Наруто: Повелитель дождя

Пролог (1-5)

Густые капли дождя барабанили по черепице жилого комплекса в японском стиле. На веранде у внутреннего сада стоял мальчик трех или четырех лет, задумчиво глядя на серые тучи. Его волосы — длинные, серебристые, завязанные в аккуратный хвост, чуть касались плеч. Он был одет в простое белое кимоно, без излишних узоров. Вкупе с тем, что он скрестил руки на груди, выглядел он удивительно мило.

-Хаа… — я устало выдохнул. — Каэде, сколько мне лет?

Моя служанка, стоявшая неподалеку, не поднимала взгляда. Слегка наклонив голову и с приседом, она ответила, не сомневаясь в странности вопроса:

-Три года, господин.

Я не оборачивался, но знал, что она как всегда соблюдала весь этикет.

Три года. И хотя на старте я не осознавал всего, что происходило, теперь я точно знал — я не принадлежу этому миру. Или, скорее, я раньше не принадлежал.

-Ладно, пойдем, — сказал я, развернувшись и направляясь к двери.

Каэде, девочка десяти лет, аккуратно развернулась и открыла мне дверь в комнату. На ней было такое же белое кимоно, но с несколькими цветочными узорами, вышитыми яркими нитями.

Комната была оформлена в строгом японском стиле, с элементами минимализма. У входа стоял комод с набором свечей. В центре комнаты — низкий стол, окруженный подушками, а поодаль — тонкий матрас, японская кровать.

Я подошел к столу и плюхнулся на одну из подушек. Каэде кивнула мне и закрыла дверь, а, вероятно, пошла сидеть на соломенном настиле у входа.

Я подпер голову рукой, задумавшись. В голове крутились мысли, и было о чем подумать. Взрослое сознание, которым я обладал, начинало перерабатывать воспоминания, до которых раньше не доходило.

Родившись в семье Дайме, я с детства проявлял необычные способности. Я знал, что если бы это был обычный мир, меня бы уже давно отправили на костер. Но в этом мире, где дети в шесть лет начинают убивать на поле боя, мои способности — это всего лишь маленькая деталь. Здесь мой талант это особенность не стоящая столь решительных действий.

Почему я решил что оказался в мире Наруто? Всё просто. Моим отцом был дайме страны Дождя. Хотя о деревнях ниндзя я еще не слышал, но на одном из праздников видел воина в необычной одежде, который, сложив печати, выдыхал пламя. Это и стало для меня ключом.

Судя по всему, я попал в эпоху до основания первых деревень ниндзя. Два сумасшедших парня пока не исполнили свои мечты, и мир ещё не видел таких изменений.

Как первенец и сын официальной жены, я был любим и балован. Отец — не идеальный правитель, как и полагается, был немного ленив и любил наслаждаться жизнью. Но нельзя сказать, что он был плохим человеком. Он не издевался над слугами и прислушивался к подчиненным. Главными советниками были Шихе, старый военный советник, и Амагири Сейджи, мой двоюродный дед, человек с добрым сердцем и седой бородой.

Я закрыл глаза, сменив позу на более удобную. Но всё вокруг изменилось. Когда открыл их снова, я оказался в чистом помещении, освещённом мягким светом. Ряды шкафов с книгами тянулись до самого горизонта. Все шкафы были сделаны из белого мрамора, с изящными узорами.

Я подошел к полке, скользя взглядом по корешкам книг. Это была Небесная Библиотека — хранилище всех моих воспоминаний, начиная с первых уроков в школе и заканчивая по несколько раз просмотренным аниме.

У меня был чит. И этим читом была эта библиотека.

Оглядев помещения, я понял, что могу управлять этим пространством. Книги легко находились, а я мог выбрать любую из них. Несколько секунд я размышлял, с чего начать. Закрыл глаза, сосредоточившись.

Я открыл дверцы шкафа и протянул руку к одной из полок. Я взял тонкую книгу с изображением мужчины в кимоно и боевой позе. На обложке было написано: "Карате: Подробное руководство".

—

Со стороны могло показаться, что я лишь пролистываю страницы, уж слишком быстро я перелистывал книгу. На самом же деле изучение книг в Небесной Библиотеке было больше похоже на восстановление воспоминаний, чем на чтение. Помимо текста, я словно погружался в эти воспоминания, заново переживая моменты прошлого.

"Мда, давно это было", — пробормотал я, освежая в памяти базовые принципы каратэ, которые изучал еще в начальной школе. От простых тренировок на выносливость, ловкость и силу до различных ката для определенных ситуаций.

Прикинув примерный план тренировок, я понял, что этого будет недостаточно для создания нормальной базы. Значит, следовало искать дополнения в других дисциплинах.

Оглядевшись, я осознал, что читать стоя посреди шкафов неудобно. Немного подумав, я представил, как вокруг меня освобождается пространство, появляется крепкий дубовый стол, а подо мной — мягкое кожаное кресло. И... "О, чудо!" Шкафы раздвинулись, а мебель словно материализовалась из воздуха.

"Очень удобно!" — улыбнулся я и вытянул руку, притягивая следующую книгу, еще тоньше предыдущей.

На обложке был изображен лысый мужчина с темной кожей в странной позе. "Йога: азы". Прошлую книгу я оставил на столе и, запрыгнув в кресло, погрузился в восстановление воспоминаний.

Меня интересовали позы, статические положения тела и их влияние на укрепление организма. Однако несколько пробных занятий и пару часов скроллинга Википедии в прошлом дали мало пользы. Спустя несколько минут я, разочаровавшись, отложил и эту книгу.

"Мда, не густо", — хмыкнул я, пытаясь вспомнить, чем еще занимался в своей прошлой жизни. Вытянув руку, притянул следующую книгу: "Бокс: руководство для новичков".

Я с ностальгией провел пальцем по обложке, вспоминая события, связанные с этим увлечением. На бокс меня записал отец, уверенный, что нет ничего лучше хорошо поставленного удара. И долгое время он заставлял меня посещать занятия. Я не сопротивлялся — выпускать пар таким образом было приятно. Однако после одного из спаррингов, где я получил сотрясение, и я, и отец потеряли к этому интерес.

Я погрузился в чтение, не замечая, что книги, лежащие на столе, начали слабо светиться и словно притягиваться друг к другу.

После долгого времени, проведенного за "Руководством по боксу", я решил отложить его. Протянув руку за следующей книгой, я заметил, как "Бокс" засветился и начал медленно приближаться к другой книге. Это, скорее всего, было руководство по каратэ, так как брошюра по йоге была значительно тоньше.

Я с интересом наблюдал, как книги сближаются. В момент их соприкосновения они быстро слились, а результат засиял мягким зеленым светом.

Я долго смотрел на странное явление, пытаясь понять, что произошло. Протянув руку, взял новую книгу. Ее обложка была пустой, а символы внутри постоянно менялись, словно бегущая строка.

"Думаю, стоит подождать", — решил я.

Через пятнадцать минут, когда мне надоело сидеть и наблюдать, книга перестала светиться. На обложке появился силуэт, а внутри — оглавление.

На первой странице значилось: "Тренировки. Ежедневно".

—

Я невольно рассмеялся:

— Ха-ха-ха! — в моем смехе смешались радость и облегчение.

Не ожидал, что мой "чит" окажется способным на нечто большее, чем просто хранение воспоминаний. Теперь я знал, что Небесная Библиотека — это не просто архив знаний, а невероятно мощный процессор. Словно искусственный интеллект, она, основываясь на имеющихся данных и моем запросе, смогла создать нечто новое — идеальную для меня тренировочную программу.

Результат меня не разочаровал. Напротив, это было именно то, что я искал. Воодушевленный, я решил пойти дальше. Сосредоточившись, я начал вспоминать все, что знал о боевых искусствах и тренировках тела.

Полки ожили. Книги начали слетать с них и аккуратно приземляться на стол. В этом хаотичном вихре я различал:

Кендо, фехтование, джиу-джитсу, самбо, дзюдо, вольную борьбу... Даже воспоминания о просмотренных мною матчах ММА и часах, проведенных в игре UFC, казалось, тоже попали в общий поток.

Когда хаос утих, передо мной лежали несколько аккуратных стопок книг, тетрадей и листов с различными воспоминаниями. Возможно, это было немного избыточно, но ради эксперимента я готов был простить некоторую "нагрузку".

Дав библиотеке новый запрос на создание тренировочного плана, я заметил, как книги снова начали светиться. В последний момент я спохватился: нужно было добавить данные о моем текущем состоянии тела. Напрягая память, я притянул небольшую тетрадь под названием "Амагири Казуки", где хранилась информация обо мне.

Стараясь не сбить процесс, я аккуратно бросил тетрадь в стопку, присоединив ее к безымянной книге, которая уже лежала в моих руках. Теперь я лишь смотрел на это мерцающее чудо, с нетерпением ожидая результата.

Спустя некоторое время, проведённое за просмотром довольно скучного диско-шоу, я решил покинуть Небесную библиотеку. Вернувшись в знакомую комнату, я поднялся на ноги, но тут же почувствовал головокружение. Мир перед глазами на мгновение помутнел, и я потерял равновесие, с грохотом опускаясь обратно на татами.

— Молодой господин?! — донесся встревоженный голос Каэде из-за ширмы.

— Всё в порядке, — постарался ответить я, стараясь сохранить спокойный и уверенный тон. — Просто поскользнулся.

Шорох за дверью замер. Я попытался прийти в себя, но слабая мигрень давала о себе знать, а веки тяжело поднимались. Видимо, использование Библиотеки не обходится без последствий.

Я машинально бросил взгляд на свечу, отмечая, что она догорела совсем немного. Однако ощущение подсказывало, что времени прошло куда больше, чем я предполагал.

— Каэде, который сейчас час?

— Полдень, молодой господин.

Похоже, время в Библиотеке течет значительно быстрее, чем в реальном мире. Это открытие радовало — изучение информации там занимало гораздо меньше реального времени. Но вот вопрос энергоэффективности оставался открытым. Нужно будет изучить, на чём основана её работа.

Попытка подняться оказалась более успешной — головная боль отступила, и зрение восстановилось. Поправив одежду, я направился к двери.

— Каэде, приготовь зонтик. Я собираюсь прогуляться, — бросил я, открывая раздвижную дверь.

Девушка, видимо, заранее услышав мои шаги, не испугалась. Слегка кивнув, она бесшумно пошла к веранде, её шаги были почти не слышны. Я остановился на мгновение, глядя на дождь. Эти капли, непрерывно стекающие с крыш и деревьев, словно отражали моё окружение.

С рождения я ни разу не покидал поместье даймё. Хотя назвать его просто "поместьем" — значит сильно преуменьшить масштаб. Это скорее крепость, административный центр с многочисленными слугами. Она находилась недалеко от Аме, а мой дядя, наместник города, иногда навещал нас с докладами перед даймё.

Погода здесь была ужасной большую часть года. Если дождь не шел, то он либо только что закончился, либо собирался начаться. О самом городе я знал мало — в три года меня интересовали совсем другие вещи. Однако теперь, когда я уже почти взрослый, подобные пробелы в знаниях вызывали у меня неудобство. Нужно будет запланировать поездку туда.

Пока я размышлял, Каэде вернулась с изящным бумажным зонтиком и стала чуть позади. Заметив это, я, не прекращая размышлений, направился в одну из сторон поместья.

Проходя мимо помещений, я замечал служанок, которые кланялись мне в знак почтения. Я мягко кивал в ответ, пока не дошёл до тренировочного поля. Поле было небольшим и принадлежало моей личной охране. Сейчас под проливным дождём там тренировался один из самураев, отрабатывая удары мечом, а двое других сидели под крышей неподалёку.

Увидев меня, они поднялись, а затем, окликнув товарища, подошли.

— Мой господин, — все трое склонились в поклоне.

Молодые, но уже обученные воины. Самому младшему, Хиро, было около пятнадцати, а старшему, Рэну, едва ли исполнилось двадцать. Они были одеты в простые хаори, без доспехов, и стояли под дождём, не отводя глаз, ожидая моих слов.

— Приветствую, Рэн, Харуто, Хиро. Пойдемте под навес.

Мы все вместе направились к пристройке у поля. Самураи незаметно выстроились в треугольную формацию, окружив меня и Каэде. Даже в таких мелочах проявлялась их подготовка.

Внутри пристройка оказалась просторным залом для тренировок. Это подходило к моему настроению.

— Рэн, хочу посмотреть на ваши навыки. Устрой тренировочный бой между Харуто и Хиро.

Рэн обернулся к товарищам, и, получив от них утвердительный кивок, ответил:

— Как пожелаете, господин.

Хиро и Харуто облачились в тренировочные щитки, извлекли из стойки по деревянному мечу и заняли позиции напротив друг друга на расстоянии пары метров. Поклонившись, оба встали в классическую стойку, держа мечи двумя руками перед собой.

Хиро, самый младший, был заметно ниже своего оппонента, но это не мешало ему держаться уверенно. Харуто, будучи старше, не мог похвастаться выдержкой — спустя несколько секунд оценивания противника он ринулся в атаку.

Первоначальный натиск заставил Хиро отступать, принимая удары на блок, который, к слову выходил очень тяжело, но вскоре ему удалось провести пару болезненных контратак, воспользовавшись сложным обманным маневром.

Я наблюдал за боем, делая для себя первые выводы. Харуто впечатлял силой и умением обращаться с мечом, но ему не хватало стратегического мышления. Хиро, напротив, демонстрировал великолепный боевой интеллект и отличную координацию, компенсируя недостаток физической мощи.

Тем не менее, несмотря на их навыки, до уровня джонинов им было ещё далеко. Те могли бы разделаться с дюжиной таких бойцов прежде, чем кто-то из них успел бы моргнуть. Может, моё мнение основано на не совсем объективной анимации, но общее впечатление уже сложилось.

Когда бой продолжался некоторое время, Рэн поднял руку, останавливая их. Хиро и Харуто поклонились друг другу, а затем шагнули вперед, чтобы выслушать моё мнение.

— Это был отличный бой, — сказал я, кивая. — Харуто, ты хорошо владеешь мечом, но тебе стоит лучше контролировать свои эмоции. Хиро, твоё чутьё впечатляет, но не забывай уделять внимание физической подготовке. В целом, вы молодцы. Хотя… откуда мне это знать? Ха-ха-ха!

Неловко посмеиваясь, я потер затылок. Всё-таки ситуация, в которой трёхлетний ребёнок даёт советы взрослым самураям, выглядела немного абсурдно.

Они переглянулись и, поклонившись, хором поблагодарили:

— Спасибо!

— В качестве награды давайте пообедаем вместе, — предложил я. — Каэде, распорядись, чтобы нам принесли обед на четверых прямо сюда. И передай моим родителям, что я буду обедать со своей охраной.

Каэде бросила на самураев недовольный взгляд, но, склонившись в поклоне, вышла из зала.

— Господин, не стоит так утруждать себя! — попытался возразить Рэн, в то время как лица остальных сменились с радостного выражения на полное недоумение.

— Нет, я решил, — твёрдо ответил я. — Это мой обед, и я проведу его с теми, кого считаю достойными. Лучше позовите слуг, пусть уберут здесь.

После короткой дискуссии я направился на веранду. Дождь немного утих — крупные капли сменились мелкой моросью, а грозовые тучи начали светлеть.

Тем временем в тренировочном зале Харуто, глядя на уходящую фигуру, не удержался от вопроса:

— И что тут такого? — искреннее недоумение читалось на его лице.

— Идиот! Ты снова прогулял уроки этикета?! — вспылил Рэн. — Ты действительно не понимаешь, что это значит?

Харуто, смутившись, потупил взгляд и спрятал лицо в складках хаори.

— Это значит, что господин чудесный человек? — с наивным интересом спросил Хиро, но тут же нарвался на окрик.

— И ты туда же?! Хаа… — тяжело вздохнув, Рэн понял, что ему придётся объяснять элементарные вещи.

— Прием пищи — это крайне интимное действие для семьи любого даймё. Если кто-то получает честь разделить трапезу с ними, это символ огромного доверия и уважения. Господин проявил милость, решив поесть с нами. Теперь понятно?

— Получается, господин — чудесный человек! — воскликнул Хиро, словно подтверждая свою догадку, и хлопнул кулаком по ладони.

— Ха-а-а… — глубокий, уставший вздох Рэна эхом разнесся по залу, заставив меня невольно взглянуть в сторону двери с лёгким недоумением.

— Приятного аппетита, — хором ответили они.

Мы вчетвером расселись по местам. Каэде, приготовившись покинуть зал, вдруг остановилась, услышав мой голос:

— Не уходи. Садись с нами, — я хлопнул ладонью по татами, указывая место рядом.

Её глаза расширились от удивления. Рэн выглядел не менее шокированным, Хиро, напротив, едва сдерживал радостное возбуждение, а Харуто, будто ничего не произошло, уже тянулся палочками к запечённой курице.

