Наруто: Путь Самурая.

Пролог

В Стране Железа младенцы обычно кричат от пронзительного холода. Но когда на свет появился первенец главы клана Цудо, в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

Акушерка, принимавшая роды, едва не выронила ребенка. Он не был бледным или слабым. Мальчик, которого назвали Рэном, обладал странным, неестественно сильным телом для новорожденного. Но самым пугающим было другое. Стоило ему сделать первый вдох, как воздух в комнате словно сгустился.

– Хм, невероятно. – Сказал старик, смотря в глаза, чей цвет был подобен небу. Наставник главы клана погладил длинную бороду в задумчивости.

Рен не заплакал. Он открыл осмысленные, синие глаза и крепко сжал палец отца, Цудо Кеншина. Суровый лидер клана, прошедший сотни сражений, вскрикнул от неожиданности! Хватка крошечной ладони едва не сломала ему фалангу. На коже взрослого самурая остался багровый синяк.

– Ха-ха-ха, мой мальчик силен не по годам! – Похвалился своему наставнику отец мальчика, улыбаясь во всю ширь. Не возможно передать словами, как он был рад. – Он станет настоящим самураем! И этот чертов старик Мифунэ подавится от зависти.

Наставник усмехнулся в усы, качая головой. Кеншин - его ученик всегда был себе на уме.

– Кеншин, отдай его Мизури. – Ответил наставник, наблюдая как отец мальчика бережно отдает его своей жене. Ребенок начал кормится, а Мизури устало улыбалась, гладя Рэна по голове.

– Это надо отметить. Твой сын станет прекрасным воином. – Важно поднял палец наставник.

–Да, в таком маленьком теле столько сил, – улыбнулся Кеншин и хитро подмигнул. – Ты же обучишь его, Хаттори-сан?

Старик фыркнул, но его щеки порозовели. Он обучал Кеншина сражаться и не мечтал обучить пути клинка его сына. Но слава Ками, родился мальчик. Для него это была прекрасная возможность прославить свое имя, да что уж тут говорить... Ему было приятно такое к себе внимание.

– Так уж и быть, идиот. Я сделаю из твоего сына воина. И он станет сильнее тебя. – Пообещал наставник.

Кеншин снова рассмеялся, скрестив руки.

– Ловлю на слове!

********

К трем годам Рэн стал главной загадкой и гордостью Страны Железа. Он развивался с пугающей скоростью. Пока другие дети учились держать деревянные мечи, Рэн ломал их пополам просто потому, что не мог рассчитать свою колоссальную физическую силу.

Госпожа Ками наделила мальчика невероятным телосложением и острым умом.

– Дядя Хаттори-сан, а что вы делаете? – спросил маленький мальчик, чьи волосы были подобно черному крылу ворона. Он наблюдал за наставником и запоминал каждое движение, каждый удар.

Старик, чей голый торс был исписан шрамами, а длинная борода доставала до живота, сейчас отрабатывал взмахи обычным бамбуковым синаем. Но вот, он обратил внимание на любопытные глаза мальчишки и усмехнулся в усы.

– Сила - это ещё не всё, глупый мальчишка. Силой нужно пользоваться с умом, а не как ты. – Упрекнул его старый мастер из-за чего мальчик обиженно надул щеки.

– Пф, они просто слабаки, дядя. – В словах мальчишки слышалась отчётливая высокомерная насмешка.

Это не понравилось старику. Он прекратил свое занятие и хмуро посмотрел на своего ученика.

– Ты силен и столь же высокомерен, маленький сорванец. Но без мастерства и опыта, твоя сила бесполезна. Нападай, мальчишка. – Синай полетел в лоб Рэна, но тот успел его перехватить и встать в стойку для кендо.

Тренировочный спарринг начался с того, что старик наседал и бил по слабым местам маленького монстра. Он преследовал всего лишь одну цель - выбить спесь. Рэн был гением и прекрасно осознавал это , и для его же блага нужно было спустить его с небес на землю.

Его контроль чакры был врождённым и пугающе точным. Обычные шиноби тратят годы, чтобы научиться концентрировать энергию в стопах для хождения по воде. Рэн в три года делал это неосознанно. Но вместо того, чтобы выпускать чакру наружу, его тело использовало её как внутреннее топливо, чтобы бить быстрее и сильнее. Он мог уплотнять мышцы до состояния камня. Когда сверстники пытались толкнуть его во время игр, они ломали себе запястья, словно ударялись о монолитную скалу.

У мальчика не было друзей. Лишь завистники и дети, что видели в нем монстра. Тем не менее, Рэн не унывал и продолжал постигать искусство меча и тренироваться.

– Ха! – воскликнул мальчик, ударяя сверху вниз, но старик легко парировал атаку, сместился вправо и нанес унизительный удар по пятой точке наглеца. – Ай! Чертов старикашка, больно же!! – Возмущённо воскликнул мальчик, массируя красную задницу.

– И характер у тебя ужасный. – покачал головой старый мастер.

– Учусь у лучших!

На это старик поиграл желваками и покрепче взял синай, на что Рэн стал белее мела и принял тактический ход...отступление.

– А ну стой!

******

Обычное оружие и одежда не выдерживали его тренировок. К пяти годам кузнецы клана Цудо выковали для него первые персональные утяжелители из черного железа.

– Сними их, Рэн, — скомандовал Кеншин, стоя на заснеженном полигоне. Пятилетний мальчик спокойно расстегнул тяжелые браслеты на ногах и выронил их. Два небольших куска металла рухнули вниз, уйдя под глубокий снег и с глухим стуком пробив промерзшую землю. А кто будет доставать их...его не колышило!

— Твое тело — это идеальный сосуд, — произнес отец, обнажая катану. — Но без дисциплины ты просто сломаешь себя. Нападай. В полную силу.

Рэн молча кивнул. В то же мгновение его маленькая фигура размылась в воздухе. Земля под его ногами треснула от дикого толчка. Скорость пятилетнего ребенка была такой, что воздух вокруг него свистнул, создавая небольшую вакуумную волну.

Бум!

Кеншин заблокировал удар маленького кулака плоскостью своего меча, но выросшая сила толчка заставила взрослого самурая отступить на три шага назад, оставив глубокие борозды на снегу. Металл катаны жалобно зазвенел. Рэн стоял напротив отца, его дыхание было идеально ровным. Внутри его тела чакра циркулировала с идеальной точностью, моментально восстанавливая микроразрывы в мышцах от такой нагрузки.

— Маленький монстр... — усмехнувшись, тихо прошептал Хаттори, наблюдавший за этим из тени. — В его жилах течет не кровь, а жидкая сталь. Если бы не характер...

Скорость отца не уступала скорости сына. Филигранно точные и выверенные удары обратной плоскостью катаны заставляли мальчика отступать. Сказывалось нехватка опыта.

– Достаточно. – скомандовал Кеншин и сын остановился. – Неплохо для твоего возраста, но нужна точность. Одной силой победить невозможно.

– Да, отец. – поклонился Рэн, как требует того самурайский этикет.

– Думаю, скоро я обучу тебя, как правильно обращаться с катаной. И когда-нибудь у тебя будет свой клинок.

*******

К семи годам, тренировки Рэна зашли в тупик. Он ломал любое кэндзюцу-оружие, которое ему давали. Обычная сталь просто не выдерживала давления его чакры, когда он вливал её внутрь клинка через рукоять, а от его физических замахов мечи гнулись и трескались.

Тогда глава клана Цудо пошел на беспрецедентный шаг. Самураи презирали техники шиноби, но ради своего гения Кеншин тайно нанял мастера фуиндзюцу из клана Узумаки. Перед ним поставили задачу: создать меч, который сможет расти вместе с Рэном.

Результатом стал «Куроганэ».

Это была катана, выкованная из редкой чакропроводящей руды глубоких шахт Страны Железа. Лезвие имело черный цвет. На цубе и лезвии были выгравированы цепочки сложных фуин-печатей.

— Этот меч проклят для любого нормального воина, — хрипло произнес старый мастер печатей, передавая оружие семилетнему Рэну. — По умолчанию его вес — десять килограммов. Но если ты подашь чакру в первую печать, вес увеличится до пятидесяти. Вторая печать — сто. Третья — пятьсот килограммов. Всего их пять. Если ты не сможешь контролировать свою чакру, этот меч просто раздавит твои собственные кости.

Рэн молча принял катану. Его маленькие пальцы обхватили рукоять.

Гу-у-ум...

Черное лезвие тихо загудело. Для обычного ребенка пятидесятикилограммовый кусок стали был бы неподъемен. Но Рэн лишь слегка прищурился. Его идеальный контроль чакры мгновенно активировал внутренние резервы тела: мышцы спины и предплечий усилились, адаптируясь к нагрузке. Он сделал пробный взмах. Скорость была такой, что воздух в кузнице завыл, словно раненый зверь.

Мастер печатей побледнел и попятился назад. Семь лет. Этому монстру было всего семь лет. Он поведал на своем веку бога шиноби Хашираму, запечатывал биджу и видел много чудес, но он... Ребенок с невероятным телом и контролем.

********

Слухи о «демоне клана Цудо» дошли до самого верха. В возрасте девяти лет Рэна вызвали в столицу Страны Железа, в главный зал Совета Самураев. На высоком троне восседал сам Генерал Мифунэ — легендарный лидер нации. Вокруг него стояли элитные гвардейцы в тяжелых доспехах.

Рэн вошел в зал без брони, в одном лишь простом сером кимоно. На его поясе покоился черный клинок «Куроганэ», а на руках и ногах по-прежнему были надеты утяжелители, которые он не снимал даже во сне.

— Я слышал, ты можешь победить взрослого самурая голыми руками, мальчик, — спокойно произнес Мифунэ, внимательно всматриваясь в юного гения. — Но сила без контроля в нашей стране называется безумием. Покажи мне свою волю.

Мифунэ не стал обнажать меч. Он просто выпустил свою ауру — плотное, удушающее Намерение Убийства (Сацудзин ки), от которого обычные генины шиноби падали в обморок или начинали задыхаться.

Воздух в зале похолодел. На стенах выступил иней, но Рэн даже не моргнул. Вместо этого он сделал шаг вперед.

Хруст.

Каменный пол под его ногой покрылся сетью трещин. Мальчик не выпускал чакру наружу для защиты — он направил её в свой мозг и нервную систему, полностью блокируя любой ментальный страх и внешнее давление. Его тело ответило на угрозу автоматически: чакра в мышцах сжалась до предела, подготавливая его к взрывному рывку.

— Хм? — Мифунэ удивленно приподнял бровь. Давление, которое он оказывал, могло остановить штурмовой отряд, но мальчик продолжал идти вперед, шаг за шагом уничтожая каменные плиты пола своей неестественной тяжестью. Рэн остановился в трех метрах от трона. Его рука легла на рукоять «Куроганэ».

— Генерал, — лишенным детских эмоций голосом произнес Рэн. — Если я обнажу меч, мне придется активировать третью печать веса, чтобы сдержать инерцию моего замаха, иначе это здание рухнет. Вы уверены, что хотите увидеть это здесь? – Самодовольная улыбка сама вышла на лице мальчика. Ещё никогда он не сталкивался с противником, который был бы ему не по зубам. Его высокомерие пробивало сами небеса, а небеса отвечали ему любовью и благословением.

В зале повисла мертвая тишина. Гвардейцы Мифунэ синхронно схватились за рукояти своих мечей, почувствовав, как от девятилетнего ребенка исходит чистая, концентрированная угроза ранга S. Мифунэ несколько секунд молча смотрел в холодные глаза Рэна, а затем внезапно рассмеялся. Громко и искренне!

— Потрясающе! — Генерал поднялся с трона. — Страна Железа долго спала, но теперь у нас есть клинок, способный расколоть этот мир. Цудо Рэн. С этого дня ты официально зачислен в ряды особых исполнителей Страны Железа. Твоя первая миссия начнется завтра.

*******

Главный зал Совета Самураев в столице Страны Железа дышал холодом. За массивными резными дверями выл зимний буран, но внутри, у огромного очага, атмосфера была еще более морозной.

Генерал Мифунэ сидел на татами, медленно наливая чай. Напротив него, скрестив ноги и положив ладони на колени, сидел Цудо Кеншин. Его тяжелый доспех тихо поскрипывал при каждом вдохе. Напряжение между двумя старыми воинами можно было резать клинком.

— Ты снова отправил Рэна на границу, Мифунэ, — глухо начал Кеншин, нарушая тишину. — Он вернулся с перегрузкой мышц. Его капилляры лопаются, кровь закипает от того давления, которое он вынужден создавать внутри своего тела, чтобы защищать наши рубежи. И ради чего? Ради того, чтобы мы продолжали притворяться, будто мир шиноби нас не касается? – Язвительность можно было черпать ложкой.

Мифунэ сделал глоток, не поднимая глаз.

— Страна Железа держится на нейтралитете уже сотни лет, Кеншин. Это соглашение, скреплённое кровью Первых Каге. Шиноби воюют между собой, но уважают наши границы. Рэн — наше абсолютное оружие, и его долг — карать тех, кто нарушает этот закон. Не более. – Спокойно ответил генерал.

Кеншин резко подался вперед, и его глаза опасно сузились:

— Этот закон — бумажный щит, Мифунэ! Ты ослеп в своей цитадели! Наша страна сидит на богатейших залежах чакропроводящей руды. У нас лучшие кузнецы, способные ковать клинки, раскалывающие скалы. Пока Пять Великих Наций уравновешивают друг друга в бесконечных войнах, им выгодно иметь нейтральную зону. Но что будет, если одна страна подомнет под себя остальные? – Кеншин ударил кулаком по деревянному полу, оставив вмятину:

— Если Коноха или Облако победят в следующей глобальной войне и объединят континент, им больше не понадобятся договоры. Они придут сюда. Им нужны наши ресурсы, наше железо. И тогда наш «нейтралитет» превратится в братскую могилу для всего самурайского сословия! Рано или поздно их правителям надоест смотреть на независимую и сильную нацию у себя под боком.

Мифунэ поставил пиалу на стол. Его лицо оставалось каменным, но пальцы сильнее сжали фарфор.

— И что ты предлагаешь? Вступить в их грязные игры? Начать торговать жизнями наших детей на черном рынке наемников, как это делают скрытые деревни? Если мы нарушим нейтралитет, все Пять Наций объявят нам войну одновременно. Мы сгорим за месяц.

— Я предлагаю перестать быть добычей, которая ждет своего часа! — отрезал Кеншин. — Мы должны действовать на опережение. Не вступать в союзы, а создавать свои сферы влияния. Влиять на политику шиноби из тени. Мой сын, гений, какого мир не видел со времен Хаширамы и Мадары. Его сила растет, но его тело разрушается. Вместо того чтобы мариновать его на границах против мелких нукэнинов, мы должны отправить его вглубь континента. Пусть мир шиноби увидит, что Страна Железа — это не просто поставщик стали. Мы — сила, способная уничтожить любую скрытую деревню, если они посмеют косо посмотреть в нашу сторону. Мы должны диктовать свои условия, пока у нас есть статус-кво, а не защищать его остатки!

Мифунэ поднял взгляд. В его глазах читалась вековая усталость, смешанная с железной решимостью лидера.

— Путь, который ты предлагаешь, Кеншин — это путь тирании и вечной войны. Если Рэн станет инструментом геополитики, он перестанет быть самураем. Он станет чудовищем, которое пожрет и нас самих. Пока я Генерал этой страны, мы не сделаем первый шаг к войне.

Кеншин медленно поднялся в полный рост.

— Наша честь не накормит наших детей, когда шиноби придут за нашей рудой, Мифунэ. Ты защищаешь прошлое. А я пытаюсь спасти будущее. Рэн — мой сын, и его клинок принадлежит Стране Железа. Но если твой нейтралитет станет для нашей нации петлей, я сам разорву этот договор. – холодно ответил Кеншин.

Глава клана Цудо развернулся и тяжелыми шагами вышел из зала, оставив Мифунэ в одиночестве перед гаснущим очагом. Генерал долго смотрел на пламя, а затем тихо произнес в пустоту.

— Мир шиноби уже меняется, Кеншин... И я боюсь, что твой мальчик окажется в самом центре этого пожара.

*******

Глава 1

Буран за окном поместья клана Цудо долго выл волком, но внутри главного дома было тепло. Рэн сидел в главном зале, с наслаждением полируя свою катану. Напротив него за низким столом ужинали его отец Кеншин и мать Мизури. Всё казалось обычным, семейным вечером.

– Рэн. Сколько раз я тебе говорила не ходить с оружием в доме? – Строго спросила великая мать семейства Цудо.

Рэн отвлекся и сделал глоток традиционного чая, улыбнувшись маме:

– Это в последний раз, обещаю.

– Пф, ты уже так раз двадцатый обещаешь, – угрожающе прищурилась женщина, – дорогой, скажи ему. – Перевела она стрелки на отца семейства.

– Пфхка-ха! А что сразу я?! – Подавился мужчина чаем, не ожидая такой подставы.

– До-ро-го-й. – Ласково по слогам сказала красавица. Обманчиво-мягкое обращение заставило отца покрыться потом, а сына задуматься над тактическим отступлением. Самураи не бегут, они отступают!

Тук... Тук...

Сердце Рэна внезапно пропустило удар. Его идеальный контроль чакры внезапно пропал. Он пытался предупредить родителей...

Но было слишком поздно.

Вместо привычного тепла, чакра внутри его каналов словно превратилась в лёд. По венам разлился страшный паралич.

— Отец... Чай... — хрипло выдавленный звук сорвался с губ Рэна. Из его носа потекла струйка черной крови.

Кеншин не успел ответить. Стены комнаты одновременно взорвались. Из тени со свистом вылетели десятки чакропроводящих нитей и теневых кунаев. Нападавшие не были самураями. Они двигались бесшумно, без доспехов, с масками на лицах. Элитные шиноби-ликвидаторы.

— Зачистить всё! Никого не оставлять в живых!— Раздался холодный приказ командира нападавших.

Кеншин, даже будучи отравленным, проявил волю истинного мастера. Он обнажил катану и заблокировал первые удары, закрывая собой жену.

— Рэн!! Вставай!! — Взревел отец.

Рэн попытался подняться. Его физическая сила, способная сворачивать горы и его контроль чакры — всё это отказало. Подлый яд, разработанный лучшими скрытыми деревнями специально против его сверхплотных меридианов, парализовал нервную систему.

Каждый раз, когда Рэн пытался сжать чакру, яд въедался в клетки еще сильнее, вызывая адскую боль и разрывая сосуды изнутри. Его утяжелители, которые он никогда не снимал, сейчас стали надгробной плитой, намертво прижавшей его к полу.

На его глазах шиноби безжалостно пробили грудь Кеншина тремя мечами. Мать упала следом, рассеченная напополам.

— Нет... — Рэн хрипел, его пальцы скребли по окровавленным татами. Всё его величие, весь его статус «монстра» и "сына небес" растворились в одну секунду. Он, гений, способный уничтожать армии, лежал беззащитным младенцем и смотрел, как вырезают его родных.

Высокомерие Рэна рухнуло, оставив лишь выжигающее изнутри отчаяние и осознание собственного бессилия

— Добить мальчишку! — шиноби устремились к Рэну.

Вспышка!

Тяжелый нодати со свистом рассек воздух, отбрасывая нападавших. В комнату ворвался старый наставник Рэна. Старик Хаттори, что тренировал его с детства.

Дедушка был весь в крови, его доспехи были разбиты, но глаза горели безумием.

— Живи, Рэн!!! — закричал наставник. Он не стал пытаться поднять неподъемного из-за яда и утяжелителей парня. Вместо этого старик влил всю свою оставшуюся чакру в оружие и наотмашь ударил плоскостью меча по полу под Рэном.

Каменный фундамент усадьбы разлетелся. Рэн вместе с обломками рухнул вниз, в подвальный проход, ведущий к обрыву над рекой.

Последнее, что увидел Рэн до того, как упасть в темноту — как десятки шиноби заживо шинкуют его старого наставника.

******

Холод. Дикий, обжигающий холод.

«Почему это произошло? Кто...зачем...» – Рэн пытался понять, но мысли будто примерзли на подкорке сознания.

Рэн очнулся на заснеженном склоне далеко за пределами усадьбы клана Цудо. Буран почти полностью занес его тело снегом, а яд парализовал, но мороз Страны Железа парадоксально замедлил циркуляцию крови, не дав отраве окончательно разрушить сердце.

Его дом был сожжен. Его клан уничтожен. Его родители мертвы. И всё это было сделано руками шиноби.

«Будьте вы все прокляты, твари! Ненавижуууу!!!!!» – закричал Рэн у себя в мыслях, не в силах это произнести.

Рэн лежал в снегу, не способный даже сжать кулак. Черный клинок «Куроганэ» чудом остался зажат в его онемевших пальцах. Глаза юноши, когда-то полные гордости и уверенности в своем абсолютном превосходстве, теперь смотрели в серое зимнее небо с бесконечной, пугающей пустотой. Монстр выжил, но его мир был уничтожен.

«Любимчик небес...конечно. Раз я им был, то почему ничего не сделал? Почему я валялся на полу, как жалкий червь?! Мама...папа...Старик»

Слезы пошли по щекам мальчика, но тут же леденели под бураном. Он испытывал горечь и обиду, а ещё жгучую ненависть. Он не знал, кто это сделал. Даже не предполагал. У его клана было много завистников, много врагов.

«Я здесь умру? Моя месть...А как же моя мечта? Я хотел стать сильнейшим мечником в мире. Чтобы обо мне песни пели, как о боге меча....»

Чувство вины и бессилия жгло сильнее любого яда. Рэн заставил свой разум сфокусироваться. Да, его меридианы были заблокированы отравой. Обычная циркуляция чакры была невозможна — любая попытка пустить энергию по каналам разрывала сосуды.

«Нет... Я не сдохну здесь. Только не так. Я выживу! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!»

Ненависть была топливом, которое обжигало разум ребенка. Он решился на отчаянный шаг.

Терпя боль, он пустил чакру по каналам, заставляя ее двигаться быстрее и быстрее. И это дало результат.

Его тело начало нагреваться. Внутренняя температура резко поползла вверх. Снег под его спиной начал стремительно таять, превращаясь в пар. Капилляры, которые еще не лопнули от яда, теперь взрывались от дикого, противоестественного давления. Из пор на коже Рэна вместо пота выступила сукровица вперемешку с фиолетовой жижей отравляющего вещества. Кожа покраснела от напряжения.

Боль была невыносимой. Он в любую минуту мог отключится, уйти в спасательный сон, но понимал, что это билет в один конец. Поэтому он продолжал нагреваться. Продолжал рвать каналы.

«Еще чуть-чуть...»

– А-а-а-а-а!.. — хриплый, утробный рык вырвался из его горла. Это была пытка. Он буквально выжигал яд вместе с собственной плотью, нагревая кровь до состояния кипятка. Его мышцы сокращались в жутких, ломающих кости судорогах. Один из утяжелителей на его левой руке не выдержал давления раздавшегося предплечья и с сухим щелчком лопнул, отлетев в сторону.

Через три часа адской борьбы Рэн смог согнуть пальцы. Его правая рука, покрытая ожогами и запекшейся кровью, намертво обхватила рукоять «Куроганэ».

Используя черный меч как опору, Рэн медленно, сантиметр за сантиметром, поднялся на ноги. Его пошатывало и тошнило.

Высокомерный взгляд двенадцатилетнего гения исчез. Теперь из-под окровавленной челки на мир смотрели глаза зверя, который побывал в капкане и отгрыз себе лапу, чтобы выбраться.

Он остался один. Без клана, без дома, без поддержки. Но он выжил. Сам.

«Ха-ха...Я найду их. Каждого найду и прикончу.» – трогая своё обгорелое лицо, мальчик смеялся подобно безумцу.

*******

Рэн понимал, что оставаться в Стране Железа — это самоубийство.

Шиноби могут проверить, мертв ли «демон клана Цудо». С его текущим состоянием тела, когда половина мышц разорвана, а каналы чакры сожжены его же собственной техникой самоочищения, он не продержится и минуты против элитного отряда.

Юноша убрал меч в ножны и, шатаясь, побрёл на юг. Каждый шаг отзывался нечеловеческой болью, метаболический голод скручивал желудок так, что Рэн был готов грызть кору деревьев.

Но он шел.

Парень научился маскировать свой шаг. Больше никаких пафосных звуковых ударов и взрывов земли под ногами. Теперь Рэн двигался как тень. Суровая реальность научила его скрытности лучше, чем любые учебники шиноби.

Через несколько недель бродяжничества и охоты в диких лесах, мальчик понял, что так продолжаться не может.

Рэн повернулся спиной к Стране Железа и зашагал к границам Страны Огня. Он уходил, чтобы вернуться абсолютным оружием. Он верил, что действует во благо своей родины, защищая то, что не успел защитить его отец. Парень даже не догадывался, что кое-кто сейчас с облегчением выслушивал доклад о «ликвидации угрозы Цудо».

Теперь он не мог подолгу удерживать сжатую энергию в теле, ведь его лимит времени сократился с пяти минут до жалких шестидесяти секунд. Раньше мальчик мог махать своим клинком с утяжелением до пятиста килограмм. Сейчас же даже сотня была неподъёмна. Он стал инвалидом.

Шагая по дороге, он долго размышлял над превратностью судьбы.

«Кто это был? Скрытый Камень? Скрытое Облако? Или это были нукэнины, нанятые кем-то, кто боится растущей мощи клана Цудо?»

Он вспомнил слова отца о том, что Великим Нациям шиноби рано или поздно надоест их нейтралитет. И Кеншин был прав! Они пришли и уничтожили его клан, пока его семья мирно ужинала!

Но в одном Рэн был уверен: Генерал Мифунэ точно не оставит это просто так. Рэн думал, что сейчас столица Страны Железа поднята по тревоге, а ищейки самураев ищут убийц его клана.

«Я не могу вернуться в столицу в таком виде», — трезво рассудил юноша, глядя на свои обугленные от перегрузки руки и трогая ими своё оплавленное лицо — «Если враги узнают, что "демон Цудо" выжил, но теперь инвалид, они вернутся и добьют меня. Я слишком слаб»

– Эй, мелочь! Ты дорогу загораживаешь! Ну-ка брысь!

Рэн настолько задумался, что не заметил, как преградил дорогу повозке, набитым яблоками.

– Малец, ты оглох? – требовательно обратился к нему крестьянин.

Мальчик посмотрел своим ледяным взглядом на мужчину и тот вздрогнул!

Только сейчас крестьянин внимательно осмотрел ребенка. Порванная одежда, оружие на бедре, багровое лицо и чёрные руки, будто их опустили в магму. Мужик поёжился. Откуда взялся этот ребенок? Будто демон, не иначе.

– Куда держите путь? – ровный голос, лишенный всяких эмоций смог заставить взрослого выйти из задумчивости.

– В деревню еду. А ты откуда такой взялся?

– Страна Железа.

– Кхм, понятно. Подвезти?

– Давай.

Мужчиной двигала жалость к парню. У него самого много детей и он понимал, что мир довольно жесток для беззащитного ребенка. Одному ему точно не выжить.

«Бедный мальчик...» – подумалось незнакомцу, который украдкой смотрел на лицо парня.

– И как тебя зовут? – спросил крестьянин.

– Рэн.

– О, был у меня один знакомый с таким именем и...

Рэн узнал, что крестьянина зовут Гин. Обычный деревенский мужик, который собирает яблоки и везёт их в деревню детворе. Гин пытался растормошить паренька, узнать, что случилось и почему он так выглядит, но все вопросы малец игнорировал с завидной регулярностью.

Разговор не клеился и несколько часов они провели в молчании, пока не добрались до деревни.

Там Гин познакомил Рэна со своей семьёй. Мужчина выделил ему чердак для ночлега, бинты и новую одежду. Одежда была обычной – грубая рубаха, штаны и амигаса(конусообразная, соломенная шляпа).

Бинты были использованы по назначению. Он обмотал ими свои ноги, руки и обезображенное лицо.

Посмотрев в зеркало, его здоровое отражение усмехнулось и насмешливо прошептало - "Ничтожество."

Из аристократа, который носил самые дорогие одежды, был силён, как воин, мечтавший о величии и славе, превратился в посмешище.

– Нет, это ты ничтожество, – ответил Рэн своему отражению. – Ты не смог защитить семью. Хвалился своей силой и не слушал наставления учителя и отца. Купался в роскоши. Теперь пожинай плоды своей беспечности.

Отвернувшись, Рэн пошел к себе на чердак, спать и восстанавливать силы.

*******

Новый день выдался тяжёлым. Ночью его преследовали кошмары, поэтому под глазами были черные как у панды синяки. Когда Гин увидел его, цокнул и подозвал к себе за стол.

– Юна-чан, заваришь чайку? – улыбнулся мужчина своей жене. Но также в этих словах слышался намек о приватной обстановке.

Юна, не будь глупой, просто кивнула и вышла из кухни, оставляя собеседников в тишине.

Гин же скрестил руки. Обычные, мозолистые от мотыги ладони мерно стучали по столу.

– Рассказывай.

Рэн долго сопротивлялся, но всё же сдался и вздохнул. Ему нужно было выговориться. Хоть кому-то:

– Мой клан был уничтожен шиноби. Мои родители....они погибли у меня на глазах. А я ничего не смог сделать. Меня называли гением, возлагали большие надежды, но я всех подвёл. Я во всём виноват. – От своих же слов, мальчик сжимал кулаки. Он продолжал говорить. Рассказывал всё в деталях, которые помнил. Его эманации гнева вырывались наружу, заставляя воздух багроветь.

Мужчина слушал и кивал. Он был далёк от войны и мира шиноби, но это не мешало ему оказать психологическую поддержку.

– Я всё понял. Не вини себя, Рэн. – похлопав парня по плечу, Гин продолжил. – Я знаю, какого это, терять близких. И прежде чем бросаться в омут головой, подумай, кому это было нужно. Сначала восстановись, а потом разузнай. Я не отговариваю тебя от мести, ведь это дело чести, но насколько я знаю, шиноби лишь наемники. Как инструменты. Им заплатили, они выполнили работу, всё честно. Неужели ты будешь злится на инструменты? Это же глупо, верно? Тебе нужно найти настоящего виновника и заставить его дать ответ, почему он это сделал. Понимаешь? Не бывает убийства без причины.

Рэн удивлённо посмотрел на мужчину. Он не ожидал услышать таких мудрых слов от простого крестьянина. Оказывается, есть и такие люди.

«А ведь Гин прав. Я хотел убить именно шиноби, которые сделали это. Но в чем смысл? Всё равно, что мстить клинку, который тебя пронзил» – думал Рэн, успокаиваясь. Его горячий гнев превращался в холодную ярость.

– Для деревенского ты довольно мудр. – скупо похвалил мальчик, пытаясь унять дрожь в руках и ноющую боль в теле.

– Хе-хе, стараюсь.

Юна принесла чай и они вместе решили посидеть в тишине и подумать о жизни в целом, пока детвора играла за окном.

*******

Дни пролетали быстрее сюрикена. Две недели ушло на восстановления, но руки и ноги до сих пор отказывались нормально двигаться. О лице и говорить не стоит...

Поэтому Рэн решил тренироваться по другому. Он оттачивал скупые движения, точные удары, нацеленные прямо в уязвимые места. Это приносило результат, но довольно медленный. Тем не менее, парень не сдавался и шел к цели с упорством носорога.

– Рэн, ты куда? – Спросил Гин, наблюдая, как малец собирает сумку с едой и водой.

– Тренироваться. Здесь есть гора?

– Эм....

Гин рассказал, что недалеко есть небольшая гора, а в ней пещера, где обитают медведи. И ещё попросил туда не заходить, но кто же его послушает?

Рэн быстро сориентировался и нашел ту самую гору.

Достав клинок, он сконцентрировался и окутал лезвие катаны своей чакрой.

– Тц, не то.

Взмах и полумесяц из чакры врезался в гору, сделав небольшой рубец. Дальняя атака, нацеленная на убийстве противника с расстояния.

– Ещё раз. Плотнее.

Еще взмах, но всё повторилось.

Идея Рэна заключалась в том, чтобы сконцентрировать чакру на лезвии клинка и спрессовать ее до такой степени, чтобы она была похожа на тонкую нить, разрезающую всё. Раньше парню не было нужды так запариваться, ведь у него был идеальный контроль и идеальное тело. Но сейчас ни того, ни другого нет.

Удар за ударом. Вскоре, Рэн выдохся и долго восстанавливался, прежде чем продолжить. Каждое использование чакры невероятно жгло, но парень не отступал.

Ещё несколько недель и мальчик начал помогать жителем деревни. Кому-то дрова порубить, кур поймать или воду принести. За то время, что Рэн жил в деревне, его начали принимать за своего. А слух, что мальчик из высокого сословия, заставлял девиц пускать по нему слюни. Не в прямом смысле, конечно, ведь всё портило его мрачное лицо.

Рэн не обращал внимание на деревенских. Для него они были белым шумом. Сейчас его главной задачей было научится драться тем, что есть.

Для этого он даже купил деревянные Гэта. Очень неудобно в них двигаться, но благодаря этому он смог тренировать новую походку. В них не побегаешь, поэтому приходиться выверять каждый шаг.

Хоть его тело подвело, но талант меча никуда не делся. Он продолжал оттачивать мастерство. Десять тысяч ударов в день. Для двенадцати лет это было много, но у мальчика была цель.

*********

Глава 2

Прошло два года. Много это или мало, Рэн не знал. Но сам он стал чуть выше и сильнее. Жаль, что меридианы так и не восстановились. По прежнему минута, но эта минута может стать чьей-то смертью.

Он смог дотянуться до небес. Два года тяжёлых тренировок не прошли зря.

Исторически клан Цудо практиковал классическое Иайдо — искусство молниеносного обнажения меча с последующим нанесением удара. Обычные мастера этой школы выпускали широкие и мощные потоки чакры (слэши), которые крушили доспехи и щиты за счет площади поражения.

Рэн возвел эту технику в абсолют, получив белую нить, способную разрезать облака. С помощью своего идеального контроля чакры он утончает режущую кромку энергии до толщины в нить. Парень мог наблюдать, как рассеянная чакра становится плотнее, будто прижимаясь к лезвию. Не нужно иметь бьякуган, чтобы увидеть эту белую как лист бумаги чакру. Она стала настолько плотной, насколько острой и сияющей.

– Иайдзюцу: Синдзицу но Ито(Иай: Абсолютная нить).

Свист.

Удар вышел быстрым. Настолько быстрым, что пробил звуковой барьер. А тонкая нить разрезала гору горизонтально пополам. Благодаря филигранному владению Куроганэ, верхушка маленькой горы не съехала с места.

– Фух. Я закончил.

Впервые Рэн улыбнулся. Для него это был долгий процесс, но он добился результата.

Вернув катану в ножны, парень вдохнул полной грудью. А затем....решил прилечь, оперевшись спиной об дерево и закрыть глаза.

*******

Гин радовался каждому дню, проведенному с Рэном. Парень был нарасхват. И там поможет и тут подсобит, не ребенок, а золото. Правда характер у него скверный, но кто же не без недостатков, верно?

Но, что больше всего его радовало - это живой свет в глазах, а не взгляд мертвой рыбы, которую вечно изображал маленький Самурай. Его манера поведения оставалась холодной, но он заботился о людях маленькой деревни. Он стал по настоящему родным для них человеком.

Мальчик быстро вырос и стал мужчиной. Четырнадцать лет - это тот возраст, когда нужно задумываться о семье. Жаль, что у парня на уме одна месть и возвращения чести клана.

Гин шел по протоптанной тропинке к маленькой горе. И то, что он увидел, повергло его в шок и трепет.

Гора была полностью истерзана. Хоть она и маленькая, но это ГОРА! А парень, что это сделал, мирно спал под деревом, закрыв шляпой лицо от солнечных лучей.

Монстр...подумал бы каждый, но не Гин. Он видел, как Рэн выкладывается на тренировках. И такой результат был предсказуем. Одно печалило сердце немолодого мужчины.

«Значит, пора прощаться...»

У них был уговор: когда Рэн достигнет своего пика, он покинет деревню. И этот день настал.

На сердце было тяжело. Отпускать парня не хотелось, но Гин понимал, что так надо. Его маленький друг уже не мальчик, которому нужны наставления. Он сам решает, какой дорогой ему идти.

– Малец... Поздравляю. – тихо прошептал Гин, вставая на колено перед парнем. Отодвинув шляпу, сонные глаза медленно открылись, засияв голубым цветом.

– Спасибо, Гин. – улыбнулся пацан, медленно вставая.

– Надеюсь, перед тем, как уйдешь, попрощаешься со всеми? – спросил...нет, взмолился мужчина, вставая в полный рост.

Парень спрятал свои глаза под челкой, а губы поджались.

– Прости. Я не могу. Не смогу уйти, если попрощаюсь.

«Именно на это я надеюсь.» – мысленно ответил мужчина, но вслух сказал другое:

– Понимаю. Тогда удачного пути, Цудо Рэн.

Гин развернулся в сторону тихой деревни, откуда он и пришел.

Но перед тем, как Гин ушел, Рэн сказал на прощание:

– Спасибо тебе, Гин. Ты крестьянин по происхождению, но Самурай по духу.

Хмыкнув, Гин тихо ответил:

– Характер у тебя всё такой же ужасный.

*******

Дождь Страны Огня смывал грязь, но не запах гнили. Черный рынок на границе между Страной Огня и Страной Горячих Источников располагался в заброшенной шахте, глубоко под землей. Здесь не действовали законы Великих Деревень. Здесь ценились только две вещи: информация и рё.

Рэн медленно шел по сырому каменному туннелю. Капли воды стучали по его амигасе. Тугая черная юката, стянутая кожаными ремнями, скрывала его крепкие мышцы.

Местные наемники, нукэнины и торговцы органами провожали его настороженными взглядами. От него не исходило чакры, но каждый его шаг чей стук деревянных гэта, казался неестественно тяжелым. Каменные плиты пола едва заметно вибрировали под его весом.

Рэн остановился перед железной решеткой, за которой сидел горбатый старик с обрубленным ухом — главный брокер этого узла, скупщик информации по имени Тадзи.

— Мне нужны имена, — глухим из-за бинтов на лице голосом потребовал парень. — Два года назад. Ночь зимнего бурана. Нападение на усадьбу клана Цудо в Стране Железа. Кто был заказчиком?

Старик Тадзи сипло расхохотался, обнажив гнилые зубы.

— Парень, ты хоть понимаешь, о чем просишь? Страна Железа — закрытая зона. Клан Цудо вырезан под корень. Все думают, что это внутренние разборки самураев или налет беглых бандитов. Информация о таких заказах стоит столько, что тебе придется продать свои почки. Пошел прочь, пока я не позвал охрану. – с презрением произнес старик.

Рэн не стал спорить. В его новом характере не осталось места для гордости или долгих уговоров. Он действовал холоднокровно.

60... 59... 58... — внутренние часы начали отсчет.

Рэн сделал один короткий шаг вперед. Его правая рука, зафиксированная полноценным наручем из плотной ткани смазалась в воздухе. Он не обнажал Куроганэ. Просто нанес удар ладонью прямо по толстым железным прутьям решетки, вложив в движение взрывную силу мышц, способную крушить скалы.

БА-А-АМ!!!

Звуковая волна от удара заложила уши всем в радиусе двадцати метров. Толстые железные прутья решетки не просто погнулись — они лопнули с жутким звоном, а их обломки со свистом прошили заднюю стену каморки брокера, глубоко увязнув в камне. Сам Тадзи от ударной волны слетел со стула и врезался в угол, тяжело хватая ртом воздух.

Из тени туннеля мгновенно выскочили трое охранников-нукэнинов с обнаженными мечами.

— Назад, — тихо выдохнул Рэн. Из его бинтов вырвался густой клуб пара.

Он лишь на сантиметр выдвинул лезвие из ножен и с сухим щелчком вернул обратно. На этот раз он активировал вторую печать — вес меча составил пятьдесят килограммов, но чакру на кромке он сжал до толщины нити.

Свист.

Тончайшая белая линия чакры пробила полумрак. Трое охранников замерли на месте. Через секунду их тяжелые стальные мечи ровно развалились надвое, а на их кожаных доспехах проступили тонкие полосы крови. Нападавшие рухнули на колени, тяжело дыша.

Рэн филигранно рассчитал удар, срезав их оружие и лишь слегка задев кожу, чтобы не тратить драгоценные секунды на убийство.

52... 51... 50... — Рэн подошел к трясущемуся от страха старику Тадзи и наступил гэтами рядом с его головой. Каменный пол под его ногой мгновенно покрылся сетью глубоких трещин.

Из-под полей остроконечной шляпы на брокера смотрели холодные глаза с багровой сеткой лопнувших капилляров.

— У тебя осталось пятьдесят секунд, чтобы вспомнить, — произнес Рэн, и клинок на его поясе запел от нарастающей тяжести. — Какая скрытая деревня отправила ликвидаторов?

Тадзи, задыхаясь от удушающего физического давления, закричал, закрывая голову руками:

— Я не знаю точных имен! Клянусь! Но этот заказ не проходил через обычный черный рынок! Деньги шли через подставные счета... Из Конохи! Это были шиноби Скрытой Листвы! Специальный отряд, работающий напрямую с верхушкой!

