Наруто: Система Аватара.

Глава 1

— Мацуда, бака! Я с тобой больше не играю!

Показав мне язык, мальчишка лет пяти вместе с друзьями убежал прочь.

И, если честно, я их понимал. Когда тебе прилетает оплеуха от заведомо более сильного сверстника — это обидно. А когда его невозможно победить даже всей компанией — обидно вдвойне.

Вот таким маленьким терминатором я и был в своём кругу общения. Всё-таки постоянные тренировки по неведомой смеси карате, ушу, тхэквондо и ещё бог знает каких восточных единоборств волей-неволей развивали тело.

Позвольте представиться. Алексей. Попаданец. Уже год как оказался в мире «Наруто».

О прошлой жизни рассказывать не стану — не вижу в этом смысла. Прошлое должно оставаться в прошлом. Куда важнее настоящее и будущее, а оно, на секундочку, выглядит весьма многообещающим.

[Статус]

Стихия Огня: 13%

Стихия Ветра: 0%

Стихия Молнии: 0%

Стихия Земли: 0%

Стихия Воды: 0%

Состояние Аватара: Заблокировано. (Базовое состояние откроется после достижения 40% освоения всех стихий.)

Вот такой чит-код мне достался — система Аватара.

Помните лысого мальчишку со стрелкой на голове из мультсериала «Аватар»? Того самого, где маги управляют стихиями с помощью движений, а Народ Огня ведёт многолетнюю войну против остальных народов.

Так вот, моя система позволяет обучаться именно их искусству. Постепенно осваивая движения, я смогу управлять стихиями, а выполнив определённые условия — войти в Состояние Аватара.

В таком безумно опасном мире, как мир «Наруто», без силы долго не проживёшь. К счастью, возможность эту силу получить у меня есть.

Правда, за целый год я смог освоить лишь тринадцать процентов стихии Огня. Пока это лишь правильные движения, необходимые для использования магии. Самого огня ещё нет — он появится только после достижения двадцати процентов.

Целый год тяжёлых тренировок...

И всего тринадцать процентов.

Удручающий результат.

Тяжело вздохнув, я вышел в центр площадки, предварительно разогнав всю мелюзгу, которая могла помешать, и снова начал выполнять давно заученную последовательность движений. На этот раз добавляя в неё новый элемент, чтобы и его довести до автоматизма.

Всего таких движений сто девять.

Чтобы достичь двадцати процентов, необходимо идеально освоить каждое из них.

Иронично получается. Пока остальные дети учатся складывать печати для дзюцу, я ломаю собственное тело, раз за разом повторяя движения какого-то шаолиньского мастера.

В этом году мне исполнилось шесть лет.

Уже на следующей неделе начинается обучение в Академии шиноби.

Во время обязательного медицинского осмотра, который проходят все шестилетние дети Конохи для выявления потенциальных шиноби, у меня обнаружили высокий запас чакры. Медик лишь приложил светящуюся ладонь к животу и довольно кивнул.

С одной стороны, Академия — это хорошо. Там научат работать с чакрой, расскажут основы жизни шиноби, тактику, маскировку, выживание, шпионаж... Всё это действительно полезно.

Но ведь первые пару лет нас наверняка будут мучить обычными школьными предметами: математикой, историей, письмом...

Для меня это пустая трата времени.

Лучше бы провести эти часы на тренировках.

Хотя... если удастся познакомиться с будущими героями канона и заранее наладить отношения, то польза от Академии всё же будет.

Сейчас время вскоре после Первой мировой войны шиноби.

Хирузен Сарутоби ещё молод и полон сил, а его будущие ученики пока не собраны в одну команду.

Будет здорово, если окажусь в одном классе с будущими Саннинами.

Хотя, зная закон подлости, рассчитывать на это особо не стоит.

Закончив тренировку уже под вечер, я отправился домой.

Иногда мне кажется, что систему — или того, кто её создал, — стоит поблагодарить отдельно. Иначе как объяснить, что я способен пять часов подряд повторять одни и те же движения? Старый я сдался бы уже через полчаса.

Дом был самым обычным — трёхэтажное жилое здание, где семьи соседей мирно жили бок о бок.

Поднявшись на второй этаж и открыв дверь квартиры, я сразу почувствовал аромат куриного супа.

— Мацуда?

Из кухни выглянула женщина лет тридцати с деревянной ложкой в руке.

Мягкие черты лица, длинные чёрные волосы и густые брови делали её настоящей красавицей.

К сожалению, тело мальчишки унаследовало в основном внешность отца. Поэтому вместо красавца я стал обладателем обычного лица с довольно грубыми чертами.

— Помой руки и садись за стол. Отец сегодня задержится.

Быстро осмотрев меня с ног до головы и убедившись, что я цел, мать вернулась на кухню.

Я лишь молча кивнул и направился в ванную.

Только вот вместо того, чтобы просто помыть руки, полностью разделся и быстро окатил себя холодной водой.

Со стороны было незаметно, но после пяти часов тренировок одежду можно было буквально выжимать.

На столе уже стояли куриный суп с овощами и кружка горячего чая.

К счастью, сегодня без риса.

Кажется, в этом мире его готовы добавлять абсолютно во всё. Иногда складывается впечатление, что семьдесят процентов местной кухни состоит исключительно из риса.

Сев за стол, я привычно произнёс:

— Итадакимас.

И принялся за еду.

— Мацуда, тебе пора прекращать эти странные тренировки и начать играть с другими детьми. Соседка рассказала, что тебя уже называют деревенским чудаком. Откуда ты вообще взял эти... танцы? Можно ведь тренироваться нормально, а не устраивать представление посреди парка.

Мать укоризненно посмотрела на меня.

— Нет. Осталось совсем немного, и я смогу стрелять огнём из рук.

Недовольно пробурчав это, я продолжил есть.

Конечно, можно было заниматься во дворе или где-нибудь в безлюдном месте. Поначалу я так и делал.

Но потом специально перебрался в парк.

Там просторнее, воздух свежее, да и постоянные взгляды прохожих помогают избавиться от смущения.

Одни плюсы.

Вот только объяснять всё это маме бессмысленно.

Любые логичные доводы пролетят мимо её ушей.

Да и вообще... у кого матери хоть раз внимательно слушали логические объяснения своих детей?

Вот именно.

Поэтому проще вести себя как обычный шестилетний мальчишка.

Так меньше подозрений.

— Упрямый весь в отца. Потом не жалуйся, если в Академии тебя будут дразнить чудиком. Я предупреждала.

— Хе! Пусть только попробуют. Всем задницы надеру.

Я гордо задрал нос.

— А потом мне объясняться с учителями и их родителями? Вот приложить бы тебя чем-нибудь тяжёлым... Смотри мне, не калечь детей. Пары хороших подзатыльников вполне достаточно. Иначе танцевать будешь уже не в парке, а на кухне, оттирая каждый угол до блеска.

Она улыбнулась, но в голосе всё равно чувствовалась угроза.

— Не боись, мам. Бью я легко... Просто потом суставы болят ещё неделю.

— Очень смешно.

Так и проходил наш ужин — под постоянное беззлобное ворчание друг на друга.

Будь дома отец, разговор наверняка вышел бы куда спокойнее.

Но, если честно, мне нравилась и такая атмосфера.

Она удивительно напоминала моё настоящее детство, словно я не оказался в теле мальчишки из мира шиноби, а действительно снова стал ребёнком.

Глава 2

За прошедшую неделю мне удалось поднять владение стихией Огня ещё на один процент.

Окрылённый этим достижением, я с сияющей улыбкой стоял под палящим солнцем в окружении таких же счастливых детей моего возраста на территории Академии. Сегодня был день принятия юных падаванов на обучение, если вы ещё не догадались.

Правда, насчёт счастья я слегка приврал.