— Не смотрите на меня так, — сказал я, разведя руками. — Каэде — один из самых близких мне людей. Она была рядом с самого моего рождения.

Каэде, как казалось, вела внутри себя ожесточённую борьбу, но в конце концов, подчиняясь какой-то внутренней мысли, медленно опустилась за стол.

— Приятного аппетита, — прошептала она едва слышно.

Трапеза началась. Кто-то ел аккуратно, как Каэде и Рэн, а кто-то... совсем наоборот. Харуто старался умудриться за один раз набить рот едой, что заставляло Рэна периодически щёлкать его своими палочками по рукам, демонстрируя пример идеального этикета. Он медленно накладывал еду на свою тарелку, а затем методично ел, сохраняя безупречную осанку.

Хиро проявлял свой избирательный подход — он тщательно осматривал каждый кусок перед тем, как положить его себе в рот. Каэде, сидя по правую руку от меня, старалась занимать как можно меньше пространства: её движения были сдержанными, кусочки еды — крохотными, а жевала она так долго, что могло показаться, будто еда сама растворяется во рту.

Я наблюдал за всеми. Эти люди — мои соратники, мои подчинённые, моя команда. Пусть их немного, но каждый из них был уникальной личностью, которая будет крайне важна для моих грядущих планов.

Когда я закончил, аккуратно отложил палочки в сторону и поднялся.

— Ладно, я наелся. Вы продолжайте, а я пойду, — сказал я, но сразу понял, что не учёл одну важную деталь. Каэде моментально встала, готовая следовать за мной.

— Тебя это тоже касается, Каэде, — добавил я, строго глядя на неё.

— Но, господин! — её обычно спокойное выражение лица сменилось удивлением.

— Возражения не принимаются, — твёрдо отрезал я, направляясь к двери. — Я собираюсь пройтись один.

После секундной паузы я добавил, чуть смягчив тон:

— Потом вернусь в свою комнату. Можешь ждать меня там.

Она выглядела крайне недовольной, но я проигнорировал её взгляд. Подойдя к двери, я взял зонтик и, выйдя на улицу, бросил через плечо:

— Увидимся завтра!

Дождь стал лёгкой моросью, а воздух наполнился свежестью. Тучи всё ещё висели на горизонте, но их тяжёлый серый цвет начал растворяться, уступая место свету.

—

Прогуливаясь между домами, я время от времени заглядывал во внутренние сады, наслаждаясь их спокойствием. Однако постоянные поклоны слуг начинали утомлять. В какой-то момент мне показалось, что от всех этих кивков моя голова вот-вот оторвется, я начал понимать почему короли в фильмах, зачастую, не отвечают на поклоны.

Когда дождь окончательно стих, я вдруг услышал мелодию струнного инструмента. Эта музыка завораживала, словно не позволяя мысли уйти в сторону, требуя слушать её до конца. Пойманный на крючок, я пошёл на звук.

Завороженный, я не заметил, как садовник и несколько служанок, замерев на мгновение, обменялись короткими улыбками и вновь вернулись к работе. Казалось, мелодия оказывала влияние не только на меня.

Звук привел меня к саду, где на небольшом деревянном подиуме сидела женщина. Ее длинные серебристые волосы падали мягкими волнами, несколько локонов были собраны в изысканный пучок, украшенный заколкой с изумрудной инкрустацией. В руках она держала сямисен — традиционный японский инструмент, напоминающий лютню.

Эта женщина была моей матерью, женой дайме Страны Дождя.

Когда я попытался подойти ближе, моя нога угодила в лужу, и резкий всплеск прервал её игру. Женщина открыла глаза, но вместо недовольства на её лице появилась теплая, мягкая улыбка. Она поманила меня рукой.

Я приблизился и сел рядом, чувствуя лёгкое смущение:

— Упс, прости, ма…

— Ничего страшного, — ответила она спокойно, протянув изящную, словно фарфоровую, руку, чтобы погладить меня по голове.

Я не стал уклоняться. Её прикосновение, лёгкое и тёплое, вызвало лавину воспоминаний. Казалось, вся жизнь этого тела вращалась вокруг неё. Её улыбка, её голос, её заботливые руки — всё это занимало почти всё пространство в памяти.

Для этого ребёнка она была центром его маленького мира, его защитой и покоем, единственным неизменным светом в буре непонимания.

Когда её пальцы мягко коснулись моей головы, внутри что-то оттаяло, и я невольно улыбнулся. Это было тепло, которое невозможно забыть, — чистая, безусловная любовь.

— Как прошёл твой обед? Мы с отцом очень волновались за тебя, — в её глазах промелькнуло беспокойство.

— А! Ха-ха, всё вышло спонтанно, но было замечательно! Они чудесные люди. Видела бы ты лицо Каэде, когда я позвал ее за стол. — Я постарался спародировать ее недоумение.

— Ха-ха-ха, — её смех был легким, как весенний ветерок, и даже это простое действие было полно элегантности, — Я рада за тебя, сынок, но ты должен понимать: когда делишь с кем-то пищу, это большая ответственность.

— Почему, мам? — даже моё взрослое сознание не могло уловить, почему обычный обед превращается в нечто столь важное.

— Это древняя традиция, — ответила она с лёгкой грустью в голосе. — Она символизирует мир и единство внутри дома. Каждый, кто садится за твой стол, должен чувствовать себя защищенным и неприкосновенным. Можешь ли ты взять на себя такую ответственность?

Я задумался. Для человека XXI века это звучало непривычно, но, размышляя об окружающих, понял: традиция сама по себе несла глубокий смысл и это не было плохо. Вероятно, самураи и Каэде тоже оценили это, если знали скрытую суть.

— Да, матушка, я могу! — стараясь звучать уверенно, я выпрямился, чтобы выглядеть хоть немного серьёзнее.

— Ах, какой милашка, — её лицо осветила нежная улыбка, и она притянула меня к себе в объятия.

В этот момент я был вынужден признать: со стороны трёхлетний ребёнок, пытающийся так серьёзно говорить, действительно выглядел умилительно.

—

— Ма, а откуда ты? — внезапно спросил я, затронув тему, о которой раньше не задумывался. — Почему у нас серебристые волосы, как у дедушки Сейджи?

Амагири Сейджи, советник Дайме и двоюродный дядя моего отца, запомнился мне как добрый старик с тёплой улыбкой и мягким голосом, которого часто можно было встретить в зале совещаний.

— До встречи с твоим отцом я жила в стране Железа и была дочерью главы клана самураев, — мать, слегка приподняв голову, начала свой рассказ. — Серебристые волосы — это отличительная черта нашего рода.

— Правда? А какого? — мой интерес разгорелся сильнее. — У кого ещё такие красивые волосы?

— Клан Хатаке. Очень древний род самураев, которые издавна защищали своего Дайме, — ее губы изогнулись в лёгкой, но будто печальной улыбке. — Но всё изменилось. Когда я была ещё девочкой, на Дайме совершили покушение, это были ниндзя. Дайме погиб, а его наследник возложил всю вину на мой клан.

Её голос затих, а пальцы, такие же изящные, как лепестки, медленно перебирали струны сямисэна. В минорных звуках проскользнула грусть.

— Чтобы смыть это позорное обвинение, большинство самураев, включая твоего деда, совершили сеппуку. Оставшиеся переселились на окраины, откуда их уже никто не слышал. А меня отец отправил сюда, в страну Дождя, отдав в жёны твоему отцу, который тогда только стал Дайме.

Ее слова прозвучали тяжело. Я заметил, как легкая дрожь пробежала по её рукам, когда она снова коснулась струн. Не зная, как справиться с её болью, я просто обнял её, крепко и искренне, словно пытаясь впитать её печаль в себя.

— Это всё уже история, — наконец произнесла она, немного успокоившись. — Твой дед ушёл, не запятнав чести самурая.

Но её слова оставили во мне странное ощущение. История показалась мне жестокой и непонятной. Как можно было смириться с таким обвинением, не попытаться доказать свою невиновность? Неужели честь важнее жизни?

— Я всё ещё не понимаю, — пробормотал я, глядя на ее задумчивое лицо. — Разве это правильно? Они ведь совершили ошибку не одни, а где были остальные? Почему никто их не поддержал?

Она ничего не ответила. Её взгляд был направлен вдаль, как будто видев перед собой всё то прошлое, от которого уже невозможно было убежать.

— Разве тебе не пора на занятия? — спросила мать, когда мы сидели на подиуме, наблюдая за плавно скользящими карпами в пруду. Её голос звучал мягко, но с намёком на строгость. — Думаю, господин Сейджи задался твоим отсутствием.

— А? — задумчиво пробормотал я, только сейчас вспомнив, что в четвёртом часу у меня начинаются занятия с дедом. Эти уроки тянулись до самого ужина и редко позволяли расслабиться.

Поняв, что я уже опаздываю, я вскочил на ноги.

— Тогда я побежал!

Спрыгнув с подиума, я коротко попрощался и бросился к месту обучения. По дороге мои мысли всё ещё крутились вокруг разговора о клане Хатаке. Их судьба будоражила воображение. Я пытался прикинуть, каким образом можно было бы помочь клану избежать полного упадка. Возможно, стоит разыскать их потомков? Или вмешаться раньше, пока они не потеряли своё место в мире?

Идея спасти клан звучала соблазнительно, но я понимал, что любое действие вызовет множество последствий. Будут ли они благодарны за вмешательство, или же это лишь усугубит их положение?

Погружённый в раздумья, я почти не заметил, как добежал до дома деда. Раздвинув двери, я увидел Сейджи, сидящего в центре комнаты за небольшим столиком. Он неспешно пил чай, держа чашку в руках. Длинные седые волосы были аккуратно собраны в хвост, а его борода — идеально расчесана.

Мое внезапное появление, похоже, нарушило его покой. В момент, когда он сделал очередной глоток, он слишком сильно наклонил чашку, и горячая жидкость обожгла ему язык.

— Ах! Ха! — резко выдохнул он, откладывая чашку и быстро размахивая обожженный рот ладонью.

Я прижал руки к голове, понимая, что успел влететь с шумом.

— Ты, маленький негодник! Разве тебя никто не учил стучаться перед тем, как входить? — с преувеличенной строгостью возмутился он. Но, несмотря на сердитые слова, в голосе не было злости.

— Упс… Прости?

Сейджи шумно выдохнул и развёл руками.

— Где же та спокойная старость, о которой я мечтал? — пробормотал он, на мгновение прикрыв глаза. Но его наигранная досада вскоре сменилась лёгкой улыбкой. — Ладно, на чём мы остановились в прошлый раз?

— На основании страны Дождя и города Амегакуре! — быстро напомнил я.

Дед кивнул, явно довольный тем, что я внимательно слушаю его истории.

— Ах, да. Это был захватывающий период, полный перемен, — начал он, голос его стал ниже, насыщенней. — В то время твой прадед, Амагири Рэнтаро, сумел объединить три клана самураев: наш, клан Ао и клан Кобаяши. Вместе они представляли непреодолимую силу в этой бурной, разделённой территории.

Он сделал паузу, поднося чашку чая к губам, но на этот раз осторожнее.

— Они подавили все выступления несогласных и положили начало созданию новой державы — страны Дождя. Здесь, на этой неспокойной земле, где сходятся границы Огня, Земли и Ветра, они заложили основы для мира… или хотя бы иллюзии мира.

Я придвинулся ближе, пытаясь не упустить ни слова.

— А почему столицей выбрали именно Амегакуре? — спросил я, прерывая поток его воспоминаний.

Сейджи усмехнулся, предвкушая этот вопрос.

— Мудрый выбор. Вся страна состоит из горных долин и узких дорог, но через эту территорию всегда шли пути торговцев. Тогда была лишь небольшая деревушка, окруженная природными преградами. Но её климат был уникален. Дожди здесь шли почти постоянно. Наши предки решили, что такой символизм — вода, текущая вечно — будет отражать дух страны.

Он сделал паузу, посмотрел на меня пристально и продолжил:

— Постепенно деревня росла. Сначала сюда приезжали купцы, затем ремесленники. Они строили дома, мастерские. И вот, из крохотной деревни вырос город, который ты знаешь.

— Амегакуре, — тихо повторил я, словно примеряя название на вкус.

— Именно так. И не забывай, Казуки, — добавил он, поставив чашку на стол, — страна Дождя — это плод усилий наших предков. В её основе лежат честь и упорство. Никогда не забывай этого.

Его слова были пропитаны гордостью, но в глазах мелькнула тень — словно он помнил не только славные моменты, но и те жертвы, что пришлось принести. — Я посмотрел на деда, пытаясь уловить скрытую эмоцию за его словами. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, на этот раз выдавало легкую грусть, смешанную с гордостью.

— Что насчёт клана Ао? — спросил я, стараясь звучать непринужденно. — Один из моего отряда, Рэн, выходец из клана Кобаяши. Насколько я знаю, глава дворцовой охраны тоже оттуда. Если не учитывать наш клан Амагири, где сейчас клан Ао?

Сейджи поднял бровь, явно обрадовавшись моей наблюдательности.

— Хороший вопрос, Казуки. Рад, что ты внимательно слушаешь. История клана Ао весьма примечательна. В своё время их сила была практически равна нашей. Но когда настало время выбрать Дайме для новой страны, клан Ао оказался не готов подчиниться, как клан Кобаяши, который, честно говоря, был слабее их.

— И что же они сделали? — Я наклонился вперед, предвкушая продолжение.

— Учитывая их дружеские связи с нашими предками, глава клана принял тяжелое решение. Они покинули страну Дождя, чтобы найти новое пристанище. Наши предки помогли им в этом непростом путешествии, хотя тогдашний глава клана Амагири был сильно опечален их уходом. Это было расставание друзей, но с честью.

— И куда они отправились? — Вопрос сорвался с языка прежде, чем я успел остановиться.

Сейджи улыбнулся уголком рта, словно ожидая моего любопытства.

— Согласно последним письмам, которые дошли до наших архивов, клан Ао пересек страну Огня, переплыл море Канзоку, найдя нетронутую территорию, основал собственное государство. Так появилась страна Неба.

Я застыл, осмысливая услышанное.

Страна Неба? Та самая, которая была уничтожена во время Второй Великой войны ниндзя.

Сердце забилось быстрее. Я вспомнил филлерные эпизоды, где страна Неба фигурировала как одна из жертв той войны. Страна Дождя тоже была в эпицентре конфликта, но теперь выяснилось, что между ними были давние узы.

Я не удивлюсь, если одной из причин их уничтожения была именно эта дружба.

— От чего удивление? Ты уже слышал об этой стране? — Сейджи пристально посмотрел на меня.

Я застыл, а потом попытавшись выкрутится сказал:

—А? Нет, просто удивлен их удивительным путешествием!

— Тогда ладно, продолжим…

Сейджи продолжал говорить, но теперь его голос казался приглушенным, я же обдумывал всю эту информацию.

Солнце плавно заходило за горы, и тучи снова набирали силы.

— На этом мы сегодня закончим, — сказал Сейджи, поднимаясь с места, — завтра продолжим и поговорим о дворцовом устройстве и управлении страной. А сейчас… — он начал зажигать свечи на столе. — Иди, Казуки, скоро ужин.

— Спасибо, дедушка, мне было очень интересно, — я встал, поправил одежду и улыбнулся ему. — Береги себя.

Сейджи слегка кивнул, наблюдая, как я выхожу.

Выйдя на улицу, я встретил Каэде, стоящую у дверей. Ее взгляд был сосредоточенным, как всегда, а щеки едва заметно надулись, но она быстро скрыла это, поправив прядь волос.

— Каэде, ты давно здесь? — спросил я, подходя ближе.

Она слегка покачала головой, не теряя своего спокойствия.

Я вспомнил, что пообещал ей вернуться в комнату и встретиться там, но, поглощенный мыслями о том, что узнал сегодня, совсем забылся.

— Ах, эм… Привет, пойдем к отцу! — я попытался улыбнуться, но в голосе все еще звучала неуверенность, я сомневался в правильности извинений, впрочем, не думаю что это было важно.

— Как пожелаете, господин, — ответила она, сдержанно поднимая взгляд и встала немного позади, как всегда по этикету.

Проходя между домами, я заметил, что поместье дайме напоминает запретный дворец в Китае: группа зданий, окруженная высокими стенами. Только в меньшем масштабе и без такой роскоши.

Когда мы подошли к дому отца, его здание сразу бросалось в глаза. Оно было крупнее и выше других, несмотря на то что тоже одноэтажное. Внутри высокие потолки создавали ощущение простора, а внутри было много рабочих помещений. В задней части, куда мы подошли, находились зал трапезы, спальня и другие комнаты, предназначенные для жизни дайме.

Зайдя внутрь, и пройдя несколько коридоров, я разделился с Каэде, у дверей в комнату, меня поприветствовала одна из служанок отца и открыла мне дверь.

