над поверхностью, а лицо обращено прямо на него. Поначалу это шокировало мужчину, но он быстро понял в чем дело. Прямо сейчас, Призрак держал мертвую Цуми и разглядывал ее – данную мысль подтверждало сдавленное от пальцев горло.

Затем он опустил тело девушки, но не на землю, и не ослабляя хватку. Словно траловый мешок Призрак понес ее с собой, пытаясь скрыться в лесу.

– Хватит! Отпусти ее! Прекрати! – требовал Камата, но как и прежде его слова не оказывали никакого эффекта.

Мужчина вновь стал подниматься на ноги. Местами его одежда уже окрашивалась в красный, а где-то и первые капли начали просачиваться.

– Я сказал стой! – в этот раз, на удивление, противник остановился. – Если оставишь меня в живых, то пожалеешь об этом – я приду за тобой, я забиру твою голову. Ты слышишь меня?! – будучи сгорбленным, пошатываясь, качаясь из стороны в сторону, Камата двинулся прямо к Призраку.

Тот обернулся, его глаза засветились ярко-желтым, и нежно хихикая, он сказал:

– Все такой же шумный, – в точности воспроизвел голос Цуми Призрак, с такой же теплотой и нежностью.

Камата остолбенел. Ему нанесли подлый и низкий удар.

Тем не менее, сам Призрак не ждал, он развернулся и двинулся прочь.

Седжу же все также стоял, и только когда его враг почти скрылся среди деревьев, он опомнился, двинувшись за ним по пятам.

– Ты не уйдешь... я не позволю... – проговаривал заклинание мужчина. – Я убью тебя...

Затем вновь:

– Не уйдешь... убью...

И вновь:

– Не уйдешь... я убью вас... всех вас...

Вскоре и он скрылся среди деревьев, начав рыскать по лесу словно ищейка, проговаривая одни и те же слова.

Декада 1. Глава 3. Штабные игры

26 июня 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

26 июня 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 05:49.

Место: генеральный лагерь (иначе: лоцгенфюер) Царства Гидры в западной кампании.

– Докладывай, – нахмурившись, приказал мужчина средних лет с лысой макушкой. Он был щуплого телосложения, со строгой осанкой и прижимистым взглядом. Этим человеком был Трилье Дэстэ – генерал-квартирмейстер, один из тех командующих, которые сейчас руководят наступательной армией Царства Гидры – «Западный авангард» – на материке.

– Слушаюсь, – минорно проговорил один из каптенармусов, понимая, что он крупно попал. – На складском помещении в данный момент: шесть малых ящеков типа «A-1» – со взрывными печатями среднего качества, – одиннадцать типа «B-2» – с кильтами, – три «B-4» с...– тут он был перебит.

– Стой, – потребовал генерал, от чего унтер-офицер сразу занервничал. – Повтори еще раз, какое количество ящиков «B-2» под твоим присмотром?

– По описи... их одиннадцать, – неуверенно произнес инфантерий, прекрасно зная, какой характер у генерала. Тот известен своей строгостью и дотошностью ко всему, что носит, или может носить, символ власти страны – Гидру с шестью головами.

Генерал Трилье считался лучшим логистом во всей армии, который бдит нещадно за каждым казенным предметом в своей ставке, до которого только может дотянутся – то есть за всем. Под его командованием комбатанты могут не опасаться за отсутствие какого-либо снаряжения, «Отец имущества» – как его называют – всегда обует, накормит, оденет и вооружит. Собственно, во многом благодаря его планированию, Западный авангард и смог столь успешно осуществить год назад высадку на материк в начале войны, и до сих пор не испытывать проблем со снабжением. А вот для каптенармусов, фурьеров и фельдфебелей – он чудовище, настоящий Биджу (демон) во плоти.

– Вы точно в этом уверены, патрукт* Ичири? – загадочно, с экивоком, спросил Трилье, как бы давая последний шанс.

Армия Царства Гидры считается самой высококвалифицированной и самой сильной в мире. В этом государстве впервые задумались о формировании регулярной армии из кадровых военных. Многие важные реформы были проведены еще при предыдущем правителе – Ирисе Золотоносном, – но тот был больше кораблестроителем, поэтому процесс продвигался медленно. Все изменилось при его наследнике – Кирке, которого с опаской называют «Червивый». И если ранее упор делался на адмиралтейство, то ныне во главу угла ставилась именно армия.

Для управления столь большим контингентом войск были созданы «Три армейских столпа» – военные академии для командного состава. Их названия: Шинру (находится в столице), Гегекарай (город Сэкке, остров Итигео), Лобрас (специальный-военный остров Англас). Также, в отличие от других государств, в Царстве Гидры разграничили воинские звания и воинские должности. Так, например, патрукт – это воинский чин, эквивалентный сержанту, а каптенармус – должность, а также должностное лицо, ведущее материальным обеспечением.

В других же странах армия до сих пор имеет феодальную структуру, хоть и пытается продать себя в новой обертке.

– Наверное... да, генерал – стушевавшись, ответил патрукт.

– Наверное? – патетично задал вопрос Дэстэ, после обратившись к своему генерал-адъютанту. – Швиц, напомни, сколько у нас здесь каптенармусов?

– Двенадцать, генерал, – без колебаний ответил молодой человек лет двадцати пяти, рост которого был метр и шесть. Несмотря на свой размер, адъютант имел четко поставленный голос, военную выправку и холодное выражение лица.

– Да? – наигранно удивился Трилье. – А я-то думал, что у нас их только одиннадцать. Ты точно уверен?

– Наверное... – многозначительно сказал Швиц, глядя на невезучего каптенармуса. Адъютант давно уже служит под началом генерала и хорошо знает его повадки. – Наверное вы правы, генерал, кажется я ошибся, – прикрыл глаза и притворно задумался. – Точно, я вспомнил, их одиннадцать, не больше, – с тем же невозмутимым лицом закончил Швиц.

– Да, вот теперь уже похоже на правду, – генерал вновь вернул свое внимание Ичири. – А вы что скажите, «не» каптенармус? «Наверное», – особо выделил он это слово, – мы правы?

В этот момент патрукт хотел провалиться под землю, как умеют делать это шиноби, но, к несчастью, он не был одним из них. Ну вот почему генерал захотел устроить проверку именно на его складе, в его дежурство! Возможно уже и вправду «не каптенармусу» только и оставалось, что уповать на чудо...

И оно случилось!

На центральном входе в лоцгенфюер (генеральный лагерь) происходило какое-то мельтешение и кутерьма. А генерал... ох, как он не любит нарушение дисциплины и субординации! И это реальный шанс для него – Ичири – спастись из этой ситуации. После этого он непременно перероет весь склад, чтобы понять, что не так, и доложит обо всем командующему! Главное лишь теперь, чтобы его отпустили...

И в очередной раз вселенная услышала мольбы одного везучего «все еще каптенармуса», и Трилье отослал его продолжать нести службу. И на одного счастливого патрукта в этом мире стало больше.

Но напоследок, прежде чем сбежать, Ичири сумел подслушать:

– Швиц, похоже инспект-аудитор вернулся. Я буду в шатре; отправь его ко мне.

– Повинуюсь, генерал, – все так же спокойно произнес адъютант, стукнул нагой по земле и пошагал в направлении главного входа.

***

В генеральном шатре за командным столом из крепкого дуба, рассчитанным на пять человек, сидел генерал-квартирмейстер Трилье Дэстэ, заполняя документы. На всей протяженности стола лежала огромная карта, с которой Дэстэ переодически сверялся, занося новую информацию в планировочные листы. Но не смотря на внушительный размер, этот чертеж едва ли учитывал половину континента. Однако точность его не подлежала сомнению.

Взглянув в очередной раз на карту, Трилье не смог сдержать улыбку. И он имел на это полное право. Когда подтвердилось, что Страна Огня готовится вторгнуться в независимые прибрежные государства, то именно Дэстэ поручили в жатые сроки организовать второе вторжение – вернее он был вторым, кому это поручили. При чем самое крупномасштабное морское десантирование в истории. Такое не делал даже Фонкузе Кальмио!

Когда же все началось, и Страны Огня объявила войну, то вскоре Красный дворец был неприятно удивлен новостями о том, что буквально через два дня после начала их вторжения, войска Царства Гидры вступили на берег континента, быстро продвигаясь в глубь. А через месяц до них дошли сведения, что силы лоцвеера (вооруженные силы Царства Гидры) «прибыли для защиты и оказания помощи свободным народам». Такая инновационная военно-политическая стратегия позволила занять территории малой кровью и в рекордные сроки. До девяноста пяти процентов земель этих стран сейчас находилось под контролям сил лоцвеера.

Трилье прекратил писать. Он сосредоточил все свое внимание на карте.

Правда состоит в том, что уже давно всем было очевидно, что война между Страной Огня и Царством Гидры неминуема. После подписания «Золотого конкордата» с Народами пустынь Наат, и некоторыми другими мелкими странами, мировая стабильность была нарушена. Страна Огня занимает большую часть сердца континента, контролируя основные реки. Данные факты позволяли Красному дворцу диктовать свои условия торговым цехам и купцам – чаще всего грабительские. Однако после подписания конкордата образовался альтернативный торговый маршрут по морю. Хоть он был и длиннее, но оборот товара был куда выше, плата за перевозку дешевле, а взимаемый процент созданной торговой компании ниже. Все это вместе ожидаемо привело к падению доходов от сухопутных маршрутов.

Генерал взял штангенциркуль, чтобы провести проверку расчетов.

Конечно, получение новой прибыли и вред давнему конкуренту дело хорошее, но не столь выгодное, как может показаться. В первую же очередь Царство Гидры хотело получить доступ к незатронутым месторождениям в пустынях Наат, сильнее укрепить отношения с новым государством, получить рынки с дешевым сырьем, а также места для сбыта продукции. И все это было достигнуто. Но это повлекло за собой эскалацию конфликта между странами.

Дэстэ отстранился от карты, убирая инструмент.

Но кто бы мог подумать, что в войну вступит Страна Земли, ударив в спину народам Огня. Какой ироничный поворот.

Послышался голос адъютанта, который попросил войти. Что было одобрено Трилье.

– Генерал, – войдя и стукнув ногой, заговорил Швиц, – как вы приказывали, я привел инспект-аудитора – Сарвна Барка Кальмио. Позволите ему войти?

– Да, – лаконично ответил командующий.

После этого – без лишних церемоний – в шатер сразу зашел человек в дьявольской маске. Такое поведение несколько смутило генерал-адъютанта, но не на долго – отстранившись, он перешел в малый шатер.

– Генерал-квартирмейстер, – поприветствовал Сарвн, слегка склонив голову – должность личного подчиненного правителя и социальный статус позволяли поздороваться именно так, а не иначе, – по вашей просьбе я прибыл.

Формально Трилье не являлся командиром Кальмио, но генерал получил полномочия отдавать ему приказы. И хоть тот их исполняет, но не забывая при этом демонстрировать своеволие – что раздражало Дэстэ. Однако генерал никогда не бросал вызов этому существу. По крайней мере по этой причине...

– Да, верно. Подойдите сюда, – попросил Трилье, доставая что-то из стола. – Держите, – положил листок бумаги, – приказ поступивший для Вас от Его Высочества, – Барка взял в руку документ, приступив к ознакомлению. – В лонцгофте наконец определились с целями и сроками на предстоящей кампании, поэтому Его Святейшество хочет, чтобы Вы приготовили все для нашего шествия.

Читая указ адресованный лично ему, Сарвн задал вопрос:

– Значит вы хотите, чтобы я, со своими людьми, перешел горный хребет То-Яри-Ити по ранее неизвестной тропе; пресек снабжение вражеских Соединений; и конечно же нанес поражения нескольким вражеским армиям, имея в своем подчинение всего пару полков. Я ничего не упустил? – хоть эти слова и похожи на сарказм, но произнесены те были абсолютно ровным и холодным тоном.

– В общих чертах Вы все правильно поняли, – с еле заметной улыбкой проговорил Трилье. – Только Вы забыли сказать о том, что у Вас есть лишь неделя для подготовки, вернее шесть дней, ведь на седьмой Вам уже нужно будет выступать, – Дэстэ перевел взгляд на хронометр, стоявший на столе. – Простите, похоже я ошибся – сегодня был нелегкий день, поэтому я не уследил за временем – у Вас осталось меньше шести суток, – улыбка генерала стала чуть больше, а один глаз с прищуром посмотрел на собеседника.

Дьяволикий, ознакомившись с распоряжением, опустил лист, а затем сказал:

– Ничего, я понимаю, – согнул лист посередине, – даже мудрейшие не защищены от старения и беспамятства, – приглаживает складку, – что уж говорить про обычных людей, – убирает приказной лист в подсумок, глядя на гримасу генерала.

Трилье закрыл глаза, а затем, улыбнувшись, открыл их со словами:

– Вы правы, мы – обычные люди, часто совершаем ошибки, – упер локти в стол, а ладони сложил вместе. – Но, к нашему счастью, мы способны осознавать свои слабости. И когда это происходит: там, где мы действовали порознь, мы начинаем биться сообща; там, где мудрейшие из нас были наставниками – они становятся вождями; тогда мы перестаем быть раздробленными – отныне мы целое, – Трилье опускает руки и указывает пальцем на символ на своем нагрудном доспехе. – А когда мы целое – потеряв руку или голову – мы отрастим новые. Мы вновь пойдем в бой, – нежданно бьет кулаком по столу. – И кто бы нам не противостоял – мы одержим вверх; даже боги склоняют головы перед нами, людьми, – пристально глядит на Сарвна.

Чопорный смех разносится по всему шатру. Барка стал аплодировать – он сделал ровно три медленных удара ладонями, а потом заговорил:

– Прекрасная речь. Никогда не думали сменить генеральские доспехи на кресло члена палаты в Лоцфоербахе?

– Предпочитаю быть там, где я полезен.

– Прекрасно вас понимаю, – Кальмио закладывает руки за спину. – И все же, касаемо моей оперативно-тактической группы «Красный», – Дьяволикий злобно хихикнул. – А говорят у лоцгофта нет чувства юмора.

Суть этой фразы проскочила мимо сознания Дэстэ.

– Так какие у Вас вопросы, инспект-аудитор?

– Для начала, генерал-квартирмейстер, я хотел бы узнать, могу ли я изменить список задействованных в моей группе полков?

– Нет, – бескомпромиссно заявил Трилье. – Ваша группа строго определена: члены Вашего клана, полк «Стрелец» полковника Урха, с которым Вы уже сталкивались, и два полка из столицы – «Вепрь» и «Каратель». Какие либо изменения – невозможны.

На такой резкий отказ Барка отреагировал холодно.

– Могу ли я поговорить с маршалом Фукамура?

– Это также невозможно. Маршал, по приказу лоцгофта, отправился в Северное Соединение.

– Тогда, генерал-квартирмейстер, скажите, кто автор плана наступления?

– А чем Вас не устраивает любая из кандидатур в генеральном штабе? – задал встречный вопрос Трилье, а потом ему показалось, что красные испепеляющие глаза блеснули огнем прямо в его сторону. Он сглотнул ком в горле.

– Генерал, обойдемся без этих загадок. Вы и сами прекрасно знаете ответ на своей вопрос. Меня же интересует ответ на мой – кто он? – сказало существо с дьявольским лицом, опустив голову вниз, выжигая страх на лице сидячего Дэстэ.

Сейчас Трилье чудилось, что тот, кто стоит перед ним, куда больше, чем говорят его собственные глаза; казалось, что тень того нечто легла на всю протяженность позади него, погрузив ту часть шатра в кромешную темень.

Генерал прокашлялся в кулак, а потом ответил:

– На Ваш вопрос я отвечу в Вашей же манере: Вы и сами прекрасно знаете, что это за человек.

– Он уже стал маршалом? – спросил Сарвн.

– Нет, – Трилье вернул ясность мысли, а мерещащийся мрак отступил, – он по-прежнему пока что «теневой маршал». Но это лишь вопрос времени, когда он станет, так сказать, «полноценным». С покровительством маршала Шикендзю, можно уверенно сказать, что это произойдет в ближайшем будущем, скорее всего сразу после окончания кампании. Я слышал, что недавно он даже стал фаворитом нашего правителя. Так что успех на его стороне.

Барка сложил руки на груди и задумался, затихнув. Он молчал, но одного этого было достаточно, одного его неморгающего взора, направленного на лицо Дэстэ, было достаточно, чтобы генералу стало не по себе. Во время образовавшейся тишины Трилье хотел взять слово и повернуть разговор в нужное русло, но ему этого не дали сделать.

– Тропу проверили? – словно барабан, по которому ударили, прозвучал Сарвн. От таких резких слов Трилье даже дернулся.

– Да... специальные войска обезвредили все ловушки, которые там оставались.

– А что насчет местных обитателей?

– О них можете не беспокоится, этот вопрос улажен.

– Снабжение?

– Не будет. Мы не сможем отправлять вам обозы, «Красному» придется обходится тем, что он возьмет, и тем, что он добудет на месте. Строго говоря, вы, похоже, единственные, кто сможет проникнуть к ним в тыл, пока они занимаются ротацией войск.

– С чем связанны перемещения?

Трилье нравился такой быстрый темп разговора, когда речь ведется сразу о сути темы, без излишеств. Однако помня, как их общение двигалось до этого, генерал понимал, что это с ним игрались, а не наоборот. Все пошло не по плану. Он нахмурился.

– По данным разведки, генерал армии Страны Огня Сито Судзиро задумал провокацию. Для этого он снижает численность сил армии Огня в Центральном Соединении.

Сарвн ответил не сразу, он заложил руки за спину и только после этого заговорил:

– Раз Его Высочество желает, чтобы именно мы были первыми, кто прольет кровь народов Огня на их же земле, то так тому и быть. Всего доброго, генерал-квартирмейстер, – Кальмио кивнул головой и стал поворачиваться в сторону выхода.

В этот момент Трилье раздраженно сказал:

– Стойте, инсект-аудитор! – Барка, уже повернувшийся спиной, замер. – Я не позволял Вам уходить.

Не оборачиваясь, Сарвн спросил:

– Я думал, что вы попросили меня сюда прийти, только чтобы уведомить о приказе Его Величества. Раз это не все, то о чем еще вы хотите мне сообщить, генерал?

У Трилье начала дергаться бровь, а пальцы его рук вонзились в деревянный стол, проделав восемь дыр в карте.

– Да, – процедил Дэстэ, а потом чуть ли не по слогам произнес: – инспект-аудитор. Мне есть что Вам еще сказать.

– Тогда я во внимании, – сказал тот, кто все еще был повернут спиной. Только теперь он еще соединил руки позади себя.

Трилье со вздохом опустил голову, одной рукой прикоснувшись к лицу и проведя по тому ладонью. Когда же он вновь посмотрел на своего собеседника, то тот уже стоял фронтом перед ним.

– А говорят у богов нет чувства юмора, – припомнил фразу генерал.

– Люди много о чем говорят, чаще всего о тех вещах, в которых ничего не смыслят.

– Тут вы права, – схватившись за стол, Трилье встает. – Люди часто многого не знают, делая поспешные выводы, – выходит из-за стола и двигается к пяти тумбочкам, стоящим сбоку.

Сарвн ничего не делает, просто наблюдает за генералом. А второй же, открыв одну из тумбочек, продолжает:

– Но знаете что? – оборачивается, смотря на Барка. – Мы быстро учимся, – достает из тумбочки книгу, начав идти к Кальмио, – И что у нас никогда не отнять, так это извечное и бездонное стремление к знаниям. Возьмите, – дойдя до собеседника, он протягивает книгу «Иллюзия, мифы и лож: меч и щит бальфореза» за авторством Кортунга Гюрше-Делаворта.

Барка сначала смотрит в лицо Трилье, затем на книгу, но все же берет ее. Генерал на это кивает и возвращается к столу, проговаривая:

– Считаете это знаком нашей доброй воли и желанием сотрудничать.

– И какого же сотрудничества вы ожидаете? – не глядя спросил Сарвн, вместо этого, он открыл подаренную книгу и стал ее пролистывать.

Дэстэ сел за кресло, поставив руки на стол, он ответил:

– Раз вы знаете о нас, и знаете кто я, то это все упрощает. Как Вам возможно известно, Общество имеет большое влияние на Его Святейшество, федератов, Руку и даже Ультеров. Мы также обладаем сторонникам во всех инстанциях – от лоцвеера до лоцфоербаха. Если мы придем к взаимопониманию, то возглавлять группу «Красный» поручат кому-то другому, а Вас вернут обратно в столицу. Обещать, что Вам позволят возвратиться на остров Калико, к своему клану, – я не могу, сами понимаете. Однако в нашей власти добиться расторжения Вашего брака с сестрой Кирке. Вот что мы обещаем Вам для начала.

Перелистывая очередную страницу глава клана Кальмио сказал:

– И для этого мне потребуется всего лишь передать Обществу последние две книге Фальгонта? – смотрит в книгу на новую страницу.

– Не совсем так, – облокотился Трилье на спинку кресла. – Мы знаем как ценен Дневник Великого Наставителя для Вашего клана, поэтому мы всего лишь просим предоставить доступ к этим книгам нашим специалистам, которые только перепишут содержимое, не более. Потом мы поговорим о дальнейшем нашем сотрудничестве. Что скажете, по-моему, мы все в выигрыше?

Сарвн перелистнул последнюю страницу книги. Сжав руку, он с громким хлопком закрыл ту. Дэстэ от этого звука напрягся, но в этот раз не дернулся. Дьяволикий посмотрел на генерала своими жгучими глазами и ответил:

– Мне это не интересно, – после этих слов он тут же развернулся и начал уходить.

Генерал не ожидал отказа, по крайней мере в такой форме, поэтому он не сразу опомнился. Когда Сарвн уже практически покинул шатер, Трилье вновь воскликнул:

– Стойте! – и вместе с этим резко поднялся с кресла. – Почему Вы отказались? Только Общество сейчас может стать для вашего клана союзником.

Находясь в шаге от выхода, Дьяволикий обернулся со словами:

– Моему клану не нужны союзники – моему клану нужны войска.

После этого глава Кальмио ушел. Трилье сел обратно в кресло, задумавшись. Вскоре в главный шатер вернулся Швиц.

– Я так понимаю, он отказался, – заговорил генерал-адъютант.

– Верно, – коротко ответил Трилье, не отрываясь от своего созерцания.

– Мне отправить письмо о случившемся? – осторожно поинтересовался Швиц.

Дэстэ погрузился слишком глубоко в свои раздумья, поэтому не сразу ответил. Со вздохом, он дал добро:

– Да, отправляй птицу – Кортунг ждет ответа.

– Мне что-нибудь добавить от вас?

Трилье посмотрел на него.

– Да, напиши, что отказавшись, Зареносец сказал: «Моему клану не нужны союзники – моему клану нужны войска». Это все. Можешь идти.

– Повинуюсь, гранд-адъюнкт.

***

28 июня 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

28 июня 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 15:34.

Место: Страна Огня. Идзоики-дзё. Головной лагерь Армии Огня на востоке.

В генеральском шатре за крупным столом, с не менее крупной картой, расположилось четверо высокопоставленных военных аристократов – именно так, аристократов.

В Стране Огня занимаемое тобой положение в армии – как и в обществе в целом – напрямую зависит от благородства твоего происхождения. И это нормальное положение вещей в этом мире. Правда подобный уклад плохо сказывается на качестве: солдат, командиров, выполнения поставленных задач и многом другом.

Иная же ситуация сложилась у их противников с архипелага – Страны Воды. Уже долгие годы в этом государстве проводится политика – условно говоря – «компетентности». Когда даже вчерашний сын фермера может стать командиром полка или вовсе – генералом. Главные требования для этого: верность отчизне и должные способности.

Страна Воды же это Царство Гидры – так ее именуют в Стране Огня и некоторых других государствах. Это связанно еще со временем существования Царства Тао, когда в 694 году был принят Эдикт о поземельном делении, который разграничивал клановые владения, провинции и регионы мира. В последнем случае мир поделился на Земли, такие как например: Земли Огня, Земли Молнии, Земли Воды, Земли джунглей и т.д. Правда и старые названия, не говоря уж о новых, до сих пор применялись, а для некоторых государств – таких как Царство Гидры – таовская классификация является и вовсе оскорбительной.

Военная ситуация в Старне Огня в целом – дрянь. Мало того, что приходится воевать на два фронта – один противник из которых лучше подготовлен и вооружен. Так еще и сановники в Кокурюкае (столице народов Огня) ведут себя так, будто лучше всех знают боевую обстановку. Ох, если бы это были именно сановники военной закалки, то ладно, ан нет, такие уже не числятся среди оных. Выродились. Вернее их выродили.

К счастью, общее положение хотя бы сглаживали шиноби, без которых ситуация была бы куда хуже. Если бы не эти убийцы, то Войско Огня уже бы выбили из Непоколебимой защиты То-Яри-Ити – трех цепей гор, которые отделяют нынешнюю территорию страны от прибрежных государств на востоке за хребтами. Но для этого приходится терпеть высокомерие этих убийц...

Такие мысли сейчас крутились в голове у генерала Судзиро Сито, также известного как «Красная перчатка» и «Южный тигр». Пропав от всего мира в своих рассуждениях, он даже не заметил, как уже ставшее традиционным негодование генерала Шивакава по поводу «бездарности армии» – наконец закончилось. Настало время обсуждения существенных тем.

– Итак, похоже ваша маленькая уловка сработала, генерал Судзиро, – покровительственным тоном, будто в этом есть его личная заслуга, произнес Шивакава из клана Сенджу.

Этот человек был типичным снобом с чувством превосходства над окружающими, всех, кто не из его клана, или хотя бы не из шиноби – такое мнение было у Судзиро.

– Они, – продолжал генерал Шивакава, – уже начали концентрировать свои силы на Центральном Соединении. Когда лоцвеер осмелиться напасть, то для них станет неприятным сюрпризом фланговые атаки наших шиноби... – прикоснулся к подбородку, задумавшись. – Ну да, точно, и ваших солдатиков тоже, конечно же, – снисходительно добавил он, наконец припомнив о какую-то «мелочь».

При всех его недостатках, при недооценки «пехтуры» – как шиноби называют обычных солдат, – да даже помня о том, как эта «мисс непобедимость» во время Тильского террора позорно бежала «на бальных каблуках», бросив в окружении своих союзников, – которыми командовал сидящий рядом Амаго Рёто, – Судзиро был вынужден признать, что как полководец Шивакава весьма неплох. В отличии от...

– И тогда совместно наша армия разобьет неприятеля! – добродушно вставил свой комментарий генерал Нобу, тоже из клана Сенджу, желая не допустить возможную перепалку, которые его расстраивали.

Нобу весьма простой и миролюбивый парень, который всегда выступает за «добрососедство». Одним словом – наивный мальчишка. Однако таким парнишкам не место в чине генерала. Нет, Южный тигр конечно знал, что глава Конохи тоже тот еще «фрукт», но отправлять юнца в роли командующего... Да что там в этом Листе вообще творится?! Может сразу капитуляцию подписать с водянками, чтобы не тратить жизни своих людей втуне? Ну или хотя бы жизни его подчиненных!

– Не «армия», а «армия и специальные войска», – скучающим тоном произнес генерал Рёто, чей взгляд был обращен на шатровой занавес, сквозь который он наблюдал за перемещениями местной фауны, в основном птиц.

– Эм... А в чем разница? – С детской любознательность поинтересовался молодой генерал.

Сито от этого вопроса чуть не закатил глаза. Ну правда. Что. Он. Тут. Делает?!

Если закадычный друг Рёто сейчас приближался к кипяченному состоянию, то вот сам флегматичный генерал, повернув голову к вопрошающему, с прежней ленцой дал ответ юному дарованию:

– Армия – это войска, находящиеся под прямым контролем Дайме, которыми командуют его генералы, то есть, в нашем случае, это мы, – указывает на себя и рядом сидячего Судзиро. – А специальные войска, то есть вы, – указывает на противоположно сидящих Нобу и Шивакава, – это формирования с особым автономным статусом, подчиняющиеся своему военачальнику и имеющее своих генералов. В нашей стране только два таких образования – Коноха и Лиловый лес, – пояснил Амаго, вернув свой взгляд в прежнее направление.

– А... Вот как! Буду иметь ввиду, – с глуповатой улыбкой произнес парень, прикоснувшись ладонью к своей шее.

– Если вы закончили урок военного дела, то давайте уж тогда вернемся к теме нашего собрания, – произнес Шивакава, смиряя взглядом парочку. Рето даже не обратил внимание на попытку давления, продолжая свое наблюдение, а вот Нобу от слов соклановца нахохлился.

– Ты прав, извини, – произнес «добряк».

На это Шивакава глубоко вздохнул и по-отечески посмотрел на своего дальнего родственника, а затем сказал:

– Что ж, раз мы с этим уже закончили, то ничего страшного.

– Все не так просто, – вклинился в разговор до этого молчавший Судзиро. Остальные генералы перевели на него взгляд; Амаго же выпрямился, а взор его приобрел хищнический вид.

Судзиро выдержал паузу, которая растянулась ровно настолько, насколько ему было нужно, чтобы сменить табак в трубке – с начала войны доставать его любимые сигары с архипелага теперь трудно, поэтому он оставляет их на особые случай.

Когда настало время поджечь курево, он тяжелым взглядом оглядел всех присутствующих, оценивая их готовность. Этим приемом Сито овладел еще в молодости, когда был главой охраны наследника позапрошлого Дайме.

Рёто был одет в дорогие синие доспехи, без излишеств. У него были темные волосы и чистая аристократа кожа – чем не мог похвастаться Южный тигр с его двумя шрамами: одном на теле, а другом на лице. Глядя на Рёто, так даже и не скажешь, что это тот самый «Тильский охотник», или как его еще называют «Тильский мясник», который вырезал половину населения Белого города. Отличительной же вещью гардероба Амаго был тубус на поясе, с которым он практически сроднился. Пусть сейчас этот предмет и не был виден под столом, но сомневаться даже не приходилось – он там есть.

Шивакава же носил – как и его соклановец – традиционную одежду клана Сенджу, вернее один из ее видов, который более практичный и свободный. Лицо у него было красивым, но холодным и высокомерным; волосы цвета каштана, закрепленные в косичку с тыльной стороны.

Ну и наконец Нобу... Он выглядел как... как Нобу. Короткие темные волосы, лишенные изящества и торчащие по сторонам, как иголки ежика. Наивные глаза, широкая и вечно держащаяся улыбка, скромные брови, которым подражает в этом и нос. Даже его манера сидеть отдавала какой-то... невинностью. Как будто на столичную барышню смотришь – мыслилось Южному тигру.

– Если враг и вправду готовиться к атаке с этого направления, – говорил Судзиро, – то почему ваши люди докладывают, что их маршал сейчас в Северном Соединении? – вопрос заставил призадуматься троицу. – Кроме того, численность сил неприятеля на Центральном Соединении хоть и выросла, но по-прежнему не достаточна для прорыва в окне хребта Яри.

– Хотите сказать, что они готовят встречную ловушку? – высказал свое предположение Шивакава.

– Сомневаюсь, – выдохнул дым Сито. – От водянок стоит ждать не подлость, а скорее хитроумность.

– Проясните, генерал, – нахмурившись, попросил Шивакава, но ответ был ему дан другим человеком.

– Наш враг любит изобретательные планы, которые идут в разрез с нашим традиционным пониманием ведения войны, – прояснил Тильский охотник, что было молчаливо одобрено Красной перчаткой. – А еще, когда создается впечатление, что они атакуют в лоб, то это значит, что атака придет с тыла; когда же они заходят с флангов – в действительности нужно смотреть на небо. И так во всем.

– Генерал Амаго, вы, по-моему, преувеличиваете способности наших противников, – с улыбкой выразил протест Шивакава.

– Ничуть, – твердо поддержал старого друга Судзиро. – Генерал Шивакава, мы здесь с самого начала войны, а вы – нет. И поверти нам на слово: если недооценить этих парней с архипелага, то можно серьезно за это заплатить, – кивает головой в сторону груды металла, которые когда-то назывались доспехами.

– Как в тилькой кампании, – перевел внимание на себя Рёто, напомнивший своему давнему «приятелю» о его предательстве.

Сенджу холодно посмотрел на Амаго и уже собирался ответить, но внутрь шатра вбежал ополченец.

– Генералы! – влетая, взволнованно закричал молодой парень; когда он опомнился, то попытался принять более чинный вид, однако это не помешало ему говорить все также шумно и разрозненно: – Сегодня ночью коноховский патруль обнаружил одного из наших шиноби! Там, у входа в северный путь... он был ранен, но жив... его нашли у склонов гряды... кажется он дезертир. А ранили его похоже наши... – сыпал информацию вперемешку со своими предположениями ополченец, активно подкрепляя их жестами, пока его не остановили.

– Достаточно, боец, – процедил Южный тигр, а парень сжался от его слов. – Объясни толком, кого они нашли, и почему мы должны об этом знать?!

– Да, простите... то есть – есть! – выпрямился. – Один из патрульных опознал его... кажется его зовут Сенджу Камата... – тут он замолчал, пытаясь припомнить, толи это имя или нет, от чего образовалась пауза.

Генералы Армии Огня не пытались торопить парня – они сами заплутали в чащобе своего разума. И пока они там томились, ополченец, вспомнив достоверно, продолжил:

– Да, именно так, сказали, что он Сенджу Камата, – от этих слов головы командующих опустились ниже, а глаза стали более задумчивыми. – А приказал мне сообщить о нем вам господин Омото Рейгу.

Комментарии не последовали, как и новые вопросы. От воцарившейся атмосферы парню стало не по себе – еще больше, чем от требования Сито. Когда молчание перевалило за десяток секунд, боец, мямля, попытался понять, что ему делать дальше:

– Эм... генералы, а что... а что мне делать?

Но его проигнорировали. Он стал заметно нервничать.

– Известно как он туда попал? – первым заговорил Тильский мясник, на чье лицо вернулась маска безразличия.

Это было столь неожиданно для ополченца, что он в первые секунды даже не знал, что сказать.

– Может уже ответишь, – произнес хмурый Шивакава.

– А? Да-да, простите-простите... Ответ на ваш вопрос, генералы, – все пристально посмотрели на него, от чего боец опустил глаза. – Нет. – пауза. – То есть... причины не известны, но он был найден раненным... правда кто-то занимался его лечением.

– Кто? – лапидарно спросил Судзиро, глаза которого походили на таковые у разъяренного медведя.

Ополченец открыл рот, но не было слышно ни звука.

– У тебя что, проблемы с речью? – высокопарно и жестоко спросил Шивакава.

– Н-нет, я… я... простите, я... – тут он был прерван увесистым ударом по столу, от чего тот, казалось, издал скрип.

– Мальчишка! – кричал генерал Судзиро. – Ты можешь сказать четко и внятно, или для тебя это непосильная задача!?

Красная перчатка хотел еще кое-что добавить – последние месяцы даже из монаха сделали бы лютого зверя, а Сито никогда не был монахом, – но его остановил Рёто. Тот положил свою руку ему на плечо и покачал головой.

– Ладно, – немного успокоился Судзиро, – так известно кто ему помог?

Ополченец не ответил. Сейчас он упорно делал вид, что его не существует.

– Боец, – твердо, но безбурно, продолжал Сито, – успокойся и приди в себя; ответь на мой вопрос.

Не сразу, но тот робко промолвил:

– Нет...

– Где сейчас этот человек?

Молчание.

– Он... сейчас в лагере... его доставили сюда... у ирьенинов.

Судзиро посмотрел на трясущегося и смотрящего вниз мальчишку, а затем сказал:

– Понятно, ты можешь быть свободен.

Но парень не торопился уходить – он стоял столбом, рассматривая ковер.

– Генерал Судзиро сказал, что ты свободен, – режущим тоном произнес Шивакава.

После этих слов ополченец поднял сначала одну ногу, затем вторую, и, со все также опущенной головой, поплелся на выход. Нобу порывался пойти за ним, но Шивакава остановил его жестом руки, от чего тот так и остался сидеть в своем кресле.

– Есть те, кому везет, и те, кому нет, – с абстракции начал Тильский охотник, который заговорил первым, когда лишние люди удалились. – И похоже мы относимся к последним. Что будем делать с «везунчиком»? – адресовал он присутствующем вопрос.

Повисло короткое молчание. В этот раз первым слово взял Шивакава:

– А разве не очевидно, генерал Амаго? – ответил вопросом на вопрос Сенджу, подняв вверх одну из бровей. – Чунин Сенджу Камата в ходе выполнения жизненно важного задания, столкнувшись с врагом и доблестно сражаясь, получил травмы не совместимые с жизнью. Он скончался ночью, после того как его обнаружили и доставили в головной лагерь, – озвучил Шивакава тот вариант событий, который пришел в голову всем присутствующим.

– А если... – заговорил генерал Нобу, – пойдут слухи?

– Да, как с вашей девчонкой, с длинным языком, – дополнил Амаго.

– Ваше беспокойство излишне, господа. Те, кто принес Камата сюда – мои подчиненные, а мои подчиненные не станут трепаться о лишнем, – прояснил Шивакава, чуть погодя добавив: – я за это ручаюсь. Поэтому, генерал Амаго, это вам нужно позаботится о том, чтобы в вашем Соединении не пошел ропот, – стрельнул глазами в сторону упомянутого.

На лице Тильского охотника показалась скромная улыбка.

– Понимаю ваше волнение, генерал Шивакава, но и я вас уверяю, что мои люди не создадут проблем – мы боремся вместе и зная за что. А будь я на вашем месте, то не говорил бы столь уверенно о своих шиноби – для чего они вообще притащили его сюда? Или это было частью вашего замысла? – изобразил задумчивость Рёто, глядя на Сенджу.

Последний, казалось, никак не изменился в своем выражении, но его соперник прекрасно видел, как у мужчины вздулись вены на лице и шеи. Прежде чем конфликт набрал новый градус, слово взял Судзиро:

– Повременим, – выдохнул дым. – Сначала следует выяснить с кем они столкнулись, и каким образом противник так просто разбил четыре не слабых отряда... – на этом месте Красная перчатка запнулся, явно намереваясь произнести что-то иное, но, быстро сориентировавшись, закончил так: – шиноби. Но и это еще не все. Если вы не забыли, – тыкает трубкой, – господа генералы, но мы так и не узнали, кто помог этому парню не подохнуть за теми горами, – указывает рукой в сторону, – не говоря о том, что этот некто еще и перенес его на нашу сторону, а мы тут ни сном ни духом о том, что кто-то минул наше окно, а с ним и все торхаусы, – вернул трубку в рот.

– Верно, – поддержал Рёто, – а еще мы не знаем, как так вышло, что они смогли столь быстро узнать об этих отрядах, – смотрит в сторону Сенджу.

– Что вы хотите этим сказать, генерал Амаго, – чуть ли не шипя, спросил Шивакава

– Среди высших чинов Конохи предатель, – без толики сожалений, признался Тильский охотник. – Только присутствующие здесь, и ваша верхушка знала об этом. Хотя, – протянул он это слово, – может быть это вы, генерал Шивакава, наш предатель.

Выглядя как мраморная статуя, Сенджу официальным тоном ответил:

– Если вы хотите обвинить нашу Деревню, или кого-то из ее членов в предательстве, – можете сообщить свои подозрения лично хокаге и его брату. Или же, можете направится напрямую к главе военной полиции – Учиха Мадаре, – который развеет все ваши подозрения, – ерепенившись, закончил он.

Судзиро выдохнул дым и отложил трубку. Своим мощным голосом он заговорил:

– Извольте оставить политику политикам, а дела военные – военным. Мой шатер – не место для политического сонма, желающего обменяться очередными бессмысленными и глупыми пикировками, – жестко, с металлическими нотками, произнес Красная перчатка. – Перед нами стоит задача – победить Страну Воды. И чтобы этого добиться, мы не имеем права уподобляться стаи разрозненных гиен, рвущих друг друга ради куска мяса. Шпионы и диверсанты, как вам наверняка хорошо известно, господин Шивакава, обыденное дело на войне. И предполагать такое не то, что не неправильно, – это необходимо, чтобы мочь каждое утро просыпаться живым и дышащим. А если для вас вопрос о предателе в вашей Деревни – табу, то вы явно сидите сейчас не в том кресле, в котором должны. Повторюсь еще раз. Мы – не сановники. Мы – подданные нашего господина Дайме. Мы те, кто защищает его покой. Таков наш долг. И либо вы об этом не будете забывать, либо вам лучше вернуться в родные пенаты, где ваши навыки пикировки будут востребованы.

Сито игрался с огнем. Он это знал. И даже недавний Указ о разрешении генеральских прений, запрещающий командующим калечить друг друга, его не спасет. Однако его это совсем не беспокоило. Но к счастью, все закончилось благоприятно.

– Я попрошу своих знакомых, в ком уверен, попытаться что-то об этом узнать. Если у нас и вправду завелся предатель среди высших чинов, то лучше ограничить круг вовлеченных, – процедил Шивакава.

– Правильная мысль, – согласился генерал Амаго.

– Верно, – кивнул Судзиро.

– Ага, мне также кажется, – по-мальчишечьи поддакнул Нобу, но от нависших над его душой глаз быстро стушевался.

– Хорошо, – произнес Шивакава, поднимаясь на ноги. – Тогда на этом я вас оставлю, мне пора вернуться в свое Соединение.

– Понимаю, – сказал Южный тигр, – но я бы хотел еще знать, генерал Шивакава, имеете ли вы что-то против моей мысли, чтобы оставить Сенджу Камата пока что в живых?

Уже стоя в шатровом проеме и держа одной рукой занавес, Сенджу не глядя ответил:

– Делайте что хотите, но помните, все последствия лягут на вашу голову, – уходит.

Когда Шивакава ушел, его примеру последовал и Нобу:

– Прошу и меня простить, мне также нужно возвращаться, – поклонился второй Сенджу и также направился на выход, исчезнув в свете солнца.

Судзиро пригладил свою бороду вида «хулихи» [Примечание автора: «Hulihee»] с бакенбардами. Сейчас они с Рёто остались одни, поэтому Красная перчатка поинтересовался:

– Думаешь один из них может быть предателем?

Его старый друг посмотрел на него, хмыкнул, сложив руки перед собой, и ответил:

– Сам же ведь не веришь в это, как впрочем и я, – смотрит в сторону шатрового занавеса. – Шивакава надменный, жестокий, лживый, тот, кто предаст своих союзников, если это сохранит жизни его шиноби, – он кто угодно, но точно не предатель.

Сито цыкнул.

– Верно, к несчастью это так, – по-своему понял он слова своего друга. – Но я прошу тебя прекратить устраивать с ним перепалку каждый раз, когда мы встречаемся, твое чувство мести до добра не доведет, никого из нас.

Рёто посмотрел на него.

– Ты просишь меня как друга или как военачальник военачальника?

Сито облокачивается на спинку кресла.

– Я прошу тебя, как голос разума.

Амаго закрыл глаза и улыбнулся.

– Я понял тебя. Но ты не прав. Я не ищу мести.

Его закадычный друг с непониманием посмотрел на него. Тем же временем Тильский охотник продолжал:

– Месть, отмщение – это ребячество. А я, как ты можешь видеть, давно уже не ребенок. Нет, я жажду справедливости.

– Честно тебе признаюсь, старый друг, – с задумчивым видом и рукой на подбородке, промолвил Судзиро, – я не могу обнаружить главную мысль в твоих словах.

Рёто посмотрел на него, закрыл глаза – отворачивая голову, – и выдохнул.

– Мой отец с младенчества, как это принято в нашей семье, брал меня на звероловство, готовя к нашему искусству. «Чтобы кровь от охоты была мне сродни» – как гласит девиз моего клана.

– Да, – кивает, – я знаю о ваших порядках, но к чему ты сейчас об этом?

Пауза.

– Когда Шивакава бросил меня... – он хмыкнул. – Вернее за день до этого, он предупредил меня, что армия Тильской Республики разбила твою армию и уже повернула назад – я его не послушал. Захватив Белый город, мы бы поставили точку в той кампании, поэтому я принял решении о начале штурма. А что произошло дальше, ты и сам знаешь.

– Погоди, – со сморщенным лбом и руками на грузи, не понимал Судзиро, – раз все было так, то почему ты хочешь... хочешь его убить?

Амаго покачал головок.

– Неправильно. Мне не нужна его смерть – его смерть это лишь результат моих действий. Как я уже сказал, я ищу справедливость. Когда меня загнали в ловушку, как какую-то дичь, я опозорил свой род, запятнал его. И ладно бы только это, но меня превзошли в моем же искусстве. Шивакава обнаружил капкан, он его заметил – а я нет, – тяжелым взглядом смотрит на Сито. – Но от одной грязи я очистил свой клан – еще в битве за Белой город. Осталось последнее пятно, самое жирное.

Южный тигр пронзительно смотрит в глаза Тильскому охотнику, впрочем как и тот в его. Молча, не шевелясь, в таком положении они провели следующий десяток секунд.

– Ясно, я понял тебя, – отводит взгляд Судзиро. – Смотри не лишись головы.

Рёто встает из-за стола.

– Это я тот, кто лишает голов, – подходит к своему другу и клодет ему руку на плечо. – Но спасибо за беспокойство, – маленькая улыбка появилась на его лице.

Сито кивает. После Амаго отступает и направляется к выходу со словами:

– Извини, у меня еще есть дела в твоем лагере, перед моим отбытием. До следующей встречи, – поднимает руку и выходит наружу.

Пустота и безмолвие наполнили генеральный шатер. Но вскоре Судзиро проговорил про себя:

– Если она состоится... – бросает взгляд на карту, на горные хребты То-Яри-Ити. – Нэль-Янро уже близко.

Декада 1. Глава 4. Коноховская кухня

1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 13:46.

Место: Страны Огня. Коноха. Резиденция хокаге.

Очередное собрание, и в очередной раз ему придется исполнять роль добродетельного главы клана, являясь в действительности антрепренером всего происходящего. Ну ладно, одним из.

Идя по коридору, молодой двадцатилетний глава клана Сенджу рассуждал о былом из своей жизни, напоминая себе в очередной раз, что выбор, который он сделал, был правильным.

Он – Аодширо Сенджу – стал управлять кланом не столь давно, прошло чуть меньше года с официального назначения. Возвратился же он в родную Деревню всего два года назад. Хотя – он мог по крайней мере быть честным перед самим собой, – Аодширо с большим удовольствием хотел избежать такой «радостной» участи.

Несмотря на то, что с момента его путешествия в столицу Страны Огня прошли добрые семь лет, ничего, ровным счетом ничего, не изменилось в его трухлявой Деревни. Нет, конечно, улыбающихся людей стало больше, улицы прекраснее, порядок строже, а дома благопристойнее. В этом стоит отдать должное его «односельчанам», хоть в этом они постарались. Но сущность самих людей не изменилась.

Подозрительность, недоверие, опаска и осмотрительность к соседям по-прежнему жили среди людей. Что неудивительно на самом деле. За неполные одиннадцать лет существования этой Деревни, старое мировоззрение и взгляды так просто не изжить из сознания человеческих масс. Шиноби привыкли доверять лишь членам своего клана, с которыми у них общее происхождение, а к иным они относятся в лучшем случаее с осторожностью. А к собратьям по ремеслу и вовсе – с неприязнью. Разумеется, были и есть исключения. Кланы, которые еще задолго до образования Конохи поддерживали дружеские отношения. Но, опять же, это лишь исключения.

И, на самом деле, Аодширо всегда с пониманием относился к таким людям, никогда не имея претензий к этой их настороженности и неприятию окружающих. Возможно, это было связанно с его врожденным характером или недружелюбным детством. Но, в чем бы не крылась причина, реальность такова, что всему его естеству отвратительна жизнь в этой гнилой древесине, именуемой «Деревней Скрытой в Листве». Материальные ценности его ни капли не интересовали, нет, дело в другом. Аодширо была противна сама идея консолидировавшая все эти разрозненные кланы воедино. И что самое отвратительное: идея эта – порождение его семьи.

Воля Огня – концепция, взывающая к единению всего клана – а ныне Деревни, – созданию одного целого организма, одной большой «семьи», в которой каждый ее член готов пожертвовать собой ради общего блага и своих «братьев» и «сестер». Эта прекрасная идиллия – наглый всеобщий обман. Шут, одевший мантию царя и силившийся его парадировать – одним словом мерзость.

Люди – не равны, и тут речь идет не столько о силе или способностях, сколько о добродетели и интеллекте. Личная сила и умения – ничто, обычная карикатура, которую люди выпячивают, чтобы прикрыть свою ничтожность и незначительность.

Ныне, правильным признается защита своей «семьи», но является ли правильным защита тех своих соплеменников, которые готовы убить или навредить себе подобным? Если так, то разве это справедливо? Правильно ли умирать ради тех, кто сам при иных обстоятельствах готов тебе навредить или вовсе убить? По мнению Аодширо – нет. Но как определить, кто правильный или неправильный «член семьи»? На взгляд это не возможно. Да и иных способов тоже нет. В таком случае, о какой «любви» к своим «братьям» и «сестрам» может идти речь, если потенциально ты можешь защитить человека, который не прочь уничтожить все то, что создавалось твоей «семьей» доселе? Готовность пожертвовать собой ради того, кого ты совсем не знаешь и вероятно даже никогда не узнаешь, может привести к тому, что ты отдашь сою жизнь за человека, который, в то же самое время, расшатывает ваш «дом», неся боль и утрату всей, так называемой, «семье».

Будь представители его клана чуть мудрее и не столь идеалистичны, то давно бы поняли, какую глупость они совершают. Но нет, теперь же последователями этого «культа дураков» является целая Деревня. Забавно. С другой стороны тем лучше для самого Аодширо. Ведь именно он тот самый человек за кого отдают свои жизни другие, позволяя ему продолжать убивать «членов семьи» еще больше и разрушать «дом» еще яростнее.

Детства для него была достаточно, достаточно, чтобы насмотреться на глупцов из своего клана и их последователей. Ради «общего блага», эти люди готовы были пойти даже на осушение рек, не осознавая, что обрекают тем самым пострадавших от затопления лишь на смерть от обезвоживания. А когда находится тот, кто пытается образумить эта стадо недалеких баранов, то его затыкают.

Но что же хуже? Умирать за того, кто лишь делает вид, что он «свой», убивая быстро – потому что твоя смерть и есть цель, – или за дурака, который действительно думает, что толкая тебя в огонь, он помогает спастись? По мнению Аодширо последнее. Блаженный дурак – самое опасное и отвратительное создание, какое только есть на свете. Особенно, если это близкий человек.

И именно поэтому, Аодширо был не намерен ни жить ради стада наивных баранов, ни жертвовать собой ради них. Человек сам выбирает себе семью, и он свою выбор сделал. И принятое Аодширо решение не в пользу Конохи.

Он – человек, который виновен в политической нестабильности внутри Конохи, тот, кто стоит за внутренними чистками, постигшими, например, клан Хатаке. Лицо, которое манипулирует другими семьями, сталкивая их друг с другом и парализуя деятельность. Тот, кто шпионит за элитой Деревни и передает информацию их врагу – Царству Гидры. И наконец тот, кто стоит за началом идущей Элементной войны, ее идейный вдохновитель.

Да, с точки зрения Конохи он предатель. Но точно не для себя самого. Аодширо не мог предать Деревню Скрытую в Листве, потому что он никогда и не был ее частью. Также, как никогда не был и членом клана Сенджу. Поэтому угрызений совести он не испытывал.

Тот, кто не Сенджу, оказался перед двустворчатыми дверьми с парными символами огня и листа. Он положил свою руку на входную ручку.

Открыв эти двери, он, как и прежде, войдет на собрание высших чинов Конохи и вновь начнет лгать. Искусно, умело, изобретательно, чтобы не дать его врагу выпустить на поле боя все свои силы. Не дать двум монстрам покинуть стены этой Деревни.

Аодширо открыл двери и вошел внутрь.

***

1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 14:03.

Место: Страна Огня. Идзоики-дзё. Головной лагерь Армии Огня на востоке. Ирьенинский шатер.

Тело болело, голова гудела, а неизвестно откуда взявшиеся раны ужасно чесались. Но это было не самое неприятное, что переживал сейчас обладатель всего этого.

Камата очнулся недавно в ирьенинском шатре головного лагеря. Сначала он пребывал в шоковом состоянии, с трудом вспоминая, что произошло и как он вообще здесь оказался. Лежа на койке, обвязанный множеством бинтов и, что самое странное для него, прикованный тугими жгутами с фуин-печатями к кровати, он был вынужден отвечать на непонятные вопросы, которые ему задавал ирьенин из клана Шимура.

Сам на вопросы пострадавшего вопрошающий не отвечал – просто игнорировал их. Поначалу Шимура спрашивал лишь о состоянии Камата, но затем он стал интересоваться и такими вещами, которые явно не должны его касаться. Сенджу понял, что его допрашивали. Но почему – было совсем не понятно. Когда Шимура закончил свой «экспресс-опрос», то сообщил, что здоровью мужчины ничего не угрожает, и что скоро к нему кто-то зайдет для уточнения еще некоторых деталей. После этого он, торопливо, направился на выход из шатра, по-прежнему игнорируя всяческие вопросы от Камата.

Когда последний остался наедине с собой, мужчина начал задаваться вопросами. Почему он привязан? Почему ему выделяли отдельный шатер? С чем связанна спешка ирьенина и его отстраненность? Подобное отношение говорило о том, что его в чем-то обвиняли. Но в чем? Что он мог такого совершить? Нет, не так. Нужно начать сначала. Что было последним, что он помнит?

Утро... Его разбудили рано утром, и потребовали прибыть в верк для особого распоряжения. Это произошло через неделю, после его прибытия в лагерь. Человек будивший его был явно в спешке... тот что-то быстро сказал, какие-то короткие фразы, а потом в мгновенье исчез... дальше... Что же было дальше?..

Генералы... там был генерал Судзиро, вместе с генералом Шивакава... Нет, там были и другие люди, много людей – много шиноби. Их разделили на четыре группы, приказав отправляться в Центральное Соединение, и сказали...

Глаза Сенджу расширились, вены вздулись, оскал показался на свет. Он вспомнил. Все вспомнил. Грусть, печаль, боль, разочарование, ненависть – вернулись к нему. Эти чувства вытеснили все остальное из сознания Камата. Он уже не ощущал ни боль, ни онемение конечностей от жгутов, ни неудобство от бинтов и неопределенности своего положения. Его разум разрывался, метался, бурлил, бился об собственные границы, перемешивая правду и ложь, доброе и злое, прекрасное и мерзкое.

Тело кипело, крутилось из стороны в сторону, словно никаких ран и не было отродясь. Камата кричал, рычал, бранился, распаляя собственную глотку. Близкие к мужчине предметы разлетались вокруг – будто сбегая от него. Шум исходивший из шатра не мог быть неуслышанным. Но никто почему-то не приходил, чтобы прервать эту «одержимость».

Такое состояние у Камата продолжалось почти десять минут, но в конце концов он успокоился. Мужчина взял себя в руки. Он открыл глаза, однако его взгляд был уже совсем другим – ни холодным, но и не пылким, ни добрым, но и не злым. Сейчас Сенджу приобрел нечто очень важное – умиротворение. Он никогда еще не глядел столь ясно на этот мир.

Но не смотря на свое прозрение и обретенное спокойствие, Камата не мог позволить жить тем, кто отнял будущее у дорогих ему людей. Он поклялся:

– Вы отняли у меня все, вы отняли все у них. Настал мой черед отнимать. Но я буду милосерднее: я заберу у вас лишь жизни, потому что мне не нужно отмщение, только искупление... Вы открыли мне глаза – спасибо, – улыбнулся, а затем без нее сказал: – А теперь приготовьтесь умереть, – говорил он незатейливо, словно ведя обычный разговор с невидимыми собеседниками.

Прозвучал чей-то голос:

– «Я ищу не месть, но искупление», – проговорил вошедший внутрь мускулистый мужчина, чей рост был свыше двух метров. – Знаешь, – не обратив внимание на валяющиеся в шатре вещи, он, заметив в углу стул, направился к нему, – этими словами ты напомнил мне моего друга.

– Видимо умный человек, – прокомментировал Камата.

Его собеседник улыбнулся, ставя стул возле койки.

– Несомненно, явно умнее меня, – этот гигант сел на стул, с трудом уместившись.

Пришлый посмотрел на повязанного Сенджу, затем перевел руку за спину, достав внушительный нож. Лежачий даже не дернулся, он просто ждал. Вторгнувшийся подвел лезвие к Камата и начал срезать жгуты, сковывающие того. Шиноби стал растирать свои руки и разминать ноги.

– Спасибо, но чем я вам за это обязан, генерал Судзиро? – не поднимаясь, спросил Сенджу. Но Сито не ответил.

Эта гора, что загородила собой солнце – подвесной светильник, – приблизилась к Камата, погрузив того в свою темень. Генерал наклонился над Сенджу, и последнему показалось, что перед ним не лицо человек, а морда бешеного зверя, который вот-вот вгрызется ему в глотку. А кривой шрам вдоль глаза на лбу лишь подкреплял такие мысли. Но вместо ожидаемого, Судзиро сказал:

– Ты спокоен. Слишком спокоен. Ты потерял своих товарищей, прошел через такое, но все равно спокоен… – пристально глядит в глаза.

От этого Камата не растерялся, не испугался, не дрогнул, нет, он хмыкнул, произнеся:

– Вам надо было зайти чуть раньше, тогда бы вы увидели, каким я был не спокойным, – ухмыльнулся.

Выражение лица Судзиро не изменилось. Он отстранился назад, сев ровно. Генерал запустил свою руку в хитатарэ* [не забыть добавить фото], доставая табачную трубку. Он попытался что-то еще нащупать в одежде, но не смог. Мужчина посмотрел на Камата.

– Знаешь как поджигается трубка? – задал вопрос Южный тигр.

– У меня в Конохе есть учитель, который тот еще табачник, так что да, знаю.

– Тогда не поможешь ли мне? – засусывает трубку.

Сенджу посмотрел на него по-особенному и потянул руку, приподнявшись. Щелчок, и на его пальце появилось пламя, которое он стал водить над табаком.

– Ваша личная спичка – это повышение или понижение, после статуса «смертник»? – сконцентрировавшись на задаче, поинтересовался шиноби.

Сделав очередную затяжку, Сито прояснил:

– Раз ты еще дышишь, то явно повышение, – выпрямляется, а его собеседник возвращается на койку.

– Какая радость то, – смотрит вверх, на навес шатра.