Улыбка исчезла с моего лица уже через десять минут. Наш дорогой Хокаге Хирузен, клянусь, в моём мире стал бы выдающимся политиком. Так мастерски растягивать приветственную речь — это настоящий талант.

То, что можно было сказать за десять минут, он умудрился растянуть почти на час. И весь этот час говорил исключительно о Воле Огня, пережёвывая одни и те же мысли снова и снова.

Остальным детям ещё простительно. Для них что речь о Воле Огня, что история про Спанч Боба — будут слушать хоть часами, если рассказывать красиво.

Но, чёрт возьми, я-то не маленький мальчик.

Моё взрослое сознание самодостаточного мужчины было готово повеситься от такого количества пафоса.

С самой школы терпеть не мог подобные линейки, когда пузатый директор целый час толкал речь, медленно запекая нас под ультрафиолетом.

Так же, как ненавижу очереди в магазине, где какая-нибудь наглая тётушка, словно Халк, локтями расталкивает всех подряд и с невинным лицом заявляет:

— Пропусти, сынок, у меня только это.

Или летние пробки, когда сидишь в машине родом из девяностых, внутри которой можно спокойно жарить яйца, потому что кондиционер давно отправился на заслуженную пенсию.

Вообще, воды своими мыслями я тоже могу налить на тысячи символов, не хуже нашего драгоценного Хокаге. Но не будем уподобляться ему.

К счастью, Хирузен наконец закончил свою речь.

— Класс Б, за мной. Не отставайте, иначе потеряетесь.

Наш классный руководитель — мужчина средних лет в форме чунина — собрал нас и повёл дальше.

Зачем учителям вообще носить шиноби-обмундирование? Нельзя было надеть обычную одежду? Впрочем, опять меня понесло не туда.

Мы помахали взволнованным родителям и дружной толпой поплелись следом, с любопытством рассматривая стены будущего места обучения.

Через пять минут неспешной ходьбы мы добрались до своего класса.

Просторное помещение с деревянными партами, похожими на университетские: стол и скамья представляли собой единую конструкцию.

Мы расселись по местам, после чего учитель заговорил:

— Так как сегодня первый день занятий, уроков не будет. Для начала познакомимся. Начнём с первого ряда слева направо. Не стесняйтесь.

Он добродушно улыбнулся.

Знакомство проходило неловко.

Мальчики и девочки смущались, запинались, говорили тихо. Лишь изредка попадались уверенные в себе личности, громко и чётко представлявшиеся всему классу.

Когда очередь дошла до меня, я ограничился именем и фамилией, после чего спокойно сел обратно.

Учитель явно ожидал большего. Почти каждый рассказывал о своей мечте, цели или желании стать великим шиноби, а тут какой-то скучный тип назвал имя и сразу уселся.

Хотя, если честно, моё выступление ничем не выделилось.

Да и не собирался я выделяться.

Честно-честно.

Я ведь взрослый, самодостаточный мужчина.

Когда знакомство закончилось, я ещё раз убедился, что класс Б — место весьма престижное.

Да, он уступал элитному классу А, куда попадали наследники великих кланов, прямые потомки их глав или откровенные гении. Но и здесь собирались далеко не случайные дети.

По сути, именно выпускники класса Б впоследствии составляли основной костяк боевой силы Конохи.

И да, именно чунины, а не джоунины.

Когда-то я тоже думал иначе. Но за год жизни в этом мире, читая книги и расспрашивая людей, случайно выяснил весьма интересный факт.

Джоунин — это настоящий монстр.

По приблизительным прикидкам, один джоунин приходился примерно на сотню чунинов.

Это уже не основная армия деревни, а её стратегическое оружие. Именно их отправляют выполнять сложнейшие международные миссии, куда обычных шиноби посылать бессмысленно.

По крайней мере, именно такую информацию мне удалось собрать.

Если всё это правда, то, став джоунином, ты автоматически оказываешься на вершине мира шиноби. Люди готовы платить огромные деньги только за то, чтобы именно ты выполнил их заказ.

Настоящие суперзвёзды этого мира.

Впрочем, вернёмся к реальности.

После знакомства учитель рассказал, какие предметы мы будем изучать, сколько продлится обучение, когда будут выходные и прочие организационные мелочи.

А затем отпустил нас домой.

Естественно, все были только рады.

Дети быстро начали собираться в компании, договариваясь, во что будут играть после занятий. Некоторые украдкой поглядывали на меня.

Ну да.

Маленькая местная знаменитость со своими странными танцами в парке.

Пока остальные строили планы, мои ноги сами понесли меня исследовать Академию.

Хотелось узнать, где находится библиотека, тренировочные площадки, какие здесь есть корпуса. А вдруг ещё удастся встретить кого-нибудь из каноничных персонажей?

Увы.

Шли уроки, все сидели по кабинетам, а заглядывать в классы ради собственного любопытства было бы откровенно невежливо.

Поэтому я просто отправился в библиотеку.

За стойкой сидел дед лет восьмидесяти.

Щурясь сквозь толстенные линзы, он внимательно посмотрел на меня.

— Чего надо, малец?

Приветствие не самое дружелюбное.

Хотя он старик. Возраст многое объясняет.

— Хотел книги почитать. Можно брать домой?

Он снова смерил меня своим подозрительным взглядом.

Настолько пристально, что на секунду стало не по себе.

Хотя, возможно, у него просто глаза такие.

— Нельзя. Только здесь.

— Тогда можно я почитаю?

Получив молчаливый кивок, я направился к книжным полкам.

Всё было аккуратно рассортировано по разделам.

Яды, ловушки, медицина и прочая экзотика меня сейчас совершенно не интересовали.

Поэтому я быстро нашёл книгу с многообещающим названием «Базовая подготовка генина», уселся за стол и начал читать.

И действительно — базовая.

Никаких тренировок чакры или секретных техник.

Просто краткое и очень грамотно составленное пособие о том, каким должен быть образцовый генин.

История возникновения шиноби, эпоха кланов, образование скрытых деревень, структура военной организации.

Затем шла информация о рангах, обязанностях генинов, цепочке командования, пяти стихиях, ручных печатях, средней силе выпускников Академии и важности выполнения миссий.

Что приятно удивило — ни слова о Воле Огня.

Книга оказалась написана удивительно профессионально.

Закрыв её, я окончательно понял одну важную вещь.

До этого момента мне почему-то даже не приходило в голову, что однажды мне могут банально вспороть брюхо, пока я красиво исполняю свои ушу-каты.

Да, магия Огня сильна.

Но мы живём в мире шиноби.

Здесь тебя могут убить быстрее, чем ты успеешь закончить вдох.

Маги из «Аватара» против опытного чунина выглядят скорее живыми тренировочными манекенами. Они созданы для красивых дуэлей, а шиноби — для максимально эффективного убийства.

Значит, придётся вплетать магию Огня в классический стиль боя шиноби.

А для этого потребуется хороший наставник.

Минимум чунин.

А хорошие инструкторы стоят дорого.

Очень дорого.

И заниматься с ним придётся далеко не один раз.

Следовательно, нужна ещё одна вещь.

Деньги.

Эх…

Правду говорят: лучше быть счастливым дураком, чем страдающим интеллектуалом.

Ну вот зачем я родился таким умным?

Одни проблемы.

Я ещё немного посидел в библиотеке, изучая книги о рангах техник, пока библиотекарь не выгнал меня, заявив, что учебный день закончился и маленькому сорванцу пора валить домой.

Вредный старикашка.

Как оказалось, техники делились на шесть рангов: E, D, C, B, A и S — от практически бесполезных до способных стирать с лица земли целые города.

Первые три ранга в основном предназначались для слабых шиноби. Опытные ниндзя тоже ими пользовались, но скорее в несерьёзных стычках с бандитами, для разведки или чтобы прощупать противника. Основными же пользователями подобных техник оставались генины и чунины.