Внутри меня сразу встретил яркий свет свечей, расставленных по периметру, и накрытый стол с множеством блюд.

За главным столом сидел мой отец, Амагири Рюдзо. Крупный мужчина лет тридцати, в молодости он он мог быть красив, но теперь располнел от благ и удобств принесенных его положением. У него были длинные черные волосы, спускающиеся ниже плеч. В одной руке он держал расписанный драконами веер, а другой обнимал свою наложницу.

Наложница была молодой женщиной лет двадцати, поражающей своей яркой красотой. Её огненно-рыжие волосы спадали мягкими волнами, подчеркивая нежные черты лица. Маленькая мушка над верхней губой придавало ее образу особое очарование, словно это была тщательно продуманная деталь, которая делала её ещё более запоминающейся.

Она первой решила позвать меня, пока отец продолжал наслаждаться алкоголем.

— О, малыш Казуки, скорее садись, твоя мама скоро придет, — сказала она, ее рубиновые глаза искрились, а на лице играла широкая улыбка, казавшееся лишенной злобы.

По воспоминаниям, в нашей семье всегда царила умиротворенная атмосфера. Мама была сильной и мудрой женщиной, способной сохранять достоинство даже в сложных ситуациях. Она никогда не поднимала голос и, казалось, спокойно принимала разгульный образ жизни отца, как будто его слабости были для неё чем-то само собой разумеющимся.

Мия, напротив, выглядела совершенно безобидной. Она происходила из молодой семьи чиновников, не стремилась к власти и не выказывала никаких коварных намерений. Её характер напоминал прозрачную воду — чистый и спокойный. Она была лишь частью тех изменений, которые отец привносил в наш дом, и, похоже, не стремилась оставаться чем-то большим.

Отец, как бы странно это ни звучало, был простым человеком, несмотря на свое положение. Он брал от жизни всё, что было в пределах досягаемости, но никогда не нарушал установленных границ. В его поступках чувствовались определённые принципы, словно он интуитивно понимал, что есть черта, за которую нельзя переступать. Его жизнь напоминала поток — естественный и не сдерживаемый, но никогда не разрушительный.

Отец, услышав ее, тоже откликнулся:

— Хо-хо, сынок, садись рядом с папочкой! — отложив веер, он похлопал по свободному месту.

Я поприветствовал их мягким поклоном и сел на указанное отцом место. Присев, я снова взглянул на отца. Легкая небритость на подбородке сочеталась с чистым лицом. И, несмотря на волосатую грудь, выглядывающую из развернутых краев хаори, его все еще можно было назвать красавцем. Но вес, набранный за время безделья, сказывался на общем облике.

— Как прошёл твой день, сынок? — отец оторвался от чаши саке и повернул ко мне внимательный взгляд.

— Всё было замечательно, — ответил я, стараясь не слишком увлечься. — Сегодня на уроках с дедушкой я узнал много нового.

— Уроки Сейджи, говоришь? — отец усмехнулся, отложив свой расписной веер. — Помню, как сам когда-то сидел на них, изо всех сил пытаясь не задремать. Этот старик может говорить часами, как будто ему за слово платят. — Он качнул головой и рассмеялся. — Ох, сколько раз я сбегал с его лекций! А потом меня, конечно, ловили... и наказывали так, что неделю сидеть не мог.

— Но его уроки и правда интересные, — заметил я, улыбнувшись.

— Ха-ха! Интересные, говоришь? Ты явно в отца не пошел, сынок! — Отец хлопнул себя по колену. — Рад, что тебе нравится. Мудрость это хорошо. Может, даже старика Сейджи однажды перещеголяешь.

В этот момент двери мягко скользнули в стороны, и в комнату вошла моя мать. Её плавный шаг был почти неслышным, а легкий запах цветов сопровождал ее движение.

Она остановилась у порога, склонившись в элегантном поклоне перед отцом.

— Добрый вечер, господин, — её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась твердость, к которой мы привыкли.

— Ты как всегда прекрасна, дорогая, — отец ответил с широкой улыбкой, лениво обмахиваясь веером. Его взгляд был одновременно восхищенным и ленивым, как будто он ожидал этого момента весь день.

Мама молча подошла и села рядом со мной, её осанка оставалась безупречно прямой. Я скользнул взглядом за спину отца, надеясь увидеть реакцию Мии. Однако её лицо скрывалось за широкими плечами отца, и я так и не смог уловить её выражение.

— Приятного аппетита! — отец дал знак, и трапеза началась. Его тон был бодрым, как будто он готовился к чему-то важному.

Мы ели молча, пока отец вдруг не заговорил снова, его голос был громче, чем обычно, почти праздничным:

— У меня есть замечательная новость для вас, — он отложил веер в сторону и обвел взглядом всех присутствующих. — Миа ждёт ребёнка!

Я замер, чувствуя, как палочки в моей руке чуть дрогнули. Это заявление, казалось, застыло в воздухе, отразившись от стен комнаты. Я бросил взгляд на мать. Её лицо оставалось спокойным, как будто эта новость была чем-то вполне ожидаемым. Она слегка улыбнулась и тихо произнесла:

— Поздравляю вас, господин.

Ее реакция была сдержанной, но искренней. В этот момент отец повернулся ко мне с широкой улыбкой.

— Казуки, представляешь? У тебя будет брат или сестрёнка! — он выглядел довольным, как ребенок, который получил долгожданный подарок.

— А! Это правда? — вырвалось у меня. Я скорее выпалил это от неожиданности, чем задал реальный вопрос. — Это замечательно!

Отец громко рассмеялся, откинувшись назад.

— Ха-ха-ха! Я говорил Мии, что ты обрадуешься!

Из-за его спины выглянула голова наложницы. Её лицо озарила мягкая улыбка, рубиновые глаза смотрели на меня с теплотой.

— Казуки, ты ведь поможешь приглядеть за ребенком? — спросила она тихо, словно искала моего подтверждения.

— Обязательно, — я ответил твёрдо, чувствуя, как это обещание становится для меня чем-то большим. — Я защищу его во что бы то ни стало!

Отец, довольный моим ответом, поднял чашу саке, словно произнося тост за радостную новость, и продолжил трапезу с удвоенным аппетитом.

После того как отец объявил радостную новость, он с удвоенной энергией взялся за саке, весело продолжая пить и оживленно разговаривать. Его смех раздавался громко, заполняя зал, словно подчёркивая его удовлетворение жизнью.

Я же, напротив, постепенно погружался в свои мысли. Слова об ожидаемом ребенке не просто удивили — они заставили меня задуматься о переменах, которые несет эта новость. Новый член семьи... Брат или сестра... Что это будет значить для меня, для матери, для всех нас?

Словно во сне, я смотрел на свечи, мерцающие в дальних углах комнаты, и видел не столько их огонь, сколько свою размытую, неопределенную судьбу. Отец что-то рассказывал, перекидывался шутками с наложницей, но их голоса словно ушли на задний план, став далеким фоном.

Когда я наконец очнулся от своих размышлений, то понял, что стою уже у выхода, держа мать за руку. Она, как всегда, выглядела спокойной, но ее рука обхватывала мою ладонь чуть крепче обычного. В тот момент я не осознал, что её жест, возможно, был таким же защитным, как и утешительным.

Мы шагали по саду, прислушиваясь к ритмичному стуку дождя, пока мама не нарушила молчание: — И как ты к этому относишься, сынок?

Я немного удивился её вопросу, но быстро нашёл ответ:

— Думаю, это хорошая новость. Новый ребенок — это ведь всегда радость, правда? Мама улыбнулась, ее взгляд был теплым и спокойным.

— Ты у меня всегда был умницей, Казуки. Рада, что ты так рассудителен.

— Всё будет хорошо, мама, — я ответил уверенно. — Отец остается самим собой, а мы с тобой знаем, что в нашей жизни всё не изменится.

— Конечно, — она слегка кивнула, её улыбка стала чуть шире. — Просто приятно слышать, что ты так это воспринимаешь.

Мы продолжили путь в тишине, слушая, как дождь стучит по крыше и камням сада. В этой лёгкой, спокойной тишине я чувствовал себя увереннее, а мама, кажется, была полностью согласна со мной.

Пока мы шли, дождь тяжелыми каплями падал на каменные дорожки сада и черепицу крыш, играя свою неповторимую, успокаивающую мелодию. Этот ритм, казалось, наполнял всё вокруг — от едва слышного шороха листвы до приглушенного эхо вдалеке.

Под эту музыку и вихрь собственных мыслей я даже не заметил, как погрузился в сон. Последнее, что я помню, — это теплый свет свечей, который постепенно гасила Каэде, потушив последнюю из них и тихо закрыв за собой двери.

Глава 1. Первые шаги (6-15)

Я проснулся резко, словно вынырнул из холодной воды, судорожно вдохнув. Сон был крепким, словно накрытым тяжёлым одеялом, и за время отдыха эмоции успели улечься, уступив место ясному разуму. Теперь я мог смотреть на всё с холодной головой.

Определённо, гормональный фон этого тела играет со мной злую шутку. Ощущения, которые я испытывал, и реакции на события порой казались мне чуждыми. Они были слишком эмоциональными, слишком острыми. Воспоминания о том, как я реагировал на определённые вещи — важные для прошлого владельца этого тела, — всё ещё держались в голове. Но теперь я видел их яснее, словно со стороны, и понимал, насколько они отличались от моего собственного взгляда на мир.

Кажется, я всё ещё пытаясь освоиться с этим новым существованием.

Говоря о воспоминаниях, я решил вновь обратиться к Небесной Библиотеке, чтобы проверить, выполнено ли задание, которое я ставил себе раньше. И, словно инстинктивно, я ощущал, что оно уже завершено.

Так и оказалось. Оказавшись снова в кожаном кресле за знакомым столом, я увидел перед собой книгу.

Переплет был окрашен в нежный пастельный синий цвет, а на обложке изображён человек в позе лотоса. Книга не имела названия, что только добавляло ей загадочности.

Открывая её, я надеялся, что план тренировок не будет включать в себя 100 отжиманий, 100 упражнений на пресс и остальные от одного небезызвестного лысого супергероя.

Как только я распахнул страницы, яркий свет вспыхнул перед глазами, ослепляя меня, хотя, возможно, это было просто мое восприятие, преувеличивает эффект.

На страницах не только был прописан план тренировок с постепенным увеличением нагрузки, но и расписание питания, а также различные приемы из знакомых мне боевых стилей, с подробными описаниями. Насколько они мне подойдут, еще предстояло выяснить. И этим я собирался заняться прямо сейчас. Но для начала я решил освежить в памяти аниме «Наруто». Надеюсь, это займёт не так много времени в реальном мире.

—

— Ха-ха-ха… — Сейчас я задыхался на тренировочной площадке, промокшая одежда натирала всё, о чём я даже не подозревал, и каждый шаг отзывался болью. — Сколько? — В голове стоял лишь один вопрос

— 17, господин, — сказал Рэн, стоящий неподалеку, так же промокший под дождём. — Продолжайте в том же духе, у вас всё получится!

Адские мучения!

Мне нужно было пробежать 21 круг вокруг площадки — 3 километра, проверенные опытным путем. И это только начало! Завтра — 23 круга, послезавтра — 26 и так далее. Я едва не осыпался на последних метрах, едва сдерживая крик. Ощущения были такими сильными, что мне казалось, что я не выдержу.

Когда, наконец, я доковылял до последнего круга и рухнул на землю, весь мокрый, измотанный, я заметил, как натерлись соски — кровь просачивалась сквозь ткань, и я понял, почему самураи даже мужчины бинтуют грудь. Возможно, я сейчас бы тоже не отказался от этой привычки.

Рэн подошёл ко мне, помог встать и поддержал, отнес под навес, где стоял кувшин с водой, любезно принесенный Каэде. Каэде, которая бросила нас на 15 круге, не в силах смотреть на мои мучения.

Жадно глотая воду, я почувствовал, как жизнь возвращается ко мне, хотя еще чувствовал усталость в каждой клеточке тела. Взглянув на Рэна, я заметил, что он с интересом разглядывает меня.

— Что такое? — спросил я, слегка смущенный его вниманием. — У меня что-то на лице?

— Прошу прощения, — сказал он, отворачиваясь. — Честно говоря, я не ожидал, что вы сможете выполнить поставленный план. Выдержка достойная и взрослого.

— Ты на меня не смотри, как на дитя, — буркнул я. — Сейчас отдохну и продолжу, — пригрозил ему. Странно, но после такого испытания я чувствовал, как наполняюсь решимостью.

— Господин, если вопрос вам не покажется неуместным, зачем вы тренируетесь?

Я вздохнул, размышляя.

— Как зачем? Чтобы стать сильнее.

— Я не об этом. Вы — будущий даймё, зачем вам быть сильным? У вас есть мы, и ещё сотни готовы встать на вашу защиту…

От его вопроса я немного растерялся и не смог сразу дать внятного ответа. Странный, глубокий вопрос.

— Не берите в голову, — сказал он, — сказал не подумав.

Мы замолчали. Оба смотрели, как дождь продолжал капать вокруг нас. Он был почти успокаивающим, но в этом моменте я ощущал, что многое зависит только от меня, от моей силы воли.

Вопрос не покидал головы: «Зачем я тренируюсь?» Что за глупый вопрос. Чтобы не помереть от случайного куная, конечно. Но чем больше я размышлял, тем больше этот вопрос превращался в другой — более глубокий: «В чём смысл жизни?» простого ответа на него нет. И у каждого он свой. Так какой же мой ответ на вопрос «Зачем я тренируюсь?»

Поглощенный размышлениями, я решил просто выбросить его из головы. Что думать? Нужно делать.

Я вскочил на ноги, решив продолжать тренировки, не отвлекаясь на философию. Упражнения, не выбивающиеся из эпохи, можно делать и так, а всё остальное — за закрытыми дверями. Взгляд упал на тренировочный манекен, представляющий собой деревянный столб. Вспоминая задачу в тренировочном плане, связанную с ударами по груше, я невольно взглянул на свои маленькие руки, в затем снова на манекен.

«Не сегодня», — сказал я себе.

— Рэн, договорись, чтобы подготовили мне кожаный мешок с песком! — крикнул я ему.

Он вопросительно взглянул в мою сторону.

— И повесьте его в зале на моём уровне, — добавил я, не давая времени на раздумья.

— Хорошо, но зачем? — удивлённо спросил Рэн.

— Я не собираюсь калечить руки об это! — я указал пальцем на манекен.

— Понял, я обращусь к заведующему дворцом, — Рэн кивнул, улыбнувшись.

Я зашёл в зал, где сейчас тренировался Харуто, оттачивая свои движения. Чтобы не мешать, я отошёл в сторонку, помахав ему рукой, давая понять, чтобы не отвлекался на меня, и начал выполнять другие упражнения.

Когда каждая клеточка тела ныла от боли, я закончил, облокотившись о стену продолжил наблюдать за тренировкой Харуто.

Когда он закончил, я встал и подошёл к нему.

— Научи и меня! — обратился я с решимостью.

— Но, господин, я не умею…

— Не важно, — перебил я его, не желая слушать отговорки, и подошёл к стойке с мечами. Но когда я попытался взять небольшой деревянный меч, руки предательски затряслись.

«Ну не сегодня, так не сегодня!» — подумал я, пытаясь не подать виду, я молча покинул тренировочный зал, скрывая свою усталость.

Вернувшись в комнату, я взялся за выполнение оставшихся упражнений. Это оказалось непросто — тело ныло после утренних тренировок, но останавливаться было нельзя.

С трудом закончив, я намазал больные места мазью и аккуратно забинтовал их бинтами, их любезно принесла Каэде. После этого я почувствовал себя чуть лучше. Боль отступила, уступив место легкому ощущению жжения.

До обеда оставалось совсем мало времени, поэтому я решил отправиться к отцу.

Когда я вошёл в зал, привычное место было пустым — ни наложницы, ни матери. На самом деле не удивительно семья не всегда собиралась вместе на обед.

— Отец, у меня к тебе просьба, — я начал разговор, выбрав момент, когда он выглядел относительно расслабленным.

Он отложил чашу с вином, посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Что случилось? Ты редко о чём-то просишь, — произнес он с лёгкой улыбкой.

— Я хочу изучить ниндзя и их техники, — сказал я, стараясь говорить уверенно.

Отец вскинул брови, явно удивлённый моим заявлением.

— Ниндзя? Зачем? — его голос прозвучал даже немного озадаченно.

— Я считаю, что, используя их методы, мы можем сделать самураев сильнее. А значит, и страну тоже, — твердо ответил я.

На этих словах взгляд отца изменился. Он будто погрузился в свои мысли, палочки в его руках замерли, а глаза стали отстраненным, словно он оказался в мире собственных воспоминаний.

Я замолчал, решив не отвлекать его, но внутренне был удивлён такой неожиданной реакцией.