Судзиро выдыхает.

– Но должен признать, что вы – убийцы, отменные спички, – сказал генерал, наслаждаясь очередной затяжкой.

– Не любите шиноби?

Красная перчатка хохотнул.

– А за что вас любить-то? Много гонора, а толка мало. Вон, Конаха считается самой сильной Деревней, а ваши убийцы лучшими, но при этом вы регулярно проигрываете обычной пехоте лоцвеера, – Судзиро улыбнулся.

– Осторожнее, генерал, вы говорите так, словно ими восхищаетесь – по личному опыту скажу, что это плохо для вас кончится.

– И пускай. Я не боюсь говорить то, что думаю. Да, я ими восхищаюсь. Я считаю, что если бы у нас была такая армия, то Страна Огня была бы непобедима. Но этим кугэ только бы развлекаться... – нахмурился.

– Вы оправдываете репутацию «опального генерала», – улыбнулся Сенджу.

Южный тигр смягчил взгляд.

– Честь имею, – качнул головой.

– Вы мне льстите.

Судзиро вытащил трубку изо рта и выдохнул дым.

– Ты сильно изменился с нашей последней встречи, парень.

Камата повернул голову в сторону Сито.

– Мы все меняемся, генерал, кто-то раньше, кто-то позже, кто-то естественно, а кто-то вынуждено, – не моргая произнес он. – Но вы ведь хотите поговорить не об этом; что вам нужно?

Красная перчатка вернул трубку назад, закрыл глаза, став прикусывать предмет, а потом, посмотрев на Камата, сказал:

– Я хочу знать, что произошло после того, как вы направились на задание.

Камата отвернулся, вновь уставившись на вверх. Он начал свой рассказ:

– Вначале все шло как было запланировано. После неудачного нападения наших сил на вражеское Соединение, мы притворились мертвыми, и нас отнесли на какой-то склад... – он помрачнел. – Там были сотни тел наших погибших людей. Их складировали друг на друга, а некоторые и вовсе лежали в кучках; в этом месте стоял ужасный запах разлагающейся плоти... В здание регулярно заходили какие-то синие касти, но... я о таких даже не слышал.

– Как они выглядели?

Сенджу, морщась, задумался.

– У них были синие доспехи, темнее самых темных глубин океанов. По ним проползали словно змеи небесно-синие линии, которые закручивались в узоры. С краев шлемов свисали белые пряди, а на лицах у них будто находились какие-то твари.

Красная перчатка также никогда не слышал ни о ком подобном. Эти сведения ему не понравились.

– Вы узнали, зачем им тела наших людей, или кто были те, кого ты описал?

– Нет, мы сосредоточились на выполнении миссии.

– Вот как... жаль.

– Когда мы выбрались наружу, то узнали, что там не один такой склад – их не меньше десятка было.

Когда Судзиро услышал эти слова, то он чуть не подавился собственной трубкой, когда делал очередную затяжку.

– Что?!

Сенджу кивнул.

– Уэнсу поглоти лоцвеер, что они там задумали...

– Хороший вопрос... Когда мы выбрались, то добрались до повозок с одеждой и покинули Соединение.

– Проблемы были?

– Нет, нинсокские купцы, сотрудничающие с торговой компанией, сделали все как обещали.

– Это хорошо... – сказал генерал, указав Сенджу на необходимость его услуг. – Что было дальше?

– Мы добрались до леса Хаморо, – проводит пальцем вокруг табака. – Там разделились на группы и направились к своим целям, – ложится обратно.

Судзиро, затянувшись, говорит:

– Значит здесь пошло все наперекосяк?

– Да... Нас настигли пятеро человек, одетых в странные доспехи. На их головах были рогатые маски злых ками. Их лидер оказался заместителем каге Киригакуре, и он предложил нам сдаться, в обмен на достойный плен.

– И что вы сделали? – вытащил трубку и строго посмотрел.

Камата хмыкнул.

– Кто бы что не говорил, но среди нас не было ни предателей, ни недоброжелателей нашего государства. Мы все любили нашу страну.

– Любили говоришь... – протянул генерал.

– Да, любили. Больше я практически ничего не помню, меня слишком быстро ранили, и большую часть боя я находился в бреду.

– Вот значит как. Этот заместитель каге больше ничего не говорил?

Мужчина задумался, а чуть погодя ответил:

– Было, он сказал... что-то про маршала. Что этот человек скоро принесет беды на наши земли.

Судзиро немного приподялся вверх.

– Он назвал его имя?

– Нет, точно нет. Он упомянул о нем вскользь, да и похоже случайно – этот человек был высокомерным.

– К несчастью недостаточно, – сел обратно. – Вот значит как все остальные погибли, но как ты смог сбежать, если, по твоим словам, ты был в полу бреду? – бросил недоверчивый взгляд.

– Я и не сбегал... мы сбежали, а меня унесли. На той поляне погиб только Хьюга Ниндо... и Сакьюрай – он остался, чтобы прикрыть нас.

Южный тигр задумался, приглаживая пальцем бакенбарды.

– Получается они вас догнали?

– Нет, генерал, все куда таинственней... – с непонятным вырожением лица проговорил мужчина. – Мы смогли сбежать от той пятерки, и ночью на нас напало стадо кабанов. Вернее что-то погнало их прямо по направлению, где мы остановились на ночь.

– Что-то? – зацепился за формулировку командующий.

Сенджу кивнул.

– Это был не человек. Он был совершенно не зрим, его было не возможно ни почувствовать, ни услышать, если только он сам этого не хотел... Это существо могло копировать голоса других людей, причем в точности.

– Может, это что-то из ваших техник?

Черты лица Камата ожесточились, а голос стал стальным:

– Нет, это был точно не человек. У него были желтые, ярко светящиеся глаза, по которым можно было понять, насколько он огромен – он больше вас, генерал, не меньше, чем на голову, а то и выше. Он имел когти, которыми пронзил Сарутоби Цуми... – сказал шиноби со стеклянным взглядом и замолк.

– Думаешь, он может быть с Забвенного острова?

– Может и так... если это правда, то наверняка из самого сердца Мертвых земель.

– Похоже нам наконец хоть в чем-то повезло, – заявил Судзиро, сложив руки на груди.

Сенджу непонимающе посмотрел на него. Сито пояснил:

– Пока эта тварь там, за горами, она будет убивать не наших людей, а людей лоцвеера. Глядишь, может она столкнется с той пятеркой, и они друг друга перебьют.

Шиноби вернул голову в прежнее положение.

– Надеюсь, что нет.

– А-а-а, ну да, ты ведь еще не искупил свои ошибки.

– Верно, генерал, верно.

Судзиро хотел сделать очередную затяжку, но что-то пошло не так. Он посмотрел внутрь табачной камеры – пусто, огня опять не было.

– Но чтобы получить искупление, тебе для начала нужно выбраться отсюда. И при этом выбраться живым, не в саване.

Камата перевернулся набок, приподнявшись и уперев локоть в койку.

– Что вы предлагаете, генерал Судзиро?

– Мне нужен человек, который будет выполнять мои поручения, будет моими глазами, ушами и языков. Взять кого-то из букэ я не могу – я еще в своем уме, а про кугэ и вовсе говорить не стоит. Нет, мне нужен такой же опальный человек, как опальный генерал. И убийца-беззаконник мне прекрасно для этого подойдет, – ухмыльнулся Красная перчатка.

– Хотите, чтобы я был...

– Да, моим адъютантом.

– Неожиданно, – удивился Сенджу.

– А что, ты больше предпочитаешь роль моей «личной спички»?

– Нет, пожалуй, быть адъютантом мне нравится больше, – тоже ухмыляется.

– Вот и замечательно, – проговорил Южный тигр, поднимаясь со стула. – Знаю, что ваш клан довольно живучий, поэтому жду от тебя полной готовности через четыре дня.

Сито уже направлялся на выход, как вдруг услышал:

– Два, – сказал Камата, а генерал остановился. – Я буду стоять на ногах через два.

Не произнеся ни слова и не обернувшись, Судзиро продолжил движение.

***

1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 15:01.

Место: Страны Огня. Коноха. Резиденция хокаге. Зал собраний.

Пошел уже второй час пленарного собрания верхушки Деревни Скрытой в Листве. Здесь находился сам хокаге, его заместитель, жена командующего, главы всех кланов Конохи, их помощники, а также специалисты военного и гражданского толка.

Расположились присутствующие за огромным квадратным столом, пустопорожным внутри и напоминающим картинную рамму. Сидящие за ним люди животрепещуще обсуждали текущую военную обстановку, раздухарившись до предела. И лишь немногие сохраняли спокойствие духа. Одним из последних как раз и был нынешний глава клана Сенджу – Аодширо. Этот пост он занял после отказа Хаширамы, который не пожелал быть одновременно и хокаге Деревни, и главой одной из сильнейших и влиятельнейших семей. Тот считал, что хокаге – это символ всего Селения и всех ее обитателей и поэтому должен отстаивать общие интересы, а не частные. Его же брат – нынешний заместитель каге – Тобирама также не захотел становиться главой Сенджу, предпочитая вести дела тайно, за кулисами.

Эти обстоятельства открыли двери перед Аодширо, позволив ему беспрепятственно встать у руля корабля под названием «клан Сенджу», распыляя их гордыню и чувство справедливости. Когда человек берет на себя больше чем может потянуть, не мудрено, что однажды под этим давлением он падет на колени, став блеклой тенью себя прошлого. Именно этим Аодширо и занимался. Он словно музыкант играл на струнах, только вместо последних выступали страсти его клана. Он все сильнее подначивал и усиливал их мысли: о том, что только они могут защитить молодую и еще неопытную Деревню; что только их присутствие на всех уровнях власти позволит устоять «общему дому». И последствия этого наваждения, гонящего их за все большей и большей властью, выставляли клан Сенджу в глазах других семей как непомерно честолюбивых, лицемерных и жадных людей.

Особенно просто было с их политическими оппонентами. Все дело в характере клана, составляющего центр антисендженской коалиции – клана Учиха, единственного, чей глава способен на равных сражаться с нынешним хогаге Конохи.

Такая политическая раздробленность позволяет сдерживать мощь как всех кланов, так и отдельных ее представителей. Политика баланса, можно сказать. Без нее, товарищи Аодширо – его настоящие товарищи – не смогли бы так легко добиваться их общих целей, а один очень важный союзник и вовсе не факт, что согласился бы на авантюру под названием «война со Страной Огня».

Но это сейчас не столь важно. Недалекие бараны наконец-то наговорились, а это означает, что настало время очередной каверзы.

– Итак, господа, – дипломатично начал Аодширо, – Все здесь присутствующие согласны с тем, что мы терпим поражение как на западе со Страной Земли, так и на востоке со Страной Воды. Отсюда возникает простой вопрос: как нам поражения обернуть в победы? И на него нам необходимо дать непростой ответ.

– Да все просто! – ударив по столу, с едким рычанием, произнес глава клана Инузука. По его мнению все было проще простого, только все окружающие, будто сговорившись, отказывались видеть прописную истину. – Надо собрать наши резервы, разделить их на две части, которыми будут командовать Мадара с Тобирамой, и отправить на восток и запад!

Начальник военной полиции, также являвшийся главой клана Учиха, фыркнул.

– Простых решений в последнее время мы не ищем, – зыркнул Мадара на своего старого друга Хашираму. Тот ответил теплой непринужденной улыбкой, но вот глаза, наполненные сожалением, выдавали его.

– Простых решений и быть не может с нашими врагами, – вставила свое слово Узумаки Мито, придя на помощь своему мужу, оказавшемуся между молотом и наковальней: долгом перед Конохой и долгом перед другом детства. – Вспомните, что произошло, когда мы необдуманно направили против Страны Земли и Деревни Скрытого Камня наши силы, которые превосходили противника. Неужто унижение при Кантах вы так быстро забыли? Мы не можем позволить себе второй раз совершить такой же просчет.

Высказанный довод никто не решался оспаривать. Чувство поражения еще жгло сердца всех в Деревни, но от этого лишь сильнее возрастала жажда реванша.

– Госпожа Мито права, – с серьезностью, обычно не свойственной этому клану, заявил глава Нара. – Мы должны тщательно спланировать следующий шаг, чтобы не повторить эту трагедию.

– У вас есть предложение, господин Онру? – с большим ожиданием поинтересовался патриарх клана Сарутоби, памятуя, какие хитроумные комбинации могут выдать представители Нара.

Тот согласно кивнул.

– Предлагаю сменить приоритеты, – внес неожиданное предложение Онру. – Изначальный план с быстрым разгромом Страны Земли, как наиболее слабого врага – провалился. Кейнро Чудотворец поспособствовал этому. Сейчас для нас будет важнее переместить основные силы на восток, чтобы сдюжить приближающееся наступление Страны Воды. Напоминаю, что близится сезон дождей в тех краях – Нэль-Янро. Который затопит хребты То-Яри-Ити. В прошлый раз они чуть не выбили нас оттуда. Если же им удастся сделать это в нынешнем году, то тогда уже ничего не станет преградой для их наступления.

– Но для того чтобы это сделать, нам потребуется отправить запрос к Дайме Огня, дождаться его одобрения, произвести перераспределение западных сил и ресурсов – чтобы закрыть все бреши в обороне, – а также перестроить нынешнюю логистику на востоке. Из-за неудобной местности в горах и несогласованности с армией в этом вопросе, осуществить ваше предложение за оставшееся время будят... затруднительно, – деликатно заметил Тобирама, сидящий справа от брата.– Если вообще возможно.

– Господин хокаге может запросить немедленного решения этого вопроса – с его авторитетом при дворе это не станет проблемой, – заметил Нара, обращаясь ко всем присутствующим. – Насчет новой расстановки наших сил можете не беспокоится, я уже подготовил детальный план, – на краткий миг улыбнулся. – Кроме этого, мы с господином Геном, – кивок в сторону советника по торговым вопросам, – уже нашли купцов и дза, которые готовы оказать нам содействие за скромные суммы.

В зале повисло молчание. Сидящие в помещении анализировали сказанное, ища пробелы и непродуманность в словах Онру. Но, не найдя ничего подобного, уже были готовы подняться со своих мест и радостно воскликнуть: «Отлично!». Единственное, что их сдерживало, так это необходимость поддерживать репутацию. Хотя некоторые – а точнее всего один человек, которым был глава клана Инузука – так и поступили.

«Надежда столь сладка, сколь и губительна» – подумал Аодширо, наконец дождавшись нужной кондиции у присутствующих. Именно когда надежда рушится, легче внушить другим верность тех или иных мыслей, не взирая на то, сколь разумны они или напротив – безумны. Когда же люди примут их, начнут с ними жить, то поводов сомневаться в этих «безумствах» не будет – те заменяться верой в правильность этих посылов, а общность мнений лишь закрепит эффект. Ложь будет поддерживаться коллективной ложью – иррациональным бессознательным – и молчанием, которые продолжат расти, обвивая путами и сковывая умы. А когда эти люди все же пробудятся от догматического сна, то все уже будет кончено – изменить ничего не получится. Если они вообще «пробудятся».

– Неплохая задумка, – начал Аодширо, чья рука прильнула к подбородку, в задумчивом жесте. – Но не осуществимая, – сказал он отмахнувшись, покачивая головой. Радостные блески в глазах остальных исчезли. Все уставились на главу клана Сенджу, в ожидании его следующих слов. – Все просто, – произнес он, видя молчаливые вопросы тянущиеся в его сторону. – Время.

– Время? – спросил Тобирама, пристально вглядываясь в глаза Аодширо. В последние месяцы он стал делать это частенько, задавая порой странные и излишние вопросы.

– Именно, – сухо прокомментировал глава Сенджу, словно и так все очевидно, и произносить что-то еще будет просто сверхнеобходимым.

Но сидящие в зале не были согласны с таким мнением, взглядами чуть ли не пожирая человека. Но тот не испытывал никаких эмоций от этого давления. Не было ни страха, ни сомнений, ни беспокойства, что может пойти все не по плану. Ему не впервой быть «в рисковой позиции в сёги». В детстве он являлся пассивной частью политического мира зарождающейся Деревни, видя больше, чем другие думали. В одиннадцать, лет по собственному желанию, он отправился в столицу в качестве помощника «дипломата», как нынче называют глашатаев. А затем стал уже и самим дипломатом в Красном Дворце. И все это время «напряженная атмосфера» не оставляла его, он привык жить в ней.

– Странно... – оглянул остальных, а потом демонстративно посмотрел на потемневшего Хашираму; все проследили за его взором. – Некоторые члены нашего клана, находясь на миссии в Стране Чая, столкнулись с людьми Лоценторейской компании, среди которых был обер-директор. По счастливой случайности, группе удалось скопировать секретные сведения, в которых говорилось о планах грядущего наступления и о требованиях, которые ставились перед компанией по снабжению войск и будущей оккупации.

– Что они собираются делать? Там говориться об этом? – с нетерпением, аж привстав, спросил Нара.

Патриарх Сенджу покачал головой.

– Нет, там лишь общие сведения, и в основном речь касается требований по снабжению компанией армий лоцвеера, через залив Хангури. Но, – здесь он сделал особый акцент, – там есть деталь, которая нам сейчас крайне важна.

– И что же это за деталь, господин Аодширо? – хладнокровно поинтересовался глава клана Хьюга.

Как только Аоширо собирался ответить, ему не дал это сделать грозный басистый голос.

– Как это связанно с Хаширамой? – тяжеловесно и с раздраженным взглядом спросил Мадара, чьи руки были сложены на груди.

– Да-а-а, касаемо этого... – Аодширо бросил сожалеющий взгляд в сторону Хаширамы и двух сидящих по бокам от него людей. Мадара также посмотрел в ту сторону, по недоброму прищурившись. – Отвечая на ваш вопрос, господин Мадара, – посмотрел на Учаха, – я должен признаться... – закрыл глаза, нахмурившись.

Образовалась гнетущая пауза. Сидящие в помещение стали переглядываться и тихо о чем-то шептаться. Узумаки Мита посмотрела на Тобираму, который пристально наблюдал за главой клана Сенджу, а потом на Хашираму, глядящего в глаза Мадары. Наконец Аодширо прерывисто вздохнул, привлекая к себе внимания, и заявил:

– Члены группы первым делом послали сокола хокаге, который приказал им прервать текущую миссию и возвращаться в Деревню. Я же узнал об всей этой ситуацию через несколько дней, и решил, что мне не сообщили потому, что моим людям приказали самим меня уведомить. А насчет остальных... я думал вы все уже в курсе, – развел руками.

От этих слов зал взорвался.

– Почему вы скрыли это от нас?

– Когда вы собирались нам об этом сказать, господин хокаге?

– О чем вы еще нам не сказали?

В помещении стоял такой шум, что заглушал собой все попытки главы клана Нара что-то произнести. Каждый пытался получить ответ на свой вопрос, перекрикивая друг друга. В этом беспорядке титулы потеряли свое значение. Когда же Тобирама уже открыл рот, чтобы что-то произнести, ему не позволил это сделать Аодширо, который поднялся со своего места с таким звуком и таким образом, что это нельзя было проигнорировать.

– Господа! – обратился глава клана Сенджу к собравшимся с успокаивающим жестом. – Не вините в этом ни нашего хокаге, ни его брата. Это целиком моя вина, именно я, как глава клана Сенджу, должен был проследить за тем, чтобы сведения моих соклановцев дошли до вас. Именно я виновен в этом казусе, мне и держать ответ перед вами. Я со всем почтением прошу вас меня простить за мою ошибку, – слегка кланяется.

Никто не торопился его осуждать, напротив, другие с пониманием и уважением смотрели на Аодширо. А в сторону командующего Конохи те бросали укоризненные взгляды. Послышался наигранный кашель.

– Многоуважаемый господин хокаге, объясните пожалуйста, почему вы до этого не сказали нам об этих данных? – спокойным голосом задал вопрос Онру.

Все посмотрели на Хашираму с ожиданием.

– Да, конечно, господин Онру, – уверенно заговорил глава Деревни. – Но сначала, – поднимается на ноги и глубоко кланяется, – я хотел бы попросить у всех вас прощение, что вы узнаете об этом только сейчас... – лица многих людей смягчились. Но не все были довольны, что Хаширама так поступил.

Если бы Аодширо мог сейчас позволить себе улыбку – сбросив маску серьезности,– то его оскалу позавидовал бы самый темный демон.

– ... Дело в том, – поднимет голову, – что эти бумаги затерялись у нас в канцелярии, и я с Тобирамой только сегодня с ними ознакомились.

От этих слов выражения у людей переменились. Главы кланов пришли в гнев.

– Что это значит?!

Они решили, что до этого над ними просто посмеялись.

– Это шутка такая, господин хокаге?!

Некоторые позволили себе более грубые выражения:

– Да что это за хрень вообще?! – донеслось от Инузука; Тобирама пронзил его холодным взглядом, от чего тот тут же стушевался.

Прозвучал хохот главы клана Учиха, от чего все тут же замолчали.

– Почему я не удивлен? – спокойно говорил Мадара. – В этой Деревни с каждым новым годом ее существования все больше и больше секретов. Ну что, Хаширама... – он посмотрел в сторону своего друга, но нашел лишь главу Деревни, – ну да, – фыркнул, – точно, прости, я хотел сказать «многоуважаемый господин хокаге». Много ли ты еще от нас скрываешь? – с этими словами глаза Учиха сменили свой вид, став ярко красными и обзаведясь узорами.

То были уникальные глаза, которыми обладали только члены этого клана, и именовались они «шаринганом». Но у Мадары был не обычный шаринган, а его высший вид – мангекё шаринган.

Действия Учиха вызвали бурную реакцию в помещении. Многие это восприняли, как открытый вызов Хашираме за пост командующего Конохи. Растущие конкурирующие отношения между кланами Сенджу и Учиха ни для кого не были секретом в Селении. Но пока что не было ни одного насильственного противостояния. Большинство семей уже выбрало сторону в этом конфликте, и сейчас оппоненты с той и другой стороны затаили дыхание, готовясь к возможному переходу от латентной фазы к открытой. Они стали переглядываться.

– Ничего! – громогласно заявил Хаширама, обратя на себя внимание всех. – Я никогда ничего не скрывал не от одного из вас. И этот случай – не исключение! – проходится взором по залу. – Все, чтобы было сказано мной до этого – правда. По мелкой ошибки бумаги отнесли не туда; этот вопрос уже был решен – больше такого не повториться. Друзья, – смягчил тон, мягко улыбнувшись, – прошу вас понять, что наши люди еще не умеют работать так, как это делают на архипелаге. Нам всем еще расти в этом направлении. Поэтому я взываю к вашей мудрости.

Эти слова подействовали на собравшихся, главы кланов успокоились, а Мадара скрыл свой мангекё.

Во время речи хокаге, Аодширо настукивал некий ритм указательным пальцем по деревянному столу, порой прерываясь и вновь продолжая. Это был сигнал. Условная знак, который был понятен только двум людям в этом помещении. Самому исполнителю и его, так сказать, «партнеру». Последним был, по мнению главы Сенджу, довольно занятный, темный и опасный тип из Учиха. Не смотря на все свои ресурсы и связи, Аодширо так и не смог понять, чего добивается мальчишка, сидящий рядом с Мадарой.

– Давайте тогда теперь вернемся к теме, раз господин Аодширо говорит, что время не на нашей стороне, – заговорил упомянутый партнер, которого звали Ненроджахиро. Проследив за взглядом Аодширо, он добавил: – Скажите все же, господин Хокаге, как скоро враг нападет на нас?

– В лучшем случае месяц, – без прежней улыбки признался Хаширама.

Собравшиеся помрачнели – от их былого азарта и упования совсем ничего не осталось.

– Это плохо, – массируя переносицу, первым отреагировал Нара. – План придется менять, – он цикнул, а на лице выразилось раздражение. – Нет... с такими сроками его можно отправить в помойку.

Мысли вслух Онру ударили еще сильнее по чаяниям людей. И хоть каждый из них умело это скрывал, но все они были опечалены услышанным. Но неожиданно до ушей всех донеслось:

«Летом загорелась листва.

Я пролил воду на пламя, –

Оно не погасло» –

Все с интересом посмотрели на Ненроджахиро, произнесшего хокку. Захватив внимание присутствующих, тот пронекновенно заговорил:

– Мы – народ Огня, и пламя Ида в наших душах никогда не померкнет. Морская вода не сможет потушить тот Огонь, что в нас пылает. – возвышанно заявил Учиха, что благотворно подействовало на остальных. – Господин Аодширо, скажите, а что вы думаете по этому поводу? Вы не раз поражали всех здесь сидящих тонкость свого ума и мудростью достойной Четырех Сияний, – многие кивнули. – Вы раньше других узнали о надвигающейся угрозе, поэтому может... по крайней мере я надеюсь, что и сейчас, у вас есть какие-нибудь идеи, как нам выпутаться из этой ловушки?

Десятки глаз упали на Сенджу, который откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Все смотрели: как он хмурится с опущенными веками; как качает головой, то с чем-то соглашаясь, то что-то отвергая перед самим собой; как покусывает ноготь на большом пальце с еще более наморщенным лбом. Толпа боялась произнести хоть слово – боялась сбить с мысли мудреца.

Тобирама стал крутить головой по сторонам, он был поражен: четыре с небольшим десятка человек будто под гипнозом наблюдали за каждым действием Аодширо. Когда тот хмурился – они хмурились. Когда качал головой – улыбались. Когда мотал – учащали дыхание. Некоторые повставали, чтобы лучше разглядеть Сенджу. Даже Хаширама и Мадара были одними из этого культа.

Очередной поворот головой. Брат хогаке столкнулся взглядом с названым младшим братом главы клана Учиха – тот заулыбался. Тобирама сжал свои кулаки. Послышался голос, который развеял потустороннее молчание.

– Да, у меня есть решение, – открыл глаза Аодширо, чьи слова вызвали замирание сердец. – Как известно всем здесь собравшимся, генерал Судзиро приготовил западню для нашего неприятеля. И должен признать она весьма недурственна. Однако. Ныне она не отвечает сложившимся реалиям. И дело тут не только в нехватки времени, а еще и в новом вражеском командире... – он затих; послышались шептания.

Когда Хаширама хотел призвать всех к порядку, он был вынужден сам остановится. Резким движением Аодширо поднялся с места, стукнув ладонями по столу. Толпа тотчас же умолкла.

– Порядок для лоцвеера не рушим, – загадочно начал Аоширо, возвышаясь над остальными. – Но они его нарушали. В Западный авангард скоро прибудет пятый генерал.

– Пятый генерал...

– У них же только четыре может быть...

– И маршал...

Вновь зал заполнил шум, который прекратился, когда Аодширо поднял руку. Люди как и прежде стали смотреть на него, ожидая его слова. Но тот не спешил. Сперва Сенджу поправил свой хитатарэ, потом кашлянул в кулак, оглядел сидящих и только после этого продолжил:

– Этот человек стал генералом лишь пару месяцев назад, – толпа сменила взор на непонимание. – Он является ставленником маршала Шикендзю, – люди понимающе посмотрели, а кто-то даже улыбнулся, правда улыбка была не долгой. – Но не по этому он получил свой титул. Три месяца назад он участвовал в сопровождении дипломатической миссии в Страну Волка, что на острове Ооджу-Ту-Сей, более известном как «Забвенный остров». По неизвестной причине местные власти напали на представителей Страны Воды. Когда же об этом узнали в столице, то Лоцхаеруф, Кирке, распорядился организовать интервенционное Соединение. Однако, когда те прибыли, то выяснилось, что не только армия Волка была разбита, но и вся страна уже была включена в Лоценторею.

Послышался хохот Мадары.

– Похоже, что их шиноби не такие уж и недоучки, – с ухмылкой произнес Учиха.

– У них не было ни единого шиноби, – мгновенно отрезал Аодширо. На самом деле он прекрасно знал, что там произошло, знал лучше, чем многие аристократы из Лоцентарийской Гидры, но показывать свою осведомленность он не собирался.

– Что? Не может быть! – запротестовал Учиха.

В диалог вмешался глава клана Нара:

– Господин Мадара, не так это и не невозможно, как вам кажется, – тот посмотрел на Онру тяжелым взглядом. – Страна Волка было небольшим по нашим меркам государством, которое не имело своих собственных шиноби. Их армия тоже была не лучшего качества – они даже не провели реформы по образцам Страны Воды. Поэтому не столь удивительно, что они проиграли относительно равному по численности врагу, – уверенно прояснил Нара, от чего следующие слова немного подпортили его самолюбие.

– И вновь вы не правы, господин Онру, – заискивающе улыбнулся Аодшира. – Если говорить о численном соотношении, то ситуация была не в пользу дипломатического корпуса, если точнее: шестнадцать к одному, – и ведь он не капли не преувеличил, скорее даже наоборот, немного преуменьшил. Сил сопровождения у Лацентории было пять сотен, в то время как у Страны Волка чуть больше восьми тысяч.

– Что?! Как?! – теперь уже Нара патетично заговорил, а Мадара, глядя на него, ухмыльнулся.

На вопрос Аодширо развел руками, добавляя словами и без того очевидное:

– Не представляю, – что было ложью.

Пока все стали обмениваться мнениями об услышанном, глава клана Хьюга спросил:

– Господин Аодширо, вы ведь хотели нам рассказать не только об этом новом генерале, но и том, что вы придумали, чтобы нам противопоставить нашим врагам, – величаво говорил патриарх. – Прошу вас, просветите нас уже, – слова его были холодными и отстраненными.

– Конечно, уважаемый Роунро, – улыбнулся Аодширо, положив руку на спинку кресла. Посмотрев на людей, он отвернулся и медленно зашагал вперед. – В горах у нас достаточно живой силы – уже больше восьмидесяти тысяч, – останавливается, кладет руки на кресла главы клана Сарутоби и его помощника. – И вот скажите, господа, нам это помогло? Сколько мы там уже потеряли – двадцать, тридцать, сорок тысяч? И ничего. Мы не только не выбели противника их хребтов, но еще и несем бессмысленные потери, – продолжает движение. – Не имеет значение, сколько у нас будет там войск, враг всегда будет сильнее, – неожиданно останавливается и заявляет остальным: – бороться с ними на их же поле – наша величайшая глупость!

Сидящие в зале заходили ходуном на своих местах. Им сильно не понравилось, что людей их положения назвали глупцами. Аодширо вновь поднял руку, но в этот раз те менее охотно шли на успокоение. Однако когда все ощутили могучую ауру Мадары, который молчаливо требовал от всех немедленно успокоится – он хотел услышать, что скажет глава Сенджу дальше – все тут же повиновались.

Губы Аодширо вновь зашевелились:

– Да, мы глупцы! – продолжает шаг, огибая стол. – Как еще можно назвать тех, кто не использует вовсю свою главную силу, – опускает руки на кресла советников по торговым и продовольственным делам, одновременно произнося: – шиноби. Нет ни одной страны в этом мире, которая могла бы посоперничать с нами в этом вопросе. Но если мы так хороши в этом, спрашиваю я вас, то почему мы не используем наше преимущество по достоинству? Круг советников говорите вы? – но все молчали. – Мне кажется, пора задать Кругу вопрос: чего им хочется больше – победить в этой войне или держать нас на привязи!

– Да! Правильно! – закричал глава клана Инузука, начав отбивать ритм по столу.

– Согласен! – поддакнул глава клана Шимура, который относился к более воинственное коалиции Мадары. От него также послышались удары по столу.

– Верно! – тяжеловесно ударил по столу глава клана Курама, относящийся к группе Учиха. – Пора поставить их на место! – поддержал Инузука и Шимура, начав стукать по дереву.

Затем к этой троице стали присоединятся и другие люди, даже из коалиции Хаширамы. Аодширо услышал, что и рядом с ним послышались удары – советники также один за другим начали отбивать ритм. Апогеем происходящего стал момент, когда даже сам Учиха Мадара поддержал происходящее, а за ним последовали и все оставшиеся из его коалиция.

Словно грохот от барабанов, этот звук сотрясал стены. Аодширо смерил всех взглядом и продолжил движение.

– Наши шиноби мобильны, – говорил он, – стремительны и непоколебимы. Только они успеют прибыть вовремя, только они сумеют сдержать нашего врага! Нет, не так... Только они сумеют его остановить! – заворачивает за угол стола. – Я предлагаю отказаться от плана Красной перчатки. Наш враг надменен, так сыграем на его надменности! Покажем слабость, чтобы затем обнажить клыки! – доходит до места, где сидит Мадара и Ненроджахиро и кладет руки.

Все застыли. Больше не прозвучал ни единый удар – люди с замиранием сердца смотрели на главу клана Учиха. Тот обернулся и пронзительным взглядом посмотрел на Сенджу, а Аодширо на него. Рука Мадары опускается – послышался первый удар. Люди не поняли. Прозвучал новый, который поддержал Ненроджахиро. Затем к ним присоединились остальные, став колотить с новым рвением.

Мадара отвернул голову, а Аодширо опять заговорил:

– Поэтому именно шиноби должны стать ядром Соединений. Не эти псины Круга, которых собрали в противовес нам – а мы, те, чьи предки костями легли в основание этой страны. Мы – это основа Страны Огня! – Аодширо вскинул кулак.

Послышались крики:

– Мы – это основа Страны Огня!

Удары шиноби стали интенсивнее.

– Мы – это основа Страны Огня!

Они стали вскакивать со своих мест.

– Мы – это основа Страны Огня!

Люди стали повторять жест главы клана Сенджу, скандируя животрепещущие слова. Даже те, кто не был шиноби, делали тоже, что и остальные.

– Высвободим наши резервы из Деревни, отправим их на восток, и тогда ни одна синяя каска не пройдет по нашим землям!

– Мы – это основа Страны Огня!

– Шиноби должны занять руководящие позиции в армии! Тогда решится проблема дезорганизованность армии и специальных войск! И только наши мобильные силы могут обеспечить оперативное реагирование!

– Мы – это основа Страны Огня!

– Пора потребовать от Круга советников и Дайме то, что давно должно было произойти!

– Мы – это основа Страны Огня!

– Пора нам заявить о себе! Пусть хокаге изложит наши требования Кругу!

Четыре десятка человек посмотрели на командующего Конохи, который находился сейчас в сложном положении.

– Я... – начал Хаширама, но быстро прервал себя, когда понял, что его голос сдавлен. – Я лично отправлюсь в столицу, чтобы поговорить с Кругом и Дайме, – он хотел было еще что-то произнести, но глава клана Инузука ему не дал.

– Ура Аодширо! – воскликнул тот.

Затем более робко вторил Шимура:

– Ура Аодширо.

Не увидя раздражения на лице Мадары, члены его коалиции один за другим повторяли:

– Ура Аодширо!

– Ура Аодширо!

К ним стали присоединяться нейтралы, а потом, видя спокойствие Хаширамы, и члены его коалиции.

Когда чествование поутихло, хокаге сказал:

– Раз мы приняли единогласное решение, то закончим на этом сегодняшнее собрание. Все свободны.

Люди стали расходится, и в этот момент Хаширама добавил:

– А ты, Аодширо, задержись ненадолго.

Глава клана Сенджу кивнул.

Когда все разошлись, а зал опустел, хокаге спросил:

– И давно ты увлекаешься идеями хэйситов? – посмотрел на Аодширо, который садился на свое законное место.

– Никогда, – с улыбкой ответил тот. – Я просто озвучил мысли, которые считаю правильными.

Хаширама тяжело вздохнул.

– Ну и что мне делать с тобой. Ты же сам знаешь, что Круг на это не пойдет, они по-прежнему опасаются нас.

– Я как никто другой об этом знаю, ведь именно мне приходилось переубеждать их в обратном.

– Тем более не стоит рушить наши хлипкие отношения, – облокотившись на спинку и глядя в потолок, массировал хокаге свою шею. – Ну и зачем тебе это, не понимаю...

– Я просто понял, что так дальше продолжаться не может и пришло время меняться нам всем – такова цена победы. И к тому же... – заискивающе начал он, а командующий, посмотрев на него, поднял бровь. – Вспомни, что было – кланы никогда еще не были так едины, как сегодня. Даже Мадара меня поддержал. Это первый шаг в разрешение наших внутренних проблем. Он маленький, но все начинается с малого.

Хаширама прекратил трогать свою шею и согласился:

– Ты прав, это того стоило. Давно уже Мадара не соглашался с кем-то из Сенджу, даже со мной... – вновь вздыхает.

– Ничего, отец, все наладится, мы решим все конфликты – вместе, – улыбается.

Хаширама широко улыбнулся и засмеялся.

– Ты прав, Аодши, вместе мы всего добьемся, – стукает кулаком в ладонь.

– Отец, я же просил тебя так меня не называть. Мне давно уже не одиннадцать.

Хокаге по-мальчишечьи расхохотался.

– Прости-прости, но для меня ты навсегда останешься тем маленьким Аодши, которого я помню.

Аодширо тоже засмеялся, но менее броско.

– Смотри, отец, однажды этот маленький мальчишка тебя сильно удивит, – Хаширама не заметил, но взгляд его сына переменился на долю секунды.

Командующий Конохи вновь расхохотался.

– Ты и так с каждым днем удивляешь меня все больше и больше. Куда еще-то? – вновь смех, после которого его лицо неожиданно стало серьезным. – А теперь главный вопрос сегодняшнего дня...

– Я что-то забыл? – выражение Аодширо также приобрело напряженный вид.

Хаширама неотрывно смотрел в глаза своему сыну, чуть погодя, он все же прояснил:

– Как вы ее назвали?

– Что? – искренне был удивлен младший Сенджу, перебирая варианты в голове о том, что имеется ввиду. Мог ли он где-то ошибиться – волновала его мысль.

Дедушка рассмеялся.

– Не что – а кто. С этими делами ты уже забыл про собственную дочь? – ухмыляется.

Расслабившись, Аодширо ответил:

– Да, с нашими проблемами можно забыть обо всем на свете.

– Это точно.

– А насчет имени... мы с Канико долго не могли сойтись во мнении... В итоге вчера, после ее рождения, мы решили назвать ее Цунадой.

Декада 1. Глава 5. Внимание! Первая готовность!

3 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

3 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 03:47.

Место: Вблизи Хребта (-ов) То-Яри-Ити. Недалеко от Центрального Соединения Западного авангарда.

Солнце уже восходило. Но звуки битвы стали доносится еще со вчерашнего дня – обманный маневр, который предприняли силы Центрального Соединения, чтобы привлечь к себе внимание. Это было необходимо для уменьшения числа патрульных отрядов за горами, позволяя оперативно-тактической группе «Красный» – под командованием Сарвана Кальмио – проникнуть незамеченными в тыл неприятеля.

На небольшом лесном холме стояла лошадь, а на ней сидел всадник – Бог воплоти, Живой Бог. Его ноги крепко держались в стремени, пока их хозяин глядел перед собой. Послышались стуки копыт. Его источником был пугающий мужчина, что на своем скакуне приближался к Кальмио. Пугал тот своим лицом: его правый глаз имел лейкому (бельмо), которое полностью застилала роговицу; нос же был кривым и неприятным на вид; одна из щек носила шрамы от порезов какого-то оружия. Этот человек был обладателем короткой темной прически и бороды.

– Повелитель, все готово, – низким, грубым, но преисполненным великим почтением, голосом обратился к Сарвну мужчина, которому было лет тридцать-тридцать пять.

Этот всадник не был одет в доспехи кавалеристов Царства Гидры – он носил пехотные латы. Но, в отличии от привычного синего цвета, его защита имела также еще и красную выделку. Кроме этого, он не носил закрытый шапельный шлем с удлиненными полями, что было позволено далеко не каждому на боевом задании.

На эти слова Сарвн даже не обернулся – это и не требовалось, ведь он прекрасно знал, что за человек к нему обратился. Им был Висото де Лалье. Выходец из «служилых семей» клана Кальмио. Правда, хоть эти общины и называются «семьями», в действительности же никакой кровной связи между ними нет. Под «служилыми семьями» понимаются некие «школы» по подготовке и обучению кальмиских фактотумов. Там они познают различные ремесла, которые потом могут пригодится клану Кальмио. Обучение разделено на два этапа: общий, где изучаются необходимые знания для всех служилых, такие как этикет и этика, к примеру; и специальный, на котором фактотум обретает свою пожизненную роль-службу, некую «профессию». При переходе на второй этап происходит распределение по направлениям в зависимости от способностей слуги. Всего имеется таких шесть, со своими подклассами. Рекрутирование же «новобранцев» происходит еще в период младенчества – каждая семья на острове Калико (а раньше и с других островов) должна в качестве налога отдать своего первенца клану. Общины заменяют этим детям отцов и матерей, братьев и сестер.

Касаемо же Висото де Лалье, то он был не обычным фактотумом, а мажордомом – главой служилых людей своего Хозяина, Хозяина хозяев. Чтобы стать мажордомом не обязательно иметь огромную личную силу, в первую очередь тут важны способности и навыки кандидата. Без сомнения, Висото был горд, что смог оказаться полезным самому Зареносцу – это великая честь для любого человека.

– Хорошо, – равнодушно ответил Барка, продолжая наблюдать за войском в своем подчинении. – Выступаем.

– Повинуюсь, Владыка, – почтенно принял приказ де Лалье, немедля начав спускаться на лошади с холма, поскакав в сторону войска.

Приблизившись к тому, люди в спешки отступали в стороны, давая дорогу всаднику. Висото двигался сквозь инфантерий, которые стояли в полной боевой готовности. «Вепрь» был одет как и полагается пехоте Царства Гидры – синие каски и латы. Основой всякого... почти всякого пехотного полка являлись комбатанты, вооруженные трех метровыми копьями – на манер спартанских дори – с щитами павеза, на которых красовалась шестиголовая Гидра. На поясе же они носили меч под названием «кильт», напоминавший длинный римский гладиус, но с развитой гардой. Это – большинство, а меньшинством были все остальные, от лучников до алебардистов.

Немного дальше – позади «Вепря», – меж деревьев можно было разглядеть полк «Каратель». Пожалуй, самое странное формирование, которое только видел Висото за время службы Повелителю. Носили они легкие синие бригантины с шлемом как немецкий салад. Щитом у них выступал стальной круг с зубцами по окружности, служившими – по заверению полковника – ловушками для клинков, во что мажордому верилось с трудом. А еще у того имелись лезвия для ведения боя, устремленные на врага – одним словом это был рондаш. Оружием же у этих инфантерий были метательные копья, – такие же, как римские пилумы, – кильты, кусаригами, дымовые шашки, кунаи и прочие мелочи. Как уже думалось де Лалье – странные. Они были странными.

Переведя голову, Висото увидел третий полк, чьи люди величественно высились над остальными – то был «Стрелец». Не смотря на свое название, он ни как не связан с теми самыми стрельцами с луками и арбалетами. Речь идет о других войсках, которые привыкли действовать более стремительно, решительно, дерзко, внося хаос и вакханалию в ряды неприятеля. Да, речь идет о кавалерии.

Этот полк был самым малочисленным среди всех трех, что находились под командованием Сарвна, но не смотря на это, он по-прежнему оставался одним из самых опасных противников на поле боя. Кавалеристы носили полные латные доспехи со шлемом, похожим на штеххелм («жабья голова») с большим вырезом и бевором. Как оружие этот полк использовал пики и кильты, а щитом у них были стальные круги. При этом, кроме самих всадников, их скакуны также имели латные доспехи – бард. «Стрелец» – грозная сила на поле боя, особенно учитывая, что это полк ветеранов .

Не менее угрожающими являлись и четыре хвачхи, о которых – как упомянул Висото его Хозяин – в приказе Лоцхаеруфа (правителя Царства Гидры) не говорилось. Правда сейчас они были разобраны. Это была специальная модификация, которая в два раза шири своего младшего аналога и выпускала за раз аж триста стрел с порошковым порохом! Для перемещения она могла быть разобрана по частям, что сильно экономило время на марше. Это модель совсем новая, ей нет и полугода, поэтому она еще не поставлена на серийное производство – существовали пока только штучные экземпляры. От того де Лалье было приятнее осознавать их в подчинении у своего Повелителя.

Висото преодолел три колонны касок на своем пути и наконец добрался до центра предстоящего марша.

– Владыка приказал выступать, – произнес мажордом.

Восемь человек посмотрело на него. Латник, что носил лишь один рог на шлеме, скомандовал:

– Труби.

Прозвучал звук рога – знаменосец подал сигнал. Колоны пришли в движение. «Красный» начал свой марш.

Сердцевиной военного контингента выступали члены клана Кальмио: его высшие представители, Лики Бога – Четверо Всадников; мажордом; шиноби клана; личная гвардия – Сальвайская стража; и члены служилой семьи. Скоро к ним присоединился и сам Сарвн. Де Лалье тут же приблизился к своему Повелителю, чтобы в случае необходимости быть рядом.

Войско преодолевало препятствие на своем пути в виде деревьев и неровной дороги. Хотя солнце уже отгоняло ночь в этих краях, люди все равно шли чуть ли не в темени, от чего порой спотыкались об очередной камень или корень. Вскоре они вышли из леса Хаморо, дойдя до точки старта своего марафона.

Минув последних лесных гигантов, которые препятствовали обзору, Висото увидел широкую горную расщелину, которая была равна десяти-двенадцати метрам. По бокам находились титанические горы, которые тянулись в стороны и казалось не имели конца. Все они были настолько огромны, что как бы сильно человек не задирал голову и не напрягал зрение, он не мог увидеть вершины и пики этих великанов – если те вообще у них были, настолько хребты были необъятны глазу.

Солнце находилось еще слишком низко, чтобы осветить своими лучами окрестности предгорья. От того тени этих каменных исполинов поглощали в себе все краски. Своим размером они давили на человеческий разум, взывая в подсознании к образам древнейших времен.

Де Лалье смотрел на руины укреплений, которые были возведены новыми властителями этих краев, против исконных обитателей. С началом Великой Войны те стали важным подспорьем в обороне – к несчастью для обеих сторон.

Эти развалины служили защитой одной из четырех широких дорог – самых безопасных и надежных способов пересечения горных цепей. Перед «Красным» находился самый короткий из них – Путь Шанси. Во время прошлой Нэль-Янро длинная узкая часть дороги была уничтожена в результате столкновения двух армий. Всю ее завалила, когда произошел обвал, похоронивший тысячи человек.

Если продолжить движение по правому краю, то можно будет вскоре добраться до Врат сотни – узкому и длинному ущелью, которое является естественной защитой Пути Гео. Насколько известно Висото, названа эта расщелина так, потому что столетия назад, когда новые хозяева земель пришли в эти долины, они были вынуждены пожертвовать сотней отважных воинов, которые остались оборонять этот проход от агрессивных жителей гор. Те без устали проявляли отвагу в течении почти двух дней, пока все же дикари не сломили их. По мнение мажордома, это великий подвиг, который заслуживает уважение.

Тем временем, комбатанты уже начали заходить в ущелье – первыми были кавалеристы из полка «Стрелец». Но внезапно прозвучал животный и безумный вопль, который донёсся откуда-то с вершин хребтов. Кони начали брыкаться, услышав этот звук, люди занервничали, приняв боевой вид. Висото посмотрел на своего Повелителя, а затем на его Лики – они спокойно смотрели вверх. Все остановились в ожидании. Томительное беззвучие тянулось секунду за секундой, однако ничего не происходило. Первыми отмерли животные – лошади и ослы, запряженные телегами с продовольствием. Потом прозвучали слова:

– Продолжаем путь, – ровным тоном скомандовал Сарвн.

И тут же де Лалье воскликнул:

– Продолжаем движение!

Приказы разнеслись от командиров к своим подчиненным. «Красный» вновь зашевелился.

Глаз Висото зацепился за разрушенные каменные построения. После Дулайского обвала – названного в честь генерала Лоценторейской Гидры, который командовал наступлением – гарнизон сильно сократили, а когда случилось нападение местных чудовищ, разрушавших почти полностью укрепление, то лоцвеер оставил это место. Монстры этих гор не любят покидать свои пещеры и обидели, но они очень охотно атакуют всех, кто заходит на территории То-Яри-Ити. Поэтому содержать здесь войска нет особого смысла.

Мажордом услышал, как камни упали вниз, прямо на треснувшую дорогу. Он повернулся в ту сторону. Небольшие куски гранита валялись на месте падения. Висото поднял голову. Но кроме прекрасных зеленных склонов, которые перемешивались с грубыми и неотесанными камнями, он так ничего и не заметил... Хотя нет. В ту же секунду, когда он так подумал, де Лалье показалось, что он заметил, как что-то промелькнуло среди скал. Член служилых семей стал приглядываться, сузив недовольно глаза.

– Это трики, – неожиданно прозвучал голос Барка.

Висото посмотрел на Хозяина, который неподвижно глядел вперед. Тот заговорил вновь:

– Мы на территории одного из племен триков. Они наблюдают за нами с того момента, как мы вошли сюда.

К несчастью де Лалье никогда не сталкивался с триками лично, но к своему же благополучию, он никогда не сталкивался и с их питомцами.

– Мне сообщить командирам о боевой готовности? – поинтересовался мажордом.

– Нет, они на нас не нападут.

– Повелитель? – с непониманием спросил Висото.

Однако его Хозяин молчал, продолжая не поворачиваясь двигаться на коне. Мажордом понял своего Владыку, потеряв всякий интерес к произошедшему, сосредоточив свой взор на том, что впереди. Спустя некоторое время тишины, Сарвн все же заговорил:

– Время даст ответ на твой вопрос, – больше он ничего не сказал.

А Висото не стал уточнять – если так считает его Господин, то так и должно быть. Ему остается лишь ждать и пытаться догадаться самому.

***

3 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

3 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 09:53.

Место: Страна Огня. Идзоики-дзё. Головной лагерь Армии Огня на востоке.

Он – здоров. Бодр. Цел – ну, более-менее. Время, данное командующим Судзиро, вышло. И сейчас Камата направлялся в шатер опального генерала. И уже только в этом кроется забавный момент, говорящий о многом.

Идзоики-дзё – это дзё, или иначе замок, который принадлежит клану Даймокуроку, чей глава является семё и членом Круга советников при Дайме. Всем образованным людям в Стране Огня было известно, что реальная власть находится в руках пяти членов Круга. Именно поэтому хозяин дзё, являющийся двоюродным братом главы клана Даймокуроко, мог позволить себе некоторое пренебрежение по отношению к Сито, который был вне милости при дворе. Даймокуроку Мураши – а именно так звали этого хозяина – не позволил расположить ставку Судзиро прямо в главной башне Идзоики, поэтому Красной перчатки пришлось обойтись главным двором дзё.

Хоть эта крепость и крупной по-своему размеру, но она все же не была рассчитана на вмещении еще дополнительно к гарнизону тридцати шести тысячной армии. Из-за этого большинству не оставалось ничего, кроме как ютиться в шатрах и построенных павильонах.

Камата двигался вдоль каменных стен – исигаки – этого огромного лабиринта. Дзё в Стране Огня строили таким образом, чтобы враг при осаде крепости был вынужден все время петлять среди одинаковых стен, часто приходя в тупик. Они возводились на каменных платформах, которые с каждым новым уровнем заставляли подниматься все выше и выше. Такая архитектура позволяла обстреливать осаждающего практически в любой части дзё. Правда от крепости к крепости ситуация могла меняться. Если говорить конкретно про Идзоики, то она давала такую возможность, однако и у нее были свои «но».

Защитники имели более короткий и укрепленный путь, который сейчас как раз таки использовал новоявленный адъютант – о существовании которого пока мало кто знал. Он только поднялся на средний уровень – ниномару, – и ему еще предстояло преодолеть одну лестницу из каменных плит, чтобы достичь моста, а через него добраться к основной части, где и находился генерал Судзиро.

Перед Камата встал выбор между тремя воротами – которые сейчас были открыты: – левое, правое или центральное. Последний вариант Сенджу даже не стал рассматривать, потому что он знал, что там тупик с несколькими домами и деревьями. По левую руку был двор – тару, – где собирались войска и устраивался смотр, а с противоположной стороны находились казармы. Именно направо и повернул Камата, не став придавать этому вопросу большой значимости. Сейчас его голова была забита совсем другими вещами, которые он считал куда более важными.

Двигаясь по территории казарм, где находились люди как из гарнизона, так и из армии генерала, он совсем потерялся в своих мыслях. Сенджу даже не заметил перед собой небольшую компанию людей из пяти человек, на которых он уперто шел. Такая неосмотрительность, разумеется, не сыграла ему на руку. Произошло столкновение.

– Эй?! Слыш! Ты че делаешь?! Аккуратнее! – праведным гневом воспылал один из пятерки, который от удара в спину чуть не упал ничком на землю.

– А? – не понимающе поинтересовался Камата, еще не до конца вернувшись в этот мир.

– «Глаза раскрой» – говорю! – жаловался все тот же мужчина, который имел истомленное лицо и неухоженные волосы до плеч.

Камата наконец понял, где он и что происходит.

– Да, вы правы. Я прошу прощение за свою невнимательность, – легкий поклон.

– Ты это че, шутишь, да? – встрял другой мужчина из этого сборища. – Ты другана моего чуть не сшиб, белоснежка, – к Камата подошел косматый верзила, который – по ощущению адъютанта, – с рождения жил в дремучем лесу и совсем недавно вышел в общество. Пах он соответствующе – чувствовалась болотная тина и мох.

– Я же извинился, – уже с раздражением ответил Сенджу, что отразилось на его лице.

– Малой, ты давай тут язык свой прикуси, – выступил на защиту своих товарищей низкорослый муженек с обвисшими щеками и очень злым взглядом. – Нам глубоко наплевать, какую там бабу поимел твой старик, что на свет появился ты, – зашел он с левой стороны, тыча пальцем.

– Именно так, белоручка! – обступил справа «истомленный».

– Все так братцы! – взвизгнул кто-то из-за спены это троицы.

Еще Камата услышал чей-то тяжелый вздох, но кому он принадлежал, Сенджу также не знал.

В Стране Огня крайне редко происходит что-то подобное. Шиноби относятся к касте «неприкасаемых» – именно в хорошем смысле, как священнослужители и жители Лилового леса. А это значит, что любой, кто их оскорбит, рискует лишиться жизни, или хотя бы языка. И это еще не упоминая положения Камата при генерале. Сейчас он был одет в обычную самурайскую хитатарэ, поэтому асигару перед ним не знали с кем говорят. Впрочем, как видно, этим людям не впервой идти против букэ – «военного дома», самурайского дворянства, – поэтому не факт, что знай они кто такой Камата, это что-то изменило бы.

В любом случае Сенджу не собирался бросаться своими титулами и положением. Он считал, что если аристократ не может справится без них, то тот ни на что не годен – бессмысленная ноша для других.

– Моему старику по крайней мере было кого иметь, – съязвил Камата, подняв брови и скосив их в сторону.

От этих слов косматый и тощий разразились смехом. Были также слышны тихие смешки от куда-то из-за спины этой парочки.

– Тут паренек тебя сделал, Пес, – с улыбкой хлопнул друга бородач.

Низкий человек злобно посмотрел на него, от чего косматый скрыл улыбку и убрал руку, немного отшатнувшись назад.

– Завались, Верзила, – произнес Пес, а затем прикрикнул другому: – А ты че лыбу давишь, Щеголь?!

Тонкий не смог больше сдерживать смех, попутно выдергивая из себя слова:

– Это... – смех, – это... – смех, – седлало сегодня мой день... – схватился за живот и согнулся. – Да я хоть десять Авашим теперь выдержу.

– Точно-точно! – поддакнул четвертый мужчина, которого стало видно, после того, как Верзила отошел. Тот хоть и был среднего роста, однако, горбясь, казался мелким; лицо его напоминало морду грызуна.

– Хорек... – медленно и нарочито проговорил Пес, разминая руки. От чего упомянутый проглотил воздух с характерным звуком.

Камата не особо понимал о чем они говорят, но это было и не важно – цель достигнута, конфликт улажен. Послышались новые звуки – это пятый член группы подтягивался, направляя руки вверх.

– Нам пора уже идти, – нежным бархатным голосом произнес мужчина с короткой прической, зачесанной набок – что было необычно.

– Да, ты прав, Живодер, – первым заговорил Пес, – нам пора...

– Да-а-а, – протянул Хлыщ, – босс не любит, когда мы... – удар. – Ай! За что?!

Он посмотрел на Верзилу, который скосил голову в сторону все также непонимающего Камата.

– А? А, да... – осознал он свой прокол. – Ладно, парнишка, бывай – за хорошую шутку я так и быть тебя прощаю, – после этих слов он тут же начал уходить, опередив в этом всех.

Остальные молча присоединились к нему, но перед этим, Пес кинул на Сенджу свой грозный взгляд. Сам адъютант до сих пор находился в некотором ступоре от происходящего, из которого его выбила фраза уже порядком отошедшего Щегла:

– Ай! За что?! – посмотрел он на Пса.

А тот ему ответил:

– За хорошую шутку, – после этого они скрылись среди зданий и шатров.

Эта сценка с ее колоритными актерами отодвинула на задний план прежние думы Камата. Продолжив двигаться в прежнее место, он стал теперь мыслить о другом – что это за «босс» такой? Насколько было известно Сенджу, так называли глав неклановых объединений в Стране Горячих Источников, что находилась на северо-востоке у Хангленских холмов. В основном членами этих объединений были выходцы из неприкасаемых, такие как убийцы, воры, ронины, бывшие гейши и остальные в этом духе. Главное занятие этих синдикатов – провозка контрабанды из Царства Гидры на материк. Жители архипелага строга следят за своим экспортом, особенно с началом войны. Еще Камата знает, что эти синдикаты являются монополистами на рынке сбыта продукции и товаров с островов. Порой их корабли сталкиваются с кораблями торговой компании, охотящихся на контрабандистов.

Благодаря монополии на многие ценные товары, которые больше никак достать нельзя, синдикаты стали быстро богатеть, вскоре захватив власть в стране. Шиноби в тех землях подчиняются напрямую объединениям, получая от них материальную поддержку. Их влияние очень скоро вышло за пределы лишь только Страны Горячих Источников – ныне их черные рынки можно найти почти в любом крупном городе. Они создали систему заказных убийств, цели которых заносились в специальные черные книги – книги Бинго.

После морской блокады острова Узуши – одного из немногочисленных союзников Красного дворца, – флот Царства устроил блокаду и портам Страны Горячих Источников. От этого пострадали не только синдикаты и жители этих территорий, но и их покупатели. Официально никакой войны нет, но ни один корабль не может ни покинуть, ни прибыть в порт.