Рэн замер. Глаза под шляпой сузились. Коноха. Страна Огня. Самая сильная скрытая деревня. Значит, его отец был прав: шиноби Листвы решили убрать сильный самурайский клан, чтобы ослабить Страну Железа перед будущей войной.

«Гин....Прости, но ты не прав. Чёртовы шиноби решили сыграть нами в темную»

Рэн убрал ногу. Его внутренние меридианы жгло от перегрузки, сердце бешено колотилось, требуя отдыха, но его лицо под бинтами оставалось каменным.

— Если ты солгал мне, я вернусь и раздавлю эту шахту вместе с тобой, — тихо сказал Рэн.

Он развернулся и пошел к выходу. Теперь у его мести появилось конкретное направление. Он найдет тех, кто отдал приказ, и никакие шиноби, даже великие джонины, не смогут защитить Листву от его белой нити. Он по-прежнему верил, что защищает идеалы Мифунэ и мстит за вероломное нападение врагов шиноби.

Выход из подземной шахты черного рынка вел в узкое скалистое ущелье, окутанное холодным, влажным туманом. Рэн шел по каменной тропе, мерно стуча деревяшками.

Парень остановился. Прямо посреди ущелья, на огромном валуне, сидел массивный человек в длинном черном плаще с красными облаками. Из под чёрной маски на его лице на Рэна смотрели жуткие зеленые глаза с красными белками.

– Ты устроил неплохое представление. – Проскрежетал неизвестный, спрыгивая на землю. – Выбить железную решетку чистой силой и разоружить троих нукэнинов за долю секунды... При этом я не почувствовал от тебя ни капли стихийной чакры. Ты не шиноби. Кто ты?

Рэн поправил амигасу на голове и насмешливо фыркнул.

– Что, так заметно? – Рука легла на рукоять чёрной катаны.

«Этот шиноби очень силен...Шансы победить чертовски малы» – разум Рэна пребывал в смятении. Противник перед ним был монстром, а парень не в форме.

Раз так, нужно немного отвлечь и использовать сто-первый прием каратэ. Тактическое отступление! Ведь самурай не бежит от боя, он гордо отступает на время.

Нукенин заметил телодвижение и громко хмыкнул, засчитав прогиб.

– Да, глупо с моей стороны. Стоило самому догадаться, что ты самурай. Но не спеши обнажать сталь, — нукенин спокойно поднял раскрытую ладонь, останавливая его. — Я здесь не для того, чтобы забрать твою голову. У меня нет на тебя заказа. Я здесь, чтобы сделать предложение.

Рэн удивился, а затем слегка прищурился. Доверять нукенину? Что за глупая шутка?

А тем временем шиноби продолжил.

– Наша организация называется Акацуки, — продолжил он, внимательно разглядывая тугую юкату и бинты парня. — Нам нужны люди с твоими навыками. Те, кто умеет убивать быстро, чисто и без лишней болтовни. Твой клан, твоё прошлое — нам плевать, откуда ты. Мир шиноби считает, что самураи Страны Железа — это пережиток прошлого, но твоя сила доказывает обратное. Пойдем со мной.

– Хм, и зачем это мне? – не понимал Рэн логики отступника. Он правда собирается переманить его? В какую-то сомнительную организацию?

– Ради денег и влияния, — в голосе наемника промелькнула искренняя жадность. — В Акацуки ты получишь доступ к таким заказам, о которых мелкие брокеры вроде того старика, которого ты напугал, даже не слышали. Ты сможешь убивать джонинов Великих Деревень и получать за это горы золота. К тому же... — он указал пальцем на бинты Рэна, из которых валил пар. — Твое тело. Я вижу, как тебя трясет от внутренних перегрузок. Ты сжигаешь себя изнутри. У Акацуки есть ресурсы. Мы можем дать тебе свитки, знания, или... — мужчина зловеще сузил глаза, — Я могу лично пересадить тебе органы, которые выдержат любое давление чакры. Мы сделаем тебя бессмертным орудием.

Предложение было заманчивым для любого нукэнина. Организация с огромными ресурсами, доступ к тайным знаниям, возможность убивать шиноби легально и получать за это деньги. Но в характере Рэна, помимо прагматизма, все еще жил самурайский кодекс и глубокое недоверие к ниндзя.

В этот раз была задета гордость и честь воина. Предлагать самураю убивать ради денег было опрометчивым проступком. И Кроме того, Рэн помнил, что след убийц его семьи ведет в Коноху. Вступление в Акацуки свяжет его обязательствами и заставит плясать под чужую дудку, тратя драгоценное время на сбор чужих денег. А его лимит времени не позволял ему тратить силы впустую.

– Мне не интересно ваше бессмертие, — сухо ответил Рэн. — И ваши деньги тоже. У меня свой путь.

Наемник недовольно хмыкнул, и под его плащом едва заметно зашевелились черные нити-жгуты.

— Глупый мальчишка. Ты отказываешься от шанса, который выпадает раз в жизни. Рано или поздно твое тело просто разорвется от собственного эгоизма. Ты сдохнешь в какой-нибудь канаве под дождем! – Недовольно воскликнул мужчина.

– Значит...Таков мой путь. – Улыбка тронула лицо парня, а тело приняло стойку для рывка. – Как твоё имя?

– Какузу.

Юноша резко топнул ногой по каменной тропе, вложив взрывную силу мышц прямо в основание ущелья.

БА-А-АМ!!!

Каменная порода под ногами Какузу треснула. Огромное облако пыли, гранитных осколков и густого тумана мгновенно взметнулось вверх, полностью ослепляя сенсорику и скрывая обзор.

Когда Какузу одним движением руки развеял каменную пыль, ущелье было пусто. Самурай исчез так же бесшумно, как и появился, не оставив после себя ни единого следа или отпечатка чакры.

Бессмертный наемник разочарованно опустил руку.

— Гордый кусок мяса... — проворчал старик, разворачиваясь в противоположную сторону. — Ладно. Побудь пока живым. Когда твое тело окончательно откажет, я найду твой труп и заберу твое сердце бесплатно. Оно слишком уникально, чтобы гнить в земле.

*********

Страна Огня. Два дня после встречи с Какузу. Захудахлая придорожная таверна, пахнущая дешевым сакэ и жареной рыбой.

Купец Дайчи, утирая пот со лба, нервно пересчитывал оставшиеся монеты. Его караван застрял. Предыдущие шиноби-генины сбежали, стоило им услышать, что на тракте орудует банда «Красных Волков» — жестких нукэнинов, грабящих торговцев. Эти шиноби сплошь бесполезные ублюдки!

«Черт бы побрал этих разбойников! Из-за них я теряю деньги!» – сетовал на свою нелегкую судьбу купец.

Но вдруг, он заметил путника.

В самом темном углу таверны сидел странный странник. Он не пил алкоголь. Перед ним стояла лишь миска с горой риса и вяленым мясом. Разве человек может столько съесть?

«Хм, не похож на шиноби. Неужели самурай?! Судя по оружию, ДА! Отличный вариант!» – кричали его мысли, а торговая жилка уловила "золото".

Торговец подсел к парню и дружелюбно улыбнулся.

— Эй, перец... Ты ведь самурай? Мне нужен проводник до Конохи. Бандиты перекрыли дорогу. Я заплачу тридцать... нет, сорок тысяч рё!

Рэн медленно прожевал мясо и поднял голову.

На Дайчи взглянули холодные глаза багровых лопнувших сосудов. Побег от Какузу стоил довольно дорого.

«Ух емае...жуткий тип. Может не стоило...» – не успел Дайчи оформить мысль, как его перебили.

— Пятьдесят тысяч, — ровно ответил Рэн глухим из-за повязок голосом. — Половина сейчас, половина у ворот Конохи. Я не защищаю твой товар. Я просто убираю тех, кто встанет на пути повозки.

— Согласен! Согласен! — купец торопливо выложил на стол мешочек с монетами. Рэн быстро спрятал его под юкату. Никаких клятв верности, никакой самурайской патетики. Чистая сделка. Он защищает заказчика, а не убивает цель. Разные вещи.

На следующий день караван Дайчи медленно тянулся через глубокое лесное ущелье. Густые заросли дубов создавали идеальное место для засады.

Свист!

Прямо перед ведущей лошадью в землю вонзились четыре куная. Лошади испуганно заржали. Из кустов на дорогу выпрыгнули четверо мужчин. На их протекторах были перечеркнутые полосы Скрытого Тумана.

— Ну надо же, жирный гусь сам пришел к нам в руки! — оскалился их главарь, поигрывая зазубренным мечом.

— Бросайте повозку и, может быть, останетесь живы. – насмешливо бросил второй.

Дайчи в панике забился под телегу:

— Самурай! Сделай что-нибудь!

Рэн спокойно вышел вперед последней повозки. Его правая рука легла на потемневшую ленту рукояти катаны. Лицо под остроконечной шляпой оставалось безразличным.

Чакра внутри его клеток мгновенно сжалась, превращая мышечные волокна в монолитные титановые пружины. Из-под ткани его повязки вырвалась тонкая струйка раскаленного пара.

— Самурайский выскочка? Прирежьте его! — скомандовал главарь.

Двое нукэнинов сорвались с места, складывая ручные печати для Стихии Воды. Они даже не успели договорить название техники!

БАМ!

Земля под деревянными сандалиями Рэна треснула. Без использования ниндзюцу, на одной лишь дикой взрывной силе он развил скорость, преодолевшую звуковой барьер. Воздух за спинами бандитов оглушительно хлопнул. Рэн мгновенно материализовался прямо между ними.

Рэн не тратил драгоценную энергию сожженных каналов на свою идеальную нить. Против обычных беглецов это было бы непрактично. Он нанес один короткий, жесткий удар локтем в челюсть первому нукэнину.

ХРУСТ!

Челюсть шиноби разлетелась в крошево, а самого его со страшной силой впечатало в ствол дерева, отчего тот треснул пополам. Мертв.

Второму бандиту Рэн, развернувшись на пятке, нанес боковой удар ногой в область ребер! Кости несчастного сломались с сухим звуком ветки, и тело кубарем покатилось по грязи, затихнув в кустах. Мертв.

— Ч-что за чертовщина?! Он монстр! Стихия Воды: Водяные щупальца! — взревел главарь, но его руки дрожали от страха.

Рэн сместился к оставшимся двум врагам. Скорость его движений была такой, что для обычного человеческого глаза он казался смазанным серым призраком. Рэн активировал вторую печать — меч стал весить пятьдесят килограммов. Юноша сделал один короткий, хлесткий замах плоскостью ножен, ловя инерцию веса.

БУМ!

Тяжелая инерция пятидесятикилограммовой стали, пущенной со сверхзвуковой скоростью, создала плотную воздушную волну. Удар пришелся по мечам оставшихся бандитов. Их стальные клинки разлетелись на куски, а самих нукэнинов отбросило назад на добрый десяток метров.

Главарь банды рухнул спиной на камни, тяжело кашляя кровью из сломанной грудины. Грудина была вбита вглубь, будто туда ударил тяжёлый молот. Не жилец.

В лесу снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом ветра. Четверо элитных разбойников были полностью нейтрализованы за десять секунд.

Из бинтов Рэна вырвался густой сноп белого пара, а мышцы спины мелко задрожали от нарастающего перегрева. Но он даже не поморщился. Он повернулся к повозкам и спокойно поправил свою остроконечную шляпу.

— Дорога свободна. Двигаемся дальше, — глухо бросил Рэн ошеломленному купцу.

Дайчи, вылезая из-под повозки с выпученными от ужаса глазами, смотрел на изуродованные тела бандитов и на этого странного, молчаливого самурая. В тот момент купец понял - он нанял не просто самурая, а чертового чудовища!

«Мать моя женщина....Я много в жизни поведал, но чтобы за мгновение убить четырех шиноби....» – мысленно сглотнул торговец, пытаясь унять дрожь.

– А...Ага! Т-ты...Т-то есть вы молодец, господин Самурай! – поклонился пухлый мужчина, нисколько не стесняясь.

Рэн приподнял бровь в немом вопросе.

– Мы едем или нет?

Дайчи закивал как болванчик и приказал кучерам отправляться дальше.

А пока они ехали, ушлый торговец пытался выведать информацию, но постоянно спотыкался об монолитное игнорирование.

– Ваше мастерство будоражит моё воображение! Как вы это сделали? В чем секрет? – восхищённо пропел мужчина, вспоминая тот бой.

– Ничего сложного. – односложно ответил его собеседник.

Улыбка на лице Дайчи поувяла, но он не сдавался. Такой кадр попадается раз в десять лет! Нельзя его упустить!

– Вы невероятен, господин Самурай. Убить четырех нукенинов, не обнажив оружие. – покачал головой торговец в неверии от своих же слов.

– Хватит лести. Лучше объясни, почему в стране Огня так много отступников? Разве Деревня Скрытая в Листве не является сильнейшей?

– Хе-хе, ну вы даёте, господин. Сразу видно, что вы из страны Железа.

Рэн опасно прищурился из-за чего Дайчи чуть не подавился собственными словами:

– Кхм, Это называется экономикой войны, — Дайчи поправил поводья, снижая голос до заговорщицкого шепота. — Великие Деревни содержат тысячи первоклассных убийц. Если на континенте наступит мир... шиноби просто станут не нужны. Даймё урежут им финансирование, а купцы перестанут нанимать охрану. Поэтому они держат баланс. Ловят ровно столько нукэнинов, чтобы поддерживать иллюзию опасности и своей незаменимости. Грязный бизнес, господин Самурай. Грязный, но очень прибыльный.

Рэн шел молча, но слова купца тяжелым грузом ложились на его сознание. Его детский разум перестраивал картину мира.

«Значит, мир шиноби устроен еще циничнее, чем говорил отец.» – печально подумал Рэн, чьё мировоззрение менялось под напором фактов.

Ниндзя не просто «грязные крысы, воюющие из тени». Они — системные паразиты. Шиноби создают угрозу, чтобы им платили за её устранение. И если они способны искусственно поддерживать бандитизм ради золотых Рё, то что им стоит избавится от помехи в лице Страны Железа и клана Цудо в частности?

Сильная, независимая страна Железа, которая не подчиняется системе скрытых деревень, контролирует драгоценную чакропроводящую руду и бесплатно зачищает границы от нукэнинов, нарушая их «бизнес-баланс». Такая страна для шиноби будет как кость в горле.

«Курица, приносящая золотые яйца...» — мысленно повторил Рэн, и из-под его тканевой повязки вырвался едва заметный свист раскаленного пара.

********

Глава 3

Торговый тракт Скрытой Листвы утопал в зелени. Купец Дайчи всю дорогу до ворот без умолку трещал о том, как выгодно продаст шелк, но Рэн его почти не слушал.

Юноша шел в самом хвосте каравана. Рэн делал шаг за шагом, но гэта не издавали ни звука — парень филигранно гасил вес каждого шага микро-импульсами чакры, словно парил над землей.

Караван наконец остановился у колоссальных зеленых ворот Конохи. На посту, как обычно, сидели Изумо и Котецу. Они лениво потягивали чай, пока Котецу не заметил странную фигуру позади повозки.

— Так, стоять, — Котецу поднялся, закладывая руки за спину. — Дайчи-сан, к вашему товару претензий нет. А вот твой... ронин. Молодой человек, по правилам безопасности Скрытой Листвы, все гражданские и наемники из других стран обязаны сдать холодное оружие на хранение в будку охраны. Получишь на выезде.

Рэн остановился. Из-под полей шляпы на чунинов уставился леденящий, пустой взгляд. В его голове не было злого умысла, но эти шиноби просят невозможного.

– Сдать мою катану? Исключено. Без меча я как без рук. – покачал головой Рэн.

Дайчи вклинился в разговор:

– Котецу-сан, молодой самурай не представляет угрозы. Могу замолвить за него словечко?

Котецу смерил их прищуренным взглядом.

– Правила одинаковы для всех. Ещё вопросы?

Никто вопросов не задал и они переместились в будку.

Рэн молча потянулся к бедру, отстегнул катану вместе с черными ножнами и протянул её Котецу. Парень специально не стал отключать третью печать.

— Обычная сталь. Забирайте, — глухо из-за бинтов произнес Рэн. Но вот под амигасой показалась предвкушающая улыбка.

— Ну вот, сразу бы так, а то вечно эти самураи... — Котецу с ухмылкой протянул руку, небрежно хватаясь за ножны. В следующую секунду ухмылка шиноби листвы мгновенно испарилась.

Его рука резко пошла вниз вместе с мечом. Пятьсот килограммов активированной печати потянули чунина к земле с силой падающего метеорита. Котецу вылупил глаза, а колени предательски подкосились, и он с глухим матерным рыком едва не впечатался носом в деревянный пол.

ХРУСТ!

Доски под мечом жалобно затрещали. Котецу судорожно вцепился в рукоять обеими руками, его лицо покраснело, а жилы на шее вздулись как канаты.

— К-Котецу, ты чего раком перед самураем встал? — обалдел Изумо, бросая пиалу с чаем.

— Ы-ы-ы... Изумо... помоги... она... она весит как твоя мамка! — прохрипел Котецу, тщетно пытаясь оторвать черный клинок от земли хотя бы на сантиметр.

Изумо подскочил, ухватился за ножны с другой стороны. Два опытных чунина, прошедших десятки миссий, кряхтели, потели и упирались ногами в землю, но катана Рэна лежала на досках как влитая, словно её приварили к центру земли. Купец Дайчи тихо хихикал в кулак, вспоминая, как этот «молодой человек» пару дней назад раскидал бандитов.

Рэн весело хмыкнул. Из-под бинтов на его лице вырвалась едва заметная струйка белого пара. Он наклонился, непринужденно перехватил рукоять меча двумя пальцами левой руки и легким, изящным движением поднял пятисоткилограммовый клинок, вернув его на пояс. Доски будки облегченно выпрямились.

— Мой клинок проклят, — соврал Рэн, поправляя шляпу. — Чужие руки он не признает. Если я оставлю его здесь, он просто проломит пол вашей будки до самого подвала. Полагаю, я могу пройти с ним, если он останется на моем поясе? – Усмехнулся парень, всем видом показывая превосходство.

Изумо и Котецу стояли, тяжело дыша и массируя затёкшие запястья. Они смотрели на этого парня в гэта как на сумасшедшего пришельца. Поднять такую тяжесть двумя пальцами? Это шутка такая?

— П-проходи... — заикаясь, вытолкнул из себя Котецу, нервно сглатывая. — Только не обнажай его в деревне. Иначе АНБУ тебя в порошок сотрут. – уже смелее сказал мужчина.

– Пф.

Караван Дайчи въехал в ворота. Рэн запоздало услышал разговор двух охранников.

– Так, что ты там сказал про мою мамку?

– Ты первый начал. Хочешь выйти?

Парень неплохо повеселился за счёт этих простаков. Сделанная пакость подняла настроение мрачному самураю.

– Господин самурай, мы прибыли. Как и было оговорено. – протянул купец купюры. – Если ищите постоянную работу, вы знаете к кому обратиться. – Подмигнул Дайчи.

– Спасибо за приятную компанию. Я подумаю. – вежливо улыбнулся Рэн, делая поклон и отклоняясь.

Парень захотел прогуляться. Он давно не отдыхал...с тех пор, как ушел из деревни. Для него скрытая деревня шиноби была в новинку.

На деревню опускался мягкий оранжевый закат, и Коноха заиграла мягкими красками.

Повсюду пахло жареным мясом, сладкими данго и свежей выпечкой. Мимо Рэна пробегали смеющиеся дети, прыгали по крышам молодые генины, а на скале Хокаге мирно покоились четыре каменных лика.

Для Рэна, выросшего в суровой, вечно заснеженной и милитаризированной Стране Железа, эта атмосфера тепла и беспечности казалась чуждой, почти лицемерной.

Его желудок издал утробный рык. Когда он мог позволить себе расслабиться и отдохнуть? Рэн и не вспомнит.

Парень свернул в торговый ряд и наткнулся на небольшую палатку с вывеской «Ичираку Рамен». Запах наваристого свиного бульона был слишком соблазнительным!

Самурай подошел, отодвинул синюю занавеску и сел на крайний деревянный стул. Его гэта с глухим стуком опустились на подставку.

— Добро пожаловать! Чего желаете? — приветливо улыбнулся старик, протирая полотенцем стойку.

«Приятная обстановка. Думаю, здесь можно расслабиться.»

— Пять... нет, семь больших порций рамена со свининой, — произнес Рэн. Ему нужно было забить желудок до отказа, чтобы мышцы не начали голодать.

Повар на секунду округлил глаза, но тут же весело закивал:

— Ого! Наш человек! Семь порций мисо-рамена сейчас будут готовы! – воодушевленно произнес он.

Рэн снял свою амигасу, положив на соседний стул. Белые бинты по-прежнему скрывали всё его лицо, кроме холодных глаз. Он сидел неподвижно, ожидая заказ.

«Тишина и благодать.» – подумалось тогда ему.

Как вдруг занавеска палатки резко дернулась!

— Старик! Мне как обычно, супер-порцию с нарутомаки! Я голоден как собака, даттебайо! — в палатку влетел шумный вихрь в ярко-оранжевом костюме.

«Или нет....» – огорчение можно черпать ложкой.

Блондин с разбегу запрыгнул на стул прямо рядом с Рэном. Следом, устало переругиваясь, вошла розоволосая, надув губы и недовольно отряхивая куртку от кошачьей шерсти:

— Наруто, если в следующий раз эта бешеная кошка снова расцарапает мне лицо из-за твоих дурацких ловушек, я тебя лично в землю закопаю!

— Ну Сакура-ча-а-ан, я же хотел как лучше! — заныл Наруто.

За ними, гордо задрав подбородок и сохраняя пафосное молчание, шел темноволосый. Замыкал процессию пепельноволосый мужчина. Его руки были глубоко засунуты в карманы брюк, а ленивый взгляд единственного видимого глаза выражал высшую степень экзистенциальной скуки.

Наруто, усаживаясь, весело повернулся к соседу, собираясь поздороваться, но внезапно замер. Он уставился на Рэна — тугая юката, наглухо перемотанное белыми бинтами лицо, тяжелые деревянные гэта на ногах и черный меч «Куроганэ» на поясе. От парня пахло дождем, железом и какой-то пугающей, скрытой тяжестью.

— Эй... дядя, а ты кто такой? — бесцеремонно спросил Наруто, тыча пальцем прямо в бинты Рэна. — Ты типа мумия? Или сбежал из больницы Конохи?

«Дядя? Мне всего четырнадцать...» – видимый глаз заметно дернулся в раздражении

— Наруто! Прояви хоть каплю уважения к незнакомцам, идиот! — девочка мгновенно выписала блондину увесистый подзатыльник, отчего тот чуть не впечатался носом в стойку. Затем она повернулась к Рэну и смущенно улыбнулась — Извините его, пожалуйста, он у нас немного... недоразвитый.

«Оно и видно.»

Черноволосый сел через один стул от Рэна. Его взгляд замер на рукояти «Куроганэ», обмотанной потемневшей лентой.

Повар подал первую порцию горячего рамена, а Рэн медленно повернул голову к оранжевому подростку. Из-под полей его остроконечной соломенной шляпы на мальчика уставился абсолютно пустой взгляд синих как небо глаз. Парень приспустил бинты на уровне рта двумя пальцами, обнажив бледные губы.

— Я просто бродячий наемник, — безразлично ответил Рэн. — И я очень голоден. Не мешай мне есть, шумный мальчик.

Старик принес первую порцию горячего рамена.

Рэн аккуратно подцепил бамбуковыми палочками плотный моток пшеничной лапши. Ему было плевать на застывшее в палатке напряжение. Внутренний калькулятор его выживания требовал калорий. Он сделал первый глоток наваристого бульона, чувствуя, как приятное тепло разливается по истощенному перегрузками телу.

Мальчик в кричаще-оранжевом костюме, потирая ушибленный затылок, недовольно зыркнул на Рэна. Наглый, бесцеремонный тон этого подростка раздражал, но Рэн проигнорировал его. Тратить время на воспитание чужих детей? Ищите другого дурака.

В этот момент одноглазый мужчина в зеленом жилете лениво перевел взгляд на старика-повара. Его руки по-прежнему оставались глубоко в карманах брюк, но Рэн заметил, как едва заметно натянулась ткань на его правом бедре. Там, под жилетом, явно скрытое оружие.

— Старик Теучи, нам как обычно, три порции, — спокойно произнес мужчина. Его голос был хриплым, утомленным, но в нем чувствовалась привычка отдавать приказы. Затем он скосил свой единственный видимый глаз на Рэна. — Нечасто в наших краях встретишь мастера, который носит столь... весомые аргументы на поясе. Да и обувь у вас, господин самурай, довольно редкая для здешних дорог.

Рэн не повернул головы. Он продолжал размеренно жевать свинину, но его пальцы на палочках едва заметно сжались.

«Он зафиксировал мой меч. И мои гэта», — хладнокровно отметил Рэн под белыми бинтами. — «Этот одноглазый — высококлассный ищейка. Обычный человек не разглядел бы в черных ножнах ничего особенного, а в деревянных брусках ни капли угрозы. Он прощупывает меня». – сделал вывод парень и вся расслабленность как ветром сдуло.

— Дороги везде одинаковые, — отозвался Рэн, не припуская бинтов сильнее необходимого. — Земля и грязь. А обувь лишь держит дистанцию между мной и этой грязью.

Мальчишка с белым веером на синей куртке, сидевший через стул, внезапно хмыкнул. Его руки были скрещены на груди, а взгляд оставался высокомерным и колючим. Он смотрел на обмотанное бинтами лицо Рэна с явным вызовом.

— Дистанцию? — холодно переспросил черноволосый подросток. — Самураи всегда много говорят о дистанции и чести, но на деле ваша сталь слишком медленная против техник шиноби. Мой клан веками использовал мечи, и я знаю, как выглядит настоящее мастерство. Твой клинок кажется тяжелым декоративным хламом. – высокомерно бросил он.

В палатке снова повисла тишина. Розововолосая девчонка испуганно перевела взгляд с дерзкого мальчишки на Рэна, а оранжевый подросток оживился, предвкушая потасовку.

Рэн спокойно протянул левую руку, обмотанную белыми бинтами, обхватил черные ножны «Куроганэ» и слегка приподнял их вместе с ремнем. Меч, на котором стояла третья печать веса в пятьсот килограммов, оторвался от его бедра.

Он демонстративно, коротким и четким движением опустил нижний конец ножен, слегка стукнув им по толстой деревянной доске пола, на которой крепились все табуреты барной стойки.

Бух.

Звук был негромким, но сухим и тяжелым. Полутонная кинетическая энергия, сжатая физической силой Рэна, мгновенно ушла в дерево и передалась по балке, словно направленный подземный толчок. Деревянный пол под табуретом черноволосого мальчишки резко ушел вниз на пару сантиметров, а сама перекладина жалобно хрустнула.

От этого внезапного, мощного физического импульса парня резко качнуло в сторону. Его пафосная поза мгновенно сломалась! Он взмахнул руками, теряя равновесие, и едва не свалился со стула, инстинктивно ухватился за край барной стойки, дабы не растянуться позорно на полу.

Оранжевый подросток от удивления выронил палочки прямо в суп, а розововолосая девчонка испуганно пискнула.

Одноглазый мужчина в зеленом жилете мгновенно замер. Его единственный видимый глаз округлился от подлинного шока...

Профессиональный ликвидатор шиноби не почувствовал ни капли чакры. Никакого ниндзюцу. Парень в бинтах просто... стукнул мечом. И этот точечный удар едва не проломил фундамент лавки!

Рэн спокойно взял вторую миску рамена и приспустил бинты на рту.

— Твоему клану стоило лучше учить тебя балансу, мальчик, — хищно произнес Рэн, поднося лапшу ко рту. — Твое «мастерство» слишком легко теряет опору.

Черноволосый парень, тяжело дыша от унижения и гнева, выпрямился на стуле. Его пальцы со скрипом сжались на краю стойки, а в глазах вспыхнула опасная, голодная ярость. Но одноглазый мужчина мягко положил ладонь ему на плечо, заставляя остыть.

Старик Теучи, нервно сглотнув, поспешил выставить на стойку оставшиеся порции. Рэн молча кивнул повару, давая понять, что разговор окончен. Ему нужно было доесть это топливо для мышц и исчезнуть в ночной деревне.

*******

Мягкий свет бумажных фонарей Конохи остался позади. Рэн спокойно шел по неосвещенному жилому переулку, направляясь к окраинам, где, по словам купца Дайчи, можно было найти дешевый ночлег для чужестранцев.

Парень аккуратно поправил остроконечную соломенную шляпу, глубже надвигая поля. Его тугая темно-серая юката была плотно затянута ремнями, а тяжелые деревянные гэта ступали по сырой земле.

«Он идет за мной с самой лавки рамена», — хладнокровно понял Рэн.

Он не оборачивался. Ему не нужно было видеть врага, чтобы знать, где тот находится. Обостренные до предела рефлексы улавливали едва заметные колебания воздуха.

Одноглазый мужчина двигался невероятно профессионально. Обычный человек или рядовой самурай ни за что бы не заметили его присутствия. Шиноби прыгал по крышам жилых домов абсолютно бесшумно, идеально сливаясь с ночными тенями и скрывая свою чакру.

Но Рэн чувствовал его. Точнее, он чувствовал, как этот преследователь периодически замирает на стыках крыш, просчитывая траекторию шагов самурая.

«И зачем он идет за мной?», — с непониманием рассуждал Рэн, продолжая мерно шагать по темной улице. — «Трюк с мечом в "Ичираку" заставил его насторожиться. Он понял, что я не обычный бродяга и начал проверять меня? Ищет слабости? Или ждет, когда я выкажу враждебные намерения, чтобы атаковать?»

Рэн зашел в глубокую тень между двумя высокими деревянными складами. Здесь переулок заканчивался тупиком. Идеальное место для ликвидации или разговора. Его ладонь легла на рукоять.

— Шиноби Конохи предпочитают ходить по чужим крышам вместо того, чтобы спать ночью? —раздраженно спросил Рэн в пустоту. — Ты тратишь свое время. Я пришел в эту деревню как наемник купца. Мой контракт окончен и сейчас просто ищу ночлег.

На краю черепичной крыши склада, прямо над головой Рэна, бесшумно отделился от тени силуэт.

Одноглазый мужчина лениво присел на корточки, но руки по-прежнему были засунуты в карманы брюк, а повязка на левом глазу была сдвинута. Единственный видимый глаз смотрел на Рэна со смесью глубокого профессионального интереса и настороженности.

— Мало кто может заметить мое присутствие, когда я этого не хочу, — хрипловато ответил мужчина в жилете. — Особенно без использования сенсорных техник чакры. Твое тело... оно удивительно чутко реагирует на изменения вокруг, господин самурай.

Мужчина спрыгнул с крыши. Он приземлился в трех метрах от Рэна, не издав ни звука, выпрямившись.

— В Конохе сейчас не самое спокойное время, — спокойно продолжил одноглазый, и его ленивый взгляд скользнул по тяжелым деревянным гэта Рэна. — Молодой парень из Страны Железа, который носит на поясе клинок весом больше ста килограмм и ломает фундаменты зданий одним легким стуком ножен... Ты вызываешь слишком много вопросов у нашей службы безопасности. Назови свое истинное имя, наемник. И цель твоего визита в Скрытую Листву.

— Мое имя ни о чем тебе не скажет, шиноби, — ответил Рэн. Под бинтами на его лице скопился жар, а из пор на шее едва заметно проступал белый пар. — Для этого мира я простой наемник без клана и дома.

Рэн не убирал правую руку от рукояти. Его разум лихорадочно просчитывал геометрию пространства, пока внутренний таймер неумолимо отсчитывал секунды.

— А цель моего визита... — Рэн сделал короткую паузу, выстроив в голове ложную легенду, выдав свою реальную проблему за цель визита. — Я ищу лекарство. Моя система циркуляции чакры серьезно повреждена после тяжелого сражения с нукэнинами на границе. Меридианы сожжены. Купец хвастался, что в Конохе лучший госпиталь на континенте. Я пришел проверить, способны ли ваши лекари вернуть бойцу его силу за звонкую монету.

Одноглазый мужчина удивился. Его единственный видимый глаз едва заметно сузился, фиксируя раскаленный пар, вырывающийся из-под ткани на шее незнакомца.

Информация сошлась. Аномальный перегрев тела и отсутствие видимых потоков энергии теперь имели логическое объяснение.

— Сожженные меридианы? — печально повторил шиноби, и в его голосе промелькнула тень понимания. — Теперь понятно, почему ты носишь эти бинты и так тяжело дышишь. Но должен тебя разочаровать, господин самурай. В нашем госпитале работают отличные специалисты, но восстановить полностью разрушенные каналы чакры им не под силу. В Конохе сейчас просто нет ирьёнина такого уровня.

«Отлично, он клюнул.», — констатировал Рэн. — «Хотя жаль, что не могу исцелится. Это решило бы множество проблем».

— Однако, — преследователь лениво почесал затылок, нарушая тишину.— Есть один человек, который мог бы тебе помочь. Легендарная Цунаде Сенджу, одна из Трех Саннинов. Она способна исцелить даже те меридианы, от которых отказались все врачи мира. Вот только в деревне её сейчас нет. Она уже много лет путешествует по континенту, и никто не знает, где она находится.

Рэн под бинтами едва заметно округлил глаза. Цунаде. Та самая женщина-монстр, о чьей чудовищной физической силе ходили легенды даже в Стране Железа. Отец упоминал её имя как пример идеального контроля тела среди шиноби. Рэн и представить не мог, что эта легендарная воительница окажется еще и величайшим лекарем, способным восстанавливать сожженные каналы энергии.

«Если эта женщина обладает идеальным медицинским контролем... она мой единственный ключ к возвращению моей былой силы!», — осознание этого факта заставило парня мгновенно скорректировать все планы.

Ему нужно было узнать, где искать эту женщину.

— Цунаде... — Шокировано повторил парень.

Одноглазый шиноби, удовлетворенный реакцией незнакомца, легко и почти невесомым прыжком взлетел обратно на крышу деревянного склада. Его силуэт замер на фоне луны.

— Найди себе ночлег, наемник, — донесся его ленивый голос сверху. — Завтра утром отметься в комендатуре. А насчет Саннина... если судьба улыбнется тебе, возможно, ты встретишь её на трактах. Доброй ночи.

В следующее мгновение тень мужчины растворилась в темноте. Как только преследователь исчез, Рэн резко отключил внутренний каркас чакры.

Ш-ш-ш-ш...

Из-под бинтов на его лице мощным снопом вырвался густой белый пар. Рэн тяжело опёрся спиной о каменную стену тупика. Все мышечные волокна стянуло дикой судорогой отката, тело каменело, отказываясь подчиняться. Он сполз по стене вниз, тяжело дыша. Вся его высокомерная уверенность окончательно сменилась холодным расчетом. Он пришел в Коноху за исполнителем, но получил наводку на живую легенду. Теперь парень искал ответ на один вопрос: как вытянуть из шиноби Листвы информацию о местонахождении Цунаде, пока его собственное тело окончательно не разрушилось от перегрузок?

Глава 4

Солнце Конохи казалось Рэну слишком ярким, почти ослепляющим после вечных снегов его родины.

Шрамы на его сожженных меридианах чакры ныли, напоминая о ужасной ночи, когда его высокомерие сгорело вместе с усадьбой клана Цудо.

Он медленно шел вдоль торговых рядов местного рынка, сканируя взглядом толпу пришлых торговцев и караванщиков. Ему нужны были зацепки. Нужны были имена тех, кто знал о Цунаде.

— Быть не может... — раздался надломленный голос откуда-то справа.

Рэн мгновенно замер. Рука привычно, без лишнего шума легла на гарду. Из-под полей шляпы он скосил злой взгляд на источник звука.

У палатки со строительными материалами стоял немолодой, крепко сбитый старик в потрепанном синем кафтане. На его бедре был плотницкий топор, а от самого мужчины отчетливо пахло древесной стружкой и дешевым алкоголем. Он во все глаза смотрел на его левое бедро. Точнее на уникальную кузнечную марку, выбитую у гарды.

— Этот черный металл... — старик сделал шаг вперед, его пальцы заметно задрожали. — Это же «Куроганэ». Клинок из кузниц Страны Железа. Ты... ты ведь оттуда?

Рэн среагировал мгновенно. Выбитые рефлексы, обученные выживать в одиночку, забили тревогу.

«Самураи нашей страны не шляются по рынкам шиноби. Этот старик — гражданский, в нем нет чакры, но он узнал марку меча» – сориентировался парень, запуская чакру по повреждённым каналам.

60... 59... 58... — внутренний таймер запустился с щелчком.

Мышцы ног Рэна уплотнились. Он сделал один короткий, смазанный шаг, моментально разорвав дистанцию и оказавшись вплотную к плотнику.

Деревянные гэта опустились на землю абсолютно беззвучно. Рэн левой рукой перехватил запястье старика, сжав его с силой титановых тисков, а правой слегка приподнял поля шляпы, демонстрируя глаза на которых лопнули капилляры. Из-под белых бинтов на лице вырвался едва заметный свист раскаленного пара.

— Откуда гражданский червь из Страны Огня знает это имя? — с леденой угрозой спросил Рэн. — Отвечай быстро. Твоя кость сломается через три секунды.

Старик побледнел, его зубы застучали, но в глазах вместо страха смерти внезапно промелькнула жгучая, тоскливая горечь.

— Кх...Постой... я не шпион шиноби! — задыхаясь от железной хватки, выдавил из себя старик. — Моё имя Тадзуна. Я строитель из Страны Волн. А узнал об этом клинке из рассказов моего названого сына... он был самураем из Страны Железа. Его звали Кайза.

Рэн не ослабил хватку, но его зрачки едва заметно сузились под шляпой.

Он вспомнил это имя. Несколько лет назад из Страны Железа ушел способный молодой мечник. Клан Цудо помнил его как человека, который влюбился в чужестранку, нарушил вековой изоляционизм самураев, сложил свои доспехи и уплыл в Страну Волн, чтобы жениться и стать обычным рыбаком. Старшие тогда презирали его за предательство родины, но Рэн, будучи ребенком, запомнил Кайзу как честного воина с несокрушимой волей.

— Кайза мертв, — хрипло выдохнул Тадзуна, и из его глаз покатились слезы. — Год назад его публично казнили люди магната Гато... Он пытался защитить нас, пытался поднять людей на бунт. Перед смертью, когда Гато ломал ему руки, Кайза смеялся ему в лицо. Он говорил нам: «Не бойтесь этих крыс. В Стране Железа подрастает поколение, чей стиль клинка совершенен. Рано или поздно сталь придет и заберет долги». Он верил в твою страну, мальчик! Он верил, что самураи не оставят своих.

Тадзуна тяжело опустил голову, его плечи поникли, а ноги дрожали, будто под тяжестью вины и ответственности.

— Я приехал в Коноху, чтобы нанять шиноби для защиты. Мне нужно достроить мост, который спасет мою страну от голода и тирании Гато. Но когда я увидел твой меч... я понял, что Кайза не лгал. Вы существуете.

42... 41... 40... — внутренний калькулятор Рэна продолжал отсчет, но он медленно разжал пальцы, выпуская руку плотника. Мышцы предплечья заныли от перегрева, и Рэн хладнокровно отключил чакру. Из-под бинтов вырвался плотный клуб белого пара.

Парень построил цепочку. Страна Волн. Магнат Гато, контролирующий морские пути и нанявший нукэнинов по всему континенту. Богатейший преступник, через которого проходят миллиарды рё и... подставные счета на ликвидацию неугодных.

«Тот информатор на черном рынке сказал, что деньги за уничтожение моего клана шли через подставные счета из Конохи», — лихорадочно сопоставлял Рэн, поправляя шляпу. — «Но верхушка Конохи не стала бы светить свои деньги напрямую. Они могли использовать Гато как посредника для оплаты ликвидаторов и возможно... он знает о нанимателе.»

Рэн выпрямился, и его пустой взгляд снова сфокусировался на плачущем мостостроителе. Появился небольшой шанс узнать, кто был заказчиком. И Рэн не упустит эту ниточку.

— Твой мост меня не интересует, старик, — холодно произнес Рэн. — Но Гато задолжал Стране Железа слишком много крови. Раз уж Кайза обещал ему сталь... я исполню это обещание. Я пойду с тобой в Страну Волн. Пока шиноби Листвы будут играть в твоих телохранителей, я найду этого магната и оторву ему голову своими руками. – впервые за долгое время у парня появились кровожадные нотки в голосе.

*****

Главный зал Резиденции Хокаге тонул в табачном дыму и шорохе бумаг. Старик в белой шляпе правителя лениво перебирал свитки миссий, пока Команда 7 — Наруто, Сакура и Саске с Хатаке Какаши ждали дальнейших распоряжений. Блондин как раз вовсю орал, что ему надоело ловить кошек и он требует настоящую миссию.

Дверь в зал со скрипом отворилась. Первым вошел плотник Тадзуна, крепко сжимая в руках потрепанное заявление на миссию ранга C. А сразу за его спиной, мерно стуча деревянными гэта, вошел парень в соломенной шляпе и тугой чёрной юкате. Его лицо было наглухо перемотано белыми бинтами.

При виде вошедшего в зале мгновенно воцарилась тишина. Наруто выпучил глаза и ткнул пальцем.

— А! Бинтованный из раменной! Ты чего тут делаешь, даттебайо? – удивлённо воскликнул Узумаки.