Спустя несколько долгих мгновений он наконец заговорил:

— Ну… В любом случае, с этим вопросом тебе лучше обратиться к Сейджи. Думаю, он сможет всё устроить, — произнес он, возвращаясь к реальности.

— Спасибо, — я слегка поклонился.

— Не стоит. Меня это совершенно не интересует, — отрезал он, махнув рукой.

Его слова резанули, и, стараясь не выдать своего разочарования, я лишь коротко ответил:

— Ладно.

После обеда, все еще раздраженный его поведением, я направился к Сейджи. Несмотря на поддержку, которую он обещал, мне было обидно видеть безразличие отца.

В порыве эмоций я ворвался в комнату деда. Как обычно, он сидел за столом с чашкой зелёного чая. На этот раз его не удивил мой внезапный приход — вероятно, он услышал мой топот задолго до того, как я пересек порог.

Не говоря ни слова, я упал на подушку и скрестил руки на груди. Всё это происходило на эмоциях, которые я едва мог контролировать.

Дед, никак не реагируя на мои действия, медленно поднялся, аккуратно поставил чашку на стол и направился к шкафу в углу.

Краем глаза я заметил, как он достал оттуда длинную, плоскую палочку, напоминающую линейку. Внутри у меня всё сжалось, а глаз невольно дернулся.

— Я ведь предупреждал тебя стучаться? — произнес он своим обычным спокойным голосом, но на этот раз в нем ощущался леденящий холод.

— А, э… я… — начал было я, попытавшись придумать оправдание, но, вместо этого, начал отползать назад, пока не уперся в стену.

Когда он подошёл совсем близко, я не выдержал.

— Стой! Не надо! Сегодня я тренировался! У меня болит всё тело! — выкрикнул я в отчаянии, надеясь на его милосердие.

На секунду он замер, словно задумался. У меня появилась слабая надежда на спасение. Но она быстро растаяла, когда он сказал:

— Отлично. Значит, сегодня ты точно не увернешься.

—

— Значит, ты хочешь, чтобы я нашёл тебе учителя ниндзя? — дед подытожил нашу беседу, не спеша попивая чай.

— Да, и желательно самого сильного! — сказал я, лёжа на животе неподалёку, всё ещё ощущая сильную боль на уровне таза.

— Зачем? — он прищурился, явно намереваясь использовать момент для наставлений. — Ты ведь не дурак и должен понимать: у всего есть своё место и предназначение. Даже самый сильный ниндзя не обязательно будет хорошим учителем.

Я вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Ладно, я понял, хорошо. Просто хорошего учителя. Тогда давай вернёмся к нашим урокам, — попытался я перевести тему в нужное русло. — Что там насчёт управления?

Сейджи на секунду замолчал, перестраивая мысли.

— Хм… — он отставил чашку и начал вещать. — Верховным главой Страны Дождя является Дайме…

В Стране Дождя Дайме считается королем, его слово — закон, а все решения не подлежат обсуждению. Самураи выступают служителями, чье положение варьируется в зависимости от их значимости и заслуг. Самым достойным даруются земли, где они становятся господами, назначая людей и формируя свое управление.

Например, Сейджи, будучи братом прошлого Дайме, получил во владение столицу — Аме. Однако уже давно он передал управление городом своему сыну, сосредоточившись на собственных делах. Система управления в стране представляет собой простейшую монархию с примитивной структурой власти.

Рабство в Стране Дождя официально запрещено и встречается редко даже в других уголках мира. Но в этом есть доля лицемерия. Жители, которых могут до смерти избить плетьми за незначительное проявление неуважения или недочет, мало чем отличаются от рабов. Такая система подавляет личность, превращая людей в безликих подданных, чьи жизни принадлежат сильнейшим.

Во дворце Дайме существуют советники, играющие важную роль в управлении страной. Старшим среди них является Сейджи, но не по возрасту, а по своей значимости и влиянию. За военные дела отвечает Шихе, военный советник, который курирует все вопросы, связанные с армией и обороной.

Армия Страны Дождя состоит из самураев, находящихся на службе, и ополченцев, мобилизуемых по необходимости в критических ситуациях. Это упрощённая и достаточно гибкая структура, но в условиях ограниченности ресурсов она остается действенной.

Законы в стране, по сути, не писаны. Даже если бы они были записаны, это мало что изменило бы, поскольку большая часть населения неграмотна. Любое обучение происходит исключительно в рамках семьи, а о частных школах в этом мире и речи не идёт. Систематическое образование — это нечто из ряда фантастики, если не сказать больше.

Всё это лишь подчеркивает, насколько инновационной была идея Тобирамы, создавшего школы для ниндзя. В сравнении с этим миром она выглядит настоящим прорывом, который для Страны Дождя пока остается недостижимой мечтой.

Неделя прошла в череде ежедневных тренировок и занятий с дедом Сейджи. Он уверял, что вскоре появятся новости о моем наставнике, так как уже отправил гонца. Я же с нетерпением ждал этого момента.

За это время мне удалось значительно углубиться в эксперименты с Небесной библиотекой и сделать несколько важных выводов:

Ментальная энергия: Нахождение внутри библиотеки требует затрат ментальной энергии. После получаса реального времени я начинал ощущать сильный откат — усталость, словно после долгого умственного напряжения. Слияние воспоминаний: Процесс слияния требует совсем немного энергии, но ее запуск значительное. Скорость слияния: Она напрямую зависит от объема входных данных, которыми выступают мои воспоминания, и сложности поставленной задачи. Чем больше данных, тем медленнее идет процесс, если данных недостаточно для выполнения задачи, он может не удастся. Результат слияния: Итоговая работа библиотеки зависит от качества подобранных данных и поставленной задачи. Цвет и контраст обложки отражают результат: оригинальные воспоминания имеют белую обложку, а их производные окрашиваются в другие цвета.

На данный момент мне удалось добиться лишь обложек синего цвета. Это позволило создать для себя «редкие» тренировочные планы, охватывающие развитие силы, ловкости и других качеств. Чем ярче и насыщеннее был оттенок, тем ценнее оказывался результат.

В последние дни я старался грамотно распределять свое время, чтобы утром выделять часы для фехтования. В основном уроки для меня проводил Рэн, если у него находилось свободное время. Как учитель он был куда лучше Харуто — его объяснения были точными, а подход вдумчивым. Хотя по моим наблюдениям, в прямом столкновении Рэн уступал Харуто, особенно в скорости и реакции.

Отношения с ближайшим окружением складывались довольно удачно. Проводя много времени с троицей, я смог добиться если не уважения, то, как минимум, дружбы.

Подготавливая почву для взаимопонимания, я делился с ними своими наработками в тренировках, что постепенно укрепляло наше взаимодействие.

Недавно я поручил Хиро собрать информацию о знаменитых кузнецах и их семьях. По моим расчётам, в это время могли существовать несколько известных фамилий, чьи мастера оставили след в истории. Возможно, мне удастся пригласить кого-то из них в Страну Дождя, чтобы заложить основу для создания собственной школы оружейного искусства.

Особенно я ждал прихода шиноби, который обучит меня искусству использования чакры. Эта способность может стать моим ключом к гораздо большему, чем просто новые техники. Чакра могла быть недостающим элементом, тем самым пазлом, который соединит всё задуманное. У меня в голове уже выстраивался огромный путь, охватывающий элементы из различных аниме, и я был полон решимости воплотить это в жизнь.

Однажды, во время тренировки, сильно запыхавшись после пробежки, я услышал совет Рэна:

— Следите за дыханием.

Я поначалу отмахнулся, не придав этому значения, но затем эта фраза словно вызвала взрыв мыслей в моей голове.

«Дыхание.»

Я вспомнил технику из «Клинка рассекающего демонов» — метод особого дыхания, позволяющий клеткам тела насыщаться кислородом, а самому телу преодолевать свои пределы. До этого момента я даже не задумывался о том, что можно попытаться перенести выдуманные способности в реальный мир. Но теперь решил попробовать.

Моё первое испытание обернулось неудачей. Однако я ощутил, что на правильном пути. Словно чакра могла стать тем мостом, который соединит мои идеи с реальностью. И хотя впереди предстояло много работы, я уже видел потенциал, который эта техника могла открыть в будущем.

В любом случае, черпая вдохновение из практик йоги, кунгфу и других боевых искусств, я сумел разработать технику дыхания, которая принесла ощутимые результаты. Эта «необычная» техника, обозначенная в Небесной библиотеке ярко-зелёной обложкой, заметно повысила мою выносливость

В редчайший солнечный день, пока я занимался очередной тренировкой, на поле внезапно появился мужчина. Он выглядел как брюнет среднего возраста с лёгкой щетиной, одетый в черное хаори. Его появление было настолько неожиданным, что Рэн, потянулся за мечом, но обнаружил, что рядом только деревянный и не теряя хладнокровия встал между мной и незнакомцем.

— Спокойно, спокойно, — сказал мужчина, вытягивая из-под одежды свиток и демонстрируя его. — Меня зовут Сенджу Таканори. Я пришел по поручению обучить использовать чакру Амагири Казуки.

Он смерил Рэна взглядом и добавил:

— Хмм, сойдёт. У тебя хорошая база. Мне говорили, что ты молод, но, для начала обучения, даже староват.

Рен молча развернул свиток и внимательно изучил его содержимое. Я же, ошеломленный тем, что мой учитель принадлежит к легендарному клану Сенджу, едва сдерживал шквал вопросов, но…

— Стоп, стоп, стоп! — вырвалось у меня, когда я вышел из-за спины Рэна. — Казуки — это я, а это Рэн, мой самурай!

Сенджу перевел взгляд на меня.

— А, чего?! — его лицо исказило выражение чистейшего шока. — Тебе сколько, пять? Нет, это невозможно, ты слишком мал! — его голос звучал словно он констатирует очевидный факт.

— Мне три, и я уверен, что справлюсь! — я подошёл ближе, бросая вызов его сомнениям. — Ну давай, проверим.

Он, казалось, не знал, что ответить, но затем вздохнул и заговорил:

— Парень, слушай. Чакра — это результат слияния силы тела и разума. А у тебя ни того, ни другого. — Он развернулся, явно заканчивая разговор.

Меня затопила волна негодования, и я, не в силах сдержаться, выкрикнул:

— Стой! Как ты смеешь! — Гормоны и эмоции захлестнули меня, пока Рэн растерянно стоял в стороне, не зная стоит ли ему вмешиваться — Не тебе судить о моих способностях! Да, моё тело ещё не может сворачивать горы, но я уверен в своих умственных силах! Хочешь — спрашивай любые вопросы, проверяй, как хочешь. Я могу умножать трехзначные числа в уме, рассчитать траекторию сюрикена, или как там у вас, да запросто!

Таканори остановился и, обернувшись, взглянул на меня.

— Ладно, ладно, успокойся, — его голос стал чуть мягче. — Даже у нас, в клане Сенджу, самые гениальные дети начинают изучать чакру только в пять или шесть лет…

— И что? — я перебил его на полуслове. — Мне плевать на этих гениев! Вопрос стоит о моём обучении, а ты обязался выполнить задание!

Он нахмурился и, казалось, начал взвешивать все «за» и «против». Моё сердце билось чаще, когда я подумал, что сумел убедить его, верно выбрав точку давления.

— Ну, — протянул он с заметным сомнением. — Всё равно нет. Тут я за год не справлюсь, проще вернуться и получить нагоняй от Главы. — Он пожал плечами, его непосредственность сбила меня с толку.

— Месяц! Нет, неделю! — я использовал свой последний шанс. — Дай мне неделю, чтобы освоить чакру или её основы. Если я справлюсь, то ты будешь учить меня ниндзюцу оставшийся месяц. Если нет, задание всё равно считается выполненным, ты забираешь награду и уходишь.

Таканори остановился, присел на корточки и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд, смешанный с интересом и легким недоверием, ощупывал меня словно рентген.

— О, ставки? Я люблю такое, — усмехнулся он, явно обдумывая предложение. — Шансов у тебя немного, а награда высока, но… ай, ладно. Пошли к твоему старику, заверим это. А то такому молокососу, как ты, трудно доверять.

Он выпрямился, а я, сдерживая волнение, развернулся, чтобы указать ему дорогу. В груди бурлили смешанные чувства: радость от того, что меня приняли всерьез, и страх перед тем, смогу ли я оправдать свои слова. Предстоящее испытание казалось непреодолимым, но внутри зажегся огонь решимости. Таканори следовал за мной, не обращая внимания на оставшегося на поле Рэна, который растерянно смотрел нам вслед.

Пока мы шли, я вспомнил об упоминании Таканори, главы клана, и решил наконец задать вопрос, чтобы развеять сомнения, о времени своего перерождении.

— Таканори-сан, расскажите мне о своем клане, — обратился я с уважением, стараясь расположить его к себе.

— О, решил вызнать информацию о клане шиноби? — он усмехнулся. — Малявка, знай: любопытный кролик остался без хвоста.

Я не был уверен, серьёзен он или шутит, но его слова заставили меня смутиться. — Абсурд! — возразил я, стараясь вернуть себе уверенность. — Я просто спрашиваю базовую информацию. И мне, как вашему работодателю, — я сделал акцент на своём положении, — положено знать о наемном работнике.

— Как жаль, что ты мне не работодатель, — усмехнулся он и пожал плечами, явно не впечатлившись моим аргументом.

Я едва сдерживал злость, бурлящую во мне. Он откровенно надо мной издевался! Мы продолжили путь в тишине. Подойдя к двери в комнату Сейджи, я поднял руку, чтобы открыть её, но внезапно остановился. По телу пробежали мурашки. Отдернув руку, я решил сначала постучать.

— Войдите, — донесся из-за двери спокойный голос.

Я мысленно похвалил себя за осторожность и вошёл внутрь. Рядом с Сейджи сидела неприметная служанка, держа в руках ступку. Она, кажется, готовила чай.

Увидев нас, Сейджи жестом велел ей прекратить работу и покинуть комнату.

— Так, — его взгляд обратился к нам с моим будущим учителем. — С чем вы пришли ко мне?

— О, старик! — с удивлением протянул Таканори, нацепив свое классическое выражение лица «ничего себе!». — Не думал, что в твоём возрасте это возможно! Надо же, как ты постарался!

Мы с Сейджи недоуменно переглянулись.

— Что ты имеешь в виду? — не выдержав, спросил я.

— Это божье благословение! Иметь сына в твоём возрасте, — Таканори с восхищением посмотрел на Сейджи, словно с блеском в глазах, пока на лице последнего не пошли черные линии.

Сейджи, потянувшись к чашке с чаем, обнаружил, что она пуста. Он устало вздохнул:

— Казуки — мой внук. Так что придержи свои фантазии при себе.

Он перевёл взгляд на меня: — Ну так, зачем ты пришёл ко мне?

Я объяснил ему всю ситуацию, позволив Таканори добавить детали. Выслушав нас, Сейджи кивнул, подтверждая своё согласие.

— Так тому и быть. Результат определите сами. Сенджу Таканори, можете идти. Служанка снаружи покажет вам вашу комнату. Казуки, ты останься.

Таканори слегка поклонился, все еще будучи смущенным, и вышел из комнаты. Сейджи повернулся ко мне. Его пристальный взгляд заставил меня почувствовать себя неуютно, и я решил разрядить обстановку:

— Ну, такие дела, — выдавил я, натянуто улыбнувшись.

— Ты молодец, — неожиданно заметил он, слегка улыбнувшись. — Если я правильно понял, ты сумел грамотно использовать преимущества в диалоге и добиться желаемого.

— О, хе-хе, да ладно тебе, — махнул я рукой, смущенный похвалой.

— Но будь осторожен, — его голос стал серьёзным, — не стоит доверять ниндзя.

— Эм… ладно, — пожал я плечами, решив, что это типичное предостережение для ребенка.

Сейджи повернулся к окну, глядя на внутренний двор своей резиденции.

— Ты должен понимать, что иногда принятые нами решения несут за собой катастрофические последствия, — сказал он, его голос прозвучал глухо, почти как эхо в комнате, а сам он будто погрузился в воспоминания. — Когда-то принятое мной решение, стоило жизни моему брату и сотням не повинным жизням.

Повисла тишина, Сейджи казалось, вернулся в прошлое, заново переживая трагические воспоминания, я же был выбит из равновесия его замечанием и не знал как реагировать.

Первым, пришел в себя дедушка: «Ну это история для другого раза, а сейчас можешь идти»

— О, спасибо! — Я уже собирался уходить,

— В связи с твоей экстремальной тренировкой, отложим наши занятия на неделю, — услышав его слова, я обрадовался, так как собирался выложиться на все 100%. — но приходи ко мне дней через пять, мне будет о чем с тобой поговорить.

— Договорились, жди от меня хороших новостей! — Быстро выбежав за дверь, я не мог сдержать волнения, ожидая грядущую тренировку.

Старик оставшись один, по привычке вытянув руку и взяв чашку для чая.