Возвращаясь назад, Камата сильно заинтриговала причина, по которой те асигару называли своего главаря именно «боссом». Крайне сомнительно было для адъютанта, что это один из тех самых боссов из Страны Горячих Источников.

Пока он размышлял над этим вопросом, Сенджу уже успел подняться наверх, добравшись прямо до моста. Идзоики-дзё, вернее ее главная часть, располагалась на острове Куро. От центра расходились три моста, которые вели в среднюю (ниномару) и внешнюю (санномару) части крепости. Последние были построенные на искусственных островах.

Камата посмотрел вниз, в обрыв, где протекала река. Высота до верха составляла не менее восьмидесяти, а то и ста метров. Кроме превосходства в высоте и укрепленности, это было нужно, чтобы речной флот мог спокойно проходить внизу, не стукаясь не обо что. А речьной флот – это основа мощи Страны Огня, как бы это странно не звучало.

Сенджу ступил ногой на каменный мост. Сверху его покрывала брусчатка, но основная часть была выполнена из каменных блоков. Это архитектурное строение построено внизу в форме арки, а сверху к нему тянулись канаты из конских волос, закрепленных на опорах из кирпича. Длина же его не превышала пятнадцати метров.

На этой высоте Камата ощущал прохладный воздух, который ласкал его кожу и волосы, завязанные в пучок. Он пошел вперед. Преодолев ворота ведущие в хонмару, вскоре он оказался уже у шатра генерала. Не входя, он звучно произнес:

– Генерал Судзиро, – прогремел тяжелый удар; Камата не понял что это означает, поэтому продолжил: – это ваш адъютант, Сенджу Камата, позвольте войти.

Послышался кашляющий и сдавленный голос командующего:

– Да... входи, – прохрипел он.

Сенджу поднял занавес, входя внутрь. Как только он это сделал, то сразу увидел стоячего Судзиро, который поднимал свое кресло. Тот выдавил:

– Спичка, ты не правильно понял свои обязанности.

– Вы меня снова понизили? – непринужденно спросил адъютант.

Сито, подняв с ковра сломанную пополам трубку и уставившись на нее, ответил:

– С такими успехами это только начала твоего «роста», – выделил он последнее слово.

Погодя он вздохнул, отодвинул кресло, которое только что поднял, и заявил:

– Давай, садись, – дернул головой на противоположные места, где обычно сидят Шивакава и Нобу.

Однако, несмотря на дозволение-приказ генерала, Камата не торопился делать то, о чем его просят. Судзиро же, сам уже сев, с недовольством проговорил:

– Это не алтари ками или ганхэйгакумоны, чтобы их боятся и трястись – садись.

Адъютант подчинился. Когда он сел, то генерал заговорил.

– Оставим пустые беседы и перейдем к твоим целям, – Судзиро потянул руку в сторону, намереваясь что-то схватить, но у него ничего не вышло. Повернув голову, он обнаружил, что искомого предмета там не было. Сито, глядя на пустое место, устало вздохнул и опустил голову под стол. – Лови, – неожиданно сказал он, бросая тубус в Камата.

Сенджу без труда поймал предмет, тут же начав его разглядывать.

– В нем верительная грамота, подписанная моей рукой, – пояснил Судзиро. – Это подтвердит твою личность.

– Я понял, – кивнул второй мужчина

Сито пригладил свою бороду.

– Твоя задача проста – прибыть в Соединения и выяснить все что сможешь. Меня интересует как они подготовились к обороне, нехватка чего есть, сколько у них раненных и готовых к бою, и о чем они недоговаривают, когда посылают соколов.

– Думаете, они нас предали? – переменился в выражении Камата, став более сосредоточенным и холодным.

Судзиро сначала оценил его взглядом и только потом ответил:

– Нет, – сложил руки на груди. – Точно не среди генералов. Ты ведь об этом спрашивал, да?

Камата улыбнулся.

– Мне в целом было интересно, я никого не выделял.

– Несомненно, – Сито тоже улыбнулся, но его улыбка выглядела более коряво.

– Генерал, – заговорил адъютант, поднимаясь с места, – раз на этом все, то я немедленно отправлюсь в путь.

– Мне по душе твой задор, – ухмыляется. – Но ты забыл об этом, – достоет из стола налобный протектор с символом листа Конохи. – Держи.

Сенджу в очередной раз с легкостью ловит.

– Благодарю вас. Я как раз собирался забрать новую одежду.

– Обойдешься, – скалиться Судзиро, видя удивление на лице мужчины. – Ты теперь мой адъютант, и поэтому должен одеваться соответственно.

– Но генерал... У нас же нет единых доспехов и формы, как у Царства.

– Теперь есть, – довольно проговорил Сито. – И ты будешь первым, кому посчастливится их носить.

Камата не нашел, что сказать.

– Так что отправляйся куда шел, но получи то, что должен. Я уже сообщил о тебе, так что не беспокойся, проблем не возникнет.

– Есть, генерал, – поклонился Сенджу. – Позволите идти?

– Да, ступай, спичка, – ухмылка вновь появилась на лице Судзиро.

***

4 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

4 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 06:33.

Место: где-то на оккупированных войсками лоцвеера Землях Нинсоку-Ми.

– Быстрее! Быстрее! – кричал мужчина в шапельном шлеме товарищу по несчастью из кавалеристов.

Они бежали еще минут десять без оглядки, не зная куда им бежать и когда следует остановиться. Но они хорошо понимали почему бегут. Ими двигало желание выжить. Однако один из них начал замедляться, а вскоре и вовсе остановился.

– Б-больше, – тяжелая отдышка, – не могу, – пролепетал кавалерист, уперевшись руками в колени.

– Ты с ума сошел! – растерянно закричал пехотинец. – Оно же нас догонит!

– Да знаю я, – немного восстановив дыхание, мужчина, с «жабой на голове», облокотился на ствол древа. – Если хочешь – беги. Осуждать не стану. Но я больше не могу. Ты видел как оно двигалось? – задал бесконный риторический вопрос и, получив согласный кивок, продолжил: – Если оно за нами погналось, нам все равно не сбежать – до готтгенфюера слишком далеко, а оно слишком быстрое. Так что, если эта тварь нас преследует, то нам лучше спрятаться, переждать и молиться Зареносцу. Или в какого ты там веришь.

– Я с острова Конку, – успокоившись, согласился с мнение соратника шапельноголовый. – И мы служим Гешину, – протягивает руку.

«Жаба», глядя на конечность, хватается за нее – слышан звук стали.

– Пескри, я с Пескри.

– Будем знакомы. Меня зовут Ханчхи, – уже без прежнего пессимизма произнес каска.

Все еще держась за руку, второй также представился:

– Ёрк, – отвел кисть. – Пошли, пока мы бежали, я приметил небольшое углубление под кустом. Засядем там.

Его компаньон согласно кивнул, и они молча пошли в намеченном направлении. Дойдя, комбатанты обнаружили, что там был не один куст, это были настоящие заросли. Им пришлось хорошенько потрудиться, чтобы раздвинуть растения и погрузиться в лёжку. Делали они это все молча, лишь жестами давая понять друг другу свои замыслы. В своем укрытие, они вели себя тише полевых мышей, постоянно следя за окружением. Так началось их мучительное ожидание.

Прошло десять минут. Ничего.

Прошло еще столько же. И вновь ничего.

На третьем десятке послышались звуки листвы откуда-то спереди. Мужчины тут же напряглись, лица раскалились, с них стал выступать пот – в шлемах стало невозможно находится. Они застыли в ожидании...

... Оно вылетело! Что-то выпрыгнуло из кустов! Они его увидели! Это был... это был... олень. Мужчины вздохнули с облегчением, но в то же время с раздражением, желая разгромить свое же собственное убежище. Однако им удалось сдержать этот позыв.

Через какое-то время ситуация повторилась, только на сей раз это произошло сверху, где-то среди листвы. Комбатанты внимательно следили за малейшими изменениями в том месте. Вылетела птица. И в очередной раз их ожидания были обмануты. Как и в следующий раз, когда появился заяц. Когда же время ожидания непонятно чего приближалось к часу, они стали позволять себе тихие разговоры.

– Мне всегда было интересно, – шепотом говорил Ханчхи, – почему вы считаете «Зареносеца», главу клана Кальмио, богом?

«Жаба» повернул голову к нему.

– Ты хотя бы знаешь сколько Ему лет?

– Тридцать или сорок, вроде.

Бесконный тяжело вздохнул – звук получился глухим из-за шлема – и отвернулся.

– Всегда поражался вашим островам, которые, приобретя все, что вы получили от Фосфора, даже не знают ответы на тривиальные вопросы.

– Эй, извини, если обидел. Может мои предки и знали, но после объединения архипелага о таком не принято говорить, сам знаешь.

Ёрк вновь повернул голову.

– Да, ты прав. Я погорячился...

На этом они замолкли. Правда через несколько минут кавалерист заговорил вновь.

– Шесть веков.

Ханчхи повернулся.

– Что шесть веков?

Взгляд «Жабы» упал на него.

– Ответ на мой вопрос. Зареносцу больше шести столетий.

Мужчина выпучил глаза и чуть не закричал во всеуслышание, но вовремя себя осёк.

– Разве это возможно?

– Как видишь, да, – довольно вроизнес второй мужчина.

– Погоди-погоди, но я же точно помню, что главы Кальмио погибали и самоубивались. Так как ему может быть шесть столетий? – недоверчиво закончил шапельноголовый.

– А ты знаешь в каком возрасте они «самоубиваются»?

Этот вопрос смутил его собеседника.

– Никогда об этом не задумывался... сорок лет, когда они старше сорока лет, – осенило пехотинца.

– Именно, но точнее в сорок пять. И это не самоубийство. Великий Наставитель определил, что каждое новое воплощение не должно жить дольше этого возраста. Когда наступает четвертое декабря, то проходит обряд зоогонео, которые нужен, чтобы церемониальный наследник заключил новое соглашение с Богом.

– Тогда все же глава Кальмио не бог?

Ёрк со вздохом покачал головой.

– Да Бог он, Бог. Когда Фосфор воплощается в смертном теле, то церемониальный наследник... как бы растворяется. Его место занимает часть божественной сущности.

– Ну то есть не бог! – взбудоражено произнес Ханчхи, за что получил удар по затылку.

– Во-первых, тише, а во-вторых, опять нет. Зареносец един во всех своих проявлениях, именно поэтому каждый глава клана Кальмио это одна и та же сущность... Но не такой сильный, как в полном своем образе и в других воплощениях.

– Интересно, – протянул каска, – кем же был Великий Наставитель, раз мог указывать богу.

– Да не указывал он... Наставитель был мудрейшим человеком из когда-либо живших, и раз он говорил, что Фосфору следует делать то, а не это, то для подобного была веская причина.

– Несомненно, – хмыкнул Ханчхи.

«Жаба» укоризненно посмотрел на него, хоть лица под шлемом и не было видно.

– Ладно, извини, виноват... продолжай.

Послышалось шуршание листвы впереди. Мужчины тут же замолкли и сосредоточились. Меж деревьев вылетел очередной заяц. В этот раз комбатанты отреагировали менее вовлеченно.

– Так вот... – продолжил свою речь Ёрк. – Только Фосфору, церемониальному наследнику и Всадникам известно, кто такой Наставитель и откуда он пришел. Кто-то рассказывает, что он спустился с небес, другие, что поднялся из глубин океана, а некоторые и вовсе глаголят, что он явился на волшебном острове, которое могло и плавать и летать. Но всю правду знает только наш Спаситель.

– К слову об этом... Можешь рассказать еще и о Темном народе? А то у нас этого все боятся, особенно старики, но никто толком не может мне рассказать, кто они такие.

Бесконный, вытянув ноги, сменил положение, и ответ на вопрос:

– Тут также, всю правду знает только сам Фосфор... ну, еще можно прочитать об этом в Послании Наставителя, но ты сам знаешь, что случается с теми, кто пытается.

Согласный кивок.

– Но известно, что Темный народ – это духи, или ками – как сказали бы в Стране Огня, – которые владели этими землями еще до появления первых людей... В древности, они владели всем миром, который тогда не имел ни конца ни края, и все было подвластно их воле. Земля, вода, небо – вся природа склонилась перед этими духами. Они даже сумели достичь звезд...

– А что с ними случилось? – с большим интересом спросил Ханчхи.

– Не торопись, я как раз к этому подхожу. Так вот, это продолжалось до Великой катастрофы, которая перевернула мир с ног на голову. Что тогда произошло – никто не знает... кроме сам знаешь кого. Но после этого духи ушли глубоко в недра земли, в самые темные моря и океаны и в небеса, став скрываться среди облаков. Когда же катастрофа миновала, миром уже завладели люди. Их было много, а духов мало, поэтому они продолжили прятаться. Темный народ, живущий во мраке, затаил обиду на человечеству. Они нас ненавидят и хотят уничтожить, чтобы вернуть свои земли. Когда приходит ночь, грозы затемняют небеса, а туманны окутывают леса и долины, темные духи устраивают свои кровавые шабаши, охотясь на людей. Они делают это из забавы, чтобы причинить нам боль... им нравятся наши страдания.

Инфантерий сглотнул.

– У меня отец пропал в одну из таких ночей...

«Жаба» кивнул.

– Скорее всего, он стал их развлечением тогда, сожалею, – искренни сказал Ёрк.

Повисла короткая тишина.

– Значит Забвенный континент назван так... – заговорил первым Ханчхи, но остановился, не зная как закончить свою мысль.

Кавалерист лег на спину, глядя на ветки кустарника.

– Нет, не поэтому. Хотя Темный народ приложил к этому свою... сущность. На протяжении всей истории человечества, духи пытаются нас уничтожить. Вспомни Черную Бурю, которая затмила все небо пятисот лет назад. Тогда цунами чуть все не поглотило, однако даже так, многие острова и континент Джурагудао ушли под воду. От последнего остался только огрызок в виде Страны Морей, которая нынче под нашей компанией.

– Тоже и с балацеей, – вставил свою реплику Ханчхи.

Ёрк повернул к нему голову.

– Ты похоже начинаешь понимать.

– Похоже, – тоже лег на спину.

«Жаба» же поднялся.

– Кому-то из нас нужно смотреть за окружением – моя очередь этим заняться.

– Хорошо, – согласился пехотинец.

Глядя среди листвы и корней, Ёрк продолжил:

– И тоже с Забвенным островом, и тоже с Забвенным островом... За Вратами демонов, которые отрылись на Ооджу-Ту-Сей больше двухсот лет назад, тоже стоят темные духи. Они пойдут на все, лишь бы изжить нас, даже если придется отравить землю и воздух... Но сильнее всего досталось конечно Ипилону, который сейчас именуют не иначе как Страной Демонов, а его сердце – там где открылись врата – Мертвые земли.

– Да, наслышан... – сморщился Ханчхи. – Мой старший брат был на Забвенном континенте, в кампании против Страны Волка.

– Кампании? – удивился кавалерист.

– Да, – инфантерий сложил руки за головой. – На наших послов не нападали. Это они напали первыми. Наши наверху решили прибрать эти земли из-за... демон, забыл, – прикрыл он руками лицо. – В общем, из-за каких-то ресурсов. Но кто-то из послов прокололся и командующий охраной, тогда еще полковник, взял инициативу в свои руки. Он за несколько часов взял дворец и захватил всю верхушку. Гарнизон быстро сдался. Так как основные силы должны были прибыть позже, нашим пришлось выстраивать оборону. Для этого запрягли население и бывших защитников.

– Они не сопротивлялись?

– Некоторые пытались, но с такими быстро расправлялись... В то же время, он, полковник, рассылал указы от имен тамошних аристократов, с требованием к феодалам прибыть с войском. Ну и так они одни за одним попадались в ловушки. А когда до них стало доходить, что что-то не так, то выдвинулись с трехтысячной армией. Но когда они добрались до города, то их осталось всего полторы тысячи.

– Стоп, а куда остальные делись?

– Ну, на них совершали ночные нападения, травили, морили голодом, заманивали в ловушки и остальное. Там много чего было.

– А как тот полкан удержал город?

Ханчхи посмотрел пронзительно на Ёрка.

– А он его и не удерживал, – отвернулся. – Вначале он выгнал жителей города за стены, ну так они естестве сразу побежали к своим, даже не подозревая, что в их одежду зашили порох и взрывные печати. Одного выстрела хватило, чтобы началась цепная реакция. Одним действием этот полковник в тот день отнял жизни больше тысячи человек.

– Это... – «Жаба» потерял дар речи, – это было наверное то еще зрелище.

– Ты даже не можешь представить насколько... – странно произнес пехотинец. – Дальше он позволил ворваться тем в город. Они продвигались к центральному зданию, другие жители говорили, что именно туда увели большую часть из них. Когда же ополченцы Волка оказались там, то к удивлению обнаружили, что в этом месте никого не было. Но было уже поздно, город пылал в огне.

– Наши ушли через тайный проход? – предположил кавалерист.

Каска хмыкнул.

– Нет, там не строят тайные выходы. Но полковник выкрутился из этой ситуации. С самого первого дня после захвата власти, он принудил сдавшийся гарнизон рыть тоннель под городом. Чтобы у тех не было сил бунтовать, их редко кормили – когда же кто умирал, погибшего заменял кто-то из его семьи в городе, или близкий друг.

– Да почему они не восставали? – был поражен Ёрк, но выучка позволяла ему держать себя в руках.

– Я же сказал, они это делали, крайний раз был в канун штурма, но... полковник умел хорошо убеждать.

– М-да уж, у твоего брата был интересный командир.

Ханчхи тихо посмеялся.

– Не был – есть. Он до сих пор под его началом, только теперь уже в звании полковника.

– Зато с таким генерал не пропадет, – ободряюще произнес кавалерист.

Инфантерий вновь посмеялся.

– Это уж точно, я бы и сам… а-а-а! – что-то резко выдернуло Ханчхи из под зарослей и стало волочить куда-то.

Ёрк даже не успел понять, когда его соратника стали вытаскивать, как все уже случилось. Но он по-прежнему слышал воззвание к себе с просьбой о помощь. Бесконный кавалерист быстро, как только мог, вылетел из кустов, став оглядываться по сторонам. Но он ничего не видел – ни врага, ни товарища. Хуже того, он ничего теперь не слышал. Ханчхи уже не звал на помощь, а это значило, что он был мертв.

«Жаба» сжал меч, который вытащил из ножен. Он крутился по сторонам, тяжело дыша и ощущая капли пота на всем теле. Через маленькую прорезь в шлеме, он бегающими глазами метался по округе – его взгляд видел за каждым деревом и в каждой листве силуэты его врага.

Подул прохладный ветерок, который проникал в отверстия шлема. Ёрк словно умирающий вбирал в себя каждый поток. Кружась по кругу, внезапно он почувствовал, как земля под ногами пошатнулась, а со спины прозвучал звук падения. Тут же не думая он наотмашь ударил назад, отступая от врага.

Но меч не достиг цели. Что-то сжало его руку у предплечья, а затем свернуло ее, сломав кость. Ёрк неистово закричал от боли. Не в силах противится ей, его ноги сами по себе устремились вниз. Но упасть ему не дали. Нечто прознило его тело, наплевав на всякую защиту.

Кровь стала выходить из его рта, заливая шлем и вытекая через дыхательные дырочки наружу. Кавалерист услышал потустороннее стрекотание. Приподняв голову, он увидел блеск желтых глаз. И тогда он произнес:

– Дух...

После последнего слова мужчины, лезвие выскользнуло из тела, а он сам рухнул на землю уже безжизненным.

***

Листва зашевелилась, из-за нее показалась вначале мордочка, а затем и длинные ушки – то был лесной заяц. Он робко двинулся вперед, а потом, набравшись смелости, уверенно попрыгал, достигнув одного из самых высоких деревьев в округе. Тут он замер. Его чуткий нос говорил ему, что что-то не так. Нежданно он ощутил, как нечто коснулось его. Это было что-то мокрое и жидкое.

Эти животные плохо различают красный цвет, и, будь дело иначе, быть может заяц и вовсе не приблизился к этому древнему растению. По стволу того тянулись красные струи уже засохшей крови. Зверек услышал пугающее стрекотание и тут же умчался подальше от этого места.

За этим, краем своего взгляда, наблюдал Архэ’джу, сидящий на ветки того самого дерева. Он уже заканчивал работу над новым трофеем, добытом на последней охоте. Его добычей стал отряд из сорока особей-воинов, на которых он охотился четыре дня. Среди них был один, из так называемых «шиноби», который смог подарить интересный бой. Именно его череп сейчас заканчивал обрабатывать космический охотник.

Готово. Трофей принял надлежащий вид. Осталось последнее – присоединить его к остальным трем. Архэ’джу снял с себя ожерелье из черепов, чтобы прибавить к ним новый. Как только и это было сделано, яутжа стал набирать комбинацию на своем мини-компьютере.

Перед Хиш-Ку-Теном появилась красная трехмерная голограмма. Охотник не прикасался к карте, но та сама пришла движение, преодолев леса, горы и реки, она указала на желтую точки. Масштаб увеличился и появились изображения аборигенов, а с ними и звук.

Голограмма пропала. Но Архэ’джу по-прежнему видел намеченную дорогу и точку назначения, правда в упрощенной форме. Маска помогала ему в этом. Поднявшись на ноги, он издал стрекотание, активировал режим маскировки и прыгнул с ветки, став двигаться к цели. А за ним последовали невидимые глазу роботы, кружащие в лесу.

От сильного прыжка пришельца даже воздух разошелся, приведя в движение листву. Колебания той сделали заметнее окровавленные тела людей, с которых сняли кожу. Они были подвешены за ноги на льняные веревки. Всего их было три. Однако, если присмотреться внимательнее к остальным деревьям, то можно было заметь еще больше таких тел. Их было несколько десятков, и все они болтались вокруг центрального дерева, будто украшения на празднике.

Декада 1. Глава 6. Изыскание прошлого

6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 09:11.

Место: где-то в тылу Страны Огня.

Лесная поляна. Тысячи тел валялись на земле неподвижно. Это были каски «Красного». Они встретились с самым страшным врагом в своей жизни, и большинство из этих ветеранов пало перед ним. Но некоторые все же еще были способны двигаться, – дергаясь в конвульсиях.

Между ними проходил Сарвн, оценивая ситуацию. Их противник был как всегда безжалостен, но ценой немалых усилий они смогли его побороть. Смогли совершить очередной подвиг. За эти три дня они преодолели немногим меньше четырехсот километров, практически не останавливаясь на отдых. Когда «Красный» пересек горы, им пришлось форсировать реку вдоль скал, чтобы остаться незамеченными для гарнизона замка Сибун. Потом совершить дугу, обойдя фортецию, добравшись до моста, ведущего через широкую реку Ненёнго. А от туда прямиком в лес Канкоку.

Одно расстояние о многом говорит, а про физическую нагрузку лучше и вовсе молчать. Придя на эту поляну и получив позволение на отдых, люди буквально в тот же самый момент рухнули наземь, даже не став снимать ни свои рюкзаки, с припасами и инструментами, ни доспехи. Сейчас почти все инфантерии дрыхли беспамятства. Им совсем не мешали звуки падающих деревьев и крики других комбатантов.

Настало время поработать кавалеристам и шиноби, которые перенесли это путешествие намного легче. Правда были пехотинцы, которые решили продолжать нести свою службу, несмотря на усталость. Это были члены сальвайской стражи, что сейчас посменно выкапывали ров – при чем делали они это не снимая доспехи, ибо было не положено им.

Двигаясь среди изможденных подчиненных, Барка заметил, как один пехотинец из последних сил тянулся к фляге, но никак не мог ее достать. Мужчине оставалось всего десяток сантиметров, которые отделяли его дрожащую руку от спасительной жидкости. К несчастью, они никак ему не давались.

Каска уже был готов бросить эту затею, как вдруг кто-то подобрал флягу. Он поднял глаза, но свет солнца был столь ярким, что он не мог разглядеть человека перед собой. Неизвестный протянул ему уже открытую емкость и позволил напиться из своих рук. Дрожащим голосом он поблагодарил:

– Спасибо.

И тогда солнце для него померкло, а его лучи перестали бить в глаза. Неизвестный наклонился, загородив собой весь мир. Инфантерий узнал в этом человеке Дьволикого. Тотчас глаза мужчины сузились, пульс участился, а горло вновь стало сохнуть.

Сарвн аккуратно поставил рядом с подчиненным флягу и молча продолжил свой путь. Однако вскоре он в очередной раз остановился. Кальмио заметил, как к нему бежит его мажордом.

– Повелитель, – приблизился и стукнул ногой по земле Висото.

– Докладывай, – приказал Барка.

– Повинуюсь, – бодро отозвался де Лалье. – Потери среди живых голов при марше – отсутствуют. Все имущество на месте. Фурьеры успешно руководят процессом обустройства. Вторая группа разведчиков уже выдвинулась, чтобы обследовать местность вблизи деревень.

– Это хорошие новости Висото, – одобрительно произнес Барка, от чего мажордом еще пуще посветлел. – А теперь, я хочу услышать плохие, – после этих слов фактотум переменился.

– Повинуюсь, – виновато начал он. – Наши люди сильно истощены, и мы с трудом успеваем к сроку построить готтгенфюер. Я бы рекомендовал отсрочить начало рейдов.

– Исключено, – спокойно, но властно, отсек предложение Барка. – Вечером поднять касок – сперва устроем ужин. После же все получат полчаса на отдых, а дальше за работу – лагерь должен быть готов к утру.

– Это будет сложно сделать за такой короткий срок...

– Не преувеличивай, – тон Сарвна был холодным. – С пятью десятками шиноби Калимио, включая двух всадников, это будет не страшнее нашего променада.

– А кто в таком случае займется охраной территории, Повелитель? – это был риторический вопрос, и оба человека знали это.

– Я, Война и Смерть.

– Как будет угодно, я не смею спорить с Вашей волей, – опустил голову Висото, положив руку на сердце.

– Какие еще неприятности вылезли наружу? – без интереса спросил Сарвн, уже став в пол-оборота для отхода.

– Все как мы предвидели, Хозяин – нехватка припасов, сложное положение для обороны в случае нападения, ограниченность маневров в виду близости к населенным пунктам и самурайским башням.

– Хорошо. Значит дела у нас пока идут неплохо. Ступай, – бросает руку вперед, – и сообщи полковникам, что я хочу их видеть в семь часов вечера.

– Будет исполнено, Владыка, – в очередной раз ударил пятой по земле Висото.

Барка на это ничего не сказал, он беззвучно продолжил свой смотр.

***

6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 10:27.

Место: Страна Огня. Хребет Ити. Путь Вуй.

Горные массивы уже давно показались на горизонте. С каждой секундой Камата неумолимо приближался к ним. Совсем скоро он вступит на путь Вуй – одну из четырех безопасных дорог через хребты. Хотя с прошлого года их осталось всего три.

Чем ближе он оказывался, тем больше становилась улыбка на его лице. С детства он увлекался легендами и мифами, а с возрастом погрузился в историю природы и человечества – академическую дисциплину Лоценторейской Гидры. Горные хребты То-Яри-Ити – это самый таинственный и плохо изученный край в мире! Даже на Забвенном континенте нет такого многообразия флоры и фауны как здесь. И чем дальше человек просачивается в этих горах, тем больше он понимает, что ничего не знает о них. Ладно, речь не касается тут альмов – исконных хозяев этих хребтов.

Сенджу, двигаясь на пределе своих возможностей, резко остановился. Он с пораженным лицом поднял голову. Горные вершины, острые как клинки, сходились вместе, ложась друг на друга. Большие, средние, маленькие – там были все размеры. Они сходились аккурат над путем Вуй, погружая его в кромешную темень, конца которой не было видно. Не было ни света солнца, ни звука птиц или шелеста листьев. Казалось, что там и вовсе нет жизни. Именно поэтому эту часть дороги назвали «Проходом вечной ночи».

Адъютант, ведомый своим энтузиазмом, неторопливо приблизился к стенке горы, прикоснувшись к ней ладонью. Он ощутил легкую вибрацию; мужчина улыбнулся. Размахнувшись, он нанес удар по камню, обрушив тот. Вместе с каменными кусками на свет выпали продолговатые создания, напоминающие червей, но размером с предплечье. Когда лучи солнца попали на этих существ, они стали издавать жалобные звуки и извиваться – правда это длилось не долго. Чтобы не дать умереть одному из них, Камата быстро снял с себя чуунинский жилет и закутал создание, которое не пыталось противится этому. Затем он направился с ним в Проход вечной ночи.

Положив сверток на землю, Сенджу раскрыл его. Червь перед ним был меньше остальных и короче – детеныш. Проведя руку по его телу, мужчина понял, что он был еще жив. Свет являлся крайне губительным для этих животных. Камата прикоснулся пальцами к двум раковинам на морде существа, которые помогают этому виду бурить твердые породы. Там же он раскрыл его пасть с острыми зубьями. Когда мужчина это делал, он случайно укололся, от чего у него пошла кровь из пальца, – к счастью эти создания не имели естественного яда. Камата продолжил изучать его строение.

В Стране Огня этих червей называли «червями разрушителями». Несмотря на свое броское название, они были для человека безобидны. Но не для строений, которые создают люди. Из-за своего рациона питания, эти существа не редко докучают человеку, буквально поедая его жилище. Народ нинсоко, когда впервые с ними столкнулся, боролся с ними огнем и электрическими разрядами, однако не всегда удавалось вовремя узнать, что в твоих стенах завелись эти «термиты». Поэтому они стали строить свои здания, используя кирпичи и каменные блоки по технологии народов архипелага – с дырками.

Это были удивительные создания. Именно разрушители создали большинство пещер и каменных проходов в грядах. Не исключено, что именно они были теми, кто сотворил четыре пути. Благодаря своим раковинам, эти черви могли крушить камень и другие горные пароды. Их защитный покров был настолько твердым, что по характеристикам превосходил высококачественную сталь! Именно поэтому, альмы использовали раковины разрушителей для создания «панцирной защиты» – уникальных доспехов.

Камата отстранился от животного, одел свой жилет и продолжил движение, оставив червя в живых. Создав пламя на руке, он с осторожность лисицы, продвигался вперед. Хребты известны не только такими безобидными созданиями как разрушители, тут обитают чудовища, c которыми даже отряд опытных джоунинов может не справится.

Загадкой оставалось, как альмы могли выживать в этих горах и более того – создать свои величественные города. Адъютант вспомнил историю о легендарном Походе последней надежды. Это случилось в 261 году до начала текущей эпохи – через год, после старта массового истребления кланом Имагава народа онсоко. Последним ничего не оставалось, как покинуть свои земли и найти новый дом.

Этот народ разделился на многие части, но большая из них, наметила безумную авантюру – пересечь хребты То-Яри-Ити и добраться до Загорных Земель или как их еще называли тогда «Нетронутые земли». Хоть те территории принадлежали альмам, но они там почему-то не жили, поэтому большинство из народа онсоко решило поставить на кон все.

Чтобы пересечь хребты в среднем нужно потратить от десяти до пятнадцати дней, но иногда это время может доходить до тридцати и более. У Онсоко же на это ушло два года. Два долгих и тяжелых года, которые изменили их навсегда. По окончанию этого путешествия им удалось достичь Нетронутых земель, но из почти трехсот тысяч уцелело чуть больше ста. С заселением на новых территориях они стали именовать себя народом нинсоко, хоть практически сразу и разделились на группы, основав три государства: Уэге, Сутси и Адджао. Позднее, в результате сецессии, к этой троице из состава Сутси добавилась еще До-Раминун. Ныне же все четыре страны находились под контролем Лоценторейской Гидры.

Камата увидел свет впереди – синий свет. Мужчина ускорился. С каждым новым шагом его лучи становились все ярке и ближе, а тьма все дальше. Оказавшись перед источниками света, он увидел наросты на стенах, которые излучали манящий лазурный цвет. Они были словно звезды в ночи, которые начинались где на горизонте и возвышались до невиданных вершин. Эти создания, напоминающие по форме грибы, светились и мерцали будто общаясь друг с другом.

Сенджу ощутил приятный сладкий запах, а свет еще сильнее стал призывать к себе. Адъютант немедленно достал заранее приготовленный кусок ткани и смочил ее водой из кожаной бутыли. Затем он надел ее на лицо, чтобы токсин не проникал в легкие. Взгляд его стал меньше цепляться за свет.

Эти наросты – пещерные огни. Хоть они и напоминают грибы, но в действительности являются личинками насекомых, которые заманивают к себе добычу красивым светом и выделяемым токсином. Когда жертва подходит достаточно близко, они парализуют ее своими свисающими щупальцами, имеющими сильный склизкий яд. Для человека одно короткое прикосновение к ним не будет смертельным, но вот долгое или с целой колонией – крайне губительно.

Единственно место, где можно встретить пещерных огней на верху – это в Проходе вечной ночи. Причина тому, по-видимому, в том, что в какой-то момент черви разрушители проделали проход, соединивший поверхность и подземные тоннели. А условия в этой части пути Вуй устроили Шубров – то, во что превращаются пещерные огни.

Благодаря прекрасному, но смертоносному освещению, Камата смог продолжить бежать с полной скоростью. Он не опасался встретить Шубра, потому что те крайне редко выходят на поверхность, и в основном это происходит в цикл кладки яиц – тогда здесь и вправду становится очень опасно.

Постепенно синих огоньков становилось все меньше и меньше, и в какой-то момент Сенджу увидел впереди уже более знакомое свечение. Вскоре стали проглядываться и отчетливые очертания каменного строяния – торхауса. Он преграждал собой всю дорогу и был шириной в восемь-десять метров. Входная же арка была закрыта деревянными воротами, покрытыми железом. На них, как и на стенах, виднелись простенькие символы фуиндзюцу и барьеров.

На стенах стали возникать один за другим лучники, которые уже натягивали тетиву. С ними бок о бок вставали арбалетчики с оюми (осадные арбалеты); Сенджу также заметил, что над воротами гарнизон разворачивал большой оюми с двумя плечами. Внизу же, за рвом и земляным валом, находились ополченцы – асигару, которые держали в руках копья. Камата начал замедляться.

Кто-то из защитников выстрелил прямо в сторону Камата. Стрела упала примерно за сто метров до укрепления, за границу которой адъютант не рискнул идти. Затем он услышал рык:

– Именем Его высочества Дайме и генерала Сенджу Шивакавы, я приказываю вам не приближаться дальше! – крикнул самурай, похоже, являющийся здесь главным.

Адъютант действовал ровна так, как от него требовали.

– Кто ты? И с какой целью движешься по этому пути? – стальным голосом задал вопрос все тот же человек.

– Я адъютант генерала Судзиро Сито, – не нервничая начал отвечать мужчина. – По его приказу, я прибыл для проведения осмотра Северного Соединения под командованием генерала Шивакавы, – медленными движениями он потянулся за спину к тубусу, от чего многие заметно напряглись. Но командующий оставался все также непреступен.

Открыв тубус и достав бумажный лист, Камата демонстративно выставляя его перед собой.

– Этот документ подтвердит мою личность.

Самурай опустил взгляд к подчиненным стоящим внизу и что-то сказал, от чего к Сенджу, словно удав, пополз асигару.

Двигался тот неторопливо, смещая центр тяжести то на одну, то на другую ногу, от чего его походка была немного забавной. Когда же он добрался до адъютанта, то стал всматриваться в грамоту. Делал он это неторопливо, порой заметно силясь, пытаясь прочитать содержимое. В какой-то момент он отстранился и, обернувшись, заявил:

– Все так, как он и сказал! – закричал он громко, чтобы его было хорошо слышно.

Глава гарнизона поднял керосиновую лампу и помигал ей, делая отмашку. Камата понимал, что этот сигнал был не для них, а для шиноби, которые где-то затаились в этой темноте. Адъютант молча проследовал за асигару, добравшись до торхауса. Войдя внутрь, он обратил внимание на странную нервность гарнизона, который боялся лишний раз столкнуть с Камата взглядом. Мужчина списал это на обычную боязнь шиноби и поэтому не стал на этом зацикливаться. Сенджу прошел среди зданий гарнизона и склада, выйдя с противоположного торхауса, продолжив свой путь.

Дальнейшая дорога не отличилась интересными моментами. На ней Сенджу встретился еще один торхаус, но ситуация мало чем отличалась от первого. Единственное, что адъютанту не давало покоя, так это странная боязливость ополченцев – уж слишком та была не оправдана.

Нежданно, по бокам стали возникать один за другим факелы, и чем дальше мужчина двигался, тем больше их появлялось. Камата вновь увидел свет, однако на сей раз, тот был ярче и теплее – не было сомнений, что это свет солнца. Что означало то, что Сенджу наконец добрался до «окна» – одной из одиннадцати долин, что расположены на четырех путях. А потом он увидел и ворота со стенами.

Те были выше торхаусов и достигали восьми метров; ширина же у них была двенадцать. На стенах, если быть точнее на башнях, находилось четыре больших оюми с двумя плечами и на крупных станках. Про лучников, вооруженных юми, и говорить излишне. Кроме упомянутых четырех башен, за стенами ворот находились еще две, которые имели иную форму и были выше – их высота составляла примерно одиннадцать метров.

По сторонам от врат, в горной породе, были две прогалины, укрепленные каменными блоками – в них засели лучники с арбалетчиками. А внизу расположились асигару с яри (копьями) за баррикадами и рвом. Все защитные позиции имели хорошо наложенные фуин и барьерные печати.

Все повторилось вновь. За исключением того, что страх гарнизона к нему стал куда явнее прослеживаться, правда они старались его скрыть за показной лестью

– Сота! – зычно прокричал самурай дородной внешности, – Сопроводи многоуважаемого господина адъютанта к генералу.

– Есть! – тут же откуда не возьмись вылез человек хорьковой наружности.

– Благодаря вас, господин Гацумон, – слегка склонил голову Камата.

– Что вы, что вы, господин Сенджу, это честь помочь вам, – кланяется самурай.

– Прошу простить, но мне уже пора идти, необходимо встретиться с генералом, – произнес Камата, отсекая реплику мужчины, который уже был готов ее озвучить.

– Да, конечно, разумеется, не стоит заставлять генерала ждать... Мой подчиненный сопроводит вас до его шатра, если конечно вы не возражаете?

– Мою голову не посещали такие глупость, для меня ваша небольшая помощь будет не лишней, – умеренно улыбнулся адъютант.

– Прекрасно, чудесно, тогда не буду вас более задерживать, достопочтенный Сенджу, – кланяется и уходит к лестнице на стену.

Камата более не задерживает на мужчине взгляд и обращается к асигару:

– Что ж, Сота, веди меня.

Упомянутый человек от обращения к нему выпрямился, поднял голову, а затем с удивительным изяществом глубоко поклонился и произнес:

– Сию же минуту исполню, уважаемый господни. Извольте доверится мне.

Практически сразу, как они отошли чуть дальше от ворот, Камата увидел огромные разрушенные каменные стены, на которых и, что самое интересное, в которых росли растения. А дальше... а дальше мужчина увидел его – один из городов альмов, что повергал своими масштабами и необычайностью.

Этот народ не строил отдельные дома или дома для отдельных людей. Нет, каждое их сооружение было друг с другом связанно туннелями и подвесными мостами. Их строения были направлены не в высоту, а в первую очередь в ширину, соединяя циклопического размера кубы, прямоугольники, дуги – жилые строения. Каждая такая постройка была не меньше восьми метров, а размахом во все пятьдесят. При этом всю эту архитектуру пронизывали растения, поэтому не редко можно было увидеть, как из здания прорастает очередное дерево, которое незнакомо для обитателей загорья.

В альмовском городе можно было видеть монструозные по своим размерам башни, которые создавались прямо в деревьях. От них к другим таким башням, или постройкам, или горным хребтам тянулись подвесные мосты, созданные из корней. При внимательном осмотре последних, на них можно было заметить выступающие панцири разрушителей, но, на самом деле, те были оббиты ими полностью, просто растения их уже полностью поглотили.

В самом же центре виднелась пирамида, которая была самой крупной во всем городе. Она чем-то напоминала описания таких же построек из пустынь Наат. Интересно, задумался Камата, может ли быть такое, что альмы давным-давно жили там?

Проходя мимо строений, Сенджу видел, как на всей протяженности тех находились барельефы с изображением какого-то чудовища – они были везде, на всех зданиях. Как знал адъютант, эти лица альмы создавали только на внешней стороне построек. Академики с архипелага полагают, что для горных жителей изображения этих монстров имели религиозный смысл и служили защитниками жилищ. Еще одним интересным фактом является общий вид города сверху. Все эти многочисленные проходы, здания, мосты, образуют единую картину – форму лица того самого чудовища. Отличаются только детали от города к городу, но общая суть остается неизменной. Об этой детали мало кто знает в Стране Огня.

Размер же всего поселения – во времена альмов называвшегося Ксапотекальку, а ныне Роа-рох – составляет пятнадцать квадратных километров. Правда, это опять же по оценкам академиков из Лоцентарейской Гидры, которые выдали примерное предположение, исходя из общей специфики. Его же страна, родина Камата, не заморачивается подобными вопросами.

Следуя за своим провожатым, Сенджу не мог не отметь вновь осторожно-обеспокоенные взгляды, которые исподтишка бросали на него асигару, а порой и самураи. Подобное поведение ему все труднее и труднее было списывать на обычные конкурирующие отношения между армией и шиноби.

– Тебя ведь зовут Сота, да? Вижу ты городской. От куда родом будешь?

Упомянутый мужчина замедлил шаг и поравнялся с адъютантом.

– Фумио. Я из Фумио, дражайший господин, – вкрадчиво произнес стражник, стараясь не смотреть в глаза собеседнику.

– Давай оставим эти ненужные формальности, в конце концов все мы в одной упряжке, да и младше я тебя, – демонстративно отмахнулся Камата, проявляя на свет теплую, но полную лжи, улыбку.

– И все же, как я могу поступать таким образом? Вы ведь шиноби, да еще и представитель одного из великих кланов, – стал артачиться человек, чье лицо напоминало лисью морду.

– Хорошо, – неожиданно встал по среди улицы Камата. – Тогда я приказываю тебе.

Ополченец не нашел, что на это возразить, поэтому он с кошачьей настороженностью проговорил:

– Как прикажете... – прикусил губу, – то есть, я хотел сказать, как скажешь... Камата.

Несмотря на пугливость асигару, вскоре двое незнакомцев смогли преодолеть различия в социальном статусе, став общаться как хорошие приятели. Правда, когда рядом с ними проходили шиноби – и не важно какие – Сота тут же бросал глаза вниз, а его манера общения возвращалась в прежнюю форму – притворно-вылизанную.

– Не расскажешь мне, почему все в лагере так напуганы?

Но собеседник не дал ответа, сразу. Вместо этого он замедлил шаг, смотря на плывущую дорого и усердно о чем-то думая. Адъютант не поторапливал его – он спокойно через плечо наблюдал за Сота. Наконец тот, прикусив губу, принял решение ответить.

– Не все, – были первыми словами асигару. – И ты сам это знаешь, – вымучено ухмыльнулся лис, продолжив шаг. – Генерал Шивакава не очень жалует нас, обычных людей.

– Почему? – искренне полюбопытствовал Камата.

– Он считает... подожди, нам сюда, – говорит Сота, указывая на узкий, по меркам размера города, переулок.

Сенджу кивнул и они оба сменили направление.

– Так вот... генерал считает нас бесполезными, более худшими, по сравнению с вами.

Камата выдерживал спокойное выражение лица, улавливая каждое слово.

– Да, так везде, я и сам знаю, но... – Сота горечно вздохнул. – Ты не понимаешь... Здесь все по другому... все хуже... – несодержательными отрывками говорил асигару, постоянно оглядываясь через плечо.

– И поэтому я хочу знать, – адъютант положил руку на плечо мужчины. – Расскажи мне, и я постараюсь помочь вам.

– Правда? – с надеждой спросил ополченец.

– Правда, – с улыбкой ответил Камата.

Послышался треск стекла. Оба мужчин посмотрели в ту сторону. Кто-то рядом уронил что-то хрупкое и сейчас вокруг стала скапливаться толпа.

– Так что у вас здесь происходит? – вернул взор Сенджу.

Сота сделал тоже, но его глаза уже были иными – в них горел огонь решимости.

– Пойдем за мной, – повернул асигару в противоположный переулок от направления, в котором доселе двигались мужчины.

– Но разве нам не в ту сторону?

Сота остановился и, подойдя ближе, прояснил:

– Верно, но ответ на твой вопрос там, – указывает пальцем.

Сенджу кивнул и последовал за своим штурманом. Пока они шли к своей цели, то оба молчали, а людей по пути становилось все меньше и меньше. Так мужчины прошли несколько улиц, которые были практически полностью пусты, что было необычно.

– Куда мы идем? – наконец задал этот вопрос Камата.

– Подожди, мы почти пришли... стой, нет, – перешел на шепот, разглядывая здание, – мы на месте. Дальше будь как можно тише.

После этих слов адъютант по особому взглянул на ополченца.

– А, ну да, точно, – улыбнулся городской мазулик. – Иди за мной; дальше будет вход в здание, нам туда.

Двигаясь они практически вплотную к стене монументального дома, опасаясь какого-то неясного врага. Как и обещал Сота, вскоре они и вправду добрались до входа в здание, вернее того, что от него осталось. Не зная, что он тут находится, трудно было даже помыслить, что вход спрятался за хлипкой деревянной дощечкой, которая была немногим выше колена – сам же проем был завален. Когда прохвост из Фумио убрал деревяшку в сторону, то Камата увидел небольшую дырку, чем-то напоминающую кроличью нору, в которой довольно быстро и ловко скрылся хитрый лис. Затем он услышал глухую фразу:

– Не забудь прикрыть вход.

Адъютант последовал за ним, вернув «защитный навес» наместо. Он двигался в тоннеле наполненном мраком, пока сначала не услышал какой-то звук, а затем не увидел возникший свет пламени. Приближаясь к источнику, Сенджу увидел очертания внутренней дыры, а чуть дальше, когда добрался до нее, стоящего Сота с керосиновой лампой.

– Так вот что для тебя значит вход в здание, – приглушенно сказал Сенджу, выбираясь из тоннеля. Ополченец уже намеревался помочь Камата в этом, но тот его остановил жестом руки.

Когда же оба мужчины стояли на ногах, Сота ответил:

– Поверь, это еще не самый худший способ, чтобы попасть в чей-то дом, – ухмыльнулся он, говоря не громко, но и не тихо.

– Поверю на слово, – было высказано адъютантом, который уже глядел на различные проходы с разрушенными дверьми и огромную каменную лестницу посередине, ведущую во тьму. – Что ж, веди, провожатый.

Они поднялись на второй этаж здания, по пути минуя различные барельефы, валяющуюся и разрушенную утварь, мебель, ржавое и сломанное оружие. Были здесь и хозяева всего этого богатства – мертвые и уже давно сгнившие тела альмов. В некоторых из которых можно было видеть обитателей этих гор, к счастью мелких. Кто-то из них даже устроил колонию в гуще мертвецов – Камата не были известны эти создания.

После того как нинсоко перешли горы и основали свои государства, началась самая долгая война в истории, которая затмила в этом плане даже Коалиционные войны. Пусть Войны Гроз были не такими всеохватывающими и не вовлекли в себя почти весь мир – как это было во времена противостояния Кальмитарии, – однако при этом они были ничуть не менее жестокими. За более чем столетие войны, нинсоко удалось полностью искоренить альмов, разорив все города, разрушая вместе с этим их материальную культуру.

Однако до сих пор есть те, кто утверждают, что не все альмы были убиты. Что остался один город – сердце их народа. Мифический Рокто-Гессе, спрятанный в горах. Семь лет назад академик с архипелага выпустил одноименную книгу, о своем путешествии в поисках этого легендарного места. Самого города он не нашел, но, по его словам, встретил одного из альмов, чья одежда не относилась не к одному из известных племен альмов. Группа Онсли де Коля – так звали автора книги – попыталась захватить его живым, но все кончилось трагично. Тот мужчина погиб, забрав с собой четверых. Когда же члены группы грузили тела погибших, они услышали быстро приближающиеся шаги огромной толпы – лаценторейцы решили, что это были другие альмы и, бросив все, сбежали.

За неимением доказательств и большое количество домыслов, книгу раскритиковали в среде академиков, припомнив дурной нрав автора, его любовь к спиртному, выставление де Коля из академии, а позже и из Совета картографов – клуба исследователей. Несмотря на это, книга широко распространилась среди различных слоев общества и в разных странах. А дискуссия о том, есть этот город или нет, до нынешних дней так и не утихла.

– Здесь, – прошептал Сота, указывая на окно, которое больше походило на бойницу. – Посмотри туда.

Камата так и поступил, он прильнул к окну-бойницы, хмуря взгляд. Он видел десятки углублений в земле, которые были два на два метра. Сверху находились решетки, из под которых переодически выглядывали то пальцы, то лица, кои тут же давили ногами тюремщики – шиноби, генины, там были как коноховские, так и дворцовые.

– Кто в этих ямах, – не отрывая свой взгляд, спросил адъютант.

Сота подошел ближе, опускаясь вниз и облокачиваясь на стенку.

– Те, кто не понравился шиноби, – меланхоличным тоном произнес асигару, глядя на свои ноги.

– В каком смысле? – взглянул на его Сенджу.

– Ты меня понял... В нашем Соединении достаточно одного слова шиноби, чтобы отправить туда человека, а порой и убить на месте, без причины, – положил голову с руками на колени.

– Даже самураев?

– Да, даже их. Но тут еще зависит от происхождения человека.

– И в столице не против?

– Не знаю, видимо нет, – взгляд Сота стал призрачным, исчезающем где-то в проникающем через окна свете.

Камата отвел взгляд от тюрем на улице и сел на пол, уперевшись на стену.

– Ты ведь тоже там был? – спросил Сенджу, смотря вверх, на потолок и чистый свет.

– Да... мне повезло. А моему брату нет... – не моргая смотрел он на перемещающееся пятно света на полу.

– Что случилось?

Молчание.

– Мы с ним сторожили склад. Знаешь, – вымучено улыбается – это очень редкая возможность оказаться на дежурстве в одном месте с кем-то конкретным, другом или братом. Такая же редкая, как и пересечься с ним в одном Соединении, находясь в разных отрядах, – улыбается, сжимая губы.

Камата посмотрел на Сота, который был напряженным и сгорбившимся. Свет отступал от него все дальше.

– Всегда... всегда когда нам так везло, мы устраивали после смены для себя небольшой праздник, всего на час или два – больше было опасно. В последний раз мы с ним пошли к дураку Гуро, – его тон поднялся, а улыбка стала кривее, – знал бы ты каким он был бедокуром и тугодумом, постоянно влипал в передряги, – тихо смеется. – Но всегда был замечательным другом... – улыбка опускается вниз.

– Что произошло дальше? – подтолкнул его Камата, вновь глядя вверх.

– Мы начали веселится. Хорошо веселится. Гуро смог где-то раздобыть спиртное, и еще отказывался делится источником, мелкий засранец, – хихикает. – А потом... пришел он, командир отряда моего, Камихаро Ёрито. Мы пытались оправдаться, объяснить все... но нас не слушали. Он решил, что мы бросили пост. Гуро он убил на месте, пронзив сердце. Меня отправил в ямы, где я провел две недели, питаясь в основ водой с объедками. А моего брата Хотджу он отправил в первых рядах следующей волны.

– Постой, какой волны? – Сенджу посмотрел на асигару.

Сота также повернул голову – его глаза были красными, а лицо исхудалым.

– Волны метвецов, – отворачивается. – Асигару используют как щит от первой атаки, иногда крепя на нас еще и взрывные печати.

– Это же опасно, взрывы могут вызвать обвалы на пути, как было с Шанси, – удивленно проговорил Камата.

Сота, не поворачивая голову, посмотрел на шиноби.

– Верно, так оно и есть.

Мужчины замолчали, глядя каждый в свое направление. Сота смотрел в темный коридор обветшалого здания, а Камата через солнечный свет на потолок. Затем Сенджу заметил, как что-то влетело через окно над ним, – то была бабочка, что редкость в этих горах. Она пролетела прямо над головой адъютанта, развернулась, и приблизилась к лицу Камата, но потом переменила свой полет, приземлившись аккурат на волосах Сота. Сенджу отвел взор от насекомого и поднялся на ноги.

– Пошли, нам пора идти к генералу, – твердо сказал он.

Асигару взглянул на адъютанта.

– Да, нам пора...

***

6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 19:16.

Место: Страна Огня. Лес Канкоку. Готтгенфюер оперативно-тактической группы «Красный».

Опоздал. Слишком долго он разрешал возникший конфликт между комбатантами, потеряв счет времени. Но это не оправдание. Это его промах и только его.

Сейчас Висото де Лалье в ускоренном темпе двигался к шатру своего Хозяина, который, по установленному порядку, расположился в самом центре этого пчелиного улья. Проснувшиеся и оголодавшие люди уже приступили к ужину, налетая на него так, будто не ели с младенчества. Немного утолив жажду своих чрев, комбатанты начали перекидываться фразами, которые потом перерастали в рассказы о былых свершениях. В этом оживленном процессе участвовали почти все, кроме кавалеристов, которые вымотались за весь день, обустраивая лагерь, и сальвайской стражи, которая все также без устали посменно работала.

Он на месте. Де Лалье окинул взглядом прекрасный и роскошный красно-черно-золотой шатер, в стиле клана Кальмио, с изображениями шести масок и девяти часовых мечей. Он прошел между двумя рогатыми стражами и вошел внутрь.

Оказавшись в шатре, мажордом сразу заметил своего Хозяина, перед которым стояли полковники. Однако, на удивление, одного из них не хватало, хотя Висото думал, что он единственный, кто подвел Повелителя. От этого он испытал смешанные чувства.

– Прошу прошения за опоздание, Повелитель, – начал де Лалье припав на колено и привлекая внимание, – мне нет оправдания.

Сарвн взглянул на него.

– Ты прощен. А теперь встань, – приказал Сарвн, умастившийся за простым, но дорогим деревянным столом.

– Повинуюсь, Владыка, – мажордом поднялся на ноги, бегло посмотрев на четырех Всадников, которые стояли по левую руку от главы клана Кальмио. От старшего – ближайшего к повелителю, – к младшему: Смерть, Война, Чума, Голод. Каждый из них был неподвижен, словно статуи.

– Раз мы все равно ждем полковника Гальца, то, Висото, – красными очами смотрел Барка, – расскажи мне, что заставило тебя опоздать на это собрание, – сказано это было легко и без давления в голосе.

– Подчиняюсь, – произнеся это, де Лалье еще и намеревался ударить ногой по земле, но жест Сарвна его остановил, и мажордом, все поняв, положил руку к сердцу в поклоне. – Причина моего опоздания – решение конфликта среди живых голов. Как я Вам уже докладывал, люди не перенесли марш без удара по своему моральному духу. Мятежного настроения – нет. Но некоторым комбатантам тяжело сдерживать накопившийся стресс и усталость, от чего, ожидаемо, возникают мелкие конфликты. Но Вам не о чем беспокоится, Хозяин, все участники стычки наказаны, двадцатью ударами розгой.

– Этого не достаточно, – холодно прозвучал Сарвн. – Ты сказал, что конфликты могут возникать, но это не так, они будут возникать, если мы будем позволять этому случаться. Жалкие двадцать ударов розгой тут ничего не изменят. Задача командиров умеренно держать своих подчиненных в узде, как кавалерист держит свою лошадь. Если он будет делать это слишком сильно – он упадет. Слишком слабо – упадет. Умеренность, Висото, понимаешь?

– Предельно, Повелитель, – послышалось от мажордома, все также с опущенной головой.

– Завтра утром, равно как и вечером, они должны получить еще по двадцать ударов. Кроме этого, время их сна, до начала рейдов, необходимо сократить на одну треть, а перерывов и вовсе лишить, – беззлобно отдал распоряжение Барка.

– Ваша воля будет исполнена, Владыка, – выпрямился де Лалье так, чуть ли не увеличившись в размере; его рука по-прежнему находилась у сердца, впиваясь в грудь пальцами.

Барка кивнул и размеренно повернул голову к полковникам.

– У вас имеются возражения?

– Не имеются, инспект-аудитор, – отозвались полковники Урхо, командир «Стрельца» и Теод, командир «Вепря», ударяя ногой по земле.

– Тогда дождемся... – главе клана Кальмио не дал закончить человек, который буквально ворвался внутрь шатра.

– Командующий, полковники, – заговорил лидер «Карателя», – прошу простить меня за опоздание, – выпрямившись, чеканит удар.

– И не только за опоздание, – вперил сияющие красным глаза Барка, от чего Гальцу заметно стало некомфортно. – Вы еще прервали меня, когда я говорил, – упер локти в стол, сложив пальцы вместе.

– Вы правы, командующий. За это я также прошу прощения, – вновь бьет по земле.

Однако Барка не спешил отвечать.

– Пусть так, – наконец отозвался лидер «Красного». – Но я хочу знать причину вашего опоздания, полковник.

– Повинуюсь, – легкий поклон головы. – Полчаса назад, из леса, на моих касок напали волки...

Примечание автора:

У меня две новости для вас, буду кратким.

1. Временно публикация этого произведения будет приостановлена. Возобновится она 15 июня (то есть в следующем месяце).

2. Причиной паузы является старт моей второй работы «Безумная комедия Орочимару», который состоится в начале следующего месяца (1-5 июня). Теги: наруто, юмор, стёб, деконструкция, сатира, метаирония, попаданец, система.

3. Обновление «Тезауруса» в ближайшем будущем не предвидится.

Декада 1. Глава 7. Кровь, слезы и Смерть. Часть I

7 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

7 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 14:38.

Место: Кокурюкай, столица Страны Огня. Красный Дворец.

Путь был дольше, чем мог бы. И нет, дело тут не в том, что глава Конохи – Хаширама Сенджу – промедлил, уступил своей лености, или ему по дороге повстречались двенадцать испытаний, которые он обязан был пройти. Нет, отнюдь нет. Все гораздо прозаичнее и скучнее, как обычно и бывает в жизни.

Дом Хаширамы, его Деревня, его молодая Коноха, за короткое время смогла достичь невероятного уровня процветания. Там где когда-то не было ничего, ныне прекрасное поселение, сравнимое с самыми крупными городами страны. А политической автономности позавидовал бы любой хан [П. А.: владение] или народ Огня.