Учиха инстинктивно напрягся, ведь он всё еще помнил, как этот самурай одним щелчком ножен едва не проломил под ним пол. А Какаши в зеленом жилете медленно вытащил руки из карманов и прищурился. Его ночная догадка подтвердилась: этот странный наемник не собирался просто спать в гостинице.

— Господин Хокаге, — Тадзуна нервно кашлянул, выкладывая свиток на стол правителя. — Я нанимаю этих шиноби для защиты моей жизни по дороге в Страну Волн. Но со мной пойдет мой... помощник.

Старик Хокаге за столом выпустил облако дыма из трубки и внимательно посмотрел на Рэна через свои очки.

— Помощник? Гражданские лица, сопровождающие клиента, должны быть внесены в реестр миссии. Молодой человек, вы понимаете, что в случае нападения нукэнинов шиноби Листвы будут защищать в первую очередь главного заказчика? Ваша безопасность — это ваша личная ответственность. – монотонно говорил третий Хокаге.

Рэн слегка приподнял поля своей шляпы, демонстрируя решительный взгляд. Его глаза скользнули по одноглазому джонину, а затем замер на старом правителе деревни.

— Мне не нужна защита ваших шиноби, — лишенным эмоций голосом ответил Рэн. — Моя задача — таскать тяжелые бревна для моста этого старика и колоть дрова. Сталь на моем поясе — оружие для самозащиты. Впишите меня в свиток как подсобного рабочего. Я не стану обузой для ваших... детей.

— Эй! Кого это ты тут детьми назвал, мумия?! — снова взвился оранжевый подросток, но девчонка с розовыми волосами вовремя дернула его за куртку, испуганно поглядывая на Рэна.

Саске лишь презрительно фыркнул, а Какаши Хатаке наконец нарушил молчание.

Он подошел к столу Хокаге, взял кисть и лениво нацарапал имена внизу свитка миссии.

— М-да, что-ж, подсобный работник так подсобный работник. — пробормотал одноглазый, бросив на Рэна проницательный взгляд. — Раз уж ты умеешь управляться с весом, тяжелые бревна в Стране Волн как раз для тебя. Миссия ранга C официально утверждена. Выдвигаемся через час у главных ворот. Не опаздывайте, господин подсобный работник.

Рэн молча развернулся. Его деревянные гэта стукнули по паркету резиденции. Внутренний калькулятор четырнадцатилетнего монстра рассчитал:

«Шаг второй завершен. Осталось только отправится в страну волн и найти Гато. Лишняя поддержка шиноби не помешает, хоть и сама мысль, что я должен сотрудничать с убийцами меня вымораживает.» – с явным раздражением подумал парень.

Он шел к выходу, чувствуя, как спину прожигает внимательный взгляд Копирующего Ниндзя. Коноха думала, что контролирует ситуацию, отправляя детей на обычную миссию охраны. Они еще не знали, что везут с собой идеального хищника, который сотрет Гато в порошок ради правды о своем клане.

*********

Pov Хирузен Сарутоби.

Массивная дубовая дверь кабинета закрылась с глухим стуком. В комнате наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном.

Хирузен Сарутоби медленно опустился в своё кресло. Он зажёг трубку. Густой, ароматный табачный дым заструился к потолку, частично скрывая уставшее лицо Третьего Хокаге. Тень листвы прикрыл глаза, но в его разуме до сих пор стоял образ ушедшего подростка в бинтах.

В утреннем докладе Какаши Хатаке подробно описал ночную встречу в тупике торгового квартала. Копирующий Ниндзя утверждал, что столкнулся с физиологическим монстром, чьё тело буквально закипает от перегрузок чакры.

Но Хирузена зацепило другое. Черная катана и кузнечная марка у гарды. Ещё и эти печати на лезвии... Старик протянул руку к нижнему ящику своего стола и достал оттуда свиток под грифом «Совершенно секретно». Личный рапорт от разведчиков АНБУ, прибывший из Страны Железа два года назад.

Хирузен развернул бумагу. На пожелтевшем пергаменте чётким почерком были расписаны детали резни: «Описание: Уничтожение клана Цудо. Детали: Клан Цудо уничтожен в полном составе за одну ночь. Официальная причина — подавление радикального мятежа внутри страны. Подпись: Генерал Мифунэ». Но в самом низу страницы стояла крошечная, едва заметная приписка от ищеек Конохи: «По слухам, в зачистке участвовал тайный отряд Корня АНБУ».

Хирузен тяжело вздохнул, а изо рта вырвалось плотное облако серого дыма. Данзо Шимура. Его старый друг и вечная тень деревни снова провернул операцию за его спиной.

Данзо помог Мифунэ убрать неугодный клан, чтобы сохранить баланс сил на континенте и получить доступ к чакропроводящей руде Страны Железа.

«Значит, этот мальчик единственный выживший из клана Цудо», — хладнокровно заключил Хирузен, глядя на пустую дверь кабинета. Третий сразу понял, что легенда паренька о «сожжённых меридианах в бою с нукэнинами» — ложь.

Его каналы чакры действительно были разрушены, но это был след отчаянной попытки выжить.

Четырнадцатилетний подросток пришёл в Коноху не за лечением. Он явно пришёл за местью и ищет тех, кто убил его семью.

Хирузен специально подписал этот контракт миссии. Оставлять такого опасного, раненого зверя внутри Конохи, где он мог в любой момент наткнуться на оперативников Данзо, было верным шагом к катастрофе. Выслать его из деревни под присмотром Какаши — логичное решение.

«Если этот мальчик узнает, что Коноха приложила руку к гибели клана, его клинок обратится против нас», — подумал старик, затягиваясь трубкой. — «Какаши справится. Если парень попытается навредить детям или клиенту, уверен, Хатаке ликвидирует его. Но ведь парнишка просто ищет правду... мне искренне жаль этого ребёнка».

Хирузен свернул секретный свиток и убрал его обратно в ящик. Старый шиноби слишком хорошо знал цену миру. Иногда этот мир приходилось строить на костях невинных людей. И сейчас отряд его генинов уходил в Страну Волн, везя с собой живое воплощение чужих грехов.

******

Pov Цудо Рэн.

Дорожная пыль Страны Огня ложилась на плотную ткань его юкаты. Рэн шел в трех шагах позади массивной телеги плотника Тадзуны, а деревянные гэта мерно опускались на землю, но благодаря точечным импульсам чакры, тяжелые бруски не издавали ни единого стука. Уж на это у него хватает сил и времени.

– Эй, бинтованный! — Наруто резко притормозил и пошел спиной вперед прямо перед Рэном. — Ты реально плотник, даттебайо? Что-то я не видел, чтобы рабочие носили такие черные мечи! Ты вообще умеешь им пользоваться или это просто для понтов перед девчонками?

Сакура закатила глаза от панибратского отношения, а Саске навострил уши.

– Для шиноби ты слишком громкий. – устало вздохнул Рэн. – Отвечаю на твой вопрос: Настоящий воин должен не только уметь убивать, но и созидать.

– А... – не успел блондин вставить ещё одну колкость, как его перебила розовласка:

– Наруто, отстань от него! — Сакура сердито пригрозила Узумаки кулаком, а затем повернулась к Рэну, с любопытством разглядывая его плотную юкату. – В академии нам преподавали "быт и культуру стран". Скажите, господин самурай, а почему на вас нет доспехов? – с видимым любопытством спросила Сакура.

– Доспехи тяжёлые и с ними сложно маневрировать. Я их не ношу по той простой причине, что они мне не нужны.

– О!

Чуть левее, держась у самой границы леса, двигался черноволосый подросток с гербом в виде веера на спине. Он не участвовал в глупой болтовне, его руки были в карманах, но Рэн видел, как его пальцы внутри ткани постоянно сжимаются и разжимаются. Голодный, злой и высокомерный взгляд то и дело возвращался к ножнам Рэна. Этот мальчишка всё еще кипел от унижения в лавке рамена.

Будто в насмешку, Рэн поправил ремень тяжелого меча на бедре. Дорога до Страны Волн только начиналась. Этот пестрый, шумный отряд шиноби казался ему сборищем абсурдных крайностей.

«Я понимаю, что они всего лишь личинки шиноби, но разве их учитель не обучал правилам поведения на миссии?» – спрашивал у себя Рэн, не находя ответа. Он украдкой посмотрел на пепельного.

Одноглазый лениво листал свою маленькую книжку с пошлой обложкой, делая вид, что полностью погружен в чтение. Но Рэн, обладающий безупречной самурайской сенсорикой чувствовал, что человек сканирует каждый его шаг. Одноглазый подстраивал свой темп под стук гэта, просчитывая его скорость, вес и глубину шага по грунту.

«И этот туда же...»

*******

Ночь опустилась на густые леса Страны Огня внезапно, принеся с собой звенящую прохладу. На небольшой поляне у тракта тихо потрескивал костёр, бросая длинные оранжевые тени на стволы вековых деревьев.

Рэн сидел чуть в отдалении от лагеря шиноби, прислонившись спиной к массивному дубу. Его соломенная шляпа лежала на коленях, обнажая растрепанные темные пряди. Катана «Куроганэ» покоилась по левую руку, готовая к бою в любую секунду.

Глаза юноши были закрыты, дыхание сквозь белые бинты текло медленно и ровно. Для его истощенного тела этот поверхностный сон был единственным способом восстановить поврежденные клетки.

Вокруг выл зимний буран. Холод Страны Железа обжигал легкие, а Рэн стоял посреди залитого кровью двора усадьбы клана Цудо.

Всё вокруг горело неестественным, синеватым пламенем.

— Рэн... вставай... — раздался хриплый, захлебывающийся кашель его отца.

Мальчик попытался повернуться, но его ноги намертво вросли в обледенелую землю. На запястьях и лодыжках черные утяжелители внезапно стали весить миллионы тонн, прижимая его к полу, словно надгробные плиты.

По венам вместо чакры струился всё тот же парализующий яд ликвидаторов!

Перед его глазами из темноты со свистом вылетали безликие шиноби в фарфоровых масках АНБУ Конохи. Их кунаи и нити чакры безжалостно кромсали плоть его матери, разорванной напополам!

– Нет...нет-нет-нет!!!! – кричал мальчик во всю глотку.

Отец стоял на коленях, пробитый десятками мечей, и его угасающий взгляд был прикован к сыну, который сейчас лежал беззащитным червем, не способным даже сжать кулак

– Почему....ты...не...спас...нас...

– Отец...

Сзади послышался другой голос:

— Рэн....я верил в тебя... — прошептал умирающий наставник, чьё лицо превратилось в кровавое месиво. — Ты подвёл меня.

Вспышка.

Безликие шиноби АНБУ Листа резко обернулись к Рэну. Маска одного из них треснула, и из-под ней на него уставился единственный ленивый глаз их сегодняшнего одноглазого проводника. В его руке сверкала молния, готовая выжечь остатки сердца самурая.

«Я слаб... Я не смог их защитить...хватит! Хватит меня винить! Я знаю, что виноват!» — кричал внутренний голос Рэна, пока яд разрывал его меридианы изнутри.

Одноглазый на невероятной скорости приблизился и пронзил его грудь насквозь фалангами пальцев под звук тысячи летящих птиц!

– Кха! – выплюнув сгусток крови, парень нащупал свою катану и ударил наотмашь!

Рэн вскочил с места одним взрывным, противоестественным рывком. Скорость была такой дикой, что воздух вокруг дуба хлопнул от вакуумного разрыва. Тяжелая кора столетнего дерева позади него разлетелась в щепки от колоссального толчка его спины!

Правая рука Рэна, обмотанная бинтами, уже мертвой хваткой сжимала рукоять «Куроганэ». Меч покинул ножны в ту же секунду!

В ночной темноте хищно сверкнула ослепительно белая, тонкая как паутина нить сжатой чакры, рассекая ландшафт на молекулярном уровне!

Его глаза с пугающе багровой, воспаленной сеткой лопнувших сосудов по звериному сканировали ночную поляну. Сердце колотилось как заведенное, кровь в венах буквально закипала, а мышцы спины мелко дрожали от резкого скачка температуры.

У затухающего костра мгновенно поднялся переполох! Блондинистый мальчишка в оранжевом комбинезоне испуганно подскочил, едва не свалившись в угли!

— А-а-а! Что случилось, даттебайо?! Нападение?! Кто взорвал дерево?!

Сакура испуганно прижалась к повозке плотника Тадзуны, закрывая голову руками.

Саске на другом конце поляны мгновенно перекатился в тень кустов, выхватив кунай и испуганным, настороженным взглядом уставился на Рэна.

И только одноглазый наставник остался сидеть на ветке дерева. Его книжка в руке была закрыта.

Какаши внимательным и очень оценивающим взглядом смотрел сверху вниз на обмотанного бинтами подростка, от которого сейчас во все стороны валил удушливый горячий пар.

Копирующий ниндзя всё рассмотрел! Парень проснулся от жуткого кошмара, но его тело среагировало быстрее разума. Он запустил свою чакру по каналам за секунду. А та белая вспышка на кромке его черного меча... Какаши интуитивно понял, что если бы траектория этой нити пошла чуть ниже, всю их команду вместе с повозкой сейчас ровно разрезало бы пополам прямо во сне.

«Я не успел среагировать! Скорость удара была просто чудовищной! А эта белая нить...что это? Какая-то техника меча? Она смогла разрезать всё в радиусе пятидесяти метров. Страшно представить на что способна эта техника, ударь он в полную силу.» – сконфуженно подумал Шиноби-Джонин и ветеран войны. Он впервые видел такое.

Рэн взял верх над паникой. Он хладнокровно отключил меридианы чакры, и тяжело дышал, обливаясь потом. Густой остаточный пар окончательно скрыл его фигуру. Парень медленно, с сухим щелчком вернул катану в ножны. Его руки всё еще слегка подрагивали от остаточного адреналина, но голос прозвучал пугающе ровно:

– Извиняюсь. Ночная судорога.– соврал четырнадцатилетний монстр, поднимая с земли свою шляпу. — Спите дальше, шиноби Листвы. Угрозы нет.

Какаши на ветке едва заметно сузил свой единственный видимый глаз.

«Ночная судорога, значит?..» — подумал спрятавшийся шиноби. — «Нет, малыш. Это был страх. Страх того, кто выжил в аду, но оставил там свою душу»

********

Глава 5

Рэн шел в своем привычном темпе, чуть позади повозки мостостроителя, лениво переставляя ноги. Его голова болела, продолжая прокручивать страшный сон снова и снова.

Впереди, как обычно, прыгал оранжевый подросток, розововолосая девчонка что-то тихо обсуждала с черноволосым, а их одноглазый наставник лениво плелся позади, уткнувшись в свою пошлую книжку.

Внезапно взгляд Рэна наткнулся на аномалию прямо на земле.

«Лужа?» — удивился в мыслях молодой самурай. Он посмотрел на небо, где не было ни одной чёрной тучки.

На сухой, укатанной грунтовой дороге, где последние несколько часов не было ни намека на сырость, темнело небольшое скопление воды. Для обычного человека это было обычным делом. Но Рэн вырос в Стране Железа, где каждый элемент ландшафта оценивался с точки зрения тактического преимущества. В сухую погоду вода не берется из ниоткуда посреди открытого тракта! Почва вокруг была сухой, солнце пекло. Гидравлический абсурд!

«Шиноби», — вынес вердикт Рэн. — «Стихийная маскировка. До абсурда дурацкая. Одноглазый наверняка уже заметил это».

Рэн бросил короткий взгляд из-под полей шляпы на одноглазого. Тот продолжал лениво листать страницы, даже не подняв головы. Но Рэн почувствовал, как едва заметно изменился ритм его дыхания. Одноглазый знал и сознательно вел детей прямо на эту засаду.

«Вот ублюдок», — зло подумал Рэн. — «Он использует своих же учеников как наживку, чтобы выманить скрывающихся крыс. Что ж, это не мой бой. Мой контракт — бревна этого старика. Если эти водяные ниндзя не тронут Тадзуну, я не буду вмешиваться.»

Оранжевый мальчишка беззаботно перешагнул её, даже не посмотрев под ноги. Плотник Тадзуна хрипло кашлянул, продолжая катить телегу. Никто ничего не заподозрил. У этих детей явно проблемы с логикой.

В следующее мгновение вода буквально взорвалась. Из жидкой субстанции с шипением вырвались два массивных силуэта в металлических масках Скрытого Тумана. Их руки были соединены длинной, усеянной бритвенно-острыми шипами стальной цепью, пропитанной ядом.

— Один готов! — прорычал один из нападавших.

Слаженным, молниеносным движением они выбросили цепь вперед. Стальные звенья с жутким скрежетом обмотались вокруг тела одноглазого наставника. Братья резко дернули оружие на себя.

ХРУСТ!

Тело элитного джонина Конохи на глазах у детей разлетелось на десятки кровавых ошметков плоти и костей.

– А-а-а-а-а-а! Какаши-сэнсей!!! — дико закричала розововолосая девчонка, бледнея и падая на колени от ужаса.

Оранжевый подросток замер на месте, его тело затряслось, а ноги словно приросли к земле. Страх перед внезапной смертью учителя полностью парализовал его волю. Он не мог даже потянуться к подсумку....

«Ну, что за комедия!» – молодой самурай даже не изменил позы. – «Кровавые ошметки не имеют запаха крови, а дорога не окрасилась в красный. Это техника подмены тела, где обычный деревянный чурбан, замаскированный иллюзией чакры. Какаши жив и сидит в кустах, наблюдая». – закатил глаза от идиотской ситуации парень. Только дети бы не догадались, что убить Джонина таким крайне сложно.

Вражеские шиноби, не теряя ни секунды, развернулись и устремились прямо к повозке Тадзуны. Один из них прыгнул к застывшему оранжевому мальчишке, занося когтистый протез, а второй, с диким оскалом, нацелился прямо в грудь испуганному Тадзуне.

«А вот это ты брось.»

60... 59... 58... — внутренний таймер Рэна запустился автоматически. Его левая рука, обмотанная белыми бинтами, плавно легла на ножны «Куроганэ».

Он не собирался спасать детей шиноби. Но этот плачущий старик-плотник был его единственным официальным билетом до магната Гато и правды о гибели клана Цудо. Если Тадзуна умрет здесь, Рэн останется один в чужой стране без зацепок.

«Мне хватит двух секунд, чтобы покромсать их на куски.» – с холодной головой подумал парень, обнажая катану на пару сантиметров.

На кромке лезвия вспыхнула ослепительно белая, тонкая как паутина нить сжатой до предела энергии. Рэн приготовился сделать шаг, но....

Но в эту самую секунду между Рэном и нападавшими бандитами Тумана, смазанной тенью промелькнул черноволосый Саске.

– Тц.

Юноша хладнокровно убрал руку с обмотанной потемневшей лентой рукояти клинка. Жар под белыми бинтами на его лице мгновенно спал, а мышцы предплечий и спины расслабились, возвращаясь в привычное спящее состояние. Раскаленный пар перестал со свистом вырываться из-под ткани.

«Мелкий выпендрёжник.» – вынес вердикт Рэн, продолжая равнодушно наблюдать. – «Раз уж решил продемонстрировать силу, мне нет нужды тратить свою.»

Саске Учиха действовал безупречно с точки зрения классического тайдзюцу шиноби. В воздухе он перехватил массивную цепь кунаями, намертво пригвоздив стальные звенья к стволу ближайшего дерева. Используя натянутый металл как опору, черноволосый подросток нанес два жестких удара ногами в маски нападавших, заставляя их отпрянуть от повозки испуганного плотника Тадзуны.

Рэн же стоял неподвижно, заложив руку во внутреннюю сторону юкаты. Из под полей шляпы смотрели холодные синие глаза, которые анализировали бой.

Поняв, что цепь заблокирована, мгновенно отсоединили наручи и разделились. Один из них рванулся к Сакуре, которая всё еще кричала, обхватив свои плечи и плача, а второй обошел Саске с фланга, готовясь выпустить когти прямо в шею старика.

Но закончить атаку им было не суждено.

Из тени деревьев бесшумно, словно соткавшись из самого лесного воздуха, появился Какаши. Его движения были настолько быстрыми и точными, что Рэн едва заметно нахмурился под бинтами. За долю секунды мужчина заблокировал шеи обоих бандитов своими пальцами, мгновенно отключая их сознание и прижимая к земле.

— Привет, ребята, — лениво, как ни в чем не бывало, произнес Какаши Хатаке, бросив взгляд на ошарашенных генинов. — Извините, что не вмешался сразу. Просто нужно было выяснить, кто их цель. – улыбнулся одним глазом одноглазый.

Шиноби выпрямился и медленно перевел свой единственный видимый глаз на Рэна. Какаши понял, что обмотанный бинтами самурай даже не сдвинулся с места.

«Этот мальчишка отключил свое дзюцу в тот самый миг, когда Саске прыгнул вперед», — хладнокровно анализировал Какаши, возвращая руку в карман штанов. — «Он расчетлив и не собирается защищать деревню Листа или моих учеников. Хм, видимо защищает только плотника, потому что старик — его билет куда-то еще. Смертоносный, рациональный монстр....»

Рэн спокойно поправил свою соломенную шляпу, полностью игнорируя пристальный взгляд одноглазого ликвидатора.

— Ваша наживка сработала, шиноби, — осуждающе произнес Рэн, кивая на детишек. — Но если в следующий раз ваши методы поставят под угрозу сохранность повозки этого старика, я разрежу нападавших вместе с вами. Не заставляйте меня выполнять вашу работу бесплатно.

Наруто, который только сейчас начал приходить в себя, злобно сжал кулаки, а Саске лишь надменно фыркнул, хотя его тяжело вздымающаяся грудь выдавала, сколько сил он потратил на этот короткий прыжок. Команда 7 Конохи окончательно поняла: Этот обмотанный бинтами помощник плотника не был их союзником. Он был попутчиком, который в любой момент мог превратиться в палача.

– Я понимаю, господин подсобный рабочий. – с явной издёвкой произнес Какаши, снова улыбаясь одним глазом. Как у него это получается?

Рэн закатил глаза в раздражении.

А тем временем Какаши Хатаке закончил привязывать Братьев-Демонов к толстому стволу дуба. Ликвидаторы Скрытого Тумана уже пришли в себя, злобно скалясь сквозь грязь и пот. Одноглазый наставник не стал отсылать Рэна, как сделал это с притихшими генинами и побелевшим плотником. Сейчас им нужно успокоить нервы и перевести дыхание.

– Итак, — хрипловато начал Какаши, сверху вниз глядя на привязанных нукэнинов. — Братья-Демоны из Скрытого Тумана. Ваша слаженная работа с цепью известна далеко за пределами Водяной Нации. Но я не припомню, чтобы Коноха переходила вам дорогу. Кто заказчик?

Старший из братьев, Годзу, сплюнул кровь на траву и расхохотался.

— Думаешь, мы расколемся перед псом Листвы? Мы профессионалы, Копирующий ниндзя. Наше молчание оплачено так, что тебе и во сне не приснится.

Рэн сделал шаг вперёд. Он устал слушать пафосные речи жалких нукенинов. Поэтому....

Его левая рука легла на рукоять «Куроганэ». Меч покинул ножны в белой вспышке быстрее, чем кто-либо мог увидеть.

Свист.

В воздухе, прямо перед лицами Годзу и Мэйзу, вспыхнула нить сжатой до предела чакры. Она прошла в полумиллиметре от их носов, бесшумно срезав кору дуба позади них и идеально ровно располовинив массивный металлический протез на руке Мэйзу. Срез был настолько точным, что толстая сталь развалилась без единой искры, обнажив идеально гладкую поверхность металла.

– У вас осталось пять секунд. Дальше я начну рубить вам руки и ноги, а после отрублю голову и насажу на пику. Хотя нет, это слишком просто....

Рэн красочно описывал, что будет, если эти два гордых идиота не заговорят по человечески.

Какаши Хатаке даже не шелохнулся, но он успел быстро подсмотреть своим шаринганом на технику клинка и тут же спрятать под повязкой.

«Никаких ручных печатей... Никакого стихийного преобразования... Он просто сжал чакру до толщины нити на кромке лезвия и пустил её на дикой физической скорости», — рассуждал Копирующий Ниндзя, оценивая идеальный срез на протезе нукэнина.— «Нить прошивает любую стандартную защиту чакры. Этот самурайский малец — ходячая гильотина».

Пока Какаши анализировал, Рэн не терял времени зря и расколол двух туманников. Вся их спесь и гордость профессиональных убийц Тумана мгновенно испарились, сменившись первобытным ужасом перед этой светящейся белой паутиной, пахнущей смертью от неизвестности.

– Забуза!.. — судорожно, едва слышным шепотом выдавил Годзу, косясь на клинок у своего горла. — Демон Скрытого Тумана, Забуза Момочи. Бизнесмен Гато нанял его... Мы были лишь авангардом, чтобы прощупать охрану старика. Забуза уже в Стране Волн. Он убьет любого, кто встанет на пути магната!

Какаши вышел из оцепенения, когда услышал важную информацию.

– Забуза Момочи... Один из Семи Мечников Тумана, — с явным напряжением в голосе повторил Какаши, возвращая руку в карман брюк. — Беглый джонин, мастер бесшумного убийства. Что ж, старик Тадзуна явно сэкономил на ранге миссии. – с недовольством прошептал мужчина.

Рэн тоже знал этого убийцу:

«Помню, мне рассказывал о нем старик Хаттори. Обезглавливатель, который поглощает кровь жертв и восстанавливается. Довольно тяжёлый, двуручный меч, которым владеет Забуза. И убивает им бесшумно, что доказывает мастерство владельца» – размышлял Рэн, уже строя тактику противодействия.

Парень беззвучно ушел, погруженный в свои мысли, а Какаши Хатаке остался стоять у дерева, провожая взглядом обмотанную бинтами спину подростка. Ветеран войны понимал, что этот самурайский гений только что продемонстрировал ему свой главный козырь и сделал это абсолютно осознанно, показывая ему, что шутить с ним не стоит.

Миссия в Стране Волн стремительно превращалась в кровавую бойню, где Команде 7 придется лавировать между беглым Мечником Тумана и этим молчаливым монстром со сломанными меридианами.

********

Густой, влажный туман окутал побережье Страны Огня, скрывая очертания небольшой деревянной лодки, пришвартованной у полуразрушенного пирса.

Переправа в Страну Волн должна была пройти в абсолютной секретности.

Рэн стоял у самой кромки воды. Сожженные меридианы чакры после вчерашнего допроса зудели, а мышцы болели от напряжения. Это был глупый поступок с его стороны, но лучше продемонстрировать сейчас, чтобы Какаши не подставлялся под удар во время боя с Забузой.

Рядом суетилась остальная группа. Наруто сидел на перевернутом ящике, насупившись и сжимая кулаки. Его левая кисть была грубо перемотана окровавленной тряпкой. Это случилось когда мальчишка от страха не смог даже сдвинуться с места и получил царапину отравленным когтем младшего демона.

Сакура с жалостью поглядывала на него, а Саске как обычно стоял поодаль, сохраняя свое привычное надменное молчание.

– Наруто, тебе нужно обработать рану, — тихо произнес Какаши, проверяя снаряжение в лодке. — Яд этих нукенинов медленный, но если он попадет в кровоток, ты станешь обузой на миссии. Нам, возможно, придется вернуться в деревню.

При слове «обуза» Узумаки резко вскинул голову. В его глазах, обычно глупых и безбашенных, внезапно вспыхнула такая жгучая злость, что Рэн едва заметно приподнял бровь, когда заметил шумного мальчика.

«Его эго уязвлено. Хах, знакомое чувство.» – усмехнулся у себя в мыслях самурай, вспоминая себя в похожей ситуации. – «Вчера он проиграл Саске в решимости. По логике, он должен отступить, но...»

Свист!

Наруто резким, выверенным движением выхватил из набедренного подсумка острый стальной кунай.

Сакура испуганно пискнула, а Саске инстинктивно сделал полшага назад, ожидая глупой выходки.

Но оранжевый мальчишка сделал то, чего не ожидал никто. Он с размаху вонзил острое лезвие куная прямо в собственную левую ладонь, пробивая плоть насквозь.

Густая кровь хлынула из раны, капая на сырой деревянный настил пирса. Наруто даже не поморщился от сильной боли. Его лицо исказилось в гримасе упрямой, несокрушимой воли.

— Я больше никогда... слышите, никогда не буду трусить! — яростно проорал Наруто, и по его подбородку поползли слезы, которые он даже не пытался скрыть. — Я не стану обузой для команды! Я не заставлю Сакуру-чан дрожать от страха! И я не дам какому-то бинтованному рабочему повод думать, что шиноби Листа — это слабаки! Я вырежу этот яд вместе со своей трусостью, даттебайо!

В воздухе повисла тишина. Сакура зажала рот руками, едва сдерживая слезы от безумного поступка друга. Саске Учиха отвел взгляд, но его челюсть сжалась, ведь он признал демонстрацию силы духа. А Какаши лишь тяжело вздохнул, качая головой.

Но, Рэну...Понравилось. Он слишком хорошо знал, что такое воля. Когда его собственный клан вырезали, он выжигал яд из клеток, ломая собственные кости и разрывая каналы. Он делал это ради мести. Этот же мальчишка сделал это ради того, чтобы защитить свое право стоять в строю.

– Между храбростью и глупостью тонкая грань. – подал голос безучастный самурай. – Ты повредил сухожилия ладони, снизив точность броска куная. Ты глупец, мальчик.

Наруто злобно зыркнул на него, прижимая окровавленную руку к груди.

– Но... – продолжил Рэн, сверля его задумчивым взглядом. – В Стране Железа говорят: «Клинок, омытый собственной кровью, никогда не сломается под чужим ударом». Твоя воля оказалась крепче твоего тела. Гордись этим, ведь обычный шиноби повернул бы назад, но в тебе сейчас заговорил настоящий воин. – впервые команде 7 предстала довольная улыбка хмурого самурая.

Какаши Хатаке за его спиной едва заметно улыбнулся под маской. Одноглазый ветеран понял, что самурай впервые признал в Наруто воина, а не просто «шумный балласт».

Наруто чуть не уронил челюсть, а Саске фыркнул на самурайскую тираду.

– Вау...спасибо, наверное, даттебайо. – смутился блондин, не понимая, оскорбили его или похвалили?

– Ах, да....Если ты сдохнешь от потери крови до того, как мы доберемся до Гато, я лично выброшу твой труп в море. – эти слова были произнесены с той же добродушной улыбкой.

«Псих.» – подумали все.

******

Лодка медленно покачивалась на тихой воде, скрытая плотной завесой прибрежного тумана. Весла, обмотанные мягкой тканью, опускались в воду абсолютно беззвучно. Внутри деревянной посудины правила бал давящая тишина.

Тадзуна сидел на носу, сгорбившись и пряча лицо в ладонях. Он только что закончил свой сбивчивый, полный стыда рассказ о том, почему соврал в Резиденции Хокаге. Миссия ранга C, за которую он заплатил последние гроши, на самом деле была смертельным заказом ранга А. Против него выступал Гато, который контролирует морские пути, порты и целые армии бандитов.

Одноглазый лениво подпирал подбородок рукой, но его единственный видимый глаз оставался холодным и оценивающим.

— Итак, — произнес Какаши Хатаке, нарушая звуки морских волн. — Нас обманули. Плотник не может оплатить эту миссию. По правилам Конохи, генины не должны участвовать в операциях такого уровня. Наруто ранен, а Сакура напугана. Саске, твоё мнение? Мы имеем полное право развернуть лодку прямо сейчас и вернуться в деревню. Это закон шиноби.

Наруто заскрежетал зубами, сжимая окровавленную руку, а Сакура неуверенно сжалась, поглядывая на своего одноглазого учителя.

— Какаши-сэнсей... если против нас пойдет этот Демон Тумана, о котором говорили бандиты... мы ведь правда еще генины... – со страхом в голосе прошептала розоволосая.

Рэн, сидевший на краю борта, хладнокровно слушал этот консилиум.

«Тц, черт! Если эти крысы развернут лодку, то я потеряю свой бесплатный эскорт! Мне придется искать логово Гато в одиночку, тратя лишнее время, а шиноби хотят отступить, потому что им не заплатили достаточно рё. Паразиты. Они воюют только за деньги»

Рэн медленно приподнял свою шляпу, показывая синие глаза. Он слегка приспустил бинты на лице, чтобы продемонстрировать свою наглую и надменную ухмылку.

– Шиноби Конохи испугались? – Его голос разрезал туман лучше любого клинка. – Я так и думал.

Команда 7 синхронно обернулась к нему. Черноволосый Саске опасно сузил глаза, а Наруто аж подскочил на месте, едва не перевернув лодку.

– Вы много говорили о своем мастерстве у ворот, — с насмешкой продолжил Рэн, скрестив руки и наклонив голову вбок. — Но стоило вам узнать, что противник немного сильнее обычных дорожных грабителей, как весь ваш пафос испарился. Величайшая скрытая деревня? Шиноби Листа? На деле вы можете только убегать и прятаться в свои норы, как только ситуация выходит из-под контроля вашего бумажного контракта. Ваша храбрость стоит ровно столько, сколько этот старик недоплатил вам в комендатуре.

— Да как ты смеешь, бинтованный?! — взревел Наруто, и из его раненой руки снова брызнула кровь. — Мы не бежим! Я поклялся на собственной крови, даттебайо! Какаши-сэнсей, мы плывем вперед! Я докажу этому самурайскому выскочке, что шиноби Листа никогда не отступают перед трудностями!

— Пф, — Саске презрительно фыркнул, но его взгляд, прикованный к Рэну, горел упрямством и яростью. — Возвращение в деревню — это удел слабых. Я не собираюсь бежать от какого-то Мечника Тумана только потому, что старик плотник оказался беден. Мы продолжаем миссию. – Припечатал гордый Учиха.

Сакура Харуно, утерев слезы, упрямо сжала кулаки, глядя на решимость своих напарников:

— Мы... мы не трусы! Если Наруто и Саске идут, я тоже не отступлю!

Какаши Хатаке лениво почесал затылок, но в его единственном глазу промелькнула едва заметная, острая ухмылка. Профессиональный шиноби прекрасно понял, что сделал этот самурай. Рэн виртуозно сыграл на гордости детей, заставив их самих потребовать продолжения самоубийственной миссии.

«Манипуляция чистой воды», — устало понял копирующий ниндзя, возвращая руки в карманы брюк. — «Он спровоцировал их, чтобы не потерять щит. Что ж, его игра сработала. Мы плывем дальше и не сказать, что я против»

Рэн слегка опустил поля шляпы, скрывая лицо, чтобы генины не увидели его хитрую морду. На такую грубую ловушку могли попасться только дети.

«Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, Какаши.» – подумал Рэн.

– Характер у тебя ужасный. – произнес Какаши в пустоту.

*******

Глава 6

Деревянное дно лодки со скрежетом коснулось прибрежной гальки.

Страна Волн встретила их сыростью, болотистым запахом мангровых лесов и липким, плотным туманом, который неохотно расступался перед путниками.

Рэн первым ступил на влажный грунт. Тяжелое дерево его гэта погрузилось в мокрый песок, из за чего он скривился, но привычно погасил звук шага импульсом энергии.

Парень хладнокровно проигнорировал дискомфорт, поправляя клинок на бедре.

Следом из лодки торопливо вылез плотник Тадзуна, катя свою телегу, а за ним разнашорстный авангард Конохи.

Оранжевый подросток, чья левая ладонь теперь была туго перемотана, так и горел желанием реабилитироваться за вчерашний ступор. Его глаза бешено сканировали лесную чащу.

— Так, тихо всем! — внезапно прошипел Наруто, принимая нелепую боевую позу. — Я что-то чувствую! Там, в кустах! Засада!

Свист!

Мальчишка с размаху швырнул кунай прямо в густые заросли папоротника.

Сакура испуганно вздрогнула, а Саске инстинктивно перехватил рукоять куная.

Секунду ничего не происходило. Затем Наруто, крадучись, подошел к кустам, раздвинул ветки и облегченно выдохнул:

— Уф... показалось. Обычный зверек, даттебайо!

Из кустов, быстро вращая красными глазами, выскочил испуганный белый кролик. Кунай Наруто вонзился всего в дюйме от его длинных ушей.

Блондин тут же бросился перед ним на колени, виновато прижимая животное к груди и причитая.

— Идиот, Наруто! Ты чуть инфаркт нам всем не устроил! — Сакура яростно отвесила ему тяжелый подзатыльник, отчего парень снова едва не впечатался носом в грязь.

– Как можно перепутать засаду и кролика? – с высокомерием спросил черноволосый, пронзая своим острым взглядом.

Рэн равнодушно смотрел на эту комедию, а затем зацепился к меху грызуна.

«Хм, белый кролик. Снова ловушка, но менее примитивная.» – задумался парень, искоса смотря на Какаши Хатаке, который тоже смотрел на кролика, и его единственный видимый глаз стал пугающе сосредоточенным. Копирующий Ниндзя пришел к тому же логическому выводу.

– Молодец, Наруто. – похвалил Рэн белобрысого сорванца.

Дети, включая самого Наруто, недоуменно посмотрели на него. Не обращая внимания на ошарашенные взгляды, Рэн продолжил:

– Ты нашел снежного кролика, обитающего на севере. В Стране Волн сейчас разгар теплого сезона. Белый мех у этой породы бывает исключительно зимой, когда они маскируются на снегу, и если он белый сейчас, значит, его искусственно содержали в помещении, где мало тепла. Это не дикое животное, а ручной маркер, который использовали для приманки или проверки. Значит это....

Не успел Рэн договорить, как в воздухе раздался жуткий свист. Огромный меч, похожий на гигантский тесак палача с дырой у кончика лезвия, с бешеной скоростью вращался, вылетая прямо из тумана, срезая стволы деревьев, как обычную солому.

— Все на землю!!! — громко взревел Какаши, мгновенно сбивая Наруто и Сакуру с ног прямо в мокрую траву. Саске успел упасть сам, закрывая голову, а плотник Тадзуна с криком рухнул под колеса собственной повозки

Тяжёлый клинок чуть не снёс головы остальной команде, но Рэн успел перехватить монструозный меч за рукоять и удержаться на месте благодаря чакре в ногах, которые пригвоздились к земле. Меч весил меньше, чем предполагал парень. Где-то килограммов пятьсот.

– Засада. – закончил Рэн маленькую лекцию, вонзая меч в землю.

Из тумана, прямо на ветке дерева, бесшумно материализовался высокий человек. Его тело до самих глаз замотано серыми бинтами. На нем не было протектора, а взгляд кровожадных глаз выражал высшую степень жажды крови. Демон Скрытого Тумана. Забуза Момочи:

– Надо же... – скрежет зубов был слышен по всему лесу. – Страна Железа прислала своего недоноска, чтобы сдохнуть в моем тумане? Или Коноха настолько слабая, что нанимает бродяг для поддержки?

Какаши Хатаке медленно поднялся с земли, заслоняя собой испуганных детей, а его рука легла на протектор, готовая открыть Шаринган.

Рэн же проанализировал ситуацию. Противник потерял оружие, но применил технику, благодаря чему начал контролировать поле боя. С одной стороны, в его планы не входило вступать в битву с Забузой, если только тот не атакует старика. С другой же, команда генинов, которые являлись слабым звеном. Защитить детей шиноби или старика?

– Забуза Момочи, наслышан о тебе. – заговорил Рэн, аккуратно смещаясь с обезглавливателем к старику. – Твоё оружие имеет отличный баланс, мечник Тумана. – произнес он, глядя вверх на Забузу. – По кодексу самураев Страны Железа, воин без протектора, держащий в руках легендарный клинок, имеет право на дуэль чести. Но я пришел сюда не ради бессмысленной бойни. Давай заключим сделку.

Забуза на ветке удивленно приподнял бровь, его кровожадный оскал слегка поувял. Он во все глаза смотрел на мальчишку в бинтах, который только что поймал его бросок голыми руками!

Команда номер 7 так же удивилась словами их попутчика, а Какаши нахмурился, анализируя, сможет ли он осилить двух бойцов уровня S класса.

– Сделку? Мальчишка из Страны Железа хочет торговаться с Демоном Тумана?

Рэн закатил глаза от бестолкового и пафосного бреда.

– Этот гигантский тесак вернется к тебе в обмен на одну вещь, — ровно продолжил Рэн, полностью игнорируя ошарашенных генинов Конохи и их наставника. – Мне нужны финансовые архивы Гато. Все подставные счета, через которые он оплачивал заказы. Расскажи, где магнат прячет свои книги, и мы разойдемся миром. Твоя дуэль с шиноби Листвы меня не касается.

Забуза громко расхохотался, не ожидая такого поворота событий:

— Ха-ха-ха! Так ты пришел за долгами Гато? Одобряю. Этот жирный боров задолжал слишком многим. Его главные архивы и сейфы находятся в центральном прибрежном офисе, на самом верхнем этаже под охраной двух десятков моих бывших подчиненных. Я не буду мешать тебе, если ты решишь забрать книги.

Рэн удовлетворенно кивнул и резко пнул рукоять Кубикирибочо носком. Двуручный меч со свистом вылетел из земли и, вращаясь, полетел обратно к хозяину. Забуза легко перехватил его в воздухе, закинув на плечо.

Рэн развернулся и спокойным шагом направился обратно к повозке плотника. Поравнявшись с обескураженным Какаши Хатаке, который так и застыл с поднятым протектором, Рэн даже не повернул к нему голову.