«Он такой же шибутной как ты, брат. Вы бы точно поладили», — Эти слова, едва слышимые, будто обращались к кому-то далекому, к тому, кого здесь больше нет. — Тьфу ты! Саеко, приготовь чаю! — наконец громко сказал он, словно стряхивая с себя наваждение.

—

— Так, сразу всё обговорим, — начал Сенджу, стоя на тренировочной площадке. Я внимательно слушал, рядом со мной находился мой верный охранник Рэн. До этого я попросил его внимательно следить за процессом и усваивать всё, что может пригодиться. — Я даю тебе стандартные занятия, а через неделю проверяем твои успехи. Есть возражения?

— Нет… то есть да! — выпалил я, осознав его слова. — Что значит «стандартные занятия»? Мы ведь не обсуждали формат! Что, если у меня появятся нестандартные вопросы или понадобятся дополнительные разъяснения?

— Ты прав, мы этого не обговаривали, — ответил Сенджу с лёгкой усмешкой, его голос звучал спокойно, но в словах ощущался намек на угрозу. — Но тогда я могу вообще тебя не учить. Через неделю заберу выигрыш и спокойно вернусь домой. Его слова ударили в точку, в самое моё слабое место. Именно этого я и боялся, когда начал возражать.

— Ну что, начнём? — произнес он, оскалившись в улыбке, которая тут же начала раздражать меня.

— Первое, что нужно уяснить: чакра — это жизненная энергия, генерируемая телом, а следовательно, она неразрывно связана с ним. Закончится чакра — ты покойник. Так что любые тренировки с чакрой могут плачевно закончиться. А у тебя, — он смерил меня взглядом, — маленькое тело, значит и чакры у тебя с рисовое зернышко. Чуть ошибешься — тебя всем городом не откачают. Поэтому будь внимателен.

Он посмотрел на меня, оценивая, понял ли я его слова, а затем продолжил:

— Ниндзя научились увеличивать количество чакры, стимулируя витки чакры внутри тела, добиваясь ее избытка для проявления за пределами организма.

Хотя многое из этого я знал из того самого аниме, как занятие в реальном мире это было совершенно иным. Лекция касалась не только теории. Чтобы подкрепить свои слова, он показал, как владеет двумя стихиями — землёй и водой, применяя соответствующие техники прямо передо мной.

— Теперь я извне простимулирую твои витки чакры, вводя в них свою. Сядь, — сказал он, обойдя меня. Положив руку мне на спину, он добавил: — Закрой глаза и почувствуй, как моя чакра влияет на твоё тело. Она, как инородный элемент, должна вызвать сопротивление твоего организма и стимулировать ускоренную выработку твоей собственной чакры.

Я закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на его руке. Полностью сконцентрировавшись, я и не заметил, как мои зубы стиснулись, а брови нахмурились. Это ощущение длилось несколько минут, пока он не отнял руку и не остановил тренировку.

— На сегодня всё. Чрезмерное вливание инородной чакры в твою систему каналов может их повредить, — спокойно произнёс он, отступая на шаг. — Сейчас тебе стоит продолжить физические тренировки. Нагрузка клеток поможет им стимулировать выработку чакры. Не забудь крепко поесть и лечь спать пораньше.

С этими словами он резко исчез, не оставив ни шанса задать вопросы. Я ошарашенно смотрел на кружащиеся в воздухе листья, оставшиеся на месте его исчезновения, затем перевёл взгляд на Рэна.

— Он… ушёл? — спросил я, недоумение звучало в моем голосе.

— Похоже, что так… — ответил Рэн, его лицо выражало не меньшую растерянность.

— Нет, он реально просто ушёл! И это называется тренировкой?! — Сказать, что я был зол — ничего не сказать. Прежде чем я успел почувствовать хоть что-то, он уже решил, что всё закончилось. Он вообще что-то сделал? Или просто погрел мне спину?

Я глубоко вдохнул, пытаясь справиться с раздражением, но это было бесполезно.

— Рэн, побудь моим спарринг-партнером! — рявкнул я, направляясь за мечом. Мне срочно нужно было выплеснуть эмоции, иначе я точно взорвусь.

После тренировки я, уставший и раздраженный, вернулся домой. Несмотря на изможденное состояние, раздражение на недо-учителя все еще бурлило внутри меня.

— Негодяй… прохвост! — пробормотал я, сжимая кулаки.

С этими эмоциями я направился в Небесную Библиотеку, решив обдумать всё там в спокойной обстановке.

Как только я оказался на знакомом кресле, физическая усталость и боль отступили, оставляя меня наедине с собственными мыслями. Я откинул голову назад, заставив кресло плавно вращаться, но разрозненные мысли никак не хотели складываться в единый пазл.

Когда я немного успокоился, то начал анализировать ситуацию.

«Нереально почувствовать чакру за день, — размышлял я, глядя в потолок. — Иначе тренировка не считалась бы Такинори непосильной задачей для меня. Это было бы справедливо, если бы я был обычным мальчиком. Но ведь это не так.»

Я ухмыльнулся. «У меня есть сознание взрослого, опыт прошлой жизни и, самое главное, этот невероятный чит — библиотека. Меня уж точно нельзя назвать обычным.»

Проблема, похоже, была не в сознании. Скорее всего, она крылась в теле. Я пришёл к выводу, что «духовной» составляющей у меня в избытке, а вот с физической — явный дефицит. Значит, вопрос в том, чего мне не хватает: сил или практики?

Если для решения первой проблемы (сил) единственным выходом будут упорные тренировки, то для второй — практики — можно подумать о способах, которые дадут быстрый результат.

Я углубился в воспоминания, а в библиотеке вокруг меня начали летать книги. Одни я отбрасывал после беглого взгляда, другие аккуратно складывал на стол.

«В разных вселенных,» — размышлял я, перебирая страницы, — «будь то Dragon Ball, One Piece, Hunter x Hunter или миры культиваторов, чтобы почувствовать внутреннюю энергию, герои часто использовали медитации и уход в себя, а ещё упоминаются дыхательные техники и позы для синхронизации тела и духа. В Jujutsu Kaisen говорится о важности контроля эмоций для работы с особой энергией.»

Наконец, отобрав несколько подходящих методик, я решил произвести их слияние с теорией чакры. Моей задачей было составить инструкцию, которая поможет ощутить эту самую чакру.

Пока библиотека занималась слиянием знаний, я понял, что сам процесс нахождения здесь — это своего рода медитация. Но делая это в библиотеке, я смогу достичь двойного результата. С этими мыслями я сел по удобнее, оставляя слияние со спецэффектами и уходя в себя.

Спустя некоторое время я открыл глаза. В них мелькнула нотка грусти — мне так и не удалось почувствовать чакру. Решив взглянуть на результат, я разочаровался ещё сильнее: конечный итог — провал. Книга, созданная в библиотеке, рассыпалась в пыль прямо у меня на глазах.

Может показаться, что я потерял свои воспоминания, но это было не так — они лишь скопировались, а затем исчезли вместе с книгой. Тем не менее, разочарование охватило меня целиком, ударив по новой грани моей уверенности.

— Чего-то не хватает…, но чего именно? — пробормотал я.

В этот момент я почувствовал лёгкое покалывание в голове, знакомый сигнал, что время в библиотеке подходит к концу.

— Чёрт, опять без результата, — выдохнул я.

Покидая библиотеку, я вновь ощутил навалившуюся физическую усталость. Но теперь к ней добавилась и умственная. Под их двойным ударом я еле добрался до кровати и тут же провалился в сон.

—

Утро выдалось не из приятных. Вчерашняя тренировка не прошла бесследно — моё тело всё ещё чувствовало последствия нагрузки. Тем не менее, собрав остатки сил, я заставил себя выбраться из-под одеяла.

Приведя себя в порядок — умывшись и позавтракав, — я отправился на тренировочную площадку. Там никого не оказалось. Ливень лил, словно кто-то перевернул ведро, поэтому я решил направиться к додзё.

Внутри тоже никого не было. Я сел на веранде под козырьком у входа и, чтобы не терять время, попытался погрузиться в медитацию. Сразу скажу — получилось не очень. Шум дождя, стучащего по крыше, и мысли о вчерашнем дне никак не давали мне сосредоточиться.

Очнулся я лишь тогда, когда почувствовал легкий хлопок по голове.

— Приём, ты спишь? — весело проговорил Такинори, стоя рядом.

Я поднял глаза на него, и он тут же отшатнулся.

— Ой, ё… ты вообще вчера спал? — его голос стал чуть серьёзнее. — Ты сделал, как я говорил? Хочешь отложим тренировку? — и снова эта ухмылка.

Я был не в состоянии с ним пререкаться. Просто покачал головой.

— Продолжим, — ответил я с такой серьезностью, будто речь шла о жизни и смерти.

— Окей, — пожал плечами он. Затем сел позади меня и, как и вчера, положил руку мне на спину.

Я снова закрыл глаза. Мысли вроде «ты не справишься» или «у тебя ничего не получится» крутились в голове, мешая сосредоточиться. Через некоторое время он убрал руку.

— На сегодня всё, — сообщил он, дождавшись моего кивка, и тут же исчез.

С трудом поднявшись оперевшись на колени, я побрел в зал. Там, не теряя времени, начал свои обычные тренировки. Было трудно, но я упрямо продолжал. В этот момент я не заметил, как Рэн, стоящий неподалёку, смотрел на меня с явным беспокойством.

Так прошли еще четыре дня…

—

После очередной неудачной попытки почувствовать чакру, Сенджу снова исчез, не сказав ни слова. Рэн осторожно подошёл ко мне.

— Господин… — его голос звучал мягко, но с оттенком беспокойства.

Я взглянул на него и в его глазах увидел своё отражение. Вид был ужасен: огромные темные круги под глазами, растрепанные волосы, одежда, небрежно накинутая на плечи.

«Где были служанки, когда я дошёл до такого состояния?» — мелькнуло у меня в голове. Но тут я вспомнил вчерашний инцидент с Каэде…

—

Поздним вечером в дверь моей комнаты постучали. Я не ответил — был слишком сосредоточен на медитации. Несколько секунд тишины, затем дверь открылась. В комнату вошла Каэде с ведром воды, скорее всего, чтобы приготовить умывальник.

Она остановилась, заметив меня, сидящего на полу, с закрытыми глазами. Видимо, подумав, что я уснул, она подошла ближе. Её лёгкое прикосновение к моему плечу стало последней каплей для моего и без того напряженного состояния.

— Господин…

Я, раздраженный прерванной концентрацией, вспылил.

— Отвали! — Взмахом руки я ударил по ней.

Она пошатнулась, потеряла равновесие и упала на пол. Ведро опрокинулось, разливая воду вокруг. Но эмоции застили мне глаза, и я продолжил:

— Убирайся! Ты разве не видишь, что я занят?! Не попадайся мне на глаза!

Каэде, сидя на мокром полу, несколько секунд не реагировала. Когда она попыталась подняться, её ноги поскользнулись на воде, и она упала снова, порвав подол своей юката. Наконец, с трудом поднявшись, она склонилась в глубоком поклоне.

— Простите за беспокойство, господин, — сказала она тихо, ее голос звучал ровно, но я мог заметить, как её плечи дрожали.

Каэде молча привела комнату в порядок, убрала разлитую воду, а затем покинула комнату.

Я видел, как её глаза, скрытые челкой, ничего не выражали. Но, если бы я тогда был в здравом уме, то заметил бы, как в уголках этих глаз блестели капельки влаги.

Лишь когда комната вновь погрузилась в тишину, до меня начало доходить, что я наделал.

«Чёрт…» — промелькнуло в голове. — «Какой же я мусор!»

Гнев, раздражение, разочарование — всё это я перенес на человека, который, возможно, лишь пытался помочь. Постоянные неудачи, а так же этот инцидент, окончательно ввергли меня в пучину, самокопания…

—

— А? Прости, Рэн, немного задумался… — сказал я, наконец приходя в себя. Рэн всё ещё стоял рядом, терпеливо ожидая моего ответа.

— Господин, Сейджи-сама сегодня ожидает вас у себя, — напомнил он.

— М? — я сначала не понял, о чём он, но потом в памяти всплыл наш договор с дедушкой.

— Хорошо, — вздохнул я, расправляя плечи, — давай сходим сейчас.

Рэн слегка наклонил голову, показывая, что он готов. Я выдохнул, стараясь не выдать свою усталость, и мы направились в сторону покоев Сейджи.

Герой и Рэн вошли в покои Сейджи. Он сидел за низким столиком, неспешно потягивая чай.

— Казуки, — поприветствовал он меня, подняв взгляд, — выглядишь так, словно весь мир рухнул на твою голову.

Я лишь пожал плечами, не находя, что ответить.

— Садись, — он указал на место напротив. — Расскажи, что случилось.

На секунду я замялся, но потом всё-таки заговорил:

— У меня ничего не получается. Я пытаюсь… Стараюсь, — мои слова звучали глухо, почти шёпотом. — Но это как будто… как будто я ударяюсь в стену снова и снова.

Сейджи молча выслушал, не перебивая. Его глаза оставались сосредоточенными, но тёплыми.

— Я не могу почувствовать чакру, — продолжил я, с трудом подавляя раздражение, которое снова накатывало. — Сколько бы я ни старался, всё идёт не так, как я хочу. Вещи на которые я возлагал надежды их не оправдали. Я… просто ужасен, и в порыве эмоций ранил Каэде, я не представляю как теперь смотреть ей в глаза.

Сейджи тихо поставил чашку на стол.

— Ты знаешь, о чем я думал, когда впервые взял в руки меч? — спросил он, неожиданно меняя тему.

— Что? — спросил я, немного растерявшись.

— Что я никогда не стану самураем. Первый раз, когда я попробовал провести базовый удар, я уронил меч прямо себе на ногу. Представляешь? Удар был настолько слабым, что даже не оставил следа на манекене. Я чувствовал себя полным посмешищем.

Я поднял голову, пытаясь представить его таким.

— Тогда мой отец сказал мне одну вещь, — продолжил он, его голос стал чуть тише. — «Жизнь — это не прямой путь. Ты всегда будешь сталкиваться с преградами, и ты всегда будешь падать. Это не страшно. Страшно, если ты решишь больше не вставать.»

Я молчал, пропуская его слова через себя.

— Если что-то не получается с первого раза — это нормально, Казуки, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Не всегда всё идёт по плану. Важно не это. Важно то, как ты выдержишь удар и сможешь ли идти дальше.

— Но я уже пытался… — начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Если ты падаешь десять раз, ты поднимаешься одиннадцать. Всё, что нужно, — это сделать ещё один шаг, даже когда кажется, что ты больше не можешь.

Его слова осели где-то глубоко внутри меня, словно капля воды на сухую землю.

— И ещё одно, — добавил он, вновь беря чашку в руки. — Даже сильные падают. Но разница между сильным и слабым в том, что сильный всегда продолжает.

Я глубоко вдохнул. Его слова не исправили ситуацию мгновенно, но дали мне точку опоры, которой мне так не хватало.

— Спасибо, дедушка, — сказал я, пытаясь скрыть едва заметную дрожь в голосе.

— Ну, а теперь иди и выполни свою часть работы, — сказал он с лёгкой улыбкой. — У тебя ещё есть время, и не забудь извиниться перед Каэде. Я уже выбежал из комнаты и устремился на тренировочную площадку, не обращая внимания на тех, кто остался внутри. В это время между Сейджи и Рэном завязался диалог.

— Рэн-кун, — обратился к нему Сейджи, слегка качнув головой, — ты молодец. Думаю, нелегко было наблюдать за состоянием твоего господина.

Рэн, казалось, собирался что-то ответить, но Сейджи повернулся к двери и заговорил снова:

— Каэде, думаю, ты всё слышала. Что скажешь?

Рэн удивленно обернулся, когда одна из дверей в комнате бесшумно открылась. В проеме показалась личная служанка его господина. Её глаза были слегка красными, как будто она недавно плакала, хотя её челка, как обычно, частично скрывала лицо.

— Молодой господин сильно страдает… — её голос был тихим, но дрожал.

Сейджи вздохнул, затем сказал, строго, но без резкости:

— Да. И ваша задача как его приближённых — помогать ему. Останавливайте его, если он ошибается.

Каэде склонилась в поклоне, Рэн последовал её примеру.

— Мы поняли, господин.

— Тогда идите.

Когда они покинули комнату, наступившую тишину прервал сухой голос, полный насмешки:

— Какие неспокойные дети.

Из тени, отбрасываемой свечами, плавно вышел Сенджу Такинори. Он всё это время находился здесь, незаметно наблюдая за происходящим.

— Не тебе судить о наследнике, ниндзя, — твёрдо произнёс Сейджи, остановив его насмешки. После небольшой паузы он добавил: — Как и договаривались, с завтрашнего дня ты прекратишь эту игру. Я думаю, он усвоил урок.

Такинори пожал плечами, лениво ухмыльнувшись.