Но не всех такое видение внутреннего устройства устраивает. Многие столичные сановники боятся, что шиноби в какой-то момент не ограничат свой политический аппетит только своей Деревней, решив, по праву сильного, взять полный контроль над государством. Подобные думы снедают их разум, вынуждая готовиться к противостоянию виднеющимся «пугалом». Если бы они только могли понять, что коноховцы этого не желают...

Чтобы победить шиноби уровня джоунина, тебе тоже нужен джоунин, – эту мысль аристократы уже давно усвоили. Но что делать, когда все шиноби, которых ты до этого мог натравить на неугодных себе, в том числе таких же как они, теперь составляют единое целое? Обращаться к услугам других Деревень точно не стоит, слишком опасно. В таком случае, что остается семё и другим вельможам? Ответ на самом деле прост. И когда Хаширама о нем услышал, то был не сильно рад, но ничего с этим поделать не мог.

Круг советников – группа из пяти семё, в прошлом составляющая регентский совет, а ныне, де-юре, помощники Дайме, но де-факто, главная политическая сила в стране – решил создать своих шиноби, служащих лично им и более никому. Откуда они их взяли? Тут все также прозаично. Деньги, роскошь, дворянский статус, надел с крестьянами и тому подобные прелести хорошо мотивируют на дезертирство из своей Деревни. Иначе говоря, Круг советников собрал себе сборище изменников, нукенинов.

Понятное дело, служба за простые деньги не заставит вчерашних предателей умирать за чужие интересы. Но, когда у этих дезертиров есть своя земля, статус, власть, положение в обществе, то они будут их защищать, ведь без них они обычные преступники, которым постоянно необходимо спать с полуоткрытыми глазами, чтобы не умереть во сне.

И вот, возвращаясь к причине столь долгой дороги Хаширамы, – ведь он мог добрать до столицы уже на следующий день! – теперь можно предположить в чем причина задержки. Все еще непонятно? Ну тогда вот ответ:

В Стране Огня реальной военной мощью обладают лишь две силы – букэ (самураи) и коноховцы. И обе относятся к друг другу с опаской. И обе готовятся к гражданской войне. Эскалация внутреннего конфликта может произойти даже от сущей мелочи, недопонимания или неаккуратно произнесенного слова. Тогда все повториться вновь – вчерашний друг станет врагом, названный братом злейшим соперником. Если это произойдет, если обе стороны возьмутся за оружие, то Страна Огня будет уничтожена, начнется новая Сенгоку Дзёдай (эпоха Воюющих Провинций). А такое будущее Хаширама не желает видеть, он сделает все, чтобы это не повторилось вновь.

И именно поэтому ему нужно это. Подарки – символ доброй воли и желания мирных переговоров. А подарки для одних из самых могущественных людей – не по личной силе, но по силе своего слова – требуют соответствия высокого качества. Вспоминая о подвигах, можно сказать, что они все же были, но совершал их не хокаге, а его подчиненные, ища достоянные дары.

– Благонравный и мудрый господин хокаге и сердечный господин Кёикэ, Дайме и Круг советников готовы вас принять, – сладостно, чуть ли не пропевая будто бы пичуга, сказал евнух.

– Это хорошие новости, спасибо вам, уважаемый Ономару – с широкой улыбкой ответил Хаширама.

– Не стоит, многоуважаемый господин Хаширама, я просто рад служить своему повелителю, для меня это уже награда, – продолжил лебезить евнух.

– И все же спасибо, ваше гостеприимство как всегда очаровывает, – похлопал по плечу собеседника Хаширама, не сбавляя ни на йоту свет своей улыбки.

– Вы слишком добры, благородный господин, – евнух поклонился.

– Господин хокаге, – обратился к Хашираме Кёикэ Сенджу, который являлся нынешним глашатаем Деревни в столице, – прошу меня простить, что тороплю, но нам лучше поспешить.

Хаширама обернулся, вновь улыбаясь – пожалуй даже пуще прежнего, – и согласился со сказанным.

Пройдя не много вперед, они оказались перед внушительными вратами во внутреннее помещение. На нем красовался символ власти Дайме – голова тигра в кольце огня, а внизу, внутри, было кандзи «Огонь». По бокам стояли двое таовских гвардейца, чей внешний вид в прошлом стал прародителем доспехов самураев. Толкнув препятствие, Хаширама и Кёикэ попали в громадный тронный зал, в котором могла поместиться не одна сотня человек. И где-то там, вдалеке, можно было увидеть холенного юнца, рассевшимся на троне, да пятерых человек за дугообразным столом, располагавшимся спереди от ребенка.

В воздухе стоял ощутимый запах фимиама. По сторонам можно было разглядеть витражные арочные окна, что тянулись вдоль стен, а между ними торшеры. Под ногами лежала «красная дорошка» из бархата, что тянулась до самого трона. По бокам от нее торжественно стояли облаченные в красные доспехи гвардейцы. А сверху же красовались хрустальные люстры. С правой стороны, в клетке, воистину по царски разлегся тигр – редкий вид, что живет только в Пашенном крае, и который является символом власти Дайме и священным животным. В целом, все как обычно. Знакомый вид встретил Хашираму, и, не отвлекаясь более по сторонам, он с Кёикэ направился к правителям Страны Огня.

Ребенок – хотя в действительности ему уже шестнадцать лет – возвышался над всеми, кто находился в зале, на добрый метр, и дело тут не в природной особенности. Ниже, на высоте половины метра, располагался стол с семё.

– Для меня великая честь узреть истинного потомка династии Тао, рожденного небесным союзом, Дитя озера Капатот, брата хозяина Лилового леса, Властелина Хангленских холмов, Покорителя Тильского края и разрушителя Республики, а также мудрых советников Круга, – торжественно выпалил Хаширама вместе с Кёикэ, приклонив колено.

– И мы рады вас приветствовать, легендарный хокаге, правитель Деревни Скрытой в Листве, спаситель Красной горы, победивший одного из демонов биджу, – отозвался глава клана Токугава, семё Янгеру, самый богатый и могущественный человек в стране, который контролировал все острова на озере Капатот. – Вы хотели обсудить с нами военную кампанию на востоке?

– Да, господин Янгеру, но и не только, – уже стоя ответил Хаширама, держа лицо серьезным, на которым не читалась былая беззаботность.

– Вот оно как? Вы нас заинтриговали, господин хокаге, – слова были сказаны одни, но голос и внешний вид были совсем другими, без какого-либо намека на заинтересованность.

– Благодарю, благородный Янгеру, но сначала я хотел бы выручить вам, многоуважаемые советники, и Вам, Истинный потомок, подарки, которые я принес с собой, – озвучив свои мысли, правитель Скрытого Листа позволил себе легкую улыбку «дружелюбного парня».

– Подарки! Здорово, дядя Хаширама! Спасибо! – прокричал молодой Дайме, который аж вскочил от предвкушения со своего трона, уже готовый бежать толи к Хашираме с благодарностью, толи за самими подарками. Но ни того, ни другого не случилось, потому что юношескую прыть быстро остудил один из советников, преграждая дорогу и тихо что-то нашептывая на ухо.

– Уверен, Вам это понравится, Истинный потомок, – улыбается. – Я не одну неделю искал то, что Вы так любите, желая порадовать Вас. Ну а сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы это добыть... – соврал Сенджу не моргнув и глазом.

– Достаточно, господин Хокаге, – вновь заговорил глава клана Токугава, прерывая легендарного шиноби. – О ваших подарках мы уже наслышаны, поэтому давайте прейдем к сути вашего прошения об аудиенции.

Этим словам Хаширама не сильно удивился, ведь дворец это их вотчина, а подарки досмотрели еще когда он со своими людьми только прибыл.

– Но дедушка! Там же мои любимые сладости с островов, которые сейчас недостать! – взбунтовался правитель страны, услышав, что его яство откладывается.

– К сожалению, Вам придется потерпеть, юный покоритель Тильских земель, – ласково – что с его внешним видом сделать было трудно – присек восстание Янгеру, в словах которого все уловили долю издевки, кроме самого Дайме.

– Ну хорошо, дедушка, – насупился правитель народов Огня на своем троне, потеряв всякий интерес к дальнейшим событиям.

– Молодец, мой мальчик, – ответил мужчина с улыбкой. Только если таковая у Хаширамы способна растопить сердца, то вот у Янгеру она больше подходит палачу-садисту, ожидающему очередной исступлённый момент.

– Что ж, господин легендарный шиноби, – молвил Токугава, – какие сюрпризы вы нам приготовили на сей раз?

– Ничего, чтобы навредило нашей стране, – не преминув моментов, дал ответ Хаширама.

– А это что-то нам может понравится? – с прищуром спросил Янгеру.

– Мы все желаем победы, а мое предложение непременно приведет нас к ней, – сыграв словами, схитрил Хаширама.

– Раз так, то поведайте нам, что же вы такого сообразили, – после сказанного все взгляды устремились на лидера Конохи, и даже проказник Дайме одним глазом стал наблюдать.

– Благодарю, господин Янгеру, – небольшой кивок упомянутому лицу. – Как вы знаете, скоро состоится Нэль-Янро, сезон дождей в Землях Нинсоку-Ми...

– Вы хотели сказать крае? – со сталью в голосе прервал Хашираму Янгеру.

– Да, вы правы, именно это я и хотел сказать, – кроткая улыбка. – Так вот, прошлое наступление мы выдержали, но понесли тяжелые, даже непомерные потери. Это было год назад, когда мы были сильнее, а нашили люди тверже. Сейчас же наши поля опустели, города обнищали, рьё ценится уже как лоценк...

– И что вы предлагаете, господин хокаге, – чуть ли не выплюнул семё Имагава Мусаширо, которому принадлежали самые обширные владения в Стране Огня.

Хаширама не обиделся на подобное пренебрежение, и дал ответ:

– Реформировать армию и военную логистику.

– Что? – удивился Мусаширо, впрочем как и еще троя советников. А юный Дайме вновь потерял интерес.

– Мой сын, Аодширо, известен Вам. Он не по годам умен: стал помощником столичного дипломата в одиннадцать лет, а в пятнадцать сам стал дипломатом, – Хаширама вновь улыбнулся, но уже иначе, по отцовски, как улыбается родитель, когда хвастается успехами своего ребенка. – Когда кто-то из вас, ваших близких, знакомых, нуждался в помощи – он помогал. Когда вам нужна была защита – он ее давал. Теперь же... – пауза. – Ему нужна ваша помощь, ему нужна ваша защита, и они нужны всем нам, – раздухарился Хаширама, увлекая своей речью и мыслями слушателей. – Помогите ему, помогите своим родным, помогите своей стране, помогите себе! Нас унизили при Кантах, нас, всех нас; бросили вызов всей стране, поставили под сомнение само ее существование! И мы не можем больше подобное допускать! Если остальные наши соседи почувствуют нашу слабость, то нас сметут с карт! И чтобы выжить, мы должны измениться, должны стать лучше, сильнее! Мой сын это прекрасно понял, и поэтому предложил новую доктрину нашей армии, доктрину «Маневренных Соединений».

В зале образовалось безмолвие. Все прибывали в задумчивости, и даже непоседливый Дайме не нашел что сказать. Однако глава Конохи и не думал на этом ставить точку, он продолжал говорить, объясняя суть новой доктрины, и какие плюсы она дает. Правда... это было не совсем то, что предлагал Аодширо, и что требовали от него на собрании в Конохи. Хаширама знал, что Круг никогда не примет эти реформы, скорее они опять отправят лиловых плащей в Великий Зеленый Лес для оказания давления на Деревню, как это было до начала войны. Нет, так нельзя, недопустимо возобновлять старые дрязги в такое тяжелое время для страны. Лучше солгать, рассказать, что совет настоял на иных условиях, и у правителя Конохи просто не было иного выбора, как принять их. Все равно никто его не разоблачит, Кёикэ будет молчать, Хаширама об этом позаботился.

За время, что он со своим братом и сыном готовился к сегодняшнему дню, он в тайне от них думал над тем, что скажет в Красном дворце. Его это стыдит, но иначе быть не может. Все это ради общего блага, ради спасения Конохи и всей Страны Огня. Тот огонь, которым пылал Сенджу и заражал своей энергией собравших в зале, противоположен той непроглядной морской впадине, что таилась у него в сердце.

Он – легендарный шиноби – Бог шиноби! – один из двух сильнейших мира сего! И он ни черта не может сделать! Не может пойти на фронт и бок о бок сражаться со своими товарищами, семьей... Кто бы мог подумать, что столь могущественный человек, может быть в тоже время столь слабым... Когда-то, в далеком детстве, Хаширама верил, что если он станет сильнее, станет самым сильным, то его признают, к нему прислушаются, поверят в его мечту о мире без войн. А если потребуется кого-то угомонить, то он сможет быть мировым жандармом, проповедником мира, его стражем...

Но жизнь не пощадила его детские мечты. Не все можно решить силой, силой можно принудить, потребовать, подчинить, но не убедить. Правящий лишь силой неизбежно станет всеми ненавидим, а то, что вызывает ненависть, не может быть любимо. Не может быть любим мир, построенный против воли в нем живущих. Люди воспротивятся, возьмутся за оружие, зная что умрут, они все равно пойдут в бой, даже не имея шанса на победу. Но они точно не сдадутся, не опустят руки. Смерть за себя и своих близких – сладостнее жизни во имя чужого.

Да и о какой всеобщей тирании во имя мира может идти речь, если он даже в родной Деревни не может искоренить каверзны, мытарство, остракизм? Как он может быть проповедником мира, голосом разума если даже лучший друг отказывается его слушать, создавая оппозицию ему?

Если бы... Эх, если бы ему все же удалось убедить Мадару, показать ему как все обстоит на самом деле, то они бы вместе смогли выступить единым фронтом – Сенджу и Учиха, все кланы Конохи – и за считанные месяцы закончить эту войну, прекратить бессмысленные страдания...

Но он не видит, отказывает видеть, он слеп... Как и говорил Аодширо. Мадара потерялся во тьме, поддался проклятию своего рода, но Хаширама никогда не оставит друга, чего бы ему это не стояло! Ведь тот ему как второй брат. Да, он сможет, сможет раскрыть ему глаза. И он не допустит гражданской войны ни в Стране Огня, ни тем более внутри его Деревни. Он найдет выход, обязательно!

– Хорошо, господин хокаге, мы вас услышали, – первым, разумеется, заговорил Янгеру, после того как Хаширама закончил свой монолог.

– Какое будет ваше решение, Истинный потомок? – обратился Сенджу к «самому главному».

– Господин хокаге, – первые слова сорвались с уст Имагава Мусаширо, который опередил в этом главу клана Токугава, – данный вопрос является очень сложным и многогранным, Истинный потомок, в силу своего возраста, пока еще...

– Я согласен! – вскочила со своего седалища упомянутая особа. – Если это поможет нам закончить войну, то я приказываю немедленно провести все необходимые реформы! – отдала ордонанс монаршая особа.

– Мальчик мой... – начал было Янгеру, но закончить ему не дали.

– Дедушка, я повелеваю! – заканючил Дайме, в этот момент больше напоминающий не правителя одной из великих стран, а маленького ребенка.

– Господин Янгеру, – вступил в беседу новый участник, Мируэ Хёторо, – я поддерживаю предложение многоуважаемого правителя Конохи и повеление Истинного потомка, и должен сказать, что такие реформы нам давно уже следует провести. Наша армия сильно уступает по качестве лоцвееру, а те новшества, которые мы у них переняли, не приживаются в нашем обществе. Поэтому будет разумно взять на вооружение что-то свое, и что сможет удивить неприятеля.

Янгеру окинул взглядом Хёторо, а после заговорил так:

– Вы правы, господин Мируэ, господин хокаге, и вы, Истинный потомок, – уравновешено, как ни в чем не бывало, заговорил Токугава. – Однако не стоит принимать столь ответственное решения в первый же день его обсуждения. Мы должны тщательно его рассмотреть и обдумать, уважаемый Хаширама. Поэтому давайте на сегодня закончим встречу и продолжим этот разговор завтра, – не спрашивал, а констатировал он.

– Ну ладно, дедушка, – быстро согласился Дайме, падая на свой трон.

Хёторо молчаливо кивнул, как впрочем и все остальные из Круга.

– Хорошо, глубокоуважаемый Янгеру, тогда до скорой встречи, – согласился Хиширама и, вместе с не проронившим и слова Кёикэ, направился на выход.

Им в след смотрел темноволосый человек с хмурым, пронзительным взглядом. Его широкие скулы с «бульдожьими щеками» дополняли суровый образ. Одет он был в багровый хитатарэ с черной хакама. Этим человеком был уже далеко не молодой Янгеру Токугава, впивающийся взглядом в удаляющегося Хашираму.

***

9 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

9 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 16:07.

Место: Страна Огня. Великий Зеленый Лес.

– Ри-о-он, где ты?! – вопрошала девочка одиннадцати лет, стоя одна в чаще леса.

Они с сестрой пару часов назад покинули деревню Шиоши, чтобы собрать ягод и грибов, половина от которых пойдет на продажу в город Пангар. Но увлеклись процессом, отойдя слишком далеко. Нет, дорогу они не потеряли, старшая из них – Аями, – что сейчас и кричала, хорошо знает эту часть леса. Она еще с детства бродила вместе с мамой в этих окрестностях. За безопасность Аями тоже не волновалась, редко здесь можно было встретить хищников, потому что гарнизон крепости Залур, расположенной глубже в лесу, у реки Кхалир, частенько охотился на крупных зверей. Но все же такая удаленность от родного селения ее беспокоила, ведь со смерти матери она не позволяла себе столь дальние отлучки.

И ноги бы ее здесь не было, если б не мелкая Рион! Сестра Аями упросила ее зайти сегодня дальше, и найти побольше грибов, которых в близи деревни за последнее время осталось не так уж много. Увенчался ли этот поход успехом? Определннно. Они собрали раза в два больше чем обычно, так что оно того однозначно стоило. Эх, если бы только Рион не захотела еще поиграть в прятки посреди леса – даже не предупредив сестру о начале игры! – то день бы прошел просто замечательно.

Тогда бы Аями могла бы даже устроить небольшой праздник подругам, c которыми в последние месяцы она почти не общалась. Все дело в их отцах, которых забрали вербовщики, прибывшие в деревню три месяца назад. После случившегося, настроение у подруг девочки совсем пропало, и их можно в этом понять. Оставшись без матери после рождения сестры, Аями даже боялась представить, что было бы, если и ее отца тоже забрали на войну.

«Ладно, хватит об этом думать!» – помыслила старшая из сестер, взбодрив себя и отгоняя печаль. Почти сразу после этого, она услыша тихий девичий смешок. Поставив корзину с грибами на землю, Аями мерными шагами начала двигаться в сторону высокого древа, за коем и был слышан смех. Шла она не спешно, не желая спугнуть свою жертву, и не намериваясь превращать прятки в догонялки.

Добравшись до ствола, Аями стала его аккуратно огибать, что, впрочем, ее и спасло. В один момент ее нога чуть не угодила прямо в корень дерева, что несомненно привело бы к падению девочки. Но ей повезло. Заглянув за противоположную сторону, она увидела то, что искала, вернее ту. Резким движением Аями перемахнула туда и сцапала свою сестру.

– Ай! – воскликнула шестилетняя девочка. – Пусти, Аями!

– Ага, щас! Чтобы ты убежала? – c улыбкой на устах и озорным взглядом сказала старшая из сестер.

– М-м-мне нечем дышать, – промолвила Рион изображая страдальческое лицо, которому не хватает воздуха.

– Да ну? – улыбнулась мучительница пуще прежнего, обнажая свой хищнический оскал.

Рион рассмеялась. Но не от рожицы, что корчила ее сестра, а от ее шаловливых, щекочущих ручек.

– Ну что? Будешь еще убегать? – елейно задала вопрос Аями, немного ослабляя свою «хватку».

– Да-да, все, больше не буду! Только прекрати, – вновь расхохоталась Рион, и после капитуляции, ее сестра прекратила изуверства.

– Ну хорошо тогда, – игриво улыбнулась девочка. – Пойдем. Пора уже возвращаться, – сказала она, помогая подняться сестре.

– Угу, пошли, – ответила Рион, а после еле слышно добавила: – ёжик.

– Что? – обернулась Аями, услышав сказанное.

– Ничего, я ничего не говорила, – и вертит головой из стороны в сторону, как бы не винно. – Пошли быстрее, а то уже поздно, папа будет волновать, – сказала младшая хватая корзинку с ягодами и быстро удирая.

Аями посмотрела ей вслед, уже размышляя об каре, которая будет ждать ту, когда они вернуться, и направилась за своими грибами. Взяв их, она догнала Рион и они вместе пошли в сторону деревеньки, не встречая на пути затруднений.

Минуло уже где-то полчаса, и скоро перед сестрами должен был показаться их родной уголок. Все деревья на своем мести, так что дорога точно верная. Но кое-что Аями смутило. Гарь. Из-за высоких деревьев она не могла разглядеть небо и увидеть дым, но запах говорил, что он есть. А раз есть дым, то должен быть и огонь. Но ведь слишком рано для растопки печей, да и сумерки еще не скоро начнут свое наступление. Но нос девочки не врет, что-то точно горит. Что-то зловонное и неприятное.

– Рион, давай поспешим в деревню, мне кажется, что-то случилось, – нервно произнесла Аями.

– Угу, – тихо буркнула ее сестра в ответ, и они ускорили свой шаг.

С каждым новым метром запах становился сильнее, и его уже просто не возможно было не замечать. Маленькая Рион тоже его вскоре почувствовала, и от этого сжала пальцами носик.

«Неужели пожар?» – подумала Аями, не замечая, как невольно еще сильнее ускорила шаг. За новым темпом ее сестра еле поспевала, начиная все тяжелее дышать. Но старшая этого не замечала – сейчас мыли той были в деревне.

– Давай! – наконец был услышан человеческий голос. Мужской. Не знакомый. Аями точно не знала этого человека. Теперь легкая нервозность подростка переросла в страх и панику. Но скорость девочка не снизила.

– На землю! – крикнул кто-то.

– Бросайте их из рук, жива!

– Н-нет, пожалуйста! – кто-то взмолился о пощаде, но в ответ был слышан лишь тяжелый, грузный удар.

– Не трогайте ее! Оставьте мою дочь!

– Прочь! Я сказал прочь! – после этого послышался женский крик.

– М-мамочка, мамочка, – детское рыдание.

Сестры добрались до окраины деревни и могли ясно видеть, что твориться у них в селении. Какие-то страшные люди, по голову закованные в синюю сталь, носились по деревне, вторгаясь в дома, вынося от туда еду и выгоняя деревенских. Тех, кто шел добровольно, – не трогали. Других же, оказывающих сопротивление, – избивали мужчины, использовавшие связку ивовых прутьев. Когда всех выгоняли из жилищ, какие-то люди в тканевой одежде, поджигали – ртом! – землянки. Как поняла Аями, это те, кого называют «шиноби». Ей уже удавалось слышать о чудесах, что творят эти люди. Она всегда хотела на них посмотреть, но не думала, что увидит их таким образом.

Были и те, кто окапывался в дамах, баррикадируя вход и окна. Таких сжигали сразу, и всякий раз один из стальных людей говорил:

– Это будет всем вам уроком! Прекратите сопротивляться и никто не пострадает!

Но люди все равно сопротивлялись. А повод был.

– Нет! Куда вы забираете моего ребенка?! – кричала женщина на синих людей, которые буквально выдернули ее сына из рук и куда-то начали уносить. Аями знала их, это был маленький годовалый Изаму и добрая тетушка Ёми, которая каждый раз давала им с сестрой городской хлеб, который та привозила. – Верните его, молю вас! – женщина упала на колени у ног одного из вторженцев.

Маленький Изаму видя, но не понимая всего трагизма происходящего, начал заливаться слезами.

– Уберите ее к остальным, – спокойным, даже будничным тоном, сказал тот самый мужчина, в ногах которого сейчас рыдала умаляющая мать.

– Нет! Изаму! Пожалуйста, верните его! Пожалуйста! Пожалуйста! – продолжала взывать к пощаде Ёми, пока ее уводили синие пришельцы.

Не далеко от этого места разворачивалась похожая драма. Крестьянский мужчина попытался защитить свою семью, напав на одного из чужаков. Он повалил его вниз, желая отобрать оружие, но тот никак не давал это сделать. Лежащий на земле начал бить крестьянина стальной перчаткой по лицу, брыкаться, пинать ногой, но деревенский мужчина вцепился мертвой хваткой в оружие. На помощь своему подоспели другие синеголовые. Они резким рывком опрокинули крестьянина наземь, и начали избивать ногами. Это продолжалось минуту. Потом один из вторженцев остановил происходящее и приказал добить мужчину. Когда все было сделано, вновь послышались те же слова:

– Не сопротивляйтесь! Кто не подчинится – будет убит!

Аями и Рион смотрели на все будто заколдованные. Они не понимали что здесь происходит, почему их соседей избиваю, убивают, разделяют, а дома сжигают.

– П-почему? – дрожащим голосом проговорила Аями, пока по ее щекам начали спускаться ручейки слез.

– Папа! – воскликнула Рион, заметив своего отца, который вместе с еще четырьмя храбрецами пытался дать отпор захватчикам. Из-за стоящего шума девочку в кустах на окраине деревни никто не услышал, а Аями удалось остановить сестру от иных глупостей. Они вместе стали с замиранием сердца следить за своим родителем.

Их отец, вместе с остальными, рвался вперед, игнорируя всех синеголовых пришельцев вокруг. Вооруженные топорами, мотыгами, косами, они намеревались сделать то единственное, что они могут – убить вожака захватчиков. Это не спасет ни их, ни их семьи, но сейчас мужчины об этом даже не думали. Все, что они хотели, – убить того, кто принес страдания в их дома. Деревенские подгадали момент и выбежали из землянки, когда вражеский командир подобрался близко к ним. Там было двое всадников, но лишь один из них имел дорогие золотые доспехи и маску злобного демона – он то и стал их целью.

Один из них упал – его сбил с ног синеголовый, который первым заметил эту самоубийственную атаку. Затем обратили внимание остальные вторженцы, и друзья отца семейства начали сыпаться друг за другом.

Вот упал второй.

Уже третий. Осталось двое.

Нет, один, только одни – родитель Аями и Рион. Его лучшему другу только что вспороли живот, и тот, стоя на оловянных ногах, пытался не дать вывалиться своим кишкам.

Отец девочек всегда был не высоким парнем, и впервые за всю свою жизнь он был рад этому. Его комплекция позволила ему проскочить основную массу врагов и подбежать на расстояние восьми метров.

Телохранители главаря даже не шелохнулись, когда он стал так близок, и разрыв все сокращался. Как и сам вожак. Тот по-прежнему безразлично смотрел на происходящее, даже не поворачивая голову в его сторону, так, будто мужчина какой-то комар, не заслуживающий внимание. Такое пренебрежение раздражало еще больше отца семейства, что придавало ему сил бежать быстрее.

Шесть метров.

Пять метров.

Четыре метра.

Три метра.

Находясь так близко к цели, он вдруг понял, как все же в действительности далек. Мужчина упал на четвереньки и лишь чудом не продолжил падение по инерции. Его живот, его внутренности, изнывали от чудовищной боли. Он с великим трудом держал себя в сознании. Боль была демоническая. Он ощущал как его органы «рвутся», будто их что-то режет. Он чувствовал, как что-то пытается выбраться наружу, и, не в силах сопротивляться этому позыву, мужчина подчинился.

Земля под ним заполнилась кровью, мясом, желудочным соком и чем-то черным. Затуманенным взглядом, на трясущихся руках, он посмотрел на злобного ками в седле, который до сих пор не удостоил его и взгляда.

И снова резь, и снова его рвет. В этот раз выходит всего больше, чем прежде. Под ним уже образовалась целая лужа крови, вместе с небольшей горкой месива. Он падает, не обладая более силами держаться на руках. Опускаясь вниз, мужчина слышит детские крики – крики своих дочерей, что несутся к нему. Одну из них, старшую, хватает стальной мужчина.

– Нет! Отпусти! Папа! Папочка! – кричит девочка, пока из ее багровых глаз стекали слезы. – Там папа!

– Да угомонись ты! – прикрикнул синеголовый, обхватив ребенка руками.

– Нет! Нет! Пожалуйста! Умоляю! – Не прекращая брыкаться и извиваться, причитала она, не веря в происходящее.

Как? Почему? За что? И другие схожие вопросы заполонили разум Аями. Подросток уже с трудом могла что-то разглядеть, теряясь в туманных образах и силуэтах – все из-за влаги в глазах, что застилала взор. Но не смотря на это, она все же могла различить тускло-синее пятнышко, бежавшее к отцу. Это была ее сестра, в старом детском платье, подарке их матери, которое та выменяла у городского прохиндея за немалую цену – десять килограмм риса.

Рион подбежала к отцу, но не справившись со скорость, плюхнулась вниз, прямо на спину мужчины.

– Папа, ты ранен! – патетично говорила младшая из семейства. – Вставай, пойдем к матушки Джун! Она поможет тебе! Она помогает мне всегда, когда я ранюсь! – пытаясь поднять своего отца, говорила плачущая Рион, взявшая на себя непосильную ношу. Ребенок лишь каждый раз поскальзывался, падал, вновь поднимался и опять падл. Некоторые вторженцы хотели было прекратить это все, подбежать и забрать дитя, но лишь каждый раз отдергивали себя.

– Мы с Аями собрали полную корзину грибов! – не теряла веру девочка, теперь уже пытаясь растормошить родителя. – Вставай, пожалуйста, мы приготовим тебе вкусный суп с сестрицей... – больше она ничего не смогла выдавить из себя, горло предательски сжалось, не давая вымолвить и слова.

Девочка, вся измазанная в крови родителя, взглянула на свои алые руки, затем на себя и на тело отца. Она посмотрела в его раскрытые глаза, которые были стеклянными, пустыми и лишенными того света жизни, видевшегося в них доселе, и навзрыд заплакала.

Аями, видевшая все это, потеряла силы для всякой борьбы и покорно подчинилась своему пленителю. Слезы иссохли, а взгляд померк. Синеголовый, державший девочку, замялся в нерешительности, не торопясь ее уносить. Всадник с белым глазом посмотрел на злобного демона, безмолвно что-то вопрошая. Ками повернул голову в его сторону, слегка кивнул и перевел очи обратно.

– Хватит медлить! – бравурно скомандовал белоглазый. – Продолжайте, не заставляете Владыку ждать, – добавил он, переводя взгляд на плачущего ребенка и мертвое тело ее отца.

Сходбище синеголовых взглянуло сначала на девочку с отцом, а затем на своего вожака, который по-прежнему безмятежно сидел в седле, казалось, не волнуясь ни о чем. Такое спокойствие внушало уважение и до ужаса пугало остальных мужчин в синих доспехов, прошедших не одну битву. Снова послышался голос одноглазого всадника:

– Господину еще долго вас ждать? – спросил он ледяным тоном, который разжег огонь под ногами вторженцев, превратив их в еше более рачительных тружеников.

К Рион тут же подбежал один из синих людей, подняв ее на руки и начав удаляться. Девочка от этого закричала:

– Пусти! Нет! Аями!

Ее сестра, прибывая в прострации, не сразу заметила что происходит, не сразу увидела как ее с сестрой уносят в разных стороны. Чувство горячи сменилось отчаянием и страхом.

– Рион! Рион! Стойте! – протестовала она, но никто ее не слушал.

– Аями! Помоги! Сестренка! – это было последне, что слыша Аями от своей младшей сестры.

***

Де Лалье осматривал выжженную, разоренную деревню. Везде валялись различные бытовые предметы – разбитая посуда, части столов и стульев, мотыги, которыми люди пытались себя защитить. Дома пылали, дым уже закрыл солнце, а крики и мольбы все не прекращались.

Висото не по норову было все это. Разграбление деревень, убийства селян – словно они какие-то разбойники. Нет чести в отъеме у слабых – так он считал. Но служение Господину, требует от него переступить через свою честь. Так он и поступил, так он и поступал и так он и будет поступать. Исполнение воли главы клана Кальмио – это высшая форма чести. Нет ничего ценнее и священнее. Ведь это служба воплощению самого Фосфора! Единственному Богу, коему дорого человечество, и единственному, кто его может спасти. Как и было предначертано Великим Наставителем больше шести веков назад.

– Время, Висото, – спросил Сарвн, не открываясь от своего излюбленного дела – созерцания.

Мажордом посмотрел на хронометр на своей руке.

– Пять часов и девять минут, Повелитель, – уверенно ответил де Лалье

После этого они замолчали, становясь как и прежде безмолвными наблюдателями. Как это обычно и бывает в присутствии с его Хозяином. Правда, в этот раз тишина была не долгой.

– Можешь возвращаться, – обратился Дьяволикий к своему слуге, – ты тут больше не нужен. Забирай детей, и с полковником Гальцем возвращайся в готтгенфюер.

За десятилетия службы Владыке, Висото научился без слов понимать скрытые смыслы его слов. Поэтому дал такой ответ:

– Мое место с Вами, Хозяин. Где будете Вы – там и я. Где мне нужно преступить через свою честь – я переступлю. Такой мой долг перед Вами, таков путь члена служилой семьи.

Барка не спешил с ответом, смотря на оставшихся деревенских мужчин, – коих было чуть меньше двух дюжин. Их сгоняли к стенам деревянной ратуши, вместе со всеми стариками. Висото же в этот момент наблюдал за касками, которые сейчас собирали тела умерших и заносили их в оставшиеся землянки.

– Тогда оставайся, – лапидарно ответил Кальмио.

– Повинуюсь, Владыка, – сказал он, а затем добавил: – Благодарю Вас.

На сей раз Барка и вовсе не ответил. Но Висото знал, что Хозяин принял его благодарность.

– Нет, что вы делаете! – кричал один из крестьян, которого заталкивали в ратушу.

– Шевелись! – приказал ему мужчина из полка «Вепрь», вооруженный алебардой. – Хочешь лишить головы?!

Человек подчинился и вошел в помещение со стальными деревенскими мужами и представителями старшего поколения. Женщин же разделили на две группы, одна из которых могла видеть, что делается у центрального здания деревни.

Услышав странное мельтешение сбоку, де Лалье повернул голову в то направление. Там он увидел, как двое касок волокут к ним мужчину в дорогих одеяниях, по меркам деревни. Это был дзито – управляющий крестьянской общиной и ведающий делами от имени семё, для которого он собирал налоги и обеспечивал порядок. В Лоцентарейской Гидре управление людьми осуществлялось другим лицом и по другим правилам. Но мажордом не сомневался, что его догадка верна.

– По легче! – возмущался управляющий. – Я и сам идти могу, – напоследок буркнул он.

Как только комбатанты довели его до Сарвна и Висото, они силой принудили дзито встать на колени, удерживая его за плечи.

– Командующий, – начал один из касок, встретившийся со взглядом де Лалье, – этого мужчину поймали вместе с несколькими деревенскими, когда они пытались сбежать чрез лес.

Висото, смотря сверху вниз, обратился к плененному:

– Ты ведь дзито, я прав? – властвующим тоном, диктующим условия, задал вопрос член служилой семьи.

Мужчина хмыкнул.

– А в Стране Воды все такие же сообразительные... – закончить ему не позволили, один из касок ударил его по лицу, разбив губы чиновнику.

– Или может просто дело в тебе, раз ты забыл, что мы из Лоценторейской Гидры, а не Страны Воды, – парировал де Лалье.

– Как бы вы себя не называли, но вы такие же дикари, дзидайрёко, как пустынники! – сплевывает кровь прямо в мажордома, попадая тому на обувь.

Каски тут же рывком втыкают нос дзито в землю, потом одни из комбатантов хватает его голову и начинает колошматить ту об землю.

– Достаточно, – остановил их де Лалье. – Держите его крепче, – сказав это, он стал спешиваться.

Когда фактотум оказался перед ними, инфантерии подняли дерзкого щёголя, чью лицо было все в крови, ссадинах и грязи. Сарвн же в этот момент наблюдал за другим подчиненными, не обращая особого внимания на действия своего мажордома.

– Как тебя зовут? – по обыкновению суровым, но будничным тоном спросил де Лалье.

– Пошел ты...

Взмах.

Договорить плененный не успел. Прежде чем его гнилой язык промолвил еще хоть слово, Висото одним резким движением руки вытащил меч из ножен и отделил ухо франта от головы. Дзито завопил от боли, пытаясь высвободить руки, чтобы инстинктивно прижать их к ноющему месту. Но за это лишь получил удар по затылку от одного из солдат, что его держал.

– Ты либо сам будишь отвечать, либо мне придется тебе помочь, выбирай, – попенял Висото несговорчивого мужчину.

Но в ответ мажордом услышал лишь тихий скулеж. Висото был разочарован.

– Опустите его, – отдал приказ де Лалье, и комбатанты ткнули щеголя лицом в грязь. – Вытяни ему руку, – новая команда правому инфантерию.

Каска сделал то, что было нужно. Скулить дзито не прекращал. Висото отошел от места действия немного в сторону, вернув клинок в ножны, и поднял деревенский топор, став возвращаться обратно. Дойдя, он заговорил:

– Знаешь почему ваши мечи плохи? – молвил мажордом, осматривая предмет у себя в руках. – Они сносно режут, но только если на человеке нет ничего, кроме плоти и стёганки. Неплохо, но и не хорошо, – хныканье в ответ. – Когда выши мечи входят в тело, клинок может просто напросто застрять – враг будет жив и даже сможет продолжать бой, а владелец меча лишится своего оружия. А это нежелательный исход, – мерно бьет обух об ладонь. – Поэтому, наши люди предпочитают колоть, а не рубить. Поэтому, наши мечи – кильты – сделаны таким образом, чтобы закалывать. Можно даже назвать это некоторым милосердием – избавление раненного от медленной и болезненной смерти, – резко прекратил настукивать топором, вперев суровый взгляд в управляющего деревней. – Топоры тем лучше, что они способны рубить эффективнее. Но не всякий топор для этого сгодиться. Как думаешь, сколько мне потребуется ударов, чтобы отсечь тебе руку? – пауза. – Знаешь, этот топор плохо заточен, – проводит пальцем по лезвию. – Думаю три-четыре удара. Если конечно я случайно не промахнусь и не начну бить по разным местам. Тогда этот процесс может сильно затянуться, – плача уже не было слышно, не было слышно вообще ни звука, но был явственно заметен мандраж.

– Стойте! Что вы делаете! – закричала одна из женщин, наблюдавшая за судьбой своих односельчан, отправленных в стены ратуши. К ней вскоре присоединились другие девушки из ее группы.

– Похоже начинается, – повернув голову в сторону здания, констатировал член служилой семьи, краем глаза взглянув на Повелителя, который никак не изменился внешне – он по-прежнему созерцал. Висото посмотрел на одного из сальвайской стражи и приказал:

– Ты, поверни ему голову к ратуши и держи ее.

Страж послушно выполнил поручение, крепко закрепив черепушку дзито в своих руках.

– Тебя ведь волнует судьба этих людей? – заговорил де Лалье. – Ты мог сбежать один, так бы у тебя было больше шансов уйти. Но ты решил сделать это со стальными. Проникся чувствами к крестьянам? Что ж, тогда смотри что с ними будет, – Висото и сам стал наблюдать за происходящим, но взгляд у него не был довольным.

Шиноби, используя технику земли, создали каменные стены, блокирующие окна и двери. Выхода больше не было. Все внутри погрузились в кромешную тьму. Там были старики, мужчины, некоторые женщины, которые были либо слишком буйными, либо больными и слабыми. Там находился даже один ребенок, которому медкаска диагностировал малярию тяжелой формы. Чаще всего эта болезнь приходит сюда из Страны Чая. Лучшим средством излечения от нее является кора дерева мондо, что растет только на континенте (или острове) Ооджу-Ту-Сей. В лагере имелось необходимое лекарство, но малярия уже была на поздней стадии и присутствовали осложнения.

– Поджигаем, – скомандовал джоунин – по классификации Конохи.

Шиноби клана Кальмио, что окружали ратушу, тут же принялись за дело. Использовав стихию огня, они направили пылающий поток прямо в здание, из которого начали доноситься крики, проклятия, мольбы, прощания.

– Что?! Что вы делаете?! – закричала женщина из группы, что наблюдала за всем происходящим.

– Вы же их убьете! – вторила другая.

– Заткнитесь! – а это уже приказал один из их надзирателей.

По завершению поджога, шиноби рассредоточились по территории деревни – вернее только по главной ее части, окружающей здание управления – и стали воспламенять оставшиеся поныне нетронутые дома, в которых вечным сном почивали жители. Происходило это все под душераздирающие крики боли горящих заживо.

Издали на это смотрели: Барка, де Лалье, дзито, Чума и остальные, рядом с ними стоящие. По лицу франта сейчас было сложно что-то сказать, кроме того, что он прибывал в шокированном от ужаса состоянии.

– Поверни его лицом ко мне, – приказал Висото, став смотреть трусящемуся прямо в глаза. Взгляд щеголя был вертким, прыгающим, старающимся потеряться от внимания человека перед ним.

Де Лалье водрузил молча топор на его руку, а затем сказал:

– Это твой последний шан, – после этого мажордом начал замахиваться.

– С-стой! Сто-ой! Дзёто Обуси! Я Дзёто Обуси! – дрожащим голосом дал наконец-то он ответ.

Топор был опущен, и рука дзито осталась целой. Затем фактотум произнец:

– Отлично, мы сработаемся. Увидите его, я потом им займусь.

Каски послушно подчинились, начиная вновь волочить мужчину, только теперь по ощущениям они скорее тащили мертвеца. А телохранитель вернулся к остальным.

– Ты мог отдать его Чуме, тогда бы не пришлось устраивать этот спектакль, – наконец заговорил Дьяволикий.

– Решил взять это в свои руки, чтобы не пришлось беспокоить Вашего Всадника по таким мелочам, – непринужденно огласил свой мотив Висото.

– На кого ты зол, Висото? На миссию, себя, или свою честь? – наконец повернув голову, смотря своими адско-красными глазами на своего мажордома, спросил Сарвн.

– На все, Владыка, – не стал более врать де Лалье.

– Вот как. И почему же?

– Исполнение Вашей воли – высшая честь. Выполняя эту миссию, моя рука была не твердой. Колебания во мне – признак несовершенства моей чести, что не достойно глашатая Вашей воли. Вот причина моей злобы, – дал ответ де Лалье, смотря в лицо своему Повелителю.

– Это все? – продолжил напирать глава клана Кальмио.

– Да, – решительно заявил член служилой семьи.

Следующий десяток секунд они просто молча смотрели друг на друга, общаясь на только им известном языке.

– Хорошо, – первым заговорил Барка, после чего отвернулся. Но потом добавил:

– Ускорь людей. Нам пора выдвигаться.

– Повинуюсь, Повелитель.

Декада 1. Глава 7. Кровь, слезы и Смерть. Часть II

9 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

9 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 16:41.

Место: Страна Огня. Недалеко от замка Сибун.

Замок Сибун (или Сибун-дзё) – относительно небольшое сооружение посреди маленького острова, построенное еще тильскими переселенцами, прибывшим с архипелага. При возведении, укрепление получило название Хладстор, однако, когда Республики проиграла в войне Стране Огня, то было переименовано. Замок расположен напротив пути Шанси, ныне перекрытым завалом. Но при этом – ввиду относительной близости трех дорог – дзё способен оказать давление на силы вторжения, которые пройдут через Гео (центральный из теперь существующих путей, под командованием генерала Амаго Рёто) и Тибо (южное, под командованием генерала Нобу Сенджу). Сам остров имеет размеры триста на двести метров, и крепость занимает всю его площадь. Гарнизон составляет от тысячи до полутора тысяч человек. При этом из них от двадцати до тридцати шиноби, из которых троя – джоунины.

Для такого небольшого укрепления, этот старый замок слишком хорошо защищен. А все дело в том, что вражеские генералы отдают себе отчет, что это жизненно важная точка в местной артерии. Но они не видят всей картины целиком. В защиту их можно сказать, что и Смерть – посланный на это задание, – равно как его Повелитель, да и другие генералы с маршалов в придачу, тоже были не внимательны, смотря на карты.

Сибун самый ближайший дзё к путям Гео и Тибо, все остальное вокруг это лишь самурайские башни, не способные на долго задержать крупные силы – пережиток старой эпохи. Страна Огня, после победы над своим соперником в лице Тильской республики, не стала более сооружать фортификации на востоке, считая это пустой растратой казны. И даже после начала Великой войны, народ Огня предпочел уповать на естественную защиты – и бесплатную, – нежели укреплять восточные рубежи. Так что теперь после преодоления гряды То-Яри-Ити, лоцвеер на юго-западном направлении будут ждать только несколько старых рубежей обороны, да самурайские башни. Но это не новость.

То, что стало совсем недавно известно Смерти – из приказа Лоцхаеруфа, правителя Царства Гидры, – было совсем другим. Как оказалось, этот дзё куда хитрее, чем можно подумать. При пересечении гряды То-Яри-Ити, силы лоцвеера, ожидаемо, столкнуться с широкой рекой Ненёнго, тянущейся из залива Хангури. Преодолеть ее можно через один из четырех мостов. Три из которых на севере защищены крепостью Залур, на левом берегу, и замком Сибун, на правом. И тут важный момент. Крепость Залур, как и остальные крупные укрепления в Речный Землях, не укомплектованы полностью. Войско Огня, чтобы восполнить потери на двух фронтах, снизило численность гарнизонов – разумный ход, но который станет роком Красного дворца.

А теперь самое интересное.

Когда Соединения лоцвеера пробьют защиту в горах, то они неизбежно столкнуться с замком Сибун, который уже сейчас контролирует два перешейка, а при увеличении числа защитников может охватить даже три. И не стоит забывать про четыре рики вокруг дзё, которые мешают его осадить. Сложность положения рубежа обороны для атакующих, неизбежно приведет к осаде на несколько дней. В приказе правителя Царства речь вообще идет про недели – во что, правда, поверить сложно. Но все же даже если счет пойдет на дни, то это потеренное время усложнит все наступление. Противник бросит резервы на гарнизоны, заняв мосты и реки. Из-за чего на осаду Залур-дзё уйдут месяца. Если же говорить про южный мост, то чтобы до него добраться все равно потребуется захватить Сибун, а затем Тулуп и Ибар. И это станет только началом. Из-за вводных преград в Речных Землях и концентрации городов и дзё на юге, наступление лоцвеера захлебнется на этом направлении, если дать врагу время на подготовку. А раз так, то необходимо совершить именно что решительный и быстрый рывок, заняв плохо защищенный восток Речных Земель.

И последнее. У замка Сибун есть еще одна особенность, его изюминка. Он является главным центром снабжения двух Соединений, уничтожив который, враг окажется обескровлен и не готов к натиску лоцвеера.

Сегодня силы под командованием его Хозяина, были разделены на пять групп, которые должны атаковать свои цели, пользуясь фактором неожиданности. Главные цели: ближайшие деревни, которые могут оказать продовольственную поддержку, замедлить будущее продвижение армии и стать средством быстрого пополнения гарнизона крепости Залур; сама крепость, но нее уничтожение; караваны снабжения; и Сибун-дзё.

Если сегодня Смерть не сможет уничтожить замок на озере Коско, то враг отправит сюда немалые силы, чтобы удержать стратегически важную точку, и все грядущие планы можно будет выкинуть в мусор. Провал не допустим. Замок Сибун должен быть сегодня не просто захвачен, а разрушен до основания.

– Все вроде как готово, – было сказано низким мужичиной под пятьдесят, на чьей голове уже стали проглядываться седые волосы.

Смерть перевел на него взгляд и проговорил:

– Хорошо, – стоял он со скрещенными руками. – Тогда выходем через тридцать минут.

– А? – не уловил мотива своего собеседника торгаш. – Зачем ждать?

– Ты сам говорил, что доставляешь им еду не раньше пяти часов вечера, – напомнил Всадник.

– Этж да, верно. Видать башка уже не варит, – провел он рукой по голове.

– Может быть, – не желая продолжать бессмысленное общение, закончил он отворачивая голову.

Образовалось короткое безмолвие. Которое вскоре нарушил торговец:

– Коли хотите вдарить им в этой башне, не дайте мне с ними помереть, – сказал коротышка, поднимая взор на собеседника.

– Твое беспокойство излишне. Вместе с тобой там буду я – Всадник, Лик Смерти – и еше один джоунин из клана Кальмио, – попытался успокоить, а точнее отделаться, от назойливого спекулянта слуга Сарвана. Тот уже второй день испытывает терпение одного из Высших слуг главы клана Кальмио.

– Всеж страхово мне. Потому как опасно все это, поэтому зла не держи на меня, – улыбнулся мужчина, что с его бородой «старый голландец» выглядело малость комично.

– Зачем тогда, старик, ты во все это ввязался, раз боишься действовать? – задал вопрос Смерть, поворачиваясь корпусом и теперь смотря прямо на торгаша своими красными глазами.

Последнему, казалось, было все равно на устрашающий вид собеседника. Он, как ни в чем не бывало, промолвил:

– Эт ты верно подметил. Но инач я не мог. Личное дельцо это, – отвел взгляд мужчина.

– Да, я читал о тебе. Но там не говорилось в чем именно твой интерес, – теперь уже с интересом задал вопрос Всадник, полностью становясь фронтом к спекулянту.

Коротышка не сопротивляясь начал свое повествование:

– Как бы эт, дело родное. Я ж из дитёшик, кои остались тута, – сказал он так, будто все встало на свои места.

– В смысле потомков?

– Ну да. Он самый, – опять на неудачном моменте закончил он.

– Потомок чей? – спросил Всадник, начиная уже жалеть, что сам завел этот разговор.

– А-а, так вот оно что? А я-т думам: «че ж ты на меня так смотришь?», – произнеся это, коротыш рассмеялся, как от какого-то анекдота. Но видя равнодушие от собеседника быстро потерял запал. – Так дело просто. Я онрёк. Семейка моя прежила очистку, но нам пришлось худа... – «весельчак» слегка поник.

Смерть не сразу понял о чем толковал этот торгаш, но потом его осенило. Речь идет про народ онсоко. Вернее про ту его часть, онрёсоко, что не решилась участвовать в Походе последней надежды через горы То-Яри-Ити, как те, кого зовут нинсоко. Насколько знал клеврет, оставшихся постигла болезненная судьба. Они на протяжении шестидесяти лет постоянно жили в страхе, что за ними придут воины клана Имагава. Поэтому онрёсоко прятались в деревнях, лесах, болотах, пещерах, лишь бы их не настигли «ватары» – так прозвали ищеек, у которых приобрела популярность «ватара», оружие с Ооджи-Ту-Сей. Когда ловили онрёсоко, то их чаще всего сжигали заживо, но могли и утопить и подвесить на дыбе. Всадник знал о случае, когда десяток семей изгоев замуровали в пещере, а через три месяца раскопали. Ватары обнаружили, что запертые в какой-то мент начале убивать друг друга, чтобы не умереть с голода. Выжало только двое детей – мальчик и девочка. Тех застали за поеданием человека и собирались очистить огнем, но один из ватар спас их, убив своих соратников и забрав с собой детей. Беглецов так и не нашли.

И даже после окончания охоты на онрёсоко, этот народ оставался нелюдимым и подвергался дискриминации. Отношение к ним улучшилось только когда произошел расцвет «Большого нинсокского рынка». Да и то, положение жителей Земель Нинсоку-Ми (Загорных Земель) и онрёсоко было кардинально разное.

– Ищешь мести, – не спрашивал, констатировал Всадник.

Бородач, прежде чем ответить, выпрямился, взглянул на Смерть и дал такое слово:

– Пока мой народ жил середь крыс, будь сами как крысы, Имагава лишь деньгу поднимали. Месть? Да. Я хочу им отомстить, хочу, чтоб они страдали как мы, – твердым взглядом ответил весельчак.

– Я был о тебе худшего мнения, – высказал свои мысли Кальмио.

– Нет, денегу я тож хочу, – как прежде улыбнулся он. – И это ваше гражданство. Давеча слыхал как там у вас все богато. Будет неплохо там провести старость. А мож махну в Черный город.

– А дети?

– Так нет никого биль. Ктот сбежал, других болезнь сгубила, а третьих ваши синеголовые убили.

От последнего Всадник слегка напрягся, но виду не подал. Он собирался уже что-то произнести, но его опередили.

– Ты эт, не боись. Зла на ваших не держу я. Он сам виноват, дурик – напряженно закончил он, сжав кулаки.

– Понятно, – сказал Всадник, разворачиваясь и начиная удаляться. – Пошли, начнем неспешно двигаться.

– Ага, – быстро подхватил торгаш, – пора саднуть им! – вновь доброжелательная улыбка, правда которую никто не увидел.

Смерть замедлился, а после повернулся вполоборота.

– Напомни, как тебя зовут? – спросил он.

– Минтро Олуги, – вновь улыбнулся он со своей большой бородой.

Всадник качнул головой и продолжил движение, а старик Олуги последовал за ним.

***

9 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

9 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 17:21.

Место: Страна Огня. Замок Сибун. Крепостной мост.

Сорок повозок стояло на длинном деревянном мосту – единственном способе попасть в замок Сибун. Каждую из них пропускали по одной внутрь. Досмотра как такого не было. Стражники, узнав знакомое лицо Олуги, даже не стали задавать вопросы. Кроме того, близкие отношения их постоянного гостя с комендантом замка взывали к благоразумию стражников, которое подсказывало им не создавать себе проблемы на ровном месте. Поэтому эта часть плана проходила так, как и должна.

Первая повозка только что въехала в дзё через центральные ворота. На ней находилось три человека – Олуги, Смерть и джоунин из клана Кальмио. По крайней мере так казалось внешне. В действительности же, среди продуктов еды в телеге, под навесом от дождя, скрывалось еще четверо. То были крепкие шиноби уровня чунина из Кальмио. Расположились они в дальней части повозки, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными, пока будет осуществляться выгрузка.

Упомянутая происходит после того, как все повозки окажутся внутри, и займут свое место. Связанно это с размерами крепости. В дзё не так много свободного пространства для телег, и чтобы все они поместились в Сибуне, нужно грамотно из расположить. Но не всегда это получается с первого раза и порой приходится уже во внутреннем дворе их перемещать. Такие проблемы на руку отряду Смерти, который вознамерился взять крепость хитростью. Это особо важно еще потому, что не в коем случае нельзя допустить, чтобы гарнизон зажег сигнальный огонь, подавая знак самурайским башням, а те крепостям и городам. Если это произойдет – все пропало.

Когда Всадник только узнал о своем задании, первым его планом было просто взорвать Сибун. Подплыть под водой с несколькими шиноби к грунту и заложить с одной стороны взрывные печати, чтобы крепость обвалилась под собственным весом. Но потом он быстро отказался от этой идеи. Особенно когда узнал о деталях.

Проблем с реализацией плана «больший взрыв» было очень много:

Во-первых, в крепости находится не один сенсор, способные улавливать чакры – проблема решаемая, потому что они Кальмио. Во-вторых, в озере Коско плавает хищный вид рыб шоуншен – обитающие только на континенте Ооджу-Ту-Сей и привезенные сюда тилийцами-имигрантами. Они опасны тем, что питаются всеми живыми существами, имеющими чакру – то есть всем. Еще они быстро размножаются, от чего извечная головная боль Забвенного континента. Члены клана Кальмио также могут обойти эту преграду, но для этого им потребуется вообще не использовать чакру, что невозможно в заданных условиях. В-третьих, сигнальный залп, который подастся в донжоне и наружной башне сразу, как только произойдет взрыв.

Также еще можно вспомнить про фуиндзюцу – мастерство запечатывания, – которые нанесены на стены крепости, и барьерные печати, хорошего качества, способные выдержать ни один залп целой армии. Таким образом выходит, что снаружи Сибун не уничтожить, а раз так, то придется это делать изнутри.

Весь вчерашний день Всадник, вмести с еще несколькими джоунинами, изучал окрестности и защиту дзё, уточняя детали у старого торгоша, который, на удивлении, и тут пригодился.

– Привет, Олуги! – зычно поздоровался мужчина в жилете джоунина Конохи, подходя к повозке. – А ты как всегда не торопишься, – улыбнулся.

– А че ж торопиться то, а? Деньга тишину любит, – отмахнулся Минтро, сидя на месте кучера.

– А это че за ребята? – показал он пальцем на Смерть в балахоне, скрывающим лицо, и с поводьями в руках, да на джоунина в простой крестьянской одежде. – Не видел я их что-то с тобой до этого, – прищурил зенки коноховец, смотря на старого знакомого. – Особенно этого типа в тряпье.

– Ох, да не начинай ты опять параноить, – отмахнулся торгаш, качая головой. – Ты ж мне ровно тоже говорил в прошлый раз, когда тряс малыша Ямато. Он так после это наотрез отказался мотаться сюда, как и остальные до этого.

– Эй, я же извинился, помнишь? Война же сейчас идет. Время не спокойное. Нужно быть настороже.

– Да из тебя сторож, как из меня деваха, – залился смехом коротышка, а затем произнес еще пару ласковых: – Ты ж мне своими выкрутасами так всех работников распугал. Вот, – показывает на джоунина, – пришлось нанимать всякое ворье. Потому как больше никто не идет. Только воры, да во, – показывает на Всадника, – рабы. Хотя последние не сами мотают сюда, – вновь рассмеялся мужик.

– Ты шутишь? – не поверил шиноби.

– Я? Брешу? Обижаешь, – «обидчиво» закатил глаза. – Я эт, приобрел его у одного барыги, который достает их как-то с Забвенного континента. Тя че, познакомить с ним?

– Нет, обойдусь, – замахал руками перед собой джоунин.

Тем временем, пока Олуги вел светские беседы, Смерть заметил, что внутрь заехала десятая повозка – уже одна четвертая во внутреннем дворе. Это означает, что им пора двигаться дальше. Всадник еле заметно, «случайно», задел Минтро, сигнализируя, что время вышло.

– Ладысь, чет закукарекался я с тобой. Пойдем-ка мы, нужно встретиться еще с Кенто.

– Пойдете? Извини, но двух других я не пущу, – сложил руки на груди коноховец.

– Чаго? Боишься, что карманник, да хилый раб убъет вашего ниндзяга вместе с Кенто?

– Прости, но все равно не пропущу.

– Ну ладно, – вонзил взгляд торгаш в своего приятеля. – Тогда не получишь опий, – тихо добавил он.

– Э-э-эй! Ты что, Олуги, друг, я же пошутил! Ты чтот юмор по подороги потерял, – криво улыбался джоунин.