Ранг E представлял собой простейшие техники вроде Иллюзорного Клонирования, Перевоплощения или Замены. Сюда же относились самые базовые техники пяти стихий. Боевой ценности они почти не имели и служили скорее для освоения собственной стихии.

Техники ранга D были уже немного серьёзнее. Их можно было использовать в настоящем бою, но против шиноби пользы от них всё ещё было немного. Даже большинство генинов натренированы уклоняться от подобных атак почти на уровне рефлексов, затрачивая минимум усилий. Поэтому D-ранг оставался скорее учебным материалом и активно применялся в спаррингах.

А вот техники ранга C — уже совсем другой разговор.

Спалить дом, насадить врага на каменный кол, утопить в водной сфере — вариантов здесь было огромное количество. Именно в этом ранге находилось больше всего техник на любой вкус и стиль боя. Пользовались ими преимущественно чунины и наиболее талантливые генины.

Ранг B считался своеобразной границей.

Освоил хотя бы одну технику этого уровня — значит, у тебя появляются реальные шансы однажды стать джоунином. Не освоил — скорее всего, так и останешься чунином или в лучшем случае специальным джоунином, если будешь до потери сознания жить на тренировочных площадках.

Техники этого ранга уже являлись полноценным оружием массового поражения и составляли основу арсенала большинства джоунинов.

Техники ранга A относились к стратегическим ресурсам деревни.

Даже если ты сильный джоунин, никто не станет раздавать их направо и налево. Сначала проверят твою преданность, потом ещё раз проверят, а затем, если очень повезёт, позволят изучить одну-две техники.

Большинство джоунинов о подобном могут только мечтать.

Хотя это уже скорее мои собственные выводы. В книге всё описывалось довольно кратко и расплывчато.

S-ранг оказался ещё лаконичнее.

Вся информация сводилась буквально к одной мысли: это уровень Каге.

Но, зная канон, можно легко представить, о чём идёт речь. Такие техники — настоящие атомные бомбы мира шиноби. Всякие Хирайшин Минато, Нечестивое Воскрешение Орочимару и прочие совершенно нечестные способности, способные переворачивать ход целых войн.

Конечно, если не брать в расчёт Биджу.

Хотя лично я добавил бы сюда ещё один, неофициальный ранг — Божественный.

Шары Поиска Истины, Лимбо, техники Шести Путей… В общем, способности, которые без родословной Оцуцуки или силы Десятихвостого получить практически невозможно.

Вся эта информация наконец разложила мои мысли по полочкам.

Теперь я хотя бы понимал, к чему стремиться.

Если когда-нибудь доведу владение стихией Огня хотя бы до семидесяти-восьмидесяти процентов, то, вероятно, каждое моё движение будет сопоставимо с техникой ранга C.

Если удастся развить её до ста процентов — возможно, смогу разбрасываться техниками ранга B едва ли не каждую секунду.

А в режиме Аватара… кто знает? Может, дотяну и до ранга A.

Ну а если судьба однажды улыбнётся особенно широко, то, возможно, даже до S.

Хотя мечтать, как говорится, не вредно.

---

Покинув Академию, я неспешно побрёл по улицам Конохи, размышляя над извечным вопросом:

Где взять деньги?

В голове бушевал настоящий шторм идей.

Как шестилетнему ребёнку, используя знания из современного мира, заработать приличную сумму?

Для начала неплохо бы понять, на каком уровне здесь находятся технологии.

Можно, конечно, наладить производство мягких игрушек. Почти уверен, дети их сметали бы с прилавков.

Но способны ли местные вообще организовать массовое производство?

Неизвестно.

Можно попробовать писать книги.

Печатное дело здесь вроде бы существует, но вот понравится ли местной публике литература XXI века?

Хотя отбрасывать эту идею не стоит.

Наверное, начну именно с неё.

Написать взрослый роман от лица шестилетнего ребёнка выглядело бы крайне подозрительно.

Поэтому лучше ограничиться приключениями юного генина, который выполняет миссии и постепенно становится сильнее.

Если сделать из этого целую серию… кто знает?

Вдруг выстрелит.

Заодно стоит найти парочку настоящих генинов и осторожно расспросить их о местной жизни.

Хотя бы для того, чтобы случайно не выдать своё незнание элементарных вещей.

Погружённый в размышления, я дошёл до своего любимого парка.

Дети уже начали считать этот уголок моей территорией и старались обходить его стороной.

Прогнать пришлось лишь особо наглую парочку.

К счастью, обошлось без воспитательных подзатыльников.

Стоило мне нахмуриться, как они тут же испарились.

До самого вечера я спокойно тренировался, после чего отправился домой.

Дома всё было по-старому.

Мама сидела и штопала одежду, отец неспешно пил чай и о чём-то разговаривал с ней.

Телевизоров нет.

Газет почти нет.

Интересных книг тоже.

Развлечений в этом мире, откровенно говоря, немного.

Умылся, поужинал, выслушал уже привычную лекцию о необходимости хорошо учиться, заверил родителей в собственной гениальности и ушёл к себе.

Письменных принадлежностей оказалось совсем немного.

В Академии мы в основном слушали учителей, а не исписывали тетради бесконечными конспектами.

С одной стороны — удобно.

С другой — бумаги для моей затеи было откровенно мало.

Но выбирать не приходилось.

Я открыл тетрадь, взял ручку и принялся планировать сюжет.

Главного героя назвал Генишира Тадако.

Имя получилось максимально нелепым.

Двенадцатилетний генин, недавно окончивший Академию.

Дальше решил особо не напрягаться и практически целиком взял за основу сюжет самого «Наруто».

Зачем изобретать велосипед?

Сын легендарного шиноби.

Сирота.

Не знает своих родителей.

В команде оказывается вместе с девушкой, в которую тайно влюблён, и самым популярным парнем класса, чей старший брат когда-то вырезал весь свой клан и стал нукенином.

Правда, реальные кланы я использовать не рискнул.

Придумал собственные.

Вместо додзюцу — уникальные техники.

В общем, фантазия работала вовсю.

Хотя кого я обманываю…

Когда по сути переписываешь уже существующую историю, дело идёт удивительно быстро.

К вечеру первая глава была закончена.

Главный герой провалил экзамен, поверил предателю-учителю, помог ему выбраться из деревни, после чего оказался использован как приманка.

Затем появился наставник, состоялся трогательный разговор, герой пробудил скрытую силу своего легендарного отца, победил предателя и всё-таки получил повязку генина.

Короче говоря…

Всё строго по канону.

Я аккуратно вырвал исписанные страницы, сложил их в небольшую книжицу, прошил нитками и спрятал в шкаф.

После этого лёг спать.

Спасибо вселенской скуке этого мира.

Когда нет ни телевизора, ни интернета, ни телефона, засыпаешь удивительно быстро.

---

Следующее утро прошло уже привычнее.

Проснулся пораньше, умылся, позавтракал и отправился в Академию.

До самого обеда нас мучили математикой, историей и прочими предметами для младших классов.

Используя преимущество взрослого сознания, я без особых усилий показывал результаты лучше большинства детей.

Даже многие клановые наследники, которых обучали дома, заметно отставали.

Думаю, пройдёт ещё неделя или две, и учитель сам начнёт просить меня не отвечать на каждый вопрос, чтобы остальные тоже успевали поучаствовать в уроке.

Разумеется, нашлись и недовольные.

Несколько клановых детишек с уязвлённой гордостью решили поиздеваться надо мной, припоминая мои странные тренировки в парке.

Но я быстро объяснил им, насколько они неправы.

Как и обещал маме, бил аккуратно.

Ломать никого не стал.

Зато очень болезненно выкручивал руки и наносил удары по корпусу так, чтобы было максимально больно, но без синяков и серьёзных повреждений.

Жаловаться вроде бы и не на что.

За каких-то три дня мне удалось полностью подавить любые попытки сопротивления.