— Любой каприз за ваши деньги.

— И ещё. Отвечай на любые его вопросы, — голос Сейджи стал предельно серьёзным, его взгляд словно пронзал собеседника.

— Ладно, ладно, — махнул рукой Такинори. — Уже и пошутить нельзя…

— Теперь иди.

Такинори ненадолго задержал взгляд на Сейджи. В его глазах промелькнуло что-то странное: смесь удивления и легкого беспокойства.

«Этот старый лис… Как будто всё наперёд знает,» — подумал Такинори, наблюдая за спокойным выражением лица Сейджи. «Он видит не только шаги малявки, но и то, чего он ещё не осознал. Ещё немного, и начну верить, что он читает мысли…»

На секунду его охватил холодный страх. «И всё это ради урока смиренности? Как далеко он готов зайти?»

Такинори фыркнул про себя, но лёгкий налёт тревоги остался.

Не сказав больше ни слова, он бесшумно скрылся в тени, словно его и не было.

Сейджи остался один. Он спокойно посмотрел на недопитый чай, задумчиво покачал чашку в руке, а затем вздохнул. Опираясь на стол, он тихо произнес:

— Бремя молодости, что ты делаешь с нами, стариками…

В его голосе прозвучала усталость, а взгляд был направлен куда-то далеко, за пределы комнаты, будто туда, где лежат воспоминания, слишком тяжелые, чтобы о них говорить.

—

Перед тем как вернуться на тренировочную площадку, я решил привести себя в порядок. Умылся, прибрался в комнате, переоделся в чистую одежду.

Всё это время меня не покидала мысль о вчерашнем инциденте с Каэде. Я пытался найти её, чтобы поговорить, но служанки лишь качали головами — никто из них не видел её с утра.

Не зная, что ещё предпринять, я направился к тренировочной площадке. И там, к моему удивлению, увидел Каэде. Она стояла неподалёку с графином воды на подносе.

Ускорив шаг, я подошёл к ней, а затем, не раздумывая, склонился в глубоком поклоне.

— Каэде, прости меня!

Она опешила, явно не ожидая такого поворота. Её руки дрогнули, и она сделала движение, будто хотела помочь мне выпрямиться.

— Нет, — прервал я, не давая ей этого сделать. — Я действительно виноват. Независимо от обстоятельств, мне не позволено так обращаться с близкими людьми. Поэтому, пожалуйста, прими мои искренние извинения.

— Господин… — прошептала она, замерев. Мои слова, похоже, задели какие-то глубокие струны её души. Сдерживая дрожь в голосе, она добавила: — Я не держу на вас обиды. Только на мир, который не дал вам добиться желаемого. Если бы это помогло, я готова была бы отдать жизнь за ваш успех.

Её слова ошеломили меня.

— Не говори так! — резко прервал я, подняв голову. — Ты нужна мне живой! Не разбрасывайся такими словами.

Каэде лишь мягко улыбнулась, её взгляд был спокойным, но тёплым. Не сказав больше ни слова, она отошла в сторону, оставляя меня в размышлениях.

Я почувствовал, как с души спадает последний груз. На губах появилась лёгкая, но искренняя улыбка.

— Ну что ж, — выдохнул я, — возьмёмся за работу!

—

Тот день не отличался от предыдущих. И пусть я всё ещё не добился желаемого результата, я наконец-то обрёл гармонию в душе и, впервые за долгое время, смог выспаться.

На утренней тренировке, после обязательных физических упражнений, я снова сел за медитацию вместе с Такинори. Всё шло, как обычно: он положил мне руку на спину, и я погрузился в себя, пытаясь уловить тончайшие изменения в своём теле.

Но в какой-то момент всё изменилось. Я почувствовал тепло, идущее от руки Сенджу. Кожа под одеждой неприятно заколола, словно пробуждаясь от долгой спячки, а в моем сознании будто что-то забурлило. Это ощущение расплылось по телу, устремляясь к спине.

И тут я понял: это, вероятно, и есть чакра. Я ощутил её, ощутил, как она сопротивляется чужой энергии.

Осознание почти выбило меня из колеи. Не позволяя эмоциям захлестнуть себя, я сосредоточился и постарался погрузиться глубже в эти ощущения, изучая каждый нюанс.

Через пару минут рука Такинори оторвалась от моей спины, завершив тренировку. Я медленно открыл глаза и повернулся к нему.

— Ты это… не расстраивайся, пацан, — пробормотал он, стараясь скрыть беспокойство. Его взгляд слегка отводился в сторону, а пальцы чешущего подбородок выглядели почти нервно. — Если не получилось, через годик-другой попробуешь снова.

Я мягко улыбнулся, отрицательно покачав головой.

— В этом нет необходимости.

— Эй, ты чего, решил сдаться? — он посмотрел на меня удивлённо и с легким раздражением.

— Нет. Я наконец смог почувствовать чакру.

Эти слова словно ударили по всему додзё. Сначала все замерли: Сенджу, Рэн, Каэде, а также Хиро и Харуто, оказавшиеся здесь, с широко раскрытыми глазами переваривали услышанное. Но потом в комнате разразилась буря радости.

— Так это же восхитительно, господин! — воскликнула Каэде, чуть ли не подпрыгивая на месте.

— Я и не сомневался, что у него получится! — уверенно заявил Харуто.

— Эй, разве это не ты вчера предлагал подготовить утешительный подарок? — язвительно поддел его Хиро, получив в ответ лишь смущенный кашель.

Я смотрел на их радостные лица, чувствуя, как тепло разливается по моему телу, затягивая шрамы после этой изнуряющей недели.

Но радовались не все. Такинори всё ещё сидел на своём месте с таким выражением лица, будто его ударили палкой по голове. Его открытый рот вполне мог вместить страусиное яйцо.

— Этого быть не может… — пробормотал он, едва приходя в себя. — Ты точно уверен, что это не несварение желудка?

Его слова вызвали у всех мгновенный прилив гнева. Харуто, как самый вспыльчивый, вскочил и закатал рукава.

— Эй, ты что, намекаешь, что господин лжец?! — заорал он, готовый кинуться на Такинори.

— Харуто, спокойно, — подняв руку, я жестом остановил его.

— Я уверен в своих ощущениях, — сказал я с мягкой улыбкой, стараясь успокоить окружающих. — И кажется, я даже смог немного ею управлять.

Такинори замер, глядя на меня.

— Монстр… — тихо выдавил он, словно говоря это больше себе, чем мне. Потом добавил: — Но ты рано радуешься. Под базой подразумевается не только ощущение, но и полноценный контроль.

Он поднял с пола случайно занесенный ветром в комнату листок и протянул его мне.

— Упражнение такое: положи этот лист на вытянутый палец и удерживай его, концентрируя чакру, чтобы он не упал. Сможешь продержать 15 секунд, будем считать, что ты прошёл.

Я кивнул и взял протянутый лист. Несмотря на то, что его правила выглядели натянутыми, будучи не оговоренные в начале, и скорее всего, были придуманы на ходу, я не возражал. Сам факт, что только ощущение чакры недостаточно, казался мне справедливым.

Я сосредоточился на листе, пытаясь удерживать его. Краем глаза я заметил, как Рэн, скривившись от раздражения, заставил Харуто склониться в неловком поклоне, упирая его лбом в пол.

Я усмехнулся. Пусть мои усилия требуют времени, но я был уверен, что справлюсь с этой задачей, даже если на это уйдёт больше оставшегося времени.

— Аргх, ладно, ты победил, — с раздражением и одновременно с оттенком уважения в голосе, Такинори признал мою победу в нашем пари.

Он бросил на меня испытующий взгляд, ожидая увидеть самодовольную ухмылку или ехидное замечание, но не нашёл ни того, ни другого. Возможно, будь это пять дней назад, я бы и правда не упустил шанса поддеть его едкой шуткой. Но сейчас… сейчас всё было иначе.

Я был спокоен. Нет, это не значило, что я не радовался успеху. Просто радость от осознанного достижения и эйфория от случайного везения — две разные эмоции. Кажется, череда неудач последних недель закалила во мне что-то важное, и теперь я воспринимал победу не как повод для торжества, а как ещё одну ступеньку на своём пути.

— Как и договаривались, следующие три недели я буду обучать тебя ниндзюцу и другим искусствам ниндзя, — сказал Такинори, немного приободренный моим спокойствием. — Но не обольщайся. Ничего сверхсекретного ты не получишь, да и это будет ограничено рамками базовой подготовки.

— Я понимаю и благодарен вам за это, сенсей, — я склонился в легком поклоне.

— Нус, тогда начнём с проверки твоей предрасположенности, — присев на корточки, он поднял с земли листок, который я использовал в одном из упражнений. — Чакра, направляемая в лист, покажет твой талант в одной или нескольких из стихий. Шиноби будет легче научиться создавать и контролировать те природы чакры, к которым он предрасположен.

Слова сенсея отзывались в моей памяти. Я знал, как работает тест с чакра-бумагой, но видеть этот процесс вживую, своими глазами, и тем более самому пройти его — было волнительно.

— Возьми этот листочек, — продолжил Такинори, протягивая мне бумагу. — Он уже впитал в себя следы твоей чакры, так что реакция должна произойти быстрее.

Я аккуратно взял листок, удивившись методу этого времени. Сконцентрировавшись, я направил чакру в ладони и попытался «втолкнуть» ее в лист. Ничего. Словно я пытался наполнить воздух водой.

— Постарайся направить чакру резким и мощным сгустком, из обеих ладоней — голос сенсея стал тверже. — Словно молот ударяет по наковальне. Резко, но точно.

Я кивнул, снова сосредоточился и… с третьей попытки почувствовал, как чакра пронзила листок. Поверхность бумаги увлажнилась, а по краям появились мелкие трещины, из которых сыпалась земляная пыль.

— Вода и земля… — пробормотал Такинори, протягивая руку и прищурившись, словно видел перед собой что-то удивительное.

Я смотрел на листок, затаив дыхание. Вода и земля — стихии клана Сенджу. Стихии, которыми владел тот, кто мог создавать леса одним взмахом руки. Если бы я не знал мир «Наруто», я бы, вероятно, даже не осознал, какое это сокровище.

— Ну и ну, — сенсей отряхнул ладони и встал. — Тебе повезло, парень. Вода и земля — мои основные элементы. Значит, тебе есть чему у меня поучиться.

— Вау! — я постарался вложить в голос максимум восхищения. — Это потрясающе, сенсей!

— Хе-хе, — он гордо выпятил грудь. — Я ведь говорил, что я лучший! Мои тренировки тебя многому научили!

Я едва сдержал улыбку. Такинори был не только отличным наставником, но и удивительно уверенным в себе человеком.

— А теперь к делу! Начнём с основ контроля стихии воды.

—

Время шло. Я всё ещё уделял много внимания тренировкам тела и чакры, но теперь старался не зацикливаться на этом, находя баланс между физической подготовкой и внутренним развитием.

Как-то раз в голове всплыли слова Рэна:

— Зачем вы тренируетесь?

Тогда я отмахнулся от его вопроса, но теперь… теперь я понял. Стать сильнейшим? Нет, это никогда не было моей целью. Желание быть лучшим кануло в прошлое, затерявшись где-то на школьных стадионах и среди амбиций подросткового максимализма.

Я просто хотел жить. Жить так, как мне хочется. Создавать свою судьбу, шаг за шагом, день за днём. Сила была не целью, а лишь инструментом.

Это осознание сделало меня спокойнее. Освободило от ненужного давления. И поэтому я стал позволять себе тратить время не только на тренировки, но и на то, что приносило удовольствие.

Помимо уроков с Сейджи, я стал чаще гулять по замку, знакомясь с его обитателями и их бытом. В каждой комнате, в каждом углу этой крепости была своя маленькая история: служанка, мечтающая о свободе, повар, влюбленный в свое ремесло, стражник, который тайком писал стихи.

Но моё любопытство иногда выходило за рамки.

— Молодой господин, вы излишне набираете, — голос Каэде прозвучал сдержанно, но твердо.

Я обернулся и встретился с её укоризненным взглядом. За моей спиной помощник шеф-повара, весь в муке и с ножом в руке, явно нервничал, пытаясь сохранить концентрацию.

— Ахах, Каэде, ты слишком серьезна! — я поспешно отошел от стола, подмигнув ей, и покинул кухню, стараясь скрыть смущение.

Тем не менее, я не забывал о своём чите. Каждую ночь я погружался в Небесную Библиотеку, освежая воспоминания и экспериментируя с техниками, которые могли бы быть перенесены со страниц манги.

После изучения первой подходящей техники от Такинори, я скрестил ее с имеющейся техникой дыхания из моего мира и теориями подчеркнутыми из Аниме такими как дыхание убийц демонов.

Но первый результат был… посредственным.

— Странно. Я ожидал что-то легендарное, а не просто редкое… — пробормотал я, перелистывая руководство вновь и вновь.

В технике не чего-то не хватало, и дыхание на прямую воздействовало на чакру. В попытках придумать решение, меня озарила мысль.

— Как я мог забыть! — я хлопнул себя по лбу и с силой сосредоточился, погружаясь в воспоминания.

«Метод вдохов семи небес».

Эта техника была использована чунином Широй из Деревни Песка. Ее суть заключалась в насыщении организма кислородом, что позволяло телу работать на пределе своих возможностей. Клетки словно оживали, производя огромные количества чакры, но это накладывало колоссальную нагрузку на тело.

Подкинув ее в кипу воспоминаний для агрегации, а также добавив к требованиям необходимость в разделении техники на этапы для освоения. Я начал ждать.

Через день результат был готов.

«Дыхание Воды» — как и ее оригинал техника, построенная на основе фехтования, особого ритма дыхания и контроля чакры. Она не только усиливала физическую мощь, но и позволяла преобразовывать чакру в воду при определенных движениях. Техника была гибкой и динамичной, идеально вписываясь в мой стиль.

Пока Сенджу находился на территории замка я не занимался изучением этой техники, так как не хотел ее распространения. Вместо этого я продолжал свои эксперименты за закрытыми дверями.

Впереди маячили новые горизонты. В моих планах значились другие техники дыхания, а также шесть морских стилей и управление Волей из «Ван Пис». Эти техники были настолько универсальными и мощными, что могли бы стать основой любого боевого стиля.

Каждая из них требовала времени, терпения и… немного удачи.

Три недели пролетели, словно один миг.

Я чувствовал, что изменился. Тело стало сильнее, движения — точнее, а разум — спокойнее. Но самое главное — я начал лучше понимать себя и свои цели.

И это было куда важнее, чем любая техника или победа в спарринге.

—

— Сегодня моя миссия подходит к концу, — спокойно произнёс Такинори, стоя напротив меня на тренировочной площадке. — За этот месяц ты узнал достаточно: основы чакры, несколько дзюцу и азы бытия шиноби.

Это был наш последний день тренировок. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила едва уловимая гордость. За прошедшие три недели я сосредоточился на изучении стихийного преобразования чакры, что само по себе оказалось куда сложнее, чем я предполагал.

Первой техникой, которую я освоил, была «Техника Воды: Поток».

На первый взгляд, ничего впечатляющего: пользователь сконцентрировал чакру в ротовой полости, выпуская поток воды большого объёма. Это дзюцу не наносило значительного урона и, скорее, служило средством обороны, способным затушить слабые техники огня. По моим наблюдениям, в будущей системе классификации ниндзюцу её можно было бы отнести к классу C или даже D.

Второй техникой стала «Техника Земли: Волчья Яма».

С помощью чакры я мог опускать уровень земли в ограниченной области, создавая небольшую яму-ловушку. Техника была полезной для контроля противника или создания барьеров, но не обладала мгновенным эффектом.

Следующими на очереди были две базовые техники, которые я с трудом выпросил у Такинори — «Дзюцу Замены» и «Дзюцу Клона».

Техника Замены выглядела полезной на первый взгляд, но имела значительные ограничения: требовался заранее подготовленный объект определенного объема как полено отмеченное чакрой и мгновенная реакция для успешного выполнения. Не самая практичная техника, если честно.

А вот «Дзюцу Клона» по-настоящему захватило моё внимание. Его потенциал был почти безграничен. Тысячи применений: разведка, отвлечение, ложные атаки. По моему мнению, эта техника была скорее разновидностью гендзюцу внешнего типа.

По моей теории, гендзюцу можно разделить на внешнее и внутреннее. Внешнее воздействовало на восприятие противника извне — как, например, дзюцу клона. Внутреннее же воздействовало напрямую на сознание и эмоции жертвы.

На Технику Превращения времени не хватило, но я был уверен, что смогу освоить ее самостоятельно, используя полученные знания.

Эти техники могли показаться простыми и даже бесполезными, но именно из-за их распространенности и отсутствия секретности Такинори и позволил мне их изучить.

Однако для меня они были гораздо важнее — они стали фундаментом, на котором я собирался строить свои уникальные техники, соединяя их с методами из других миров.