— Я отхожу к старику, — бросил парень одноглазому джонину. — Драться за Коноху я не нанимался.

– Эй! Бинтованный! Ты только что отдал оружие врагу, даттебайо?! — яростно заорал Наруто, вскакивая с земли и сжимая кулаки. — Ты на чьей вообще стороне?!

Рэн остановился у телеги Тадзуны, заложив руку за тугой кожаный пояс юкаты. Его равнодушный взгляд из-под шляпы пригвоздил оранжевого мальчика к месту.

— Я на своей стороне, — леденящим тоном ответил самурай. — Понятный противник, с которым можно заключить договор чести, всегда лучше непонятного союзника. Я не доверяю шиноби Конохи. Вы прикрываетесь бумажными контрактами и фальшивыми улыбками, но из тени режете целые нации. Разбирайтесь со своей миссией сами. Моя цель — архивы.

Какаши прищурился одним глазом. Он понял, что Рэн окончательно вычеркнул Команду 7 из списка доверенных лиц. Самурайский гений использовал кодекс чести, чтобы тактически развести двух сильных врагов и получить нужные координаты, оставив Листву один на один с Демоном Тумана.

Но, ещё не поздно вернуть его в строй. Стоит только понять его мотивы и надавить на логику:

– В твоих словах нет логики. Откуда ты знаешь, что Забуза не нападет на тебя, когда разбереться с нами? – Спросил Какаши, переводя взгляды с ухмыляющегося Забузы на холодного самурая.

Рэн тяжело вздохнул. Он залез во внутренний карман тугой юкаты, достал оттуда потрёпанную книгу Бинго черного рынка и спокойно открыл загнутую страницу с заметками по Демону Тумана:

– Сотни сложных миссий. Ни одного провала и предательства нанимателя с его стороны. Забуза — профессионал до мозга костей. Если он подписал контракт и взял деньги, он выполнит работу, даже если ситуация станет смертельно опасной. Он не из тех, кто бросает нанимателя или сбегает при первых трудностях, потому что для него репутация и собственное слово имеют огромный вес.

Рэн захлопнул книгу и спрятал её обратно за пазуху:

— Гато нанял его убить плотника, а не охранять свои сейфы от посторонних. Я не защищаю Тадзуну, пока вы живы. Забуза не трогает меня, пока я не мешаю ему выполнять контракт. Это чистая математика. А теперь развлекайтесь, ведь я буду наблюдать.

Забуза одобрительно расхохотался, оценив такую осведомленность о своей персоне:

— Надо же, самурайский малец умеет читать правильные книги. Всё именно так, шиноби Листа! Моя сталь не бьет в спину тем, кто уважает законы контракта.

Мечник тумана кровожадно оскалился, спрыгивая с ветки прямо на мокрую траву, и вокруг него снова закружился плотный туман.

Какаши сдвинул синюю повязку вверх, обнажая левый глаз. Веки распахнулись, и в полумраке мангрового леса алым пламенем вспыхнул легендарный додзюцу — Шаринган с тремя черными томоэ, бешено вращающимися вокруг зрачка. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, напитавшись плотной, режущей чакрой Копирующего Ниндзя

— Ну что, Копирующий... — проскрежетал нукэнин Тумана, занося Кубикирибочо. — Для меня будет честью забрать шаринган с твоего трупа!

Бой начался!

******

Pov Какаши Хатаке.

«Этот пацан... чертовски расчетлив», — хладнокровно зафиксировал в уме Какаши, краем глаза наблюдая, как фигура окончательно растворяется в нахлынувшей белой пелене. – «Он будет наблюдать за боем и искать наши слабости. В прошлый раз он показал свою технику, а значит, таким хитрым образом пытается уровнять шансы в случае столкновения.»

Воздух вокруг мгновенно стал тяжелым, влажным и холодным.

Забуза Момочи не зря носил свое прозвище, ведь его Техника Скрытого Тумана была идеальным тактическим инструментом.

Видимость упала до нуля. Потоки чужой, удушающей чакры заполнили ландшафт, полностью забивая стандартные каналы восприятия и ослепляя сенсоров. Какаши медленно поднял правую руку к протектору деревни и резко сдвинул ткань вверх. Веки распахнулись. Из полумрака алым пламенем вспыхнул Шаринган с тремя черными томоэ, бешено закружившимися вокруг зрачка.

Мир вокруг тут же изменился: сквозь плотное молоко тумана Какаши отчетливо увидел циркуляцию энергии в телах своих испуганных учеников.

«Восемь точек», — холодный шёпот Забузы пронесся над лесной чащей, отражаясь от стволов деревьев и дезориентируя генинов. — «Глотка, позвоночник, легкие, печень... Какую выберешь ты, Копирующий?»

«Справа... Нет, сзади!» — Шаринган Какаши мгновенно уловил колебание плотности тумана у левого фланга.

ФЬЮ-У-У-У-Х!

Гигантский клинок со свистом рассек воздух в том месте, где долю секунды назад стоял Хатаке. Какаши прыгнул назад, совершая кувырок, и в полете его пальцы молниеносно выхватили два куная из набедренного подсумка. Ветеран двигался на рефлексах, отточенных годами Третьей мировой войны.

ДЗЫНЬ!

Копирующий заблокировал ответный выпад Демона плоскостью кунаев, но чудовищная физическая сила Забузы заставила джонина Листа отступить на три шага, оставив глубокие борозды на мокрой траве. Мечник Тумана двигался невероятно плавно для человека с таким массивным мечом, его клинок вращался в воздухе, словно легкая трость.

«Он не просто атакует. Он вытесняет меня с сухой почвы тракта...» — хладнокровно проанализировал Какаши, отражая серию тяжелых рубящих ударов.

Каждый замах Забузы поднимал звуковую волну, которая закладывала уши!

— «Его целью является заманить меня к лесному озеру. Вода его стихия.»

Какаши попытался разорвать дистанцию, складывая ручные печати на безумной скорости: Тора, Ми, И...Но Забуза, чей боевой опыт ничуть не уступал Копирующему, мгновенно просчитал тактику!

Он сократил расстояние в один взрывной рывок, нанося удар ногой в грудь Хатаке.

БАМ!

Какаши заблокировал удар предплечьями, но инерция толчка выбросила его прямо назад, где туман скрывал мелкое лесное озеро.

Ноги Хатаке с плеском погрузились во влажную грязь и воду.

«Плохо...» — подумал Какаши, когда Шаринган уловил, как Забуза прямо в воздухе, еще до приземления, начал складывать свои печати.

— Суйтон: Техника Водяного Дракона! — взревел Демон Тумана.

— Суйтон: Техника Водяного Дракона! — зеркально повторил Какаши. Его Шаринган скопировал сложнейшую цепочку из сорока четырех печатей за ту же секунду.

Два колоссальных водяных змея с жутким ревом взметнулись над водой, сталкиваясь в воздухе и взрываясь миллионами брызг. На секунду туман прижало к земле ударной волной.

Какаши, тяжело дыша, устало опустился на воду, удерживая равновесие чакрой в стопах. Правая лямка его жилета была срезана, а из мелких порезов на щеке сочилась кровь.

И в эту самую секунду вода под его ногами внезапно забурлила, превращаясь в густые тиски!

Всплеск!

Настоящий Забуза, который всё это время скрывался под водой, резко вынырнул прямо за спиной Хатаке, вскидывая правую руку с растопыренными пальцами.

— Попался, Копирующий! — торжествующе проскрежетал нукэнин Тумана. — Суйтон: Водяная Тюрьма!

Колоссальный объем сжатой водной энергии мгновенно сомкнулся вокруг Какаши, запирая его внутри абсолютно непробиваемой жидкой сферы. Хатаке замер внутри шара, его легкие сдавило давлением, а Шаринган начал стремительно терять фокус из-за нехватки кислорода. Он был полностью обездвижен и отрезан от своих учеников.

«Черт... Глупая ошибка...» – С растущей тревогой констатировал Какаши изнутри сферы. – «Давно не выходил на такие миссии.» – оправдывался он в своих мыслях.

Он скосил свой единственный алый глаз в сторону повозки плотника.Там, в тридцати метрах от озера, водяной клон Забузы уже материализовался прямо перед застывшими в ужасе генинами.

А чуть позади них, лениво опершись на борт телеги, по-прежнему стоял обмотанный бинтами самурай. Его лицо под шляпой оставалось безразличным со следами скуки.

Он держал свое слово — просто наблюдал.

«Наруто... Саске... Сакура...» — мысленно обратился к детям Какаши, чувствуя, как сфера сжимается сильнее. — «Бегите. Самурай не станет помогать вам. Против водяного клона Забузы у вас нет шанса...»

*********

Сквозь плотную толщу водяной сферы Какаши Хатаке с нарастающей тревогой наблюдал за тем, как рушится оборона его учеников. Его Шаринган отчётливо видел, что водяной клон Забузы не тратит сил понапрасну, ведь он действовал с жестокой, выверенной эффективностью опытного джонина, не давая поблажек даже генинам.

БАМ!

Тяжёлый удар кованого сапога клона пришёлся Наруто точно в грудь. Мальчишка прочертил мокрую землю, и Узумаки со стоном вылетел из тумана, ломая кусты. Его протектор со звоном отлетел в сторону.

Сакура испуганно вскрикнула, застыв на месте и полностью потеряв способность трезво мыслить, а Саске Учиха остался один на один с чудовищем Тумана. Черноволосый подросток взлетел в воздух, его пальцы на безумной скорости сплетали знаки, высвобождая технику!

— Катон: Техника Великого Огненного Шара! — выдохнул Саске.

Огромная сфера бушующего пламени прожгла туман, стремясь испепелить клона. Но Забуза даже не повёл бровью. Прямо сквозь огонь, используя плотность водяного тела, клон прорвал дистанцию. Мускулистая рука намертво обхватил горло Саске, прерывая технику.

С глухим, страшным звуком Демон Тумана впечатал спину наследника Учиха в сырую землю, придавливая его сверху своим коленом.

ХРУСТ.

– Кха!!!

Ребра Саске жалобно затрещали, а кунай выпал из его онемевших пальцев. Из рта мальчишки брызнула багровая кровь, окрасив траву. Он судорожно хватал ртом воздух, пока клон Забузы медленно, с наслаждением потянулся за рукоятью меча на своей спине.

Рэн по-прежнему стоял у повозки, лениво опершись на деревянный борт.

Они проигрывали по всем статьям. Сила детей была ничтожной против уплотненного чакрой клона.

Внезапно, Саске, прижатый к земле и задыхающийся от боли, повернул голову в сторону повозки. Его лицо было обезображено гримасой бессильной ярости и унижения. Он встретился взглядом с Рэном, чьи синие как небо глаза со скукой смотрели на него из-под полей шляпы.

— Эй... ты... — захлебываясь кровью и хрипом, яростно закричал Саске, и этот крик стоил глоток воздуха. — Ты... трусливый кусок мяса! Твоя... твоя самурайская честь... это просто фальшивка, чтобы прятаться за спиной плотника?! Ты... ты боишься?! Смотришь, как нас убивают... Жалкий... трус!.

В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Учихи.

Клон Забузы остановился, просчитывая ходы. Мальчишка спровоцировал самурайского выскочку специально!

Рэн медленно опустил обмотанную бинтами левую руку с кожаного пояса юкаты. Он сделал один короткий шаг вперед. Тяжелое дерево его гэта опустилось на землю, и ударная волна от его веса заставила лужи вокруг озера едва заметно вздрогнуть!

Клон Забузы отпрыгнул, ожидая атаки! Но, ее не последовало...

"Ш-ш-ш-ш..."

Из-под белых бинтов на лице Рэна со зловещим свистом вырвался плотный клуб раскаленного пара. Его раздраженный и абсолютно безразличный к чужой боли взгляд намертво пригвоздил избитого мальчика к земле.

— Твоя ложная гордость — вот что действительно жалко, мальчик с веером, — ответил Рэн сухим менторским тоном, а его голос разрезал туман с хирургической точностью. — Вы пришли сюда ради рё и славы своей деревни и проиграли тактически, морально и физически. И теперь, лежа в грязи, ты требуешь, чтобы самурай, чьё мастерство и честь ты оскорбил, рисковал своей жизнью ради твоего спасения?

Рэн слегка приподнял левую руку, обмотанную бинтами, и его пальцы коснулись потемневшей ленты на рукояти «Куроганэ»

— Самураи Страны Железа не спасают тех, кто не умеет держать баланс, — ровно продолжил четырнадцатилетний монстр. — Ты назвал мой меч хламом. Так докажи, что твой кунай стоит больше. Если твоя великая воля шиноби — это просто умение громко скулить под чужой сандалией, то сдохни прямо сейчас. Твоя смерть — не на моей совести, а на твоей.

Клон Забузы кровожадно рассмеялся, оценив эту холодную отповедь.

— Хе-хе-хе! Отличные слова, самурай! Мне начинает нравиться философия твоей ледяной дыры! Этот щенок Учиха слишком много возомнил о своих глазах!

Какаши Хатаке внутри Водяной Тюрьмы судорожно сжал кулаки. Его Шаринган увидел, что слова Рэна, несмотря на их жестокость, сработали как сокрушительный ментальный таран. Они не сломали Саске. Они выжгли из него остатки детской спеси, оставив лишь первобытную ярость выживания. А ещё... Своим резким появлением он остановил клона от убийства Саске. Он сдержал слово и "формально" не вмешался в бой!

«Ясно, значит он догматик. Если он сказал «буду наблюдать», то обязан это делать. Но когда его спровоцировали на слова, кодекс чести также не позволяет ему терпеть оскорбление и неуважение со стороны Саске.» – Достучался до истины Какаши, начиная лучше понимать Рэна как человека.

На другом конце озера, Наруто Узумаки медленно поднялся на колени. Его лицо было в грязи, из разбитого носа текла кровь, но его взгляд, устремленный на прижатого Саске и холодного Рэна, внезапно изменился.

Внутри оранжевого подростка забурлил тот самый аномальный океан энергии, который Рэн рассмотрел еще у ворот.

— Саске... — тяжело выдохнул Наруто, вытаскивая из-за спины гигантский складывающийся сюрикен Фума. — Он... он прав. Хватит орать. Мы вернем Какаши-сэнсея сами, даттебайо!

«Вот так бы сразу.» – произнес Рэн у себя в мыслях, возвращаясь к повозке.

Глава 7

«Сюрикен... Два сюрикена», — довольно отметил Рэн. Его глаза сквозь туман четко определили траекторию броска, который совершил Саске.

Черноволосый мальчишка, преодолевая боль в сломанных ребрах, запустил гигантское стальное лезвие Фума по идеальной дуге.

Сюрикен пролетел под самым носом у водяного клона и устремился прямо к настоящему Забузе удерживающему Водяную Тюрьму.

Демон Тумана легко подпрыгнул, пропуская сталь под собой, но в этот самый момент второй сюрикен, летевший в тени первого, внезапно с громким хлопком трансформировался обратно в блондина.

«Трансформация предмета в живое тело. Эффективно», — оценил Рэн, когда Наруто прямо в воздухе выхватил кунай и с диким криком швырнул его в незащищенную спину Мечника Тумана.

Забуза был вынужден резко выдернуть правую руку из водяной сферы, чтобы заблокировать кунай лезвием своего тесака.

Круглая жидкая сфера мгновенно лопнула, с шумом обрушившись в озеро. Какаши Хатаке тяжело рухнул на воду, жадно глотая воздух, но его Шаринган уже горел решимостью.

Вторая фаза боя титанов вспыхнула с новой силой — освобожденный Копирующий Ниндзя мгновенно перехватил инициативу, зеркально копируя сложнейшие техники Стихии Воды Забузы и доводя Демона Тумана до полного изнеможения техниками иллюзий.

Спустя пять минут изнурительного танца, изрешеченный собственными скопированными техниками Забуза, тяжело прислонился спиной к толстому стволу дерева. Его Кубикирибочо бессильно выпал из рук, глубоко вонзившись в грязь. Одноглазый джонин Листвы уже заносил кунай над его горлом, готовясь завершить бой, но...

Прямо из густой кроны сосны с бешеной скоростью вылетели две тонкие стальные иглы. Они прочертили туман по безупречной траектории, пролетели мимо плеча Какаши и с сухим звуком вонзились точно в шею Забузы Момочи. Демон Тумана мгновенно обмяк, его глаза закатились, и массивное тело безвольно рухнуло на землю.

– Он умер? – спросил удивленный Наруто.

На ветку дерева у тела поверженного мечника бесшумно, словно падающий лист, приземлился тонкий подросток в длинном кимоно и фарфоровой маске с узором Скрытого Тумана. Ойнин, охотник за головами беглых ниндзя.

— Вы абсолютно правы, он мертв, — раздался из-под маски мягкий голос. — Моё имя Хаку. Я выслеживал этого предателя Тумана уже очень давно. Спасибо за помощь, шиноби Листвы. Теперь я заберу его тело для уничтожения.

– Чего?! – Наруто от такой несправедливости аж закричал, топая ногами, а Какаши, тяжело дыша, подошел к трупу Забузы и проверил пульс на сонной артерии, после чего хмуро кивнул.

Но Рэн под шляпой лишь прищурился.

«Ложь», — понял самурай. — «Эти две стальные иглы вошли в шею под неправильным углом. Ойнины Тумана бьют в основание черепа, чтобы мгновенно разрушить мозг. Эти же иглы точечно вошли в акупунктурные точки меридианов, которые временно блокируют нервные узлы и переводят сердце в режим анабиоза — фальшивая смерть. Этот масочник пришел не убить Демона Тумана. Он пришел спасти его из капкана Конохи».

Рэн бросил короткий взгляд на Какаши Хатаке. Шаринган одноглазого джонина горел алым, но сам ветеран войны был настолько истощен ментально и физически после Водяной Тюрьмы и колоссальных затрат чакры на копирование, что его мозг просто пропустил эту мелкую деталь. Шиноби верили, что угроза миновала.

«Думаю, нужно закончить начатое...» – Рэн слегка обнажил клинок, но кодекс помешал ему добить раненного врага. Это бесчестно. Поэтому меч вернулся в ножны с тихим щелчком.

Забуза честно держал слово профессионала. Его водяной клон не тронул Тадзуну, хотя мог. Кодекс воинов Страны Железа запрещал Рэну добивать раненого врага, который проявил к нему уважение по законам стали, особенно когда тот находится в состоянии беспомощности.

«Пусть уходит», — решил Рэн, поразмышляв в голове. — «Через неделю Забуза очнется и восстановит силы. Он вернется, чтобы завершить контракт.»

Масочник Хаку подхватил тело Забузы на плечо и в одно мгновение растворился в тумане, унося «мертвого» прочь.

Какаши Хатаке сделал два шага к генинам, собираясь что-то сказать, но его колени предательски подогнулись. От сильного перенапряжения Шарингана и истощения сил одноглазый джонин Конохи рухнулся лицом прямо в траву, потеряв сознание.

Дети в панике закричали, бросаясь к учителю.

Рэн же спокойно подошел к повозке Тадзуны и поправил крепления. Его любопытный взгляд проводил исчезнувших ниндзя Тумана.

******

Дом мостостроителя Тадзуны стоял на самом отшибе прибрежного поселка, омываемый солеными волнами и вечным влажным ветром.

Генины Конохи тащили на себе бессознательного Какаши Хатаке, шумно вздыхая от усталости. Рэн шел следом, чуть отставая от основной группы.

Дочь плотника, Цунами, встретила их на пороге со слезами на глазах, быстро приготовив комнату для раненого джонина Листвы.

– Спасибо вам ещё раз. Вы настоящие герои. – улыбнулась дочь Тадзуны, заставив юношей смутится. – С вами всё хорошо? – обратилась она к Какаши.

Усталый взгляд джонина был устремлён в потолок. Тот лежал на матрасе и скучал по былым денькам, когда можно было пофилонить.

– Да...но в ближайшую неделю двигаться не смогу.

– Вам нужен отдых, сенсей! Вы неплохо постарались! – Воодушевленно сказала Сакура и с недовольством посмотрела на Рэна. – В отличии от некоторых.

Парень не стал обращать внимание на балласт-шиноби, продолжая полировать клинок сухой тряпкой.

Какаши перевел взгляд на Рэна, затем на злой отряд, который смотрел на него волком.

– Ох...Сакура, вы ещё не понимаете всей ситуации. Господин рабочий - человек принципа. И в том бою оказал вам поддержку, просто...вы этого не поняли. – улыбнулся одним глазом Какаши.

Отряд генинов явно не поверил сенсею, пытаясь понять, зачем он прикрывает бинтованного ублюдка?

В диалог вмешался Тадзуна, вытирая лоб полотенцем.

– Ну, на этот раз нам удалось одолеть довольно сильного шиноби. На какое-то время мы в безопасности. – неуклюже улыбнулся он.

Генины улыбнулись в ответ, а Какаши пребывал в задумчивости. Хатаке не понимал, что мог упустить и почему на душе после слов плотника так тяжело?

Впервые за разговор голос подал самурай:

– Забуза жив.

Все люди в комнате ужаснулись от слов парня, который ничего не сделал!

– Ты чё мелишь, бинтованный! Как такое вообще возможно!? – возмутился Наруто, указывая пальцем на Рэна в обвинении. – Какаши-сэнсей, вы же сами проверили и сказали, что он мертв! Скажите этому...

Не дав закончить спич, Какаши прикрыл лицо рукой, понимая, о чем говорит Рэн:

– К сожалению, самурай прав. – твердо произнес он. Повернувшись лицом к Рэну, он одним глазом умоляюще попросил объяснить.

Рэн закончил ухаживать за оружием и принялся рассматривать его блеск со всех сторон:

– Ойнины - охотники за головами. Они выслеживают нукенинов своей деревни и бесшумно убивают их, сжигая тела на месте, чтобы остальные не узнали секреты, скрытые в мертвом теле. – буднично рассказывал Рэн, возвратив клинок в ножны и положив к себе на колени. – Тот парень в маске не убил Забузу, а спас. Иглами он заблокировал апунктурные точки, которые отвечают за сердцебиение, тем самым вызвав клиническую смерть.

Юные шиноби внимательно слушали и когда Рэн закончил, уставились на сэнсея, ожидая подтверждения.

– Всё так, как и сказал молодой самурай. – кивнул Какаши и с подозрением уставился на Рэна. – Интересно, откуда такой молодой воин знает о хранителях секретов? – с любопытством спросил одноглазый.

Рэн же поправил амигасу и холодным взглядом осмотрел окружающих.

– Раньше защищал границу своей страны. Там часто попадались нукенины и их преследователи. – пожал плечами парень.

Внезапно вспышка догадки поразила юного Учиху. Скрежет зубов был слышен по всей комнате, а активированный Шаринган уставился будто в душу Рэна.

– Получается, в тот момент ты знал, что он жив. Знал и ничего не сделал! – вспыхнул как спичка черноволосый.

– Саске, не надо...

– Саске-кун!

Рэн закрыл глаза и устало вздохнул, удивляясь своей выдержке.

– Ты снова меня обвиняешь, мальчик? – со сталью в голосе спросил Рэн, открыв свои синие глаза, и устремив свой взор на алые зрачки. – Вы, шиноби, понятия не имеете, что такое честь. Для вас добить раненного является рутиной, а слова лишь пустой звук. Именно в этом мы с тобой отличаемся, мальчик.

– Да как ты смеешь! Я...

– Саске, хватит. – обрубил очередную тираду Какаши.

– Сэнсэй, что нам делать? – встревоженно обратилась Сакура, стараясь перевести тему.

Одноглазый лениво обвел своим взглядов молодых генинов и устало вздохнул.

– Не важно, жив Забуза или мертв. Гато может нанять ещё более сильного ниндзя. Поэтому.... – выдерживая театральную паузу, Какаши улыбнулся одним глазом. – Я буду вас тренировать.

– Отлично! – воскликнул блондин, резко вставая с места, – будем тренироваться, пока есть время! Будет весело! – голубые глаза горели решимостью взять реванш. Тот бой показал Наруто, что он все ещё слишком слаб.

Но не дал закончить воодушевляющую речь спустившийся маленький мальчик, который всем своим видом выражал мрачность. На его голове была глубокая панама, а взгляд черных глаз выражал лишь глубокую, застарелую обиду на весь мир. Инари. Приемный сын Кайзы.

– Нет здесь ничего веселого. – пустой взгляд ребенка ничего не выражал. – Мам, они все умрут.

– Инари....

– Чё сказал, малявка?! – взбесился Наруто, возмущённо закатывая рукав, чтобы отпинать мелкого соплежуя. Благо, его остановил подзатыльник Сакуры со словами – "он всего лишь ребенок".

– Вам ни за что не справится с Гато.

– Эй ты, слушай сюда! – вырвавшись из лап розовой бестии, Наруто сжал кулак и показал Инари. – Я - герой, который станет Хокаге! Другими словами самым сильным шиноби! Не знаю я этого Гато, но он ничто передо мной!

Мальчик посмотрел на него, как на умственно отсталого.

– Ты совсем дурак? Не бывает никаких героев. – тихо сказал Инари. – Лучше бегите. Спасайте свои жизни, иначе будет слишком поздно. Гато придет и...

СТУК

Удар ножнами по доскам передал импульс всему дому, заставив посуду на столе жалобно зазвенеть, а сам мальчик от неожиданности вздрогнул и попятился назад, удивлённо посмотрев на Рэна.

Рэн медленно поднялся во весь рост, а его синие глаза засияли в тени амигасы. Самурай презирал трусость, и сейчас в нем заговорила гордость родины.

Рэн сделал один неуловимый шаг, нависая над испуганным мальчиком, словно стальная скала.

— Ты — сын Кайзы? — лишенным всякой доброты тоном спросил Рэн. Его голос заставил генинов Конохи инстинктивно замолчать. — Кайза родился в Стране Железа. Он носил доспехи и знал, что такое честь. И его сын смеет скулить в присутствии воина его родины, как побитый пес? – презрение так и сочилось из языка парня.

Инари сжался, его губы задрожали, а на глазах навернулись слезы:

— Мой папа... он умер из-за этой вашей чести! Ему отрубили руки!

— Он умер как воин, защищая то, во что верил, — ледяным тоном перебил его Рэн, и его обмотанная бинтами рука жестко легла на рукоять «Куроганэ» — А ты топчешь его память своим жалким страхом. По кодексу самураев Страны Железа, когда младший встречает старшего воина своей нации, он обязан выказать почтение. Почему ты стоишь передо мной с поднятой головой, мальчик?

Рэн наклонился чуть ниже, и раскаленный пар из его забинтованной маски овеял лицо Инари:

— Поклонись. Опусти голову перед сталью клана Цудо, ведь в твоих жилах течет кровь человека, которого я признал. Самураи не бегут и не скулят перед лицом тиранов. Твой отец никогда не сомневался в своей опоре, так почему его сын вырос таким ничтожеством? Поклонись, или я заставлю твое тело вспомнить кодекс силой.

– Да ты!.... – Наруто хотел вмешаться в беспредел, но его остановила тяжёлая рука Какаши, который покачал головой.

Инари задрожал всем телом. Взгляд этого обмотанного бинтами подростка пугал его сильнее, чем эшафот Гато. Под тяжелым, удушающим давлением кровожадной ауры Рэна, мальчик медленно, со слезами разочарования и страха, опустил голову, сгибаясь в глубоком, ломающем его гордость поклоне.

— Самурай... — хрипло выдавил из себя Тадзуна, закрывая глаза от подкатившего к горлу комка. — Пощади его... Он просто ребенок, который видел слишком много крови.

Рэн хладнокровно выпрямился, вернув руку на тугой кожаный пояс.

— Ребенок шиноби может позволить себе быть глупым и шумным, — ровно ответил Рэн, бросив короткий взгляд на притихшего Наруто. — Но сын самурая не имеет права быть трусом. Утри слезы, Инари. Твой отец обещал Гато сталь Страны Железа. И эта сталь уже здесь. Она ждет своего часа на моем поясе.

Юноша развернулся, но не дойдя до двери, бросил на последок:

– Клянусь своей честью - Я оторву Гато руки и голову своими руками.

И....

Спокойным шагом вышел на веранду дома, оставив Команду 7 в глубоком, ошеломленном молчании.

В двенадцать лет он потерял всё, но его кодекс был выжжен внутри его каналов, и он не собирался позволять какому-то местному мальчишке осквернять имя его выжившей нации.

**********

Через два дня Какаши Хатаке пришёл в себя. Всё ещё опираясь на костыль из-за жуткого ментального истощения от Шарингана, он вывел Наруто и Саске на лесную поляну позади дома Тадзуны.

Опытный Джонин понимал, что Забуза вернётся, и детям жизненно необходим быстрый рост навыков.

Сакура Харуно лениво сидела на траве, ведь ее врождённый контроль чакры позволял ей выполнять задание без усилий.

Рэн сидел на поваленном бревне у самого края тренировочной площадки.

— Итак, ваша задача — научиться взбираться на деревья без использования рук, — менторским тоном объяснял Какаши, складывая одну ручную печать. — Концентрируйте строго выверенное количество чакры в стопах. Слишком мало энергии — и вы соскользнёте. Слишком много — и древесина просто взорвётся под вашими ногами, оттолкнув вас назад. Нападайте на стволы с разбегу.

Между Наруто и Саске промелькнула молния соперничества. Наруто, чья левая рука всё ещё была туго перемотана с диким криком рванулся вперёд!

БАМ!

Ствол дерева под его подошвой с треском разлетелся. Мальчишка не рассчитал свой аномальный океан энергии, и его с силой отбросило спиной в грязь.

Саске Учиха действовал тоньше — пробежал вверх по коре три шага, но затем потерял контроль и оставил глубокую вмятину, сорвался вниз, приземлившись на ноги и тяжело задышал.

Оба подростка, покрытые потом и грязью, злобно уставились на Рэн, который молча наблюдал за ними из-под полей амигасы.

Саске, чья гордость всё ещё кровоточила после ночного допроса у повозки, резко выпрямился:

— Эй, самурай! — яростно бросил Учиха, вытирая пот со лба. — Хватит сидеть с таким видом, словно ты познал все тайны этого мира. Ты говорил, что наше мастерство слишком легко теряет баланс. Самураи ведь вообще не умеют использовать чакру для таких трюков. Без своей магии ты бы даже на метр не поднялся по этой коре!

Рэн медленно поднялся с бревна. Его тугая юката плотно облегала рельефное тело, а тяжелые деревянные гэта не издали ни звука, когда он сделал шаг вперёд.

— Вы, шиноби, называете это магией, потому что привыкли выпускать энергию наружу, словно дешёвые фокусники, — лишенным эмоций голосом произнёс Рэн. — Вы тратите силы на то, чтобы приклеить себя к ландшафту. Это нерационально. Настоящий воин не цепляется за дерево. Он делает дерево частью своей опоры.

Рэн подошёл к самому массивному, столетнему дубу посреди поляны. Он не стал складывать ручных печатей. В его меридианах не было движения энергии.

Внутри его клеток чакра мгновенно сжалась до предела, превращая мышечные волокна голеней и стоп в монолитные титановые пружины. Из-под ткани белых бинтов на его шее с тихим, угрожающим шипением вырвался плотный клуб раскаленного пара. Рэн просто пошёл вперёд. Вертикально вверх по стволу.

ХРУСТ. ХРУСТ. ХРУСТ.

Деревянные бруски его гэта с каждым шагом с сокрушительной силой вжимались прямо в вековую кору дуба. Рэн не удерживал себя «магическим притяжением» чакры — он усиливал свое тело настолько противоестественно, что физическая масса его шага буквально забивало дерево внутрь, создавая для каждого бруска гэта идеальные, выдолбленные его собственной силой ступени за долю секунды.

Самурай размеренным шагом поднялся на высоту пятнадцати метров по абсолютно вертикальной стене дерева, остановился вниз головой на толстой ветке и перевёл равнодушный взгляд на застывших генинов.

Наруто от удивления выронил кунай из рук, а Саске застыл с открытым ртом, чувствуя, как его хвалёное эго Учиха снова разлетается в щепки. Какаши Хатаке, опираясь на костыль, судорожно сжал пальцы на дереве. Его Шаринган, работающий на минимуме сил, отчётливо зафиксировал: от парня не исходило внешнего излучения чакры. Это было чистое, механическое уплотнение плоти под колоссальным внутренним давлением энергии. Проще говоря, он своей грубой силой вбивал свои деревяшки в дерево!

— Я не держусь за кору, Саске, — с ухмылкой произнёс Рэн сверху вниз. — Мой меч весит столько, что тело обязано подчиниться законам гравитации. Пока вы пытаетесь подстроиться под мир, я заставляю мир подстраиваться под меня.

Рэн резко оттолкнулся от ветки, падая вниз. Перед самой землей он снова усилил ноги, полностью гася инерцию падения.

БАМ!

Земля под его стопой треснула, оставив глубокий кратер и подняв небольшое облако пыли. Рэн с сухим щелчком зафиксировал ножны на поясе и мгновенно отключил каркас чакры, останавливая перегрев меридианов.

— Тренируйтесь дальше, дети Листвы, — сухо бросил монстр, разворачиваясь спиной к Команде 7. — Ваш контроль чакры красив на бумаге, но в реальном бою против Забузы вы сгорите за первые три секунды, если вам собьют контроль.

Юноша направился вглубь леса, оставив Наруто и Саске в абсолютном, выжигающем изнутри ступоре. Какаши хмуро проводил его взглядом, понимая, что этот самурайский урок физического превосходства замотивировал его учеников сильнее, чем любые его собственные лекции.

А старый дуб, на который только что взбирался обмотанный бинтами самурай, всё ещё тихо поскрипывал. Из глубоких вмятин, оставленных его деревянными гэта, медленно сочился сок.

«Мда...Похоже у Гая появиться конкурент на поприще пути Силы Юности.» – подумал Какаши, до сих пор удивляясь от силы парня. Он продемонстрировал ужасающую мощь, которая переписывает законы.

Сакура ушла на рынок за покупками, пока её товарищи продолжали тренироваться в поте лица.

Наруто Узумаки яростно пнул ни в чём не повинный придорожный камень, едва не взвыв от боли. Его лицо было красным от злости.

— Какаши-сэнсей! Да кто он вообще такой, даттебайо?! — выкрикнул оранжевый подросток, сжав кулаки. — Ходит тут, нос задирает, обзывается, мумия! Сам пальцем о палец не ударил, чтобы нам помочь, только у повозки стоял и нагло ухмылялся под своими бинтами! Если он такой сильный, почему просто не пошёл и не врезал этому Демону Тумана?! Он же просто высокомерный трус!

Рядом, тяжело дыша и опёршись плечом о ствол дерева, стоял Саске. Его пальцы со скрипом сжимали рукоять куная. Учиха молчал, но в его глазах горела бешеная обида. Слова самурая о «умении громко скулить» выжгли в его гордости глубокое клеймо. Разве он не гений? Так почему слова какого-то ублюдка задели его за живое?

— Он прав, сэнсей, — сквозь зубы процедил Саске, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Этот ублюдок заключил сделку с убийцей прямо у нас на глазах. Отдал ему меч. Он предал нас, а теперь смеет учить балансу? Зачем вы вообще терпите этого ублюдка в отряде?

Какаши Хатаке тяжело вздохнул, сильнее опираясь на деревянный костыль. Копирующий Ниндзя медленно поднял руку и вернул синюю повязку на левый глаз, гася Шаринган. Его единственный видимый зрачок посмотрел на учеников с непривычной, суровой серьёзностью. Пошлая книжка в этот раз осталась глубоко в кармане жилета.

— Вы оба смотрите, но совершенно не видите, — произнёс Какаши, заставив генинов притихнуть. – Обвиняете его в высокомерии и трусости? Наруто, если бы не Рэн, этой миссии уже не существовало бы. На тракте, когда Братья-Демоны атаковали повозку, ты застыл от страха. Саске успел заблокировать цепь, но второй бандит шёл точно в грудь Тадзуне. Мой шаринган увидел это – Он слегка вынул клинок и уже запустил своё ужасное внутреннее дзюцу и готов был уничтожить нападавших, чтобы защитить плотника. Но когда Саске перехватил инициативу, самурай хладнокровно убрал оружие. Почему? Потому что тратить силы, когда союзник справляется сам — глупость.

Какаши перевёл взгляд на Саске.

— А теперь насчёт его сделки с Забузой. Саске, Демон Тумана выбросил свой гигантский тесак со скоростью звука. Траектория шла ровно по шее Тадзуны и... твоей голове. Ты не успевал упасть. Рэн сделал один шаг и поймал полутонную инерцию меча голыми руками. Он буквально спас твою жизнь, Саске. И сделал это так быстро, что твой глаз даже не заметил движение.

Саске резко побледнел, его пальцы на кунае ослабли.

«Он... поймал его на лету?» — пронеслось в голове Учихи, и по его спине пробежали мурашки.

— Парень не нарушает своё слово, — продолжил Какаши, устремив взгляд вглубь леса, туда, куда ушёл самурай. — По кодексу Страны Железа, он заключил с Забузой соглашение чести. Самурай заставил Демона Тумана пообещать, что тот не тронет Тадзуну, пока мы живы. Формально, Рэн выбил для нас идеальные условия: враг не нападёт из засады на плотника, пока идёт наш бой. А его жестокие слова в твой адрес, Саске... Он не пытался тебя оскорбить. Он подбодрил тебя своим самурайским, извращённым способом, и ещё раз спас, когда приблизился, тем самым отпугнув Забузу, формально не нарушив свое слово.

Наруто удивленно раскрыл рот, переводя взгляд с учителя на Саске. Черноволосый так же был под впечатлением.

– Вы ведь именно после его слов смогли разрушить Водяную Тюрьму. – улыбнулся сэнсэй одним глазом.

Какаши сделал паузу, давая детям осознать масштаб их оплошности.

– Им движет чистый прагматизм и догмы кодекса. Он не злой. Он просто отсёк от себя всё лишнее: жалость, сомнения, страх, фальшивые улыбки. И не доверяет нам, шиноби, потому что видит в нас лишь наемников, убивающих за деньги. Для него мир — это математика выживания. Он не вступает в бой, потому что его лимит времени на пиковую нагрузку из-за сожжённых чакро-каналов составляет где-то.... – Какаши задумался, – около одной минуты. Он — инвалид, который каждую секунду испытывает адскую боль, но удерживает усиление тела исключительно силой своей воли. После этого его мышцы каменеют от судорог. Он бережёт каждую секунду ради своей главной цели — Гато.

На поляне воцарилась мёртвая тишина.

Наруто медленно опустил голову, глядя на свои сандали в задумчивости. Он вспомнил слова Рэна на пирсе: «Твоя воля крепче, чем твое глупое тело» Теперь, зная, что самурай сам живёт в постоянной борьбе со своим ломающимся телом, Наруто почувствовал странное, глубокое уважение к этому мрачному попутчику. А ещё стыд.

Саске крепче сжал зубы. Его гнев не утих, но теперь это был не глупый детский гнев на незнакомца, а взрослая, осознанная решимость доказать этому монстру, что он сильнее.

— Хватит болтать, Наруто, — хмуро бросил Саске, разворачиваясь к своему дереву. — Перерыв окончен. Мне нужно залезть на самую вершину.

— Даттебайо! — яростно кивнул Наруто, срываясь с места.

Какаши Хатаке тихо улыбнулся под своей маской, возвращаясь на костылях к крыльцу. Психологический таран самурая сработал идеально. Дети начали взрослеть.

Глава 8

Могила Кайзы находилась на высоком обрыве, откуда открывался вид на бескрайнее, серое море Страны Волн. Это было уединённое, продуваемое ветрами место. Вместо пышного надгробия здесь стоял простой, грубо обтёсанный деревянный крест, опутанный увядшими морскими водорослями.

Рэн медленно шёл по каменистой тропе. Тяжёлые деревянные гэта опускались на камни беззвучно. Логика требовала экономии сил перед вылазкой в офис Гато, но кодекс чести Страны Железа заставил его сделать этот крюк. Воин его нации, пусть и бывший, заслуживал правильного прощания.

Юноша остановился перед крестом и снял остроконечную шляпу. Ветер тут же растрепал его тёмные пряди. Рэн залез во внутренний карман юкаты, достал три тонкие палочки традиционных северных благовоний с запахом горькой полыни и поджёг их точечным трениям чакры на кончиках пальцев.

Плотный дым струёй устремился к небу, перебивая соленый запах моря. Парень воткнул палочки в сухую землю у основания креста и сложил ладони в строгой самурайской молитве.

Запах горькой полыни у деревянного креста уносил мысли Рэна далеко назад, в те времена, когда Страна Железа ещё была домом, а его собственное тело не знало жутких перегрузок сожжённых меридианов.

Тогда ему было всего одиннадцать лет. Юный гений, монстр силы, чьё высокомерие подпитывалось каждым сломанным клинком сверстников.

Это было заснеженное ущелье на южной границе клана Цудо. Только что закончился короткий, но яростный бой с отрядом бродячих нукэнинов, которые пытались прорваться к кузницам за чакропроводящей рудой.

Рэн стоял посреди окровавленного снега, небрежно опираясь на меч. Его лицо ещё не скрывали белые бинты, а в тёмных глазах горел пафосный, дерзкий огонёк триумфатора. Рядом, тяжело дыша и вытирая пот со лба, стоял Кайза. Массивный, широкоплечий самурай, чьи доспехи были покрыты глубокими царапинами от чужих кунаев.