Силой.

Жестокостью.

И немного мозгами.

После этого Академия наконец превратилась в обычную часть моей жизни.

Пока ещё придётся изображать прилежного ученика, но как только учителя окончательно закрепят за мной образ примерного ребёнка, можно будет постепенно расслабиться и заниматься действительно важными вещами.

Глава 3

Прошло полгода с момента, как я поступил в академию. Хотелось бы сказать, что многое произошло, но жизнь протекала ровно и спокойно.

Через два месяца учитель наконец заебался от того, что на 90% его вопросов отвечаю только я, и приватно попросил быть менее вовлечённым в учебу, дабы дети смогли показать себя. Покивал на его слова, немного снизил свой напор, но продолжил также отсвечивать, пусть окончательно заебётся от меня.

С книгой тоже всё окей: написал три тома, до убегания Хираши из их деревни. Это, если что, чел под Саске в сюжете. В общем, на экшене, все дерутся. Я придерживался своей направленности на детскую аудиторию: никаких «таких шиноби» и тому подобного, дабы не нагружать мозг, а всякие пару крутых техник на каждого персонажа — аудитория-то детская.

Тренировки как обычно: выучил все движения, но прогресс застрял на 19% уже как два месяца. Когда он быстро ускорился после поступления в академию, я обрадовался, думал: вот оно, скоро наступит магия, но не тут-то было.

Конечно, не тупой и примерно понимал посыл системы: «Прежде чем фаерболы кидать, сначала хорошо освой все движения», что я исправно и делал.

С характерным звуком огня из моего сжатого кулака в небо вылетела струя пламени, вызвав переполох среди людей вокруг.

Все вскрикнули и разбежались в стороны, с удивлением смотря на меня, застывшего с вытянутой рукой в центре парка. Моя физиономия застыла в образе задыхающейся рыбы на суше на десяток секунд, пока мозг осознавал произошедшее.

Ожидаемой радости не было.

— Эй, мальчишка! Тренируй ниндзюцу в другом месте, это тебе не тренировочная площадка!

С громким голосом обратился ко мне мужчина, пряча сына за спиной.

Опомнившись, я глубоко поклонился и замер, громко крикнув всем:

— Приношу извинения, у меня случайно вышло, простите за это.

Будь на их месте, я бы в мясо избил ребёнка, играющего с опасной вещью, дабы тот глубоко понял свою ошибку, но шиноби в этом мире — личность, контролируемая только другими шиноби, что спасло мою жопу от избиения до полусмерти.

Извинившись, под их бдительным взором потопал прочь из парка.

Нужно было приводить в действие свой гениальный план под названием «Снежный ком». В чём суть? Хочу провернуть свою жизнь как снежный ком, дабы она катком прошлась по всем преградам, которые могли бы поджидать меня впереди.

Не буду долго объяснять свои схемы, а покажу их в действии.

Моя нога привела меня в академию, которая, несмотря на то, что уроки заканчивались в полдень, закрывалась к вечеру, и учителя обычно покидали её только к моменту закрытия, занимаясь своими учительскими делами.

Прошагал по коридору и, открыв дверь учительской, к счастью, увидел лицо классного руководителя — не придётся искать его.

— Учитель Кента, можно вас на пару минут?

Подняв голову в мою сторону, он с удивлением посмотрел на меня.

— Да-да, сейчас, подожди за дверью.

Кивнув, закрыл дверь и подождал пять минут, пока он не вышел.

— Да, слушаю. Что стряслось, Мацуда?

Закрыв дверь и встав вполоборота, спросил он заинтересованно.

— Можем сходить на тренировочный полигон? Это не рассказывать надо, а показывать.

С улыбкой обратился к нему.

— Ох, такой важный разговор? Ну пошли, негодник, показывай, что там.

Усмехнувшись на мои слова, повёл он меня за собой, и через короткое время мы оказались на учебном полигоне академии.

— Так, если хочешь показать какие-то техники, сначала скажи про них, для безопасности.

Стоя на краю полигона и смотря на меня в центре, спросил он.

— Это безопасно, учитель, просто посмотрите.

Я глубоко выдохнул, концентрируясь на движении чакры в теле. Медленно начал двигать руками и ногами синхронно, проводя связующие движения, дабы почувствовать непривычное ощущение, как чакра движется по рукам и ногам, меняясь с каждым движением.

Во все другие разы такого не было: чакра оставалась спокойной, но после того случая в парке я чувствовал, как она откликается на любое движение из каты Огня, как будто ловя сигналы от моих движений.

Медленно двигаясь между связующими движениями, дабы привыкнуть к чуждым ощущениям, резко провёл три открытых взмаха рукой и выбросил кулак вперёд, как будто собирался ударить воздух, — и из руки вылетела струя пламени.

Не останавливаясь, отвёл ноги в сторону и одним связующим движением перевёл чакру к ногам. Ударом с разворота отправил в воздух огненный шар, затем уже без связующих движений направил чакру с левой ноги к левой руке, ударив под себя ладонью и вызвав этим малюсенький взрыв. Пламя, сжавшись между моей рукой и землёй, мгновенно разошлось в стороны, дав мне импульс, благодаря которому я сделал сальто в воздухе и красиво приземлился в трёх метрах от того места, где стоял.

Я с удовольствием посмотрел на ошарашенное лицо учителя.

— Учитель, можете объяснить мне, как у меня это получилось?

В моём вопросе крылись издевательские нотки, но он не знал о моих мыслях, так что не догадался.

Про объяснение своих сил я решил изъясниться изящно. Как там говорится, лучшая защита — это атака? Ну тогда атакуем по полной. Я маленький мальчик, который как маленький мальчик придумал свои движения, стараясь походить на шиноби, но у него вдруг из рук начало стрелять пламя. Объясните мне, как у меня это получилось? Ведь не мог же я специально придумать такую технику, и у меня нет системы, которая даёт мне эти силы. Честно-честно, клянусь :)

— Это-о-о-о... Мацуда, как ты это сделал?

Медленно приходя в себя, спросил учитель.

— Не знаю. Как обычно тренировался в парке, из рук начало стрелять огнём, вот и поспешил спросить вас, что это? Может, я случайно обучился какому-нибудь ниндзюцу?

Недоумённо наклонил голову. Ай да я, ай да актёр!

— Ниндзюцу? Да-да, послушай, Мацуда, ты иди-ка домой на сегодня. Я подумаю над этим и отвечу тебе завтра, хорошо?

Всё ещё в некотором шоке сказав это мне, учитель после моего кивка исчез с места, применив шуншин.

А я, радостный, насвистывая, пошёл домой. Был небольшой шанс на моё препарирование в застенках лаборатории, но у меня большие сомнения на этот счёт. Этому увлечению начало положил наш знаменитый Орочимару, но он ещё маленький спиногрыз лет трёх-четырёх на вид, как и другие главные герои этой эпохи, благодаря чему опасения за мою бренную тушку минимальны.

Больше того, я уверен в том, что за мной начнут усиленно следить, изучать, так сказать, в полевых условиях, обучать, прививать Волю Огня и т. д.

Это мне и нужно. Если Хокаге и другие высокопоставленные лица уверятся в моей исключительности, тот же учитель-джоунин, ради которого мне пришлось бы платить баснословные деньги, будет обучать меня бесплатно. Нет, я смогу получить в учителя таких личностей, которые и за миллион рё не стали бы обучать меня в обычных условиях.

Вернувшись домой, помылся, поужинал и отправился в свою комнату, где дописал «Наруто» до конца третьей арки, с убеганием Хираши в лапы злобного злодея ради силы.

Затем начал приводить свою книгу в нормальный вид: хорошо прошил, на обложке написал название, три арки с названиями глав, которые относятся к этим самым аркам. После чего лёг спать.

На следующий день, когда я пришёл в академию, на пороге класса меня окликнул знакомый голос.