— За эти три недели ты ни разу не остановил свои тренировки, и, что удивительно, не сломался. Невооруженным глазом заметно, как ты окреп, — похвала от Такинори была редкостью. Она была, как солнечный день в Аме — короткой, тёплой и быстро исчезающей.

Он выпрямился, а его глаза сверкнули лукавым огоньком.

— Теперь я хочу оценить свои усилия по твоему обучению. Нападай! Нападай так, будто хочешь убить меня!

Я застыл на мгновение, изучая его стойку. Такинори стоял уверенно, слегка пригнувшись вперед, его мышцы были напряжены, а чакра плавно текла по телу.

Честно говоря, это не удивило меня. Я давно упрашивал его о спарринге, но он неизменно отказывался, заявляя, что мне ещё рано.

Теперь, когда он наконец занял боевую стойку, кровь забурлила, а по губам расплылась улыбка.

— Хорошо… — пробормотал я и сосредоточил чакру в ногах.

Рывок!

Я сорвался с места, устремляясь вперёд, оставляя за собой клубы пыли. В моём боевом стиле пока не было изысканности, но были скорость, сила и решимость. Я провёл обманный манёвр, сместив центр тяжести, и нанёс удар ногой с разворота, вложив в него максимум чакры.

Но Такинори даже не шелохнулся. Его рука метнулась вперед, и он легко поймал мою ногу, будто я был ребенком, пытающимся ударить взрослого, что впрочем так и было.

— Слишком медленно!

Прежде чем я успел что-либо предпринять, он дёрнул меня вперёд и мощным ударом ладони отправил в полёт.

Удар пришёлся в грудь. Воздух со свистом вырвался из лёгких, и я закашлялся, пытаясь вдохнуть. Чакра, направленная для укрепления, спасла меня от переломов, но боль была более чем реальной.

Когда я пришёл в себя, Такинори уже был рядом. Его нога с силой ударила меня сбоку, и я вновь взлетел, приземлившись несколькими кувырками на пыльное поле.

— Кха… кха… Попридержи коней, я всего лишь ребёнок! — прохрипел я, держась за ноющее плечо и с трудом поднимаясь на ноги.

Но его взгляд был непоколебимым, а голос звучал твердо:

— Сейчас ты не ребёнок. Сейчас ты — соперник. И не думай, что я буду сдерживаться.

Его брови нахмурились, а глаза вспыхнули холодной решимостью.

— Блиин… и на что я подписался? — пробормотал я, пытаясь смахнуть пыль с одежды и вновь принимая стойку.

—

— Сенсей, возьмите этого ястреба. — Я протянул руку, на которой сидел Кез — небольшой хищник с острым взглядом и удивительно гладкими, блестящими перьями. — Это особый вид, уникальный для нашей страны. Благодаря строению его перьев и небольшим размерам он может долго кружить над добычей, даже во время сильного дождя. Покормите его и отпустите. Он навсегда запомнит место кормёжки и вернётся ко мне. Так мы сможем поддерживать связь, даже находясь на большом расстоянии.

— О, как интересно, — пробормотал Такинори, осторожно протягивая руку к птице.

Кез, чувствуя мой настрой, с лёгкостью перелетел на его предплечье. Такинори усмехнулся, глядя на ястреба, который, несмотря на свою диковатость, выглядел удивительно спокойным.

— Какой милый парень. Ладно, я выпущу его на месте приёма миссий.

— Благодарю, сенсей.

Такинори помолчал, пристально разглядывая Кеза, а затем перевёл взгляд на меня. В его глазах была непоколебимая серьёзность.

— Казуки, ты… особенный. Редко встретишь отпрыска знатного рода, который готов не просто баловаться тренировками, а всерьёз бросать себе вызовы и подражать нам, ниндзя.

Он сделал паузу, будто подбирал слова.

— За это время ты показал себя как умный и сообразительный парень. И знаешь… я с нетерпением жду, каких успехов ты достигнешь в будущем.

— О! Так вы всё-таки считаете меня умным? — я изобразил удивление, надеясь разрядить атмосферу.

Такинори фыркнул, явно смущенный, и потер нос.

— Замолчи. — Он откашлялся и снова стал серьёзным. — Так вот… Из твоих действий и твоего подхода к тренировкам я могу представить, к чему ты стремишься. Но запомни: этот путь не просто труден — он изматывающий, беспощадный и, возможно, даже опасный. Но… если судьба будет к тебе благосклонна, ты сможешь преодолеть все преграды.

Я промолчал, не до конца понимая, к чему он клонит.

— Ты молод и талантлив, Казуки. Если будешь упорен, то сможешь достичь великих высот. Но не зазнавайся. В этом мире всегда есть кто-то сильнее. Насколько мне известно, у главы клана есть сын твоего возраста. По слухам, его талант не уступает твоему, а учитывая ресурсы и знания, доступные клану, я даже не могу представить, каким чудовищем он станет, когда вырастет.

— А как его зовут?! — я не мог сдержать волнения. За весь месяц тренировок Такинори ни разу не упоминал что-либо о клане Сенджу и… Я почти уверен, что знаю о ком речь.

Сенсей прищурился, его голос прозвучал как гром среди ясного неба:

— Твоим самым большим соперником станет сын главы клана Сенджу… Сенджу Хаширама.

Дождь не прекращался уже несколько дней. Казалось, что небо решило вылить на землю всю скопившуюся влагу. Казуки стоял у дверей своей комнаты, наблюдая, как тяжелые капли барабанят по поверхности пруда. Дворцовые сады тонули в серой дымке, а мокрые каменные дорожки блестели, отражая тусклый свет утренних фонарей.

— Молодой господин, время уже подошло, — голос Каэде был мягким, но её взгляд выдавал беспокойство.

— Что? — Отвлекаясь от блуждающих мыслей, я не сразу понял, о чём идёт речь. — О чём ты?

— Скоро начнется собрание Совета.

— А, точно… Тогда пошли.

Я вспомнил, что на днях выпросил у Сейджи возможность посетить собрание Совета, которое проводится пару раз в месяц. Мне было до жути интересно, как они проходят и какие проблемы решаются.

Опыта управления страной или хотя бы небольшой компанией у меня не было. Воспоминания о руководстве маленькой командой в прошлой жизни теперь казались детской игрой по сравнению с реальными вопросами государственной важности. Я не представлял, как должен реализовывать свои планы. Ведь через сорок лет эта страна столкнется с огромным испытанием: три гигантских соседа — Земля, Огонь и Ветер — развернут свои армии на нейтральной территории, и Страна Дождя погрузится в хаос и разруху.

Сорок лет — срок, на первый взгляд, немалый. Но для того чтобы создать прочный фундамент, способный выдержать такой удар, этого времени катастрофически мало. Страны Огня, Земли и Ветра объединят силы десяти Каге и десятков тысяч шиноби. Противостоять им будет всё равно, что пытаться остановить несущийся на полной скорости поезд одним деревянным шлагбаумом.

Может, прямое противостояние и не потребуется. Но даже для обороны потребуется многократно усилить страну. И я пока понятия не имел, с чего начинать.

Накинув официальное хаори, украшенное традиционными узорами, я направился в главный дворец. Свечи, освещающие дорогу, тревожно трепетали на ветру, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Служанки у входа отодвинули передо мной тяжелые двери, и передо мной открылось мрачное пространство Зала Совета. В центре стоял массивный стол, за которым уже собрались советники. Трон Дайме пустовал, а слева от него сидел Сейджи — седовласый и строгий, его спокойное лицо напоминало высеченный из мрамора памятник. Рядом с ним сидел хмурый казначей Торао, массивная фигура которого отбрасывала внушительную тень на пол. По другую сторону расположился военный советник Такуми из клана Кобаяши — высокий мужчина с хриплым голосом и тяжёлым взглядом, будто способным пробить каменную стену.

Остальные советники сидели в строгом молчании, погруженные в свои мысли.

— А, Казуки, ты пришёл! — громко сказал Сейджи, указывая на свободное место рядом с собой. — Садись и слушай внимательно.

Многие советники бросили на меня удивлённые взгляды. Что тут делает трёхлетний ребёнок? Я старался не обращать внимания на их взгляды, но приглушенные шёпоты всё равно долетали до моих ушей. Я аккуратно сел слева от Сейджи, почти у самого трона Дайме. Когда я вошёл, трон на несколько мгновений заполнил весь мой обзор, словно манил к себе. Но я отогнал эти мысли, решив, что ещё слишком рано.

— Итак, — голос Сейджи разрезал тишину. — Проблемы множатся. Урожай в нескольких регионах снова сгнил из-за постоянных дождей. Складские помещения прогнили, запасы портились прямо под нашими крышами. Это угрожает голодом в некоторых деревнях. Торао, отчитайся.

Казначей поднялся. Его массивная фигура, словно статуя, возвышалась над картой страны, разложенной на столе.

— Из-за постоянных наводнений и отсутствия надлежащих хранилищ потери урожая в этом сезоне составили более 30%. Многие склады не выдерживают влажности, а часть зерна уже покрыта плесенью.

В зале повисла тишина. Советники переглядывались, кто-то тяжело вздохнул.

— И что вы предлагаете? — спросил Сейджи, обводя советников взглядом.

— Переносить часть урожая в столицу, где склады лучше защищены, — предложил один из старейшин.

— Но тогда деревни останутся без провизии, — возразил другой.

— Тогда в срочном порядке необходимо построить новые амбары, — сказал Сейджи. — Часть зерна перевезём в соседние деревни, а часть — в столицу. Торао, что скажете?

— Денег в казне недостаточно, — пробормотал Торао, пряча взгляд. — Строительство новых складов сильно ударит по бюджету…

— Тогда найди эти деньги! — Сейджи хмуро посмотрел на казначея.

— Есть! — поклонившись, Торао сел на своё место, и слово взял Такуми.

— На северной границе увеличилось количество беженцев, — сказал он хриплым голосом. — Похоже, Тайко снова устроил публичную казнь. Мародеры стали чаще пересекать границы. Мы уже усилили патрули.

— Держи нас в курсе, — кивнул Сейджи.

Я внимательно слушал, впитывая каждое слово. Я старался уловить каждую деталь, каждую эмоцию на их лицах.

Я не мог предложить решение сейчас. Мои знания и опыт слишком малы. Но это был первый шаг. Первый раз, когда я увидел механизм управления государством во всей его сложности.

И теперь я знал, что у меня впереди слишком много работы. А советники с лицами «какая скукота» не дарили надежд.

—

— Ты хорошо проявил себя, Казуки. Впрочем, другого я и не ожидал, — Сейджи неспешно сделал глоток своего любимого зелёного чая, его седые волосы мягко блестели в тусклом свете лампы.

— Но… я ведь просто сидел тихо, — пробормотал я, глядя на своё отражение в чаше с чаем.

— От ребёнка никто и не ждёт большего, — спокойно ответил Сейджи, его глаза чуть прищурились от улыбки.

— А я не хочу быть ребенком в их глазах, — твёрдо сказал я, сжав кулаки на коленях. — Как только наберусь опыта, я выскажу свои мысли.

— Хорошо. Это здравое решение — не нестись вперед сломя голову. Но скажи, какие мысли у тебя сейчас? Что тебя беспокоит?

— Ну… — я замялся, но собрался с духом. — Я не совсем понимаю. Разве проблема с порчей риса не должна быть постоянной? И почему склады разрушаются так быстро, если их строят каждый год? И самое главное — зачем переводить зерно в столицу, если здесь, в Амегакуре, идут самые сильные дожди?

Сейджи кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

— Вопросы хорошие. Проблема действительно обыденная. Каждый год в особо сильные сезоны дождей несколько амбаров разрушаются, и каждый год мы проделываем одни и те же манипуляции с поставками, чтобы минимизировать потери. В столице дожди и правда сильнее, но склады там построены из камня, и они гораздо прочнее тех, что стоят в деревнях.

— Ясно… — я кивнул, погружаясь в размышления. Но внезапно в памяти всплыл пустующий трон в зале совета. Это казалось неправильным. — А почему отец не посетил собрание?

Сейджи замер, но затем вздохнул и отложил чашку чая в сторону.

— Он передал эту задачу мне.

— Дурак! — слова вырвались прежде, чем я успел их сдержать.

— Не говори так, Казуки, — голос Сейджи стал более жёстким, но в нём не было злости. — Твой отец имеет на это право.

— Дайме — это не только право, но и обязанность! — не унимался я, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Сейджи внимательно посмотрел на меня, и на его лице промелькнула легкая улыбка.

— Я рад, что ты так думаешь, Казуки. Это значит, что в твоём сердце уже живет ответственность. Но знаешь, о чём я подумал? Почему бы тебе самому не отправиться в деревни, которые пострадали больше всего? Проверь, как идут работы, проконтролируй процесс и сделать собственные выводы.

— Можно? — мои глаза загорелись азартом и предвкушением.

— Конечно. Ты отправишься с отрядом охраны. Насколько я знаю, в тренировках ты уже преуспел, да и наши занятия можно приостановить. Иногда полезно развеяться и увидеть мир таким, какой он есть, а не через отчёты советников. Парень ты не глупый, и сейчас тебе нужно как можно больше практического опыта.

— Хорошо! Тогда я отправлюсь через неделю.

Сейджи кивнул и, достав из-за пазухи свиток, развернул его на столе. Он взял чернильницу с соседнего столика, быстро что-то написал и поставил печать.

— Это… это печать Дайме? — спросил я, с трудом отводя взгляд от символа, сияющего на бумаге.

— Да, — спокойно ответил Сейджи, словно зная, к чему я клоню.

Я опустил голову и прошептал одними губами, едва слышно:

— Дурак…

Неделя пролетела в бесконечных приготовлениях к поездке. Почти всю организацию я переложил на Рэна: провизия, маршруты, охрана — всё это теперь его забота.

Сам я первым делом отправился к матери.

Ханако, как обычно, сидела на соломенной циновке на веранде, перебирая струны сямисэна. Легкий ветерок шевелил ее серебристые волосы, а взгляд был направлен на сад, где под шум дождя цвели фиалки.

— Мама! — окликнул я её, остановившись на пороге. — Я собираю делегацию и скоро отправлюсь проверять хранение и перевозку зерна в пострадавших районах.

Мать подняла голову. В её взгляде промелькнула тень беспокойства. Она аккуратно положила сямисэн рядом с собой и встала, поправив складки кимоно.

— Почему ты должен ехать? — её голос был мягким, но в нём звучала тревога. — Это ведь не дело для такого маленького ребёнка, как ты.

— Я говорил с Сейджи, и мы решили, что мне стоит отправиться с делегацией, — я старался выглядеть уверенно, хоть и чувствовал себя маленьким перед ее проницательным взглядом. — Это важно. Так я смогу лично увидеть ситуацию и понять, что нужно сделать.

— Но, Казуки… — она подошла ко мне и наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тебе всего три года. Что, если ты заболеешь в дороге? Если пойдет дождь, и ты промокнешь до костей? Если… если случится что-то плохое?

— Мама… — я вздохнул и схватил её за руки. — Если я заболею, то выздоровею. Если нападут разбойники, то мы отобьемся. Рэн собрал хорошую охрану, и они не позволят мне пострадать.

— Ты говоришь так уверенно… — Ханако вздохнула и провела ладонью по моей щеке. — Но ты всё ещё ребёнок. Мой маленький Казуки.

— Мама, я больше не маленький, — я попытался стоять прямо, насколько это возможно для трёхлетнего ребёнка. — Я знаю, что на мне большая ответственность. Я не подведу тебя и отца.

Она закрыла глаза на несколько секунд, будто пытаясь собрать мысли. Когда она снова посмотрела на меня, в её глазах была печаль, смешанная с гордостью.

— Когда-то я тоже отправлялась в путешествие… — начала она тихо. — Мне было чуть больше твоего возраста, и отец отправил меня в чужую страну. Я боялась, но знала, что должна это сделать.

— И ты справилась, верно? — спросил я, внимательно слушая её.

— Да, справилась, — она улыбнулась, но улыбка была грустной. — Но страх не исчезает, Казуки. Он всегда остаётся где-то внутри. Особенно когда ты отправляешься в дорогу самое дорогое, что у тебя есть.

Я молчал, не зная, что сказать. Наверное, не существует слов, которые могли бы полностью успокоить её.

— Но я верю в тебя, сынок, — продолжила она, сжав мои ладони. — Ты умен и смел не по годам. Просто… будь осторожен, хорошо?

— Обещаю, мама, — я кивнул. — Я вернусь невредимым.

Она присела на корточки и обняла меня, крепко-крепко, будто хотела передать через это объятие всё, что не могла выразить словами.

— Ты так быстро растешь… — прошептала она. — Иногда мне кажется, что ты уже не нуждаешься в моей защите. Но ты всегда останешься моим сыном, Казуки.

— И ты всегда будешь моей мамой, — ответил я, чуть улыбнувшись.