— Видел, как я расколол их барьер, Кайза? — высокомерно усмехнулся мальчик, гордо задрав подбородок. — Мой замах был идеален. Отец будет доволен. Сегодня я заработал вечную славу нашему дому! Моё имя занесут в хроники как имя сильнейшего гения поколения!

Кайза медленно повернулся к мальчику. Суровый воин не улыбался. Он подошёл ближе, его тяжёлые сапоги глубоко увязали в снегу, и он без всякого почтения отвесил юному гению увесистый щелчок по лбу.

— Ай! Ты чего?! — возмутился Рэн, хватаясь за голову.

— Замолчи, малявка, и придержи свой язык, пока он не отрос длиннее твоего меча, — сурово перебил его Кайза, вонзая свою катану в ножны с сухим, веским щелчком. — Ты говоришь о славе? О хрониках? О куске пергамента, который сгниёт в архивах через сто лет? Ты глуп, Рэн, если думаешь, что сталь Цудо проливает кровь ради строчки в истории.

Рэн недовольно насупился, поправляя ремень оружия:

— А ради чего тогда? Мы победили врагов страны! Мы доказали, что самураи сильнее этих скрытных крыс с их ниндзюцу! Когда я выросту.....

Кайза тяжело вздохнул, и из его рта вырвался плотный клуб пара. Он повернулся спиной к убитым бандитам и указал рукой на узкую тропу, ведущую вглубь долины, где в утреннем тумане мирно курились дымки над крышами маленьких деревень кузнецов. Там спали дети, женщины готовили утренний рис, а старики ковали сталь.

— Мы пролили кровь не ради славы твоего дома, мальчик, — тихо, но пугающе веско произнёс Кайза. — Мы защитили нечто гораздо более ценное, чем твоё раздутое эго. Мы защитили этот дом. Защитили семьи, которые не умеют держать меч. Защитили страну, которая даёт нам хлеб и опору. Завтра эти люди проснутся, пойдут к своим горнам и обнимут своих детей, даже не зная наших имён. И в этом заключается истинная гордость воина. Если ты держишь сталь на поясе только ради того, чтобы мир кричал твоё имя, — ты не самурай. Ты просто высококлассный мясник. Меч силен только тогда, когда он знает, что он защищает. Запомни это, Рэн. Когда-нибудь твоя слава превратится в пепел, и тогда только эта истина удержит тебя от падения.

Рэн тогда лишь презрительно фыркнул, посчитав слова старшего воина глупой стариковской философией. Он верил в свою непобедимую силу.

— Зачем ты пришёл? — раздался надломленный всхлип из-за массивного валуна неподалёку.

Рэн не повернул головы. Он знал, что Инари сидит там с самого утра. Маленький мальчик в глубокой панаме сжался в комок, его колени были прижаты к груди, а по бледным щекам непрерывно текли слезы.

— Пришёл отдать долг чести воину моей страны, — строгим тоном ответил Рэн, надевая амигасу на голову.

— Воину?... — Инари злобно вытер нос рукавом, глядя на дымящиеся благовония. — Вы все говорите о нём как о каком-то герое. Но мой папа был простым рыбаком! Он чинил сети, смеялся, готовил нам ужин и строил этот чёртов мост, чтобы мы не голодали! Он не носил твой жуткий чёрный меч! Он был добрым... Зачем ты называешь его самураем, если эта глупая сталь его в итоге и погубила?

Рэн повернулся к мальчику. На ребенка устремился взгляд синих как небо глаз из которых текли капли слёз, будто маленький дождь. Вытерев бинтами влажные глаза, он произнес:

— Ты глуп, Инари, раз думаешь, что самураем человека делает кусок железа на поясе, — его голос разрезал шум прибоя. — Кайза ушёл из Страны Железа много лет назад. Он сложил свои доспехи и отказался от титула. Но он не смог вырезать кодекс из своего сердца.

Рэн подошёл ближе, и его гэта с сухим стуком опустились на камни у ног мальчика. Смоченные глаза смотрели сверху вниз.

— Знаешь, каким самураем был твой отец? — тихо спросил Рэн. — Он был тем, у кого был твердый стержень внутри. Когда Гато пришёл в эту страну со своим золотом и армией наёмников, все шиноби и торговцы согнулись. Они предпочли жить на коленях, поджав хвосты, как трусливые псы. Но Кайза... Кайза не умел гнуться. На нашей родине мужчин учат: «Если у тебя есть воля, ты обязан защищать тех, кто слабее, даже если весь мир пойдёт против тебя».

Инари замер, ловя каждое слово. Его плач прекратился, а круглые глаза уставились на обмотанного бинтами подростка.

— Твой отец взял в руки меч и пошёл против тирана не потому, что искал смерти, — продолжил Рэн, и его память выдала самую суть их старого северного культа дисциплины. — А потому, что его кодекс не позволял ему смотреть на твои слёзы и голод. Когда люди Гато отрубили ему руки на площади перед всеми, они пытались сломать его дух. Они хотели, чтобы он закричал, умоляя о пощаде. Хотели, чтобы он показал Стране Волн, что сопротивление бесполезно. Но Кайза смотрел на них сверху вниз. Он смеялся им в лицо. Самурай может потерять руки, может потерять голову, но он никогда не потеряет свою гордость. Он умер стоя, Инари. Он защитил твою жизнь своей смертью, дав этой стране шанс проснуться.

Сизый дым благовоний на обрыве Страны Волн окончательно рассеялся под шквальным морским ветром.

Самурай медленно опустил поля своей остроконечной шляпы, скрывая глаза. Его высокомерие действительно превратилось в пепел в ту ночь, когда его клан вырезали, а сам он лежал беспомощным червем в сугробе. Кайза был прав. Чистая сила без понимания того, ради чего ты держишь клинок, разбивается при первом же серьёзном испытании.

«Ты умер за свой дом и свою новую семью, Кайза...» — с печалью подумал Рэн в своей голове, разворачиваясь спиной к могиле. — «Ты защитил то, что было ценно для тебя. А я защищу память о нашей родине. Я заберу долги у Гато. Наш кодекс не согнётся»

Тяжёлые деревянные гэта самурая бесшумно заскользили по каменистой тропе вниз, к дому Тадзуны, оставляя Инари обдумывать сказанное.

Время затишья истекло.

********

Белый туман окончательно поглотил недостроенный мост Тадзуны, отрезая Команду 7 от остального мира. Где-то там, впереди, Шаринган Какаши Хатаке вспыхнул алым, встречая первый натиск восстановившегося Забузы. Наруто и Саске яростно рванулись в бой, готовые доказать самим себе, что стали лучше.

Рэн воспользовался этой суетой. Для него этот туман стал идеальной маскировкой. Ему не было дела до чужой битвы.

Юноша смазанным серым призраком отделился от группы, полностью растворившись в туманной пелене леса. Гэта не издало ни единого звука, когда он на звуковой скорости преодолевал километры мангровых зарослей, направляясь к прибрежному порту.

Через десять минут перед ним выросла центральная резиденция магната Гато. Массивное четырехэтажное здание из тёмного дерева и камня, возвышающееся на вершине прибрежной скалы. У главных ворот и на балконах толпились наёмники: бродячие нукэнины, беглые бандиты и головорезы со всего континента. Около сотни человек, вооруженных до зубов.

Рэн спокойно вышел из леса. Он снял соломенную шляпу и аккуратно повесил её на ветку ближайшего куста. Его лицо до самых глаз было плотно замотано белыми бинтами, а под тугой юкатой уже натягивались титановые струны мышц. Правая рука легла на потемневшую ленту рукояти.

Часовой на вышке заметил его и встревоженно заорал:

— Эй! Там какой-то бинтованный парень! Взять его!

Рэн медленно приподнял голову, и на бандитов устремился страшный взгляд синих глаз, что резко засияли днём как лучи солнца в темноте.

60... 59... 58... — внутренние часы запустились с воем барабанов.

Внутри его тела чакра сжалась до абсолютного предела, уплотняя плоть до состояния монолитного гранита. Из-под бинтов на его лице с диким, ревущим свистом вырвался плотный сноп раскаленного перегретого пара. В этот момент его человеческая природа окончательно уступила место первобытному чудовищу.

— Я покажу вам, почему меня прозвали демоном клана Цудо, — холодная ярость монстр была подобна грому.

БАМ!

Земля под его сандалиями взорвалась, оставляя кратер. Без использования магии шиноби, на одной лишь взрывной физической силе ног Рэн развил скорость, троекратно преодолевшую звуковой барьер. Воздух перед воротами резиденции хлопнул от разрыва. Самурай буквально исчез, превратившись в невидимый размытый ураган стали.

... 54... 53...

Черный клинок «Куроганэ» покинул ножны. В пространстве перед резиденцией вспыхнула ослепительно белая, тонкая как паутина нить сжатой до атомной толщины чакры.

Началась мясорубка.

Это не был бой — это была кровавая аннигиляция. Рэн двигался зигзагами, а его белая нить прошивала тела бандитов, их стальные доспехи, тяжелые щиты и каменные стены здания с одинаковой лёгкостью.

Он не делал лишних движений. Один выпад — десять разрезанных пополам тел. Один круговой замах плоскостью пятисоткилограммовой катаны и взрывная кинетическая волна превращает оставшихся в кровавое месиво, сдирая обшивку со стен.

Бандиты даже не успевали кричать. Они понимали, что мертвы, только когда их верхние половины тел со скользящим звуком съезжали с талий на залитые кровью камни. Стальные мечи разлетались в крошево. Головорезы Тумана и Камня падали десятками, превращаясь в цифры этого мясного конвейера.

Свист.

И чья-то голова сделала сальто в воздухе.

Свист.

И кто-то распался на кровавые куски мертвого тела.

Удар.

Голова взорвалась как упавший арбуз.

Это не бой, а бойня. И Рэн знал это. Но слишком долго он держал внутреннего зверя в цепях и только на минуту решил его выпустить, устраивая кровавую вакханалию. Он не наслаждался этим, ведь для него это была работа, избавляться от мусора как санитар леса. Возможно, в этом было его предназначение как сына небес, чьи глаза сияли в темноте здания, пугая отребье своим чистым синим взглядом.

Последний бандит упал разрубленный пополам ещё до того как успел достать оружие.

20... 19... 18...

Рэн вышиб массивные дубовые двери верхнего этажа ударом ноги, буквально разнеся их в щепки.

Каменный коридор перед кабинетом магната был завален кусками тел последней элитной охраны Гато. Вся сотня наёмников была убита ровно за сорок две секунды.

Рэн перешагнул через гору дымящегося мяса и вошел в роскошный кабинет, отделанный золотом и шелком. Из-под его бинтов валил густой белый пар, а его кожа была красной от закипающей крови. Меридианы выли от адского давления. Но он ещё не закончил.

За массивным столом, сжавшись в комок и судорожно мочась в штаны от ужаса, сидел сам магнат Гато. Его маленькие глаза-щелочки были круглыми от первобытного страха. Он видел через окно, как один единственный обмотанный бинтами подросток за секунды уничтожил всю его непобедимую армию.

— Ты... кто ты?! Демон... Сколько тебе нужно денег?! Я отдам всё! Миллиарды рё! — истошно завизжал жирный боров, сползая под стол.

Рэн медленно подошел к нему. Дерево его гэта с громким стуком опустилось на залитый чужой кровью дорогой ковер.

Самурай с сухим щелчком вернул «Куроганэ» в ножны, ведь он обещал сделать это голыми руками.

10... 9... 8... — таймер заканчивал обратный отсчет.

— Я пришел забрать долги, — Его кровожадная ухмылка заставила Гато замереть на месте как кролик перед удавом.

Рэн резко вытянул руки вперед. Его обмотанные бинтами пальцы сжались на запястьях Гато с чудовищной силой.

«Это тебе за Кайза, МРАЗЬ!.»

ХРУСТ! ХЛОП!

Одним жестким, противоестественным рывком своих стальных мышц Рэн заживо вырвал обе руки магната из плечевых суставов.

– АаААааАааАа!!!!!

Гато захлебнулся в диком, ультразвуковом крике, но Рэн не дал ему упасть. Самурай перехватил визжащего борова за подбородок и затылок и с хладнокровием, чистой физической силой, рванул его голову вверх.

КРыК!!!

Голова Гато отделилась от позвоночника с мокрым звуком разорванных сухожилий и артерий. Багровая кровь фонтаном ударила в золотой потолок кабинета и Рэн равнодушно швырнул обмякшее, брызгающее кровью тело магната на пол, а оторванную голову опустил в заранее приготовленный холщовый мешок, туго затянув веревку.

Доказательство для Инари и Страны Волн было готово.

0... — таймер отключился.

Всё его тело мгновенно пробила каменеющая судорога отката. Мышцы спины и предплечий задеревенели, лопающиеся капилляры окрасили бинты на щеках в багровые пятна. Рэн тяжело опёрся ладонями о край стола Гато, преодолевая адскую боль перегрева.

Ему потребовалось пять минут, чтобы просто вернуть контроль над пальцами. Восстановив дыхание, Рэн подошел к массивному железному сейфу в углу кабинета.

Металлическая дверь была заперта на три сложных замка, но для его силы это не было преградой. Рэн просто вонзил обмотанные бинтами пальцы в стык двери и рванул сталь на себя, выламывая петли с корнем.

Внутри сейфа, помимо гор золотых монет и драгоценностей, которые его совершенно не интересовали, лежали три тяжелых запечатанных свитка с гербом финансовой империи Гато.

Финансовые архивы.

Рэн сел за стол, развернул первый свиток и его глаза начали быстро сканировать ровные ряды цифр и подписей подставных счетов.

Его теория подтвердилась с пугающей точностью.

В графе расходов за год до текущих событий значился колоссальный перевод в двести миллионов рё. Деньги ушли через цепочку подставных брокеров черного рынка на счета секретного подразделения Конохи. В самом конце строки стоял крошечный, скрытый фуин-шифром символ, который Рэн слишком хорошо знал по старым военным учебникам отца. Герб Корня АНБУ.

Подпись: Данзо.

«Коноха... Скрытая Листва...» — хладнокровно зафиксировал в своей голове самурай. — «Но, кто нанял коноховцев через грязные деньги Гато, чтобы вырезать мой клан? Данзо отдал приказ на уничтожение. Кто заказчик?»

Рэн бережно спрятал свитки архивов во внутренний карман юкаты и подхватил тяжелый мешок с головой Гато. Он вернулся к кусту, надел свою остроконечную соломенную шляпу и медленно пошел обратно к мосту.

Месть получила свои первые подтвержденные переменные. Теперь он знал имя убийцы, а через него он выйдет на заказчика.

Когда Рэн вернулся к недостроенному мосту Тадзуны, туман уже начал лениво рассеиваться, оседая каплями на холодной древесине и бетоне.

Финальная битва была окончена.

Забуза Момочи, тяжело дыша, сидел на коленях, его тело было изрешечено ранениями, а рядом, опустив голову, застыл масочник Хаку. Какаши Хатаке стоял напротив них. Его Шаринган всё ещё тускло светился алым, но сам одноглазый джонин едва держался на ногах от тотального истощения чакры.

Наруто и Саске, покрытые копотью и грязью, устало привалились к строительному мосту.

Тук.Тук.Тук.

Деревянные гэта Рэна опускались на настил моста. Звук был веским и звенящим. Рэн шёл размеренно, держа в правой руке окровавленный холщовый мешок, с которого на белые доски ровными каплями стекала густая багровая кровь. А бинты на руках окрасились в засохший красный оттенок, что давало каждому понять, как произошло убийство.

Отряд Конохи и израненный Демон Тумана синхронно повернули головы к вошедшему.

— Эй... мумия... ты где пропадал, даттебайо? — тяжело выдохнул Наруто, но осёкся, заметив кровавые пятна на его юкате и мешок в руке.

Рэн остановился прямо посреди моста, между Какаши и Забузой.

Молча развязал верёвку и перевернул мешок.

ХЛОП.

Жирная, залитая кровью голова магната Гато с глухим стуком покатилась по доскам, замерев прямо у ног Забузы Момочи. Маленькие глаза мёртвого борова были широко распахнуты в застывшем первобытном ужасе.

– Контракт закрыт, мечник Тумана, — лишенным эмоций тоном произнёс Рэн, глядя на Демона Тумана. — Твой наниматель мёртв. Его армия из сотни наёмников в прибрежном офисе перестала существовать ровно за сорок две секунды. Твои обязательства перед этой свиньёй де-юре аннулированы.

Забуза уставился на голову Гато. На его израненном, замотанном бинтами лице сначала отразился подлинный шок, который мгновенно сменился жутковатой ухмылкой:

— Ха-ха-ха... Кха-кха... Потрясающе! Самурайский малец за сорок секунд помножил на ноль всю финансовую империю этой твари! Ты истинный Демон, Рэн! Кодекс профессионала чист. Нам больше не за что воевать, Копирующий...Я проиграл.

Какаши Хатаке резко напрягся. Его единственный алый глаз Шарингана намертво пригвоздил обмотанного бинтами подростка к месту. Чутьё ветерана АНБУ завопило о смертельной опасности.

Рэн вернулся не просто как ликвидатор Гато. От него исходила чистая аура абсолютной ненависти, направленной строго в сторону Команды 7.

— Ты ходил в его резиденцию не только ради головы, верно? — спросил Какаши, медленно опуская руку к подсумку с кунаями. — Что ты там нашёл?

Рэн медленно полез во внутренний карман своей тугой юкаты и достал тяжелый, запечатанный финансовый свиток Гато. Он не стал скрывать его. Он развернул пергамент прямо перед лицом одноглазого джонина, ткнув обмотанным бинтами пальцем в скрытую фуин-печать в самом низу строки расходов.

— Я нашёл правду о том, чьи крысы вырезали мой дом, — леденящим тоном ответил Рэн, и его голос заставил Саске и Наруто инстинктивно вздрогнуть. — Я последний из клана, Цудо Рэн. Посмотри на этот символ, Какаши Хатаке. Ты ведь слишком хорошо знаешь этот герб по своей грязной службе в АНБУ, верно? Я с самого начала знал, кто ты, копирующий ниндзя.

Какаши всмотрелся в пергамент. Стоило его Шарингану считать скрытый фуин-шифр, как лицо джонина под синей маской мгновенно побледнело, а зрачок сузился от подлинного шока. Герб Корня АНБУ. Личная подпись Данзо Шимуры. Переводы в двести миллионов рё через подставные счета Гато за зачистку радикального мятежа клана Цудо в Стране Железа. Наниматель был указан буквами Г.М.

— Два года назад, — Рэн сделал шаг вперёд, и тяжесть его гэта заставила бетонную опору моста издать вибрирующий гул. Из-под его бинтов мощным снопом вырвался перегретый пар. — Моя семья была вырезана в собственном доме, пока мы мирно ужинали. Мой отец, моя мать, мой старый наставник... Все они были замучены и уничтожены тайным отрядом ликвидаторов. Я думал, что это были враждебные нукэнины. Но этот свиток доказывает, что палачами были шиноби Скрытой Листвы! Данзо Шимура и его Корень АНБУ — вот кто пролил кровь клана Цудо! Коноха исполнила этот грязный заказ!

— Что?! — Наруто ошарашенно переводил взгляд с Рэна на побледневшего Какаши. — Какаши-сэнсей... о чём он говорит?! Наша деревня... мы не могли вырезать целый клан ради денег! Это ведь ложь, даттебайо?!

Саске Учиха замер. Словосочетание «вырезанный клан» ударили по его собственным незаживающим ментальным ранам с силой кузнечного пресса. Его колючий взгляд уставился на свиток в руках самурая.

Какаши молчал. Он не мог солгать — Шаринган видел, что документ подлинный. Но его острый взгляд увидел одну деталь: в графе расходов значилась лишь сухая оплата «за выполнение ликвидации по внешней заявке». Имя конечного заказчика, который перевёл Гато деньги для передачи Корню, было скрыто за глухим шифром, который даже Гато не имел права знать.

— Рэн... — хрипловато произнёс Какаши, поднимая взгляд. — Это документ Корня. Данзо действительно выступил исполнителем этой зачистки. Но... ты не видишь всей картины. Коноха не имела личных мотивов уничтожать клан Цудо. Здесь указано, что это внешняя заявка. Данзо лишь принял контракт....

Рэн пугающе прищурил синие глаза, что зловеще разгорелись в тени амигасы, а жажда крови затопила весь мост.

— Мне плевать на ваши юридические оправдания, шиноби Листвы, — с кровожадным оскалом зверя ответил самурай. — Тот, кто держал рукоять меча и перерезал горло моей матери — для меня такой же враг, как и тот, кто заплатил за это рё. Данзо Шимура забрал жизни моих родителей. И Коноха ответит за это. Я найду заказчика. Я разорву этот шифр. Но сначала... ваша деревня заплатит свою часть долга кровью.

Рэн стоял перед истощенным Какаши и генинами, готовый превратить этот мост в ещё одну кровавую баню.

Глава 9

57... 56... 55... — внутренний таймер Рэна неумолимо отсчитывал секунды взрыва.

Впервые за все два года после резни холодная маска самурая дала трещину, а разум мальчика затопила неконтролируемая ярость. Свиток в его руке хрустнул под пальцами, а перед глазами с пугающе багровой сеткой капилляров снова поплыли картины залитого кровью родного двора, где шиноби Листвы кромсали тела его родителей.

«Они... Это были они!....»

БА-А-АМ!!!

Земля под деревянными гэта Рэна взорвалась бетонным крошевом. На взрывной физической силе, Рэн смазанным ураганом прорвал дистанцию.

Истощенный боем Какаши Хатаке даже не успел вскинуть кунай.

Рэн не стал обнажать «Куроганэ». Металл был слишком благороден для этой грязной мести.

Юноша нанес прямой удар обмотанным бинтами кулаком точно в грудь одноглазого джонина.

ХРУСТ!

Зеленый жилет Какаши разорвался на куски, ребра Хатаке жалобно затрещали, и элитный палач Конохи со страшной силой отлетел назад, пробив спиной массивное бетонное ограждение моста. Но Рэн не дал ему упасть в воду. Он мгновенно материализовался рядом, перехватил Какаши за воротник и швырнул его обратно на доски настила, обрушивая сверху град ломающих кости ударов.

БУМ!

БАМ!

ХРУСТ!

— Какаши-сэнсей!!! — истошно закричала Сакура, падая на колени от ужаса.

Рэн бил методично, страшно, превращая лицо Копирующего Ниндзя в кровавое месиво. Из-под белых бинтов самурая с бешеным, ревущим шипением валил густой, перегретый пар, а его тело взвыло от боли. Кровь закипала.

Но на лице была безумная улыбка.

Рэн полностью потерял контроль над своим минутным лимитом, его меридианы разрывались изнутри, но ярость вела кулаки. Какаши, кашляя кровью, бессильно обмяк, его Шаринган полностью погас.

Самурай занес руку для последнего, смертельного удара, способного раздавить череп джонина в порошок.

40... 39... 38...

— Стой, даттебайо!!! — прямо под занесенный кулак Рэна с диким ревом бросился Наруто, обхватывая его предплечье обеими руками. Оранжевого подростка трясло, но его упрямый взгляд уставился прямо в глаза монстра.

С другого фланга Саске Учиха, превозмогая боль в сломанных ребрах, мертвой хваткой вцепился в левое плечо Рэна, упираясь ногами в доски моста.

— Отпусти его, Рэн! — яростно, сорванным голосом закричал Саске, и его пальцы со скрипом въелись в тугую ткань юкаты самурая. — Остановись!

32... 31... 30... — таймер Рэна продолжал неумолимо таять. Он легко мог одним движением сбросить обоих мальчишек в море, раздавить их плоть и завершить казнь.

Но кулак замер в воздухе. Пар из его маски овеял лица генинов.

— Убирайтесь, псы Листвы, — звериным рыком выдохнул Рэн. — Или я нашинкую вас вместе с вашим учителем. – Кровожадная аура ударила по двум неокрепшим умам, но они присосались как клещи.

— Нет! Ты не сделаешь этого! — Наруто задыхался, но не отпускал его руку, а его голос сорвался на пугающе зрелый тон. — Ты сам говорил мне на пирсе, что настоящий воин идет до конца! Ты заставил Инари поклониться памяти Кайзы, потому что его отец умер стоя, сохранив свою гордость! Посмотри на себя сейчас! Ты избиваешь полуживого, истощенного врага, который даже не может поднять кунай! Ты гений Страны Железа! Это ниже твоего достоинства! Если ты убьешь его так — ты станешь обычным грязным палачом, ничем не лучше тех, кто вырезал твой дом!

Слова Наруто ударили по сознанию Рэна с силой валуна по голове.

— Он прав, самурай, — тяжело выдохнул Саске, переводя дыхание. — Ты презираешь шиноби за подлость, за удары в спину и яды. Ты гордишься своей сталью и своей честью. Так не становись такой же крысой, как Данзо. Твой кодекс выше этого грязного мордобоя. Если ты хочешь забрать долг у Конохи — приди туда как воин, а не как бешеный пес, сорвавшийся с цепи в тумане.

21... 20... 19... — внутренний калькулятор Рэна начал медленно возвращаться в рабочий режим, пробиваясь сквозь пелену безумного гнева.

Двое генинов, которых он еще утром считал «шумным балластом» и «глупыми детьми» сейчас стояли перед ним, закрывая собой своего избитого учителя. И они использовали против него его собственное оружие — его кодекс. Кодекс, который Кайза завещал ему беречь, когда вся слава превратится в пепел.

Рэн медленно, сантиметр за сантиметром, опустил окровавленный кулак. Ярость в его глазах уступила место привычной ледяной пустоте.

15... — Рэн резко отключил усиление, останавливая таймер.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!

Из-под бинтов на его лице и воротника юкаты оглушительным снопом вырвался перегретый белый пар, полностью скрывая участников сцены.

Тело Рэна мгновенно пробила ломающая кости судорога отката. Мышцы спины и предплечий задеревенели, каменея под нагрузкой перегрева. Самурай покачнулся, но удержал равновесие, жестко уперев бруски своих гэта в бетонный настил моста. Он не упал. Не позволил себе проявить слабость перед шиноби.

Наруто и Саске обессиленно разжали пальцы, отступая на шаг и тяжело дыша. Сакура тут же подскочила к бессознательному, окровавленному Какаши, судорожно пытаясь перевязать его и остановить кровь.

Забуза Момочи, скрывшийся и наблюдавший за этим из тени дерева, уважительно хмыкнул из-под своих серых бинтов:

— Кха-кха... Надо же. Щенки Листвы смогли поймать Синеглазого Демона... Самурай, ты вырастил хороших противников. – тихо прошептал он.

Рэн судорожно спрятал свиток Данзо глубже во внутренний карман тугой юкаты. Он поднял с досок свою остроконечную соломенную шляпу, медленно надел её, полностью скрывая лицо в тени полей. Из-под бинтов на щеках проступали свежие багровые пятна крови. Вся его одежда запачкана кровью как....у мясника.

Рэн развернулся спиной к Команде 7.

— Жизнь Гато окончена. Мой контракт в Стране Волн закрыт. Но этот свиток — ваш смертный приговор. Нашу следующую встречу мы проведем в Конохе. Я приду в вашу деревню. И тогда Данзо Шимура ответит за каждую каплю крови клана Цудо.

Стуки гэта были слабыми и еле слышными. Забуза Момочи давно ушел, но мысленно обещал самураю отплатить долг за спасения, а спину самурая провожали две пары юных глаз.

*******

Деревянные половицы дома Тадзуны скрипели под усталыми шагами. Команда 7 возвращалась в гнетущей тишине. Саске и Наруто бережно несли на плечах бессознательного Какаши Хатаке. Наставник был намертво обмотан медицинскими бинтами, его дыхание оставалось прерывистым, а на лице под маской запеклась багровая кровь — след ярости самурайского монстра.

Сакура шла позади, беззвучно шмыгая носом. Её пальцы, испачканные в дорожной пыли, всё ещё мелко дрожали от пережитого на мосту ужаса.

Они уложили Какаши в комнате, и Цунами тут же принялась менять холодные компрессы на его разбитом лице. Генины вышли на веранду и сели на деревянный настил, тупо уставившись на серое, затянутое тучами море Страны Волн. Каждый из них тонул в собственных мыслях, пытаясь переварить сокрушительную правду, которую Рэн швырнул им прямо в лицо.

На пороге стоял Инари. Его лицо было заплакано, глаза опухли от слёз, но на губах играла счастливая, отчаянная и гордая улыбка впервые за долгие годы страха. В его маленькой ручке был крепко зажат помятый листок пергамента, пахнущий горькой северной полынью.

— Он... он сделал это... — всхлипывая от переполнявших его чувств, прошептал мальчик. — Папа отомщен! Самурай не солгал! Там, на мосту... голова Гато! А мне он оставил это!

Наруто резко вскинул голову. Саске инстинктивно подался вперед, вырывая листок из пальцев ребенка. Развернув пожелтевшую бумагу, Учиха замер. Четкий, резкий, словно высеченный кромкой меча почерк оставил на пергаменте финальное послание Цудо Рэна:

Инари, я выполнил обещание. Кайза отомщен, доказательство на мосту. Будь сильным и следуй кодексу. Приду, проверю.

Наруто, всегда держи своё слово и следуй мечте. Твой путь начинается с тебя.

Саске, не замыкайся в себе. Ты силён, продолжай тренироваться и держать баланс, как на земле, так и в уме.

Сакура, твой контроль превосходен. Посвяти себя медицине, а то эти два оболтуса умрут молодыми.

П.С. Цудо Рэн. Я в долгу.

В воздухе веранды повисла пронзительная тишина. Лишь ветер с океана лениво трепал края пергамента.

Желтоволосый мальчишка сжал кулаки до крови. Текст записки расплывался перед его глазами.

«Твой путь начинается с тебя...»

Наруто вспомнил, как нагло тыкал пальцем в этого «бинтованного рабочего», считая его высокомерным калекой. А этот калека в одиночку вырезал сотню бандитов за сорок секунд, размазал их элитного джонина и ушел, сохранив гордость своей родины.

«Он признал меня», — горячая волна ударила Наруто в грудь. — «Этот страшный монстр, который презирает шиноби, написал, чтобы я следовал мечте. И он написал, что он в долгу... за то, что мы остановили его кулак. Я докажу тебе, Рэн. Когда ты придешь в Коноху, я буду настолько сильным, что тебе больше не придется закипать от ярости. Я стану Хокаге, даттебайо! И я очищу имя своей деревни от грязных тайн Данзо!»

Саске Учиха неотрывно смотрел на строчку:

«держать баланс, как на земле, так и в уме»

Его пальцы судорожно сжались, сминая край бумаги. Слова самурая о «умении громко скулить» больше не жгли его изнутри обидой. Они стали фундаментом. Рэн открыл ему глаза на страшную правду: Коноха, его «священная» деревня, руками Корня Данзо вырезала чужие кланы точно так же, как кое-кто вырезал клан Учиха. Совпадение? Не думаю.

«Значит, Корень АНБУ... Данзо...» — с холодной яростью Саске лихорадочно выстраивал новые тактические цепочки. – «Рэн объявил им войну. И он прав — я слишком замкнулся на своей слабости. Моя гордость мешала мне видеть реальный баланс сил. Я буду тренироваться. Буду становится сильнее, пока моё тело не станет таким же оружием, как у него. И тогда...я смогу отомстить Итачи и узнать, замешен ли в резне Учих корень.»

Саске понял, в чем слабость Шарингана. Рэн это не раз демонстрировал, будто специально! Скорость. Хоть глаза и поспевали за рывком Рэна, даже предугадывали траекторию, но тело...Да, телом Учиха был слаб. Он не поспевал за скоростью и это надо исправить. А ещё Момочи Забуза доказал, что если закрыть обзор Шарингана, то он становится бесполезен в бою из засад. Урок был усвоен. Один следовал кодексу самураев, а второй кодексу профессионала и оба были безумно сильны!

Девчонка с розовыми волосами тихо прижала ладони к губам, и слезы чистой, облегченной благодарности покатились по её щекам. Строчка про «двух оболтусов» заставила её измученное сердце болезненно сжаться. Она перевела взгляд на избитого, перебинтованного Наруто и на Саске, чья футболка была пропитана кровью из сломанных ребер. Они действительно были оболтусами. Мальчишками, которые бросались под кулаки монстров, готовые умереть ради своей гордости!

«"Посвяти себя медицине..."» — слова Рэна эхом отозвались в её голове. — «Он заметил мой контроль, когда все остальные видели во мне лишь обузу. Он прав. Моя стихия ветра или кунаи бесполезны, когда Наруто и Саске ломают свои кости. Если я не стану сильнее как лекарь, если я не научусь исцелять их... они действительно умрут. Я вернусь в Коноху и найду способ учиться у лучших! Я стану тем щитом, который не даст им сгореть»

На веранду тихо вышел плотник Тадзуна. Он нежно положил руку на плечо глубоко поклонившегося Инари, и старый мостостроитель посмотрел на Команду 7 с вековой мудрой грустью.

— Ну что, шиноби Листвы... — тихо произнес старик. — Похоже, этот мальчик оставил нам гораздо больше, чем просто свободу от Гато. Он дал нам урок.

Туман над Страной Волн окончательно рассеялся, открывая путь яркому, чистому солнцу. Но в глубине континента, по запыленным трактам, уже мерно стучали деревянные гэта Демона Цудо....Нет, больше не Демона. Тот самурай, несмотря на свою ненависть к шиноби, увидел в детях не малолетних убийц, а обычных людей. С такими же проблемами, как у него.

Его цель - месть? Нет, ведь у самурая нет цели. Только путь.

– Апчхи! Фух, простудился что-ли?

**********

Глава 10

Кабинет Хокаге тонул в серых сумерках. Тяжёлый дубовый стол был завален свитками, но Хирузен Сарутоби не смотрел на них. Старик сидел неподвижно, медленно затягиваясь своей трубкой. Ароматный табачный дым плотной завесой поднимался к потолку, частично скрывая глубокие морщины на лице Третьего Хокаге.

Какаши Хатаке только что покинул кабинет. Его доклад о миссии в Стране Волн длился больше часа. Копирующий Ниндзя говорил тяжело, его грудь всё ещё была туго перетянута бинтами после жуткого избиения на мосту. Хирузен помнил каждое слово своего лучшего джонина. Помнил описание черного клинка, разрешающего одним щелчком ножен. Помнил ослепительно белую нить чакры, которая за сорок две секунды превратила элитную армию Гато в куски разрезанного мяса.

Но сильнее всего в ушах Третьего Хокаге звенели слова из записки, которую монстр оставил детям Листвы.

«Я в долгу... Скоро ведь Экзамен на Чунина... Неужели он придет за Данзо?» – Предположил старик.

Хирузен выпустил изо рта плотное серое облако. Его старый, умудренный опытом ум лихорадочно раскладывал ситуацию на геополитической карте континента. Свитком финансовых архивов Гато парень полностью уничтожил всю маскировку Конохи. Демон клана Цудо теперь знал, что его семью вырезали шиноби Листвы. И пугало Хирузена не то, что этот раненый зверь обладает колоссальной физической силой. Пугало то, что парень оказался невероятно расчётлив. Он не стал слепо сгорать на мосту против Какаши — он заставил генинов повзрослеть и объявил деревне войну.

— Ты стал слишком мягким, Хирузен, — раздался скрипучий голос из самого темного угла кабинета.

Из густой тени за книжными шкафами медленно вышел человек. Его правая половина лица и рука были полностью скрыты белыми медицинскими бинтами, а левый глаз смотрел на Хокаге с фанатичным спокойствием. Данзо Шимура. Руководитель Корня АНБУ. Тень Скрытой Листвы.

Хирузен даже не повернул головы к старому другу, лишь сильнее сжал зубами мундштук трубки.

— Твои методы снова поставили деревню под удар, Данзо. Самурайский гений выжил в ту ночь. И теперь у него на руках неопровержимые доказательства того, что твой Корень устроил резню клана Цудо на деньги Гато. Если парень вернётся на родину с этим доказательством, Страна Железа объявит нам войну, чтобы смыть позор, а за Железом потянутся и остальные скрытые деревни.

— Это была необходимая зачистка, — хладнокровно отрезал Данзо, подходя ближе к столу. — Мифунэ сам умолял меня убрать радикальное крыло Цудо, чтобы Страна Железа не ввязалась в гражданскую войну. Мы получили доступ к их чакропроводящей руде, а Коноха закрепила статус-кво на северных границах. Всё было рассчитано безупречно. Гато был идеальным посредником. Кто же знал, что двенадцатилетний калека с сожженными каналами сможет выжечь из себя яд, сломать утяжелители и сбежать в сугробы?

Данзо остановился у окна, глядя на засыпающую, мирную Коноху. Его левая рука, свободная от бинтов, медленно сжалась в кулак.

— Мальчишка проявил характер, признаю. Уничтожить сотню наемников за сорок секунд — это уровень монстра. Но его минутный лимит лишь смертный приговор. Какаши утверждает, что Рэн может явиться на Экзамен Чунина, чтобы добраться до меня? Что ж... Это идеальный шанс.

Данзо обернулся к Хирузену, и в его единственном глазу вспыхнул опасный, торжествующий огонь:

— Я лично исправлю свою маленькую оплошность, совершенную два года назад. Мой Корень АНБУ встретит Демона Цудо прямо на подступах к деревне. Его белая нить чакры никогда не пересечет ворота Конохи. Я вырву из его мертвого тела свитки Гато, а его уникальное сердце послужит на благо Скрытой Листвы. На этот раз осечки не будет.

Хирузен Сарутоби медленно опустил трубку на деревянную подставку. Плотный табачный дым наконец рассеялся, обнажая его старый, но пугающе жесткий взгляд Хокаге, прошедшего две мировые войны.

— Попробуй, Данзо... — тихо, но с весом произнес Третий Хокаге, глядя в глаза своей Тени. — Но помни рапорт Какаши. Этот мальчик больше не высокомерный ребенок. Его ум стал острее, чем прежде. И если твои ищейки проиграют ему за его шестьдесят секунд... Молись, чтобы его Белая Нить оборвала только твою жизнь, а не сожгла всю нашу деревню до самого основания.

Данзо лишь презрительно хмыкнул и бесшумно растаял в темноте угла, оставив Хокаге в полном одиночестве. Хирузен снова зажег трубку. Экзамен на Чунина приближался, и старый правитель Конохи отчетливо чувствовал, что под копытами их мирной жизни уже начинает вибрировать земля от тяжелого стука самурайских гэта.

*********

Наруто сидел на траве, тупо уставившись на свои ладони. Медицинские бинты, которые он сам намотал на пирсе в Стране Волн, были сняты, но на бледной коже всё ещё белел уродливый, рваный шрам — напоминание о клятве на крови и о дне, когда их мир раскололся надвое.

Рядом, на веранде их привычного тренировочного полигона, лениво прислонившись к деревянному столбу, сидел Какаши Хатаке. Его лицо было скрыто маской, правый глаз читал книжку, а левый Шаринган был закрыт протектором. Всё выглядело как обычно. Та же расслабленная, скучающая поза.

Но той прежней Команды 7 больше не существовало. Между учителем и учениками пролегла невидимая пропасть. Какаши пытался вести себя как раньше. Он шутил, читал свои пошлые романы и давал банальные советы. Но дети Листвы больше не слушали его с открытыми ртами.

Стоило Хатаке сделать шаг в их сторону, как Саске инстинктивно смещал центр тяжести назад, Наруто переставал улыбаться, а Сакура опускала глаза. Они больше не доверяли своему наставнику.

Тот свиток Данзо, подписи Корня и жуткое, кровавое месиво, в которое Рэн превратил лицо их сэнсея на мосту, навсегда выжгли из них наивную веру в благородство шиноби. Какаши был ветераном АНБУ. Он был частью той самой грязной системы, о которой говорил самурай. Он знал правду, но продолжал улыбаться им под маской.

— На сегодня тренировка окончена, ребята, — лениво произнёс Какаши, закрывая книжку. — Вы отлично поработали. Можете отдыхать.

— Ага, конечно, сэнсей... — тихо, без прежнего фанатизма буркнул Наруто, поднимаясь на ноги.

Едва Копирующий Ниндзя смазанной тенью исчез с полигона, атмосфера на поляне мгновенно изменилась.

Расслабленность генинов испарилась, сменившись решимостью. Им не нужен был этот учитель, который ничему не учит. Самурай показал им, что истинный путь начинается с них самих.

И они начали тренироваться самостоятельно.

Сакура Харуно отошла к самому краю поляны, где в тени старого дуба лежала небольшая стопка медицинских свитков, которые она тайно выпросила в центральной библиотеке Конохи.

Она села на колени, расстелив пергамент прямо на траве. На её коленях лежала пойманная в лесу птица со сломанным крылом. Пальцы девчонки задрожали, но она судорожно выдохнула, вспоминая резкие слова из записки. Рэн был прав. На мосту она могла только плакать и кричать, пока вокруг ломались кости. Её чистый, врождённый контроль чакры, которым она так гордилась, был бесполезен без реальных знаний.

Сакура сосредоточилась. В её ладонях медленно загорелся мягкий, ровный зелёный свет лечебной энергии. Она филигранно направляла потоки чакры внутрь сломанного крыла птицы, сращивая кости. По её щеке поползла капля пота, но она не останавливалась. Она обязана была стать сильнее. Наруто и Саске ломали себя ради гордости, и если она не научится исцелять их, эти идиоты убьются.