— Мацуда, иди сюда.

На другой стороне коридора стоял учитель Кента, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.

— Да, что случилось?

Подойдя, поинтересовался я.

— Сегодня занятия для тебя отменены. Пойдём со мной, я познакомлю тебя с одним человеком.

Поманив меня рукой, он начал идти по одному ему известному направлению, и я последовал за ним, гадая, кого же привели для моей проверки.

Мы прошлись по коридору к самому дальнему классу, который почти всегда пустовал. Учитель Кента открыл дверь, мы зашли, и мои глаза устремились к мужику, который сидел на учительском столе.

Лет тридцать, в обычной гражданской одежде. Непримечательный такой человек, что вызвало у меня не очень хорошие предчувствия.

— Это господин Такуя, познакомься. А я пошёл, у меня скоро уроки.

Улыбнувшись мне, этот кретин унёс ноги, оставив меня одного с подозрительным типом.

— Здрасьте.

Склонил чуть голову в приветствии, выжидающе смотря на него.

— Здравствуй, Мацуда. Меня зовут Такуя. Мне рассказали о твоих уникальных силах, вот и пришёл проведать тебя.

С тёплой улыбкой встав, подошёл он ко мне.

— Мне, честно говоря, запрещено это говорить, но я от Хокаге. Он очень обрадовался, что у Конохи появился такой перспективный юноша.

Заговорщески наклонившись, вполголоса сказал мне Такуя, унося мои мысли в нежелательном направлении.

Всё-таки АНБУ. Хирузен решил приблизить меня к себе, а то отправили бы чунина или джоунина, дабы просто проверить меня, или просто поставили бы наблюдение. Но нет, отправили человека, который специально оделся по-граждански, дабы усыпить мою бдительность, заговорив мне зубы о моей уникальной силе и о восхищении мною Хокаге.

Будь я обычным ребёнком, прыгал бы от радости, но на меня навалилось лишь бессилие от понимания того, что отвертеться не получится, иначе провалюсь в пучину политических игр между элитой.

Понимая свой уровень актёрской игры, играть в восторженного ребёнка не стал. Прищурился и, с опаской посмотрев на мужика, спросил:

— Если вы от Хокаге, где ваша форма?

А этот гад даже не растерялся хоть на секунду. Тут же отпрыгнул в сторону, скрестив пальцы в печати концентрации, и громко, при этом нелепо, закричал:

— О нет, меня обнаружили! На самом деле я вражеский нукенин, который пробрался сюда с целью устранить тебя!

На его выходку я лишь приподнял одну бровь, глазами посылая ему сигнал, каким же идиотом я его считаю.

— Ладно-ладно, я понял, ты у нас мальчик умный. У меня сегодня выходной, так что имею право так приходить для проверки мелюзги. Мне что, полностью вооружаться для прихода к тебе, а, малец?

С усмешкой скрестив руки, свысока посмотрел он на мелкого меня.

— Биджу его знает, так что будем делать, дядь?

Скопировав его стойку, скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на него.

— А ты мне нравишься, малец. Давай, пошли за мной.

И вновь меня ведут в ему лишь известном направлении. Мы покинули академию и пошли в сторону учебных полигонов, где тренируются выпускники.

Пройдя к полигону № 13, у таблички на входе, мы поплелись к его центру, где встали друг напротив друга.

— Показывай, малыш. Если ты удивишь меня, я могу сразу присудить тебе звание генина. Если ещё не догадался, перед тобой большая шишка, полномочий хватит для такого.

Уперев руки в бока и с улыбкой смотря на меня, сказал Такуя.

Ну-ну, шестилетнему мальчику звание генина. Сейчас слишком мирное время, чтобы давать экстерном окончить школу.

Я глубоко вздохнул и медленно начал с простых связующих движений.

Сами движения состоят из трёх видов. Первые и самые главные — это связующие. Они не дают стрелять огнём, нет, но дают самое главное — движение чакры. Чтобы чакра перетекла большим объёмом к рукам, её нужно сначала пустить в оборот, а иначе, если пустить большой объём чакры к руке моментально с целью выстрелить огнём, велик шанс просто спалить чакросистему вместе с рукой.

Так что между конечными движениями всегда идут связующие, которые замедляют сам процесс магии в несколько раз, но при этом дают безопасность.

Дальше следуют движения формирования. Это предпоследние движения, которые должны закрутить или вытолкнуть чакру в необходимом объёме и с подходящим давлением.

И последнее: только после двух предыдущих видов движений следуют конечные движения. Это самые удары кулаком с выстрелом огня или струя пламени с ноги.

Тут важно соблюдать необходимый баланс. В катах Огня нету прям жёсткой системы, тут всё на твой страх и риск. В момент смертельной опасности плевать на риск: можно опустить все связующие и формирующие движения, голой силой выталкивая чакру огненным шаром. С опытом и практикой, возможно, количество движений можно уменьшить, но пока ради безопасности я делал всё строго по инструкции.

Моя левая нога ударила по воздуху, после чего, крутанувшись на месте, я выбросил правую ногу, оставив за собой струю пламени в виде косого снаряда, исчезающего через пару метров.

Я пару минут продемонстрировал ему ещё несколько выпусков пламени, после чего медленно начал успокаивать чакру в теле, выполняя несколько связующих движений.

— Круто сделал, малец. Я удивлён. Вот, как и обещал.

Такуя протянул мне налобный протектор, на который я в ступоре смотрел.

Не такого хода ожидал, совсем не такого. Что за чертовщина? Даже гениям проводят тотальную проверку, прежде чем дать им налобный протектор, а мне просто вот так вот его дали?

— Вы серьёзно?

Шок играть не нужно было, ибо я и так был просто-напросто ошеломлён. В таком состоянии взял протектор на руки, разглядывая символ листа по центру.

— Конечно. Можешь сходить похвастаться своим друзьям из академии, рассказать учителю, родителям и всё такое. Иди, короче, малец, празднуй, но чтобы завтра был здесь. С этого момента я твой драгоценный и обожаемый сенсей.

С ухмылкой сказал он и исчез, оставив меня стоять в ступоре там.

Немного отступления 1

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, уступая своё правление сестрице — луне.

Такуя лениво развалился на скамейке в парке, апатично наблюдая за играющими поблизости детьми. Он любил это занятие.

После смерти жены у него появилось множество психологических проблем, которые мужчина не особо стремился лечить, хотя ему неоднократно предлагали помощь. Всё-таки он был капитаном подразделения разведки АНБУ, а среди Яманака специалистов по подобным вопросам хватало.

Но Такуя не хотел.

Ему казалось, что если он вылечится, то это будет своего рода предательством памяти жены. Предательством их мечты о семейной жизни, детях, большом доме на окраине деревни, где после выхода на пенсию они будут лежать в саду и смотреть, как их внуки носятся по двору.

Но всё пошло по одному месту.

Иногда, сидя здесь и наблюдая за семьями, которые отпускали детей играть, а сами оставались неподалёку, Такуя чувствовал некое подобие покоя.

Словно вместо этих людей именно они с женой отпустили своего ребёнка поиграть.

К сожалению, сегодня был не его день отдыха.

Его внимание привлёк мальчишка в центре парка. Тот неловко вытворял какую-то странную смесь тренировки и танца, размахивая руками и пытаясь повторять движения, которые явно видел где-то раньше.

Но дело было не в этом.

Чакра.

Вот что показалось Такуе странным.

При каждом третьем или четвёртом движении чакра мальчика приходила в необычное движение. Если бы Такуя не был специалистом по сенсорике, он, скорее всего, даже не обратил бы внимания на такую мелочь.

Но разведка въелась ему в подкорку и давно превратилась в профессиональную болезнь.

Его взгляд сам собой остановился на мальчике.

И действительно.

Каждый раз чакра совершала странный всплеск.