– Эх, наверное. Дела знаешь ли, дела. К слову о них, – спрыгивает на кладку, – Вот, держи, – дает небольшой пузырек, – а мы пошли. За мной парни, – остальные повторили движение своего «босса» и двинулись следом.

– А еще? – вопросил шиноби, глядя на пузырек.

– Когда деньгу отдашь за то, что уже задолжал, тогда получишь, – не оборачиваясь ответил Минтро.

Трио направилось в главную башню замка, донжон, а один погрустневший джоунин проводил их замученным взглядом.

***

Пока происходила эта беседа, никто из гарнизона крепости не заметил, как на территорию проникло пятеро посторонних. Когда внутрь заезжала четвертая, а за ней и пятая, телега, под днищем их находились вредители-диверсанты, на закорки которых легла важная миссия.

Проезжая ворота, между ними и первым строением – крепостным складом, – было небольшое узкое пространство, заметить которое со стороны, не зная что оно там есть, не получится. Для защитников укрепления этот проход не был тайным, все о нем знали. Раньше его использовали для хранения всякого полезного хлама: старые доски, к примеру тем, которым удалось пережить пожар; железо, используемое как заплатки для предметов быта; сломанное оружия и т.д. Благодаря информации завербованного агента – речь про Олуги, – они и узнали об этом схроне.

Когда въезжали повозки, те своею массой преграждали взгляд на потайной проход. Это давало возможность кому-то проникнуть незамеченным на территорию дзё. Такое манкирование своими обязанностями сыграет сегодня злую шутку со стражниками замка.

Два джоунина, два чунина и один простой каска-инженер, воспользовались слепой зоной и, находясь под повозкой, смогли прошмыгнуть в темный проход. Хоть и было сказано, что всему виной небрежное отношение гарнизона к безопасности своего объекта, но, ради справедливости, стоит указать, что такую авантюру не всякий сможет провернуть, и не при любых обстоятельствах. Будь джоунин Конохи сейчас не отвлечен праздной болтовней, а проникающими были бы не мастера-диверсанты (то есть шиноби) немалого опыта и умений, то все бы могло провалиться в самом начале. Что насчет инженера? Как очевидно, скрытное проникновение не его стезя, но благодаря двум джоунинам, – которые всю дорогу держали его, чтобы он не упал, – и этот человек справился.

Оказавшись в проходе, шиноби сразу начали осматривать пространство перед собой. Под ногами валялся всякий мусор – дерево, железки, ножки мебели и остальное, – а спереди виднелась решетчатая дверь, – за которой было еще больше мусора, – преграждающая им путь дальше. Пока Кальмио делали то, чему были обучены, инженер, облокотившись на стенку склада, боролся с головокружением и рвотным позывом, пытаясь вернусь себе самообладание.

Шиноби, видя это, пока не стали его беспокоить. Один из джоунинов направился к решетчатой двери, чтобы вскрыть ее. Опустившись на колено, он, взяв в руку отмычку, приступил к делу. Гораздо проще было бы, да и быстрее, если бы он мог воспользоваться чакрой. Но он не мог, не на этом задании. А все дело в сенсорах этого замка. Территория дзё не большая, и каждый шиноби из гарнизона знает чакру своего товарища, поэтому, если Кальмио прибегнет к ней, то тем самым выдаст себя и всех остальных.

Замок вскрыт. Для этого не понадобилось и минуты. Джоунин движется дальше. Второй же подходит к инженеру и головой показывает, что пора идти. Тот смиряется со своим недугом и следует за шиноби. Чунины в это время уже оказываются рядом со второй решетчатой дверью, которая выводит во внутренний двор. Они одеты как типичные асигару армии Огня – в мешанину из стёганки. Проверяя, что за дверью никого нет и дорога открыта, один из них занялся замком.

Джоунин же номер один в это время уже приступил к взлому входной двери на склад. Когда свою работу завершили чунины, обернувшись, они качнули головой второму из старших – а тот им в ответ – и зашагали прочь от прохода, прикрывая за собой решетчатую дверь. Когда первый джоунин вскрыл замок, они с осторожностью кошки вошли в здание.

***

Смерть, джоунин и Олуги зашли в башню, где их сразу встретил один из асигару. С ним торгаш также завел легкую беседу обо всем и ни о чем, пока воин Огня сопровождал их до комнаты коменданта.

За недолгое время общения с коротышкой, Смерть научился понимать его – Всаднику всегда легко удавалось понимать природу людей. И сейчас, клеврет невооруженным глазом видел, как напряжен торгаш: улыбка шири обычного, порой проскальзывают резкие обрывающиеся движения, мимика и жестикуляция скованные. Мужику удалось обмануть коноховца, и, как видно, он немного расслабился, потеряв концентрацию и не видя как карикатурно его поведение. Если бы спекулянт сейчас бы общался с кем-то, кто хорошо его знает, то их бы уже раскусили. Нет, так дальше не пойдет. Нужно напомнить ему о бдительности. И слуга воплощения бога Зареносца знал как это устроить.

Когда они вступили на лестницу, ведущую на третий этаж, Смерть, по стечению обстоятельств и своей «неуклюжести», случайно спотыкнулся и упал на своего «хозяина».

– Премного извиняюсь, господин, – просил прощение Всадник уже на своих двоих, – давайте я вам помогу подняться! – убедительно защебетал он.

Олуги, упав, не сразу понял что произошло, и даже когда к нему обратился Всадник, он легкомысленно – первое что пришло ему в голову – ответил:

– Да не, все нормально, – добродушно сказал он, оборачиваясь к говорившему «рабу».

Когда же действие было совершено, мужчина узрел, как на него впритык из под грязного капюшона смотрят два багровых огонька, которые, казалось, жарче самого горячего пламени. В этот момент Олуги впервые испугался Смерти, непроизвольно вытаращившись на того. Но чего желал клеврет торгаш понял, начав быстро подниматься.

– Ты в порядке? – задал вопрос ополченец Армии Огня, помогая подняться коротышу.

– Д-да... – дрогнувшим голосом начал тот, но затем быстро спохватился, – все хорошо, просто мой раб дуробляс! – уже уперенно произнес он, отвешивая оплеуху горе слуге.

– Эт-с да. А где эт ты такого бестолкового урода взял? – спросил сопровождающий, косясь на мужчину в балахоне, чья голова непропорционально больше размера его туловища.

– Так это-с, я ж тебе сказывал уже. А то шт урод – мать наверно дала кому не надо, вот эт и получилось, – опасливый взгляд в сторону Всадника; в глазах мужчины можно было читать суеверный ужас. Но Смерть, как бы удивительно это не было для торгаша, никак не отреагировал. – А то шт твориться под этой тряпицей, верь мне, видать тебе не хочется. Я как первый раз его увидел: три дня не мог отойти от горшка – блевать так и тянуло. Вот я ему и наказал не снимать это тряпье.

– Ого, ну и тварь кажишь, – удивился асигару.

– Еще то дерьмо. Ладысь, пошли уже, а то этот старый пердун опять будет вонять.

Так они продолжили подъем на третий этаж.

***

Двое джоунинов и инженер, в это время, проникнув на склад и найдя там спуск на первый этаж, – да, крепость сделана таким образом, что первый этаж находится снизу, под землей, а второй немного выше уровне воды, – приступили к тому, что от них ожидалось – вредить.

Они тихо и без шума убили шестерых асигару – не используя и капли чакры! – которые «путались под ногами». После чего инженер приступил к осмотру помещения, чтобы найти нужные точки для закладки взрывных печатей. Обнаружив искомое, они приступили к делу. Вредители поместили печати с противоположной стороны от начала уклона, по ширине, а также заминировали еще несколко участков по длине, не пренебрегая полом и потолком. Всего тридцать шесть мест для детонации. Как только они подожгут порох, огонь по дорожке дойдет до крайней взрывной печати и последует цепная реакция. А когда подорванная сторона начнет рушится под давлением собственного веса, то та потянет за собой весь дзё и остров в придачу. Одна треть, а то и половина замка, уйдет под воду вместе со всеми и со всем, кому не посчастливится. А это донжон, казармы, оружейная и еще несколько важных объектов. Большую часть гарнизона сразу сдует как ветром. Правда шиноби врага, скорее всего, смогут уцелеть, если не будут в этот момент в неудобном для побега месте.

Одна загвоздка – кому-то необходимо остаться, чтобы поджечь тот самый порох. Раз в этом деле фигурирует вещество, то уже вполне очевидно, кто будет удостоен этой чести. Подсказка: этим шиноби порох не нужен, да и в момент взрыва до секретности никому не будет дело.

Еще вчера Смерть задал вопрос своим подчиненным: «Кто из вас готов отдать свою жизнь во имя победы в этой войне?». Желающих было достаточно, но выбор пал на того, кто в прошлом служил в инженерном подразделении другого полка, а ныне же в «Вепре». Так он и оказался сейчас здесь, с огнивом в руках, да шиноби глядящими на него с уважением.

– Удачи, парни, – говорит инженер, держа обеими руками огниво и сидя на каменном блоке с выщербинами.

– Твой поступок никто не забудет, – говорит первый джоунин, опуская руку тому на плечо. – Твое имя и имя твоих детей останется в веках.

Каска хмыкнул.

– Да знаю я, слышал уже. Давайте уже его сюда, а то еще передумаю, – протянул руку.

Шиноби, что говорил до этого, снял наручный хронометр, и протянул тот инженеру.

– Отлично, – мужчина взял прибор в руку, а потом надел. – А теперь валите уже! Три минуты до начала!

Напоследок, джоунины еще раз посмотрели на этого человека, чтобы запомнить черты его лица. Один из них сказал:

– Хорошего течения, Кэзуки.

Инженер качнул головой.

Вторая группа начала возвращаться прежнем маршрутом, переодически оглядываясь назад, смотря на оставленного позади человека, который за короткое время стал их боевым товарищем.

***

Тук-тук-тук.

– Входите, – прозвучал мужской шепелявый голос.

Постучавшие так и поступили. Смерть, Олуги и джоунин, в крестьянской одежде, вошли в комнату коменданта. «Плохо», – было первой мыслью Всадника, когда они оказались в комнате. И на то были причины. Минтро говорил, что обычно рядом с главой крепости находится только один джоунин, но сейчас их было двое.

– Давно не видались, Кенто, – заулыбался Олуги своему другу, будто бы не собираясь вонзить нож тому в спину. – А чейт это у тебя двое этих нинзяг?

– О-о-о, – полным страданий тоном начал комендант, сидя за столом. – Да эти параноики из Конохи опять запараноили! Дескать «враги близко». Так есль они так близко, то чаго это они этих молодцев не отправят на фронт? Зачем мне рты лишние кормить? – приложив щеку к кулаку и развалившись на стуле, он взглянул на одного из джоунинов. Тот в ответ закатил глаза.

– Такое дело понимаю. Лишней деньга не бывает, – сказал коротышка, приближаясь к коменданту вместе со своими спутниками. От этого один из джоунинов Конохи напрягся. Другой же, закативший глаза, казалось и вовсе не замечал «мутных типов». – И много ли новых ртов?

– Двое, – нехотя признался Кенто. – Но жрут как все двадцать человек! Похоже придется у тебя заказывать из-за этих братцев больше обычного, – с сожалением закончил он.

– Ну все равно казенные деньги, – сказал Олуги, находясь впритык к столу.

– А кому по-твоему придется отвечать за каждую рьё? Конечно мне! Кому еще, – перекрестил руки на груди в обиде.

Торгаш стал гоготать.

– Ну это... – и вот как только спекулянт раскрыл рот, его тут же прервал джоунин-счетовод в крестьянской одежде, который «встрял в разговор».

– Олуги, че за дела, когда деньги будут? – хорошо исполняя свою роль, джоунин дал понять, что до часа «X», осталась минута.

– Я ж сказывал – после дела, – удивленно молвил торгаш.

– Да мы это дело уже проделали! Счас только с твоими корешами балаболим!

– Эй, юнец, остынь, деньгу твою я дам потом.

– Сейчас гони! – схватил коротышку за грудки и поднял вверх.

– Э-э-э, пусти меня ворюга!

Начался кавардак. Оба коноховских джоунина напряглись, готовые уже вмешаться. Они ждали только слова коменданта, который не заставил себя ждать:

– Вы че стоите?! Выбросьте этого чепушилу в озеро!

И джоунины преступили к роли «вышибал».

– Эй! Пусти, хряк! – сказал «ворье», когда один из коноховцев заломил ему руку.

Последовал удар.

– Свинья, – «болезненно» проговорил мужчина в крестьянской одежде, сгорбившись и опускаясь на пол.

Второй же джоунин убрал в сторону Олуги, ближе к Смерти, заграждая «жертву» с «невиновным».

Когда же джоунин, нанесший удар, собирался поднять смутьяна и вышвырнуть его из замка, прогремел сильный взрыв!

***

Пол зашатался, здание начало неистово вопить о боли. Комендант, коноховцы и торгаш на мгновение потеряли равновесие, ощущая как донжон начал крениться набок.

– Что про... – не успел закончить свою мысль один из джоунинов, вынужденный уклоняться от выпада того, кого совсем недавно ударил.

Противник имел в руках кинжал, той же формы, что и баселард. Опустив голову вниз, джоунин заместил, как из под жилета вытекает кровь. Его враг попытался одним ударом в сердце оборвать его жизнь, но коноховцу удалось отскочить в последний момент. Однако полностью без последствий встреча с клинком не прошла. Видимо, кинжал успел пробуриться неглубоко внутрь, от этого и кровь.

Рассматривать долго дырку он не мог, потому что донжон продолжал падать вниз, и не было понятно, когда это прекратиться. Так казалось. Но вот уже буквально в следующее мгновение произошел новый удар, и все присутствующие вывалились через окна наружу!

Башня, просев вниз, накренилась набок и продолжала падать, пока второй этаж – отделившись – полностью не ушел под воду, а третий не столкнулся с оружейной. Четвертый – и последний – при падении также отвалился, завалив собой всех кто был в зоне падения.

Падение через стеклянные окна не прошло без повреждений для джоунина из Конохи. Теперь к ране в области сердца добавились многочисленные порезы по всему телу. Но к счастью, шиноби во время выпадения из того, что осталось от донжона, сумел сгруппироваться в воздухе и захватить в полете рундук коменданта крепости, прикрывшись им как щитом.

Пробив деревянный пол второго этажа оружейней, он со своей «дакимакурой» гулко приземлился на каменную кладку. Удар отдался по всему его тело, особенно больно было в области груди. Но перевести дух после такого «эффектного появления» он не мог. Снаружи были слышны звуки боя, как сталь скрещивается со сталью, крики раненных и полное не пониманию ситуации некоторыми людьми. Очевидно, что в последнем случаи речь шла о защитниках замка, которые взывали к своим командиром, ожидая указаний что делать, но те и сами были потеряны.

Сползая с рундука, джоунин услышал, как кто-то все же взял шефство над оголтелой массой. По звукам чего-то массивного, что быстро перемещалось и сотрясало под собой каменный пол, шиноби сразу понял, что этот кто-то его друг из клана Акимичи, с которым они прибыли в этот дзё неделю назад.

«Нужно выбираться отсюда и идти к ним» – подумал темноволосый джоунин. Уже наметив путь на выход, он был вынужден замереть замести, начав оглядываться по сторонам. Его интуиция вопила, что кто-то за ним наблюдает, кто-то очень опасный. Такое же ощущение он испытал, когда на него напал тот «бедокур», который оказался также шиноби. В тот момент коноховец решил, что такое гнетущие чувство он воспринял от своего противника, атаковавшего его. Но теперь, лучше обдумав произошедшее, темноволосый шиноби был уверен, что зловещая аура в действительности исходила со спины... там где был тот одиозный тип в балахоне.

Самое пугающее для коноховца сейчас была странность его противников. Почему-то при их появлении, он совсем не ощутил чакру, какая бывает у шиноби. Хотя в момент того удара, темноволосый джоунин ясно почувствовал, что его враг на том же уровне сил, что и он. Похоже они обладают какими-то врожденными клановыми особенностями – кеккей генкаем, – способными скрывать их присутствие. Темноволосый ненавидел быть в неведение, особенно когда от этого знания зависит твоя жизнь.

– Ты все еще можешь сражаться, – проговорил красивый голос, но который сейчас казался музыкой загробного мира, – меньшего от джоунина Конохи я и не ждал.

– Рад что не разочаровал, – саркастически улыбнулся коноховец, глядя на нечто в рогатом шлеме. – Хороший наряд, мне нравится. Это новая мода кастрюляголовых?

Всадник рассмеялся, слегка опустив голову. Его хохот был странным – тусклым, прерывистым, пустым и мрачным.

– Нет, – поднял голову Смерть, чей взгляд был хладнее ветра ледяной тундры, но таким ярким и горящим. – Как говорят в моем клане: новое, – делает шаг вперд, – это хорошо забытое старое, – новые шаги.

– Интересная мысль, – напрягается джоунин, наблюдая за приближением противника, – и кто ее автор?

– Несущий слово прозрения, – ответил Смерть, продолжая сокращать расстояние, пока его собеседник потихоньку пятился назад.

– Так ты из тех, кто следует учению фальгонта? – задал еще один вопрос джоунин, покинув зону своего падения – откуда тянулся дневной свет, – скрываясь все больше в темноте.

Вновь раздался странный смех.

– И снова нет, коноховец, – теперь клеврет вышел под лучи солнца, давая своему противнику отчетливо себя разглядеть. – Я из тех, кто все это начал.

– Очередная интересная мысль, кастрюляголовый, напишу ее на твоей надгробии, – осклабился джоунин.

Смерть попытался сделать новый шаг вперед, но не смог. Его будто что-то сковало. Приложив немало усилий, ему удалось опустить голову вниз, разглядев быковым зрением, как к его тени подобралась чужая.

– Нара, значит... – силившись проговорил Всадник.

– А-а, – задыхаясь, с испариной, начал коноховец, – а-а ты сильный. Но это все равно тебе не поможет, ты проиграл, – дыхание еще больше участилось, а Нара начал подозревать, что что-то не так.

Когда он попытался двинуть рукой, чтобы достать кунай из подсумки, то понял, что тоже не в силах двинуться. В этот момент джоунин собрался задать вопрос, однако осознал, что ему неподвластны даже собственные губы с языком.

– Да, тебя отравили, – заметив неподвижность неприятеля и ослабевший контроль того, решил просветить Всадник. – Тот джоунин, что нанес тебе удар. Ты смог сбежать от клинка, но не от яда, – сейчас Смерть уже мог абсолютно свободно говорить. – Когда ты начал активно двигаться, отрава быстро распространился по всему твоему телу. В ближайший час ты сможешь лишь имитировать крепостную статую.

«Облажался» – подумал коноховец, понимая, что теперь ни о какой его победе не может идти и речи. Ему не хватит сил, чтобы прибегнуть к Технике теневого удушения. Остается надеяться на то, что остальные из гарнизона смогут отбить нападение и придут ему на выручку. Но его радовало то, что он смог вывести из боя сильного шиноби врага. А если судить по его действиям и словам, то это похоже и вовсе командир. Так что еще не все потеряно.

Так он думал. Пока не произошло это...

Внезапно, по необъяснимым причинам, Техника теневого подражания прервалась. Нет! Не так! Она просто уничтожилась! Нара ощутил, как после прекращения действия его техники, значительный запас его резерва истаял. Будто его просто отняли, поглотили!

– Но у этого яда есть один минус, – продолжил говорить Всадник, двигаясь к Нара: – после окончания действия эффекта, твое сердце остановиться, и ты умрешь.

«Нет. Это не поглощение. Будь это так, я бы ощутил, как из меня вытягивают чакру» – пытался понять в чем секрет коноховец. А Смерть тем временем становился все ближе и ближе.

– Поэтому сохранять тебе жизнь нет смысла.

«Отменил? Нет, тогда бы не исчезло столько чакры»

– Знаешь, мне уже доводилось встречаться с членами вашего клана. Вы умны – спору нет.

«Рассеял? Биджу, тоже нет!»

Осталось пару шагов.

– Но вы никак не можете зайти дальше фантомов и заблудших... печальная реальность, – протягивает два пальца ко лбу Нара.

«Тогда его сила...»

– Не жди от меня эпитафии на своем надгробии, – касается пальцами головы.

«Я понял!»

***

Взгляд члена клана Нара затуманился, и мрак заполнил сознание джоунина. Он умер, разгадав в последние минуты своей жизни одну из тайн Смерти, Лика и ипостаси Фосфора. Потеряв последние силы, саму цель борьбы, тело мертвым грузом рухнуло на каменную кладку ничком. Всадник уже хотел было покинуть эти развалины и присоединить к битве, но рядом с ним появился двоунин из Кальмио, вместе с Олуги за спиной.

– Приклоняю... – начал было джоунин, но был прерван.

– Оставь это. Сейчас у нас есть дела по важнее. Вижу ты цел, хоть башня и упала не так, как мы рассчитывали. Поставь агента на пол, – приказал Смерть, и шиноби подчинился.

– Эм, а че за дело? – почесывая голову, задал вопрос торгаш, напрягшийся от происходящего. Старик боялся, что сейчас последует кара за то, что он сказал в башне.

– Будь здесь. Никуда не уходи, если хочешь жить, – ответил таким образом Всадник, исчезнув на глазах. Затем его примеру последовал джоунин, и Олуги остался тут совсем один.

– Эм, ну ладысь, – произнес он, неловко опуская руку.

Минтро уже собирался развалиться на земле и ожидать, пока все не утихнет, как вдруг услышал чей-то сиплый голос. Он был настолько тихим, что его легко можно было спутать с крысиным писком. Спекулянт ни когда не жаловался на слух, более того, всегда гордился умением определить по звуку карат золота, и чистоту других драгоценных металлов.

Побежденный любопытством, оно толкнуло его идти вперед, найти источник. А задачка была сложной. Все эти оры, лязги, взрывы, что происходили снаружи, затрудняли поиски «по хлебным крошкам».

Проходя через деревянные брусья – вылезшие из стен и потолка от удара, – валяющееся на полу оружие, да коробы, Олуги вскоре определил, что звук доносится сверху, со второго этажа здания. Решившись на подъем, он начал свое восхождение по темной лестницы, которую кусками освещал свет солнца из пробившего потолка.

Поднявшись на верх, он все-таки задел ногой острие клинка, прибывающего под углом, – ручка которого ушла в пол. Как так получилось? А черт его знает. Рана была получена в области голени. Она была не глубокой, поэтому, сев на стул рядом, Олуги перевязал ее куском ткани от одежды. После чего продолжил движение дальше.

Дойдя наконец до нужно помещения, Минтро огляделся. Весь потолок был в дырах, из коих сочился тускнеющий солнечный свет. На полу же повсюду валялись каменные блоки от донжона. А еще было стекло...

Много разбитого стекла валялось посреди комнаты. Получилось так, что именно в той точки было больше всего света. И именно там лежал человек, в ужасном состоянии: осколки глубоко впились по всему его телу, одна нога вывернута наизнанку, у руки выступала кость, а из живота обильно сочилась кровь и проглядывались внутренности. Про лицо мужчины и говорить страшно, сплошное окровавленное месиво. Но не смотря на это, Олуги без труда узнал в нем близкого человека. Спекулянт неспешно стал приближаться, будто боясь кого-то спугнуть или предстать перед чьим-то взором.

Шаг. Шаг. Еще один шаг. Для Олуги казалось, что это длиться вечно. Будто он уже не одно десятилетие движется туда... к нему...

Подойдя ближе, практически оказавшись вплотную, он услышал тихий, страдальческий голос:

– За что? – прохрипело месиво.

Минтро отшатнулся, будто спереди на него движется лесной пожар. У него началась тяжелая отдышка.

За тем он снова услышал:

– За что?

Сердце старика пропустило удар, ему было больно тут находиться, он желал прямо сейчас, как можно быстрее, сбежать отсюда, но что-то его удерживало на месте. Немного успокоившись, он вновь стал осматриваться. Бегая глазами по комнате, он никак не мог найти то, что искал. В этот день старик Олуги проклял всех богов на свете.

Не прекращая поиски, он постоянно слышал один и тот же вопрос: «За что?». Все же отчаявшись найти искомое, торговец приметил наиболее удачный вариант – камень, лежавший рядом с месивом. Он направился к нему.

Дойдя, он вновь услышал:

– За что?

Но Минтро и в этот раз не дал ответа. Вместо этого, опустившись на колени, он двумя руками поднял кусок от каменного блока и возвысил его над своею головой.

– За что?

Олуги закрыл глаза и нанес первый удар, надеясь закончить все сразу. Но этого не получилось сделать. И опять послышалось:

– За что?

Новый удар. И на сей раз страдающий выжил.

– За что? – еще более тихо чем до этого молвил он.

Опять удар! И вновь тот выжил!

– За...

На сей раз Олуги не дал ему закончить, бья еще сильнее!

– Брат...

Очередной удар! За ним еще. Еще. Еще. И еще. Сильнее! Сильнее! Сильнее!

– А-а-а-а! – кричал Олуги надрывая голосовые связки.

Он продолжал бить и кричать вновь и вновь, еще и еще, заглушая собой весь шум битвы. От головы Кенто уже ничего не осталось: лицо испарилось, череп пробит, внутри уже виднеются куски от крошащегося камня, мозг показался наружу, разлетаясь кусками от каждого нового удара. Но Олуги все не останавливался, он продолжал бить, бить, бить и бить. Пока в один момент, подняв вновь камень над головой, он не зашёлся.

Кровь стекала по его пальцам, капая на голову и на одежду. Сочилась она от камня и из разодранных пальцев. Но Олуги ничего из этого не замечал, продолжая смотреть на Кенто, вернее на то, что от него осталось.

Побыв в таком состоянии с минуту, Минтро уронил камень в сторону. Его глаза сузились, брови поднялись, нос выпрямился, лицо побледнело. Он отодвинулся назад, выставляя руку вперед, будто отгоняя что-то, и упал навзничь. Валясь на деревянном полу, он зарыдал навзрыд, закрыв лицо руками, пока алая кровь достигала его ног, окрашивая их в цвет утекающей жизни.

К этому моменту звуки боя прекратились, тишина упала на то, что осталось от Сибун-дзё.

Декада 1. Глава 8. Не зли Голиафа

10 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

10 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 07:26.

Место: Страна Огня. Лес Канкоку. Готтгенфюер оперативно-тактической группы «Красный».

– Твой успех меня радует, Смерть, – вроде как и похвалил глава клана Кальмио, но сказано это было равнодушным тоном.

– Благодарю, Повелитель, Ваши слова величайшая награда для меня, – Всадник выразил почтение, как это принято в клане.

После того как он присоединился вчера к сражению, ему с остальными членами группы удалось сломить выживших из числа гарнизона и их моральных дух. К тому времени джоунинов осталось двое. Один – тот самый знакомый Олуги – получил как Нара ранение, от которого вскоре «окаменел» и потерял жизнь. Последнему же, из клана Акимичи, Смерть саморучно сломал шею. Потеряв последних командиров, гарнизон замка сдался на милость победителя, – которой не было.

Материальные и людские ресурсы «Красного» крайне ограничены на территории врага и, посему, не могут теряться впустую. Из числа сдавшегося гарнизона был отобран каждый десятый – таким образом вышло тридцать два человека. Остальных же насильно стали загонять в воду. На них тут же накинулись несметные полчища шоуншен, которые в какой-то момент даже скрыли собой воду у берега. Понимая, что их ждет, асигару попытались дать отпор каскам, но у лишившихся оружия и брони ополченцев не было шансов. От этого некоторые отчаявшиеся решились на безумство – переплыть озеро Коско. Однако тем это не принесло ничего, кроме гибели.

Тех, кому повезло вытянуть счастливый биллет, группа Смерти забрала с собой в готтгенфюер для трудовых работ. Вместе с сельскими жителями их разместили в деревянных коробках, на манер военных павильонов. Среди плененных не было ни одного шиноби.

Что же касаемо того, что осталось от дзё, то его заминировали взрывными печатями и порошковым порохом, найденном в остатках замкового склада. Достаточно одного небольшого взрыва, чтобы некогда внушительное оборонительное укрепление превратилось окончательно в руины. Из-за необходимости транспортировки оружия и припасов, обратный путь занял больше времени, чем хотелось бы. Группа Смерти вернулась в готтгенфюер меньше получаса назад.

– Что насчет агента? – поинтересовался Барка.

– Помимо душевного состояния, с ним все в порядке. Причины его терзаний мне не известны, – сказал чистую правду клеврет.

На обратном пути был хорошо заметен контраст, между обычным Олуги и нынешним. Что произошло, когда Смерть его покинул, Всаднику было неведомо. Хотя он и пытался ненавязчиво узнать ответ, но тот молчал. За всю обратную дорогу старик не промолвил и слова.

– Меня не интересуют его внутренние метания, – укоризненно взглянул Дьяволикий, сомкнув пальцы рук, упёртых локтями в стол. – Меня интересует, может ли он доставить нам проблемы?

– Прошу меня простить, Владыка... – через короткую заминку Всадник все же ответил на вопрос Сарвна: – Нет, – а затем более твердо: – я убежден, что нет.

Образовалась пауза.

– Хорошо, – заговорил глава клана Кальмио, – раз мой архистратиг уверен в нем, то и я тоже.

– Благодарю за оказанную честь, – поклон.

Кивок в ответ.

– Теперь перейдем к следующему, – Барка смотрит на Висото, все это время стоявшего неподалеку от входа.

Де Лалье подходит ближе, поравнявшись со Всадником.

– Мне оставить вас? – поинтересовался клеврет.

– Нет. С тобой мы еще не закончили, – последующие слова Сарвна прозвучали как-то таинственно: – Тебе будет полезно услышать эти новости. Висото, повтори доклад еще раз.

Названный выпрямился и торжественно заговорил:

– Как Вам будет угодно, Повелитель. Наши сторонники, фосфоритани из лоцгардента, – речь шла о силовой структуре, ведающей вопросами шпионажа и контршпионажа, диверсиями, вербовками иностранных представителей и многим другим в Царстве Гидры, – сообщают, что отпущенные Вами коноховцы в лесу Хаморо так и не пересекли горы.

Смерть смутился, взглянув на мажордома.

– Говори, – дозволил Сарвн Всаднику.

Клеврет взглянул на своего Хозяина, чей взор не был на него направлен.

– Благодарю Вас, – заговорил один из четырех Ликов, возложив руку к сердцу в поклоне. – Висото, скажи, что стало причиной этому? Могли ли нас предать в Соединении?

– Насколько мне известно, нет, архистратиг, – в словах и глазах фактотума читалось почтение. – Из отпущенной четверки, согласно данным лоцгардента, один человек все же уцелел. Это мальчишка из клана Сенджу, который... – тут де Лалье нахмурился, – рассказал какую-то несуразную историю про некое «невидимое существо».

Всадник хотел было задать уточняющий вопрос, но глава клана Кальмио не дал ему это сделать.

– Висото, теперь расскажи об инцидентах в тылу.

Клеврет взглянул на Владыку, потаясь понять, чего желает Хозяин.

– Повинуюсь, – звонко прозвучал мажордом. – В тылу Западного авангарда на отряды касок стали происходить нападения. Уцелевших свидетелей – нет. Поэтому никто ни в лоцгарденте, ни в лоцгофте не знает, кто за этим стоит. Единственное, что известно нам наверняка, так это, во-первых, выбор целей нападающими – ими становятся группы, удаленные от мест скопления людей, и численность которых в среднем от двадцати до сорока человек. А во-вторых, это... – лицо де Лалье перекосилось, выражая презрение, – то, что сделали с комбатантами...

– Висото, – вновь вмешался Барка, – уточни о чем именно ты говоришь.

Мажордом выпрямился и кивнул. Смерть же продолжал гадать о намерениях своего Повелителя, пока он не услышал от Висото:

– ... с них сняли кожу и подвесили на деревьях, – Всадник резко повернул голову к де Лалье, сверкнув очами, от сего фактотум даже отступил на шаг, сбившись с повествования.

– Смерть, – услышал спокойный голос Владыки клеврет, посмотрев на Сарвна, – устрашать нужно не союзников, а врагов.

Всадник от этих слов несколько смутился, а потом опять посмотрел на де Лалье, который замер в наклонном положении назад.

– Висото, оставь нас, – повелел глава клана Кальмио.

Упомянутый тут же как ни в чем не бывало выпрямился и воскликнул:

– Повинуюсь, Владыка! – стукает ногой по земле, чинно разворачивается и направляется на выход.

Как только мажордом оставил их, Всадник с сожалением сказал:

– Я прошу Вас меня простить за мою несдержанность, Хозяин, – кладет руку к сердцу.

– Ты прощен. В конце концов не каждый день к нам возвращаются яутжа.

Смерть напрягся.

– Повелитель... Вы думаете, что это на самом деле они?

Барка облокотился на спинку кресла.

– Сейчас это не имеет значение. Важнее, что подумали наши враги, узнав об этих инцидентах.

Смерть заговорил, и его голос стал серьезнее прежнего:

– Вы думаете, что история с Роураном может повториться?

– Точно нет, – уверено заявил Сарвн. – Тогда они нарушали Пакт трех рас, стерев с карт Потерянный город. В последнее же столетие они стали вести себя более осмотрительно, – что значит, они почти восстановили свою былую мощь. Война рас близится, Смерть. Война, что определит, будет ли место человечеству в этом мире.

– Но мы к ней не готовы... – с печалью произнес Всадник, ощущая личную вину. Он опустил голову.

– Это так. Если все продолжит идти в том же направлении, то людской род обречен на вымирание.

Это горькая правда, которая резала душу Смерти. Однако... Внезапно Всадник осознал!

– У Вас есть план, – произнес он с ожиданием, поднимая голову – глаза его Хозяина затаскивали его в пожар войны, но в конце которого виднелся белый свет надежды.

– У меня нет плана, – эти слова стали неприятной данностью для клеврета, но это не стало точкой у Сарвна, – однако у меня есть надежда на удачное стечение событий, – Смерть был сильно удивлен услышанным. – Инциденты о которых нам поведали из лоцгардента, наверняка привлекут их внимание, они будут вынуждены отреагировать. На получения ответов, пошлют паука, а может и кого-то повыше, и это даст нам возможность захватить их агента. Так мы получим информацию на каком этапе находится наш враг, даже если никаких Хиш-Ку-Тенов на самом деле нет.

– А если все же есть? – задал резонный вопрос Всадник.

– Тогда нам повезет и они нападут раньше.

– Нарушив свои планы и не подготовившись должным образом, а люди понесут меньше потерь в междоусобных войнах, – понял ход мысли своего Повелителя Смерть, получив согласный кивок. – Но Владыка... этого же все еще будет не достаточно для победы.

– Не победы, Смерть, – выживания, – поправил своего слугу Барка. – После уничтожения Альма-матера в Коалиционных войнах, где мы переводили записи Тайлексадита, о победе речи не может идти.

– Я понял, Владыка, тогда что нам нужно для выживания? – спросил Смерть, но вместо ответа он увидел, что Сарвн повернул голову в сторону, на книгу, лежащую на крае стола.

– Измениться, Смерть, – вот что нам нужно, – Барка протягивает руку к книге и берет ее. – Наша структура была дискредитирована нашими врагами во время Коалиционных войн, – открывает рукопись. – Больше клан Кальмио не может выполнить одну из своих функций, какие нам начертал Тайлексадит, – перелистывает страницы. – Одни мы в нынешние времена не может объединить человечество и подготовить его к расовой войне. Нам нужен могущественный союзник, у которого есть власть и влияние во всех крупных странах, такой союзник, который приблизился ближе всех к снятию завесы лжи, – с грохотом кладет рукопись на стол, развернув ее к Смерти.

Всадник неторопливо подошел к книги, обнаружив на свою удивление, что она была написана от руки, при чем утонченным почерком. Одно место было выделено подчеркиванием – как подумал Всадник, это сделал его Повелитель. Прочитав эти строчки, он поначалу не смог понять, для чего автор заговорил о чайном сервизе, что выбивалось из контекста. Однако потом он понял! То анаграмма!

– Вас приглашают встретиться в столице, – кратко выразил прочитанную мысль клеврет.

– Верно. Глава Тайного общества Фальгонт желает со мной встретить, – Всадник не сильно удивился услышанному, потому что он уже знал об Обществе, и что оно на самом деле существует. – Эта книга написана его рукой, ее мне дал Трилье, после нашего возвращения с охоты на коноховские отряды.

Тут Всадника наполнила энергия.

– Значит Вы все же думаете, что это яутжа напали на тех, кого мы отпустили, – утверждал клеврет.

Сарвн издал протяженный, глухой смех.

– Верно. Только был всего один яутжа. Если ничего не изменилось в их обществе, то они по-прежнему охотятся одни, даже находясь в группах.

– А нападения происходят в разных и с интервалами, – словил на лету Всадник.

– Опять верно. А теперь, – тон Дьяволикого стал тверже, – я хочу, чтобы ты отправил сокола Гюрше-Делаворту от моего имени. Сообщи ему, что я согласен, пусть устроит наше возвращение в столицу.

– Будет исполнено, Владыка! – был обрадован хорошим новостям Смерть.

Сарвн величественно поднялся с кресла, уперевшись на стол руками.

– Еще не все кончено. Наша природа и наш дух имеют право на существование, наша раса по праву хозяйствует на этой планете, и мы не позволим ни яутжа, ни ооцуцуки, ни тиоматцем отобрать ее у нас. Человеческий род выживет. Человеческий род превзойдет. Человеческий род уничтожит всех своих врагов, – зловеще закончил Сарвн.

Сметь тут же припал на колено.

– И я, как Ваш Всадник, Ваш Лик, сделаю все, чтобы это сбылось.

Дьяволикий посмотрел на слугу, вскинул руку перед собой и громогласно заявил:

– Иначе и быть не может; а теперь иди, исполни мою волю.

***

10 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

10 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 23:09.

Место: горная гряда То-Яри-Ити. Путь Гео

Прошло четыре дня с момента прибытия Камата в Северное Соединение. И после своего путешествия у него остались крайне смешанные впечатления. А всему виной разговор, который состоялся в первый день с генералом Шивакавой.

– Присаживайся, – поманил рукой командующий Соединения, указывая на татами на против себя – за прямоугольным чабудаем (маленький традиционный столик в японии).

Камата замялся в нерешительность. «Не слишком ли это кулуарно?» – подумал парень, но все же предложение принял.

Двигаясь по шатру, он походя оценивал обстановку. В первую очередь выделялось полотнище вокруг: красочное, с изображениями великих шиноби прошлого, мифологических событий и символов; дорогое, из сукна, бархата и шелка; помпезное. Кроме названного, глаза терялись в изяществе и блеске гобеленов и торшеров. Про мебель и говорить не стоит. Той больше необходимого и вся она не из дешевых. Основными цветами вещей вокруг были: оранжевый, сумаховый и бледно-красный.

Даже снаружи можно было понять – ставка командующего переполнена излишествами. Обычно в Армии Огня у генерала имеется три шатра, составляющих единое целое. Место для брифинга и планирования, для восстановления сил и для хранения личного имущества – вот и все. Но у генерала Шивакавы было аж восемь шатров! Что он держал в остальных пяти – на тот момент Камата, разумеется, не знал. Но понимал, что дело явно не связано с вопросом ведения войны. Так по итогу и оказалось. Место для приема душа – да какое! – на зависть любому семё в армейском быте, коллекции личных трофеев, книг – а их там два шкафа наберется, – игр в сёги – да, у него был отдельный шатер для этого, – а вот последний остался покрыт тайной. Как адъютант все это разведал? Да все просто, тот сам ему это богатство показал, науськивая.

Камата сел на татами.

Генерал, властно глядя на своего визави, нежно хлопнул два раза руками, и вскоре под полотнищем появился холеный мальчишка с елейной улыбкой. Это был не шиноби и даже не асигару, как сразу понял Камата, всего лишь обычная прислуга. В руках он держал искусно выполненный глиняный чайничек, ложечку, полотенце, да одну пиалу.

Парнишка в мгновении ока оказался возле столика, осуществив это с грацией кошки, спокойствием удава и напыщенностью павлина. Будто фокусник, он за секунду разместил чашу и все остальное на столике. Собиравшись налить напиток, его жестом руки остановил Шивакава. Лакей посмотрел на генерала и, что-то сообразив, заискивающе закивал головой с вычурной улыбкой.

– Оставь нас, – сказал Шивакава, и парнишка тут же поспешил убраться с глаз прочь. Затем генерал обратился к Камата: – Теперь нас никто не побеспокоит, чувствуй себя как дома, – с каменно-холодным лицом проговорил тот.

– Благодарю за гостеприимство, генерал Шивакава, – поклон от Камата. – Генерал Судзиро по достоинству оценит ваш прием гостей.

Командующий Соединения посмотрел на адъютанта, потянулся к чайнику и заговорил:

– Не сомневаюсь в этом, – начал наливать дорогой чай, отдающий медом и вином и наверняка купленный в одноименной стране. – И как тебе служится под командованием легендарного, – это слово он через чур приторно выделил, – генерала Судзиро? – закончил Шивакава, делая скромный глоток. Затем он молча протянул чашу.

Камата был удивленн таким поведением. По традициям, сначала гость должен первым прильнуть к чаше, и только потом хозяин. Подобное отношение демонстрирует пренебрежение и неуважение... обычно. Но сейчас... Что там сказал генерал? «Чувствуй себя как дома» – эта фраза, обстановка, намекают на неформальность, партикулярность их общения. Следовательно, это не признак неуважения со стороны хозяина, а показательная близость, особенность их отношений. И все бы было просто и понятно сразу для Камата, если упомянутые выше вообще были бы. Даже в мирное время в клане они с генералом почти не разговорили. С чего такое внимание теперь? Продолжая в тайне свои размышления, адъютант принял пиалу, чем порадовал хозяина.

– Как и любой отчизнолюбец, – на последнем слове рука Камата еле заметно дернулась. Заметил ли это генерал, было совершенно не понятно, – на моем месте, я испытывают чувство гордости, что могу помочь столь великому человеку, – тоже делает небольшой глоток теплого опьяняющего чая и ставит чашу на стол.

– Воистину это благородный мотив, – будто медитируя, смежил глаза генерал, но через мгновение распахнул их. – Но достоин ли твоего благородства Судзиро? – пронзительно смотрит, тянясь к пиале.

– О чем вы, генерал? – спокойно и взвешенно поинтересовался адъютант.

Шивакава сделал глоток и протянул чашу, вернувшуюся в руки Камата.

– Скажи, – берет металлическую ложку, – правильно ли то, что творится в нашей стране? Честно ли это? По праву ли? Почему сильнейшие мира сего – шиноби, должны быть равны обычным людям. Те слабые, трусливые, хрупкие, – сгибает ложку двумя пальцами. – И наш хокаге отчитывается перед ними. Ублажает, стелиться пред ребенком, для которого мы лишь актеры арагото. Не смешно ли? Правильно ли такое мироустройство? Почему сильный подчиняется слабому? Справедливо ли это?

Адъютант оторопел от услышанного. Ему было известно о таких людях, хэйситов, проповедующих подобные радикальные идеи, оправдывающие господство касты шиноби, его необходимость. Камата даже удалось как-то держать в руках и читать роботу Лоуву Михото – творческий псевдоним, разумеется, – который достать почти не реально – все экземпляры сразу уничтожают власти, как только находят. Но вот узнать то, что один из высокопоставленных командующих, – генерал! – сторонник подомного – тот еще шок. Особенно, когда это один из членов твоего клана.

– К чему вы это, генерал? – наконец найдя что сказать, озвучил вопрос Камата, держа пиалу неподвижно воздухе.

– К тому, что нам пора позаботиться о нашем месте под солнцем, Камата, – низким тоном проговорил он. – Если все так оставить, то однажды наши дети, или внуки, станут жить в мире победивших трусов и слабаков, как это уже произошло в Стране Воды. Только сильные достойны руководить, только мы знаем цену силы и можем ее правильно использовать. Будь власть в руках Конохи, мы бы не грызлись из-за поклепов и каверз, насылаемых на нас столичными аристократами. Нас разделяют, Камата, разобщают, пытаются сделать нас такими же слабыми как и они. Просто они понимают, что сила в наших руках, что мы в любой момент можем забрать власть, стоит нам только осознать свою роль в этом мире. И чтобы этого не произошло, обычные люди пускают красный песок нам в глаза, пытаясь показать свою мнимую важность. Но правда состоит в том, что, – он выпрямился еще больше, что, казалось бы, уже было просто не возможно, и теперь стал возвышаться над Камата словно гора, – мы нужны им больше, чем они нам. Стоит нам захотеть, и единая Коноха, одна фасция, своим кулаком сметет всю так называемую «непобедимую армию лоцвеера». Но чтобы это произошло, Камата, каждый коноховец должен раскрыть глаза. А для этого мне нужен ты.

Адъютант молчал, обдумывая все услышанное.

Видя нерешительность собеседника, Шивакава поднялся со своего места и произнес:

– Я не тороплю тебя с ответом. Подумай, и прими правильное решение. Я буду ждать его, – после этих слов, командующих покинул свой же шатер.

В это же время, Камата продолжал анализировать все произошедшее, держа как и прежде чашу в руках. Наконец, все обдумав, он решил действовать. Опустив пиалу на столик, он также покинул шатер.

После произошедшего, разговор на эту тему с генералом более не поднимался. Тот лишь поддерживал светскую беседу, приглашал к себе чтобы обсудить какие-либо вопросы и для игр в сёги – и в этой игре генерал был силен. Камата сыграл с Шивакавой семь партий, но только в двух из них смог выиграть – и то, один раз ему просто повезло.

Как и обещал, генерал дал время Камата на размышления, не интересуясь ответом даже когда настал момент отбытия младшего Сенджу из Северного Соединение.

Сейчас же, адъютант генерала Судзиро двигался к следующей своей цели: Центральному Соединению, что лежал через путь Гео. Для того, чтобы попасть на последний, Сенджу пришлось возвращаться назад, огибать горные массивы, и только потом вставать на правильную дорогу. Конечно, можно было и сократить маршрут через тайные тропы и тоннели в горах, но тогда, в таком случае, шансов выжить у него не было бы совсем. Старые ловушки альмов, многие из которых до сих пор работают и не обезврежены, и местная живность не очень гостеприимны к чужакам.

За время своего выступления, Камата непрерывно двигался к цели, что естественным образом отразилось на его самочувствии. Он находился уже на пределе своих сил: все тело изнывало от усталости, глаза слипались, а в окружающих повсюду деревьях и средь камней мерещились местные обитатели.

Ставка генерала Амаго Рёто расположена во втором окне на пути Гео. Единственном на данный момент центральном окне, которое удерживает Страна Огня. Все остальные под стальным сапогом противника.

Именно через путь Гео не столь давно четырем отрядам шиноби из Конохи удалось пресечь горные хребты и проникнуть в Земли Нинсоку-Ми, найдя там свое упокоение. Коноховской элите как-то удалось подкупить некоторых важных людей в армии Лоцентарейской Гидры, что дало возможность прошмыгнуть границу незамеченными – по крайней мере так казалось.

Причина, по которой Камата так торопился, заключалась отнюдь не только в ретивом желании поскорее приступить к выполнению своих обязанностей. Как уже не раз упоминалось, эти горы населяют опасные существа, которые намного страшнее и опаснее медведей и кабанов. Эти виды обитают только в этом месте и нигде более. Вообще об их существовании стало известно лишь спустя десятилетия с момента истребления альмов. Среди диких племен горного народа велись разговоры о кровожадных чудовищах, живущих в этих грядах. Столетия альмы вели войну с ними, уничтожая всех без разбору, даже целые виды, пока те не затаились в отчаянном желании выжить. Меж скал, в пещерах и глухом лесу, затерялись те. Именно против этих созданий коренной народ гор и устанавливал свои безумные и хитроумные ловушки.

Когда же «естественных врагов» тех монстров не стало, чудища начали плодиться и множиться. Лишь через пять десятков лет новые хозяева земель столкнулись с этими порождениями кошмаров. И война возобновилась. Только теперь цели и условия совсем другие. Люди более не пытаются очистить горы, боясь угодить в ловушки альмов, а чудовища, научившиеся избегать «капканов», опасаются выходить к окнам и на пути. Но такое все же случается.

Поэтому Сенджу и хотел поскорее оказаться на месте. Да, очень рискованно перемещаться ночью в этих землях, и да, он мог остановиться на отдых в предыдущем окне, где его сон защитил бы гарнизон. Но он не хотел терять время, – что было второй правдой, толкающей его на авантюру. Раз генерал Судзиро дал ему всего три-четыре дня на осмотр – что катастрофически мало! – то это означает, что скоро должно что-то произойти. Вряд ли герой Тильской войны стал бы переживать по пустякам.

«Сезон дождей...» – подумал парень. Если в этом году Страна Огня будет только удерживать свои позиции, то армия выстоит, считал он. И тогда, как и ранее, появится шанс для контратаки. Об этом думает генерал? Проверяет готовность Соединений не только к обороне, но и для нападения? Камата склонялся к этому варианту. А если это так, то это значит...

Они будут там. Этот Демон и Призрак – как называл их про себя Сенджу. Его смертельные враги. Те, чьи жизни он должен отнять, чтобы искупить свою вину перед умершими товарищами. И в следующую встречу с ними Камата выйдет победителем. Обязан. Силой Сенджу слабее, но ни только на ней держится мир. Слабый управляет сильным в Царстве Гидры, так почему слабый не может победить сильного? Не мощью, но хитростью. Чтобы не рассказывал генерал Шивакава, но одной силы не достаточно ни для того чтобы править, ни для того, чтобы быть достойным править.

Полет мысли Камата прервал звук подающих камней со склона горы.

Резко остановившись, он посмотрел в сторону от куда исходил звук. Задрав голову вверх, Сенджу поначалу ничего не увидел в темноте ночи, которая здесь мрачнее обычной. Но потом он заметил, как массивная тень движется по горной скале.

Уже приготовившись складывать ручные печати, адъютант услышал пронзительный рев, бьющий по барабанным перепонкам. Поморщившись, он поборол желание прикрыть уши руками. А потом узрел, как эта гигантская тень спрыгнула со сколы, высотой в пятнадцать метров, продавив землю под собой.

Перекрыв обратную дорогу, перед Камата предстало серое чудище, ростом более четырех метров. Отвратительное, мерзкое, ужасное – вот краткая характеристика этой твари.

Монстр имел небольшие – относительна туловища – ноги, громадное сгорбленное тело со складками, а за его спиной виднелись острые отростки. Руки его были непропорционально длинными, с шипами и пятью пальцами как у человека. Но самым мерзким на них были глаза: красные, с большим черным зрачком, постоянно просматривающие все вокруг, некоторые из которых неморгающе смотрели прямо на Сенджу.

Огромный ком, который умело притворялся головой, был лишен шеи. Глаз на морде у твари было на удивлении только два, на месте, положенном для человека. Такие же красные, но с уже с маленьким, даже крошечным зрачком, который окружала желтого цвета роговица.

На всем теле этого существа располагались редкие волосы, которые свисали вниз, будучи обмазанной какой-то мутной жидкостью.

Камата по всплывшим в памяти рассказам удалось опознать эту тварь. Их называют «тофтами». Живут они обычно глубоко в горах, в пещерах, и редко покидают свои пристанища. Это один из двух видов горных существ, который имеет собственное название, а не человеческое «прозвище», – хотя тут тоже не все так однозначно. Дело в том, что у этих голиафов нет собственного языка, да и вообще они мало разумны. Но вот другой вид, уже полуразумный, именующий себя «трикками», называет тофтов тофтами. От них-то люди и переняли манеру.

Сражаться против этих гигантов в ближнем бою – смертельная глупость. Выделяемая ими смесь разъедает все живое до чего докоснется. А это значит, что Камата, как боец ближнего боя, – бесполезен.

Чудище завопило вновь и, крайне быстро для своего размера, побежало на шиноби.

– Стихия Воды: Схватывающее Поле Крахмальной Патоки, – использовал технику Сенджу, высвободив из своего рта воду, заполонившую пространство на пути монстра.

После этого, как истинный борец с чудовищами, Камата развернулся и начал уноситься прочь. Он надеялся задержать тофта своей липкой техникой, которая сковывает передвижение, а сам в этот момент скрыться за горизонтом. Но не получилось.

Да, глупый монстр попался в ловушку, да, он приклеился к жидкость. Но остановился он лишь впервые в нее вступив. И то, дело было отнюдь не в пользительной технике. Просто торф не понял «прикола», начав то поднимать, то опускать свои ноги. Это было бы даже немного комично, если бы эта тварь не пыталась убить Камата. Гигант оказался настолько грузным и сильным, что без труда начал проделывать быстрые шаги, разрывая вязкое вещество.

Не прошло и минуты, как он уже несся за Сенджу.

До прибытия в Соединение оставалось два часа.

***

Сказать, что путь от такого перемещения стал еще тяжелее – это ничего не сказать. Но был во всем этом и плюс – скорость. Наличие такого рачительного «тренера» очень сильно мотивировало бежать еще стремительнее, нежели прежде. А дело тут в том, что «личный инструктор» не выдыхался совсем, продолжая бежать на своем предельном темпе. Правда, были уже такие случаи, что тофт замедлялся, двигаясь в новом ритме с десяток минут.

В первый подомный раз, Сенджу показалось, что эта гигантская туша наконец начала уставать, поэтому адъютант также позволил себе несколько снизить нагрузку, двигаясь медленнее. Чудовище продолжало замедляться, пока не стало чуть ли не плестись. Но Камата не решился снижать темп больше той скорости, с которой двигался до того, как ему повстречался его новый приятель. Поэтому Сенджу думал, что вскоре их пути разойдутся, и он сможет выдохнуть спокойно.

А затем произошло это.

Видимо монстру не сильно понравилось, что его жертва не повелась на уловку, и, закричав в ярости, используя теперь и руки, эта тварь понеслась со скоростью джоунина!

В тот момент Камата прибывал в большом удивлении, мягко говоря. То расстояние, которое до этого между ними образовалось, крайне стремительно сократилось до нуля. Адъютанту тогда пришлось уворачиваться, извиваться и демонстрировать чудеса выносливости, даже по меркам шиноби.

Чтобы снизить вероятность своей смерть в этом ритме – равную девяносто процентам, – Сенджу вздумал взбежать по сказам выше. Это было рискованно из-за ловушек, но на тот момент они были не столь грозными, как гигантский монстр, пытающийся проломить ему череп.

Когда же он поднялся, став теперь перемещаться, так сказать, «верхними путями», адъютант был еще более шокирован, когда эта тварь последовала за ним!

И она стала еще быстрее...

Прыгая от одной скалы до другой, умело перебрасывая себя сразу при ухвате горной породы, монстр не забывал еще в полете кидать в Камата те куски камня, что захватывал с собой при прыжке. Настоящее чудовище!

Поэтому не сказать, что перемещение дальше было легче. Но, к большой удачи, ловушки альмов пришлись тут кстати, выполняя свою прямую задачу. К несчастью же, смертельно опасных «мышеловок» для этого чудо-юдо не было. Но были те, что могли не плохо так «вдарить» в порождение гор.

После какого-то времени перемещения в таком стиле, тофт вновь начал замедляться. Только в этот раз Камата наотрез отказался перед самим собой сбавлять темп. Вместо этого, он переместился на столь желанную и твердую дорого. Не когда до этого в своей жизни он не думал, что будет так радоваться возможность бежать по ней.

Чудище тоже практически сразу переместилось вниз. И все продолжилось как и до этого. Только теперь Камата не снижал скорости совсем, ни на йоту не веря в сказку «про медленного и отстающего гиганта».

Монстр переодически вновь начинал бежать быстрее, чтобы слишком сильно не отстать от своей жертвы, но более с прежней энергичностью он не двигался.

Камата пришел к выводу, что тофты способны на некоторые простые хитрости, но у них плохо с памятью, от чего они не могут выстроить причинно-следственные связи. Ну, или именно ему попалось такое дарование. В любом случае – все на руку адъютанта.

В какой-то момент, перед очами Сенджу, наконец-то начал виднеться свет. И нет, это было не солнце. До него еще долго. Этот исходил от входные ворот в центральное окно. Привратники еще не видели что на них несется, и это было проблемой. Камата нужно было им сообщить, чтобы появление тофта не посеяло панику в лагере.

На ходу складывая ручные печати, в следующее мгновение он резко развернулся и использовал технику:

– Стихия Молнии: Молниеносный Удар.

В гиганта полетел электрический луч, который, честно сказать, не оказал никого на него видимого воздействия. Но цель была достигнута. Монстр зарычал в неистовой злости, вновь несясь на Сенджу.

Адъютант развернулся и продолжил свой марафон. Он надеялся, что этого было достаточно, и привратники уже всполошились. И как раз-таки в этот самый миг, он услышал звук боевого рога.

***

Спокойная ночь. Стражники наслаждались возможность наконец перевести дух. Им мало что ли воевать со Страной Воды?! Теперь еще приказывают сражаться с местными чудищами! Да еще сократили рацион питания, потому что второй день уже не появляется караван с провизией. А в чем их вина? Почему они должны страдать? Вообще зачем они здесь, это не их война. Им дела нет до тех народов и их земель, что живут за этими горами. Но они почему-то воют за это. Феодалам и аристократам из столицы мало что ли территорий?! У Страны Огня полно свободных земель, где можно засеять ни одно поле пшеницы, но не-ет, они почему поперлись куда-то за горы! Бред, да и только.

Им обещали, что к весне их отпустят, и они смогу вернуться к своим житейским заботам. Уже не первый посевный сезон их удерживают здесь. В горах. А чьи семьи от этого страдают? Феодалов и аристократ? Ну да, конечно. Их столичные страдания даже здесь на фронте слышно. Они все уже так устали от всей этой бессмысленной войны. Раньше хотя бы было понятно за что воевать – за возрождение Царства Тао, за победу над иномирцами из Республики, которые нахламили рынки своими товарами. А сейчас что? За чем людям идти в эти чертовы горы?!

Сетовал один асигару почтенного возраста, сидя за импровизированным столом из двух деревянных ящиков.

Но хотя бы сегодня можно в спокойствие поиграть в карты. Ну, некоторым. Тем, кому повезло дежурить на стенах – такие сейчас либо спят, либо играют в карты. Сегодня на дежурстве отменный самурай, который позволяет проваландаться. Все равно с этой стороны почти ничего не происходит. Да и если вдруг что, то пусть эти шиноби отрабатывают. Ведь это их «поле», а у крестьянина она на земле самурая. Но ни как биджу не в горах!