«Всё ради Саске-куна!» – Внутренняя Сакура перевязала лоб красной лентой, а глаза горели желанием доказать самой себе, что она не обуза!

На другом конце поляны раздавался тяжёлый, ритмичный хруст грунта. Саске Учиха отжимался на одной руке, и его лицо было красным от напряжения. На его предплечьях, щиколотках и торсе под синей футболкой были туго завязаны железные утяжелители, которые он тайно купил на оружейном рынке. Общий вес составлял более тридцати килограммов — ничтожно мало по сравнению с полутонной катаной Рэна, но для его тела это был ад!

«Я должен стать сильнее! Любой ценой!» – кричал у себя в мыслях Саске, выдавливая из себя последние силы.

Саске резко перекатился, встал на ноги и рванул вперёд, выполняя серию ударов кланового тайдзюцу. Железо на его теле жалобно звенело, мышцы предплечий горели от нарастающей тяжести, а из рта вырывалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Он сознательно загонял своё тело в пиковые перегрузки, пытаясь уплотнить мышечные волокна, нарастить массу как у самурайского монстра. Внутри разума непрерывно крутил воспоминание о том, как Рэн поймал меч Забузы голыми руками. Саске больше не замыкался в своей слепой гордости и не считал себя сильнейшим. Он тренировал чистую физуху.

Когда Рэн переступит порог Конохи, чтобы забрать долг у Данзо, Саске Учиха вызовет его на бой, чтобы проверить, чего он смог достичь своими тренировками!

— Сюда! Нет, обходи слева, даттебайо! — яростно орал Наруто посреди центральной части полигона.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Вокруг него в белых клубах дыма материализовались три десятка теневых клонов. Но оранжевый подросток больше не посылал их в тупую, хаотичную атаку, как делал это раньше. Записка Рэна заставила его мозги работать по-новому: «Твой путь начинается с тебя». Его аномальный океан чакры требовал жесткой, военной дисциплины! Как у того самурая! Чертов монстр, обладая такой силой, не понёсся с кулаками на Забузу. Это дало урок, что не стоит нестись сломя голову!

Наруто разделил своих клонов на три группы. Первая группа отрабатывала глухую оборону, выстраивая живой щит из тел. Вторая — маскировалась в кустах, готовя внезапный перехват. Третья группа клонов на безумной скорости трансформировалась в кунаи, брёвна и элементы рельефа, создавая ложные тактические цели, как это было во время боя с Забузой. Наруто учился думать. Он придумывал сложные, многоуровневые комбинации со своими «глупыми» клонами, превращая их из обычного пушечного мяса в слаженную армию скрытого нападения!

Саске решил передохнуть, но на секунду замер, вытирая пот со лба, и хмуро посмотрел на Наруто. Учиха понял, что движения оранжевого придурка стали более собранными, его центр тяжести при прыжках перестал гулять, а клоны начали действовать вместе как единый организм. Наруто рос с пугающей скоростью!

«Я не проиграю тебе, придурок.» – подумали оба подростка, пересекаясь взглядами.

Сакура на другом конце поляны бережно разжала ладони. Излеченная птица взмахнула крыльями и с весёлым чириканьем взмыла в чистое небо Конохи.

Девочка устало улыбнулась, вытирая лицо рукавом, и посмотрела на тренирующихся парней. Они были одни на этом полигоне. Без Какаши. Без доверия к верхушке деревни. Но внутри каждого из них теперь жил тот самый железный стержень, который оставил им самурай из Страны Железа. Экзамен на Чунина приближался с каждым днём, и Команда 7 Конохи готовилась встретить Рэна не как испуганные дети, а как настоящие шиноби!

*********

До Экзамена на Чунина в Конохе оставался ровно один месяц, но в глухих ущельях на границе Страны Огня, охотники за головами уже развернули на Рэна полномасштабную войну. Данзо Шимура не поскупился — тридцать миллионов рё из тайных фондов Конохи подняли на ноги элиту черного рынка. И что самое страшное: раскрытая в книге Бинго уязвимость Рэна. Его минутный лимит в корне изменила тактику нападавших.

Имя: Синеглазый Демон. (Оригинальное имя засекречено)

Ранг угрозы: S (Крайне опасен)

Сильные стороны: Обладает аномальной физической защитой и силой. Скорость перемещения в ближнем бою превосходит стандартный Шуншин без использования ниндзюцу.

Его оружие — черная катана «Куроганэ» — способно менять вес до полутонны, ломая любые блоки. Опасаться дистанционной техники «Абсолютная Нить» (белая светящаяся линия чакры толщины в нить).

Слабые стороны (КРИТИЧЕСКИ ВАЖНО): Имеет жесткое ограничение по времени пиковой нагрузки. Из-за сожженных каналов его внутренний каркас чакры функционирует ровно шестьдесят секунд. После этого наступает тепловой удар, закипание крови и тотальное окоченение мышц.

Тактика боя: не вступать в ближний контакт, использовать масштабные техники ландшафта (болота, зыбучие пески), тянуть время и держать дистанцию. По истечении минуты объект становится абсолютно беспомощным.

Охотники не лезли в ближний бой. Они выстроили стратегию на тотальном изморе.

– Ха...Хахахах! Меня, самурая, объявили преступником. Странная шутка, да?

Тук.тук.тук.

Рэн шёл по узкой каменистой теснине, когда земля под его тяжелыми деревянными гэта внезапно превратилась в жидкое, чавкающее месиво.

«Стихия Земли: Топкое Болото», — Мгновенно вспомнил Рэн.

В ту же секунду из-за скал выскочили трое шиноби-отступников Скрытого Камня, слаженно удерживая ручные печати. Жидкая грязь, напитанная чужой чакрой, мгновенно поглотила бруски его гэта.

— Он увяз! Не дайте ему закрепиться! — громко заорал голос сверху.

С крутых склонов ущелья на него лавиной обрушились площадные техники дальнего боя. Двое нукэнинов Скрытого Облака выпустили колоссальную сеть из молний.

«Стихия Молнии: Волна Черной Пантеры»

Шиноби Камня обрушили сверху град из сотен тяжелых каменных копий. Небо над головой Рэна буквально потемнело. Увернуться в вязком болоте было физически невозможно.

«Вспоминаются деньки на границе.» – С ленцой вспомнил Рэн, наблюдая за техниками крыс.

Мышцы Рэна налились мощным давлением чакры. Он не мог прыгнуть, но мог ударить. Резко, наотмашь опустил плоскость черных ножен «Куроганэ» прямо в жидкую грязь перед собой, активировав третью печать веса — пятьсот килограммов.

БА-А-АМ!!!

Ударная волна кинетической энергии, пущенная в болото, сработала по законам гидравлического взрыва. Жидкая грязь под Рэном от дикого давления на долю секунды превратилась в твердый как гранит постамент. За это мгновения Рэн успел жестко оттолкнуться своими ногами как ракета.

Самурай смазанной тенью взлетел вертикально вверх, вырываясь из болота. Каменные копья и электрические молнии с грохотом перепахали пустое место, взрывая ландшафт. Но в воздухе Рэн оказался полностью беззащитен перед новой угрозой. Из-за скал с сухим хлопком вырвались десять теневых клонов элитного нукэнина Скрытого Тумана. Все они одновременно выхватили кунаи с взрывными печатями и плотным кольцом окружили Рэна в полете, перекрывая все траектории.

«Неплохо они меня прочитали. Засада в воздухе. Изменить направление я не могу», — хладнокровно просчитал монстр, пока температура его тела стремительно приближалась к критической отметке. Жар под бинтами выжигал легкие. Каналы чакры выли от боли, но тень улыбки Рэна говорила о том...что он наслаждается боем.

Черный клинок покинул ножны на три сантиметра.

— Иайдо: Синдзицу но Ито (Абсолютная Нить)! — выдохнул Рэн.

В воздухе вспыхнула яркая, ослепительно белая нить чакры. Рэн совершил безумный, хаотичный круговой замах, удерживая полутонный вес меча одной рукой. Белая Нить прочертила в пространстве идеальную защитную сферу, разделяя молекулярные связи всего, чего касалась. Похожая техника была у третьего Цучикаге Ооноки - Атомное расщепления.

Десять теневых клонов Тумана вместе со своими взрывными кунаями были чисто разрезаны пополам до того, как печати успели сдетонировать. В воздухе раздалась серия хлопков от исчезающих копий. Но взрывная волна от тех кунаев, что всё же успели вспыхнуть на периферии, со страшной силой швырнула Рэна обратно на скалы.

Юноша жестко приземлился на узкий каменный уступ фланга, проехавшись гэта по камню и оставив глубокие борозды. Его тугая юката была местами опалена, из-под бинтов на щеках сочилась багровая кровь от лопнувших сосудов. Сердце быстро колотилось в груди непонятно от чего - нагрузки или удовольствия от битвы. Мышцы спины сводила предсмертная судорога перегрева. А лимит времени таял на глазах.

– За мою шляпу вы ответите. – с раздражением произнес Рэн, когда увидел, как край его амигасы подгорел. Это был подарок Гина.

— Он выдыхается! У него осталось тридцать секунд! Навалитесь всеми стихиями! — взревели оставшиеся шестеро оригинальных джонинов-охотников, выбегая из засады. Они объединили свою чакру, запуская комбинированную технику: колоссальный ураган Стихии Ветра, смешанный со Стихией Огня, превратился в гигантское огненное торнадо, сжигающее ущелье дотла!

Каменные стены скал начали плавиться!

Рэн тяжело дышал, удерживая каркас тела исключительно силой воли. Весь его пафос улетучился — это была изнурительная бойня на выживание. Противники грамотно использовали масштабные техники площади, зная его таймер.

«Десять секунд... Мне нужно десять секунд, чтобы закончить бой», — констатировал Рэн.

Рэн остановился и тяжело вздохнул. Ему не хотелось этого делать, но...

– Вам клинок весом в одну тонну или две?

Он рванул прямо навстречу огненному урагану. Руки с набухшими от нагрузки венами выхватили из ножен катану на полную длину, активировав четвертую печать — одна тонна.

БАМ!

Сверхзвуковой замах тонного клинка, напитанного белой нитью чакры на самой кромке, не просто разрезал пламя — вакуумный разрыв воздуха от такой массы буквально схлопнул огненное торнадо, лишив его кислорода!

Огненный вихрь бессильно рассеялся!

Рэн материализовался прямо перед застывшими от шока шестью охотниками. Его глаза горели синим пламенем и смотрели на них в упор.

– Вы уже мертвы.

– Что?!

Один единственный, горизонтальный срез Белой Нити прочертил полумрак ущелья.

Самурай с сухим, тяжелым щелчком вернул катану в ножны.

Шестеро элитных нукэнинов замерли. В следующую секунду их тела ровно развалились пополам по линии пояса, и верхние половины беззвучно съехали на окровавленные камни плато, заставляя внутренности вываливаться наружу с неприятным запахом.

Всё было кончено.

Мясорубка забрала всех нападавших. Бой выдался на славу.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!

Из-под бинтов на лице и воротника юкаты Рэна ревущим снопом вырвался пар. Юноша тяжело рухнул на одно колено, используя свой тяжелый меч как единственную опору, чтобы не растянуться среди трупов. Всё его тело сковала судорога тотального отката. Мышцы превратились в безжизненный камень, кровь внутри превратилась в магму, а из носа капала кровь. Это была цена его ультимативной силы — он победил, но выжал себя до последней капли.

Ему потребовалось более десяти минут неподвижности в пару, чтобы просто заставить свои пальцы снова разжаться.

Рэн медленно поднялся, тяжело дыша. Он подобрал обгоревшую остроконечную шляпу, низко надвинул поля и хладнокровно посмотрел в сторону Конохи.

Данзо Шимура думал, что его ищейки и площадые техники измотают самурая. Но этот бой лишь сделал Синеглазого еще более опасным и беспощадным. Он научился преодолевать болота и клонов. Через месяц он переступит порог Скрытой Листвы, и Экзамен на Чунина захлебнется в крови тех, кто устроил эту охоту.

– Я иду за тобой, Данзо.

**********

Глава 11

До Экзамена на Чунина в Конохе оставалось всего три дня. Леса вокруг Скрытой Листвы дышали обманчивым спокойствием, но Рэн знал: за ним велась непрерывная охота. Данзо Шимура не собирался ждать, пока выживший Демон Цудо переступит порог его деревни.

На этот раз за ним пришли не обычные наёмники с чёрного рынка. Это были они. Истинные палачи. Рэн замер посреди небольшой лесной поляны.

Из тени столетних дубов бесшумно, словно соткавшись из самого полумрака, выросли четыре фигуры в глухих фарфоровых масках животных и серых плащах. Оперативники Корня АНБУ. Элита из элит, не знающие страха, боли и сомнений. Они перекрыли все пути к отступлению.

«Корень», — хладнокровно понял самурай. — «Они знают мои слабости. Ближнего боя не будет».

– Переговоры? – для проформы спросил Рэн.

Ответом был воткнутый кунай в землю со взрывной печатью. Рэн успел резко отскочить и раздался взрыв, поднимая пылевую завесу, которая перекрывала обзор.

– Хм, значит нет.

Внутри его клеток чакра мгновенно сжалась, усиливая мышцы тела. Из-под белых бинтов на лице со свистом вырвался раскалённый пар.

АНБУ Корня действовали с идеальной слаженностью. Они не стали складывать стандартные одиночные дзюцу. Двое из них одновременно вонзили руки в землю, запуская Стихию Земли: Гравитационные тиски, из-за чего почва под деревянными гэта Рэна потяжелела в десятки раз, намертво привязывая его к месту и лишая опоры для звукового рывка.

Третий оперативник, мастер Стихии Ветра, выпустил колоссальный Вакуумный разрез, способный снять стружку со скалы, а четвертый, сорвавшись с ветки, активировал редчайшее пространственное барьерное дзюцу — Запечатывающий куб четырех углов, который начал стремительно сжиматься вокруг Рэна, готовый запереть его в клетке чакры.

«Сильные ребята.» – Резюмировал парень у себя в голове.

Это был отточенный до автоматизма натиск. Но месяц непрерывных засад на тракте научил его адаптироваться под такие тактики.

Рэн резко выдернул «Куроганэ» из ножен всего на три сантиметра. На кромке лезвия вспыхнула ослепительно белая, тонкая как паутина нить. Вместо широкого замаха он нанёс серию молниеносных, точечных иайдо-выпадов по воздуху.

Белая Нить прочертила пространство хирургическими стежками. Она бесшумно перерубила невидимые нити чакры, удерживающие гравитационные тиски земли, рассекла надвигающийся вакуумный разрез ветра и идеально ровно расколола грани сжимающегося пространственного куба, словно обычное стекло. Барьер с дребезжанием лопнул!

Рэн быстро переместился вперед. Он не собирался устраивать мясорубку. Ему нужны были живые свидетели, способные рассекретить шифр подставных счетов Гато и подтвердить вину Данзо.

Он материализовался прямо перед первым АНБУ. Вместо Белой Нити Рэн нанёс короткий, жесткий удар гардой меча (цубой) целясь в основание шеи шиноби, активировав вторую печать веса — пятьдесят килограммов.

Оперативники Корня рванули вперед одновременно, двигаясь на пределе человеческих скоростей.

«Поняли, что техниками меня не взять и решили отчаянно атаковать на ближней дистанции? Превосходно. Посмотрим, на что они способны!»

Второй боец в маске волка атаковал сверху, занося короткий меч-нинзято. Рэн резко вскинул черные ножны, принимая сталь на глухую защиту из-за чего не смог обезвредить первого бойца. Тяжелый скрежет металла огласил поляну. Второй оперативник в маске тигра мгновенно зашел с фланга, целясь кунаем точно в артерию на шее самурая. Рэн качнул корпусом назад, пропуская острие в миллиметре от белых бинтов, и тут же выбросил левую ногу по круговой траектории.

Тяжелый брусок его деревянного гэта снес опорную ногу врага. Боец падает, но тут же применяет технику подмены, и удар Рэна ломает бревно. Массивный кусок дуба разлетелся в щепки от колоссальной физической силы самурая, а сам оперативник уже соткался из воздуха в пяти метрах позади, складывая печати Стихии Земли.

Ему было тяжело. Эти шиноби не совершали лишних движений. Их тактика была идеальным механизмом командного убийства.

«Тц, бесите.» – подумалось ему, снова принимая удар сбоку на блок и разрезая технику земли белой нитью. Обезвредить их оказалось сложнее чем убить!

Двое оставшихся АНБУ синхронно атаковали с двух сторон. Правый ниндзя нанес колющий выпад в область сердца. Рэн заблокировал его плоскостью «Куроганэ», удерживая меч в ножнах и металл жалобно зазвенел от чудовищной инерции. Левый боец в маске орла тут же провел диагональный разрез снизу вверх, пытаясь распороть брюхо самурая!

Рэн резко прогнулся в пояснице, и лезвие лишь со свистом рассекло воздух, сорвав пару нитей с его одежды. Самурай, ловя инерцию движения, нанес мощный встречный удар локтем назад, целясь в маску нападавшего.

Левый боец успел присесть, уходя от локтя, и сам резко крутанул ногой по земле, выбивая опору из-под деревянных гэта Рэна.

Но вместо тела самурая, рухнувшего на землю от удара левого бойца, АНБУ обнаружили лишь очередной мираж, который быстро растворился. Рэн со скоростью ветра двигался между двумя АНБУ, пока ещё двое были на поддержки.

Удар сбоку, блок, схватить за затылок и ударить лбом! Маска ломается, обнажая лицо юноши, а капли брызг из носа орошает землю!

Блокировать сверху удар ноги, схватить её и швырнуть тело противника в юношу. Оба повалились на землю, но тут же использовали шуншин, чтобы не попасть под удар стального кулака!

Обнажение катаны.

Свист!

Техника Земляного снаряда разделилась надвое. Но, что самое забавное, позади этих двух рассеченных булыжников тут же выскочили два поваленных шиноби!

Удар коленом от АНБУ и блок ножнами от Рэна, снова удар в печень от второго оперативника уже справа, но кулак натыкается на локоть, который заблокировал и сломал пальцы нападавшего.

Обмен ударами происходил на невероятной скорости.

Вспышка и новая техника была прервана белой нитью.

«Эти ублюдки тянут время!» – зло подумал парень, снова и снова ставя блоки, пытаясь провести захваты и ломая кости противникам, которые будто не чувствуют боли!

Рэн понял, что классическое тайдзюцу тратит слишком много секунд. Он резко выдернул «Куроганэ» из ножен всего на три сантиметра. На кромке лезвия вспыхнула ослепительно белая, тонкая нить чакры.

Свист.

Новая серия точечных иайдо-выпадов! Рэн бил строго по сухожилиям и оружию врагов, чтобы обездвижить их для допроса. Белая Нить прочертила пространство. Мечи ниндзято АНБУ ровно развалились пополам, а их разгрузочные жилеты соскользнули на траву. Физический импульс веса меча, пущенный через Белую Нить, окончательно сбил с ног всех четверых оперативников, вбивая их в землю. Рэн только надеялся, что они остались живы после такого. Слишком сложно ему было регулировать силу ударов.

«Какой позор... Я проиграл в тайдзюцу.» – недовольно подумал Рэн, хрустнув шейными позвонками.

Если бы драка продолжилась, Рэн бы проиграл. Он признавал это. Убивать намного легче, чем просто побить противника, особенно таких чудовищ, что не чувствовали боли и бежали на амбразуру как камикадзе! Парень не знал, как с такими сражаться, ведь остальные его враги испытывали страх, делали ошибки, а эти...в глазах того юноши без маски не было искры разума! Будто бездушная кукла!

Четыре элитных бойца Данзо были нейтрализованы, но живы. Рэн тяжело подошёл к тому юноши без маски:

— Назови шифр архивов Гато. Говори, и останешься жив.

– Я...не....

Парень посмотрел на него пустым, мертвым взглядом, и внезапно его челюсть судорожно свело. На его языке черными змеями вспыхнула Печать Искоренения Языка. Чернила проклятой печати Данзо мгновенно поползли по шее оперативника, выжигая его нервную систему изнутри. Глаза АНБУ налились кровью, сосуды в мозгу лопнули от давления фуин-защиты, и он с глухим хрипом обмяк, мгновенно умерев. У остальных троих пленных печати активировались зеркально, за секунду уничтожив их сердца. Корень не оставлял свидетелей.

Рэн медленно отступил, а его мысли зашли в тупик. Он сел на поваленное бревно, тяжело дыша сквозь бинты.

– Что это было черт возьми?! – спросил у себя самурай, пребывая в глубоком шоке. Он не ожидал такого.

«Эта печать... Неужели Данзо контролирует их жизни намертво?» – анализировал парень глядя на мертвых шиноби. — «Данзо Шимура — это фундамент всей тайной изнанки Конохи. В его Корне служат сотни таких убийц».

В его разуме эхом отозвались слова Наруто и Саске о достоинстве, чести и о том, что нельзя становиться бешеным псом. Одно дело погибнуть от чужой руки... В этом хоть есть что-то понятное, ведь обнажив меч, будь готов умереть сам. В этом есть честность. Но это...

Такую смерть он не пожелает и врагу.

Рэн почувствовал, как внутри него шевельнулось что-то человеческое. Он больше не мог смотреть на мир как прежде.

«Если я просто приду и отсеку голову Данзо, Корень обезглавится», — лихорадочно просчитывал Рэн геополитическую катастрофу. — «Сотни элитных шиноби без контроля сойдут с ума или станут опаснейшими нукэнинами ранга S, которые вырежут мирные страны ради выживания. Другие — попадут в плен и разболтают секреты Листвы. Коноха рухнет. Начнется Четвертая мировая война ниндзя. И в этом пожаре сгорят миллионы невинных семей... Сгорят Наруто, Саске и Сакура, которые только начали находить свой баланс.»

– Ра-а-а-а!!!! – закричав словно дикий зверь, Рэн сжал кулак и ударил в землю оставляя глубокий кратер.

БАМ!

Рэн кипел от злости и такой несправедливости! Месть в лоб оказалась нерациональной. Уничтожить Данзо — означало разрушить баланс всего континента и уподобиться крысам, уничтожившим его клан! Он не мог позволить себе пожертвовать жизнями невинных людей! Кодекс самурая запрещал убивать невинных! Но этот же кодекс требовал воздать возмездие убийце его семьи!

«Кайза говорил, что меч силен только тогда, когда знает, что он защищает...» — подумал Рэн, поправляя остроконечную соломенную шляпу. — «Я пришел взять долг крови. Но если моя месть утопит мир в этой крови, я стану чудовищем. Мне нельзя просто убивать. Мне нужно перехватить контроль над этой темнотой. Вылечить эту деревню изнутри».

Он все ещё раздумывал, как поступить. Слишком много переменных произошло в его жизни, чтобы спонтанно принимать решения и не брать ответственность за свои деяния. Он уже не мальчик, а мужчина черт возьми! И он взвалит это бремя себе на плечи!

Самурай поднялся и медленным, тихим шагом в своих гэта направился к огромным зеленым воротам Конохи. До Экзамена на Чунина оставалось три дня. И теперь Демон Цудо шел туда не как слепой палач.

**********

Целый месяц изнурительного, доводящего до кровавых слез тренировок изменил Команду 7 до неузнаваемости. Наруто больше не орал попусту — его взгляд стал сосредоточенным, а теневые клоны теперь двигались с тактикой слаженной армии!

Саске, измученный утяжелителями, выковал из своих мышц сталь, способную выдержать любые перегрузки тайдзюцу!

Сакура часами просиживала над свитками, филигранно выстраивая лечебную чакру на грани возможного.

Какаши Хатаке, наблюдая за этим прогрессом с ветки дерева, лишь молча читал свою книжку. Но глубоко внутри Копирующий Ниндзя чувствовал, как между ним и учениками растет стена. Они больше не спрашивали его советов. Они тренировались сами, ведомые тем самым железным стержнем, который оставил им тот монстр. Понимая, что контролировать этих детей больше не получится, Хатаке прагматично принял решение: он зарегистрировал их на Экзамен на Чунина. Это был идеальный способ сбросить с себя ответственность и передать Команду 7 под надзор экзаменаторов и Хокаге.

В один из дней на центральной улице Конохи было шумно. Наруто, Сакура и маленький Конохамару, весело переговариваясь, возвращались с тренировочной площадки, как вдруг дорогу им преградила странная троица в иностранных протекторах. Шиноби Скрытого Песка. Парень с марионеткой за спиной, девчонка с огромным веером и... мальчик с жутким тыквенным сосудом, от которого за версту веяло удушающим запахом крови и Намерения Убийства. Гаара.

– Эй, осторожнее! – резко сказал парень с марионеткой, подхватывая Конохомару за шиворот и поднимая его над землёй.

– Слышь ты, отпусти Конохомару! – выкрикнул Наруто, указывая на кукольника пальцем.

– Ха-ха. А иначе что? – дерзко усмехнулся кукольник, переведя взгляд на Наруто. – Может, мне его убить?

– Канкуро, отпусти сопляка. – Сложив руки под грудью, закатила глаза от ситуации девочка с веером. – Детишек испугаешь. Они и так в штаны наложили. – с издёвкой произнесла она.

– Нееет. Хочу поиграть с ним~

Саске Учиха, сидевший на ветке дерева неподалеку, мгновенно активировал Шаринган, сканируя песчаного монстра.

Напряжение в воздухе вспыхнуло как сухой порох — парень с марионеткой уже схватил Конохамару за шиворот, Наруто дернулся вперед, а Гаара медленно повернул голову, готовый выпустить свой песок.

ТУК.ТУК.ТУК.

Тяжелый и неестественно громкий стук деревянных гэта разрезал гул толпы. Звук шел со стороны главных ворот. Прохожие инстинктивно расступались перед силуэтом в соломенной шляпе и юкате, чье лицо от шеи до самых глаз было плотно замотано белыми бинтами. На его левом бедре безмолвно покоилась черная катана «Куроганэ»

Рэн шел размеренно, но каждый шаг заставлял вибрировать землю, будто он был эпицентром гравитационной аномалии.

Гаара из Скрытого Песка стоял спиной к проходу, перекрывая широкий тротуар своим массивным тыквенным сосудом. Он даже не обернулся — его абсолютная защита из песка не видела в приближающемся человеке угрозы.

Рэн остановился ровно в полушаге от него.

— Подвинься, песчаный мальчик, — потребовал самурай, поправляя шляпу. — Ты мне дорогу загораживаешь.

Темари с Канкурой от такой дерзости аж побледнели и отпустили бедного Конохомару.

Гаара медленно, со зловещим скрипом обернулся, и его безумные глаза, обведенные черными кругами, уставились на наглого самурая. Песок внутри его тыквы бешено забурлил, готовый разорвать нарушителя покоя на куски.

Но среагировать он не успел.

Саске Учиха на ветке дерева хищно оскалился, его Шаринган закружился в бешеном ритме. А Наруто Узумаки внизу резко перестал обращать внимание на Песок.

Два генина Конохи посмотрели друг на друга, и в их глазах вспыхнул один и тот же огонь реванша. Они ждали этого целый месяц!

БАМ!

Без лишних слов, Наруто и Саске атаковали одновременно — но не Гаару. Они рванулись прямо на Рэна, чтобы проверить свой новый баланс сил!

Саске Учиха смазанной тенью спикировал с дерева, на лету выхватывая кунай. Его движения, улучшенные месяцем ношения тяжелого железа, стали пугающе быстрыми. Наруто в ту же секунду скрестил пальцы, и три его теневых клона материализовались по флангам, зажимая самурая в безупречные тиски.

Спереди, сзади, и по бокам был Наруто, а сверху на него летел Саске!

Рэн был окружён, но его ухмылка выдавала, что всё под контролем. Он даже не шевельнулся и за доли секунды считал траектории их выпадов, не став усиливать себя чакрой. Это была базовая, физическая проверка.

Юноша сделал один выверенный полушаг вбок. Кунай Саске со свистом разрезал воздух в миллиметре от него, а два клона Наруто, промахнувшись, сцепились руками прямо перед его грудью. Рэн легким, изящным движением левой руки перехватил запястье Саске, гася всю инерцию его прыжка, а правой рукой — уперся в плечо оригинального Наруто, останавливая его рывок вперед. Он остался монолитной стальной скалой посреди их совместной атаки.

Гаара и его команда замерли, ошарашенно переводя взгляд с расколотого от силы Саске асфальта и на обмотанного бинтами подростка. Они впервые видели, чтобы генины Листвы атаковали кого-то с такой отчаянной яростью, полностью игнорируя присутствие Скрытого Песка.

Рэн медленно опустил руки, отпуская подростков. Он слегка приподнял поля своей остроконечной шляпы, обнажая синие глаза, а на его бледных губах проступила искренняя и уважительная улыбка воина.

— Хах, а вы подросли, детишки, — тихо улыбнулся Рэн, глядя на тяжело дышащих, но гордо выпрямивших спины Наруто и Саске.

– Черт, не получилось даттебайо! – от обиды Наруто пнул камешек на дороге.

– Пф, это было ожидаемо. – Скрестив руки на груди, произнес Саске, пытаясь понять, в чем была промашка?

– Вижу, вы тренировались. Неплохо. Но вам всё-равно не хватит сил, чтобы просто прикоснуться ко мне. – поправив шляпу на голове, констатировал Рэн.

– Это мы ещё посмотрим, даттебайо! – Дерзко улыбнулся Наруто.

Атмосфера на узкой торговой улице Конохи мгновенно сгустилась. Обычные прохожие, почуяв неладное, в панике бросились врассыпную, закрывая свои лавки.

Гаара из Скрытого Песка не привык к тому, чтобы его не замечали. Для существа, внутри которого каждую секунду бушевала жажда крови Однохвостого Шукаку, этот короткий размен ударами между Командой 7 и самураем стал прямым оскорблением! Его проигнорировали! Его — абсолютное оружие Песка!

— Ублюдок... — безумным шепотом выдавил из себя Гаара.

ХРУСТ.

Массивный тыквенный сосуд на его спине с треском раскололся. Плотная, сухая струя песка, пропитанная колоссальным объемом чакры, хлынула наружу. Песчаный поток закружился вокруг ног красноволосого мальчика, стремительно расширяясь и поднимая в воздух тучи пыли. Воздух в радиусе двадцати метров задрожал от жажды крови.

— Гаара, стой! Нам нельзя устраивать беспредел до начала экзамена! — испуганно крикнула Темари, инстинктивно хватаясь за свой гигантский веер, но брат её не слышал. Его бледное лицо с иероглифом «Любовь» на лбу исказилось в кровожадной гримасе.

Песок лавиной рванулся вперед, разделяясь на два мощных потока. Один устремился к расслабленным Наруто и Саске, а второй — самый плотный и быстрый — закружился у подножия деревянных гэта Рэна.

Песчаные тиски начали стремительно подниматься по лодыжкам Рэна, пытаясь намертво сковать движения самурая и раздавить его кости в своей ультимативной технике «Песчаного Гроба».

– Хм? – только сейчас обратил внимание самурай на странного красноволосого мальчика, который решил его атаковать своим песком.

Хлопок!

Свист!

Быстрый рывок и Рэн уже оказывается около Гаары, а обнаженный клинок лежит на плече ближе к шее. Гаара застыл на месте, словно окаменев. Его безумные глаза неотрывно смотрели на чёрное лезвие. Его абсолютный песок впервые в жизни был пройден насквозь без всяких усилий — чистой физикой и силой. По щеке Гаары поползла капля холодного пота. Он почувствовал то, чего не испытывал с самого детства. Первобытный, леденящий страх перед этим обмотанным бинтами монстром.

— Твой песок имеет хорошую массу, песчаный мальчик, — глухо произнес Рэн из-за бинтов, возвращая клинок обратно в ножны. — Но он слишком рыхлый и медленный. Если ты попытаешься встать у меня на пути, я разрежу твою "тыкву" вместе с твоей гордостью. Тренируйся лучше. – сияния синих глаз будто смотрели в душу красноволосому джинчурики.

Наруто и Саске, стоявшие чуть поодаль, синхронно и хищно улыбнулись, глядя на побледневшего Гаару. Они слишком хорошо знали этот ледяной тон самурая. Теперь не только они знали, каков на вкус этот калечащий прагматизм Демона Цудо.

Темари и Канкуро чуть не уронили челюсть на землю. Они впервые видели, что бы кто-то прошел абсолютную защиту Гаары так играючи!

– Что это за чудовище? Кто он? – тихо спрашивал кукольник.

– Не знаю... Если он будет участвовать на экзамене, нам не победить. – Поняла Темари, когда смогла проследить след рывка бинтованного монстра. Огромные борозды, будто ударил метеорит! Он преодолел звуковой барьер за секунду, за вторую смог разрезать песок, направленный на генинов листа, а за третью преодолеть защиту Гаары и положить лезвие ему на плечо!

Монстр дал ещё пару наставлений Гааре, что-то говорил о Чести и Достоинстве, Кодексе и тому подобной чуши. Команда песка не слушала его, включая Гаару, ведь пребывала в откровенном шоке, пока команда 7 злорадно хихикала над их рожами.

Всю эту странную атмосферу нарушили шиноби АНБУ, которые окружили Рэна со всех сторон. Вперёд вышел мужчина с маской хорька на лице:

– Цудо Рэн, вас вызывает Хокаге. Пройдёмте.

Рэн медленно кивнул.

– Давно пора поговорить со стариком.

**********

Глава 12

Pov Хирузен Сарутоби.

Кабинет Третьего Хокаге снова тонул в табачном дыму. За массивными резными окнами сияло солнышко, но здесь, внутри круглых стен Резиденции, время словно остановилось.

Хирузен Сарутоби медленно выпустил изо рта плотное облако дыма. Его старые, уставшие пальцы крепко сжимали деревянную трубку. Третий повидал на своем веку три мировые войны, но сегодняшняя дневная выходка на центральной улице деревни заставила его старое сердце забить тревогу.

«Мальчишка не стал прятаться. Я думал, он проникнет в деревню скрытно, но... видимо, я переоценил его ум. Он пошел прямо в лоб, как и должен действовать самурай. Что им движет? Жажда мести? Не проще ли тогда было...»

Дубовая дверь бесшумно отворилась. В кабинет мерно вошел юноша.

Рэн остановился ровно посреди ковра, в трех метрах от стола правителя. Его левая рука по-прежнему лежала на ножнах, но он не забыл отдать дань уважения слегка поклонившись.

– Ты вызвал меня старик, и я пришел. Давай поговорим. У меня много вопросов. – холодно произнес Рэн.

Хирузен Сарутоби затянулся трубкой, внимательно разглядывая глаза подростка, что смотрели на него с подобием вызова. Он видел перед собой не ребенка. Он видел выжившее возмездие за чужие грехи.

— Ты устроил неплохой шум возле ворот, Цудо Рэн, — спокойно произнес Третий Хокаге, сознательно назвав его истинное имя. — Какаши доложил мне о том, что произошло в Стране Волн. Ты забрал свитки финансовых архивов Гато и вскрыл шифр Корня. А теперь.... стоишь в моем кабинете. Что тобой движет, Рэн? Отвага или жажда мести? – усмехнулся третий, задав вопрос из любопытства и отпив ароматный чай.

Рэн слегка приподнял поля шляпы, и его холодный как стужа взгляд сфокусировался на лице Хокаге.

— Раз уж твой одноглазый пес всё рассказал, давай опустим фальшивые улыбки, — ровно ответил Рэн. — Моя семья была вырезана тайным отрядом Листвы. Данзо Шимура и его Корень АНБУ исполнили контракт неизвестного. Я пришел забрать долг крови. Где Данзо, старик? В каких подвалах прячется эта крыса? Выдай мне его.

Хирузен медленно поставил пиалу с чаем на стол и опустил трубку, устало вздохнув. Его взгляд стал тяжелым как скала над резиденцией.

— Я не скажу тебе, где он, Рэн, — тихо ответил Хокаге с каким-то привкусом горечи. — И я не позволю тебе убить его.

В кабинете был слышен скрип зубов Рэна, а кулаки сжались от злости:

— Почему? — с угрозой спросил парень, не понимая Хирузена. — Ты Хокаге. Правитель, проповедующий «Волю Огня» и защиту мирных жителей. Данзо же военный преступник, который нарушил нейтралитет Страны Железа и вырезал целый клан ради руды и золота! Ты покрываешь палача, который осквернил имя твоей собственной деревни?! Где твоя честь, шиноби?!

Рэн закипал, не понимая, почему старик не хочет вместе с ним избавится от Данзо. По его задумке, он придет к Хокаге и всё обсудит, решив проблему мирно. Но, Хирузен....он покрывает убийцу его семьи. Зачем? Где его честь? Где закон?

– Честь — это роскошь, которую может позволить себе бродячий ронин, Рэн, – будто прочитав его мысли, строго произнес Сарутоби – Но Хокаге не имеет права на честь. Он имеет право только на выживание своей нации. Данзо Шимура чудовище, и я знаю его. Я знаю обо всех его грязных операциях, о подставных счетах и крови на его руках. Но он то самое необходимое зло, на котором держится фундамент Конохи.

Старик подался вперед, упираясь локтями в стол, а его голос стал вкрадчивым:

— Мир шиноби не самурайский турнир Страны Железа. Это грязное, темное болото, которое засасывает по шею. Пока я стою на свету и улыбаюсь детям, Данзо сидит в темноте и держит руки по локоть в крови, чтобы вражеские деревни боялись нападать на Листву. Это взрослая политика, мальчик. Если я выдам его тебе, его Корень распадётся. Я защищаю не Данзо, Рэн. Я защищаю мирную жизнь этой деревни от хаоса, который принесет его смерть.

Рэн слушал молча, но его сердцу было больно от слов старика, будто туда ударили кунаем. Он был далёк от политики, ведь он воин. Но, даже так...сейчас он столкнётся с официальной идеологией шиноби в лице её лидера. Начиналась словесная битва двух полярных концепций мира и у него не было право проиграть!

— Необходимое зло... — тихо, но с презрением повторил Рэн. — Какое удобное словосочетание, чтобы оправдать собственную трусость и бессилие, старик. – синие глаза Рэна засияли в решимости доказать свою точку зрения. – Ваш Данзо режет чужие дома из тени, а ты называешь это защитой мира.

Рэн сделал один тяжелый шаг вперед, и его гэта с грохотом раскололи паркетную доску резиденции.

АНБУ, что находились в тени здания, дернулись. Но ленивый взмах рукой Хокаге остановил их от преждевременных действий. Хирузен хотел послушать, что скажет мальчишка. Он уже предугадал его дальнейшие слова.

— На моей родине, в Стране Железа, самурай знает, что опора воина — это его честь. Если фундамент твоего дома построен на костях и крови невинных, этот дом прогнил изнутри. Рано или поздно он рухнет сам, потому что у него нет внутренней прочности. Ты прикрываешь Данзо ради «блага большинства», но этим самым ты учишь своих генинов жить во лжи. Твоя «Воля Огня» пахнет не теплом очага, Сарутоби. Она пахнет гарью сожженных усадеб и трупным ядом. – словно чёрный клинок, слова юноши пронзали душу старика.

Хирузен понимал мальчика. Третий знал это с самого начала. Но именно такова тяжёлая ноша правителя. Его шляпа Хокаге каждую секунду давит на голову ответственностью.

«Хах...прямой как клинок. И ведь не боится меня. Говорит всё в лицо о чем думает. Действительно...глупый мальчик.» – со смехом подумал Сарутоби, а на лице хмуро смотрел на Рэна и сузил глаза. Слова самурайского гения били точно в цель, вскрывая те самые нарывы, о которых Третий Хокаге думал бессонными ночами.

— Возможно, наш дом и прогнил, Рэн, — ответил Хокаге, возвращая трубку в зубы. — Но этот прогнивший дом защищает детей от холода и голода. Самураи Страны Железа держались за свою безупречную честь и изоляционизм сотни лет... И где теперь твой клан, мальчик? – уколол в ответ Хокаге, пытаясь открыть глаза Рэна на этот прогнивший изнутри мир. Парень был гением, но ребенком, который не видел все прелести войны и мира. – Твой отец мыслил так же, как ты. И его честь превратилась в пепел за одну ночь. Реальный мир не прощает гордости. Он прощает только силу и расчет.

Слова Хокаге задели струны души самурая. Рэн понимал всю несправедливость мира. Стоит только посмотреть на себя прежнего и на остальных у кого не было и доли его таланта и богатства.

Но он не отступит. Не сейчас, не после.

— Мой отец мертв, старик. И мой клан сгорел. – слова полные горечи и печали вырвались из его рта. – Но мой отец погиб как воин с мечом в руке. Он до конца защищал то, что любил. Я горжусь им.

Сглотнув ком в горле, Рэн продолжил:

– Ты прав в одном: простое убийство Данзо разрушит баланс и утопит мир в крови невинных. Я не стану уподобляться вашему необходимому злу. – поправив шляпу, Рэн посмотрел в глаза Сарутоби. – Я не убью Данзо прямо сейчас. Я буду ждать, когда он станет угрозой для тебя и твоей деревни и только тогда остановлю его. Ты сам понимаешь, что этот день когда-нибудь наступит.