Она двигалась хаотично, словно никак не была связана с движениями тела. Однако спустя полчаса наблюдений Такуя начал замечать определённую закономерность.

Нет.

Она не двигалась по его телу.

Скорее это были рефлекторные всплески, возникавшие в ответ на некоторые движения.

Любопытство победило осторожность.

После того вечера Такуя начал каждые несколько дней наблюдать за мальчиком. Сначала просто издалека, затем стал следить внимательнее.

Пока наконец любопытство не пробило его обычную сдержанность.

---

Подземный комплекс АНБУ напоминал муравейник.

Шиноби в строгом обмундировании сновали туда-сюда по коридорам, исчезая за дверями кабинетов и появляясь вновь. Белые маски скрывали лица, а от постоянного движения создавалось ощущение непрерывной, идеально отлаженной работы.

Рабочий день Такуи закончился.

Все бумаги были разобраны, отчёты подписаны.

Можно было идти отдыхать.

— Кролик, пошли со мной. Мне нужны твои глаза.

Такуя позвал одного из своих подчинённых — члена клана Хьюга.

— Так точно.

АНБУ с маской кролика мгновенно выпрямился по стойке смирно.

---

Приведя его к дому мальчика, Такуя приказал наблюдать за ребёнком через Бьякуган.

Он прекрасно понимал, что это уже перебор.

Более того, он прекрасно понимал, что нарушает собственные рабочие обязанности.

Проверкой жителей Конохи занималась внутренняя разведка. Он же возглавлял внешнюю.

Но кто узнает?

Максимум пожурят пальцем, скажут, чтобы больше так не делал, и забудут.

По крайней мере, именно так Такуя себя успокаивал.

— Это удивительно…

Кролик произнёс это почти шёпотом.

И эти два слова прекрасно описывали его состояние.

За пять лет службы в АНБУ любой разведчик привыкает сохранять молчание практически в любой ситуации. Удивление, страх, отвращение — всё это остаётся за маской.

Но сейчас даже выучка дала сбой.

— Что там? Рассказывай.

Такуя лежал на ветке дерева над улицей, лениво наблюдая за подчинённым.

— Так точно! У мальчика аномальное строение чакроканалов.

Кролик на несколько секунд замолчал, продолжая всматриваться в мальчика через Бьякуган.

— Что именно аномального?

— Его система… разделена.

— Разделена?

— Да. Я вижу несколько независимых сетей чакроканалов. Они существуют одновременно, но практически не связаны между собой.

Такуя слегка приподнял голову.

— Насколько независимых?

— Минимум четыре. Возможно, больше.

Кролик нахмурился.

— Некоторые каналы настолько отличаются от основной системы, что сначала я подумал, будто смотрю на повреждённую чакросистему.

Он снова всмотрелся.

— Но повреждений нет. Все эти сети полностью сформированы.

— Просто?

— Просто неактивны.

— Все?

— Нет. Одна работает.

— Какая?

— Не знаю.

В голосе Хьюги впервые прозвучала настоящая растерянность.

— Она проходит практически через всё тело, но её структура отличается от остальных. Я не могу определить её природу. Да и остальные чакросистемы отличаются друг от друга. У каждой своя структура.

Такуя задумчиво прищурился.

— А остальные?

— Пассивны. Чакра по ним практически не циркулирует.

На несколько секунд повисла тишина.

— Есть ещё кое-что, капитан.

— Говори.

— Когда он двигается, активная система реагирует. Каналы расширяются, чакра ускоряет движение, а затем всё возвращается в исходное состояние.

Кролик немного помолчал.

— Причём происходит это неосознанно. Он даже не пытается контролировать поток.

Такуя нахмурился.

— То есть рефлекс?

— Скорее всего.

Хьюга снова посмотрел на мальчика.

— Я никогда не видел ничего подобного.

— Насколько серьёзно?

Кролик задумался.

— Если бы мне показали только его чакросистему и не сказали, что передо мной человек… я бы не смог этого определить.

Такуя замер.

Хьюга тут же добавил:

— Но внешне он совершенно нормален. Нет признаков вмешательства, печатей или искусственной модификации чакросистемы.

— Значит, он таким родился?

— Похоже на то.

Такуя хмыкнул.

Интересный мальчишка.

Очень интересный.

Нет.

Нужно узнать больше.

---

Следующая неделя прошла в череде нарушений устава.

Такуя начал водить к мальчику разных специалистов.

Каждый раз он находил новое оправдание.

Сначала сенсор.

Потом медик.

Затем специалист по фуиндзюцу.

После него — эксперт по изменению природы чакры.

Каждый видел что-то своё.

И каждый уходил с ещё большим количеством вопросов.

---

На следующий день медицинский шиноби из его отдела проверил тело мальчика прямо в его доме, пока все спали.

За пределами дома его уже ждал Такуя.

Ночь окончательно вступила в свои права, а редкий свет фонарей едва освещал пустую улицу.

Медицинский шиноби снял перчатки и убрал их в небольшой контейнер.

— Ну?

— С физическим здоровьем всё в порядке.

Такуя нахмурился.

— Совсем?

— Совсем. Никаких следов отравления, заболеваний, внутренних повреждений или постороннего вмешательства. Органы сформированы нормально, кровообращение в норме. Чакра тоже не оказывает негативного воздействия на организм.

— Тогда что тебя так напрягло?

Медик несколько секунд молчал.

— Его чакросистема.

— Кролик сказал то же самое.

— Я бы сказал иначе.

Медик задумчиво посмотрел в сторону дома.

— У него действительно несколько независимых систем чакроканалов. Я проверил насколько смог. Они физически присутствуют в организме, полностью сформированы и соединены с основными участками тела.

— Но не работают?

— Большая их часть практически полностью неактивна. Чакра по ним не циркулирует.

— А активная?

— Вот с ней проблема.

Медик нахмурился.

— Она работает постоянно. Даже во сне. Очень слабая циркуляция, почти незаметная, но непрерывная.

Такуя прищурился.

— Это опасно?

— Нет. По крайней мере сейчас.

— Сейчас?

— Его организм не испытывает никакой нагрузки. Более того, создаётся впечатление, что эта система является для него естественной. Сердце, дыхание, обмен веществ — всё подстроено под неё.

Медик немного помолчал.

— Я также проверил, не повреждает ли активная сеть остальные чакроканалы. Никаких признаков конфликта нет.

— А если он начнёт использовать больше чакры?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Такуя посмотрел на медика.

— Ты не знаешь?

— Я могу сказать только то, что увидел. Подобного строения я никогда не встречал.

Он поправил медицинскую сумку.

— У него словно несколько отдельных чакросистем, помещённых в одном теле. Одна работает, остальные находятся в состоянии покоя.

— И что произойдёт, если активируются остальные?

Медик покачал головой.

— Даже предположить не могу.

Он посмотрел на Такую серьёзным взглядом.

— Но я бы не стал пытаться активировать их искусственно.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, для чего они нужны.

Медик сделал небольшую паузу.

— И самое странное…

— Что?

— Его организм не воспринимает эти неактивные системы как аномалию.

Такуя нахмурился.

— То есть?

— Для его тела они нормальны.

Медик посмотрел на спящий дом.

— Будто именно таким он и должен быть.

Такую было уже не остановить.

Такой экземпляр мог бы стать настоящим призом в борьбе за ценный кеккей-генкай.

И хотя его способность пока никак себя не проявила, любая необычная наследственная особенность представляла ценность.

Особенно для АНБУ.

Нужно было лишь понять, насколько велик её боевой потенциал.

А Такуя уже видел его.

Пусть пока только потенциальный.

Неизвестная сила всегда пугала людей.

Но для разведчика неизвестная сила означала возможность.

И он собирался эту возможность проверить.

---

Знакомого специалиста по фуиндзюцу он привёл через несколько дней.