С похожими мыслями сидели и остальные привратники, коротая время. Так продолжалось до тех пор, пока один из тех, кто играл в карты, не заметил вспышку где-то далеко в темноте.

– Опа, вы это видали? – сказал этот глазастый.

– Нет, ты эт о чем? – пробормотал ополченец, не отрывая взгляд от карт.

– Да там...

Мужчина не успел закончить, потому что до его уха, как прочем и всех остальных, донесся кровожадный и душетрепещущий рык.

Люди повскакивали со своих мест.

– Уэнсу, что это? – вопросил «слепой».

– Эт там вот, – дал ответ третий игрок.

– Подъем! Всем встать! Занять свои позиции! Глядеть в обо! Подать сигнал тревоги! – заспанным голосом отдавал приказы дежуривший самурай. Его внешний вид можно описать одним словом – «помятый».

Вскоре все на укреплении и под ним были в ожидании прибытия неизвестной угрозы.

***

Злить это чудовище плохая идея, очень плохая идея. Возгорается оно от любого тычка, как это было установленно еще до этого. Но! Камата, обладая задатками исследователя, решил подтвердить это положение опытным путем. И-и, можно сказать, «эксперимент» прошел успешно. Славы и признательности Сенджу за это не сыскать, зато у него теперь появился один воздыхатель, который последует за ним хоть на край света.

Исключая юмор и браваду, одному адъютанту сейчас приходилось несладко, если приуменьшать.

После последней атаки, тофт вновь рассвирепел, полетев словно циклон на своего обидчика. И так бы эта «стихия природы» и умиротворила мужчину на вечно, если бы он – не прибегнув к техники Водяного Клонирования – не создал двойника, коему удалось отвлечь гиганта на себя.

Правда не на долго.

Клон прожил секунд двадцать, убегая в противоположную от своего создателя сторону. Водяной двойник был вылитым Камата, поэтому здоровенная тварь не смогла ни определить кто есть кто, ни то, что кто-то из них не настоящий. Для монстра просто «один коротыш стал двумя коротышами». Поэтому, не долго думая, он побежал за ближайшим – клоном.

Как было уже сказано, «кошка» не долго гонялась за «мышкой». Чудищу еще в прошлый раз надоели все эти догонялки, так что он сразу решил пойти с козырей.

Убегающий водяной клон не ожидал, что в него со спины начнут лететь камни. Вернее он не ожидал, что их будет так много!

Тварь видимо за время этой беготни немного поумнело. Она, продолжая преследование, принялась выдергивать из земли сначала небольшие камни и булыжники, а потом и вовсе саму земле, отправляя ту словно «земляной снежок». Тофт не сильно заморачивался с плотностью, а соответственно и устойчивостью, своего изобретения, от чего оно буквально разваливалось в воздухе. Но! В этом и крылась самая страшная часть.

С меткость у монстра было все не очень, он часто перекидывал, и когда это происходило – и если этот «снежок» все еще был в полетете, – он прямо в воздухе крошился. В такие моменты в клона устремлялось все содержимое этого комка – земля, камень, щебень. Это тварь швыряла в дубликата настоящую шрапнель!

И, разумеется, под таким градом, да еще и клону, долго не прожить.

Когда двойник лопнул, оставив после себя лишь лужу воды, торф остановился, секунд пять смотря на место упокоения «второго коротыша». Потом – видимо вспомнив, что есть еще один, – развернулся и помчался за настоящим Камата.

Не смотря на выигранную дистанции, гигант уже скоро вновь начал догонять Сенджу. Если бы военный лагерь Центрального Соединения был дальше хоть на километр-два, то Камата мог бы и не дожить до встречи с генералом Амаго Рёто. Но, к счастью, до ворот – светящихся в местном мраке – было уже рукой подать, а ее защитников было видно невооруженным глазом. Лучники стояли на стенах и в скальных углублениях с взрывными стрелами. Шиноби расположились ровно также, за тем лишь исключением, что они полностью присвоили себе бойницы на башнях. В целом, укрепление было таким же, как и в предыдущем Соединении, но, добавляя к уже сказанному, внизу, кроме баррикад, был небольшой ров с рожнами.

Камата почти добежал до баррикад. По грохоту со спины, увеличившейся тряски земли и лицам защитников, Сенджу понял, что тофт тоже уже почти добежал, только вот до него. Теперь, несмотря на всю свою усталость, он должен был выжать себя досуха, чтобы уцелеть в этом «приключении». Не может он позволить себе умереть, точно не сейчас! Он обязан выжить! Обязан помочь своей Деревне и стране! Обязан убить как можно больше врагов в этой войне!

– Приготовились! – с поднятой вертикально рукой скомандовал человек в самурайских доспехах, который с прищуром глядел перед собой, словно пытаясь что-то увидеть.

«Он, мать его побери, что, не видит четырех метрового мостра в упоре?!» – возмутился адъютант, скорее от стресса, нежели от самого действия этого самурая.

– Жарь его! – был отдан новый приказ, и человек помятого вида махнул вперед рукой.

Прямо перед глазами Камата пролетело больше трех десятков стрел, вместе с дюжиной огненных техник.

Сенджу услышал позади новый яростный рев, и в сторону стражников полетели куски камня и земли. Но все эти атаки сходили на нет, благодаря действиям защитников крепости. Та часть шиноби, что специализировалась на обороне, возводила каменные стены – было такое только один раз, чтобы защитить гарнизон внизу, – отправляла другие камни на встречу, или потоком воды сбивали инерцию летящей земли, превращая ту в грязь.

Наконец адъютант перемахнул через траншею – обычно там есть мост, который убирают во время чрезвычайных обстоятельств – и оказался за баррикадами из камня, скреплёнными цепями.

Сенджу облокотился на укрепление, сползая вниз, и начав отчаянно вбирать воздух в легкие. По всему его телу струился пот, а глаза были затуманены.

– Вы в порядке? – задал вопрос самурай, который по-видимому командовал стражниками внизу под вратами.

– Д-да. – с трудом, прерывая свое поглощение, смог выдавить парень.

К этим двум сначала подбежал еще один защитник, а затем сверху спрыгнул шиноби.

– Кем вы будете? – спросил второй самурай, пока за баррикадами продолжали разноситься злобные вопли чудища.

Не имея сил для разговора – собственно как и желания, – адъютант потянулся рукой за спину. От этого действия все троя стражников напряглись. Когда же он вновь вывел ее на свет, то троица смогла вздохнуть спокойно. Камата достал тубус, который начал протягивать вперед, не направляя на конкретного человека. Сил от его забега совсем не осталось, и он просто напросто уронил верительную грамоту. Звук падающего металла был заглушен продолжающейся битвой.

Сенджу, испытывая жгучее желание узнать, как там сейчас поживает его «личный тренер», приложил остатки своих сил – держась по большому счету на одной воле – и поднялся на ватных ногах. Вышло это не без эксцессов. На пол пути вверх он было не свалился вниз, но его вовремя придержал шиноби, помогая устоять на ногах.

Кивнув головой в знак признательности, адъютант повернул голову в направление монстра.

Гиганта взяли в кольцо шестеро шиноби, – видимо, вместе с ними спрыгнул тот, кто сейчас оказывал помощь Камата, – которые поочередно атаковали гиганта. Они кружили вокруг тофта, нанося ему удары самыми различными способами, за исключением, конечно, всего, что относится к ближнему бою. И дело тут было не только в опасной смеси, выделяемой этой тварью, но еще в риске попасть под «залповый огонь» своих товарищей из гарнизона.

Сенджу не знал, сколько длилось это сражение – сейчас он с трудом вообще соображал, – но не должно было быть дольше минуты. Это кажется очень небольшим промежутком времени, но вспоминая про невероятную лавину смертоносных атак, можно ужаснуться прочностью чудища. Раз все эти сказки про фантастических тварей, и о том, что они здесь обитают, правда, то как же альмы боролись сними? У них было какое-то особое оружие? И откуда они взялись? По мифам этого народа есть три интерпретации: первая гласит, что их создали боги в наказание за мятеж предков первых людей, вторая, о том, как Угшу (новые боги) «исхудали» до этих тварей, и третья, про то, что это дети мятежного племени. Но каждая из этих «версий» не выглядит серьезно, больше напоминая обычные выдумки для объяснения неведомого.

Несмотря на всю крепкость и живучесть тофта, даже он скоро начал понимать, что долго ему не прожить в таких условиях. Применив секретную технику рода торфов, под названием «Вертушка!», – то есть он вырвал небольшое дерево и начал размахивать им, – монстр попытался удрать. Но это уже было не возможно.

Гарнизон на на стене и в прогалинах стреляли в спину чудовищу, раз за разом опрокидывая его наземь. Шиноби же, окружавшие его, сковывали ему движение, возводили стены, делали все, что бы монстр не ушел от туда живым.

Тофт, израненный, источающий зелено-фиолетовую кровь и уже потерявший все свои силы, также как и Камата, начал валиться на землю. Но атаки в него по-прежнему не прекращались.

Голиаф опустился сперва на колени, а затем и ничком вниз. Он умер. Чудище пало сегодня.

Пало одно из чудищ...

Сенджу был доволен увиденным, наконец-то это ночное приключение закончилось.

– Многоуважаемый адъютант, – заговорил один из самураев, прочитавший верительную грамоту, – пойдемте с нами, мы проведем вас к генералу.

Но Сенджу не слушал, он одной ногой уже погрузился в край умиротворяющей тишины.

– Господин? – это было последнее, что донеслось до сознание Камата, прежде, чем он отдался покою.

Декада 1. Глава 9. Тому, кто возносит жатву, – истина откроется

12 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

12 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 14:22.

Место: Страна Огня. Коноха. Резиденция Хокаге. Зал собрания

– Что ты сделал?! – поднявшись на ноги и ударя руками об стол, задал вопрос Хашираме Мадара.

Глава клана Учиха был взбешен, по его мнению, самодурским решением хокаге. Тот даже не попробовал посоветоваться со стальными, приняв такую глупость от Круга советников.

– Успокойся, Мадара, это... – попытался объясниться Сенджу, но был жестко перебит своим другом.

– Ты что смеешся?! Ты продаешь наши земли! Земли, за которые мы веками сражались и проливали кровь! И кому?! Кучке отребья из Кокурюкая?!

– Мадара! – резко вставила свое слово Узумаки Мито. – Не забывай с кем ты говоришь!

– О-о-о, – леденящим тоном, от которого напряглись присутствующие, заговорил второй Бог шиноби, – поверь, я прекрасно знаю с кем я говорю, – задрав голову, посмотрел он сверху вниз на Узумаки.

– Мадара! – теперь уже Хаширама поднялся со своего места. Между ними началась зрительная дуэль.

– Подожди, старший брат, – примирительно заговорил Ненроджахиро, с нежной улыбкой на устах обращаясь к главе клана Учиха, – давай все же дослушаем почтенного хокаге, у него ведь наверняка должна была быть веская причина так поступать? Например, как это было в случае с кланом Хатаке, – все также улыбаясь, взглянул он в сторону Хаишрама, которого будто по голове ударили чем-то тяжелым, от чего тот сел на свое место.

Рассерженный Учиха хмыкнул и вернулся на свой стул, но на его лице все еще виднелось неудовольствие.

Оглядев собравшихся, хокаге прочистил горло и заговорил:

– Да, как и сказал Ненроджахиро, у меня были причины так поступить. Круг советников был согласен провести армейские реформы только в том случае, если в Конохе смогут приобретать недвижимость и вести свободную торговлю все без исключения и ограничений. Никакой протекции со стороны верхушки Деревни.

– Ха, какое благородство, – осклабился Мадара, уперевшись головой на свой кулак. – Но ведь все мы здесь прекрасно понимаем, что это все лишь ради того, чтобы выжить своими дза, – речь про цеха, – наших торговцев и ремесленников, стать монополистом на рынке и диктовать свои цены и условия. Очередная попытка контроля нашей деревне, – сложив руки на грузи и злобно выдохнув, закончил Учиха.

– Как и с землями, – вставил свое слово глава клана Курама. – Верно подметил господин Мадара, семё просто хотят нас посадить на привязь. Если они скупят необходимое число зданий под свои цеха, то могут потребовать членства на заседаниях. И тогда как скоро Коноха превратиться в гадюшник, на манер столичного? Почему вы согласились на это, господин хокаге? Особенно с такими условиями... да они нам даже не позволили увеличить контингент наших людей в Соединениях!

Но ответить на критику Хаширама не успел, его опередил «младший брат» Мадары.

– А у меня другой вопрос, – привлек юноша к себе внимание. – Ведь все мы здесь сегодня собрались ради обсуждения ситуации на территориях сражений и новой военной реформы. Поэтому, лично меня в первую очередь интересует, кто будет командовать будущими формированиями? Как вам, господин хокаге, удалось решить проблему соперничества армии и шиноби?

Все вновь обратили взор на Хашираму. По его лицу можно было понять, что этого вопроса он не ожидал. По крайней мере не так.

– Все как и прежде, частью силами будут командовать военные, а частью шиноби.

– То есть вы хотели сказать, именно Сенджу будут по-прежнему занимать все руководящие посты? – задал провокационный вопрос патриарх Хьюга.

Послышался треск. Сонм превел взгляд в направление звука. Виновником был Мадара, который оторвал ручки от своего кресла.

– Недавно у нас появилась еще одна тема для обсуждения, – поспешил вмешаться Тобирама, чтобы сгладить острые углы. – Как вы скорее всего уже все знаете, в последние время на наши караваны снабжение на востоке стали совершаться нападения. И, учитывая то, что в процессе были разорены несколько деревень и полностью уничтожена Сибун-дзё, сомневаться в природе рейдеров не приходить.

Все молчаливо согласились. Был слышан лишь тихий звук постукивания по столу.

– Но остается не ясным, как они смогли попасть незамеченными на наши земли? И эти ли рейдеры совершили диверсию в Залур-дзё? – таинственно проговорил глава клана Сарутоби.

– Об этом нам не следует беспокоиться, – высказал свое мнение Аодширо. – Наш враг не мог перемахнуть через горы, летать он явно пока еще не научился, – послышалось несколько тихих смешков. – А это значит, что он, во-первых, ограничен в ресурсах, а во-вторых, этих самых ресурсов у него немного. Поэтому пусть ответами на вопросы «как они там оказались» и «как с ними разбираться» займется генерал Судзиро, ведь в конце концов это его просчет и остальных букэ.

– Должен согласиться с главой клана Сенджу, – поддержал Аоджиро глава клана Шимура, – это всецело и полностью просчет тамошнего командования, так пусть они и разбираются с этим. Если генерал Судзиро не сможет уничтожить парочку диверсантов со всеми своими ресурсами, то Южный тигр явно состарился и более не годен к руководству штабом западной армии.

– К несчастью, я не могу с вами согласиться, уважаемые Мардзу и Аодширо, – возразил глава Сарутоби. – Мне довелось своими очами свидетельствовать защиту Сибун-дзё. И взять ее простые диверсанты не смогли бы.

– Не хочу ставить вашу мудрость под сомнение, господин Хидаёси, – елейно говорил глава Сенджу, – но вы тут не правы. Как метко заметил мой дядя, ее не «просто взяли», ее «полностью уничтожили».

Глава клана Сарутоби нахмурился и запротестовал:

– Постойте, тут я...

– Многоуважаемые господа, – ворвался в дискуссию Ненроджахиро, – конечно, вопрос правильности словоупотребления важен и интересен – будь мы с вами в несколько иных обстоятельствах, я и сам бы поговорил на эту тему, – но у меня есть еще один важный вопрос, который касается темы сегодняшнего собрания, – воздушно-сладостно промолвил он, перетягивая внимание на себя. – Уважаемый Онру, прошу прояснить, как продвигаются дела с переброской наших людей?

– Учитывая последние новости, – откинувшись на стуле со скрещенными руками и опустив назад голову, начал бормотать Онру, – я могу предположить, что они прибудут на восток не раньше первого числа.

– Так не пойдет, – тут же отрезал Хаширама. – Господин Онру, прошу вас сделать все, чтобы это произошло раньше.

Нара с грустью мученика вздохнул, но все же ответил:

– Как будет угодно, господин хокаге. Сделаю, что смогу.

Человек, прозванный Богом мира шиноби кивнул, а потом сказал:

– Большего я и не требую. Но есть ведь и хорошие новости, да Тобирама? – уже с блестящей улыбкой промолвил он.

Брат Хаширамы некоторое время молчал, смотря на того, будто являясь чем-то недовольным, но потом все же заговорил:

– Как вы знаете, – обратился он ко всем присутствующим, – в основном наши шиноби проходят подготовку в клановых имениях, выходцы которых и составляют костяк наших сил. До девяноста трех процентов, – сделал особый акцент Тобирама на этой части своей речи. – Оставшиеся же семь процентов, – это бесклановые шиноби из числа зажиточных торговцев, имеющих возможность купить частных учителей. Данная категория в войсках сильно уступает людям с клановой подготовкой, от чего смертность среди них выше.

– К чему вы видете, господин Тобирама? – нахмурившись, спросил глава клана Хъюга.

Родной брат Хаширамы бросил беглый взгляд на вопрошающего и продолжил без запинки:

– В Стране Воды и в Стране Камня уже имеются способы рекрутирования и подготовительные стандарты для их шиноби. Первые плоды этих новшеств мы пока плохо ощущаем, но со временем они станут явнее. И поверти мне, упустив сейчас нужный момент, мы рискуем в будущем потерять статус сильнейшей Скрытой Деревни, – «мертвым лицом», на котором не читалась и доля эмоций, говорил Сенджу, от чего ему было гораздо сложнее завоевать сердца слушателей.

– Вы, уважаемый Тобирама, сильно преувеличиваете потенциал неполноценных шиноби, – заявил глава Хъюга. – Они никогда не будут равны потомкам уважаемых родов. Один хъюга стоит десятка детей торгашей, – презрительно отозвался он, от чьих слов народный представитель и прослойка влиятельных ремесленников и торговцев поморщились, сжав кулаки.

– Если это так, то будущее Конохи предрешено, господин Роунро, – твердым и ровным голосом проговорил Тобирама, не делая более ничего, кроме озвучивания предзнаменования. – Эта война за год унесла уже почти двадцать процентов довоенного состава Конохи. И конца ее так и не видно, как и нашим потерям. А что будет, если после этой начнется следующая, а за ней еще одна? Или что будет, если в войну вступит Страна Ветра, напомню, официальный союзник Страны Воды? Думаете кланы Конохи естественным способом успеют восстановить свою численность? Если да, уважаемый Роунро, – спокойно, даже слишком, как-то безжизненно, по-мертвецки, смотрел брат Хаширамы, – то вы понятие не имеете как работает человеческая природа.

Хъюга еле заметно нахмурился, но ничего отвечать на выпад не стал.

Зал залил басистый смех.

– Занятно, Тобирама, – промолвил ухмыляющийся Мадара, – значит, чтобы увеличить численность шиноби в Деревне, ты хочешь создать академию на манер наших врагов и набирать туда отпрысков крестьян и торговцев? – c сардонической улыбкой глядел он на беловолосого мужчину.

– Лучше, – протянул он это слово, создавая эффект раскрытия великой тайны. – Страна Камня просто скопировала модель обучения из Страны Воды, при чем коряво. Последняя же не специализируется на подготовке шиноби, поэтому и не видит всех возможностей. А те, что появляются ограничиваются центральной властью. В Стране Огня же все по-другому, у нас есть самостоятельность, свобода.

Вновь послышался смех все от того же лица.

– Да, свобода нас прямо распирает, – взгляд в сторону хокаге. – Я так понимаю, процессом создания академии и подготовкой обучающихся будет заниматься клан Сенджу?

– Не только, но наш клан будет оказывать большое содей... – но закончить ему не дали.

– Да, да, да, – поднимаясь со своего места, медленно произнес каждое слово глава военной полиции Конохи. – Мы уже не первый год слышим эти речи, – рядом с Мадарой встал Ненроджахиро. – На сегодня я уже сыт ими по горло. Уходим, Ненроджахиро, – посмотрев на своего «брата», сказал он и начал двигаться на выход.

– Да, старший брат, – согласился младший Учиха, но перед уходом, он сначала посмотрел с елейной улыбкой на Аодширо – задержав на том особое внимание, – а после обратил взгляд на Тобираму, поклонился и также последовал из зала.

Тобирама перевел свое внимание со спит удаляющих Учих на сына Хаширамы, на лице которого было задумчивое и раздраженное выражение.

Поднявшись, за Мадарой последовали главы других кланов, являющихся сторонниками Учиха: Курама, Яманака, Шимура, Ли. Бывший член этой коалиции, клан Хатаке, остался на месте. Но вместо него на выход проследовали Хъюга – живущие сами по себе – и, что многих удивило, кланы Инузука и Харуно. Теперь для всех присутствующих стало ясно, что фракция Мадары стала сильнейшей в Деревне. Это обстоятельство не могло не обеспокоить оставшихся в помещении.

***

13 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

13 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 10:10.

Место: Страна Огня. Тильский край. Где-то в лесу.

Ополченец Страны Огня бежал по лесу, боясь даже глазом посмотреть назад. Его очи и рот были широко раскрыты, по лицу выступила испарина, а сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Гримаса ужаса застыла на его лике, портя вид прекрасного юноши.

Убегая от чего-то, он небрежно отнесся к окружающем пространству, за что и поплатился. Перемахнув очередные кусты дремучего бора, он рухнул вниз, катясь по склону. Оказавшись в реке, он быстро попытался подняться – асигару вспрыгнув на ногу, но пошатнулся. Затем он рыков двинулся вперед, встав на вторую конечность, что позволило ему устоять на иле. И все также стремглав ополченец помчался дальше. Но вскоре вновь упал, задев деревянную корягу, – хотя он был готов поклясться, что там ее секунду назад не было.

Опять падая, воин Огня оказался на открытой поляне, на которую хорошо ложился солнечный свет. Все же наконец оглянувшись назад, он увидел, что смерть настигла его. Вернее это была Чума.

Из темноты леса начал проглядываться мужчина, одетый в сине-красные доспехи, грудная часть которых выполнена в стиле военной формы Нового времени. На голове он носил черную маску с выделенными скулами и испещренную золотыми узорами, заметней всего из которых был символ на лбу. Кроме этого, она имела два золотых рога и того же цвета «волосы», закрывающие затылок. А еще были красные светящиеся глаза и ехидная улыбка.

– Прекрасно! Просто прекрасно! – восторгался Всадник, одаривая аплодисментами ополченца. – Какая энергичность! Какая скорость! Знаешь, будь нам известно о тебе ранее, то сегодня именно ты бы смог сбе-жа-ть, – по слогам проговорил безумец, с явной улыбкой на устах. – Но нет, нет, нет, тебе, – подняв руки набок, сложенные замком, проверещал с печалью клеврет, – уйти этим днем не удастся, – пугающе закончил он, медленно опуская руки и наклоняя голову с торсом вперед.

– Пожалуйста, не надо! Умоляю! – просил пощады ополченец, отползая с вытянутой вперед рукой, пока на него наступал Чума.

– Бедный, бедный, бедный мальчик, – вновь жалостно стал гутарить Всадник, – как же жесток наш мир, раз таким как ты суждено умереть в столь юном возрасте! – встав ровно, по-солдатски, он раскинул руки высоко по сторонам.

В этот момент житель страны Огня почувствовал неоткуда взявшуюся боль по всему телу, словно что-то заходило в его жилах! Голова помутилась, взор расфокусировался, все тело начало ломить будто от болезни. Парень заметил: как его конечности начали неметь; где-то проявились волдыри; а жар был такой, что он словно в горящем доме находится.

– Ч-что, с-со... мной, – тяжело давшиеся слова озвучил асигару.

– Т-с-с, – приложив палец ко рту маски, начал успокаивать Всадник, – не беспокойся, все будет хорошо, – садиться на колени перед парнем и тянется рукой к его лицу, – скоро все пройдет и твоя боль уйдет, – прильнув ладонью к щеке парня, начал проводить он большим пальцем. – А потом ты переродишься, обретя новую форму.

– Не... н-надо... п-про-ошу, – из глаз парня выступили слезы, сползающие по его щекам.

– Ну-ну, не бойся, – вытирая большим пальцем слезы на одной стороне, проговорил Всадник ласково и неторопливо. – Твоя жизнь не пропадет зря, – начинает гладить того по голове, – ведь ты дашь веток новой жизни.

В ответ слышны лишь тихие всхлипы.

Чума на это огорченно процокал.

– Ты не понимаешь, – стал медленно проводить ладонью клеврет, спускаясь от головы вниз. – Тебе повезло. Потому что будь на моем месте кто-то из моих братьев, то тебя бы просто убили. Какая потеря! – возвел он одну руку вверх, – Какая бессмысленная трата жизни! Они не понимают ценность жизни... – доходя до живота, Всадник останавливается, и этой же рукой, он ладонью бьет парня в лоб, от чего тот падает.

Затем Чума продолжает:

– Не понимают, потому что они только и могут что разрушать. Но я другой! – вновь раскинул свои руки. – Меня одарили способностью давать жизнь, созидать! И я буду творить раде наше будущего!

– П-пожал-луста, – вновь взмолился житель Страны Огня.

– Нет. Нет. Нет, – говоря это, он резкими и прерывистыми движениями переводил голову из стороны в сторону. – Поздно, все уже началось...

После этих слов ополченец испытал чудовищную резь, будто что-то живое ползает по его венам, сухожилиям, скелету и внутренностям! Он ощущал, как нечто грызет его изнутри. И так по всему телу! Самое ужасное было в голове: он чувствовал, как эта таинственная сила прикасается к его мыслям, отрывая кусочек за кусочком. Как она пытается втянуть его глаза в череп, поглощая попутно эти яблочки...

А Чума в этот момент уже стоял перед асигару, разведя руки перед собой, будто что-то демонстрируя.

– Нет... нет... нет... по... нет! – пытался кричать асигару, но не мог, издавая вместо этого только тихие, часто невнятные, звуки.

В этой агонии, которую испытывал ополченец, он слышал спокойную мелодию, что напевал его мучитель. Вскоре он ощутил как эта некая болезненная сила начала стремиться вырваться наружи из него. Не способный даже сопротивляться, он чувствовал, как по всему телу что-то выгрызает себе путь, создавая множество проходов на стане парня. Сперва кровь показалась на свету, образуя кровавые пятна, а потом появились они...

Тысячи различных существ, которые выползали наружу! От личинок, червей до пауков, богомолов и даже крыс со змеями! Вскоре все эти твари заполонили все пространство вокруг, закрывая собой тело ополченца. Асигару еще истошнее стал вопить, но делал он это по-прежнему невероятно тихо.

– Чудесно! – возвел безумец руки к небу. – Новая жизнь пришла в этот мир, и все благодаря нашему истинному Богу человеческого рода и Великому Творцу! – возрадовался Всадник.

Но затем рядом на поляну приземлился другой человек. Он тоже был шиноби и тоже Всадником. Выглядел тот как и Чума, за исключением таких моментов: маска его единственная из всех Всадников не имела рта, узоры же были лишь в нижней части лица, на лбу другой символ, рога черного цвета, а красные глаза другой формы, более узкие и вытянутые.

– О-о-о, тоже пришел насладиться моментом торжества жизни и воплощения чуда нашего Бога и Творца? – елейно спросил Чума.

– Не время сейчас для этих забот – держать путь обратно пара. Нам пора. Мы тут закончили. Уцелевшие донесут слово нам важное, – таинственно заявил Голод.

Как только Чума хотел что-то ответить, на поле появилось новое лицо, с противоположной стороны от Голода.

***

Из чащи леса на поляне очутился коноховец, генин. По его виду было понятно, что он и сам не ожидал оказаться здесь. На шиноби сильное впечатление оказала куча мелких живых существ, из которой проглядывались части человеческого тела. Хотя нет, больше, все же, его шокировала видневшаяся голова, чей один глаз уставился на него, а вместо второго торчала задница грызуна.

– Э-это... – все, что успел произнести коноховец, прежде чем перед ним возник Голод.

Оный схватил его за шею и поднял над головой.

Шиноби Листа было хотел схватить из подсумка кунай и атаковать типа в устрашающей маски, как не прошло и секунды, и он ощутил потерю волю к борьбе, приняв неизбежность своей смерти. Коноховец не стал сопротивляться, не смотря на чувство покидающей его тело жизни.

Меньше чем через десяток секунд на землю упал труп мертвого коноховца, потерявшего все жизненные соки и энергию, сохранив лишь сухую кожу, да пустые кости [остеопороз].

***

– Скольких еще ты недосмотрел? – недовольно спросил Голод.

– Я бы не советовал тебе говорить тебе мной в таком тоне, – крайне жестко, не характерно для своего прошлого поведения, ответил Чума. Образовалось короткое безмолвие, которое вскоре нарушил безумец, продолжив гутарить как прежде: – Всех. Никто не выжил. Никто кроме этого, – указывает пальцем на мумию.

Голод же продолжил молча смотреть, но потом все же заговорил:

– На сеё стоит надеяться. Мы не можем подвести Повелителя.

– Подводить Бога не допустимо! – поддержал своего собрата Чума. – Ладно, пойдем, – сказал он и уже хотел было удалиться, как «вдруг вспомнил» кое-что: – Ну не смотри ты на меня таким измученным взглядом своих глаз... своего глаза, – притворно сказал Всадник, нагибая голову в сторону того, что некогда называлось «человеком». – Придется тебе еще немного потерпеть. Новорожденным нужно много и хорошо питаться, чтобы выросли крепкие и здоровые детки! Так что сослужи мне такую службу еще несколько часов, будь добр?

В ответ ничего. Даже звука не проронил асикага – ибо не мог. Языка у него уже не было, его откусила крыса, поселившаяся на месте того в гортани. Легкие же были переполнены всякими мелкими тварями, постоянно ползающими и отрывающими по кусочку. В эти минуты своей жизни, асигару уже не мечтал выжить или сбежать отсюда, он просто желал смерти, всего лишь хотел умереть, избавиться от этих мучений! Ежесекундных ощущений укусов его плоти, передвижений меж мышцами, крошения костей и зубов! Просто умереть!

– Молчишь? Значит не против! Чудесно! Зареносец не забудет твою жертву во имя жизни и будущего человечества!

– Двинуться нам пора уже, – со сложенными на груди руками, подталкивал Голод, – в готтенфюере наиграешься с тем парнем.

– Я не играюсь! – возмутился Всадник, демонстративно отмахиваясь рукой. – Я открываю ему путь жизни, – держа ладони у груди, в просящем жесте, и слегка наклонившись вперед, добавил он.

– Да будет так. Знания мои о учении вашего Лика туманны.

– Могу просветить, – наклонив голову вместе с телом набок, сделал свое предложение Чума.

Голод, вместо прямого ответа, лишь горечно вздохнул и исчез, используя технику быстрого перемещения – шуншин.

На это Чума лишь посмеялся медленным и низким тоном, тем самым вновь сменяя линию своего поведения. А спустя пару мгновения он и сам исчез.

Так, асигару, поедаемый мелкими тварями, остался совсем один на этой поляне, прибывая в агонии адского котла. Грызун, что до этого съел его правый глаз, наконец закончил свою трапезу, но сыт он от этого не стал. Немного понадкусывав мозг, крыса не смогла пролезть дальше, поэтому направилась назад, намереваясь полакомиться вторым оком человека. А парень в этот момент мысленно молил всех известных ему богов, даже несколько раз упоминал Зариносца, о скорой своей гибели.

И один из богов услышал его молитвы.

Ополченец уловил своим последним ухом, как с правой стороны от него приземлилось что-то грузное. Но обратить взгляд в то направление он не мог – правого глаза уже не было, а левому преграждала обзор жирная скалящаяся крыса.

После падения, асигару начал слышать шаги. Громкие, увесистые шаги. Казалось, они сотрясали всю землю, неумолимо приближаясь к нему. Грызун, что грозил насладиться вкусом второго человеческого глаза, спрыгнул с человека и вместе с некоторыми другими животными побежал в лес. Топанье становилось все громче и громче, и ощущение было такое, что вот, уже сейчас, их владелец покажется пред парнем. Но когда звук исчез – никого перед мучеником не оказалось. Будто все до этого слышимое, было просто-напросто его галлюцинациями, вызванными страданиями и чаяниями. Надежда опять улетучилась. Сперва после ухода его терзателя, а теперь, потеряв ласкающий слух спасительную мелодию шагов.

Слезы вновь стали наворачиваться на последнем глазе человека. Как вдруг! Высоко, казалось где-то там, далеко в облаках, сверкнули два ярких светила. И это были не два солнца! Глаза – понял парень, – на него смотрели чьи-то глаза. Его спасителя? Одного из богов, что услышал его молитвы и пришел ему помочь?

Послышался звук оголенного лезвия.

В этот момент, не зная как, асигару понял, что да. Какой-то бог его услышал! И сейчас он умрет! Обретет блаженное упокоение! Наконец-то!

В следующий миг голова ополченца разлетелась на куски, запачкавшие собой землю по левую сторону от тела.

В воздухе же виднелась пара невидимых лезвий, покрытых кровью.

***

Архэ’джу стоял посреди леса возле тела аборигена, которое окутали мелкие создания. С самого утра он следовал за двумя воинами, которые именуются «Всадниками», изучая их и дополняя свои исследования. Интерес яутжа к автохтонам из этого клана еще сильнее возрос, когда он пересекал горы, преследуя свою славную добычу.

Цель его миссии не только выяснить причину исчезновения клана Старшего Гатахара, сгинувшего в неизвестности больше тысячи лет назад, но и выявить потенциал этого мира, как охотничьих угодий. И хоть уже не возникает никаких сомнений в достойной охоте на местных, но все еще требуется узнать и проанализировать массу данных, чтобы в будущем не возникло неожиданностей. Кроме этого, по законам империи яутжа, тот клан, который первым найдет новый мир, решает его судьбу, приобретая «мурзду» – особое право на владение. А такую планету как эта нельзя терять.

Впервые странности в местной природе Архэ’джу обнаружил перемещаясь по горам, когда на время прекратил слежку, отдалившись от армии своей славной добычи. Сделал он это потому, что его внимание привлекли ловушки автохтонов, распространившиеся по всему горному образованию. Они не представляли никакой угрозы для элитного яутжа с вооружением третьего класса. Но интереса от этого не становилось меньше. Архэ’джу обнаружил, что сделаны эти приспособления по хорошо знакомым ему методам. Какие-то изобрели сами ятжа, другие же были взяты последними от иных цивилизаций космоса в ходе циклов охоты. Было также нечто, как показалось хищнику, что придумано туземцами. И хоть открывшееся занимало мысли межгалактического охотника, но далеко не так, как то, что было выявлено после.

Прыгая по горам, Хиш-Ку-Тен вскоре столкнулся со странные показатели на датчиках своего мини-компьютера. Странными они были тем, что указывали на наличие жизнь в одной из пещер – весящей высоко в скале, – которая имела генетический код яутжа. Предположить, что это один из потомков или выживший-долгожитель потерянного клана, который лишился связи на более чем тысячу лет и вот только недавно смогший наконец подать сигнал, конечно можно, однако есть одно «но».

Чем бы ни было это создание, но в себе оно содержало генетический материал ни только от яутжа, но и от много кого еще. Такое открытие взбеленило Архэ’джу, и честь, на пару с долгом, потребовали от него уничтожить эту тварь, посмевшую присвоить себе часть их расы.

Стремглав помчавшись по направлению к той карстовой пещере где была эта тварь, Хиш-Ку-Тен буквально через минуту уже стоял в ней, а за его спиной слышался холодный горный воздух. Тьма не пугала его, ведь даже без своей маски, позволяющей видеть в различных спектрах, зрение яутжа способно пронизывать даже самую плотную темноту. Переключая различные оптические режимы маски, он изучал: горную пароду, строение туннелей, следы на полу и потолке пещеры, которые были везде. Издав стрекотание, охотник двинулся вглубь.

Несмотря на высокую отдаленность пещеры от уровня земли, в ней можно было и слышать, и видеть падание капель воды – на то она и карстовая. По всему же спелеорельефу располагались натёки, но в особенности в избытке в этом месте было кальцитовых кристалов, чей благородный бело-чистый цвет придавал этому месту особую ауру таинственности.

Двигаясь в этом мраке, яутжа неоднократно замечал предметы быта автохтонов. Вся пещера была переполнена всяким мусором, от детских соломенных игрушек, книг, до мебели и одежды. Было даже оружие, валяющееся повсюду. Но, также как и все остальные вещи, оно было старым, сломанным и ржавым.

На потолке же мирно расположились сонные летучие мыши, не замечающие постороннего в их обители. По углам сталагмитов и сталактитов, создав свои укромные жилища, прятались пещерные пауки.

Архэ’джу вскоре остановился, заметив с помощью своей маске, как его добыча тоже стала двигаться, направляясь прямо на него. Скорость существа была не высокой, что говорило о том, что чужака оно не обнаружило.

Яутжа принял решение отойти немного назад, засев в относительно небольшом пещерном зале, в коем он был доселе, получив там возможность для маневров и внезапной атаки.

Вернувшись обратно, охотник укрылся в засаде за куском камня, – покрытом небольшими игольчатыми кристалами, антодитами, и защищенный нижними каплями, – став ожидать.

По-новому спектру Архэ’джу, которому он дал название «гатрахт» (от «взор» и «чистый»), он видел как существо приближалось к залу, где таился охотник. Абориген двигался на четырех конечностях, имея антропоморфный вид. Перемещался тот с сильно опущенным вниз телом, словно ящерица, опираясь на свои длинные пальцы, от чего того было совершенно не слышно.

Наконец, автохтон выбрался из узкого тоннеля, явив себя космическому охотнику. Зрение яутжа чем-то схоже с человеческим, но гораздо лучше. Тут и скорость обработки информации – а значит и реакция – выше, и восприятие количества цветов, и дальность взора, и способность в темноте видеть в инфракрасном спектре, и даже изменение хрусталика глаза, под необходимые условия. Собственно последнее и дает возможность Хиш-Ку-Тенам применять многоспектральную маску. Но если сейчас Архэ’джу посмотрел бы как выглядит это существо, так сказать, от лица человека, то он бы узрел следующее:

Весь тыл, как и голени, пещерного жителя был серого цвета, что помогло ему лучше сливаться с темными уголками его обиталища. Фронт же наоборот, был тускло-пурпурного цвета, но который хорошо проглядывался даже в местном мраке. Тело было мускулистое, с выступающими венами, при этом грудь существа выделялась своей «сухостью». Голова же напоминала человеческий череп, походивший чем-то на вурдалака. Острые длинные зубы, мелкий «вжатый» нос, яркие сиреневые глаза, окруженные черной радужкой, да длинные мышиные (про летучих) уши – вот атрибуты этого создания.

Архэ’джу, скрытый от всякого взора во тьме, наблюдал за грязной кровью, ожидая удобного момента для нападения. Он хотел поскорее смыть позор со своей расы.

Само же существо, продвинувшись в глубь зала на пару-тройку метров, остановилось. Оно, принюхиваясь, задрало голову, выставив свои клыки на показ – с которых капали едкие слюни, – и пронзительно зашипело. От этого в пещере раздались писки многочисленных летучих мышей, стремящихся покинуть поле брани.

Что это значило для яутжа было очевидно – его раскрыли. Это немного удивило пришельца, ведь его маскировка защищает в том числе и от выделения им запаха. Он был удивлен, но не шокирован. На охоте и не такое случается. Поэтому, не став медлить, он первым предпринял атаку, решив, что после расплаты с этим туземцем станет выяснять, как тот понял, что он где-то рядом.

Архэ’джу, не используя автонаводку, выстрелил из плазменной пушки по туземцу, задев по пути нескольких летающих рукокрылых.

Но его противник оказался более проворным, чем можно было ожидать. Пурпурное существо, даже не видя от куда идет нападение – хищник засел в мертвой зоне для входящего в зал, – отпрыгнул при помощи четырех конечностей в сторону на несколько метров и приземлился тут же уже лицом к Архэ’джу, оскалившись на того. Нет, туземец по-прежнему ничего не видел за камнем от куда пришла атака, но он чувствовал и ощущал, что там кто-то есть.

Не прошло и пяти секунд с момента смены дислокации существом, как оно уже прыгнуло на стенку пещеры, ухватившись за балдахин, и вновь скакнуло в следующую точку, неимоверно приближаясь к межгалактическому охотнику.

Поняв, что в текущей позиции он рискует оказаться в ловушки, удобной для этой грязной крови, яутжа одним резким движениям переместился прыжком на центр зала, где у него будет больше возможностей для маневра. Оказавшись на месте, и только развернувшись, Архэ’джу увидел как на него уже летит его противник.

С начала боя прошло восемь секунд.

Одним резким выпадом Архэ’джу запустил в полет боевую сеть из сетевого пистолета, сковавшей в воздухе аборигена, от чего тот тяжеловесно упал вниз, прокатившись согласно физическим законам несколько метров вперед.

Тенёта намертво вцепилась в каменный пол пещеры, начав увеличивать натяжение невероятно острых металлических шнуров. Пока существо опрометью пыталось выпутаться из сети, на его теле уже появились первые ранения, из коих стала выступать густая зеленно-фиолетовая кровь.

Тем временем, Архэ’джу выпустил наручное лезвие наружу, медленно и грузно, кроша камни под своими ступнями, он приближался к своему новому трофею.

Существо, не желая сегодня стать добычей другого хищника, предприняло находчивое действие. Оно начало раздирать каменную породу под собой, прокладывая путь для освобождения.

Яутжа, не желая так просто отпускать свою жертву, выпустил в нее сверхлегкий раздвоенный дротик, с ялом на окончаниях. Но не смотря на удивительную реакцию, которую продемонстрировал охотник, туземцу удалось уйти под землю раньше, двигаясь в сторону от Архэ’джу. Невероятная скорость!

Но убежать от космического хищника ему не удалось. Яутжа, благодаря своей маске, прекрасно видел как тот перемещается в скальной породе – ни ударить внезапно, ни сбежать, грязной крови сегодня не суждено.

Впрочем, местный обитатель этих пещер и не собирался сбегать. Не из собственного дома. Он развернулся обратно, сместив направление своего движение в сторону, чтобы зайти пришельцу в спину.

Архэ’джу дал такую возможность своему противнику, притворившись, что он ничего не замечает.

Как только существо зашло на позицию для скрытного нападение, находясь практически вплотную, оно тут же выпрыгнуло на космического охотника, готовясь вонзить свои когти в торс тому. Но его ждало большое удивление, когда только показавшись из земли, он заметил движущуюся назад в его морду ногу захватчика. Не успев опомниться, в следующий миг он уже вновь летел в сторону отброшенным. Затормозив в воздухе передними конечностями, перед ним тут же поставили факт: в него уже входило то раздвоенное лезвие, от которого существу до этого удалось увернуться. Удар был выверенным и без единой неточности. Оружие пришельца пробило одно из двух сердец в теле хозяина этих пещер.

Такая потеря сильно снизила былую прыть и возможности существа. Но времени погоревать у него на эту тему не было, так как в полете было уже другое оружие – металлический диск. Будь у местного обитателя хоть на долю секунды меньше времени, то он бы лишился головы. Диск пролетел мимо, затерявшись в темноте каменистого царства.

Не желая терять более возможностей, существо решило перейти к последней своей атаке, которая определит будущего властелина этих мест. Приложив все имеющиеся у силы, он рывком двинулся в сторону невидимого противника, чье присутствие он чувствовал.

Уже летя к вторженцу, существо сначала заметило сверкнувшие желтые глаза, сопровожденные стрекочащим звуком, а потом и ощутило опасность со спины.

Увернувшись на одних только инстинктах, ему повезло вновь уйти из под линии атаки металлического диска. Последний действовал как бумеранг, направляясь прямо в своего владельца, а за ним двигался и житель этой пещеры.

Архэ’джу слегка наклонил корпус, пропуская своей же смарт-диск назад, и готов был уже встречать автохтона, прыгнувшего на него. Тот сделал как раз то, чего и хотел яутжа. Хищник заметил, что после каждой своей атаки, его противник постоянно прыгает либо в сторону, либо прямо на нападающего. Понимая это, не сложно создать ловушку.

Когда абориген в полете уже протянул свою конечность, чтобы снести голову Архэ’джу, Хиш-Ку-Тен вновь сместился в сторону, демонстрируя за собой смарт-диск, неудержимо летящий прямо в туземца. Не прошла и секунда, как автохтон рухнул на землю, – пролетев в очередной раз некое расстояние, – без головы.

В этой схватке, в коей сошлись два хищника, победил межгалактический охотник, заполучив себе новый славный трофей. Не смотря на общую ситуацию, с надругательством над расой яутжа, Архэ’джу остался доволен.

Победив своего соперника, Хиш-Ку-Тен приступил к исследованию природы убитого существа. И он обнаружил массу интересного в своем изыскании. Но все это в один момент померкло, как только он заметил, благодаря одному из энергетических спектров, что на пальцах его правой руки, появился чужеродный элемент.

Настроив свой спектр на эту энергию, улучшив качество поиска благодаря пониманию сущности искомого, яутжа осознал, что подобный инородный элемент, присутствует в небольших количествах по всему его телу, в том числе и на оружии с доспехами!

И именно из-за этой аномалии, абориген смог ощутить присутствие чужака. Почувствовать также, как это делают некоторые другие туземцы – словно пауки, в нити которых угодили мухи. Только вместо паутины «чакра», а пауков «сенсоры».

Если бы об этом эффекте местной природы охотник узнал чуть позже, то мог бы оказаться в очень неприятных обстоятельствах. Сегодня ему повезло. Следующие несколько часов Архэ’джу провел в изучении таинственного феномена, и по результатам которого, он сделал следующий вывод:

Во всем виновна энергия этого мира, именуемая «чакрой». Дело все в ее сущности и структуре. «Чакра» состоит из четырех элементов, два из которых имеют материалистическую природу, третья – энергетическую. Упомянутая же триада есть целокупность n-количества атомарных элементов, объединенных собой четвертой силой. Собственно говоря, именно эта последняя и есть то, что аборигенны называют «чакрой».

Она имеет энергетическую форму паразитического типа, которая «наслаивается» на атомарные элементы, соединяя их в группы схожего качества. Последнее позволяет улучшить структуры отдельных элементов благодаря их существованию в целокупности, когда иные части дополняют друг друга, создавая плотную структуру.

Это и объясняет, почему местный вид на этой планете так отличается от видов той расы, зарегистрированных в архивах яутжа.

При этом, не смотря на общие качественные улучшения, органические носители имеют и негативные эффекты, вызванные деструктивным влиянием паразитизма. К ним относятся: быстрое истощение ресурсов организма (старение), ухудшение мыслительного процесса, галлюцинации, видения, искажение памяти, мутации, некроз и многое другое. В зависимости от носителя ситуация будет отличаться, некоторые и вовсе могут не застать негативного воздействия на десятилетия, вплоть до своей смерти.

«Чакра» поглощает у атомарных элементов их свойства, перерабатывая те и продолжая делиться. Это своего рода «хищник», среди микрочастиц. При этом, после попадания в среду новых, «не зараженных» элементов, они также подвергаются выше описанным процессам. На основании этого, Архэ’джу пересмотрел свой взгляд на природу «чакры», расценив ее как паразитическую инфекцию энергетического типа.

После понимания этой истины, яутжа потратил еще большее время, чтобы остановить процесс заражения. С трудом, но ему это удалось. Но еще тяжелее было обеззаразить уже инфицированные участки тела и его оборудование. На это охотник потратил последующие три дня, но благо инфекция не успела слишком сильно развиться, что позволило локализовать пораженные участки. А дальше требовалось лишь вырезать зараженную кожу, нанеся затем «живую кожу», т.е. нановолокна. С металлом было проще: убрав верхний слой, оставалось лишь восстановить текстуру.

В тот день он многое узнал, и совсем иначе посмотрел на членов клана Кальмио.

Декада 1. Глава 10. Ночной кошмар

15 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

15 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 10:47.

Место: Горная гряда То-Яри-Ити. Путь Гео. Центральное Соединение.

В компактной палатке, без излишеств, которая по-видимому была поставлена на скорую руку, стояла кровать. На ней тревожным сном спал молодой человек, а рядом с ним находился некрупный деревянный стол, на котором лежал кожаный доспех красного и зелёно-лесного цвета. Спящим, как не сложно догадаться, был Сенджу Камата.

Все его тело было липкое, мокрое от пота, а лицо хмурое, даже раздраженное. Лежа на спине, он пальцами сжимал покрывало кровати, теня его каждый раз за собой когда поворачивался то в одну, то в другую сторону. Наконец, в очередной раз яростно отвернув голову – жмурясь пуще прежнего, – а за ним и тело, Камата поднял веки.

Свет огня ударил ему в глаза. Не до конца еще понимая что происходит, и где он находится, Сенджу попытался сконцентрировать взгляд и собрать мысли воедино.

Со взором все получилось, и он смог отчетливо рассмотреть перед собой подсвечник на простенькой деревянной тумбочке. А вот с мыслями все было куда сложнее... Голова гудела, его мутило, тело изнывало от усталости и до одури хотелось наполнить свой живот хоть чем-нибудь. Но только об одной этой мысли, его, почему-то, начинало подташнивать.

Водрузив руку себе на лицо, Камата промолвил:

– Так это был лишь сон... – томным голосом проговорил он, испытывая некоторое облегчение и даже... разочарование?

Потихоньку память начинала прокрадываться в его сознание, напоминая о минувших событиях. Как раз в это время послышалось какое-то шарканье, и внутрь палатки вошел ополченец, по-видимому сторожила покоя Камата.

– Вы проснулись, уважаемый господин Сенджу, – поклонился коренастый мужчина с кривой челюстью, которой не хватало парочки передних зубов, от чего тот немного шепелявил.

– Ты знаешь меня? – немного удивился парень, ведь его форма лишена клановой символики.

– Все верно, господин адъютант, – очередной поклон, но в этот раз скромнее. – Но больше проговорить вам ничего не могу. Знаю сам не много, смилуйтесь за это.

– Не большая проблема, – без интереса ответил Камата. – Ты ведь из провинции Сую?

Мужчина в удивлении раскрыл глаза.

– Как вы поняли, господин? Ведь наша земля самая малая в стране, поэтому о нас часто вообще не знают. Да и для простоты мы обычно говорим, что мы из Гоноту.

Сенджу улыбнулся и ответил:

– Мне как-то довилось побывать у вас, и я точно знаю, что больше никто в Стране Огня не произносит «смилуйтесь за это», – теперь и ополченец улыбнулся, тихо хихикнув.

– Это правда. Наш говор всегда был хозяйским, – мягко, с нежностью, сказал он, вкладывая в эти слова куда более глубокий смыл.

– А еще я знаю, что вы не говорите «господин», употребляя вместо этого «господущка»? – подняв бровь, вопросительно глянул шиноби на солдата.

– Ваша правда, господин, – кланяется. – Сейчас же за это наказывают; молвят говорить как все, как следует... – после этих слов он начал почесывать макушку своей головы, пытаясь что-то вспомнить. – Как же это звать? Ну этот, документ... требования о правильном языке который...

– О чистоте речи народов Огня, – подсказал Камата своему собеседнику ответ.

Упомянутый документ скопированный и немного измененный вариант «Об унификации слова» из Лоценторейской Гидры. Когда государства стали собирать вокруг себя все большие территории с разным населением, имеющим разные культурные и социальные традиции, возник вопрос:«Как всем этим управлять?». И архипелаг дал ответ на этот вопрос. Ответ, который стали заимствовать остальные элементные государства. И указ Дайме «О чистоте речи народов Огня» один их них.

– Точно! Именно это.

– Ясно, – Камата вновь слегка улыбнулся, а потом обратил внимание на луч падающего света в палатку через входной проход.

– Скажи, а как долго я находился без сознания?

– Четыре дня, – лаконично и твердо дал ответ мужчина.

Теперь уже Сенджу широко раскрыл глаза.

– Уэнсу! – все что сказал он, перед тем как начал выбираться из кровати.

– Погодите, вам нельзя! – запротестовал ополченец, но его слова были проигнорированы.

Адъютант генерала Судзиро быстро спрыгнул на ноги, но не будучи еще в нормальном состоянии, завалился на пол.

– Не торопитесь! Сейчас придет полевой врач и... – пытался увещевать мужчина, но его жестоко остановили.

– Хватит! – злобный взгляд на асигару. – У меня нет на это времени. Лучше помоги мне добраться до генерала, – приказал он.

– Слушаюсь, господин, – удивленный такой переменной, отозвался ополченец, помогая подняться адъютанту.

Оперевшись на бойца, Камата покинул палатку, и они вместе направились в сторону шатра генерала Амаго Рёто.

Здешний лагерь значительно отличался от того, что он видел в Северном Соединении. Не было трясущихся асигару, высокомерных шиноби, чрезмерно строгих и непонятных правил. Коноховцы, разумеется, были выше обычных ополченцев самим фактом того, что они шиноби. Но не было той давящей атмосферы, которая прослеживалась в ставке генерала Шивакавы.

Но не было также и радостных лиц здесь – на войне редко возникают поводы для улыбки. Все были в основном хмурыми, подавленными и молящимися на скорое окончание всего этого.

В этом Соединение все были одинаково уставшие, одинаково измотанные, одинаково подавленные. Тут не было деления на «привилегированных и всех остальных», не было лучших и худших, полезных и бесполезных и здесь не было нужных и не нужных... Все сражались во имя одной цели, и поэтому все жили будучи равными. Данное положение вещей кольнуло сердце Сенджу. Он вновь испытал чувство единения, отчизнолюбия, видя как все в центральном Соединение работают бок о бок, как одна семья...

На последнем слове Камата испытал раздражение и гнев по отношению к своей родине – Конохе.

Добирались они до шатра генерала Амаго дольше, чем потребовалось того же времени в Северном Соединении. Все дело было в том, что – как сказал его спутник – командующий армии предпочитает быть «на острие», чтобы иметь возможность для быстрого реагирования.

И это было похоже на правду. Шатер расположился в менее чем двух километрах от восточно прохода. Небольшое расстояние для вражеских шиноби, если начнется штурм. Дерзкое и рискованное решение. Что совсем не соотносится с тем человеком, который его принял.

– Спасибо за помощь, дальше я сам, – искренне выразил признательность Камата.

– Как прикажете, уважаемый адъютант, – холодно ответил сопровождавший его ополченец, сделав поклон и удаляясь прочь.

Сенджу, не произнеся ничего более и не смотря на спину уходящего мужчины, вошел в шатер.

Внутри было тускло. Колдовской полумрак властвовал в этом месте, создавая иллюзия некоего таинства, что царит здесь. По сторонам располагались комоды, на коих находились стеклянные витрины, полки и простенькие светильники. Свет от последних был единственным, что освещал пристанище генерала. Это горящее пламя создавало изобилие теней, словно живущих в этом месте, как в своем королевстве. Порождены темные образы были неподдающимися исчислению деревянными статуэтками. Они были везде! На полках, в витринах, в комодах, что были открыты. И все они были разными! Камата не заметил ни одной повторяющийся фигурки. Там были и люди, и животные, и растения, и то, что даже в больную голову не придет. Казалось, что местные обитатели незримо для человеческого глаза наблюдают за пришельцем, с каким-то своим умыслом.

Затем Сенджу заметил в дальнем конце шатра, за столом где сидел генерал, головы животных, закрепленных на полотнище. Ими были лишь дикие опасные создания природы, которых можно встретить в лесах. Висели головы: волка, кабана, медведя, зубра, двух тигров и каких-то чудовищ из этих гор.

Чучела голов, словно живые, со звериной яростью смотрели на всяк зашедшего в это логово. С оскалом на мордах, они будто готовы были в любую секунду набросится на Камата. Настолько они казались живыми.

Генерал Рёто же сидел на деревянном стуле, повернутый в сторону и беззаботно ножом вырезая очередную статуэтку.

– Почему ты здесь? – первым заговорил командующий Центрального Соединения. – Ты все еще слаб, чтобы двигаться куда-то, – флегматично прокомментировал он.

– Я достаточно отдохнул за эти четыре дня, – твердо заявил парень. – Я уже могу крепко стоять на ногах, – демонстративно топнул ногой. – Поэтому завтра я смогу отправиться в южное Соединение, а пока... – тут его остановили.

– Нет, ты не отправишься завтра к генералу Нобу, – уныло сказал Амаго, а потом добавил: – И дело тут не в том, что я сомневаюсь в твоих силах, просто планы изменились, – не отрываясь от вырезания фигурки, продолжал он говорить. – Отправишься в Головное Соединение, к Судзиро, через несколько дней, как восстановишь свои силы. Сейчас все равно опасно двигаться одному по лесу и дорогам.

Камата сжал руки в кулак и испытал злость. Злость на самого себя.

Рёто же тем временем продолжал говорить:

– Вон, – указывает ножем на тумбочку, находящуюся между ними. На ней лежали два тубуса. – В одной твоя грамота, в другой бумаги для Сито. Он уже знает, что случилось с тобой – я отправил ему птицу пару дней назад. Твой новый приказ – его воля, – спокойно-равнодушно сказал он, как и все остальное до этого.

Адъютант с опущенной головой сказал:

– Я вас понял, генерал, – и направился к тубусам.

Рёто, переведя слегка взгляд на Сенджу, спросил:

– Ты чем-то недоволен? – без капли злобы, или хотя бы какого-то изменения в голосе, задал он вопрос.

– Собой, – жестко отозвался Камата, скривив лицо.

– Что? – непонимающе поднял вверх бровь Амаго, прекратив обстругивать деревяшку. Но потом он сообразил: – А, ну да, ты же еще не знаешь, – немного улыбнулся он, возвращаясь к прежнему занятию. – Да, вы шиноби любите создавать себе головную боль на чистом поле.

– О чем вы, генерал? – осведомился Сенджу, уже держа в руках один из тубусов.

На что тот ответил:

– Сито возвращает тебя не потому, что раздражен твоим «провалом». Вовсе нет. Дело в другом. Как я уже сказал – обстоятельства изменились. На караваны снабжения, ближайшие наши деревни, патрульные группы, дзё, были совершены нападения. Сибун-дзё же была полностью уничтожена, – теперь у Камата поднялись брови.

– Диверсанты Воды? – предположил очевидное Сенджу.

На это Рёто кивнул и добавил:

– Уж точно не камнееды. Им сейчас не до этого. Как я слышал, ваш малыш Сарутоби смог хорошо их там загонять; теперь Страна Травы практически полностью под нами, и мы можем выйти на территории Камня.