Сарутоби выдохнул клуб дыма, задумчиво почесав бороду:

«Хм, мальчик в чем-то прав. Данзо заигрался и уже метит на моё место. Рэн может стать тем удерживающим фактором для Данзо.» – просчитывал Сарутоби. Он давно хотел остудить своего друга, но, не было чем надавить. Теперь есть.

– Да... так будет лучше для всех. Жди, Рэн. У меня связаны руки, но если Данзо переступит черту дозволенного, ты сможешь свершить свою месть, а я перехвачу контроль над корнем. А пока...в этой деревне тебя никто не тронет, покуда я Хокаге.

Самурай был доволен договором, как и сам Сарутоби. Они смогли найти точку соприкосновения и остаться при своих мнениях.

Рэн дошел до порога кабинета и на секунду замер, не оборачиваясь:

– Не мести я ищу. А правосудия.

**********

Ночной воздух Конохи был свежим и прохладным. Рэн спустился по массивным каменным ступеням Резиденции Хокаге, поправляя на ходу ножны клинка, а в голове укладывались детали пакта, заключённого со стариком Сарутоби. Месть трансформировалась в правосудие.

Внезапно из тени раскидистого клёна у подножия лестницы выскочил знакомый оранжевый силуэт. Наруто Узумаки стоял там, переминался с ноги на ногу и судорожно сжимал кулаки.

Рэн остановился и удивлённо посмотрел на паренька.

– Ты что здесь делаешь? – недоуменно спросил самурай, смотря на блондина.

— Я думал, как вызволить тебя из кабинета деда, даттебайо! — искренне, во весь голос выпалил Наруто, и на его грязном от дневной тренировки лице отразилось облегчение. — Мы тут с клонами целый час план составляли, как проникнуть в здание и устроить шумиху, если этот старик решит запереть тебя в подвалах АНБУ!

Рэн под своими повязками невольно усмехнулся, ведь этот нелепый ребёнок в оранжевом комбинезоне всерьёз собирался штурмовать Резиденцию правителя сильнейшей Скрытой Деревни ради парня, который месяц назад избил его наставника. Абсурд чистой воды.

«Забавный паренёк», — пронеслось в мыслях Рэна.

– Всё нормально, — ровно ответил самурай, закладывая левую руку за кожаный пояс юкаты. — Можешь возвращаться домой, к семье. – равнодушно бросил он и уже хотел пойти по своим делам, но....

Наруто внезапно осёкся. Его оранжевые плечи резко поникли, голова опустилась, и в эту секунду крикливый подросток словно стал меньше для всего огромного мира. Радостный огонёк в его глазах мгновенно угас, оставив лишь пугающую пустоту одиночества. Именно этот взгляд уловил Рэн после своих слов.

— У меня нет семьи, — грустно ответил Наруто, уставившись носками сандалий в землю.

Внутри Рэна что-то дрогнуло. Его одиночество после сожжения клана Цудо заставили его понять этот тон без лишних слов. Два одиноких воина посреди чужой, безразличной деревни.

— Раз так... Идём в Ичираку. Я угощаю.

Пока они шли по улицам торгового квартала, Рэн, обладающий внимательностью подмечать детали, зафиксировал странность. Обычные гражданские, редкие патрульные чунины, торговцы... Все они провожали Наруто взглядами, которые самураю не нравились.

В глазах жителей была ненависть. Люди смотрели на мальчишку так, словно он был ядовитой змеёй под их ногами.

Страх, брезгливость, ненависть, жажда убийства....

Палатка старика Теучи встретила их привычным запахом наваристого свиного бульона. Они сели на самые крайние табуреты. Рэн демонстративно поставил свои тяжелые деревянные гэта на перекладину, приспустил бинты до уровня рта и принялся методично поглощать рамен в тишине.

Самурай отодвинул опустевшую миску и спросил в открытую, в упор вонзив свой взгляд в лицо подростка:

– Почему жители так на тебя смотрели?

Наруто замер с палочками в руках. Его лицо мгновенно побледнело, а по лбу поползла капля холодного пота. В груди быстро забилось сердце. Мальчишка безумно боялся этого вопроса, ведь только-только этот сильный и гордый самурай признал в нём воина и оставил ту записку на мосту...

Наруто боялся, что если этот обмотанный бинтами парень узнает, кто он такой, то испугается. Назовёт его чудовищем, развернётся и уйдёт навсегда, разорвав их хрупкую, едва зародившуюся дружбу.

Блондин судорожно сглотнул, его губы задрожали, а пальцы до белизны сжали бамбуковые палочки.

— Я... я джинчурики Девятихвостого, — едва слышным шёпотом выдавил из себя Наруто, закрывая глаза, словно ожидая удара. — Во мне запечатан демон-лис. Тот самый, который двенадцать лет назад почти полностью разрушил эту деревню и убил Четвертого Хокаге... Во мне сидит монстр, Рэн.

Наруто зажмурился, сжавшись в комок на своем табурете. Он приготовился слышать слова презрения, ведь все, кто узнавал в нем джинчурики, начинали его бояться или ненавидеть. Лишь парочку людей признали в нем Наруто, все остальные видели демона-лиса.

Рэн молча смотрел на него из-под полей шляпы, пока Наруто рассказывал, что произошло в ту ночь со слов старика Хирузена.

«Джинчурики... Человеческий сосуд для Биджу. Так вот почему в нем столько чакры. Я-то думал, что он из клана Узумаки...хотя цвет волос не тот.» – размышлял Рэн и тут же его мозг поразило чувство неправильности. – «Четвертый хокаге запечатал биджу внутри сироты Узумаки? Нет, здесь что-то не так. Что-то не вяжется. Неужели Сарутоби соврал Наруто? В чем и для каких целей?»

От Рэна вышла удушливая жажда крови, а зубы сжало до зубного скрежета. Неужели третий Хокаге настолько прогнил внутри, что не щадит даже ребенка!?

— Посмотри на меня, Наруто, — впервые произнес Рэн имя Узумаки.

Наруто осторожно открыл глаза, со слезами взглянув на самурая.

– В детстве, меня называли монстром и гением. На меня возлагали большие надежды и боялись. Меня ненавидели и любили. У меня не было друзей, ведь путь гения - одиночество и бремя надежд, – ушли его мысли в далёкое прошлое и он вспоминал точно такие же взгляды, что бросали на этого ребенка перед ним:

– В твоем животе запечатан лис. Мир боиться тех, чья сила выходят за рамки их понимания. Они смотрят на тебя с ненавистью не потому, что ты демон. Они смотрят так, потому что они слабы, трусливы и ничтожны по сравнению с той силой, которую ты удерживаешь внутри себя каждый день.

Рэн положил руку на плечо Наруто и слегка сжал пальцы, передавая ему твердую опору:

— Твой Четвертый Хокаге запечатал этот океан в тебя, потому что верил, что твое тело и твоя воля способны выдержать это бремя. Так держи баланс и не падай. На Экзамене ты докажешь этим людям, что ты не сосуд для монстра.

Отпустив Наруто, Рэн спокойно продолжил:

– Ты воин, который заставит этого монстра служить своей мечте. Утри нос, Наруто. Я не бегу от монстров, а сражаюсь с ними. И ты не беги, а гордись, что стал достоин такой силы.

Наруто контужено уставился на обмотанного бинтами Рэна. Тяжелый камень, который двенадцать лет давил на его сердце, внезапно разлетелся в щепки от логики этого Ронина. Наруто вытер слезы рукавом комбинезона и впервые в жизни улыбнулся открыто и гордо.

Он обрел человека, который не просто не испугался его, а разглядел в его проклятии силу.

Рэн доброжелательно улыбнулся и обманчиво мягко произнес:

– Проиграешь на экзамене, я тебе башку оторву.

– Кха. – подавился воздухом Наруто, обиженно смотря на самурая. – Ксо! Вот стоило тебе такой крутой момент испоганить, даттебайо!

Рэн пожал плечами, продолжая есть вторую порцию лапши.

– Характер у тебя ужасный. – пробубнил Наруто, наворачивая третью порцию рамена.

Шорох.

С крыши соседней лавки данго в палатку «Ичираку» беззвучно соскользнула тень. Саске встал у самого края занавески, скрестив руки на груди. Его Шаринган был отключен, но колючий взгляд черных глаз посмотрел на Рэна.

Наследник клана Учиха стоял там уже давно — он следовал за Наруто от самой Резиденции и слышал каждое слово.

Саске прошел внутрь, его новые тяжелые утяжелители глухо звякнули под брюками. Он сел на соседний свободный стул, даже не взглянув на ошарашенного Наруто, и в упор посмотрел на обмотанное белыми бинтами лицо самурая. Он не понимал...почему Рэн так спокоен?

— Я видел, как ты разговаривал со стариком Хокаге через окно, — прямо начал Саске, опустив ладонь на деревянную стойку. — Мой Шаринган умеет читать по губам. Ты заключил с ним договор и согласился ждать, пока Данзо совершит ошибку. Я не могу понять, почему? Два года назад Корень вырезал твой дом, Рэн! Ты держал в руках свиток с их печатью! Почему ты не идешь мстить Данзо прямо сейчас!? Почему ты колеблешься, обладая такой сокрушительной силой!? – эмоционально закончил Саске, пытаясь получить ответ на свои вопросы.

Наруто испуганно замер, переводя взгляд с Саске на неподвижного самурая. В маленькой палатке рамена снова повисло то самое напряжение.

Рэн медленно опустил пиалу с чаем на стол. Тяжелое дерево его гэта едва заметно уперлось в перекладину. Юноша слегка повернул голову к Учихе, и на Саске устремился сосредоточенный взгляд.

— Если из-за моего клинка пострадают невинные, эта месть не принесет моим родным облегчения, – сталь в голосе заставила Саске опешить. – Если я просто приду и снесу голову Данзо, его система распадется и этот континент сгорит в огне Четвертой мировой войны. В этом пожаре сгорят миллионы таких же семей, какой был мой клан Цудо. И сгорите вы сами.

Рэн выпрямился, и его обмотанная бинтами левая рука плавно легла на ножны.

— Я не безумное чудовище, которое жаждет только крови. Я самурай, который по кодексу чести обязан принести возмездие. Пойми это раз и навсегда, Саске: между слепой яростью и холодной справедливостью пролегает огромная пропасть. Ярость — это слабость. Она делает твой замах хаотичным, застилает разум и превращает тебя в бешеного пса, который крушит всё вокруг. Вспомни, что было на мосту. А вот холодная справедливость — это Иайдо. Она выверяет идеальный момент для удара, когда клинок опускается только на шею виновного, не задевая тех, кто слабее. Самураи не убивают ради того, чтобы утолить свой гнев. Мы караем, чтобы восстановить баланс.

Саске замер, ловя каждое слово. Его пальцы, судорожно сжимавшие край стойки, медленно расслабились. Слова Рэна ударили по его собственным мыслям о мести Итачи. Вся та бешеная, слепая злоба, которая выжигала Учиху изнутри годами, сейчас столкнулась с несокрушимым и холодным самурайским кодексом. Рэн не отступил. Он просто просчитал удар так, чтобы Данзо ответил за всё сам, не утянув за собой весь мир.

— Правосудие... — тихо повторил Саске, опустив голову. В его разуме окончательно закрепился тот самый ментальный баланс, о котором Рэн писал в записке.

– Да....Я сам только недавно это понял.

Рэн положил на стойку несколько серебряных монет рё, расплачиваясь со стариком Теучи, и поднялся, глядя на Наруто и Саске:

— Два дня до Экзамена, — с усмешкой бросил Рэн. — Держите свой баланс, оболтусы. На первом этапе мы проверим, насколько твердо вы стоите на этой земле.

Подняв занавеску выхода, Рэн не оборачиваясь, произнес:

– Саске, если проиграешь на экзамене....

Но не успел он сказать, как его перебил весёлый Наруто:

– Он тебе башку оторвёт, даттебайо!

– Пф.

Самурай кивнул и бесшумно вышел из палатки в ночную прохладу.

Наруто и Саске остались сидеть за стойкой и оба ушли в свои мысли.

*********

Глава 13

Глубоко под Конохой, в катакомбах Корня АНБУ, куда никогда не проникал солнечный свет, пахло сыростью, плесенью и железом. Единственным источником освещения здесь были редкие лампы, копоть от которых въелась в серый камень стен.

Данзо Шимура сидел в массивном деревянном кресле, положив левую руку на подлокотник, а правую — обмотанную белыми бинтами намертво прижимал к груди. На его бледном лице играла пугающая маска ярости. Информаторы из его личной охраны АНБУ Нэ час назад доложили о тайной ночной встрече Хирузена и самурайского выскочки.

«Пакт...» — хладнокровно подумал Данзо в своем уме, и его единственный открытый глаз опасно сузился. — «Хирузен заключил сделку с мальчишкой за моей спиной. Он использует этого калеку со сломанными каналами как цепного пса, чтобы держать меня на поводке. Старик Сарутоби окончательно размяк. Он готов рисковать безопасностью Конохи ради своих иллюзий о мире!»

Из темного угла сырого кабинета, словно соткавшись из самой тени, со зловещим шипением отделилась фигура. Длинные черные волосы, мертвенно-бледная кожа и янтарные змеиные глаза, в которых горел извращенный интерес. Орочимару. Великий Саннин и беглый нукэнин Листвы тайно проник в деревню под прикрытием Экзамена.

— Какая... восс-с-хитительная ирония, Данзо, — прошипел Орочимару, лениво облизывая бледные губы длинным языком. — Твой старый друг Хирузен нашел на тебя управу. Три дня назад этот обмотанный мальчик убил твоих пустышек, а твои секретные счета вскрыты. Если этот самурай доживет до финала Экзамена, твоему Корню конец, хе-хе-хе.

Данзо скрипнул зубами и медленно повернул голову к змеиному Саннину:

— Нам нужно переписать условия нашей сделки, Орочимару. Твоё нападение во время финального этапа Экзамена на Чунина остается в силе. Но твоей главной целью теперь будет не просто хаос. Ты должен лично ликвидировать Третьего Хокаге. Убей Хирузена, и я займу его место на посту Пятого Хокаге.

Орочимару звонко расхохотался, и этот звук эхом отозвался от каменных сводов катакомб:

— Убить моего старого учителя?.. Какая дерзкая мысль, Данзо. И какова же будет моя награда за столь... грязную работу? – улыбка змеинового саннина становилась всё шире.

— Полное денежное обеспечение всех твоих подпольных лабораторий и биологических исследований за счет государственной казны Конохи, — жестко произнес глава Корня, и его единственный глаз блеснул фанатичным огнем. — Ты получишь любые свитки фуиндзюцу, любые тела из моргов АНБУ и абсолютную неприкосновенность на моих границах. Но у меня есть еще одно условие.

Данзо подался вперед, нависая над столом:

— Если ты столкнешься с Цудо Рэном на Экзамене... Ты обязан уничтожить его. Извлеки его тело из боя, но не смей сжигать. Мне нужно его сердце. Принеси его мне в целости и сохранности.

Орочимару на секунду замер. Его змеиные зрачки неестественно сузились. Гениальный ученый и вивисектор, который всю жизнь собирал редчайшие Кеккей Генкай и тайны человеческого тела, был искренне заинтригован этим требованием. Жадная природа Саннина мгновенно нашептала ему:

«Сердце самурая?..» — спросил у себя учёный, а его длинные пальцы с острыми ногтями едва заметно задрожали от научного интереса. — «Данзо параноидально собирает Шаринганы клана Учиха и клетки Первого Хокаге, чтобы удержать кресло и стать сильнее. Зачем ему сердце ронина со сломанными каналами? Какая скрытая аномалия прячется внутри этого мальчика, раз его орган нужен главе Корня?».

— О-о-о... — протянул Орочимару, и в его голосе проступили нотки жадности. — Странная просьба, Данзо. Сердце мальчика, чье внутреннее давление заставляет кровь закипать.... Ты ведь знаешь, что я не люблю выполнять заказы вслепую. Какую тайну скрывает этот орган?

— Это не твоя забота, Орочимару, — отрезал Данзо, и его голос стал пугающе холодным, перекрывая расспросы. — Твое дело — забрать свитки Хокаге. Мое — забрать то, что принадлежит мне по праву. Контракт заключен. Убей Хирузена, принеси мне сердце самурая, и этот континент ляжет у наших ног.

Орочимару медленно склонил голову, скрывая зловещую ухмылку. Профессиональный интриган согласился на условия, но глубоко внутри Саннин уже принял свое собственное решение. Если это сердце способно удерживать чудовищное давление чакры и сжимать её до нити... Орочимару сначала исследует его сам в своих лабораториях звука, прежде чем отдать Данзо хоть одну его артерию.

Тень Саннина растворилась в сыром полумраке подземелья, оставив Данзо в одиночестве перед картой континента. План величайшего заговора в истории Конохи был официально запущен. Пакт Тени и Змеи скрепился кровью, и теперь Экзамен на Чунина стремительно превращался в ловушку.

***********

Шорох вековых крон Леса Смерти разносился над сорок четвертой тренировочной зоной Конохи. Рэн стоял на крыше смотровой вышки, скрестив руки на груди. Договор с Третьим Хокаге дал ему официальный статус независимого экзаменатора второго этапа. Официально, он следил за безопасностью.

Позади него, лениво опершись о перила, стояла Анко Митараши. Фиолетоволосая экзаменаторша в вульгарном сетчатом наряде и плаще шумно жевала данго, пока ее подчиненные отслеживали перемещения команд по скрытым фуин-датчикам.

Рэну было неспокойно. У него было предчувствие беды.

И оно не подвело.

Воздух в радиусе нескольких километров мгновенно стал тяжелым. Плотность энергии в ландшафте изменилась так резко, словно в Лес Смерти выпустили океан концентрированной жажды крови! Птицы замертво падали с веток, а змеиный запах мгновенно перебил аромат лесной хвои.

Рэн медленно повернул голову к Митараши, а рука легла на ножны.

– Что происходит, Анко-сан?

Анко выронила палочку с данго. Её лицо мгновенно побледнело, а рука судорожно вцепилась в левое плечо, где черными змеями вспыхнула и запульсировала Проклятая Печать. Её глаза округлились от страха.

— Это... это он... — заикаясь и едва сдерживая дрожь во всем теле, прошептала она. — Змеиный Саннин... Орочимару. Он внутри периметра!

«Один из трёх легендарных шиноби? Дела плохи. Вряд-ли смогу победить, но задержать...»

Рэн не стал дослушивать и растворился в скорости.

БАМ!

Земля под его тяжелыми деревянными гэта взорвалась бетонным кратером. Без использования ниндзюцу, смазанным серым ураганом спикировал с вышки, преодолевая звуковой барьер. Самурай буквально исчез, превратившись в невидимую размытую точку.

********

Глубоко в чаще Леса Смерти разворачивался кошмар. Наруто уже лежал без сознания, запечатанный Пятиконечной Печатью на траве, а Сакура, бледная как смерть, прижималась к стволу дерева, не в силах даже поднять кунай.

Саске стоял на колене посреди разорванного ландшафта. Его утяжелители на руках были разбиты, Шаринган бешено вращался в кровавых глазницах, а дыхание было тяжелым от усталости. Он выжал из своего тела всё, чему научился за месяц самостоятельных тренировок, но против легендарного Саннина его сила была ничтожной.

Орочимару стоял прямо над ним. Его шея неестественно, по-змеиному удлинилась на несколько метров, а бледное лицо с янтарными глазами уже приближалось к шее Учихи. Четыре острых клыка были обнажены, готовые вонзиться в плоть и оставить Проклятую Печать, чтобы навсегда забрать себе это тело.

До укуса оставалась секунда.

Но...

— Иайдо: Синдзицу но Ито! — С рыком выдохнул злой самурай.

В темноте Леса Смерти вспыхнула белая нить. Она прочертила в сантиметре от воротника футболки Саске.

Свист.

Удлиненная змеиная шея Орочимару была рассечена пополам за долю мгновения до контакта с кожей Учихи. Нить чисто разделила плоть Саннина, не встретив никакого сопротивления. Отрезанная голова Орочимару со стуком покатилась по траве, а его тело покачнулось.

БАМ!

Деревянные гэта Рэна тяжелым ударом опустились на землю прямо между Саске и брызнувшим кровью Саннином. Самурай монолитной скалой встал перед избитым подростком, заслоняя его собой.

... 50... 49...

Рэн с щелчком вернул катану в ножны, останавливая таймер перегрева и повернул голову к Саске:

– Ты в поряд...кха-хка!!!! – закашлялся кровью самурай, понимая, что такая скорость дала удар по лёгким. Его тело не выдерживало таких нагрузок....

Саске, судорожно хватая ртом воздух, уставился на обмотанную бинтами парня. Самурай успел спасти его в последнюю секунду.

– В порядке... – ответил Саске, переводя взгляд на труп стрёмного мужика.

Отрезанная голова Орочимару на траве зловеще оскалилась, а из разрубленной шеи на теле хлынули сотни мелких белых змей, которые мгновенно стянули плоть Саннина обратно, сращивая её без единого шрама. Янтарные глаза великого нукэнина уставились на Рэна с изголодавшимся научным восторгом!

— Цудо Рэн... — прошипел Орочимару, медленно выпрямляясь и облизывая губы длинным языком. — Какая... пугающая сс-скорость! Твоя Белая Нить дейс-с-ствительно великолепна! Данзо не зря хочет получить тебя... Теперь я сам вижу, какой потенциал ты в себе таишь... – с предвкушением произнёс он, уставившись на тело Рэна.

– Кха-кха! – прокашлявшись, Рэн улыбнулся под кровавыми бинтами. – Не знал, что легендарный шиноби по мальчикам...

Веко змеиного Саннина дернулось в раздражении.

Крепко сжав ножны, Рэн встал в стойку для рывка и мгновенного обнажения клинка.

«Дело дрянь. Орочимару точно знает, что я выдохнусь за минуту. Скорее всего будет бить по площади.»

Орочимару не бросился вперед. Его тело неестественно потекло, рассредоточиваясь по пространству.

– Саске! Бери остальных и беги! – скомандовал парень, напрягая все пять чувств.

– Но, Рэн... – попытался вскинуться Саске, с трудом поднимаясь.

– Беги, идиот! Иначе все помрём! – рык Рэна заставил Учиху подчиниться. Подхватив Сакуру и бессознательного Наруто, Саске рванулся вглубь чащи, оставляя самурая позади.

Отсчет пошёл.

Из тела парня валил густой пар. Кровь закипала. Сосуды на глазах лопнули, а рука только сильнее сжала ножны.

— Стихия Земли: Грязевой капкан! — прошипел Орочимару, взмахивая руками

Земля под деревянными гэта Рэна мгновенно превратилась в жидкое месиво, а со всех сторон на него лавиной обрушились тысячи ядовитых змей!

Сотни ударов за секунду перерубили головы змей. Рэн двигался на пределе возможностей, но стоило ему нанести точечный выпад по самому Саннину, как тот растворялся в земле и деревьях, будто сливаясь с ними.

– Стихия Ветра: Великий Прорыв!

Из рта Орочимару вышло настоящее торнадо, которое сносило вековые деревья, а ветер разрезал всё до чего мог дотянуться!

– Одна тонна! – вены на правой руке взбухли, будто готовые вот-вот лопнуть!

Взмах клинка и торнадо столкнулось с чудовищным ураганом! Участок земли в радиусе сотни метров был полностью растерзан!

Рэн продолжал применять технику белой нити, срезая деревья, спахивая землю и уничтожая ландшафт.

– Неплохо-неплох.... – не успел Орочимару закончить, как Рэн материализовался справа и лёгким движением клинка обезглавил белого змея.

Это был грязевой клон.

А настоящий Саннин уже соткался из воздуха в десяти метрах левее, мерзко ухмыляясь.

Белая нить вспыхнула, превращая Орочимару в кровавые кубики мяса. Но это был ещё один клон.

– Стихия огня: Великий огненный шар!

– Стихия ветра: Воздушный резак.

Сразу с двух сторон Рэна атаковали техниками. Парень не успевал уклониться от всех, поэтому решил рывком отдалиться от шара. Сжатый воздух, что по форме напоминал полумесяцы, вцепились в его плоть как изголодавшиеся волки!

Левая рука кровоточила, а правая нога подкосилась. Всё тело было в царапинах, будто его били ножом. Его мышцы и чакра смогли уменьшить урон, но ещё пара таких техник убьёт его.

– Покажись, трус! – выкрикнул Рэн в пустоту, на что услышал жуткий смех.

Орочимару не принимал бой. Он бегал, тянул секунды и изматывал поврежденные чакро-каналы подростка.

– Стихия Молнии: Двойная пантера!

Две соткавшиеся из молнии пантеры полетели прямо на не оклемавшегося Рэна.

— Иайдо: Синдзицу но Ито!

Два выпада озарили пространство белым сиянием, перерубая пантер пополам.

Но тут же из земли выросли грязевые змеи, что вцепились в ноги самураю, обездвиживая его!

– Стихии Воды: Касатка!

– Стихия Молнии: Змеиный гром!

Толща воды и электрическая змея объединились для сокрушительного удара по обездвиженному противнику.

Рэн не растерялся. Сконцентрировавшись, он рассекал клинком пространство с невероятной скоростью, создавая из белой нити подобие ловчей сети в которую обязательно должна угодить рыба!

БАМ!

Вода была отражена вакуумными взрывами ветра от одной тонны катаны, а змея разрезана на сотни кусочков, прерывая технику!

Скорость самурая стремительно падала, его гэта глубоко увязали в перепаханном грунте. Орочимару, заметив это, перешел в контратаку.

Огромный змеиный хвост со страшной силой врезался Рэну в грудь!

БАМ!

– Кх!...

Рэн заблокировал удар плоскостью тонного меча, но инерция физического удара впечатала его спиной в многолетнее дерево.

Каналы чакры Рэна начали буквально взрываться внутри его тела. Боль была адской. Из-под бинтов на глазах хлынула кровь от лопнувших сосудов! Кровавые глаза подобны демону уставились на врага.

Парень опирался на ножны и дрожащими ногами поднялся во весь рост. Ребра были сломаны, из резанных ран стремительно уходила кровь. Рэн впервые по-настоящему проигрывал бой. Это было не поражение в силе — это было поражение против времени и тактики противника.

Мышцы самурая начали каменеть. Тотальное окоченение сковывало пальцы. Рэн предпринял последнюю, отчаянную попытку — выбросил Белую Нить по дуге, но Орочимару уклонился, и идеальный срез лишь беззвучно срезал верхушку каменной гряды позади него.

«Это...конец...»

2...1....0....

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!

Из-под бинтов Рэна вырвался густой перегретый пар. Самурай полностью лишенный сил, упал на колени, тяжело опираясь на ножны. Его мышцы превратились в камень от судороги отката, а изо рта на траву закапала кровь. Он стал полностью беззащитен.

«Надеюсь, ребятам удалось сбежать.» – улыбнулся он в мыслях, понимая, что это конец его пути. Умереть от руки преступника...

Хлоп-хлоп-хлоп!

— Какое великолепное зрелище! — Хлопал Орочимару, медленно подходя к нему, а его шея снова начала удлиняться. — Твоя минута истекла, маленький самурай. Твое сердце принадлежит мне!

Но не успели его когтистые лапы дотянуться до Рэна, как...

— Стой, тварь! — прямо из густых зарослей, превозмогая страх и Проклятую Печать, с кунаями в руках выскочила Анко Митараши. Она встала прямо перед неподвижным Рэном, закрывая его своим телом. Из её разорванного рукава вырвались змеи, блокируя выпад Саннина. — Подмога уже близко! Третий Хокаге и два отряда АНБУ зачищают этот квадрат! Тебе не уйти, Орочимару!

Орочимару замер. Его змеиный слух действительно уловил далекие, стремительные хлопки Шуншина приближающихся элитных бойцов Листвы. Терять время и вступать в бой с Хокаге прямо сейчас не входило в его планы!

Саннин неестественно изогнулся, втягивая шею обратно, и бросил на полностью парализованного Рэна долгий, голодный взгляд, наполненный зловещим научным восторгом.

— Что ж... на сегодня этого достаточно, — прошипел Орочимару, медленно проваливаясь сквозь землю. — Я отступаю. Но я обещаю вернуться за твоим сердцем, Цудо Рэн. Наслаждайся своими последними днями в этой гнилой деревне...

Змеиный Саннин полностью исчез, оставив Лес Смерти в удушливой тишине. Анко бессильно опустилась на колени рядом с Рэном, тяжело дыша, пока самурай, запертый внутри собственного окаменевшего тела, провожал взглядом место исчезновения врага.

«Просто повезло... Этот ублюдок Орочимару настоящее чудовище.» – лениво подумал Рэн.

Только на силе воли, он держался в сознании. Но, когда и она иссякла, парень провалился в кромешную темноту сновидений.

**********

Глава 14

Белоснежная палата центрального госпиталя Конохи тонула в вечернем запахе антисептиков и свежей хвои. Рэн лежал на кушетке. Его юката была аккуратно сложена на стуле, а тело до самого подбородка оставалось наглухо перемотанным бинтами. Сукровица уже подсохла, но сожжённые каналы чакры после изнурительного боя в Лесу Смерти продолжали мучительно пульсировать. Ирьёнины хорошо постарались, чтобы залечить травмы после боя за полдня.

«Проиграл значит....Забавно. я никогда не проигрывал.» – подумал он, смотря в окно на скалу, где запечатлены все Хокаге деревни скрытого в листе.

Шорох листвы за окном госпиталя Конохи медленно трансформировался в памяти Рэна в совсем другой звук — суровый, свистящий вой полярного бурана.

Тогда ему было всего девять лет. Клан Цудо ещё процветал, а сам Рэн был невыносимо высокомерным мальчишкой, который мерил мир исключительно количеством сломанных чужих тренировочных мечей. На заснеженном полигоне Страны Железа, зажатом между обледенелыми скалами, шёл изнурительный спарринг.

КХЕ-Е-Е-НЬ!

Деревянный боккэн Рэна с глухим стуком вылетел из его замерзших пальцев и, прочертив дугу в морозном воздухе, вонзился глубоко в сугроб. Сам девятилетний гений, потеряв равновесие, кубарем покатился по обледенелому настилу, тяжело рухнув на спину. Его лицо было пунцовым от злости, а изо рта вырывались клубы белого пара.

Над ним, опираясь на свой тренировочный меч, стоял старик Хаттори. Великий мастер Иайдо, чьё лицо было иссечено шрамами былых войн, а седые волосы были собраны в строгий узел самурая. Его мудрый и спокойный взгляд смотрел на раздосадованного мальчика сверху вниз.

— Вставай, Рэн, — спокойно произнёс Хаттори, протягивая руку в грубой кожаной перчатке. — Твой замах был слишком широким. Ты снова сместил центр тяжести, погнавшись за чистой скоростью.

Рэн яростно оттолкнул руку наставника, вскочил на ноги сам и принялся злобно отряхивать снег со своей детской юкаты. Его маленькие кулаки судорожно сжались.

— Я просто поскользнулся! — высокомерно выкрикнул мальчик, гордо задрав подбородок и косясь на застрявший в сугробе меч. — Проигрывают только слабаки, Хаттори-сан! А я — Цудо Рэн! Я гений! Я никогда и ни за что в жизни не проиграю реальный бой!

Хаттори тяжело вздохнул, и из его рта вырвался плотный клуб пара. Старик медленно подошёл к сугробу, легко выдернул деревянный боккэн и повернулся к ученику. Он не стал ругать его за дерзость. Устал уже объяснять одно и тоже. Вместо этого он подозвал мальчика к краю скалы, откуда открывался вид на бескрайние, суровые ледники их родины.

— Рэн, послушай меня внимательно, — тихо, но пугающе серьёзно произнёс наставник, и его голос перекрыл свист бурана. — Твоё высокомерие — это самый хрупкий лед, по которому ты когда-либо ходил. Мир шиноби и самураев устроен так, что проигрыш абсолютно нормален. Не бывает непобедимых воинов. Каким бы гением ты ни родился, рано или поздно на твоем пути появится противник, который окажется хитрее, быстрее или просто сильнее.

Старый мастер положил тяжелую ладонь на плечо мальчика, заставляя его успокоиться:

— Сила самурая измеряется не тем, что он никогда не проигрывал. Настоящая сталь закаляется в огне поражений. Неважно, сколько раз тебя опрокинули на землю, Рэн. Важно лишь то, смог ли ты подняться после этого, сжать рукоять меча и сделать выводы. Единственный человек, которого ты действительно обязан побеждать каждый день — это ты сам. Ты должен становиться лучше себя прежнего, извлекать уроки из каждой ошибки и укреплять свой дух. Если ты не научишься принимать проигрыши как часть пути, первое же серьёзное падение сломает твой клинок.

Девятилетний Рэн тогда лишь презрительно фыркнул, посчитав слова наставника проявлением слабости стареющего воина. Он верил, что его врожденная сила тела и контроль чакры защитят его от любого поражения.

Рэн медленно открыл глаза в стерильной белизне палаты госпиталя Конохи, возвращаясь в настоящее.

Его синие глаза неотрывно смотрели на заходящее за кроны деревьев солнца. Высокомерие ребенка действительно сгорело в ту ночь, когда мастер Хаттори погиб, защищая его, а сам Рэн бессильно лежал в сугробе. А сегодняшний изнурительный бой с Орочимару в Лесу Смерти доказал правоту старого учителя. Саннин переиграл его тактически, заставив выжечь свой минутный лимит.

Сжав одеяло, Рэн подавил рвущиеся наружу слезы.

«Ты был прав, наставник... Неважно, сколько раз ты упал.» — с горечью подумал парень, вспоминая своё поведение в далёком прошлом. — «Орочимару показал мне предел моих текущих сил. Но этот проигрыш не уничтожит меня. Он заставит мою волю стать еще твёрже. Я стану лучше себя прежнего. Я закалю своё тело и волю ошибками»

Шорох.

Оконная рама беззвучно сдвинулась. В палату скользнул силуэт. Саске Учиха встал у края подоконника, тяжело опустив руки. Он не использовал Шаринган, но его чёрные глаза горели отчаянным блеском и борьбой внутри себя. Мальчик не понимал, что делать, поэтому пришёл к тому, кто может дать ответы на мучавшие его вопросы.

Саске сделал три шага вперёд, и его железо глухо звякнуло о кафельный пол. Он остановился у самой кушетки, в упор глядя на неподвижного ронина.

— Научи меня, — жёстко потребовал Саске. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. — Научи меня контролировать страх. В том лесу, когда Орочимару подошёл ко мне... Моё тело онемело. Шаринган видел его движения, но тело отказывалось подчиняться. Я застыл как испуганный ребёнок! А ты... ты прыгнул прямо на него и срезал ему шею без единого колебания! Я не хочу больше колебаться перед бессмертными тварями. Скажи, как самураи выжигают страх из своего разума?

Рэн повернул голову к черноволосому парню. Осмотрев Саске с ног до головы, самурай устало вздохнул:

«Хм, а ведь мы с ним похожи. Только в моём случае меня учили и наставляли, если я чего-то не понимал. Вдалбливали мудрость в мою пустую голову. А парню никто не объясняет и он варится в своей внутренней тьме»

Самурай улыбнулся под бинтами. Улыбка была измученной, но искренней:

— Контролировать страх невозможно, Саске, — дружелюбным тоном ответил Рэн, будто объясняя нечто очевидное младшему брату. — Тот, кто утверждает, что полностью контролирует свой страх — либо безумец, либо трус, который ещё не встречал настоящего ужаса. Если в Лесу Смерти ты испугался этого змея, значит... тебе наконец-то есть что терять. Твоя воля выросла. Со страхом нельзя договориться. Его невозможно подчинить. С ним можно только бороться. Каждую секунду. Каждым взмахом клинка.

Говоря менторским тоном, Рэн с грустью вспоминал наставника, который говорил тоже самое. Слово в слово. И каждое это слово - воспоминания, что отдавались болью в груди.

Саске удивлённо приподнял брови, а его стойка едва заметно дрогнула. Он впервые видел этого парня...таким уязвимым. И это не из-за поражения, Саске заметил этот блеск воли в глазах. Учиха посмотрел на Рэна и увидел....себя.

Мысли прервал поучительный голос Рэна:

— Ты думаешь, я сделан из чистого железа? — продолжил четырнадцатилетний парень, и его синие глаза замерли на лице подростка. — Я такой же человек, как и все вы. И я тоже боюсь. Каждую ночь, когда сожжённые каналы немеют от судороги, я испытываю первобытный ужас. Я боюсь смерти, Саске. Панически боюсь погибнуть в случайном бою от какого-нибудь недостойного, грязного и подлого противника, как тот же Орочимару. Я боюсь не успеть восстановить правосудие на этой земле и оставить свой клан Цудо неотомщённым. И больше всего на свете... я боюсь уподобиться своему врагу. Боюсь стать диким зверем, который в слепой ярости утопит мир в крови невинных.

Самурай перевёл дыхание, и бинты на его груди мерно приподнялась.

— Страх — это естественная реакция живых людей. Орочимару выстроил свою тактику на изморе именно потому, что он сам параноидально боится смерти и прячется за своим бессмертием. Бояться — это нормально для воина. Главное — не позволять этому страху управлять тобой.

Рэн аккуратно приподнял обмотанную бинтами руку, указывая на стул, где лежала его юката и катана:

— Мой долг перед Командой 7 уплачен. На мосту в Стране Волн вы остановили мой кулак, а в Лесу Смерти мой клинок спас твою шею от змеиных клыков. Счета закрыты, Саске. Но... я всё ещё готов помочь тебе советом и поддержать тебя, как того требует кодекс чести Страны Железа. Несмотря на то, что вы шиноби Конохи. Потому что в том лесу вы доказали, что умеете взрослеть и быть воинами.

Рэн давно перерос ненависть к шиноби, который закладывал отец. Он понял, что не все шиноби лицемерные ублюдки и убийцы. По крайней мере, он знает как минимум трёх, кого можно назвать человеком.

Саске Учиха стоял неподвижно, ловя каждое слово ронина. Проклятый холод, который сковал его сердце после встречи с Саннином, медленно отступал, сменяясь взрослым пониманием. Рэн не был божеством или идеальным оружием без чувств. Он был таким же израненным, терзаемым страхами подростком, который просто научился превращать свою ментальную боль в молот, который бьёт его, укрепляя разум и тело.

— Я понял, Рэн, — тихо, но сокрушительно твёрдо произнёс Саске. Наследник Учиха впервые за долгое время уважительно склонил голову перед кушеткой ронина. – Спасибо, что спас. И за совет спасибо. Отдыхай, самурай.

Черноволосый подросток резко развернулся и бесшумным, смазанным прыжком вылетел обратно в оконный проем, растворяясь в вечерних красках улиц.

Рэн прикрыл глаза. Палатка госпиталя снова погрузилась в тишину.

Ненадолго...

Едва Саске растворился в ночной прохладе за окном, как тишину больничного коридора разорвал знакомый, оглушительный грохот. Входная дверь палаты с треском отлетела к стене, едва не сорвавшись с петель!

Бух!

– Йоу, Рэн! Как дела, ты в порядке, даттебайо?!

«Еще один...»

Буквально влетел Наруто, спотыкаясь о порог и едва не пропахав носом кафельный пол. Следом за ним, тяжело дыша и бережно прижимая к груди новенькую медицинскую сумку, вошла Сакура. Они оба были целыми, а в глазах горело живое, отчаянное облегчение.

Тем временем Наруто продолжил:

— Анко-сан сказала, что ты упал без сил после того, как спас нас от этой жуткой бледной змеи! Я так испугался, что твои сожженные каналы окончательно лопнули!

— Замолчи, Наруто! Ему нужен покой, идиот! — Сакура привычно отвесила оранжевому подростку увесистый подзатыльник, но в её звонком голосе в этот раз не было злости — только глубокая благодарность.

Она сделала шаг ближе к кушетке, и её зеленые глаза тепло заблестели в свете лампы. Девчонка с розовыми волосами осторожно опустила руки и впервые за всё время знакомства по-настоящему уважительно поклонилась ронину.

— Спасибо тебе, Рэн... — со слезами на глазах произнесла Сакура. — Ты.....Если бы ты не успел в ту самую секунду, Орочимару убил бы Саске и уничтожил всю нашу команду. Ты рискнул своей жизнью ради нас, хотя и говорил, что мы для тебя просто наёмные убийцы.... Спасибо.

Наруто больше не трясся от остаточного страха, а пальцы Сакуры крепко сжимали медицинские свитки. Урок Леса Смерти пошел им на пользу.

— Я спас вашу команду не ради благотворительности, оболтусы, — фыркнул и строгим тоном ответил Рэн. — Мой пакт с Хокаге обязывает меня следить за безопасностью на этом Экзамене. И кроме того... — Рэн скосил глаза на Наруто. — Было бы грустно позволить какому-то бессмертному слизняку пожрать твою силу до того, как ты докажешь этой деревне, что ты воин, а не просто сосуд для демона.

Наруто от такой прямоты сначала опешил, а затем во весь рот улыбнулся, шмыгнув носом:

— Даттебайо! Я докажу! Я на финальном этапе так вдарю, что вся Коноха рты раскроет! И Лис внутри меня тоже будет пахать на мою мечту, вот увидишь!

Сакура тем временем осторожно сделала шаг вперед и робко протянула руку к обмотанному бинтами предплечью Рэна, в котором под кожей до сих пор мелко подрагивали заклинившие от судороги мышцы.