Мужчина долго изучал записи, сделанные во время предыдущих обследований, после чего несколько раз перечитал последние строки.

— Я закончил.

Такуя поднял взгляд.

— И?

— Внутри него нет ни одной печати.

— Совсем?

— Ни одной.

Фуиндзюцу покачал головой.

— Я проверил основные чакроканалы, тенкецу, внутренние органы и даже те участки, где обычно можно спрятать малую печать. Следов постороннего вмешательства нет.

— А запечатанная чакра?

— Тоже отсутствует. Я не обнаружил ни одного контура, который удерживал бы чужую чакру или искусственно ограничивал циркуляцию собственной.

Он перелистнул несколько страниц.

— Более того, его чакросистема не имеет характерных признаков после воздействия фуиндзюцу. Нет следов принудительного изменения каналов, перенаправления потоков или искусственного создания дополнительных меридианов.

— Значит, его строение естественное?

— Именно.

Фуиндзюцу задумался.

— И вот здесь начинается самое интересное.

— Говори.

— Я исследовал те независимые системы, о которых рассказал Хьюга. С точки зрения фуиндзюцу они выглядят почти как отдельные контуры.

— Но?

— Но они не являются печатями.

Он постучал пальцем по записи.

— У печати всегда есть структура. Даже самая сложная техника оставляет определённый порядок циркуляции чакры. Здесь ничего подобного нет.

— Тогда что это?

— Не знаю.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Такуя даже нахмурился.

— Ты специалист по фуиндзюцу и не знаешь?

— Я специалист по фуиндзюцу, а не по неизвестным человеческим организмам.

Он закрыл папку.

— Могу сказать только одно. Эти системы не были созданы техникой. Они являются частью самого тела.

— А активная?

— С ней ещё интереснее.

Фуиндзюцу посмотрел на Такую.

— Она не запечатана, не ограничена и не защищена. Более того, между ней и остальными системами нет никаких искусственных барьеров.

— То есть они могут соединиться?

— Теоретически — да.

— А практически?

— Я бы не проверял.

Такуя прищурился.

— Почему?

— Потому что если эти системы действительно независимы, их насильственное соединение может вызвать непредсказуемую реакцию.

Он сделал паузу.

— Представьте четыре реки, которые никогда не встречались. Мы не знаем, что произойдёт, если внезапно прорвать между ними дамбы.

Такуя молча смотрел на него.

— И последнее, капитан.

— Что?

Фуиндзюцу снова открыл записи.

— Если вы подозревали, что мальчика кто-то изменил, можете забыть об этой версии.

— Почему?

— Потому что для создания подобной системы потребовалось бы вмешательство на уровне, которого я никогда не видел.

Он посмотрел в сторону дома.

— И даже тогда тело, скорее всего, не пережило бы процесс.

Небольшая пауза.

— А этот мальчик родился с ней.

— Ты уверен?

— На девяносто девять процентов.

Фуиндзюцу усмехнулся.

— Оставшийся один процент я оставляю на случай, если кто-то в Конохе научился создавать людей.

Немного отступления 2

Сенсор оказался самым сильным специалистом подобного рода в Конохе.

Он мог определить присутствие шиноби на огромном расстоянии, отличить чакру одного человека от другого и даже по характеру потока приблизительно определить принадлежность к клану.

Поэтому его мнение Такуя ценил особенно сильно.

Сенсор долго молчал, сидя возле письменного стола.

— Ну? — наконец спросил Такуя.

Шиноби поднял голову.

— Я проверил его несколько раз. Во время сна, в состоянии покоя и после того, как он немного подвигался.

— И что?

— Чакра у него странная.

Такуя уже начинал привыкать к этому ответу.

— Конкретнее.

— Она не ощущается как единый поток.

Сенсор нахмурился, пытаясь подобрать правильные слова.

— Когда я чувствую обычного шиноби, чакра воспринимается как одно целое. Можно определить её объём, плотность, примерное состояние и изменения потока.

Он посмотрел на Такую.

— У этого мальчика всё иначе.

— Насколько?

— Будто внутри него несколько разных источников.

Такуя чуть прищурился.

— Источников чакры?

— Нет. Именно поэтому я не уверен.

Сенсор покачал головой.

— Это не несколько отдельных запасов. Чакра у него одна, но внутри неё постоянно ощущаются разные свойства.

— Стихийные?

— Не могу сказать.

Он помолчал.

— Когда он лежит спокойно, большую часть этих ощущений практически невозможно заметить. Но стоит ему начать двигаться, одна из них становится гораздо отчётливее.

— Активная система?

— Скорее всего.

— Что ты можешь сказать о ней?

— Она очень стабильная.

Сенсор нахмурился.

— Даже слишком.

— В каком смысле?

— Чакра практически не теряется при движении. Она не расходуется так, как должна расходоваться у обычного ребёнка.

Он задумался.

— Наоборот, создаётся ощущение, будто движение заставляет её циркулировать активнее.

Такуя задумался.

— То есть чем больше он двигается, тем активнее система?

— Да.

— А остальные?

— Почти не ощущаются.

— Совсем?

— Иногда я чувствую слабые отклики. Но они настолько далёкие и слабые, что я не могу понять, что именно их вызывает.

Сенсор ненадолго замолчал.

— Есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Я не могу определить природу его чакры.

Такуя впервые за весь разговор нахмурился.

— Совсем?

— Совсем.

— Ты не можешь определить даже основную стихию?

— Нет. И это ненормально.

Сенсор посмотрел на него серьёзно.

— Она не ощущается как Огонь, Вода, Ветер, Земля или Молния.

Он сделал паузу.

— Но при этом я чувствую, что в ней присутствуют признаки всех этих природ.

— Всех пяти?

— Именно.

Наступила тишина.

— Но я бы не стал делать вывод, что у него пять стихий, — быстро добавил сенсор. — Это было бы слишком большим допущением. Я лишь говорю, что его чакра каким-то образом реагирует на все пять природ.

Он поднялся на ноги.

— Если коротко, капитан…

— Слушаю.

— Его чакра не похожа на чакру обычного шиноби.

Сенсор посмотрел в сторону комнаты, где спал мальчик.

— Но она и не выглядит чужой.

— Что ты имеешь в виду?

— Она идеально соответствует его телу.

---

Из-за слов о возможном сродстве со всеми пятью стихиями Такуя решил обратиться к эксперту по изменению природы чакры.

Специалист несколько минут молча изучал результаты обследования.

Перед ним лежали пять небольших диагностических листков, а рядом — образцы чакры мальчика, полученные во время проверки.

— Ну? — спросил Такуя.

Специалист не ответил сразу.

— Я хочу сначала уточнить одну вещь. Вы уверены, что он не проходил никаких тренировок по изменению природы чакры?

— Насколько нам известно — нет.

— Хорошо.

Он снова посмотрел на результаты.

— Тогда у меня плохие новости.

Такуя нахмурился.

— Насколько плохие?

— Настолько, что я несколько раз повторил тест.

— И?

— Результат одинаковый.

Он положил перед Такуей пять листков.

— Огонь. Вода. Ветер. Земля. Молния.

Такуя посмотрел на результаты.

— Что с ними?

— Все пять природ чакры дают отклик.

— И что в этом необычного?

Специалист посмотрел на него так, словно тот задал глупый вопрос.

— Это ребёнок.

Он постучал пальцем по первому листку.

— Обычно у человека есть одна выраженная природная предрасположенность. Иногда две. Остальные требуют обучения и значительных усилий.

Он указал на результаты.

— А здесь я вижу практически одинаково сильный отклик на все пять.

— Насколько сильный?

— Достаточно, чтобы я не мог назвать ни одну из них второстепенной.

Такуя нахмурился.

— Значит, у него пять природных стихий?

— Не спешите.

Специалист покачал головой.

— Я сказал, что он имеет отклик на пять природ. Это не одно и то же.