Камата не понял о ком идет речь, но показывать свою неосведомленность не стал.

о самом молодом генерале в их стране, Сарутоби Хирузене. Тот раньше был лишь адъютантом, но после смерти генерала Токугавы Модая, на время заменил его. Однако за успехи на поле боя, стал постоянным неофициальным командующим.

– Хоть какие-то хорошие новости, – сказал адъютант генерала Судзиро.

– Это верно.

– А как планируется разобраться с диверсантами? – полюбопытствовал Сенджу.

– Против них Сито уже собрал карательную группу. Сегодня она выступает как раз.

– Мы уже знаем где они находятся? – почувствовал неладное адъютант.

– Ага, – промолвил генерал, сдувая опилки со своей работы.

– Не слишком ли это быстро? – осторожно начал Камата.

На это Рёто задал встречный вопрос:

– Беспокоишься, как бы элитные диверсанты, сумевшие перемахнуть через неприступную защиту, да так, что мы о них совершенно ничего не узнали; те самые диверсанты, не оставляющие после себя никаких следов, и лишь в последней раз невероятным чудом упустившие полдюжины людей, – не расставили на нас сети? Ты об этом спрашиваешь? – повернув голову, с ехидством проговорил он.

– Да, я именно об этом.

– Звучит как какая-то глупость, не находишь? – голос его был наполнен истомой. – По крайней мере так считают в столице, – приступил к резьбе генерал.

– Они требуют принять меры, – с пониманием произнес Сенджу.

– Верно, – равнодушно продолжал Амаго. – Но дело тут не только в защите земель знати, это новый шанс избавиться от «Подпольного генерала», если он провалится.

– Беспокоитесь за генерала Судзиро?

Рёто после сказанного остановился, а затем посмотрел на Камата и произнес:

– Разве я похож на человека, который испытывает беспокойство?

– Нет, генерал, – спокойно ответил адъютант, про себя думая, что по его собеседнику вообще никогда нельзя сказать, о чем тот думает.

Отворачивая голову, Амаго добавил:

– Если бы я беспокоился о каждом пустяке, то никогда бы не смог охотится, трясясь от любого фазана.

Желая сменить тему, Камата обратил свой взгляд на стол, за котором сидел генерал. Если быть точнее, то он посмотрел на третий тубус в этом шатре, который выделялся от прочих своей отделкой.

– Это ведь не обычный тубус, да генерал? – указал он, иронично, своим хранилищем.

– Как и все шиноби, ты наблюдательный, – прокомментировал способности своего собеседника Амаго. – Но тебя ведь больше интересует не форма, а содержание, так?

Кивок в ответ.

– То, на что ты сейчас смотришь, – это главный трофей в моей коллекции. Внутри находятся три страницы из Фальгонта.

– Того самого?! – искренне был удивлен Камата. Он знал об этой книге больше обычного человека, благодаря своему второму отцу – Ириото Балгоджу, учившемуся и преподававшему в академии Сафит, на архипелаге.

– Да, того самого, – опять слегка улыбнулся Рёто. – Заполучил я их во время Тильской кампании, когда мы брали столицу тилийцев – Белый город.

– Во время Тильского террора, – понял о каком событие идет речь мужчина.

– Именно так, молодой Сенджу. Запомни на всю жизни, – он нахмурился, повернулся, выпремился, взгляд его ожесточился; «Тильский потрошитель» серьезным тоном произнес: – перед войной все мы равны, она не различает ни пола. Ни возраста. Ни богатства. Ни бедности. Ни титула. Ни происхождения. Если ты можешь сражаться, то готовься и умереть сражаясь. Каждому она делает одно и тоже предложение – пожертвовать чем-то ради кого-то, или пожертвовать кем-то ради чего-то. Свой выбор тогда я сделал и не жалею о нем.

Камата хорошо понял эти слова, ведь ему война уже делала предложение, и не раз. Он тоже нахмурился.

– Я запомню ваше наставление, генерал, – глубоко поклонился Сенджу.

– Это хорошо, – возвращается к своему ремеслу. – Он тебе еще не раз пригодиться, – голос Рёто вновь стал мрачным, – ведь война только начинается.

– О чем вы, генерал? – готов был внимать адъютант.

– Просто озвучил свою мысль, которую мне подсказывает опыт, – беспристрастно промолвил Амаго.

Пришла минутная тишина, в который был слышан лишь звук строгания. Но затем Камата заявил:

– Пусть так, народ Огня все выдержит, и наша армия словно щит и меч сдюжит любого врага, – был непоколебим и решителен мужчина.

Генерал Центрального Соединения промычал.

– Выдержит, «народ Огня», «армия»? – взгляд на адъютанта. – Не обычные речи для шиноби Конохи. Вы всегда по особому выделяете свою Деревню и свою роль, оттеняя достижения обычных военных. Редко бывает иначе. И я не помню ни одного момента, чтобы один из коноховцев совсем не упоминал в таких случаях Лист и шиноби. Это что-то необычное, – возвращает назад взгляд.

– Видимо настали времена, когда нам всем требуются необычные взгляды, – на этих словах оба собеседника улыбнулись.

– Может ты и прав, – отозвался Рёто, на чьем лице по-прежнему было легкая улыбка.

– Страницы Дневника.... я могу помочь с их переводом. Меня обучал языку Наставителя бывший академик языкознания из академии Сафит.

– Интересно, – протянул Тильский охотник. – Что ж, тогда не будем терять время, ведь скоро ты уже покинешь мой лагерь. Но перед этим, – поворачивается и ставит на стол деревянную фигурку, – я хочу дать тебе это.

Камата направился к столу. Когда он оказался возле него, парень протянул руку, подняв вверх статуэтку с ладонь. Затем посмотрел на генерала.

– Мой подарок тебе, молодой Сенджу, как адъютанту моего лучшего друга, – все, что сказал Рёто на немой вопрос.

Сенджу же стал разглядывать искусно вырезанную из дерева фигурку человека в позе лотоса. Это была работа настоящего мастера с талантом, поэтому Камата мог разглядеть каждую косточку на изможденном теле фигуры. Идеально ровная спина, тощий живот и ладони прикрывшие веки, меж палец которых проглядывался взгляд пары глаз – так выглядел подарок от генерала.

***

15 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

15 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 22:44.

Место: Страна Огня. Лес Канкоку. Готтгенфюер оперативно-тактической группы «Красный»

Был уже поздний вечер, и весь лагерь пребывал в спасительном от дневных забот сне. Костры потухли. Звук стих. Лишь редкие шаги патрульных, да командиров, занятых вопросами планирования, тревожили мирную обстановку готтгенфюера.

Место дислокации «Красного» было защищено со всех сторон частоколом, каменными преградами и рвом, заграждающими собой ночлег окопавшихся здесь людей.

В северо-восточной части лагеря можно было разглядеть с два десятка аляповатых каменных сооружения, созданных с помощью ниндзюцу. Они имели форму квадрата, площадью чуть больше двадцати двух квадратных метров. С одной из сторон выступала небольшая выпуклость, в полтора-два метра, под которой находилась выгребная яма. Еще с одной имелись каменные «прутья», преграждающие путь на свободу людям внутри. «Дверью» в эту коробку служил валун, который сейчас закрывал вход.

Если заглянуть в один из этих ящиков, то можно было увидеть следующую картину:

Внутри спали женщины и дети, жмущиеся друг к другу. Лежали они на каменном полу, через который проступал ночной мороз. И чтобы не замерзнуть, эти люди подкладывали под себя: старую изношенную ткать, порванную одежду и тряпки, мешки от еды, а также – некоторые счастливчики – шкуры животных.

Но жались они к своим соседям не только потому, что мерзли. Нет. Дело еще в ограниченности пространства вокруг. Места там было настолько мало, что некоторым женщинам приходилось спать, сидя уперевшись спинами друг к другу. А кто-то и вовсе создал живую кучу из человеческих тел.

Само помещение не блистало чистотой. На кривой и перекошенной каменной платформе, – исполнявшей роль пола, – можно было видеть земляные камки, да листья с прутьями, принесенными сюда ветром. Но вместе с упомянутым, в это узилище занесло и их обитателей – червей, муравьев, богомолов и других букашек. И сейчас младшие соседи людей активно обследовали свой новый ареал обитания, расползаясь по всей коробке.

Девушки и дети также не были образцами чистоплотности – правда в этом была не только их вина. Те же листики с прутьями залетали в волосы людям, оседая там, будто найдя новый дом. В целом про них можно сказать, что они были больше похоже на детей природы, диких, грязных, нецивилизованных, которые оказались вне общества, становясь либо животными, либо божествами.

И вот, среди этих неказистых коробок, была одна, где спала девочка, выделяющаяся собой от остальных. В отличие от других детей – да и взрослых тоже, – она пребывала в одиночестве. Отгороженная ото всех, словно изгнанная, девочка спала почти что у самых прутьев, – этим нелюдимым ребенком была Аями.

Она являлась одной из тех, кто этой ночью не смыкал глаз. Впрочем, ей в последние дни в принципе не удавалось уснуть, как и многим. Да и она сама этого не сильно хотела. Постоянные кошмары мучили ее; кровавые образы преследовали, терзая сознание и сердце ребенка.

Сейчас Аями не плакала, больше уже не могла. Слезы иссохли. Сил не осталось. Все, что теперь ей было нужно, так это чтобы поскорее настал всему конец, хоть какой-то, – об этом просила девочка. Но кошмар все не прекращался и не прекращался, с каждым днем становясь лишь ужаснее и ужаснее.

Съежившаяся, прикрыв руками лицо, Аями услышала переваливающиеся шаги. Ей была знакома эта походка. Она знала кто идет.

Как только неизвестный подошел к каменным прутьям, он шепотом произнес:

– Аями, ты спишь? – говорившим был старик Олуги, пришедший с каким-то мешочком в руке.

– Нет, дедушка, – также шепотом отозвалась девочка, по-прежнему пряча лицо за ладонями, от чего ее голос получился немного глухим.

Происходящее несколько смутило маленького человека, поэтому он спросил:

– Приключилось у тя что?

– Нет, дедушка, – лежа попыталась она повертеть головой для наглядности, но получилось у нее не очень. – Все хорошо, – стала подниматься на руки, все также не показывая своего лица торгашу.

Подозрения Олуги от этого только множились, но он не хотел с нахрапом наседать.

Подросток привстал и, дабы не упасть навзничь, осторожно пополз спиной в сторону бородача.

– Ну раз ты так гутаришь – ладысь, – улыбнулся он широко, как умеет, правда никто не смог оценить это его выражение.

Аями прислонилась аккурат к прутьям, держа голову вниз.

Старик решил, так сказать, «встать на один уровень с ребенком» и, не торопясь, опустился на землю.

– Как делишьки у тебя протекают? – сказал Минтро так, как научен, но не так, как следовало бы. Прочем он и сам это понимал.

– Хорошо, – сдержанно промолвила Аями.

А Олуги ощутил даже через заграждение, как девочка тряслась, а ее сердце колотилось. Спекулянт не стал упрекать ребенка во лжи. Вместо этого он произнес:

– Я эт, тут, – стал поглаживать свою бороду, – кое че тебе принес. Мало в этот раз. Ртов слишком много. Снедь кончается быстро. Слых я от одного мужика, дескать даже бойцам хотят уменьшить хрючево. Во как интересно получается. Ну эт, ты бери, – просовывает мешочек между прутьями.

– С-спасибо, – по какой-то причине запнулась Аями.

– Ай ладно, делов то, – обернувшись назад, улыбнулся торгаш, глядя на спину девочки.

– А... – вновь запнулась Аями, – а как там Рион?

Старик улыбнулся шире.

– Не боись, – вновь уперся на заграждение. – Я тут сказывался с парочкой дядьками и попросил их приглядывать за Рион. Так шо ни че у нее не убудет.

– Хорошо, – в очередной раз лапидарно промолвила Аями.

И когда Олуги хотел было уже что-то сказать, она добавила:

– Тогда лучше отдайте ей это, – возвращает назад мешочек с яствами.

– Ты эт чего? – изобразил удивление торгаш. – Ей так я тоже принесу сёдня. Так что ты это, не глупи, – двигает дары обратно.

Не успев до конца просунуть, старик встретился с сопротивлением.

– Нет, она еще маленькая... и одна, ей нужнее, – удивила она, выпихивая мешочек назад.

Маленький мужичок, не понимая в чем тут дело, не сразу осознал, что вступил в противостояние за то, кому достанется снедь. Когда он поймал себя на этой мысли, то быстро вся схватка закончилась, и вверх взяла Аями. Мешочек оказался снаружи.

Олуги, уже севший прямо и вновь смотря на спину девочки, думал про себя, в чем же тут дело? Пока он задавался этим вопросам, что старик, что девочка, не проронили ни слова, глядя кто куда. Минтро на подростка, а Аями на пол.

Все же не поняв, с чем связанно такое поведение девочки, Олуги принял решение спросить на прямую:

– Что случилось, Аями?

– Ничего, – пробубнила она.

– Ты мне брешишь, – констатировал бородач.

– М-м, – отрицательно промычала девочка.

– Если не хочешь говорить, то я ухожу, – уже начал подниматься коротышка.

– Нет, не надо, – тихо запротестовала Аями, когда торгаш уже был на ногах.

– Тада глаголь правду, – потребовал Олуги.

Подросток, сначала помявшись, но затем слыша звук удаляющихся шагов, все же решилась на откровенность:

– Я... прости. Простите, что солгала вам.

Минтро, уже отойдя на несколько шагов – меньше, чем слышалось, – развернулся назад.

– Ай ерунда, – отмахивался он рукой. – Если правду сказишь, то все забуду, – улыбнулся спекулянт.

– Угу, – промычала она. Тихо и прерывисто вздохнув, Аями приступила к своему признанию: – Просто... все так, ну... Понимаете... – пыталась она собрать мысли.

– Не торопись, соберись, спокойно вздохни и говори что есть, – обнадёжил Минтро.

Девочка опять набрала воздух в легки и выдухнула его, только теперь она это сделало со спокойным сердцем.

– Вот так, – похвалил ее Олуги, – запомни: деньга падает в кошель тому, кто держит руку твердо, – напутствовал он улыбаясь, что придало еще больше сил Аями.

Девочка решилась. Она повернулась лицом к старику, и тот обомлел.

Своими очами, он увидел бедную девочку с истомленным взглядом. Некогда красивое юное личико сейчас было помято, грязно, с ссадинами на щеках и лбу, а также разбитыми губами с затвердевшей кровью и засохшими следами от слез на щеках. Под глазами находились синяки, а у одного из них был даже фингал!

– Эт кто так? – удивленно спросил Олуги, подняв брови, от чего на его лбу выступили складки.

– Остальным не понравилось... что вы мне даете еду, – выдавливая из себя улыбку, заговорила она. – Они говорят, что я предательница, что это я помогла вам с разорением деревни, – с каждым словом ее голос начинал дрожать все больше, – что это я виновна в том, что вы убили других. Что если бы меня не было, то ничего бы не произошло, – лицо Аями начало сжиматься. – Они говорят, что я отняла у них семью, будто я сама никого не потеряла, – девочка не выдержала; слезы потекли по ее щекам. – Будто я никого не потеряла! Папа, сестра, семья... у меня ведь тоже теперь этого нет, – зарыдала она, уже совсем не сдерживаясь.

– Тихо-тихо, – сказал старик Олуги, просовывая руки через каменные прутья и обнимая маленькую девочку. От этого она пуще прежнего зарыдала, намертво вцепившись своими ручками в одежду мужчины. Торговец стал поглаживать Аями по голове, проговаривая: – Тише-тише, все будет хорошо, все будет хорошо, – но девочка не могла остановить себя, не могла больше держать себя в руках. Поэтому старик Олуги не останавливался, продолжая говорить: – Тише-тише, все хорошо, у тебя будет все хорошо, обещаю тебе, – говорил он это с истомной улыбкой.

Так они и просидели больше десятка минут. Аями все продолжала плакать, пока Олуги ее утишал. Когда же девочка успокоилась, он сказал:

– Я погутарю о том, чтобы тебя вскорости перевели в другой ящик. Ес получится, то может смогу дотрещаться до того, где Рион. А может и больше... Знаешь, у меня тут есть шишкарь – правая пятка главоря лагеря, между прочим – я с ним посказываюсь. Так че подожди малясь.

– Угу, – промычала Аями, уткнувшись лицом в грудь старика, а потом добавила: – Спасибо.

– Не за что дорогая, не за что, – потом они оба замолчали, просидев так с минуту. – Мне пора, – сказал Минтро, отстраняясь от подростка, что огорчило последнего, – мотать надо, дело – делать. Завтра зайду как обычно.

– Хорошо, – нехотя согласилась девочка, а потом улыбаясь добавила: – удачи вам, дедушка.

Уже стоя, торговец ответил:

– И тебе, Аями, – после же начал уходить, и, сделав несколько шагов, он про себя тихо добавил: – И тебе.

Как только Олуги покинул подростка, улыбка Аями тут же испарилась, и на ее место на лицо пришла хандра и уныние. Девочка осталась одна. Печальные мысли стали возвращаться. Пока те еще только виднелись на горизонте сознания, Аями решила лечь спать и попытаться забыться обо всем. Заметив, что мешок с яствами так и остался на земле, она взяла его с собой.

И вот, находясь уже на своем спальном месте, повернутая спиной к палаткам лагеря, девочка услышала чьи-то неспешные шаги. Она понадеялась, что это добрый дедушка вернулся, что гнетущие образы в очередной раз отступят от нее. Поэтому Аями быстро поднялась, усевшись на пол и посмотрев назад. И лишь после этого она поняла, что шагов было больше, чем одна пара.

Девочка побледнела. Она будто увидела порождение ужаса хтонических глубин. Все ее нутру сжалось, сердце билось так, словно само готово было прямо сейчас удрать отсюда, если бы могло. Аями раскрыла рот. Ее лицо вытянулось. Началась тяжелая отдышка. И с каждым новым шагом идущих, воздух становился для нее все увесистей. Глаза девочки остекленели, отражая в себе образ наступающих лиц. Погода, по странному стечению обстоятельств, стала быстро мрачнеть. Взошедшую луну скоро стала окутывать окружающая тьма ночи. Лишь свет керосиновой лампы в руках одного из приближающихся, позволял Аями их видеть. Но она этому отнюдь не была рада.

Когда трое мужчин подошло, один из них, обладатель белого глаза, что словно смотрел в саму душу, командным тоном рявкнул:

– Встань, – это прозвучало так, будто само небо разверзлось, знаменуя о конце времен.

Девочка туже подчинилась, не смея перечить этому человеку, который стоял поодаль от того злого ками, уничтожившего их деревню. Поднявшись, она стала чего-то ожидать.

– Выпрямись, – по-прежнему твердо, словно он говорит с военным, проговорил Висото.

Аями исполнила и это.

– Как тебя зовут? – требовательно вопрошал мажордом.

– А-аями, – преодолевая невообразимый страх, вытащила она откуда-то из себя эти слова.

– Ты умеешь читать, Аями? – спросил де Лалье, на чьем лице сохранялась каменная маска.

– Д-да, г-господин, – словно истукан отозвалась девочка, боясь даше пошевелится. Ей казалось, что она сейчас та самая мошка, угодившая в сеть к пауку, и которой лучше не двигаться.

– А писать?

– И это.

– А как у тебя со счетом?

– М-моя мама часто продавала еду в городе... Она научила меня считать, – сказала чистую правду она.

– Три на пять, – решил проверить способности девочки мажордом.

– П-пятнадцать, – нервно ответила та.

– Восемь на шесть, – не дав и секунды на промедление, задал новую задачку Висото.

– С-сорок восемь, – со страхом на устах пролепетала Аями.

– Неплохо. Тринадцать на семь, – промолвил Висото, в ожидании смотря на дитя.

Тут Аями не смогла дать сходу ответ. Повисло молчание. И чем дольше оно длилось, тем больше ей казалось, что этот человек вот-вот разорвет ее за медлительность. Сей факт давил на еще сильнее, заставляя путаться. Но, благо, девочка смогла быстро обнаружить разгадку, хотя для нее все длилось очень долго.

– Д-д-девяносто один... – дала она такой ответ, сама не понимаю, что она делает – спрашивает или же утверждает.

– Молодец, – похвалил де Лалье, но затем уже строго произнес: – У тебя есть выбор, – опустил он веки, приподняв голову. – Остаться здесь, заклейменной предательницей, в ненависти и неприязни. Либо, – открывает глаза, уперев свой взгляд в дрожащего подростка, – стать предательницей не только на словах, но и на деле, – припечатал он, шокировав Аями, а где-то среди спящих послышались шебуршения. – Ты либо снами, либо, – качает головой в сторону деревенских, – с ними. Выбирай. У тебя шесть секунд.

Девочка выпучила глаза не понимая что происходит и как ей быть. А тем временем де Лалье уже начал отсчет:

– Шесть.

Десятки мыслей взбудоражились в голове у девочки, сталкиваясь друг с другом, борясь за превосходство.

– Пять.

В разуме Аями началась настоящая гражданская война. Как быть? Как поступить? Что выбрать?!

– Четыре, – отряхивает рукой свою броню.

Время! Как черт возьми мало времени!

– Три, – теперь проверяет на чистоту свои перчатки.

Голова Аями набухла – в ней словно прошел ураган.

– Два, – мужчины из «свиты» Висото переглянулись.

В голове у девочки уже не было никаких мыслей, она была абсолютна пуста! И решение не было принято!

– Один, – мрачнее коршуна, проговорил последнюю цифру де Лалье.

– Согласна! Да я Согласна! – на выдох прокричала Аями, будя всех – если кто-то еще спал.

Мажордом закрыл глаза и качнул головой в знак одобрения, а затем приказал одному из подчиненных:

– Выпускай, – скомандовал он.

– Повинуюсь, мажордом, – отозвался шиноби из клана Кальмио, сложив ручные печати и скрыв под землей валун.

– Выходи, – потребовал Висото.

– Х-хорошо, – на ватных ногах, пребывая в неком трансе, до конца не осозновая, что произошло, стала выходить девочка.

Когда она оказалась снаружи, Висото положил руку ей на плечо – от этого Аями чуть ли не подпрыгнула, но мужчина силой удержал ее на месте, – наклонился и сказал:

– Но запомни. Ты можешь предавать кого угодно и сколько угодно, но только не клан Кальмио. Предашь клан, или моя Хозяина, – и я саморучно сверну тебе шею, – после этих слов фактотум выпрямился, глянул на подростка еще один раз, и начал уходить.

Шиноби вновь запечатал выход. А Аями... Аями пробирал дикий тремор. Жизнь будто покинула ее тело, оставив лишь мясную оболочку. Девочка пустым взглядом, и с дрожащими зубами, смотрела вниз.

Этот ступор был нарушен Висото:

– Не стой на месте; следуй за мной, – отдал новую команду он.

Аями тут же пришла в себя, развернулась и поспешила за удаляющейся компанией.

Вскоре, вся эта четверка скрылась во тьме ночи, и лишь свет от керосиновой лапы где-то в далеке напоминал об их существовании. Но который с каждым мгновением становился все тусклее и тусклее.

Декада 1. Глава 11. Ангелы тоже плачут. Часть I

17 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.

17 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.

Время: 03:57.

Место: Страна Огня. Вблизи леса Канкоку; возле рек Рёкон и Ненёнго.

Приближалось раннее утро. Первые робкие лучи солнца уже стали пробивать себе дорогу через ночную темень. На северном берегу реки Рёкон был расположен лагерь из сотен палаток, которые, казалось, пребывали сейчас в абсолютном спокойствии и безмятежности. Даже часовые зевали от усталости и будто манкировали своими обязанностями. Но все это было лишь представлением.

В реальности же, патрули бдели в оба глаза, следя за каждым изменением в окружающем пространстве. На улице, в палатках и шатрах, не было того, кто бы посмел слепить свои веки. Комбатанты были наготове – с оружием в руках и походными рюкзаками за спинами. Они ожидали только приказа

Под встречающие его лучи по берегу степенно бродил человек – а для кого-то и бог – в ужасающих доспехах. Он шествовал вдоль реки, глядя толи на воду, толи на противоположный берег. Солнечный свет отливался на его золотой броне. Этим человеком был Сарвн по прозвищу Барка, глава клана Кальмио. И он тот, кто сегодня поведет своих людей на побоище.

Идеалистическую картину мистичности происходящего нарушил шиноби, явившийся из воздуха прямо за спиной Сарвна. Возникнув словно из неоткуда, этот мужчина уже смиренно припал к земле, на одно ногу, опустив голову в повиновении.

– Мой Повелитель, – обратился к Барке его Всадник, известный как Голод, – силами нашими мы устранили разведчиков врага. А посыльные их отбыли к командиру своему, как Вы и повелели.

Речь шла о шпионах, кои уже больше суток следили за «Красным» в близи Рёкона. Эти шпики, из числа коноховцев, принадлежали к карательной группе, которая выдвинулась из Головного Соединения для решения проблемы с рейдерами. При помощи сведений, полученных от уцелевших ополченцев из числа сопровождения караванов, – на которые нападали Чума и Голод, – войска Страны Огня смогли быстро нащупать вектор движения.

– Хорошо, – сухо ответил Барка, опуская руку к речной воде.

Живительный поток проносился прямо через пальцы Сарвна, стремясь ухватить их за собой. Помедлив с несколько секунд, он наконец выпрямился, обратившись к своему Всаднику:

– Дай команду людям: пусть начинают, – распорядился Дьяволикий, заложив руки за спину, по-прежнему глядя куда-то вперед.

– Вашу Волю я исполню, Мой Владыка, – все в том же положение, не сдвинувшись ни на дюйм, отозвался Голод и исчез в шуншине.

В скором времени лагерь закипел от энергии людей, что горела в них. Военнослужащие в ускоренном темпе стали разбирать палатки и шатры, доставать до этого скрытые колья для валов, поднимать штандарты и проявлять на свет спрятанные до сели хвачхи. От былого спокойствия не осталось даже фантома.

К Барке устремилось четверо шиноби. Добравшись до него, двое из них встали неподалеку от своего Повелителя, а вторая половина – используя технику перемещения по водной поверхности – перебежала на другую сторону. Затем, первая пара применила технику стихии ветра «Воздушный порыв», направив ее на реку напротив себя. Делали они это не в полную силу – то было не нужно, ведь, как узнал Сарвн от одного из дзито деревни, в этой части Рёкона при сильном ветре реку можно перейти в брод. И именно это было и нужно Барке.

Вскоре люди стали видеть, как река начинает течь назад и мелеть. Не теряя время, комбатанты устремились вперед, пока их командующий соколиным глазом смотрел на них, совсем не шевелясь.

До битвы остались считанные часы.

***

За последний час погода заметно испортилась: поднялся сильный ветер; темные облака спрятали в себе солнце; прекрасные дневной лес ныне сокрыл в себе тьму. Все выглядело так, будто сама природа предвещала Омото Рейгу – командующий карательной армии; букэ по происхождению – о гибельности его похода. Но уже опытный и не молодой полководец был научен не доверять глупым суеверием.

«Ками не говорят с людьми о грядущем, но человек постоянно почему-то слышит их голос» – так как-то сказал его друг, который и отправил Омото в этот поход. И он по-демонически прав, по мнению Рейгу. Доверять всяким «посланиям» – значит показать свое не знание и неуверенность, а командующий войском не имеет дозволения на это. Ноги его должны крепко держаться в седле – и ноги Омото именно такие.

Ему под шефство отдали почти десятитысячное войско, в которое вошли:

- 7 отрядов легкой кавалерии Пепла (в одном – 120);

- 6 отрядов топорщиков Огня (в одном – 260);

- 5 отрядов копейщиков Огня (в одном – 290);

- 4 отряда хангленских копейщиков (особый вид копейщиков из Хангленских холмов; вооружены длинными копьями; в одном – 180);

- 8 отрядов Белого пламени (мечники с щитами; в одном – 340);

- 5 отрядов лучников Огня (в одном – 190);

- 3 отряда Языка дракона (лучники с взрывными стрелами; в одном 140);

Все выше перечисленные относятся к асигару – не самураям, всем остальным, в основном это члены крестьянских общин. Но в карательной армии имелась и элита:

- 4 отряда самураев Красного дворца (одетые в тяжелые доспехи; в одном – 120);

- Отряд самураев Красной горы (чакросамураи; в одном – 80);

- Охрана генерала (самураи Красного дворца; в одном – 100);

Из числа шиноби:

- 80 генинов (из них 32 относились к личным слугам Дворца Дайме);

- 30 чуунинов (из них 8 относились к личным слугам Дворца Дайме);

- 4 токубетсу-джоунина;

- 4 джоунина (из них 1 относился к личным слугам Дворца Дайме).

Таковы силы под командованием Омото Рейгу.

Все – и в столице, и в Конохе, и в головном лагере – восприняли рейдеров всерьез, отправив на их уничтожение силу, способную взять средний по размеру город.

По информации, о которой сообщили шиноби, посланные на разведку и наблюдение за противником, ветеран-командующий – заставший еще войну с Тильской республикой – знал, что силы врага не превышают полутора тысяч человек. Что, собственно говоря, соотносится с теми данными и анализом из Конохи, полученном по результатам оценки деятельности недруга. Поэтому, бой может пройти очень даже просто. Единственное, что не позволяло полководцу полностью быть уверенным в легкости намеченного предприятия, так это фактор шиноби – их способности порой очень не предсказуемы и опасны. Но на такой случай заготовлено решение.

Армия Страны Огня двигалась по дороге с севера вдоль леса Канкоку и уже достигла реки Рёкон, оставив позади мост Рёкан (Примечание автора: это не ошибка). До места стоянки вражеских диверсантов оставалось около двух километров. Когда они перемахнут пригорок впереди, то смогут увидеть лагерь врага.

В этой ситуации, еще, что не давало покоя Омото, была защита лагеря. А если говорить правильнее, то полное ее отсутствие. Старый вояка не готов был поверить, что все дело было в легкомысленности вражеского командира. Нет, это просто глупость. Для таких заданий не выбирают дураков.

А это означает, противнику нет смысла ставить укрепление потому, что, во-первых, он уверен в своей безнаказанности в ближайшее время, а во-вторых, что скоро рейдеры будут сниматься со стоянки и куда-то выдвигаться. Но раз вражеский командующий расположил свои войска в месте слияния рек Рёкон и Ненёнго – тем самым заперев себя словно в мышеловке, отрезав пути к отступлению, – то он не догадывается о приближении карательной группы. Это хорошо. Бегать по всему югу за этими диверсантами Омото не хотелось.

– Вперёд! – отдал приказ полководец и тут же услышал звук боевого рога.

Топот копыт рвущихся вперед лошадей поднял в воздух тучи пыли, которые доставляли затруднения пешим войскам, но ни капли не приуменьшили их боевой дух! Конные всадники, все семь отрядов, полетели вперед, закрывая собой пространство на горизонте. От резвых сотен и сотен скакунов земля начала дрожать, ветер будто стал сильнее дуть, увеличивая скорость движения кавалеристов, как кораблей в море. За своими товарищами последовали и асигару, и самура, и шиноби, все помчались на быстром марше вперед! На врага!

Как только половина войска преодолела пригорок, а с ней и ее предводитель, Омото увидел не то, чего ожидал:

Его всадники, с некоторыми шиноби, стояли посреди пустой поляны одни, без всякого намека хоть на одного вражеского воина. Все они смотрели в одно место – на противоположный берег реки.

Обратив свой взор в то направление, Рейгу не увидел ничего кроме сплошного леса. Но он прекрасно знал, что не все наблюдаемое есть соответствие действительности.

– Иоши, сообщи всем отрядам о готовности построения войска фронтально левому берегу Рёкона, – обратился он, сидя в седле, к чуунину Дворца Дайме.

– Есть, – принял приказ шиноби, исчезнув благодаря шуншину.

– Думаешь они там? – задал вопрос второй человек в войске и, также, друг Омото. Был он долговязым, с мягким взглядом. На его груди покоилось ожерелье в форме огня. Носил он прическу «цезарь» и имел сросшиеся широкие баки.

– Посмотри на всадников, Джан, – указывает пальцем. – Я не думаю, что они там – я знаю, что они там, – ответил лысый поджарый мужчина с густой бородой на лице. – Поскакали.

Теперь уже все войско двинулось на поляну.

Прошло немногим больше четверти часа и Армия Огня расположилась у реки, выжигая взглядом неприятеля на противоположном берегу.

Враг срубил часть леса, сделав углубление в форме дуги. Именно поэтому на подступе его не было видно. И раз все так обернулось, то это объясняет почему шиноби, что наблюдали за лагерем, так до сих пор и не показались. Но вот по какой причине недруг еще не сбежал, узнав об их приближении – непонятна. Их всего тысяча, если и правда тысяча, неужто надеются победить благодаря шинобе? В этом их козырь? Все стало так запутано...

Такие мысли крутились в голове командующего, пока он на своем скакуне не двинулся к реке, отбрасывая напрасные думы.

***

Мрачная пелена легла на это место. Место, где сегодня произойдет кровопролитие. Ни что не освещало поле боя, ни один источник света. Два войска сошлись на реке Рёкон для битвы, что определит будущее их стран.

Воины обеих армий смотрели друг на друга почти что не моргая, ожидая отмашки к началу сражения. Никто не издавал ни слова, ни шепота, ни звука. Лишь свистящий ветер покачивал штандарты, знамена и стальные доспехи, развенчивая иллюзию нереальности происходящего.

Сарвн стоял на большом валуне – в своей излюбленной стойке, – искусственно созданном специально для него. На нем он мог прекрасно видеть свои войска, которыми ему предстоит сегодня командовать.

Два гесхауса – можно сравнить с ротами – вооруженные копьями и щитами по сто двадцать касок расположились на пойме речной долины, защищенные валом с кольями-колючками. Чуть дальше, выше уровня реки на речной террасе, находилось ровно столько же лучников. На правом фланге, поодаль от своих товарищей, пребывал третий гесхаус касок. На левом же таких было пара, которые находились под личным командованием полковника «Вепря» Теода. И чуть в стороне от них стоял один гесхаус арбалетчиков. В таком положении расположился полк.

Шиноби же, коих здесь было восемнадцать чуунинов и два токубетсу-джоунина, находились в арьергарде и на флангах каждого гесхауса. Самые умелые и опытнейшие из них стояли между касок-авангарда и лучниками. Ну и конечно главная ударно-оборонительная мощь в распоряжении Барка – его Всадник, Голод.

В этом бою он может командовать только этими силами, все же остальное ложилось на плечи его глашатаев.

– Мой Повелитель, – обратился к Сарвану клеврет, смиренно понурив голову, – с Вами речь держать похоже хотят, – торжественно проговорил он, а затем указал взглядом направление.

Барка же, посмотрев в ту сторону, на это ответил:

– Тогда не будем заставлять их ждать, – молвил он и испарился с валуна.

За ним последовал и его Лик.

***

Омото вместе с Джаном верхом на конях и четырьмя джоунинами проходили между рядами отрядов копейщиков-асигару, направляясь прямо к речной пойме для переговоров с вражеским полководцем.

Рейгу считал, что какую бы уловку их командующий не уготовил, все равно им победы не видать. Одних только шиноби, как несложно заметить, в распоряжении армии Страны Огня больше чем в пять раз! Поэтому лучше всего будет для них сдаться. И если Омото сможет донести правильно свою мысль недругу, то этим днем Страны Огня выиграет бескровно.

– Я командующей карательной армией Страны Огня – Омото Рейгу, – обращается он к людям на другой стороне реки. – И я хочу поговорить с вашим лидером.

А в ответ ничего. Никто даже не шелохнулся, чтобы передать послание об аудиенции. Каски все также дисциплинированно и неподвижно сохраняли свои позиции, напрочь проигнорировав слова незнакомого человека. Подобное пренебрежение не могло не задеть горячего полководца, но ради благого дела, он не стал демонстрировать свою оскорбленность. Вместо этого он повторил:

– Передайте мои слова вашему полководцу, что я хочу его видеть, это в ваших же интересах.

По-прежнему ничего не изменилось. Только игривый ветер был слышен, который будто исполнял терзающую мелодию на струнах нервов военачальника. Рейгу нахмурил брови и уже собирался что-то сказать, как вдруг послышался хладный голос, пробирающий до костей. И этот голос молвил:

– Как бы ваше лицо не искажалось, – прозвучали по-бесовски эти слова, доносящиеся откуда-то из-за спин синих касок, что стали с тревогой расступаться, – они и шагу не сделают – не нарушат приказ. Мой приказ, – из строя вышло два человека – Дяволикий и Голод, которые произвели сильное впечатление своим внешним видом на Омото.

– Я так понимаю, вы и есть командир этой армии? – задал риторический вопрос Рейгу, которому будто вторил его конь.

Барка, наклонив слегка голову, на это лишь тихо и медленно, глухо и грузно рассмеялся. Вид демона в стальных доспехах и с красными глазами заставил дрогнуть людей народов Огня не так сильно, как его речи и голос. У некоторых, наиболее суеверных, уже начинали дрожать руки, держащие наперевес копья.

Стоит сказать, что в авангарде войск Страны Огня – то есть всех отрядов копейщиков – находились молодые и неопытные юнцы, которым только предстояло ощутить вкус битвы и стали. И сейчас им как никогда нужна была твердая опора.

– Я позвал вас сюда не ради вашей потехи. Если не готовы говорить – будьте готовы обнажить оружие и сложить свою голову, – твердо и зычно заявил Омото, устремив победный взгляд в Кальмио.

Он не позволит запугивать своих людей в его присутствии! И это подействовало. Многие вернули себе уверенность и твердость. Между тем, Сарвн вновь посмеялся и в той же манере ответил:

– Простите мне мою грубость, просто для меня было забавно узнать, что вы мой маленький и скромный полк считаете полноценной армией, – прошипел ядовито он, а затем указал пальцем в сторону Ненёго. – Там. В горах. И за ними. Находятся настоящие армии, которые только и ждут часа, – вытягивает вперед руку, – чтобы сокрушить ваш род и вашу волю, – сжал руку Дьяволикий, для пущего эффекта выпустив из кулака струи пламени.

Это оказала будоражащий эффект на всех – кто-то потерял былую прыть и решимость к битве, а кто-то ее наоборот приумножил.

– Я хотел дать вам шанс сдаться, сложить оружие. – выжить. Но вижу вы слишком спесивы для этого, мокроголовые. Так умрите же все сегодня! – пришел в бешенство Омото, не в силах уже терпеть такое отношение.

На это же, глава клана Кальмио отреагировал так:

– Сегодня не по нам будут жечь фимиамы и готовить саваны. Сегодня матери не нашей страны будут проливать слезы по сыновьям своим. Сегодня не наши стяги и штандарты утонут в грязи. Сегодня именно лоцвеер одержит свою первую, но далеко не последнюю победу в ваших землях. Но уже завтра! Стальные сапоги наших людей пройдутся по вашим городам и деревням. И поток, порождающий жизнь, обровет ваши – затушит догорающее пламя, – Сарвн возвел руки. – За победу! – за его спиной каски одобрительно закричали, возвышая копья к небу и скандируя: «За победу!».

Войско под командованием Барка было готово выйти на бой хоть против всех демонов преисподней или всех девяти биджу. Их же противник наоборот, был готов только согнуться от любого маломальского давления.

На сказанные слова Омото лишь построил гневные гримасы, ничего не произнеся. Он молча развернул коня, начав удалятся от реки. Преодолев некоторое расстояние, полководец обратился к своему заместителю:

– Возьмешь всю кавалерию и часть пеших отрядов; отправляйся к Рёкану и прижми их к этой биджевой реке! – по-прежнему ярился Рейгу.

– Понял. Но! – ударил шенкелем Джан по лошади. – Пошла!

***

Барка, рядом с которым был Голод, стоял меж двух отрядов лучников на речной террасе. Он смотрел за формирующемся скопищем на левой стороне того берега. Тех было почти одна треть от общего воинства неприятеля. Свыше трех тысяч человек, примерно.

Закончив свое отделение, эта орда двинулась на запад по реке. Их целью был мост Рёкан. «Время пришло» – подумал командующий силами лоцвеера и затем закричал:

– Полковник Теод, выдвигайтесь! – Сарвн не видел человека, к которому обращался, но он не сомневался, что его слова дошли до адресата.

– Мой повелитель, – заговорил Всадник, – лиходеи наступают, – указывает пальцем.

И действительно это было так. Шиноби противника, используя стихию земли, возвели каменную преграду, создав засор в Рёконе, что уменьшило поток воды и сделало его более послушным воле людей. Четыре отряда копейщиков Огня вступили в реку и с криками устремились прямиком на укрепление касок.

Дьяволикий ожидал хода со стороны своего оппонента, который позволит тому перебраться через реку в брод, но он не думал, что противник выберет один из наихудших вариантов. Барка отдает новое приказание:

– Хаин, – обращается он к шиноби недалеко от батальона лучников, натягивающих уже тетиву, – возьми четырех Кальмио и не давайте им держать целой эту стену.

– Повинуюсь, – отозвался шиноби и тут же направился направо, в направлении реки Нёненго.

В этот момент вражеские лучники уже приблизились к берегу и начали выпускать стрелы в ответ на залп касок Сарвна. А вместе с со стрелами, на позиции обороняющихся полетели и техники шиноби Страны Огня.

***

Чума сидел на ветке высокого дерева, свесив одну ногу вниз, а на вторую возложив руки с подбородком – он наслаждался развернувшемся представлением на поле брани:

Копейщики Огня бодро выступили на позиции сил Владыки, но вскоре замедлили свой темп под градом лучников и арбалетчиков. А когда они преодолели большую часть реки, то познакомились с сюрпризами, которые Хозяин Всадников для тех оставил – «колючки», деревянные колышки с металлическим крючком на конце.

Положение штурмующих сильно ухудшилось, когда каски, находясь чуть ли не впритык к копейщикам Огня, стали закидывать тех метательными копьями. Отряды врага понесли существенные потери. За короткое время с начала боя, Армия Огня потеряла уже под сотню человек. И если бы не вмешательство шиноби на их стороне, то воины Огня уже бы дрогнули и побежали назад.

Интересная ситуация сложилась на правом фланге Повелителя. Шиноби клана Кальмио регулярно ломали каменную преграду, от чего буйная водная стихия словно выходила на охоту за людьми, что осмелились ее потревожить. С каждым таким новым приливом все больше людей смывало прочь, и те тонули и исчезали в безжалостном водном порыве.

Для решения описанной проблемы, полководец из Страны Огня отправил других шиноби, для исправления этой неурядицы. Но к несчастью для оных, за их жизнями уже выдвинулся Всадник, и тот был голоден.

Что же касается левого фланга, то ворог поступил ровно так, как и планировал Повелитель Чумы. Тот решил ударить с двух сторон и прижать силы Хозяина к реке. Это сработала бы, не будь на месте командующего войска Лоцентарейской Гидры самого Зареносца – Бога, сотворителя человеческого рода. Конец этой битвы уже предрешен.

Всадник заметил, что командующий вторым войском выдвинул вперед всю кавалерию, чтобы первым занять мост Рёкан. А это значило, что скоро его выход – Чумы.

Он спрыгнул с дерева, грациозно приземлившись на землю. Сделав это, клеврет тут же не глядя произнес:

– Готовьтесь, соратники мои! Наш час грядет, – возвел он руку вверх, словно актер на сцене театра. Не останавливаясь на этом, он резко обернулся и в той же манере продолжил: – Полковник Гальц! Скоро ваш выход – приготовьтесь, – последне слово он проговорил так, будто произнес некие ехидные слова.

– Вас понял, выдвигаюсь на позицию, – сухо, по-солдатски, ответил упомянутый полковник.

– Чудесно, – тихий-глухой смешок. – Скоро мы обагрим кровью эту землю и эту воду, дав дорогу новой жизни!

***

Находясь посреди леса, третий Всадник Сарвна приложил свою руку к земле, ощущая колебания и тряску.

– Началось, – произнес он. – Они уже разделили силы на две части. Теперь осталось только дождаться сигнала от Чумы.

– И мы пройдемся как стая хозяев леса среди овец, – с могучим ревом заявил человек-гигант, ростом давно ушедший за два метра. Этим некто был четвертый Всадник – Война.

– Именно так, – поднимаясь, согласился Смерть.

Война хмыкнул и сказал:

– Если я вновь убью больше тебя, то ты примешь мое предложение о дуэли, – не спрашивал, а констатировал он.

– Тебе не надоело вновь и вновь со мною бодаться? – задал вопрос клеврет, задрав голову, чтобы посмотреть прямо в лицо с кем говорил.

– Война не устает от битв – она и есть битва, – резонно заметил одноименный Всадник.

– Ну да, ну да, – не стал спорить Смерть, повернув голову уже к Урхо, полковнику «Стрельца». – Готовьте людей, вскоре мы выступим.

– Мои люди всегда готовы, командующий, и мы всегда в ожидании битвы, – уверенно ответил тот.

Война от этих слов засмеялся и задал вопрос Смерти:

– А полковник храбрец. Может, мне лучше с ним посоперничать сегодня, нежели с тобой? – провокационно объявил он, положив на свое плечо огромный меч, закутанный в бинтах.

– Если это избавит меня от беседы с тобой, то можешь хоть сейчас, – начав уходить и не поведясь на манипуляцию, ответил Смерть.

– Пожалуй все же откажусь – победа над тобой будет слаще. Как и возвращение титула архистратига Его Могущества в лоно родного Лика, – сказал вдогонку удаляющемуся собрату Война.

На этих словах Смерть остановился и вполоборота сказал:

– Не торопись с желаниями, брат, – продолжает движение и чуть позже добавляет: – Если не хочешь, чтобы они тебя поглотили.

***

– Стихия огня: Техника Огненного потока! – хором произнесли почти десяток шиноби из Конохи.

Многочисленные струи пламени полетели на противоположный берег, прямо во врагов.

Не мешкая, один из чуунинов клана Кальмио произнес:

– Огромная водяная пушка! – и высвободил из своего рта могучий поток воды.

Без слов поняв задумку своего соклановца, другие ему вторили:

– Огромная водяная пушка!

Движущиеся навстречу друг другу вода и огонь сошлись в жестоком противостоянии за первенство стихии. Но не смотря на численное преимущество коноховцев, они не могли продавить Кальмио. Тут сказывался и опыт, и мастерство, и место состязания – техники стихи воды у реки стали сильнее.

Никто не смог взять превосходства; на месте борьбы двух архэ появился густой пар, что стал туманной преградой для двух групп шиноби. Однако, не взирая на изменившуюся обстановку, шиноби из клана Кальмио не упускали тактическую инициативу из своих рук. Один из них – а если быть точнее, то речь идет о Хаине – применил секретную технику своего клана – «Лик Жизни: Древо начала», приложив руки к земле.

Тут же из упомянутой вылезло черное словно смоль трухлявое дерево, которое потянулось к другой стороне, прорастая даже в самой воде. Вскоре верхушка его потерялась в сером пространстве приречья. А затем всеми шиноби с обеих сторон был услышан душераздирающий вопль, за котором последовал новый.

– Сдуйте туман! Быстрее! – отдал распоряжение один из шиноби Огня.

Подчинившись приказу, четверо человек применили технику:

– Стихия Ветра: Техника Рассеивающего тайфуна!

После этих слов дикий порыв воздуха сдул всякое препятствие для людского зрения. И всем открылась тайна происхождения криков.

Черное древо, порожденное Хаине, схватило своими ветвями двух шиноби, начав их сращивать с собой. У одного ноги полностью погрузились в ствол дерева вместе с одной рукой, а второй же уже полностью лишился части своего тела. Но на этом все не закончилось. Через тела этих мужчин уже стали выступать новые ветви, на которых множились бессчетные насекомые, спешащие вгрызться в людей.

– Модай! – в ужасе вскрикнула куноичи из Деревни Листа и помчалась на помощь своему возлюбленному.

– Стой! Дура! – обеспокоенно потребовал человек, что до этого отдал приказ об рассеивании дымки.

Но девушка не послушала. Вместо этого она стала быстро складывать ручные печати и проговорила:

– Стихия Ветра: Техника Рассекающего порыва!

Легкий, но смертоносный поток крайне острого воздуха разрезал часть древа – большую ветвь, на который был мужчина, коего наполовину втянуло внутрь.

Названый Модаем рухнул вместе с ветвью, и к нему уже на обеих ногах устремилась его зазноба, упав на колени рядом с ним.

– Все.. все хорошо... Все будет хорошо! Подожди-подожди, сейчас придет Мацумото и...

Закончить ей не позволил мужчина, который с тяжестью умершего сказал:

– Беги...

Девушка заколебалась, не в силах принять решение. Находясь в смятении, она внезапно заметила, как грудь Модая набухла и стала расти. От этого шиноби истошно закричал. Куноичи широко раскрыла глаза и застыла словно при кататонии.

Из стана мужчины вырвались полчища живых организмов, которые тут же устремились к девушки, а вместе с ними к ней подбирались и корни трухлявого дерева. Новый крик разошелся по округе, только на сей раз он был женским.

Многие коноховцы, видя эту картину, поднесли ладони ко рту, пытаясь сдержать опорожнение желудка. Будучи ошеломленным, капитан коноховцев – чуунин – тихо промолвил:

– Чудовища...

После он перевел голову по направлению к порождениям зла и увидел, как в их сторону уже летела новая волна техник противника.

– На защиту! – повелел коноховский капитан.

Им удалось отбить атаку неприятеля, хотя и пришлось заплатить свою цену за промедление и вновь потерять «дамбу». От произошедшего с их товарищами, шиноби Страны Огня почувствовали испепеляющий жар в своей груди. Жар ненависти. Жар мести. И ведомые этим чувством, часть из них – исполняя приказ, – с великой радостью последовали на другую сторону, чтобы воздать сторицей за погибших.

Члены клана Кальмио более не могли уже наносить удары по каменной стене, создающей засор в реке. Черное дерево рухнуло, ни кем больше не поддерживаемое. Ныне, все что они могли делать, так это держать оборону и стараться выжить.

– Стихия Воды: Техника Водяных шипов, – пребывая в воздухе, коноховец отправил в своего врага десяток шипов, состоящих из воды.

Кальмио, только уклонившийся от очередной атаки, был вынужден немедленно встречать новую, возникшую над его головой. Не долго думая, он применил одну из секретных техник своего клана – «Лик Умерщвления: Абсолютный ноль».

Мужчина из Царства Гидры выпустил из своих рук черный переливающийся поток, который окутал водяные шипы, заставив тех исчезнуть без следа. Не успев отойти от этого нападения, Кальмио был вынужден готовиться к еще одному, когда услышал:

– ... Летающих булыжников!

С левой стороны в него полетело больше десятка крупных камней, отразить которые он уже не успевал. Но неожиданно на полпути к нему они все были испепелены огромным золотым лучом – метра в два! – спасшим Кальмио. Посмотрев в направление от куда возник поток прекрасного огня, он увидел своего соклановца из Лика Мощи. Обменявших короткими кивками, они продолжили бой. И как раз вовремя!

В рослого человека, что помог своему одноклановцу, трое коноховцев перед ним выпустили техники огня, усиленные стихией ветра. Не страшась угрозы перед своим лицом, он применил: «Лик Мощи: Кулак Фосфора».

Отмахнувшись рукой, он нанес контрудар своей техникой, породившей осевой разрушительный поток ветра, который просто поглотил техники коноховцев, после чего произошел сильный взрыв, создавший вогнутость, которая начала быстро заполняться водой.

И казалось, что вот, очередная атака отбита, но на самом деле эта была лишь ее половина. Откуда не возьмись, позади члена клана Кальмио появился коноховский капитан, который мгновенно сократил дистанцию.

Шиноби Кальмио зная, что за его спиной возник враг, резким движением стал разворачиваться, пытаясь нанести сокрушительный удар оголенным мечом. Но противник оказался шустрее и смог раньше применить технику стихии воды: «Двойной водяной пистолет». Половина головы Кальмио разлетелась на части, и шиноби упал на землю замертво. Все остановились, увидев что произошло.

Взоры оставшейся четверки из Лацентарейской Гидры пожирали капитана из Конохи, на что тот им ответил:

– Он был первым, теперь ваш через.

И после этих слов должна была начаться новая стадия их противостояния. Но! Неожиданно для всех в бой вмешался новый участник. Оставаясь все еще незамеченным, этот человек применил технику: «Лик Жажды: Тринадцатая молитва».

Участок земли, где стояли шестеро шиноби Конохи, тут же покрылся непонятными ярко красными символами и рисунками.

– Живо уходите от туда! – и вновь коноховский капитан отдал распоряжение. Эта ситуация вызывала чувство дежавю.

Но шестеро не подчинились. Нет, не потому, что они этого хотели. Все дело было в том, что им чисто физически было невероятно сложно двигать частями своих тел. И с каждой секундой это становилось все тяжелее.

Внезапно, казавшиеся обычными письменами и изображениями на земле, они пришли в движение – петроглифы поднялись воздух на метр, став кружить вокруг, ускоряясь с каждым мгновением все быстрее и быстрее, а таинственные символы поднялись еще выше, создавая некое подобие круглой крыши, мерно перемещаясь и светясь ярко красным. Последнее было очень хорошо заметно, даже на удаленном расстоянии.

Те, кому повезло оказаться снаружи, пытались освободить своих товарищей, но ничего не получалось. Как собственно и у тех, кто был внутри. Наиболее стойкие и сильные из них попытались прибегнуть к техникам шиноби, но были вынуждены столкнуться с жестокой правдой – ничего не работает, им не выбраться. Их боевой дух исчез. А вместе с ним и их жизни.

В какой-то момент неведомая техника прекратила свое действие и с чакропотоком она расплылась в пространстве. Тела шестерых коноховцев рухнули на землю, но в них уже не теплилась жизнь – они были досуха выжиты, став напоминать мумии.

Соратники почивших людей не спешили к покойникам, памятуя о том, что произошло совсем недавно. В этот момент, как гром среди ясного неба, на место где лежали умершие, приземлился человек в маске – Голод. За спиной Всадника стояли люди из его клана; под ногами валялись тела врагов. Пока еще живых неприятелей он окинул взглядом, значение которого было не разобрать.

Быстро начав складывать ручные печать – что всполошило шиноби Страны Огня, приготовившихся отражать нападение, – он спокойно проговорил:

– Особая техника клана Кальмио: Лик Жажды: Семнадцатая молитва.

После произнесенных слов, из тела Голода выступили отростки чакры, направившиеся к пятерым покойникам. Добравших до них, оранжево-красная чакра проникла внутрь тел, от чего те начали неестественно крутить своими конечностями и дергаться словно живые. Но затем все резко прекратилось. Руки и ноги опустились вниз, как и полагается трупам. Но! К удивлению! Мертвецы стали подниматься! Глаза падших приобрели красный цвет с оранжевой радужкой, а изо рта стал выделяться черно-оранжевый дым. Они стояли более ни как люди, а скорее как звери – на четвереньках или сгорбившись. Восставшие стали издавать пугающий звук, сравнимый с ощущением того, что они пытаются дышать, но немогут, ибо нечем.

Последнее тело, что так и не было затронуто чакрой, поднял за макушку Голод. Он вытянув руку перед шиноби Огня. За тем на глазах всех присутствующих, иссохшая мумия стала терять оставшуюся плоть и обнажать свои кости. Как только ничего не осталось кроме почерневших костей – да и те начали уже крошиться, – Голод своей рукой, что держало мертвеца, раздавил тому череп, который разлетелся по сторонам на мельчайшие кусочки, вместе с костной пылью. После этого, Всадник лаконично произнес:

– Я... голоден.

В тоже мгновение пятеро восставших сорвалось с места.

Декада 1. Глава 11. Ангелы тоже плачут. Часть II

Командующий Джан, вместе с трехтысячным войском, продвигался к мосту Рёкана, который, как и большинство переправ через реку Ненёнго, существует уже многие века, и доподлинно неизвестно кто их построил их и когда. Рёкан был арочным мостом, сотворенным из известняка по принципам ложного свода и циклопической кладки. За долгий период существования, этот мост служил дорогой для десятков, даже более, сотен армий. У него была богатая история.

И сегодня, как и в прежние времена, за этот мост вновь собирались побороться. С одной стороны три тысячи человек, а с другой всего-то каких-то жалких пару сотен, ну, чуть более может быть. Для Джана это казалось не смешной шуткой, но он не привык играться с жизнями своих подчиненных, поэтому воспринимал врага всерьез. И для этого, чтобы одержать верх с меньшими потерями и большей легкостью, он отдал приказ:

– Ёсихиро, – обратился он к кавалеристу рядом с собой, – бери вех всадников, половину шиноби, и удерживай мост до нашего прибытия.

– Понял, – отозвался упомянутый и поскакал прочь.

Через непродолжительное время, семь отрядов конницы уже рвалось вперед, коих по бокам сопровождало более дюжины шиноби.

На другой же стороне реки, внимательные особы, быстро заметив маневр врага, сообщили своему полковнику:

– Полковник! Кавалерия... – сказал комбатант, а затем, в тот же момент, перебивая своего товарища, другой продолжил: – Выступила на мост!

Находясь в пешем строю, как и его субординированные, он удивил всех следующими словами:

– Хорошо, – спокойно и отрывисто произнес он, после чего на него упали непонимающие взгляды. Вместо ответа на какие-либо вопросы, Теод лишь выдал:

– Ускорить марш! Через десять минут мы уже должны быть там!

И каски ускорили свое движение. Однако они были не в силах обогнать ни коней, ни пользователей чакры. Те уже неумолимо приближались к мосту и вот-вот должны были его пересечь.

– Быстрее! – громогласно скомандовал Ёсихиро, верховод кавалерийского отряда, которому был отдан приказ.

Этот человек прекрасно знал, что они и так двигаются на пределе, который доступен для лошадей и всадников в строю. Но давать расслабляться подчиненным он не собирался.

И вот они уже оказались на мосту, который по своей ширине мог пропускать аж шесть всадников, с небольшой потерей в скорости. Десятки и сотни людей проносились по каменному мосту из больших валунов, и порой даже создавалось впечатление, что он не выдержит всей тяжести, что легла на его известняковые плечи. Но нет, все хорошо, старичок держался, не давая усомниться в своей незыблемости. Однако, внезапно для всех, произошло то, что изменило все в расстановки сил в грядущем противостоянии.

Когда большая часть всадников переправилась на другую сторону, и осталось дело за оставшейся. Циклопический мост, одно из древнейших строений человека этого мира, взлетело на воздух! Произошел мощный взрыв, который разметал уцелевшие валуны по сторонам, нанося дополнительные потери Армии Огня.