Мать слегка отстранилась и достала из рукава небольшой свёрток. Развернув его, она показала мне тонкий шелковый платок с вышитым серебряным журавлём среди капель дождя.

— Это платок моего отца, — сказала она. — Он всегда был со мной в трудные времена. Теперь он будет с тобой.

Я взял его дрожащими пальцами. Ткань была мягкой, но казалась такой прочной, будто могла защитить меня от любой беды.

— Спасибо, мама, — тихо прошептал я.

— Береги его, — сказала она. — И помни: ты всегда можешь вернуться домой. Как бы далеко ты ни был.

Она провела пальцами по моим волосам, а затем позволила мне уйти. Её взгляд провожал меня, пока я не скрылся за углом.

—

На третий день подготовки я решил, что пора заняться финансовой стороной вопроса. Для этого я отправился к нашему казначею, старому ворчуну по имени Тарао.

— Мой господин, — Тарао поправил круглые очки и подозрительно сузил глаза. — Вы ведь понимаете, что бюджет уже расписан до последней монеты?

— Конечно, понимаю, — я кивнул, стараясь выглядеть убедительно. — Но это поездка государственной важности. Разве можно экономить на безопасности и эффективности?

— Безопасности… — проворчал Тарао, делая пометку в одной из своих толстых книг. — Казуки-сама, позвольте быть откровенным: вам всего три года. Какой в безопасности может быть толк, если ее требует ребёнок?

— Тарао, я не просто ребенок, я наследник Дайме. И мне нужен запасной бюджет на непредвиденные расходы.

— Какой суммы вы требуете?

— Сто золотых монет, — ответил я, словно это была мелочь.

— Сто?! — он чуть не выронил кисть, а его седые брови взлетели вверх. — Вы хоть представляете, сколько это?!

— Представляю, — ответил я спокойно. — Это как раз столько, сколько позволит мне не беспокоиться о мелочах.

Тарао вздохнул, поднял мешочек с монетами, слегка потряс его, отчего раздался приятный звон, и протянул его мне. Я с улыбкой передал его Рэну.

— Не потратьте их на сладости, мой господин, — пробормотал казначей, провожая нас взглядом.

— Обещаю, не потрачу. — Я улыбнулся и вышел из кабинета.

Пока Рэн был занят организацией делегации, я, наконец, решил заняться верховой ездой. Харуто, как один из самых опытных воинов в нашем окружении, взялся за моё обучение.

— Господин, верховая езда — это не просто навык, это искусство, — сказал Харуто, держа за поводья черного жеребца. — Вы должны стать с ним единым целым.

— Искусство, да? — я оглядел лошадь, которая смотрела на меня с явным недоверием. — Похоже, что оно собирается меня сбросить.

— Всё в ваших бёдрах, господин, — продолжил Харуто, не обращая внимания на мои комментарии. — Держите баланс, двигайтесь вместе с лошадью, а не против нее.

— Понял, — я кивнул, хотя понимал, что ничего не понял.

Забраться в седло оказалось уже испытанием. Держать баланс — задачей на грани магии. А когда лошадь начала двигаться…

— Ай! Ай! Подожди! — я вцепился в поводья и едва не вывалился из седла.

Харуто, видимо, пытаясь не рассмеяться, подошёл и остановил лошадь.

— Господин, не тяните за поводья так сильно. Она не понимает, чего вы хотите.

— Я хочу, чтобы она стояла на месте! — выпалил я.

— Дышите глубже, расслабьтесь. Она чувствует ваше напряжение.

Несколько часов мы тренировались, и к концу дня я, наконец, смог проехать небольшой круг по площадке без того, чтобы кричать или болтаться в седле, как мешок с рисом.

— Вот так! Уже лучше! — похвалил меня Харуто, хлопнув по плечу.

— Это… было… ужасно, — выдохнул я, сползая с лошади. — Мои ноги не чувствуют себя частью меня.

— Завтра будет легче, господин.

— Легче? Легче для кого? Для лошади?

На третий день сборов прибыл Хиро. Его лицо светилось гордостью, а глаза горели азартом.

— Господин Казуки! — он вбежал во двор и встал передо мной. — У меня отличные новости!

— Давай, выкладывай, — я улыбнулся, видя его энтузиазм.

— Я узнал о кузнеце, которого зовут Сеймей. Он живёт на юге, в Стране Рек. Его мечи продаются по невероятным ценам на аукционах, а его навыки считаются одними из лучших в этом регионе.

Сеймей. Это имя показалось мне знакомым. Воспоминания о просмотренных аниме нахлынули на меня. Такуми, деревня кузнецов, их трагедия… И Сеймей, основатель той самой деревни.

— Молодец, Хиро! — сказал я, стараясь не выдать своего восторга. — Это очень полезная информация. В дальнейшем продолжай следить за подобными слухами. И если услышишь что-то о мечах Кусанаги, сразу же доложи мне.

— Есть, господин!

Я задумался. Если Сеймей ещё не основал свою деревню, это был идеальный шанс переманить его на свою сторону. Его технологии и мастерство могли бы стать огромным преимуществом для Страны Дождя.

— Рэн, — обратился я к своему верному охраннику. — Найди кого-нибудь, кто сможет отправиться к Семею и пригласить его к нам. Не упусти ни одной детали.

— Будет исполнено, господин, — кивнул Рен и удалился, чтобы заняться поручением.

Вечером я снова вернулся на тренировочную площадку, где меня ждал Харуто.

— Готовы продолжить, господин? — спросил он, держа в руках поводья уже знакомого жеребца.

— Готов ли я?.. — я бросил взгляд на лошадь, которая словно ухмылялась мне. — Думаю, давай попробуем еще раз.

Внутренний голос твердил, что сегодня я точно окажусь в грязи, но… кто не рискует, тот не становится будущим даймё!

— Отправляемся! — подняв кулак над головой, я громко отдал команду, сидя на своём чёрном жеребце.

Чувство, когда за тобой следуют десятки людей, сложно описать словами. Если бы я не выглядел как трёхлетний ребёнок, это, возможно, выглядело бы внушительно, а не… умилительно.

— Хай! — раздался дружный крик самураев и асигару.

Этот клич, исполненный силы и преданности, пробрал меня до мурашек. В нашей группе помимо меня и моей «троицы охраны» — Рэна, Харуто и Хиро — находилось около двадцати асигару. Когда-то они были крестьянами, но по тем или иным причинам выбрали путь воина.

Эти люди не обладали сверхъестественной силой, да и от обученного шиноби они вряд ли смогли бы защитить меня. Но против обычных угроз они всё ещё представляли собой мощную силу.

За нами следовали три повозки: две с провизией и расходными материалами, и одна — специально для меня. Хотя я пока уверенно держался в седле, но всё же был реалистом — долго на лошади я не протяну.

Обычно знать путешествует в паланкине — маленькой деревянной капсуле, которую несут на плечах несколько человек. Но, помимо морального неудобства от того, что тебя носят на себе, паланкин был слишком тесным. И никакая амортизация не перекрывала его недостатки.

Пока мы шли по длинным переходам замка, Рэн время от времени отдавал команды асигару, регулируя их построение.

Рэн ехал впереди меня, держа поводья с непреклонным выражением лица. Харуто и Хиро располагались по бокам, контролируя фланги. За нами тянулись повозки, а вокруг них шли копейщики, внимательно наблюдая за обстановкой.

Когда массивные ворота замка медленно начали закрываться за нашей процессией, я невольно оглянулся. На стенах собралось множество людей: слуги, воины, простые рабочие. Среди них выделялась одна фигура — моя мать.

Она стояла, одетая в белоснежное кимоно, словно возглавляя прощальный отряд. Её длинные серебристые волосы слегка развевались на ветру, а взгляд был полон нежности и беспокойства.

Я чуть наклонил голову, прощаясь с ней молча, и развернулся обратно, продолжив путь.

Интересно, как долго она будет стоять там, провожая нас взглядом?

В это время во дворце дайме…

На верхнем этаже дворца, в просторной спальне, обычно ленивый и беспечный дайме Рюдзо сидел на татами, глядя в окно. Его взгляд был сосредоточен, а губы плотно сжаты — редкое выражение для правителя, привыкшего к праздности.

— Ты серьёзно думаешь, что для трехлетнего ребенка нормально отправляться на самостоятельную миссию?! — голос Рюдзо был напряженным и раздраженным, когда он обратился к седовласому старцу, стоящему неподалёку.

Сейджи, старый советник и дядя Рюдзо, стоял, сцепив руки за спиной, и с легкой улыбкой смотрел вдаль. С балкона открывался вид на удаляющуюся процессию, в центре которой выделялась белая голова Казуки.

— Он уже не ребёнок, Рюдзо. — Сейджи говорил мягко, но его слова звучали уверенно. — Этот мальчик видит и понимает больше, чем ты или я могли в его возрасте.

— Но это же абсурд! — Рюдзо раздраженно махнул рукой. — Я в его возрасте играл в грязи и пытался поймать стрекозу! Какое ему дело до зерна, до караванов и охраны?!

— Нет, Рюдзо. Я имею в виду время, когда ты был старше, — голос Сейджи стал тише, но в нем послышалась легкая нота ностальгии. — Тогда твоё сердце горело идеей сделать жизнь в Аме лучше. Твои решения не всегда были мудры, но ты был искренен. И люди это видели. Тогда твой отец сказал мне…

— Хватит! — резко перебил его Рюдзо, сжав кулаки. — Не надо напоминать мне об этом старике. Он мёртв, и его слова больше ничего не значат.

Сейджи замолчал, глядя на дайме с лёгкой грустью.

— Может, для тебя они ничего не значат. Но Казуки — другое дело. Он жаждет перемен. И самое удивительное — он почти знает, как их добиться. Всё, что ему нужно, — это возможность. Возможность, которую мы должны ему дать.

Рюдзо устало провёл рукой по лицу.

— Ты прав… Его ум и пламя его решимости пугает меня. Знаешь почему? Потому что я боюсь, того, как быстро он может сгореть.

— А наша задача, Рюдзо, подбрасывать в этот огонь дрова и не позволить ему погаснуть.

Оба мужчины замолчали. За окном процессия уже превратилась в едва различимую линию на горизонте.

— Он справится, Рюдзо. Я в это верю. — Сейджи развернулся и направился к выходу.

Дайме остался сидеть у окна, глядя вдаль. В его глазах плескалась смесь гордости и страха — за сына, который слишком быстро рос и нёс на своих плечах груз, который должен был нести он.

— Береги себя, Казуки… — прошептал он, глядя в бесконечную серость дождливого неба.

—

Дождь как обычно сопровождал нас. Он был здесь вечным фоном жизни, такой же привычный, как дыхание. Но даже он не мог смыть «грязь» с улиц столицы Аме.

Наш отряд медленно продвигался по узким улочкам, пробираясь между шаткими деревянными домами, которые выглядели так, будто готовы развалиться от одного толчка. По обочинам текли мутные ручьи, а дети с босыми ногами прыгали через лужи, иногда останавливаясь и с любопытством смотря на нас.

Я видел настроение самого молодого моего самурая Хиро, он был подавлен:

— Хиро, расскажи о чем ты думаешь?

— Господин, — тихо сказал Хиро, ехавший по левую руку от меня. — Столице не хватает заботы.

— Не хватает системы, Хиро, — поправил я его, не отрывая взгляда от очередного дома с провалившейся крышей. — Сколько бы ресурсов сюда ни отправляли, всё это утонет в этом хаосе.

— Что же тогда делать? — спросил он.

Я задумался.

— Стабильность начинается с основ. Чистая вода, крепкие дома, порядок на улицах. Без этого невозможно строить ничего другого.

— Неужели настолько просто? — Хиро приподнял бровь.

— Просто в теории, но дьявол кроется в деталях, — я усмехнулся. — Мы должны сделать так, чтобы людям было выгодно меняться. Без этого никакие реформы не приживутся.

Люди наблюдали за нами, кто-то кланялся, кто-то прятал взгляд. В глазах большинства не было ни ненависти, ни надежды. Только усталость.

Это моя страна. И я изменю её. Даже если для этого понадобится вся моя жизнь.

— Господин, впереди склад с рисом, — раздался голос Рэна.

Я кивнул и направил лошадь к массивному зданию, которое выделялось на фоне серых лачуг.

Амбар был построен из прочного дерева, а его крыша была покрыта черепицей. Даже под дождём он выглядел надежно и солидно. Вокруг сновали рабочие, перенося тяжелые мешки с рисом.

— Вижу, здесь все неплохо, — произнес я, смешиваясь.

— Это главный склад столицы, — объяснил Рэн. — Его строили лучшие мастера, а уход за ним осуществляется по строгим правилам.

Я прошёлся вдоль амбара, разглядывая его детали. Черепичная крыша, уклон для стекания воды, надежные стены, продуманная вентиляция. Внутри, как я заметил сквозь открытую дверь, мешки с рисом были аккуратно сложены в ряды, а воздух был сухим и пах дымом.

— Вот как должен выглядеть каждый склад в Аме, — сказал я, оборачиваясь к Рэну и Харуто. — В каждом городе, в каждом важном поселении.

— Но, господин, таких мастеров мало, — ответил Харуто.

— Тогда мы возьмём их с собой, — твёрдо сказал я. — Выберем лучших. Они поедут с нами и научат других, как строить подобные амбары.

Харуто кивнул.

— Скажите старшему мастеру, что он отправится с нами, — добавил я. — А ещё, пусть соберёт группу учеников.

— Будет сделано, господин, — Рен поклонился и отправился к рабочим.

Я оглядел амбар в последний раз.

Хорошая работа, мастер профессионал. Именно такие люди мне нужны.

При подготовке, мы с Рэном подготовили план маршрута и под моими указаниями, следующей остановкой был храм Дождя, расположенный на небольшом холме в центре столицы. Его бамбуковые своды и высокие стены выглядели естественно как часть природы в центре города.

У входа нас встретил настоятель — мужчина средних лет с проницательными глазами и глубоким голосом.

— Добро пожаловать в Храм Дождя, юный господин, — он поклонился.

— Благодарю, — ответил я, спешившись. — Мне бы хотелось увидеть храм изнутри.

— Прошу за мной.

Мы вошли внутрь. Тишина и спокойствие храма резко контрастировали с шумными и грязными улицами столицы. В центре зала стоял фонтан с чистой водой, а по углам сидели дети и молодые послушники, копирующие тексты на длинных свитках.

— У вас много детей, — заметил я, наблюдая за тем, как один из мальчиков аккуратно водит кистью по бумаге.

— Мы принимаем сирот и обездоленных, — кивнул настоятель. — Здесь они получают кров и немного образования.

— Вот как? В будущем они становятся монахами?

— Не обязательно, каждый выбирает свой путь, — настоятель развел руками. — Хотя большинство и выбирают службу в храме.

Я задумался, глядя на послушников.

— Настоятель, — произнес я, наконец. — А если храмы станут больше, чем просто местами молитвы? Если они превратятся в приюты и места обучения?

Настоятель взглянул на меня, его глаза чуть расширились.

— Это… это слишком амбициозная идея, господин.

— Но она возможна, — я кивнул. — дворец возьмет на себя постройку жилья и обеспечения питания, храм же будет отвечать за образование и воспитание детей и не обязательно бездомных.

— Зачем родителям отправлять детей в храм? Необходимое они узнают дома, а остальное им и не нужно. — Во взгляде лысого настоятеля виделось непонимание.

— Это вопрос будущего им я займусь сам, а в дальнейшем, повзрослевших детей дворец заберет себе и предоставит работу. — спонтанная мысль пришедшая мне удивительно легко складывалась в реализуемый план.

Настоятель замолчал, а затем медленно кивнул.

— Я готов поддержать вас, господин Казуки. Но это потребует времени и большого доверия Совета Монахов.

— Займись этим, если я буду нужен они могут найти меня во дворце, — пообещал я. — в следующем сезоне я приду в храм вместе с рабочими.

Мы покинули храм, а в моей голове уже складывался план.

Храмы могут стать ключом к переменам. Школы, приюты, ремесленные мастерские — всё это можно построить здесь.

На закате мы достигли окраины столицы. Небольшие дома выглядели чуть лучше тех, что были в начале нашего пути, но всё же их состояние оставляло желать лучшего.

Я оглядывался, когда вдруг заметил быстрое движение на крышах.

— Что это?.. — пробормотал я, прищурившись.

Тень, словно чёрный вихрь, пронеслась по черепичным крышам. Её движения были быстрыми, плавными, и через мгновение она исчезла.

— Рэн, ты видел?

— Да, господин, — Рэн нахмурился. — Ниндзя.

— Друг или враг?

— Пока непонятно. Но на границах столицы подобное не редкость.

Я продолжал смотреть на крыши.

— Вперёд, — сказал я, трогая поводья.

В Аме есть свои кланы ниндзя, и нужно будет заняться ими, и решить коренную проблему системы шиноби.