— Рэн... я знаю, что моя чакра еще слаба. Но этот месяц я без сна учила анатомию по твоей записке. Позволь мне хотя бы немного ослабить судорогу в твоих руках. Мой контроль стал лучше. Я обязана практиковаться, чтобы вы оба с Саске не погибли.

Рэн посмотрел на её ладони, в которых уже начал зарождаться мягкий, ровный зеленый свет лечебной энергии Ирьёниндзюцу.

Самурайский кодекс чести требовал автономности, но его чувства рассудили иначе:

«Её контроль действительно вырос. И если её энергия поможет мне хотя бы избавится от судорог, уже хорошо»

— Хорошо, — ровно ответил Рэн, расслабляя пальцы на простыне. — Действуй, Сакура. Но если твоя чакра заденет мои сожженные узлы, моё тело сломается. – жёстко ответил он, чтобы придать мотивации.

Сакура уверенно кивнула и мягко опустила светящиеся ладони на его предплечье. Наруто тихо присел рядом на табурет, внимательно наблюдая за процессом. В маленькой стерильной палате госпиталя Конохи, среди запаха антисептиков, Команда 7 и их мрачный попутчик стали кем-то большим, чем знакомыми.

Они больше не были чужаками.

«Хм...друзья? Странное чувство. И такое...теплое.»

*********

Колоссальные трибуны центральной арены Конохи содрогались от рева тысяч голосов. Цветастые флаги Великих Стран лениво трепетали на теплом ветру, Даймё в шелковых кафтанах переговаривались в своих ложах, а в самом центре этого праздника жизни, за деревянным столом правителя, мирно сидел Третий Хокаге.

Хирузен Сарутоби лениво попыхивал своей неизменной трубкой, мягко улыбаясь машущим ему детям.

Из глубокой тени VIP-ложи верхнего яруса за ним непрерывно наблюдал единственный открытый глаз.

Данзо Шимура стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Его правая рука, запечатанная проклятыми замками и обмотанная белыми бинтами, была плотно прижата к груди. Глава Корня АНБУ смотрел строго в затылок своего старого друга. План величайшего переворота в истории Листвы был запущен, отряды Орочимару уже заняли позиции в лесах, а сам Саннин в маске Казекаге сидел всего в двух шагах от Хирузена.

Данзо глубоко вздохнул, и в его выжженной десятилетиями интриг груди внезапно шевельнулось странное, давно забытое чувство. Скорбь.

Он чувствовал давящую тоску. Данзо слишком хорошо помнил те времена, когда они с Хирузеном были молодыми генинами, вместе сражались плечом к плечу под началом Второго Хокаге и клялись защищать эту деревню до последнего вздоха. Они прошли через ад Трех Мировых Войн. Они выросли вместе.

«Сегодня ты умрешь, Хирузен...» — хладнокровно подумал в своих мыслях Данзо, и его единственный зрачок едва заметно задрожал от настоящих чувств.

Главе Корня было искренне жаль своего старого товарища. Ему было жаль, что Сарутоби так и не смог переступить через свою мягкотелость, так и не понял суровой реальности этого прогнившего мира. Хирузен до самого конца верил в свои фальшивые бумажные контракты, в улыбки гражданских и в теплоту «Воли Огня». Он размяк настолько, что заключил пакт с этим самурайским выскочкой из Страны Железа, попытавшись использовать раненого Демона Цудо, чтобы пригрозить собственному Корню.

«Твоя слепота погубила бы нас, друг мой», — рассуждал Данзо, переводя взгляд на пеструю толпу участников внизу. — «Мир не прощает гордости и слабости. Ты прятал голову в песок, пока я собирал Шаринганы и вырезал чужие кланы, чтобы защитить Листву от уничтожения. Твоя смерть — это не моя прихоть. Это жестокая реальность. Всё, что я делаю... Абсолютно всё — ради Конохи»

Данзо медленно отступил назад, позволяя густой ночной тени ложи полностью поглотить его силуэт. Он принял этот грех на свою душу. Хирузен уйдет как символ угасающей, наивной эпохи, а Орочимару заберет уникальное сердце самурая для его новых экспериментов, сам же Данзо Шимура наконец-то займет место Хокаге, чтобы выковать из Конохи монолитную, несокрушимую империю.

Тень Листвы уходила в темноту, готовая поджечь этот Экзамен с четырех углов. Час финальной партии на арене Конохи официально пробил.

**********

Глава 15

Pov Наруто.

Внутри его собственного разума пахло сыростью, сточными водами и удушающим давлением.

Наруто Узумаки сидел в позе лотоса прямо на холодной, затопленной по щиколотку воде своего внутреннего мира. Он медитировал, полностью отсекая рев трибун колоссальной арены Конохи, бушующий где-то там, наверху.

Прямо перед ним высились исполинские, уходящие в непроглядную темноту железные прутья клетки. В самом центре ворот белел ветхий листок бумажного фуин-замка с иероглифом «Печать»

Из непроглядного мрака за решеткой внезапно проступили два багровых зрачка. Воздух в подсознании мгновенно налился такой концентрированной жаждой крови, что Наруто инстинктивно сжал зубы.

Девятихвостый Демон-Лис. Кьюби.

— Снова ты, жалкий червь... — громоподобный рык содрогнул стены разума. — Пришел просить мою чакру для своего глупого Экзамена?

Наруто открыл глаза. В них больше не было страха. Месяц изнурительных тренировок и слова Рэна в «Ичираку» о том, что он обязан заставить этот океан энергии служить своей мечте, выковали внутри Наруто решимость заняться этим вопросом.

— Я пришел не просить, Лис, — твердо ответил Наруто, поднимаясь на ноги прямо в воду. — Я пришел договориться о сотрудничестве, даттебайо. Хотя бы на этот Экзамен. Нам обоим невыгодно, если эта деревня взлетит на воздух. Давай... давай попробуем стать партнерами? Может, даже подружимся?

Кьюби на секунду замер, а затем разразился таким презрительным и издевательским хохотом, что вода под ногами Наруто заходила ходуном:

— Подружиться?! С человеком?! С мешком из плоти, который запер меня в этих гнилых тисках?! — огромная когтистая лапа с размаху ударила по прутьям клетки. — Глупый щенок! Ты ничтожество! Твоя «Воля Огня» — это пустышка! Бестолку взывать к моей жалости!

Наруто хмуро опустил голову, понимая, что пробить эту стену вековой ненависти за один раз не получится. Договор не удался. Но Лис внезапно опустил свою гигантскую морду к самой решетке, и его багровые ноздри шумно втянули воздух.

— Но... кое-что меня забавляет, Узумаки, — зловеще проскрежетал Кьюби, сузив глаза. — Расскажи мне о том парне, который кормил тебя раменом два дня назад. Тот, что замотан в белые повязки.

Наруто удивленно моргнул:

— Ты о Рэне?.. Он самурай из Страны Железа. Его клан вырезали, и он ищет правосудия. Он... он единственный в этой деревне, кто не назвал меня монстром и сказал, что я воин, потому что удерживаю твою силу.

Девятихвостый Лис за решеткой внезапно затих. Его огромные уши едва заметно прижались к черепу, а в багровых глазах промелькнула тень древнего уважения. Сильнейший Биджу континента погрузился в глубокие думы, давая своему джинчурики неожиданную пищу для ума.

– Самурай, значит... — словно разговаривая сам с собой, прорычал Кьюби. — Этот мальчишка — не просто человек, Наруто. Моё восприятие чакры способно считывать структуру души сквозь любые барьеры. Цудо Рэн — Сын небес. Его синие глаза подобны бесконечному небу. А его энергия...

Лис сделал короткую паузу, и его огромный хвост раздраженно ударил по воде:

— Его чакра настолько чиста, что в ней вообще отсутствует стихийная составляющая. Нет ни Воды, ни Огня, ни Земли. Это чистая, сжатая эссенция жизни, которую он силой воли превращает в режущую составляющую. В этом мире только двое родились за целую эпоху, и их сила всегда переписывала историю, но до старости не дожил никто из них. Бойся его, Наруто. Или учись у него. Если он исцелиться, когда-нибудь решит набрать полную силу, этот мир шиноби расколется надвое быстрее, чем я успею взмахнуть своими хвостами.

Наруто не понимал, о чем говорит биджу. Ясное дело, что Рэн был особенным. Гением. Но слова Кьюби заставили его пораскинуть мозгами.

– Эм... А это связано с тем экзаменом в лесу? Ну, то есть мы тогда добывали свитки неба и земли. А когда раскрыли их, появился Ирука-сенсей и сказал, что небо - означает разум, а земля - тело.

Девятихвостый презрительно фыркнул и не стал отвечать на очевидный вопрос.

Мрак клетки снова поглотил исполинского Лиса, оставив Наруто стоять в абсолютном, ошеломленном ступоре.

«Сын небес... Чистая чакра...» — эти слова древнего демона эхом отозвались в сознании генина Листвы.

Наруто резко открыл глаза в реальном мире, выходя из медитации. Он стоял в темном каменном коридоре, ведущем на залитую солнцем центральную арену.

Сердце бешено колотилось в груди. Снаружи, под оглушительный рев тысяч зрителей, посреди огромного песчаного поля уже раздавался мерный стук деревянных гэта.

Экзаменатор Второго Этапа, Цудо Рэн, официально выходил на арену, занимая позицию главного судьи. И Наруто, сжав кулаки от мандража, сделал шаг из темноты коридора прямо на свет — навстречу своему первому бою с Неджи Хьюгой.

Наруто стоял напротив гения клана Хьюга. Его оранжевая куртка была плотно застегнута. Центр тяжести идеально выверен. Движения скупы. Неджи смотрел на него свысока, и в его бледных глазах без зрачков читалось спокойствие человека, который считает, что уже знает исход.

— Ты зря тратишь силы, Наруто, — высокомерно произнес Неджи, активируя Бьякуган. Вены у его висков вздулись. — Судьба каждого человека определена с рождения. Неудачник никогда не станет Хокаге, как бы он ни надрывался. Смирись и сдавайся, посредственность.

Трибуны ожидали от Наруто привычного взрыва ярости, криков и угроз. Сакура в ложе участников инстинктивно сжала кулаки, приготовившись к худшему. Но Наруто не закричал.

Блондин медленно поднял голову, и на его лице проступила странная ухмылка, которую он перенял у одного мрачного ронина. Его голубые глаза посмотрели на Неджи с легким налетом холодного презрения.

— Ты много говоришь о судьбе, Неджи, — грубо отозвался Наруто, и его голос, усиленный эхом арены, заставил трибуны притихнуть. — Но на деле ты просто трус, который ноет о несправедливой судьбе, чтобы оправдать собственное бессилие. Ты сдался. А я вот, нет. Знаешь, почему? Потому что мой путь ниндзя - Никогда не сдаваться!

Неджи резко побледнел от такой неслыханной дерзости. Вся его напускная отстраненность мгновенно сгорела в огне уязвленной гордости. Сорвавшись с места смазанной тенью, гений Хьюга ринулся в атаку, выставив вперед ладони для смертоносного Мягкого Кулака.

ХЛОП!

Наруто не стал убегать. Он скрестил пальцы, и в белом облаке дыма материализовались всего три теневых клона. Но они не побежали толпой вперед, как делали это раньше. Один клон мгновенно ушел в глухую тайдзюцу-оборону, принимая первый жесткий выпад Неджи на скрещенные руки.

Подмена.

Дерево и плоть столкнулись с сухим стуком.

Второй клон в ту же секунду с хлопком трансформировался в тяжелый земляной щит, перекрывая Неджи обзор на оригинального Наруто.

— Глупо! Мой Бьякуган видит сквозь предметы и чакру! — взревел Неджи, крутанувшись на пятке и мгновенно уничтожая клонов точечными ударами по тенкецу.

Но стоило дыму рассеяться, как Хьюга замер. Вокруг него на арене кружили тридцать абсолютно идентичных копий Узумаки. И все они двигались по сложнейшим, перекрестным траекториям, одновременно выхватывая свитки.

«Что?!» — лихорадочно просчитывал Неджи, его глаза бешено сканировали пространство. — «Все потоки чакры равны! Он не просто создал мясо... он перегружает мою сенсорику шумом! Я не вижу оригинал!»

Впервые у гения клана Хьюга закрадывалась в голове паника. Он пытался вычислить, кто настоящий и какой дальнейший шаг Наруто.

Бум! Бам! Вспышка!

Клоны Наруто начали взрывать свитки с дымовыми завесами, превращая арену в непроглядный серый туман, идеально маскируя свои перемещения по тактике Забузы Момочи!

– Что-за?!

Хьюга был ошарашен, не ожидая такого хода противника! Мало того, что он потерял оригинал, так ещё и завеса из-за которой плохо видно усуглубляла ситуацию!

********

Взгляд со стороны (Ложа Экзаменаторов)

Цудо Рэн сидел на верхнем ярусе, слегка откинувшись назад и положив обмотанные белыми бинтами руки на перила. Его черная катана безмолвно покоилась у левого бедра. Из-под глубоких полей соломенной шляпы синие глаза внимательно наблюдали за каждым движением на залитой дымом арене. Рядом с ним Анко Митараши, нервно крутя в пальцах палочку от данго, восхищенно покачала головой:

— Невероятно... Этот крикливый малец из Команды 7... Кто бы мог подумать, что он способен на такую выверенную тактику? Его клоны работают как элитный штурмовой отряд АНБУ. Какаши наконец-то взялся за его ум?

Рэн едва заметно приподнял бровь, а на его бледных губах проступила хищная ухмылка:

— Какаши здесь ни при чем, Анко-сан, — с явным удовольствием ответил самурай. — Этот оболтус просто перестал быть дешёвым клоуном, который выпускает фейерверки наружу ради аплодисментов трибун. Он понял, что если его тело — это сосуд для колоссального океана силы, то разум обязан стать железной плотиной.

Рэн скосил взгляд на VIP-ложу, где в окружении гвардейцев сидел Третий Хокаге, а в тени за ним угадывался силуэт Данзо Шимуры.

— Хьюга думает, что его Бьякуган и "судьба неудачника" защитят его от поражения. Но Наруто больше не играет по чужим правилам. Он заставляет этот бой подстраиваться под себя. Смотри внимательно... Сейчас лед под ногами гения окончательно треснет.

Анко повернула голову к Рэну и хитро прищурилась:

– Мммм....Кстати, кое-кто так и не поблагодарил меня за спасение~

Бинтованный парень закатил глаза от нелепого вымогательства.

– Я куплю тебе пять порций данго. – безразлично ответил самурай, наблюдая за боем.

– Десять и не коробкой меньше. – коварно улыбнулась девушка, мысленно потирая ладошки.

Рэн тяжело вздохнул и быстро окинул Анко оценивающим взглядом.

– Не наглей. Я защищаю твою фигуру от лишнего веса, так что цени мою доброту.

Митараши от такого ответа аж подавилась своим данго, возмущённо уставившись на самурая.

– Твоя жизнь стоит пять коробок данго? Буду знать. – колко бросила девушка, со злостью ломая палочку.

– Уговорила...моя жизнь стоит больше пяти коробок. Шесть.

– ....Характер у тебя ужасный.

Рэн пожал плечами и дальше продолжил наблюдать. Если бы ему платили каждый раз, когда упоминался его характер, он был бы богат, как убитый им магнат Гато.

**********

На другом конце трибун Саске Учиха, тяжело опираясь спиной о каменную стену прохода, судорожно сжал кулаки. Железо новых утяжелителей на его ногах звякнуло. Его Шаринган вращался в бешеном ритме, считывая сбалансированные движения Наруто в тумане.

«Этот придурок действительно растет», — с гордыней и беспокойством подумал Саске, скрежеща зубами. — «Он не просто бьет сильнее. Он придумал тактику, как в тот раз против Забузы. Он больше не открывается под глупые удары... Я не имею права отставать!»

***********

Дым на арене внезапно схлопнулся от мощного вращения Неджи — техника «Небесный Вихрь» раскидала остатки клонов, но настоящий Наруто уже материализовался прямо перед лицом Хьюга.

Неджи, тяжело дыша, с яростным оскалом выбросил вперед два пальца, целясь в последнее открытое тенкецу на груди Наруто, чтобы окончательно запечатать его меридианы!

— Конец! Восемь Триграмм: Шестьдесят Четыре Ладони!

Рэн на трибунах подался вперед. Он слишком хорошо знал, что такое заблокированные каналы чакры — этот ад он выжигал из себя в сугробах.

Наруто пошел на безумный риск. Он не стал уклоняться. Вместо этого он резко выбросил вперед левую руку и с чудовищной силой намертво перехватил запястье Неджи голыми руками в момент удара.

ХРУСТ!

Пальцы Наруто онемели от пробившего их Мягкого Кулака, кости жалобно затрещали, но хватка была сильной. Он заблокировал удар гения Хьюга!

— Что?! Как ты двигаешься?! Твоя чакра заблокирована! — в подлинном ужасе закричал Неджи, тщетно пытаясь вырвать руку.

Наруто посмотрел на него в упор. Внутри его подсознания Кьюби за железной решеткой зловеще оскалился, признавая волю своего джинчурики. Наруто не просил чакру как попрошайка — он открыл внутренние шлюзы своих каналов и позволил бурлящему океану багровой энергии Кьюби с ревом снести, выбить к чертям всю чакру Хьюга из своих узлов!

Багровая, плотная аура со свистом вырвалась из пор Наруто, заставив каменные плиты арены покрыться сетью трещин.

— Я же говорил тебе, Неджи... – сквозь зубы от боли произнес Наруто, перехватывая правой рукой воротник куртки Хьюга, полностью лишая того баланса и опоры. — Мой путь — Никогда не сдаваться!

Жёсткий удар снизу вверх точно в челюсть гения клана Хьюга! Чистая физуха без лишней магии!

БА-А-АМ!!!

Звуковая волна от удара заставила вздрогнуть первые ряды трибун. Неджи Хьюга с оторванным от земли телом взмыл вертикально вверх на пару метров, его бледные глаза закатились, Бьякуган отключился, а тело безвольно рухнуло лицом в перепаханную грязь.

Нокаут. Полный и безоговорочный.

На арене воцарилась гробовая тишина. Тысячи зрителей, Даймё и шиноби Конохи стояли с открытыми ртами, не веря своим глазам!

Шумный неудачник только что тактически и физически растоптал сильнейшего гения поколения!

Наруто тяжело выдохнул, багровая чакра Лиса мгновенно втянулась обратно, а его тело мелко задрожало от перегрузки. Но он устоял. Он повернулся лицом к ложе экзаменаторов, поднял свою ладонь и уверенно показал большой палец вверх.

На верхнем ярусе Цудо Рэн медленно опустил поля соломенной шляпы, скрывая лицо в тени, чтобы спрятать улыбку.

«Оболтус удержал баланс в уме», — с приятной мыслью понял в своей голове. — «Твой путь начался, Наруто. И я бы хотел посмотреть, чего ты достигнешь на своём пути.»

********

В подтрибунных каменных коридорах стадиона пахло холодной пылью и застоявшимся пороховым дымом. Гул ликующих трибун пробивался сквозь толстые стены глухим, вибрирующим эхом, но здесь, в полумраке, царила гнетущая тишина.

Хатаке Какаши стоял у массивной каменной опоры, глубоко засунув руки в карманы штанов. Его протектор был привычно сдвинут набок, скрывая левый глаз, а единственный видимый взгляд лениво упирался в противоположную стену. Внешне он оставался всё тем же расслабленным, вечно опаздывающим джонином.

Но пальцы внутри карманов были сжаты в кулаки с такой силой, что ногти врезались в кожу.

Мимо него, мерно стуча деревянными брусками гэта, медленно прошел Цудо Рэн. Самурай даже не повернул головы в его сторону. Рэн шёл к выходу на арену, выполняя свои обязанности судьи, и его фигура источала такое монументальное спокойствие, что Какаши невольно прищурился.

— Ты ведь с самого начала знал, к чему это приведет, — негромко, почти хрипло произнес Какаши, нарушая тишину коридора.

Рэн остановился. Он не обернулся, лишь слегка наклонил голову набок, давая понять, что слушает.

— Мальчик выдал безупречную комбинацию, — продолжил Копирующий Ниндзя, и его голос лишился привычной ленивой мягкости. — Тактика клонов. Плотный дым для перегрузки сенсорики. Безумный перехват Мягкого Кулака и нокаут. Наруто не орал, не совершал глупых ошибок. Он дрался не так, как обычно. С умом.

Какаши наконец вытащил правую руку из кармана и посмотрел на свои пальцы.

— За целый месяц я не дал ему ни одного тактического совета. Я читал свои романы, думая, что контролирую ситуацию. А он учился у тебя. Перенимал твой стиль. Ловил твои слова.

Самурай под бинтами тихо хмыкнул. Этот звук был лишен издевки, но выдавал его глубокое презрение. Рэн слишком хорошо помнил своего собственного наставника — шрамированного старика Хаттори, который не читал пошлые книжки, а безжалостно выбивал из маленького Рэна высокомерие бамбуковым синаем, отдавая всего себя пути клинка. Хаттори спас ему жизнь, влив последнюю чакру в пол усадьбы. Рэн знал, каким должен быть настоящий Учитель. И то, что он видел перед собой сейчас, вызывало у него лишь отторжение.

— Ты совершил главную ошибку любого шиноби, Какаши Хатаке, — холодно отозвался Рэн, и его гэта издали короткий скрип по камню, когда он слегка развернулся корпусом. — Ты смотрел на них сверху вниз. Ты видел в них податливую глину, из которой твоя грязная система должна была слепить очередных послушных псов Листвы, готовых умирать за контракты и лицемерно улыбаться. Ты знаешь много секретов, но не рассказываешь им, не доверяешь, думая, что защищаешь их детство. Но как только они получили протекторы, их детство сгорело.

Рэн слегка приподнял поля шляпы, и его синие глаза хищно блеснули в полумраке коридора.

— Они выросли не потому, что я стал их учителем. Я им никто. Они выросли потому, что увидели твое разбитое в кровь лицо на мосту в Стране Волн. Увидели, что ты не делишся техниками, не даёшь дельных советов... Шрам на ладони Наруто и тяжелое железо на ногах Саске — это не мои уроки. Это их добровольный отказ от тебя как от учителя.

Рэн опустил поля шляпы, полностью скрывая лицо в тени.

— Как наставник ты проиграл не сегодня, копирующий ниндзя. Ты проиграл в тот момент, когда решил наплевательски относиться к своим обязанностям. Теперь они идут своей дорогой. А твои ножны... твои ножны пусты, Какаши. У тебя больше нет учеников. У тебя остались лишь свидетели твоих грехов.

Тяжелые деревянные гэта самурая снова мерно застучали по каменным плитам, унося Синеглазого Демона прочь по коридору.

Какаши Хатаке остался один в сырой темноте подтрибунного помещения. Он медленно опустил голову, и его единственный открытый глаз замер на грязном полу. Слова Рэна ударили по его ветеранской гордости с силой тонного замаха «Куроганэ».

Он вспомнил, как Саске в последнее время инстинктивно делал шаг назад при его приближении. Как Наруто перестал улыбаться его глупым шуткам. Как Сакура отводила взгляд.

Они больше не верили ему. Месяц тренировок они провели не ради Экзамена. Они ковали из себя оружие, чтобы выжить в том пожаре, который Рэн нес на подступы к Конохе.

Копирующий Ниндзя медленно поднял руку, коснулся протектора на левом глазу и судорожно сжал ткань маски на лице. Он до сих пор не мог их забыть... Рин... Обито... Минато... Призраки прошлого держали его мертвой хваткой, заставляя бежать от привязанностей и держать дистанцию. Но суровая реальность нового поколения, ведомая железной волей самурая, не собиралась ждать, пока Хатаке залечит свои старые раны.

Глухой рев стадиона наверху продолжал сотрясать стены, празднуя победу Наруто, но для Какаши Хатаке этот бой был официально проигран.

************

Глава 16

Тяжесть. Месяц назад этот вес просто раздавил бы Саске Учиху, превратив его колени в крошево, а Чидори — в бесполезную, крикливую вспышку. Сотня килограммов железа, туго стянутого ремнями под синей футболкой и на лодыжках, жгли кожу. Каждое движение отзывалось ноющей болью в перенапряженных мышцах. Но сейчас, стоя посреди огромной песчаной чаши стадиона под оглушительный рев трибун, Саске впервые чувствовал то, о чем писал в своей записке бинтованный монстр.

Баланс. На земле и в уме.

Напротив него, мерно и зловеще покачивая массивным тыквенным сосудом, стоял Гаара. Его бледное лицо с иероглифом «Любовь» на лбу было искажено кровожадной гримасой, а безумные глаза, обведенные черными кругами, неотрывно сверлили грудь Учихи. Вокруг ног джинчурики уже бурлил пропитанный колоссальной жаждой крови песок, готовый сорваться в смертоносную атаку.

— Бой! — короткий голос главного судьи, Цудо Рэна, разрезал душный воздух арены.

В то же мгновение Гаара вскинул руку стремительный поток песка лавиной рванулся прямо к ногам Саске, намереваясь сковать его движения и затащить в «Песчаный Гроб».

«Медленно», — хладнокровно подумал Саске. Шаринган в его глазницах даже не крутился — в этом не было нужды. Скорость этого песка была медленной по сравнению с теми рывками, которые Рэн демонстрировал в Лесу Смерти.

Саске не стал активировать Шуншин или складывать печати. Он просто снял утяжелители, облегчённо выдохнул и рывком пошел в атаку!

БАМ!

Сухой грунт арены позади его сандалий взорвался крошевом, оставив глубокие борозды. Песчаный поток Гаары с грохотом перепахал пустое место, а Саске смазанной тенью пробил дистанцию, материализовавшись прямо перед лицом застывшего от шока джинчурики за долю секунды.

Его Абсолютная Защита среагировала автоматически — плотный щит из песка со свистом вырос между ними. Но Саске не собирался уклоняться. Он покажет, чего добился за месяц тяжёлых тренировок.

Саске резко выбросил вперед правую руку, вкладывая в удар всю накопленную инерцию рывка.

БА-А-АМ!!!

Звуковая волна от удара заложила уши. Кулак Саске не просто врезался в песок — он пробил ультимативную защиту Гаары физической силой, словно пушечное ядро! Тяжелый песчаный щит с сухим треском разлетелся на тысячи мелких песчинок, и Гаару со страшной силой отбросило назад.

Джинчурики проехал спиной по грязи арены добрых десять метров, тяжело хватая ртом воздух, а на его лице, покрытом песчаной броней, проступила уродливая трещина.

Трибуны стадиона ошарашенно ахнули. Зрители ждали ниндзюцу, но получили беспощадное тайдзюцу.

— Урод... — шепотом выдавил Гаара, медленно поднимаясь на ноги. Его песок вокруг забурлил с утроенной силой, поднимаясь колоссальной стеной. Он панически пытался восстановить дистанцию, понимая, что в ближнем бою Саске его просто уничтожит. С жутким скрипом песчаные потоки начали стремительно смыкаться над его группирующимся телом, формируя непробиваемую Песчаную Сферу.

«Закрылся в коробке?» — ухмыльнулся Саске, фиксируя взглядом последние щели в куполе. — «Превосходно. Значит, эта коробка станет твоей могилой».

Саске не стал использовать Чидори. Тратить чакру на один удар по идеальной защите было бы глупостью, которой его так долго учил Какаши, параноидально заставляя уповать на технику молнии. Нет, он поступит хитрее!

ХЛОП! ХЛОП!

Саске скрестил пальцы, и в белых клубах дыма материализовались всего два теневых клона. Его контроль распределения чакры стал лучше. Клоны действовали синхронно и молниеносно, как продолжение его собственных рук. Пока оригинал Саске стремительно складывал длинную, сложную цепочку ручных печатей для Стихии Огня, оба клона на безумной скорости рванули прямо к смыкающемуся песчаному куполу Гаары.

В их руках веером сверкнули тридцать взрывных печатей!

Клоны с разбегу прорвали остаточные песчаные вихри и с точностью, один за другим, начали лепить взрыв-печати прямо на внешнюю поверхность песчаного купола Гаары, намертво вбивая их в сырой грунт техники.

— Взрыв! — коротко выдохнули клоны за долю секунды до того, как песок полностью изолировал джинчурики и скрыл его из виду.

БА-БА-А-А-АМ!!!

Колоссальная серия одновременных детонаций разорвала тишину арены. Вспышка огня и яростная ударная волна прошлись по песчаной сфере, покрывая её глубокими, рваными трещинами. Гаара внутри купола дико завыл от сильнейшей контузии. Песок начал осыпаться, стремительно теряя плотность от температурного шока.

Но Саске уже закончил свою комбинацию. Его легкие раздулись до предела, а чакра внутри каналов сжалась, разогревая плоть.

— Стихия Огня: Техника огненного потока! — взревел он.

Из его рта вырвался бушующий поток неестественно яркого огня. Месяц тренировок сжатия энергии, который он подсмотрел у Рэна в Лесу Смерти, сделал его клановый огонь в разы плотнее и горячее. Это был не просто огненный шар! А целая огненная струя!

Поток огня с ревом обрушился на поврежденный взрывами песчаный купол Гаары. Температура на арене мгновенно взлетела так, что воздух задрожал, а песок под ногами начал плавиться. И прямо на глазах у ошарашенных зрителей начал происходить процесс, который полностью ломал логику боя шиноби!

Сырой песок Гаары под воздействием колоссальной температуры пламени Саске начал стремительно спекаться. Крупицы кремния плавились между собой, превращаясь в раскалённую жидкую массу. Через несколько секунд бушующий огонь погас, и Учиха с гордостью опустил руки, тяжело дыша.

Песчаная Сфера Гаары полностью превратилась в сверкающую на солнце корку раскаленного стекла!

Скорлупа застыла за секунды, намертво замуровав песчаного джинчурики внутри собственной измененной техники. Гаара оказался заперт в стеклянной клетке, полностью лишенный возможности управлять своим расплавившимся песком.

Саске скосил взгляд на верхний ярус, где в ложе экзаменаторов сидел Цудо Рэн. Из-под полей его остроконечной соломенной шляпы на него смотрели холодные синие глаза. Самурай едва заметно кивнул под своими белыми бинтами, и тень довольной ухмылки воина промелькнула на его губах.

Саске ощутил гордость за себя. Он заставил этот ландшафт подстроиться под свою силу. И теперь этот стеклянный гроб должен был разлететься на куски.

Правая рука Учихи привычно потянулась вниз, готовая использовать Чидори, чтобы поставить в этом бою финальную точку, а шаринган закружился в глазницах.

************

Сверкающая на солнце стеклянная сфера на арене осталась, но для Цудо Рэна этот Экзамен был официально окончен. Пора было собирать настоящие долги.

Из-под глубоких полей соломенной шляпы синие глаза самурая неотрывно следили за VIP-ложей. Наруто и Саске заставили его вспомнить о чести воина, но ненависть к истинному палачу его семьи никуда не исчезла. Она лишь ждала своего часа.

И этот час настал.

В тени за креслом Третьего Хокаге силуэт Данзо Шимуры едва заметно дрогнул. Старик в белых бинтах, опираясь на деревянную трость, начал медленно, почти бесшумно отступать назад, растворяясь в полумраке правительственной трибуны. Обычный человек или рядовой шиноби решили бы, что глава Корня просто уходит по делам безопасности. Но Рэн понял, что за ним также следили и приглашали на разговор.

«Уходит... Специально выманивает», — констатировал ронин, и его левая рука плотно обхватила черные ножны.

Рэн смазанной, невесомой тенью отделился от перил ложи экзаменаторов. Деревянные гэта опускались на каменные ступени абсолютно беззвучно. Самурай филигранно гасил чакрой вес каждого шага, следуя за Тенью Конохи на безопасной дистанции.

Данзо миновал центральные залы Резиденции и свернул в глухой, скрытый фуин-барьерами технический проход. Рэн шел по его следу, словно хищник, почуявший кровь. Бетонные коридоры стремительно уходили все глубже под землю, уводя их в катакомбы Корня АНБУ, куда никогда не проникал солнечный свет. Здесь пахло сыростью, а свет факелов мрачно освещал проход.

В меридианах Рэна уже закипала энергия. Сожженные каналы отзывались адской болью, но ненависть служила топливом. Каждая секунда приближала его к моменту, ради которого он выжигал яд в заснеженных сугробах Страны Железа.

Но что-то не давало ему покоя всё это время.

В подземных коридорах было пусто. Ни одного всплеска чакры. Ни единого шороха разгрузочных жилетов или фарфоровых масок АНБУ Нэ. Лишь редкий, наметанный взгляд мог заметить, что на подступах к святая святых Корня не было вообще ни одного оперативного сотрудника. Логика войны шиноби кричала о том, что это невозможно, если только...

Ловушка.

Поворот. Коридор резко расширился, переходя в колоссальную, мрачную подземную площадку, окруженную серыми каменными колоннами. В самом центре этого пустого зала, спиной к Рэну, неподвижно стоял Данзо Шимура, словно изначально ожидал преследователя. Его правая рука была плотно прижата к груди, а левая — опиралась на трость.

Звенящий стук деревянных гэта Рэна наконец разнесся по каменному своду площадки. Самурай перестал скрывать свою чакру. Земля под его ногами едва заметно вибрировала.

Данзо медленно, со зловещим спокойствием развернулся. Его единственный открытый левый глаз расчетливо уставился на обмотанного бинтами подростка. В этом взгляде не было страха или удивления. Старик, управляющий изнанкой Конохи, прекрасно понимал мотив и логику выжившего гения клана Цудо. Он просчитал этот шаг.

— Ты всё-таки пришел за мной, Цудо Рэн, — лишенным эмоций голосом произнес старик.

Рэн остановился в десяти метрах от него. Правая ладонь легла на потемневшую ленту рукояти «Куроганэ»

— Я ждал этого два года, — с ледяной яростью ответил самурай. — Два года я мечтал отомстить тебе за кровь моих родителей, за сожженную усадьбу и за моего наставника Хаттори. И теперь этот день настал. Я убью тебя, Тень Листвы. Но перед тем, как твоя голова слетит с плеч, ответь мне на один вопрос... Где твои оперативники? Почему ты один? Ловушка?

Данзо даже не шелохнулся. На его бледном, покрытом шрамами лице не отразилось ни единой лишней эмоции. Он оставался «серым» монолитом — необходимым злом, которое использовало всех вокруг, от предателей до чудовищ, ради одной-единственной цели: защиты Скрытой Листвы.

— Почему? Всё просто, — холодно ответил Данзо, и его голос мертвым эхом отразился от каменных колонн. — Я отправил их охранять граждан деревни от шиноби Орочимару. Орочимару убьёт Хирузена, а я займу место пятого Хокаге. Лучше контролируемый хаос, чем бесконтрольный. Да и Орочимару я никогда не доверял. Мы использовали друг друга, и когда Орочимару исполнит договор, я убью его.

БА-А-АМ!!!

В этот самый миг где-то далеко наверху раздался оглушительный взрыв, от которого подземная площадка Корня содрогнулась, а с потолка посыпалась каменная крошка. Эхо донесло панические крики. Орочимару официально напал на Третьего Хокаге. Звук и Песок внесли сумятицу, атакуя стадион и улицы Конохи. Заговор вступил в силу.

Рэн заскрежетал зубами от ярости под своими белыми бинтами. Его кулак на ножнах сжался так, что ткань затрещала. Цинизм этого старика, который хладнокровно разменивал жизнь своего старого друга и Хокаге ради политической рокировки, пробивал любые границы нормального человеческого понимания.

— Ублюдок! — звериным рыком выдохнул Рэн. — В тебе есть хоть что-то человеческое?! Скажи, зачем ты выполнил контракт?! Кто наниматель?!

Данзо медленно опустил руку с трости. Его единственный глаз оставался абсолютно пустым.

— Думаешь, я расскажу тебе? Нет. Ты умрёшь здесь, Цудо Рэн, — скучающе произнес глава Корня. — Я заберу твоё сердце.

Старик не стал снимать бинты со своей правой руки, скрывая скрытые в ней Шаринганы. А Рэн, помня о жестоком уроке Орочимару в Лесу Смерти, не стал активировать свое минутное усиление чакры. Тратить драгоценные шестьдесят секунд в самом начале боя, против врага, чьи возможности до конца неизвестны, было бы самоубийством.

Это была драка двух калек. Двух инвалидов, чьи тела были истерзаны прошлыми войнами и собственными разрушительными силами. Но в этой темноте подземелья они оставались смертоносными хищниками континента.

Самурай сделал короткий шаг вперед, и «Куроганэ» медленно покинула ножны. Данзо Шимура перехватил свою деревянную трость обеими руками, и сталь с глухим, костяным стуком столкнулась с твердым деревом, высекая первые искры в полумраке катакомб.

Металл о дерево — этот звук должен был быть глухим и вязким. Но когда «Куроганэ» врезался в гладкую поверхность деревянной трости Данзо, каменный зал катакомб огласил режущий уши звон.

Скрытый клинок. Трость старика была лишь искусно сработанными ножнами.

Данзо Шимура плавным и отточенным до автоматизма движением рванул рукоять на себя. Деревянная оболочка с сухим стуком отлетела в сторону, а в его левой руке хищно блеснула узкая, тусклая сталь ниндзято. Старик не пошатнулся. Его стойка, несмотря на возраст и хромоту, оставалась твердой.

— Твоя ненависть делает тебя предсказуемым, самурайский выскочка, — проскрежетал Данзо, делая молниеносный выпад снизу вверх, целясь ровно под подбородок, в прорезь белых бинтов Рэна.

Самурай качнул корпусом назад, пропуская острие в сантиметре от ткани. Воздух свистнул у самого носа. Ловя инерцию, Рэн развернулся на пятке и нанес жесткий диагональный удар плоскостью черного лезвия сбоку.

БУМ!

Данзо заблокировал выпад, скрестив свое ниндзято с гардой «Куроганэ» Сила столкновения заставила их мышцы натянуться. Вспышка искр на мгновение озарила его бледное, испещренное шрамами лицо и единственный видимый синий глаз Рэна.

Они стояли вплотную. Двое калек. Два инвалида, чьи тела были разрушены изнутри. Рэн чувствовал, как его сожженные меридианы пульсируют тупой, калечащей болью, грозясь взорваться от любого лишнего всплеска энергии, а дыхание становилось рваным. Но он держал баланс. Самурай сдерживал чакру исключительно на воле, не позволяя внутреннему таймеру запуститься.

Глава Корня тоже не спешил срывать повязки со своего правого глаза и руки. Он прагматично экономил козыри, прощупывая скорость ронина на чистом тайдзюцу.

— Ненависть — это лишь инструмент, Тень, — процедил Рэн сквозь зубы, резко разрывая клинч и нанося короткий, хлесткий удар деревянным бруском своего гэта прямо в колено врага.

Данзо подпрыгнул, уходя от ломающего кость удара, и в воздухе крутанул клинок, выбрасывая из рукава левой руки три скрытых куная с помощью пружинного механизма. Подлая, чисто шинобская классика.

Свист! Свист! Свист!

Рэн вскинул «Куроганэ», активировав вторую печать веса — пятьдесят килограммов — на долю секунды.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Черная сталь, словно монолитный щит, со звоном отбила летящее железо, но вес меча потянул надорванные мышцы предплечья вниз, заставив самурая на мгновение открыться с левого фланга.

Данзо не упустил этот миг. Приземлившись, он сгруппировался и наотмашь полоснул своим ниндзято по бедру юноши.

Ткань юкаты с треском разошлась, и по белым бинтам на ноге мгновенно поползло багровое пятно крови. Нога Рэна предательски подогнулась от резкой боли, но он удержал равновесие, жестко уперев второе гэта в бетонный пол катакомб.

— Чистая физиология без чакры делает тебя обычным куском мяса, Цудо Рэн, — холодно констатировал Данзо, снова вставая в глухую оборонительную стойку шиноби. — Твой минутный лимит — это красивая легенда для Книги Бинго, но в этой темноте ты просто калека, который истечет кровью раньше, чем сможет коснуться моей шеи.

Сверху, сквозь толщу сотен метров серого камня и бетона, снова донесся вибрирующий раскат колоссального взрыва. Земля под их ногами заходила ходуном, а с потолка площадки мелким дождем посыпалась вековая крошка. Старик Сарутоби и Орочимару там, наверху, уже вовсю рвали ландшафт Конохи на куски. Деревня горела, погружаясь в контролируемый хаос Данзо.

Рэн медленно выпрямился, чувствуя, как кровь тонкими струйками стекает в деревянные сандалии. Из-под его обгоревшей соломенной шляпы вырвался тяжелый, прерывистый вдох.

Ронин хладнокровно понимал: на одном тайдзюцу ему этого старого лиса не переиграть. У Данзо за плечами были три войны и сотни подлых трюков Листвы. Если продолжать зажимать чакру, он просто измотает раненое тело. Нужен был один идеальный рывок. Одна секунда пика, чтобы завершить эту драку.

Цудо Рэн приподнял голову, и его синий сияющий глаз встретился с пустым, мертвым взглядом Тени Конохи.

— Твоя правда, старик, — тихо, почти ласково улыбнулся Рэн под окровавленными бинтами. — игры кончились. Посмотрим, как твоя голова покатится по земле.

Пальцы левой руки ронина со скрипом обхватили черные ножны. Внутренний каркас его сожженных меридиан приготовился к взрывному перегреву. Бой инвалидов подошел к своему финалу.

************