Задело не только тех, кто находился на Рёкане, но и тех, кто был рядом с ним. Десятки людей лишились жизни в один миг; на месте некогда, без всякого сомнения, великого архитектурного творения возникло облако черной гари и дыма. На уцелевших с небес летел каменный дождь вместе с сажей, вымазывая некоторых людей в копоти. Все выглядело так, словно некий бог разгневался на этих людей по непонятным причинам, погружая их в пучину ужаса.

Ёсихиру пытался прокашляться, чтобы отдать приказ:

– Помогите раненным, успокойте лошадей, – вновь кашель, – сформируйте...

Но что собирался он сказать, останется на всегда загадкой. Прозвучали новые взрывы, прямо в рядах всадников!

– Нас атакуют! – в страхе, граничащим с полным отчаянием, завопил человек из народов Огня.

Командир конных отрядов перевел взгляд в направление, где происходили взрывы. Он увидел своих людей, раздавленных, мечущихся по сторонам; раненых без конечностей, пытающихся остановить кровь, хлещущую из их культей; шиноби, что уже рвались на позиции напавших на них; наконец и самих напавших – людей, одетых в перстрые сине-красно-белые доспехи, на теле у которых была бригантина, а на голове высокий кивер. Они швыряли в подчиненных Ёсихиро какие-то маленькие шарики, которые вскоре взрывались. Верховод понял с кем он столкнулся – с гренадерами. О них он слышал, но никогда лично с ними не сталкивался, до сего момента.

Чуть погодя, командир из Страны Огня заметил, что из леса – откуда вышли гренадеры – выступили и другие враги. Отряд арбалетчиков и лучников, кои уже залпом отогнали шиноби назад, а часть из которых и вовсе – умертвили.

– Сгруппируйтесь! – начал Ёсихиро, как и остальные командиры, пытаться организовать людей. – Вернитесь к своим отрядам!

Пока шиноби давали им возможность отойти от шока произошедшего, ей нужно было воспользоваться. Так считал Ёсихиро. Но все планы и мысли полетели в непросветную пропасть, когда он узрел, что на них нападают еще и шиноби и, и... кто-то. Он никогда ни то, что не видел подобных врагов, но даже не слыхал о таких!

Из гуще леса выступили каски, одетые в темно-синие доспехи, имеющие ярко синие жирные лини с витиеватыми узорами. Их голову покрывал шлем, что закрывал верхнюю половину лица, и с которого в нижней кромке ниспадали белые дреды. Нижняя же половина была закрыта какой-то маской, что будто присосалась к человеку.

Эти таинственные личности синхронно стали поднимать руки и кидать в сторону асигару Огня какие-то глиняные камки. Опыт подсказывал Ёсихиро, что это явно нечто недоброе. Так оно и оказалось.

Когда эти снаряды соприкасались с чем-то твердым, то лопались как мыльные пузыри, только из этих еще выходил странный зеленый дым. Сперва он казался безвредным, но так продолжалось не долго. Те люди, которые вдохнули его, начали один за другим задыхаться, а кто-то и вовсе падал с лошадей, обхватывая свою грудь руками.

Страх, ужас и паника множились среди людей с каждой секундой, и никто не понимал, что происходит и как им быть. И Ёсихиро не был тут исключением. Он тоже потерял связь с реальностью, выкрикивая какие-то бессвязные и бессмысленные команды, которые скорее сложили ему же успокоением.

Затем началась новая череда взрывов, а за ними волна техник шиноби противника, выстрелы из луков и арбалетов и зеленый ядовитый туман. Люди не выдержали такого. Они стали бежать. Асигару бросали копья и любую вещь из рук, которые могли их замедлить. Вся эта ватага стала галопом ускакивать от поля боя, от останков треклятого моста, от всего этого безумия! Все эти трусы побежали!

И... к нечестию своему, Ёсихиро был одним из них. Как и все остальные, он направился прочь, оставил остальных сражаться, бежав сам. Он дезертировал. Как и другие пять отрядов. Как оставшиеся пятисот семьдесят три человека.

***

– Нет-нет, пожалуйста! – в отчаянии взмолился к состраданию того существа, что некогда было его боевым товарищем, даже более – семьей. Но он ошибся. Ныне эта тварь была не тем человеком и вообще – не человеком.

Восставший, опрокинув одного из коноховцев наземь, раскрыл свою аляповато большую пасть, которая скрыла в себе половину головы вместе с лицом человека. Мужчина пытался вырваться из цепких лап этого нечто, но ни удары руками-ногами, ни холодная сталь куная, не могли заставить это отступить.

Зубы, что были острее железа, впились в череп человека, начав вгрызаться в кость. Не прошло много времени, как нечто вырвало половину черепушки, испарив ту в своем нутре. В этот момент мужчина перестал биться за свою жизнь.

Не смотря на то, что с началом противостояния шиноби из двух стран численное преимущество находилось в руках людей народов Огня, те за время конфликта потеряли уже большую часть своих сил. Если до активной фазы они превосходили своих оппонентов в коэффициенте почти шесть к одному, то сейчас, без учета потери теперь уже двух Кальмио и пары восставших, он равняется один к двум.

С приходом Чумы игральная партия сильно изменила расстановку сил. И если бы на помощь своим не поспешили двое джоунинов из Конохи, то битва уже бы закончилась.

– Стихия огня: Техника Демонических огоньков! – сложив ручные печати, закричал джоунин Листа, и в сторону Голода полетели больше двух десятков огненных демонических лиц.

Всадник умело уклонялся от атак, прибегая лишь к возможностям своего тела. Отступая назад, он наконец понял, что его зажали позади огненным полукольцом, созданном техникой противника. Было понятно, что это ловушка, но выбраться из нее пока проблем не составляла для Голода. Но вдруг внезапно! Из земли возникло шесть каменных плит, которые скрыли под собой все тело ниже груди Всадника; внутри же все заполнялось на удивление крепкой землей, не позволяя даже пошевелиться.

– Это называется техникой «Каменная тюрьма» – запомни чем тебя убили, демон, – сказал второй джоунин Скрытого Листа.

После же, Всадник услышал перед собой в воздухе:

– Стихия огня: техника Огненного урагана! – сгусток огня, вращающегося спиралью, полетел прямо в клеврета, и тот не успевал уклониться!

Произошел сильный взрыв, наподобие тех, что сейчас звучат откуда-то с запада. Огромный огненный вихрь вздымался к небесам! Поглотив в себе одного из четырех Всадников.

– С ним покончено, – приземлившись недалеко от своего напарника и усмехнувшись, сказал джоунин, что применил смертоносную технику. Но посмотрев в сторону напарника, он резко закричал: – Со спины!

Пользователь стихии земли резко обернулся назад и удивился возникшему словно из самих недр восставшему, который не только не рассыпался после смерти своего кукловода, но еще и каким-то чудом смог зайти к мужчине с тыла абсолютно незамеченным!

Как осознал джоунин, эти твари, не смотря на свой неказистый и даже убогий вид, по свой скорости и ловкости могли посоперничать с чуунинами! За короткое мгновение это сблизилось с человеком, и, когда он уже собирался нанести сокрушительный удар, тело создания начало буквально на глазах разлагаться и терять части плоти с костями.

Показались два красных ока, что впились своим взором в глаза коноховца. Рука явилась из стана восставшего, которая в доли секунды уже нависла над лицом мужчины, словно топор палача.

И вот – орудие казни опустилось. Рука схватила свою добычу, крепко сжав ту. Джоунин резко ощутил слабость, немощность, ничтожность, более не желая бороться даже за собственную жизнь.

Голод мертвой хваткой вцепился в голову коноховца, вдавливая свои пальцы прямо в череп человека, сотрясая тот от напряжения. Тут же во Всадника полетели с полдесятка сенбонов, которые должны были прервать его существование. Но вместо этого, они пронзили тело джоунина, которое клеврет подставил в качестве щита. В следующее мгновение на сырую и изможденную от тяжести битвы землю упало мумифицированное тело.

– С ним покончено. Ты остался один, – вернул Голод слова их отправителю.

Коноховский джоунин неистово закричал и с чудовищной скоростью стал складывать ручные печати.

***

Бой был в самом разгаре. Когда Отомо Рейгу стало известно, что в реке поставили ловушки, он был не сильно этому удивлен, беря во внимание баранью упертость своего противника, не пожелавшего бежать, когда была такая возможность. Теперь же уже поздно, им не уйти. Эти игрушки не изменят исход битвы.

Послышалась очередная серия взрывов.

– Да что за биджу там резвится!? – самому себе задал вопрос полководец, а затем перевел свое внимание на оного из шиноби: – Ты. Отправляйся с еще несколькими из своих туда и узнай, нужна ли помощь Джану.

– Есть, – подчинился тот и вмиг исчез.

Рейгу продолжил наблюдать за ходом боя.

Когда выяснилось, что река «заминирована», то с левого фланга войско народов Огня был направлен последний, пятый, отряд копейщиков Огня. Однако, как выяснилось, пространство и в той части Рёкона обладало хитроумными приспособлениями, замедляющими продвижение. А в таком случаи, не имело никакого смыла пытаться расширить фронт через брод, не зная где можно безопасно перейти. Иначе говоря, остается лишь прямое столкновение – строй против строя.

Когда воины врага выдохнуться от противостояния с копейщиками, думал Рейгу, то можно будет отправить отряды топорщиков, кои пробьют как доспехи врага, так и его строй, позваляя основным силам – мечникам Белого пламени – пробиться по центру, разделив группировку ворога на две части, которые будут затем окружены и прижаты к реки. Такой план был у полководца Страны Огня.

В то же время, упомянутые копейщики – формирующиеся из зеленных новичков, не прошедших и трех битв; после же, те, кто выжил, входят в составы отрядов Белого пламени – уже смогли «навыковыривать» большую часть колючек. Делали это они, вынужденные чуть ли не с головой уходить под воду, рыская там руками, перебирая грязь и камни, в поисках острых крючков. Ни одна рука была изранена в процессе, ни один литр кровь утек в потоке, пока им наконец не удалось создать хоть сколько бы то ни было приемлемый путь. Креативные для этого стали рвать на куски стёганку – тканевая защита, – повредившуюся при отыскивании.

И вот они все же закончили. Уставшие и обессиленные, находящиеся постоянно под обстрелом стрел и ботом, техник шиноби и прорывов буйной воды из «платины» – в таком состоянии они рванули на валовое укрепление синих касок, пытаясь их взять нахрапом.

Гесхаусы лоцвеера стояли по заветам железной-прусской дисциплины – стойко и непоколебимо. После первого залпа метательных копий, ничего от них более не летело – ибо не было запасных.

Копейщики Огня навалились на земляные валы, с кольями-колючками, пытаясь с отчаянием умирающего вырвать последние. Но это было не простой задачей, особенно, когда в этот момент в тебя тыкают острой палкой люди, умеющие превосходно стоять и сражаться в строю.

Такое задавливание телами было мало эффективно: от количества убитых ополченцев Огня в пространстве перед валами уже нельзя было разглядеть ни землю, ни воду; стали появляться холмы из мертвецов; половина реки на какое-то время приобрела багровый оттенок. Но и результат от этого некоторый был: взобравшиеся по телам своих однонародцев, некоторые копейщики Огня смогли преодолеть заграждение, вынудив защитников отступить назад. А это помогло всем остальным, кто остался на той стороне.

С большой неохотой асигару перебрались на ту сторону Рёкона, встав на месте не в силах более сделать и шаг. За собой они видели усеянную телами алую реку, которая ими же была заблокирована – смешно, теперь надобность в каменной «плотине» отпала – появилась другая, из человеческой плоти и костей. Из почти полутора тысяч человек были умертвлены где-то процентов двадцать пять.

Они истощены, как морально, так и физически. А перед ними сейчас на твердых ногах, полные сил и боевого духа, стояли как древние эллины фалангой захватчики с архипелага. И воли идти дальше, сражаться, у ополченцев не было. Мыслилась им лишь дорога назад, в родные дома.

И в этот момент! Над их головами пронеслись десятки шиноби их страны, которые теперь возглавили авангард! Послышался звук боевого рога, и земля затряслась вновь – сотни и сотни мужей народов огня устремилось на помощь своим героям, дабы встать с теми плечом к плечу и едиными силами, в едином порыве, закончить наконец этот кошмарный бой! Бой на Алой реке!

Моральный дух копейщиков резко возрос, и они первыми – после шиноби – устремились на врага! Что же касается особых войск Страны Огня, то они уже находились в гуще битвы. Их целью было избавиться от вражеских шиноби, чтобы те перестали прикрывать свои пешие подразделения. В этом случае град из стрел и техник в мгновении ока сдул бы оных с лица Тильского края.

Но все оказалось несколько сложнее, чем хотелось бы им. Во многом это связанно с неопытностью и худшим качеством шиноби Страны Огня на этом поле брани. Так, например, некоторые коноховцы и слуги Красного дворца – в подавляющей основе речь идет про специалистов в области тайдзюцу (ближнего боя), – прыгнули прямо в скопление синих касок.

Вот что произошло с одним генином из таких храбрецов. Когда этот слуга Красного дворца приземлялся в построение комбатантов, под ним уже никого не было – лишь травянистая пойма. Оказавшись окруженным со всех сторон, он повел себя самонадеянно и небрежно. Шиноби помчался на касок перед собой – пока те организованно отходили назад, – кинув вместе с этим два куная. Один из упомянутых угодил прямо в повезу, другой же – отскочил от шапельного шлема. В эти тающие на глазах мгновения, каски, чей порядок был нарушен, стали ударными темпами восстанавливать третью шеренгу, а затем и четвертую. Незаметно для бывшего нукенина, пространство вокруг него начало сужаться; окружение захлопывалось.

Когда же нужная секунда наступила, каски, что мгновения назад отступали, резко помчались вперед, пытаясь насадить шинобе на пики. Слуга Красного дворца резко отпрыгнул назад, применив технику «Великого огненного шара», которая встретилась со стеной щитов. И... и ничего. Техника не возымела эффекта. Не смотря на противостояние между двумя странами, длящиеся уже более года, многие – ввиду пассивности боевых действий, имеющих скорее фазовый цикл – до сих пор не знают, что щиты касок имеют покрытие из барьерных печатей, способных выдержать не сильные дзюцу. При этом, чем больше щитов сосредоточенно в одном месте, создающих некую стенку, тем выше защита. Хотя и тут имеются свои «но». Если техника будет слишком мощной, то независимо от количества щитов – они не сработают.

Бывший нукенин был удивлен неожиданным открытием, и поэтому совсем потерялся в окружении. И этим воспользовались комбатанты, вогнав в него копья – в стопу и голень, печень и ребра и спину (если точнее, то в позвоночник). И, наконец, те каски – двое из них, – что спрятались в «панцире», ринулись вперед, пронзив сердце и шею шиноби, который уже неподвижно к этому моменту висел «на вертеле».

Остальные же пользователи чакры из Страны Огня схлестнулись со своими конкурентами. Имея численное преимущество, они стали тиснить тех. Но такое положение вещей длилось не долго. В битву ценностей, битву двух культур и традиций, вмешался тот, кто сводил к нулю справедливость противостояния.

Дьяволикий явился из неоткуда, и, не смотря на его броский внешний вид, этого злого ками, бога в обличии человека, почему-то никто не замечал. Дело ли тут в техники или в невнимательности, или чем-то еще – оставалось загадкой. Но как бы то ни было, Барка уже заканчивал складывать ручные печати – а может и только начинал, одновременно завершая процесс; скорость сложения едва поддавалась человеческому глазу, – и достигнув кульминации, его мудра имела вид: два пальца левой руки встали словно столбы вертикально, а их собратья на другой конечности были направлены вперед, начав свое движение, будто выстреливая. Собственно это и произошло. Сарвн применил технику «Лик Жизни: Бытие из Ничто».

Тут же с пальцев Кальмио вылетела чакра конусообразного вида, на пути которой находились многие шиноби. И как по команде, словно третья армия, из земли выступили многочисленные природные образования – камни, валуны, деревья, сталагмиты, металлические шипы и многое другое. Все это множилось и развивалось будто чума. В кротчайшее время эти творения достигли шиноби, обступив тех со всех сторон быстрее пламени. Лианы и другая растительность, что имелась средь их числа, с жаждой ночных кровопийц накинулись на шиноби Конохи и Дворца Дайме, напрочь игнорируя всех остальных.

Страдальцам въедались под кожу, прорастая в их организме, рвали на кусочки, делая из тех части себя, увековечивали ужас погибающих на своих природных телах – лица полные непонимания, безысходности и кошмара проявились на стволах растительности и каменных пород. Но на этом атака Дьяволикого не закончилась, он применил технику «Лик Жизни: Войско Агротеры».

Тут же все созданное до этого обратилось в полчища зверей, птиц, насекомых и рептилий, что стали налетать на врагов по близости. Теперь шиноби народов Огня были вынуждены вновь менять свою тактику, и не для того, чтобы мочь нанести наибольший урон ворогу, нет, отнюдь. Ныне вопрос шел о выживании, и только о нем.

Но даже в это отчаянное для этих людей время, Барка не давал им продохнуть спокойно. Новая техника – «Лик Мощи: Мутация тела».

Некогда маленькие – относительно нового их облика – животные преобразились в воистину мерзкую форму. Они стали соединяться друг с другом, как куски пластилина слепляются меж собой, принимая вид неких химер. Их отвратительный образ был сравним лишь с кошмарной природой этих тварей. У некоторых из них имелись даже антропоморфные конечности и искаженные – как на карикатуре – человеческие лица.

Эти химеры были больше, сильнее, хитрее, ловче, своих прародителей. Очень быстро им удалось загнать в кольцо многих шиноби, будто это те в действительности там были зверьми. Других же сжимали и пронзали в чудовищно уродливых пастях.

«Лик Смерти: Граница смерти» – не успокаивался Дьяволикий, создавав вокруг пойманных коноховцев и слуг Дворца Дайме полусферическую черную клетку, скрывшую тех с глаз.

И в этот момент настало время для «последнего аккорда». Новая серия мудр и на выходе: «Лик Смерти: Гниение листьев» – как поэтично.

Тюрьма, в которой томились «заключенные», вдруг стала сужаться к своему центру, что, впрочем, не заняло больше десятка секунд, хотя нет, даже меньше. Расторопные и владеющие стихией земли, благодаря погружению в твердь, смогли выбраться наружу, избежав участи своих соплеменников. Оные же разделили незавидный конец. Никто не мог видеть что происходит внутри, но Барка знал, как и многие другие Кальмио на поле боя.

Сейчас те люди будто находились в концентрированной кислоте – даже хуже, – коя отрывает мельчайшие частички от их тела и духа. Этот процесс происходит быстро, но для жертв в этой ловушке, он словно тянется недели.

Наконец все закончилось. Клетка рассеялась. Перед взорами всех предстали черно-сероватые дамки, состоящие из тысяч и тысяч крошечных элементов. Сарвн вновь стал двигать своими руками и пальцами. Но на сей раз, он делал это не для того, чтобы применить очередную технику. Нет, Владыка четырех Всадников перемещал руки так, что было сродни мастерству кукловода, выступающего перед публикой.

Двинув ими в первый раз, в этих облачках будто что-то взорвалось, разметав их по округе. Затем новый взмах, и те, как песок при урагане, стали вздыматься вверх, а после закружились рядом с шиноби, обволакивая оных как саранча обволакивает пшеничный посев. От каждого мельчайшего движения пальцами, эти дымки приходили в движение. И истошные крики стали слышаться чаще и громче на Алой реке.

Один из коноховцев попытался защититься, применив технику «Великий огненный шар». И пламя поглотило эту дымку, но, не успев порадоваться, шиноби Листа узрел, как черные точки стали явственно проглядываться в огне. Сначала одна, затем две, три, четыре, пять и, наконец все тысячи. Этот юноша, чунин, не смог избежать грядущих последствий.

Этот дым было попытался переключится на пехоту Огня – от чего те застыли как вкопанные, не желая продолжать бой, чем воспользовались их противники, – но, к счастью или сожалению, был остановлен чакро-барьером, ставшим непримиримой защитой для асигару. Однако, не смотря на то, что он был создан четырьмя токубетсу-джоунинами, специализирующимися на барьерах, дым потихоньку все равно разъедал его.

Неожиданно, но для сил Страны Огня вновь пришло спасение! В Барка с двух сторон полетела пара быстро приближающихся вихрей, кои вынудили его прекратить «дергать за ниточки» и отступить назад. Но и техники изменили направление движения, преследуя инспект-аудитора. Тогда тот на это ответил: «Лик Мощи: Свет ореола – двойная направленность», а после выставил руки в стороны надвигающихся вихрей.

Два золотых луча, направленных наполовину вверх, выстрелили из рук, но техника врага вновь изменила вектор движения и смогла уклониться в самый последний момент. Как потом выяснилось, это были не просто вихри, а пара близнецов, что двигались настолько быстро, что формировали вокруг себя воздушный поток.

Долго разглядывать своих противников у Сарвна не получилось – его взор был закрыт пламенем от техники огня, которая ударила его со спины. Высокий столп пламени поглотил место, где стоял глава клана Кальмио, испарив его с глаз. В этот момент человек, джоунин, что атаковал Барка, сместил свою позицию, став между братьями-однолицами. Этим некто был член клана Сарутоби.

– Думаешь труп? – осведомился у своего напарника второй джоунин из клана Инузуко.

– Нет, – уверенно, даже как-то слишком, сказал Сарутоби.

– Э? – удивился звероподомный мужчина, ожидавший несколько иного ответа. – Да ты явно его прижал.

– Нет, – все с той же несгибаемой уверенность прознес джоунин, а затем, после недолгой паузы, во время который он не моргая глядел в бушующею стихию напротив, добавил: – Их техники... их облик... Сомнений больше быть не может. Мы сражаемся с легендарным кланом Кальмио, а там, – кивок в сторону пламени, – один из самих Всадник.

Послышался тяжелый и медленный, будто издевающийся, гогот. И из огня торжественно вышел Дьяволикий, коего пламя казалось не трогало, даже более – сопровождало.

– Я не просто Всадник – божий Лик. Я и есть Он. Я бог, воплощенный в теле. Я бог, что вас породил. И я тот бог, что вас сегодня погубит, – Сарвн обнажил сои парные клинки, что до этого ждали своего часа.

– Ни хрена себе... – удивленно сказал Инозука.

– Будет тяжело... – промолвил Сарутоби.

Мечи заискрились молнией.

– ... очень, – после этих слов обе стороны сорвались с места.

***

Когда трое шиноби, посланных Омото для получения сводки от Джана, достигли пригорка и взобрались на него, то они застыли в беспамятстве. Ситуация на мосту сильно отличалась от того, что они себе представляли, даже в самых мрачных тонах.

Для начала стоят сказать, что моста Рёкана не было. Как не было и кавалерийских отрядов – за исключением десятков, а то и сотен, трупов лошадей и их конников. Но были те, кого совсем не хотелось видеть наблюдателям на холмике. На той стороне, где должно было быть лишь два подразделения синих касок, находилось столпотворение из куда большего числа людей – под полтысячи человек.

И, похоже, командующий Джан, чтобы дать ответ на обстрел противника, решил форсировать реку в том месте, где раньше был мост – благо в этом помогали булыжники, оставшиеся от циклопического строения. Но все пошло не по плану.

Дело в том, что верховод войск Страны Огня не учел тот факт, что у врага могут скрываться где-то в этой местности еще силы – так подумали шиноби. И когда проявились еще водянки, перешедшие реку и ударившие союзникам с тыла и левого фланга на этой стороне, вблизи леса Канкоку, то асигару оказались застигнуты врасплох.

Самыми страшными, по мнению коноховцев, были пятеро шиноби, каждый из которых был не слабее джоунина – а один особенно обеспокоил их. Еще, кто вызвал некоторую озабоченность в их глазах, так это таинственные бойцы, одетые в черно-золотые доспехи и орудовавшие каким-то непонятным оружием, вроде мечом, на манер длинной косы (Примечание автора: похожа на фракийскую ромфею, но со своими особенностями в длине, рукояти и т.д.). На голове у них был шлем с одним рогом, напоминающий о рассказах про жутких демонов с Ооджу-Ту-Сея. Эти крупные люди, что были словно порождение детский страшилок о монстрах в человеческом обличии, шли средь ополченцев Огня, разрубая тех на части, порой даже пополам. Позади же, немного отставая, за ними следовали солдаты с круглыми щитами, добивая раненных и всех остальных, до кого не дотянулись «демоны».

Вблизи от упомянутых, с тыла, наступали алебардисты, все с теми же щитоносцами. При этом, и там, и там были синие каски с белыми дредами, которые бросались чем-то непонятным, что травило союзные силы.

А еще были животные, которые точь-в-точь воины, встали в один ряд с войсками Страны Воды. Как и земля, как и почва, как и камни с растениями – будто сама природа воюет сегодня за них.

Ежесекундно силы Страны Огня таяли на глазах. Чуунины и генины не могли ничего противопоставить джоунинам, впрочем уже и некому было особо что-то противопоставлять.

Произошли очередные серии взрывов по всей той местности, – которая, к слову, уже была вся в воронках и прогалинах, опустившейся и поднявшейся земли. И тогда та часть армии, которая находилась под командованием Джана, просто стала разбегаться в разные стороны без организации и плана. Уже было просто некому возглавить эту живую лавину, да и вряд ли бы у кого-то это получилось.

Затем в небо поднялся гигантский столб огня – техника одного из джоунинов, – который озарил все вокруг. Послышался звук боевого рока, распространившийся на далекое пространство в округе. И вся вражеская ватага стала перестраиваться фронтом в сторону трех шиноби из Конохи, в сторону, основного поля боя.

Хоть кажется, что произошло много событий, но в действительности они не заняли много времени. Минута – столько прошло с момента, как коноховцы забрались на холмик. Когда они на нем оказались – битва уже заканчивалась. Они ничего уже не могли изменить.

– Скорее... надо доложить... – неуверенно, и с подрагивающими руками, сказал чуунин, которому доверили это задание.

И с тяжестью в ногах, так, словно на их плечи навалился груз жизней всех умерших, они стали понуро возвращаться назад.

***

– Лучники, Биджу вас раздери! Прекратите обстрел по своим; отряд Языка дракона, перестройтесь на левый фланг! – громогласно раздавал приказы Рейгу. – Мечники Белого пламени, усильте центр; поддержите наступление; вперед! – проорал так, что создавалось ощущение, будто вот-вот он сорвет себе голосовые связки.

После получения приказа указанными войсками, те пришли в движение – отряд лучников Языка дракона двинулся на запад, а два отряда мечников Белого пламени устремились в мясорубку на той стороне.

Пока Омото продолжал отдавать распоряжения, к нему вернулись троя чуунинов, отправленных на разведку происходящего на Рёкане.

– Вы что так долго!? – от напряжения, преуменьшил скорость шиноби полководец. – Ну что там?! – кричал он постоянно, потому что иначе, от всех этих криков и взрывов на поле дрязг, никто бы его не слышал. – Да что вы молчите?! Говорите уже!

Чуунины помялись, будто нерешительные девицы сомневающиеся как ответить своему кавалеру. Но наконец один из них взял свою волю в узду и заговорил:

– Там, господин... командующий Джан, он… – в этот момент Омото хотел похулить подчиненного за невнятность его речей, но произошло то, чего никто не ожидал.

Позади генерала, там, где мирно ожидали хангленские копейщики, прозвучали звуки, сравнимые только с гневом олимпийского бога молний – Зевса. Шустро переведя свой взор в ту сторону, Рейгу был вынужден в тот же момент с прыткостью акробата спрыгивать с седла – благо стремян у него не было; в кои-то веке это помогло Стране Огня.

Прямо перед его очами пронесся стремительный поток золотого света, который поглотил его верного коня, как и многих самураев спереди, что не были готовы к чему-то такому.

Затем командующий ощутил тряску тверди под собой и услышал, как из леса мчатся «лесные злые волки». В этот момент, Омото Рейгу, понял без пояснений, что случилось с его лучшем другом, командующим вторым войском, и какой исход бойни грядет – все кончено. Они проиграли. Он проиграл. Его перехитрили.

***

Джоунин Конохи, из клана Сарутоби, услышав громкий гнетущий шум со своей спины, там где находились основные их силы, развернулся лишь для того, чтобы подтвердить свои худшие опасения. Их атаковали. Напали со спины.

Затем, услышав стоны боли, Сарутоби вернул свой взгляд на прежнее место. Поодаль от него находилось два существа – нинкен, пес, относящийся к клану Инузука, и который теперь валялся со сломанной шеей абсолютно безжизненно; и сам член клана Инузука, который и издавал стоны боли, пытаясь подняться на четвереньки, с пронзившим его тело клинком. А еще был сгусток пыли и грязи, мешающий обзору. Собственно из последнего и показался силуэт последнего участника идущей схватки.

– Ты не бог... ты монстр, человек, но монстр, – сказал джоунин с гневной физиономией.

Из дыма выступило макабрическое существо, своим видом не вызывающее к себе и капли симпатии.

– Да, я монстр, – выйдя из облака пыли, и остановившись на месте, признался Сарвн, держа в одной руке клинок, – ибо я человек. Но столько же, сколько во мне человеческого духа, – двинулся он вперед, – столько же во мне природы божественной. Я тот, – приближается Он к Инузука, – кто вас сотворил, даровав вам жизнь. Я тот, – дойдя до страдальца, Он пнул того ногой, отчего мужчина припал к земле, – кто виновен в ваших изменениях, взывая к жажде людской. Я тот, – выдергивает клинок из стана мужчины, – кто принуждает человека к движению, ибо я есть тяга ваша к мощи, – смотрит на попытки джоунина подняться вновь. – И я тот, – замахивается вытащенным лезвием, – кто приходит за вами в час вашего разрушения, ибо я есть, – наносит удар, – смерть.

Голова джоунина из клана Инузука мертвым грузом упала вниз, издавая звук удара об землю, который отпечатался навсегда в сознании Сарутоби. Он знал, что ничего не мог сделать, что это была провокация, что силы слишком не равны, но все же... Некоторая пустота образовалась в нем, чувство вины стало предательски сдавливать ему горло.

– И сегодня, – продолжал Дьяволикий, – я принесу смерть вам всем, – эти слова были пропитаны настолько хладным морозом, что пылавшее доселе сердце джоунина мгновенно покрылось инеем, как и его кожа.

А потом Сарутоби увидел, как из-за спины его врага, провозглашенного богом, из чащи леса появились скрытые до сей поры войска – боевые машины, гренадеры и странного вида люди, с белыми нитями на шлемах. Но быстро вниманием мужчины завладели крики боли и безысходности, звучащие позади него. Он оглянулся. И увидел картину хтонического ужаса. Ныне хаос руководил армией Страны Огня.

– Таков конец... – услышал джоунин голос своего противника, который уже был невероятно близко к нему!

Рефлекторно коноховец выставил руки для защиты, развернув голову назад. И увидел, что перед ним уже находился Сарвн, готовый нанести последний удар. Отпрыгнуть Сарутоби не успевал, как и защититься – это был и вправду конец. В последнее мгновение свой жизни, джоунин глядел в горящие глаза чудовищной маски, будто пытаясь увидеть за ними очи человека носившую ее.

Послышался звук срезанного мяса, и на землю полетели три объекта. И ровно столько же фантанов крови стало удобрять почву вокруг.

– ... для всех вас, – завершил свою мысль Барка, и из-за его спины полетела тысяча стрел, градом обрушиваясь на спины бегущих ополченцев Страны Огня.

Асигару на левой стороне Рёкона, после того как каски отбросили их контрударом, и, увидев, что армия позади них начала разбегаться в разные стороны, также дрогнули, став на предельной своей скорости уноситься назад, к реке. Втаптывая своих умерших товарищей в грязную, мокрую землю и воду, они пытались преодолеть Рёкон. И именно в этот момент дождь из бомб и стрел опустился на них, унося за секунды сотни жизней. Но этим все не кончалось.

Когда ополченцы пересекали реку, поток доселе перекрытой воды из Ненёнго порывом неукрощенной стихи хлынул на людей, снося их как водомерок. Те, кто остался все еще на левой стороне, пытались вплавь – сбрасывая все тяжелое, что можно сбросить – очутиться на противоположном берегу. Таких людей тут же стали обстреливать лучники с арбалетчиками, не давая ополченцам и шанса на спасение. Но те же, кто все же смог перебраться, должен был еще пережить залп хвачх. И пройдя все это, из сотни людей, выживали только единицы.

Но были и храбрецы, которые понадеялись числом прорваться через фалангу синих касок. Однако и они не справлялись успешно – те стояли словно скалы. Когда же этих людей стали обстреливать гренадеры и химщики, то и храбрецы пересмотрели свой план, приняв тактику своих товарищей-пловцов.

***

Война и Чума – выскочившие из леса Канкоку, – вместе с еще четырьмя джоунинами и двумя токубетсу-джоунинами, смогли проделать дыру по центру построения всей армии противника на правом берегу, создав дорогу для кавалерии полка «Стрелец», которым командовал полковник Урхо. Благодаря защите в виде четырех чуунинов по бокам, а также авангарду спереди, всадники без каких-либо затруднений проносились сквозь ряды противника, который уже и не мог выставить организованное сопротивление. Но еще проще было двум гесхаусам полка «Каратель», которые следовали позади.

Урхо показалось даже на минуту, что они участвуют не в очень тяжелом бою, а в какой-то кавалькаде. Настолько все шло легко. Даже вражеских шиноби толком не было. А всех самых опасных – четырех токубетсу-джоунинов, которые до этого создавали чакро-барьеры, – взяли на себя Всадники, да остальные джоунины Кальмио. Указанный противник, к слову, долго не продержался – для шиноби клана Кальмио это также стало легкой прогулкой, променадом. Были конечно еще самураи, но они в самом начале понесли огромные потери, и теперь только маленькая часть из них пыталась дать отпор.

После разделения оставшихся сил армии Страны Огня на две группы, одна побежала в одну сторону – от куда они явились, – а вторая в другую, – в сторону Ненёнго. Последних затем стала подгонять отряд шиноби из двух человек и одного восставшего, которых вел Голод. Хоть этих людей было совсем ничего, но они смогли хорошо так замотивировать бежать быстрее ополченцев. И вместе со Смертью, а также третей группой «Красного», они гнали тех к великой реке Ненёнго.

Первая же часть армии Огня устремилась покинуть эту бойню через дорого, по которой они пришли. И когда эти люди уже приблизились к пригоргу, в их сторону, из-за холмика, полетели стрелы с болтами, а еще снаряды, ставшие их изничтожать взрывами и ядовитыми газами. И конечно же, после этого, еще и техниками. Все это забрало жизни многих асигару из Страны Огня. А потом на вершине холма и показался их враг – пригорок заняли алебардисты, Сальвайская стража, гесхаусы «Карателя» и шиноби.

Ополченцы Страны Огня оказались между молотом и наковальней – спереди Чума со своими подразделениями, а позади в их спину дышал Война. Но кроме этого, еще где-то там, на этот берег реки, уже перебирались силы под личным командованием Сарвна. Единственным выходом, таким образом, для асигару осталось бежать через лес Канкоку. Так они и поступили. И за ними по пятам последовали двое Всадников, с их группами «Красного», и каждое мгновение погибали десятки человек со стороны отступающего войска Огня.

У второй же половины ополченцев ситуация была гораздо хуже. Их прижали к реке Ненёнго, то есть сделали то же, что хотел Омото. Когда кто-то пытался уйти, то тут же шиноби Кальмио всем скопом, словно стервятники, бросались на этих людей, отбивая охоту отступить в лес.

Помня о попытках своих товарищей перебравшихся вплавь через Рёкон, – да, с малым успехом, но это хоть какая-то надежда, – некоторые из которых находились сейчас среди тех, кого прижали, асигару и самураи решили поставить на кон все.

Бросая все лишнее, скидывая стёганки – некоторые люди даже каким-то образом сумели в короткий срок оголить свое тело полностью, – они кинулись в воду, держа в уме свое последнее чаяние.

Всадники приказали своим людям не стрелять по тем, кто пытается пересечь таким образом реку. Ведь у них все равно это не получится. Хенёнго намного шире и сильнее, чем Рёкон, поэтому нет смысла тратить ограниченные запасы на мертвецов. Вместо этого, атаки были сосредоточены на тех, кто не пытался сбежать таким способом.

Такой подавляющий огонь вскоре вынудил всех ополченцев и самураев попытать удачу через реку. Теперь все старались совершать невозможное. Но на то оно и невозможное, что так просто, и каждому, это не сделать. Люди гибли – они тонули, их сносило течением, руки и ноги сводило, кто-то в паники хватал соседа, а тот своего, таща на дно всех. Некоторые тела всплывали на поверхность, но их тут же уносил речной поток, делавший из оных некие надводные мины, сносящие собой еще живых. Из около двух тысяч человек уцелело менее одного десятка, впрочем, они тоже не долго наслаждались этим. Говорят, что смерть не знает пощады, тоже самое применимо и к Всаднику, Лику Смерти. Он не дал людям сотворившим невозможное уйти отсюда живыми.

Битва на Алой реке завершилась.

Из десятитысячной карательной армии Страны Огня смогло выжить немногим больше двух тысяч мужей. Еще пятисот семьдесят четыре человека дезертировало. Все остальные – потерянны безвозвратно. Или как бы называли их в Царстве Гидры – «мертвые головы». При этом погибших непосредственно в бою (то есть тут исключаются сразу те, кто пытался убежать, но которых атаковали) – примерно полторы тысячи человек.

Потери же оперативно-тактической группы «Красный» составляют: двести восемьдесят семь человек.

***

Когда Сарвн уже стоял у реки Ненёнго, наблюдая за последними «самоубийцами», к нему обратился один из комбатантов:

– Инспект-аудитор! – бодро начал относительно молодой человек, хорошенько так ударив ногой по земле. – Позвольте доложить; старший заместитель полковника Гальца, жульзар Кретчет Волбуд! – представился он.

Барка, стоя спиной к говорившему, держа руки за спиной и смотря на воду, твердо ответил:

– Говори.

– Повинуюсь! – ударил он вновь ногой. – Когда живые головы, находящиеся под моим командованием, продвигались в тыл противника, по вашему приказу, мы столкнулись с вооруженным сопротивлением группы самураев c дюжину голов.

Тут глава клана Кальмио несколько не понял повода для доклада, поэтому спросил:

– Скажите, жульзар, – медленно развернулся он, смерив взглядом Кретчета, от чего у того по телу пробежали мурашки, – я вот думал, что вы достаточно компетентны, чтобы справиться с горсткой недоострия, и не беспокоить меня по глупостям. Неужели я ошибся на ваш счет? – с иномирскими хладами Ётунхельма проговорил он эти слова.

Жульзар – что сродни майору по званию – Волбуд аж отшатнулся от этих слов, но, вернув себя в колею, он сказал:

– Надеюсь, что нет, инспект-аудитор. Мы не испытали проблем, при их устранении, – поделился он. – Но когда мы с ними бились, то узнали, что среди них был командующий этой армией, – сообщил он занимательную новость.

– Он еще жив? – заинтересованно осведомился Сарвн.

– Все верно, инспект-аудитор. Мы его захватили, хоть он и упорно пытался умереть с остальными своими людьми.

– Хорошо, – одобрительно сказал Барка и вновь повернулся к реке, замолчав на какое-то время.

Когда жульзар Кретчет собирался уже уходить, решив, что ему таким образом сказали уходить, к нему обратился Сарвн:

– Скажите мне, жульзар, любит ли генерал подарки?

Этот вопрос несколько удивил Волбуда, и, не совсем зная как ответить, он все же высказался так:

– Не могу знать, инспект-аудитор... генерал, он... специфический человек, – задумчиво и туманно ответил Кретчет.

На это Дьяволикий хмыкнул и, развернувшись, произнес:

– Раз даже боги любят дары, то и наш общий знакомый тут не будет исключением, – не менее туманно промолвил Сарвн, начав удалятся от реки.

Но затем, проделав некоторое расстояние, он, повернув голову, отдав приказ всем подчиненным:

– Сбросить тела в воду.

Тезаурус

Общая информация

1. Перед своми «Тезаурус» – сборник сведений по произведению «Наруто: Сошедшие снебес».

2. Для чего ужен Тезаурус? Ответ: здесь Вы можете вспомнить описываемые в произведении вещи/события/процессы и т.д. без необходимости поиска информации в самой работе.

3. Если Вы оказались здесь до начала прочтения произведения – закройте Тезаурус. Он содержит спойлеры.

4. Если Вы прочитали n-количество символов произведения, но при этом не дошли до последней актуальной главы, учитывайте, что Вы можете столкнуться со спойлерами при ознакомлении с Тезаурусом.

5. Тезаурус не является источником исчерпывающей информации. Оригинальные вещи/события/процессы и т.д., если они не были существенно изменены, не входят в настоящий сборник. Также сюда не включены исторически/культурные/технологические и иные феномены из нашей реальности; исключения: определяются самим автором.

6. Информация в Тезаурусе будет обновляться по мере выхода новых глав.

7. Понятия, которые упоминаются в произведении, но к которым не приводятся определения на момент актуальной главы, располагаются во второй части настоящего документа (Тезауруса) – «Неопределенные понятия». В случаях, когда в произведении будет появляться определяющая понятия информация, они (понятия) будут переноситься и/или обновляться в первой части настоящего документа (Тезаурусе) – «Определеннае или частично определенные понятия».

8. В Тезаурусе также содержится и может содержаться информация, которая пока еще не представлена в произведении или вовсе не будет в нем представлена.

9. Если Вам кажется, что Вы заметили какую-либо фактологическую ошибку или же отсутствие чего в Тезаурусе – сообщите автору. Вполне возможно, что это и действительно ошибка, а не сознательное решение автора.

10. Если Вы заметили в Тезаурусе отсутствие ссылки на определяющую информацию, которая имеется в самом произведении, – сообщите автору.

Определённые или частично определенные понятия

Яутжа

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

1. Наручный мини-компьютер – многофункциональный предмет яутжа, отвечающий за технические процессы вооружения. Имеет встроенный «черный ящик», которы «способен передавать сигналы через целые галактики. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 33.

2. Капсула с нанороботами – часть вооружения Архэ’джу. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 36.

Технологии

1. Прайг – единица измерения времени у яутжа (мешьше пятисот лет).

2. «Кочевник» – класс космического корабля яутжа.

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Крам’ту’лу (Потерянная в звездах) – так назвали ятужа мир шиноби.

Разное

1. «Ядро» (брюшная область) – так назвал Архэ’джу место в человеческом теле, где у шиноби «образуется» чакра, которую, после, они переводят в нужный участок.

Чистая чакра – это понятие введенное Архэ’джу, которое обозначает «индивидуальный отпечаток пользователя, «клеймо», которое позволяет придать второй [чакре самой по себе] нужную форму. «Чистая чакра» накладывается в «ядре», где второй и задается нужная команда. И когда что-то нарушает эту связь, то «чакра сама по себе» теряет организованный вид». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 35.

2. Автохтоны-2 – так назвал Архэ’джу членов клана Кальмио из-за «другой» чакры и биологии этих людей. Они способны не просто концентрировать, направлять и придавать форму «чакре», но и рассеивать ее, подчинять иную энергию и самое интересное – «программировать». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 35.

3. Чакра-1 – так Архэ’джу назвал чакру, которую он видел у людей, кроме Кальмио.

4. Чакра-2 – так Архэ’джу назвал чакру, которую он видел только у Кальмио.

Страна Огня

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

1. Красный дворец – дворец правителя Страны Огня.

История

1. Эдикт о поземельном делении – эдикт 694 года, который был принят в Царстве Тао и разграничивал клановые владения, провинции и регионы мира. В последнем случае мир поделился на Земли, такие как например: Земли Огня, Земли Молнии, Земли Воды, Земли джунглей и т.д. Правда и старые названия, не говоря уж о новых, до сих пор применялись, а для некоторых государств – таких как Царство Гидры – таовская классификация является и вовсе оскорбительной. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 57.

2. Указ о разрешении генеральских прений – указ Дайме Страны Огня, который запрещает командующим выяснять вопросы насилием. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 65.

Военная история

1. Кантовский позор (как событие, и как человек) или унижение при Кантах – 1) Речь про Сенджу Фууму(«позорного генерала»). Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 1, стр. 15. (далее глава 2) 2) Сокрушительное поражение армии Страны Огня в битве при Кантах от войск Страны Земли, которыми командовал Кейро Чудотворец. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 41; также МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 4, стр. 80.

2. Битва при Кантах – столкновение армий Страны Земли (командовал Кейро Чудотворец) и Страны Огня (командовал Фууму Сенджу) на территории Страны Травы, в результате которого вторые потерпели сокрушительное поражение. Произошла за 4 месяца до начала сюжета. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 41.

3. Позорный генерал – так стали называть Фууму Сенджу после поражения при Кантах. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 42.

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Головной лагерь – аналог лоцгенфюера (генерального лагеря) в Стране Огня.

География

1. Кокурюкай – столица Страны Огня. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 57.

2. Белый город – бывшая столица Тильской республики.

3. Идзоики-дзё – это «дзё, или иначе замок, который принадлежит клану Даймокуроку, чей глава является семё и членом Круга советников при Дайме». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 99. Место расположения Головного лагерь Армии Огня на востоке и ставки генерала Судзиро. Лицом, действующим от имени главы клана и распоряжающимся всем имуществом дзё, является Даймокуроку Мураши. «Главная часть крепости распологается на острове Куро». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 103.

Разное

Лаценторейская Гидра (Царство Гидры)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Гешин – один из местных богов на архипелаге. Известные места почитания: остров Конку.

Политика

1. Лоцхаеруф – правитель Лоцентарейсокй Гидры (Царства Гидры), почти то же, что царь.

2. Лоцфоербах – однопалатный парламент.

3. Великая Война – так называют в Лаценторейской Гидре идущую войну на момент начала сюжета.

Общество ... [Данные удалены]

Лоценторейская Нан-Сальмикурейская торговая компания

История

1. Золотой конкордат – договор, который был подписан Лоцентарейсокой Гидрой (Царством Гидра) с Народами пустынь Наат и некоторыми другими странами. Он позволил создать альтернативный торговый маршрут по морю, избегая наценок со стороны народов Огня. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 50. Для защиты торгового маршрута была создана Лоценторейская Нан-Сальмикурейская торговая компания.

Военная история

Военная архитектура

1. «Три армейских столпа» – военные академии для командного состава. Их названия: Шинру (находится в столице), Гегекарай (город Сэкке, остров Итигео), Лобрас (специальный-военный остров Англас). Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 48.

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Лоцгенфюер (не путать с генеральным штабом – лоцгофтом) – генеральный лагерь Лоценторейской Гидры (Царства Гидры). Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 47.

2. Западный авангард – армия Лоценторейской Гидры (Царства Гидры) на материке. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 47.

3. Каптенармус – должность, а также должностное лицо, ведущее материальным обеспечением. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 48.

4. Кильт – напоминает длинный римский гладиус, но с развитой гардой. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 94.

5. Патрукт – это воинский чин, эквивалентный сержанту. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 48.

6. Инспект-аудитор – должностное лицо и сама должность, которое напрямую подчиняется правителю Царства Гидры (Лоцхаеруфу).

7. Лоцвеер – вооруженные силы Лаценторейской Гидры (Царства Гидры). Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 50.

8. Лонцгофт – генеральный штаб.

9. Готтгенфюер – 1. военный лагерь в общем смысле; 2. военный лагерь определенного типа.

10. Готзенгенфюер – военный лагерь современного типа.

География

Разное

Клан Кальмио (сюда же Кальмитария)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

1. Служилые семьи – военизированные общины по обучению «мизинцев» (детей, которых забрали) в клане Кальмио. «Правда, хоть эти общины и называются «семьями», в действительности же никакой кровной связи между ними нет нет. Под «служилыми семьями» понимаются некие «школы» по подготовке и обучению кальмиских фактотумов. Там они познают различные ремесла, которые потом могут пригодится клану Кальмио. Обучение разделено на два этапа: общий, где изучаются необходимые знания для всех служилых, такие как этикет и этика, к примеру; и специальный, на котором фактотум обретает свою пожизненную роль-службу, некую «профессию». При переходе на второй этап происходит распределение по направлениям в зависимости от способностей слуги. Всего имеется таких шесть, со своими подклассами. Рекрутирование же «новобранцев» происходит еще в период младенчества – каждая семья на острове Калико (а раньше и с других островов) должна в качестве налога отдать своего первенца клану. Общины заменяют этим детям отцов и матерей, братьев и сестер». «Правда, хоть эти общины и называются «семьями», в действительности же никакой кровной связи между ними нет нет». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 94.

2. Кальмиские фактотумы – служилые люди, выходцы из «служилых семей». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 94.

3. Роль-служба (кальмиские фактотумы) – пожизненная «профессия» кальмиских фактотумов, присваиваемая после завершения второго этапа обучения в «служилых семьях». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 94.

4. Мажордом – управляющий служилыми людьми клана Кальмио, который несет ответственность перед главой клана. «Чтобы стать мажордомом не обязательно иметь огромную личную силу, в первую очередь тут важны способности и навыки кандидата». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 94.

5. Лики Бога – Всадники клана Кальмио.

6. Церемониальный наследник – первый наследник клана Кальмио, который должен занять место главы клана после обряда зоогонео, или в случае прежде временной кончины того.

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

1. Фальгонт – дневник Великого Наставителя.

2. Зоогонео (ударение на «е», которое читается как «э») – особый обряд клана Кальмио, который проводится 4 декабря в 45 летие жизни главы клана. По исходу этого события, старый глава клана погибает, а его место занимает церемониальный наследник, который «заключает новый контракт с Богом» и в результате «Фосфор воплощается в смертном теле, а церемониальный наследник «растворяется»; его место занимает часть божественной сущности». Такой порядок определил Великий Наставитель. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 108.

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Сальвайская стража – гвардия клана Кальмио.

География

1. Остров Калико – родной остров клана Кальмио. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 55.

2. Остров Пескри – относится к архипелагу (Земелям Воды); является частью подгруппы Островов Проведения.

Разное

Земли Нинсоко-Ми (и альмов)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

История

1. Дулайский обвал – событие в хребте (-ах) То-Яри-Ити, при котором был заблокирован путь Шанси. «Названо так в честь генерала Лоценторейской Гидры, который командовал наступлением» во время предыдущей Нэль-Янры, произошедшей за год до начала сюжета. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 97.

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Непоколебимая защита То-Яри-Ити – «три цепи гор, которые отделяют нынешнюю территорию страны от прибрежных государств на востоке за хребтами». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 3, стр. 57-58.

2. Нэль-Янро – сезон дождей в на территориях Нинсоко-Ми (приморских странах), который затапливает те земли и хребты То-Яри-Ити. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 4, стр. 80.

3. Путь Шанси – одна из четырех самых крупных дорог черех хребет (-ы) То-Яри-Ити. «Во время прошлой Нэль-Янро длинная узкая часть дороги была уничтожена в результате столкновения двух армий (см. Дулайский обвал). Всю ее завалила, когда произошел обвал, похоронивший тысячи человек». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 96.

4. Врата сотни – «узкое и длинное ущелье, которое является естественной защитой Пути Гео. Насколько известно Висото, названа эта расщелина так, потому что столетия назад, когда новые хозяева земель пришли в эти долины, они были вынуждены пожертвовать сотней отважных войнов, которые остались оборонять этот проход от агрессивных жителей гор. Те без устали проявляли отвагу в течении почти двух дней, пока все же дикари не сломили их». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 97.

Разное

Международное

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

1. Букэ – «военный дом», самурайское дворянство.

Общественные феномены

1. Врачевание – собирательное наименования искусств всех остальных людей по определению, обнаружению, противодействию, излечению от болезней и отклонений и т.д. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 1, стр. 11.

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

1. Элементная война (в Царстве Гидры известна как «Великая война») – война, которая идет на момент начала сюжета между тремя сторонами: Страной Огня, Страной Земли и Лаценторейской Гидры – из ключевых игроков. Менее важные участники: Страна Водоворота (союзник Страны Огня) Страна Травы (союзник Страны Огня), Страна Дождя (союзник Страны Огня), Страна Рек (марка Страны Огня), Страна когтя (в ней идет гражданская война – одна из сторон выступает за Страну Земли, а вторая за Страну Огня), Лоценторейская Нан-Сальмикурейская торговая компания (Лаценторейская Гидра). Страны вовлеченные в конфликт, но не участвующие в прямом военном противостоянии: [Данные удалены].

2. Верительная грамота – документ, подтверждающий личность представителя, от чьего имени он прибыл и говорит.

История

1. Врата демонов – мировой кризис, произошедший двести лет назад, когда на острове/континенте Ооджу-Ту-Сей (Забвенный остров/континент) были открыты Врата Демонов. В результате чего: эти земли погрузились в кровопролитную войну, природа изменилась до неузнаваемости, а сам континент/остров был изолирован морской блокадой другими державами на долгие десятилетия. Страну же Ипилон, где открылись врата и которая пострадала сильнее всего, после этого стали называть «Страной Демонов».

2. Балацея

3. Черная Буря – мировая катастрофа произошедшая пятисот лет назад, которая «затмила все небо. Тогда цунами чуть все не поглотило, однако даже так, многие острова и континент Джурагудао ушли под воду. От последнего остался только огрызок в виде Страны Морей». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 110.

4. Великая катастрофа – по словам Ёрка, это бедствие, «которое перевернуло мир с ног на голову. Что тогда произошло – никто не знает... кроме сам знаешь кого. Но после этого духи (Темный народ) ушли глубоко в недра земли, в самые темные моря и океаны и в небеса, став скрываться среди облаков. Когда же катастрофа миновала, миром уже завладели люди. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 109.

Военная история

Военная архитектура

1. Дзё – замок-крепость.

2. Исигаки – каменные стены в дзё.

3. Хонмару – центральная часть крепости дзё.

4. Ниномару – средняя часть крепости дзё.

5. Санномару – внешняя части дзё.

6. Тару – двор в дзё, где собираются войска и устраивается смотр.

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Ирьениндзюцу – искусство шиноби по излечению внутренних и внешних повреждений, полученных прямым или косвенным путем на поле боя. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 1, стр. 11.

2.

География

1. Залив Хангури – залив, который расположен между полуостровом Юнзеико (где находится Страна Чая) и пустынями Наат (где находятся Народы пустынь Наат, или по другому Страна Ветра)

2. Континент Джурагудао – большая его часть ушла под воду пятисот лет назад, во время мирового катаклизма «Черная Буря». В результате от континента остались лишь его некоторые вершины, став островами. Наиболее известным и крупным из них является главный остров Страны Морей.

Разное

Иные страны

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

1. Босс – «так называют глав неклановых объединений (синдикатов) в Стране Горячих Источников». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 102.

2. Синдикаты – это (по представлениям Камата) «неклановые объединений в Стране Горячих Источников. В основном членами этих объединений являются выходцы из неприкасаемых, такие как убийцы, воры, ронины, бывшие гейши и остальные в этом духе. Главное занятие этих синдикатов – провозка контрабанды из Царства Гидры на материк. Жители архипелага строга следят за своим экспортом, особенно с началом войны. Еще Камата знает, что эти синдикаты являются монополистами на рынке сбыта продукции и товаров с островов. Порой их корабли сталкиваются с кораблями торговой компании, охотящихся на контрабандистов». Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 5, стр. 102.

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Ипилон – исконное название «Страны Демонов», которое за пределами этого государства (и Ооджи-Ту-Сей) практически не употребляется.

2. Мертвые земли – 1) территория на континенте/острове Ооджу-Ту-Сей. Т. 1, Д. 1, Гл. 4, стр. 77. 2) территория на Ооджу-Ту-Сей в составе Ипилона (Страны Демонов), где двести лет назад были открыты Врата демонов

3. Ооджу-Ту-Сей или Забвенный континент/остров

Разное

1. Кейро Чудотворец – лучший генерал Страны Земли, по мнению Фууму (впрочем и многих других). Нанес сокрушительное поражение армии Страны Огня в битве при Кантах, которыми командовал Фууму Сенджу. Ссылка: МО., Т. 1, Д. 1, Гл. 2, стр. 41.

Неопределенные понятия

Яутжа

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

1. Переносный «сейф».

Технологии

1. Классы вооружения яутжа.

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

1. Клан Старший Гатахар.

2. Империя яутжа.

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

Разное

1. Чакра сама по себе.

Страна Огня

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

1. Каста неприкасаемых.

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

1. Первоэлементный Огонь.

2. Первородный элемент.

3. Ида (пламя).

4. Четыре Сияния.

5. Ганхэйгакумоны.

Политика

1. Круг советников.

История

1. Тильский террор.

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Лиловый лес (лайветы).

2. Хангленские холмы

Разное

Лаценторейская Гидра (Царство Гидры)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

1. Кренские скачки.

Политика

1. Федераты.

2. Рука.

3. Ультары.

4. Общество... [Данные удалены]

Общество ... [Данные удалены]

1. Гранд-адъюнкт.

Лоценторейская Нан-Сальмикурейская торговая компания

1. Обер-директор.

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Генерал-квартирмейстер.

2. Унтер-офицер.

3. Штат-офицеры (штатские офицеры).

4. Фурьер.

5. Фельдфебель.

6. Генерал-адъютант.

География

1. Остров Конку.

Разное

Клан Кальмио (сюда же Кальмитария)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

1. Традиция «освобождения».

2. Великий Наставитель.

Политика

История

Великий Наставитель

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

Разное

Земли Нинсоко-Ми (и альмов)

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Лес Хаморо.

2. Окна.

3. Перевал Узких туманов.

Разное

Международное

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

1. Лечебное искусство.

2. Эскулап.

3. Черные рынки.

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

1. Общий календарь.

2. Водянка.

3. Принцип честности.

4. Уэнсу.

5. Луна скорби.

6. Инофосфоританин.

7. Хэйситы (Хэйси Мотамуро).

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Торхаус.

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

1. Соединение.

2. Маршал.

3. Специальные войска.

География

Разное

Иные страны

Предметы, вещи, оборудование, вооружение и т.д.

Технологии

Общество, иерархия, социальные взаимоотношения

Общественные феномены

Культура, течения мысли, архитектура, язык и т.д.

Политика

История

Военная история

Военная архитектура

Армия, военная иерархия, военная техника и т.д.

География

1. Пустыни Наат.

Разное

1. Трики.