— Объясни.

— Его чакра не преобразуется в стихию так, как у обычного шиноби. Точнее… я не уверен, что вообще правильно использовать слово «преобразуется».

Он задумался.

— Когда я проверяю обычного человека, изменение природы чакры происходит относительно последовательно.

Специалист постучал пальцем по столу.

— Здесь же она словно сама подстраивается под воздействие.

— То есть?

— Вода — чакра становится более текучей. Огонь — более агрессивной. Земля — плотнее. Ветер — тоньше. Молния — быстрее.

Такуя посмотрел на него.

— Но он ничего не делает?

— Именно.

Специалист вздохнул.

— Я лишь создаю слабый внешний импульс и наблюдаю реакцию. Мальчик спит, не контролирует чакру, но она всё равно отвечает.

— Как такое возможно?

— Не знаю.

Он помолчал.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Я проверил неактивные системы, о которых рассказывал Хьюга.

Такуя сразу стал внимательнее.

— И?

— У каждой есть определённая совместимость с природой чакры.

— У каждой?

— Да.

Специалист нахмурился.

— Но они практически полностью неактивны, поэтому я не могу провести полноценный тест. Могу только предположить.

— Предположить что?

— Что эти системы могут быть связаны с разными природами чакры.

Такуя несколько секунд молчал.

— То есть ты хочешь сказать, что каждая из них может отвечать за отдельную стихию?

— Возможно.

Специалист поднял руки.

— Но это только теория. У меня недостаточно данных.

Он собрал бумаги.

— Я бы не рекомендовал пытаться активировать эти системы самостоятельно.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, почему они сейчас разделены.

Он посмотрел на Такую.

— Возможно, это ограничение.

— А возможно?

— Возможно, это естественное состояние его организма.

---

Последнюю проверку Такуя провёл уже с откровенно безрассудной осторожностью.

Когда мальчик возвращался из академии, капитан АНБУ незаметно усыпил его снотворным и доставил в исследовательскую лабораторию Конохи.

Там работал его старый знакомый — один из лучших исследователей в области физиологии чакры.

Учёный молча стоял возле стола, на котором лежали результаты предыдущих обследований.

Перед ним находился мальчик. Сейчас он спал под действием снотворного, а вокруг тела уже были установлены диагностические приборы.

— Ты понимаешь, что натворил? — наконец спросил учёный.

Такуя спокойно пожал плечами.

— Понимаю.

— Ты вырубил ребёнка и притащил его сюда для незаконного обследования.

— Да.

— Без разрешения родителей.

— Да.

— Без разрешения медицинского отдела.

— Да.

— И без какого-либо приказа руководства деревни.

Такуя посмотрел на него.

— Поэтому я и пришёл к тебе.

Учёный несколько секунд молча смотрел на капитана АНБУ.

— Ненавижу разведчиков.

— Взаимно.

— Если нас поймают, я скажу, что ты заставил меня.

— Хорошо.

— И что ты угрожал мне убийством.

— Тоже хорошо.

— И что я сопротивлялся.

— Разумеется.

Учёный тяжело вздохнул.

— Ладно. Раз уж ты уже совершил преступление, давай хотя бы выясним, насколько большое.

Он повернулся к мальчику.

Раздражение постепенно исчезло с его лица, уступая место профессиональному интересу.

— Начинаем.

---

Несколько часов спустя диагностические приборы наконец стихли.

Учёный сидел над записями, потирая переносицу.

— Ну?

— Заткнись.

— Что?

— Я думаю.

Такуя промолчал.

Учёный снова просмотрел результаты.

— Это невозможно.

— Хьюга сказал примерно то же самое.

— Хьюга смотрит глазами.

Учёный ткнул пальцем в записи.

— Я смотрю на последствия.

— И?

— Его организм не просто имеет необычную чакросистему.

Он поднял глаза.

— Она встроена

во всю физиологию.

Такуя нахмурился.

— Объясни проще.

— Я не могу.

— Попробуй.

Учёный раздражённо вздохнул.

— Хорошо. Представь обычного шиноби. Его тело существует само по себе, а чакра используется как инструмент. Мышцы работают, органы работают, а чакра помогает всему этому.

Он указал на мальчика.

— У него иначе.

— Насколько?

— Я пока не знаю.

Учёный перелистнул несколько страниц.

— Его активная система чакры постоянно взаимодействует с организмом. Пульс, дыхание, обмен веществ, активность нервной системы — всё немного меняется в зависимости от циркуляции чакры.

— Это опасно?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не понимаю механизм.

Он достал ещё несколько записей.

— Я попытался искусственно увеличить нагрузку на активную систему.

Такуя сразу посмотрел на него.

— И?

— Она сама изменила интенсивность циркуляции.

— Без сознательного контроля?

— Он спал.

Повисла тишина.

— То есть его чакросистема сама регулирует себя?

— Не только себя.

Учёный посмотрел на мальчика.

— Она регулирует тело.

Такуя нахмурился.

— А остальные системы?

Учёный несколько секунд молчал.

— Вот здесь становится действительно интересно.

Он разложил перед Такуей несколько схем.

— Четыре дополнительные системы существуют совершенно независимо от активной. Они не повреждены, не заблокированы и не находятся в спящем состоянии в обычном понимании.

— А что тогда?

— Они… не нужны ему сейчас.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Учёный поморщился.

— Это предположение. Но всё, что я проверил, указывает именно на это.

Он провёл пальцем по схеме.

— Организм мальчика не пытается заставить эти системы работать. Он словно изначально рассчитан на их существование в неактивном состоянии.

— И если они активируются?

— Не знаю.

— Ты уже говорил.

— Потому что это всё ещё правда.

Учёный откинулся на стул.

— Но я обнаружил кое-что ещё.

Такуя внимательно посмотрел на него.

— Что?

— Эти системы не полностью изолированы.

— А?

— Между ними существуют соединения. Очень слабые. Настолько слабые, что я сначала принял их за обычные ответвления чакроканалов.

Он постучал пальцем по схеме.

— Но это не ответвления.

— Тогда что?

— Связи.

— Между четырьмя системами?

— Между всеми системами.

Учёный задумчиво посмотрел на записи.

— Будто организм оставил возможность объединить их в одну сеть.

Такуя молчал.

— Но есть ещё одна вещь, которая мне совсем не нравится.

— Какая?

— Чем дольше я изучал его, тем сильнее убеждался, что это не аномалия.

— А что?

Учёный медленно поднял взгляд.

— Это полноценная система.

— Что?

— Полноценная система. Не повреждённая, не мутировавшая и не искусственно созданная.

Он постучал пальцем по схеме.

— Просто мы не знаем, для чего она предназначена.

Учёный снял очки и устало потёр глаза.

— И вот за это я действительно на тебя зол.

— Почему?

— Потому что теперь я хочу узнать.

Такуя едва заметно усмехнулся.

Учёный тут же ткнул в него пальцем.

— Но это не значит, что я согласен с тем, что ты сделал.

— Конечно.

— Никогда больше не вырубай детей ради моих исследований.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

— Понял.

Учёный снова посмотрел на спящего мальчика.

— Хотя…

— Что?

— Если ты всё-таки ещё раз его сюда принесёшь…

Такуя поднял бровь.

— Я сам тебя убью, если кто-нибудь узнает.

— Справедливо.

Учёный снова вздохнул и посмотрел на свои записи.

— А теперь убери ребёнка. Я закончил.

Он помолчал.

— И никому не показывай эти результаты.

— Почему?

Учёный посмотрел на него совершенно серьёзно.

— Потому что если хотя бы половина моих предположений верна, то ты только что нашёл не больного ребёнка.

— А кого?

Учёный посмотрел на мальчика.

— Неизвестный тип человеческой чакросистемы.

И впервые за всё время учёный выглядел не раздражённым.

Он выглядел испуганным.