Наруто по сети

Колорит «Сетевого Попаданчества»

Вводная часть фанфика (или способ освежить память) с кратким экскурсом в список действующих персонажей-рассказчиков, которые неизменно фигурируют на протяжении всей истории. Когда автору станет не лень, список пополнят и промежуточные герои, которые то и дело мелькают в сюжете. Иллюстрации также будут дополняться.

Конохагакуре

Юичи Хотеру (Поколение Какаши): Краеугольный камень всей сети попаданцев в Конохе. В отличие от типичных героев с «Волей Огня», он движим не идеалами, а параноидальным стремлением к выживанию и контролю над хаосом. Внешне носит маску ленивого и легкомысленного шиноби, что позволяет избегать внимания руководства и выглядеть середняком, которого не жалко не замечать. Декларируемая мотивация не альтруизм, а желание избежать неудобств: предотвращение глобальных катастроф для него лишь способ обеспечить себе спокойную жизнь. Однако заявленный цинизм не вполне соответствует действительности: ответственность, которую он на словах презирает, Юичи последовательно берёт на себя — опека над чужими сиротами, чужие тайны, чужие ошибки и долгосрочный проект по воспитанию «поколения чудес» из других попаданцев. Контрол-фрик под видом пофигиста: на каждого человека у него план, на каждый план еще один. Больше всего боится дня, когда планы кончатся раньше, чем проблемы.

Кимура (Поколение Какаши): АНБУ Корня, «продукт системы» — единственный из известных попаданцев, кто полностью интегрировался в структуру Корня. Переродился и вырос внутри организации, поэтому говорить о «вербовке» неточно. Хладнокровен, дисциплинирован, лишён сентиментальности и, что важнее, искренен: в необходимость методов Данзо он верит по убеждению, а не по приказу, что ставит его в идеологическую оппозицию к Юичи и другим «свободным» попаданцам. Его доктрина проста: главная угроза миру — сами попаданцы, неучтённые люди с неучтённым знанием. То, что под это определение подпадает и он сам, Кимуру не смущает: учтённый и контролируемый элемент, по его логике, угрозы не представляет. Коллег по несчастью рассматривает как нестабильные элементы, которые нужно либо контролировать, либо устранить.

Ишира Хьюга (Поколение Итачи): Радикал и индивидуалист. Переродился ребёнком побочной ветви, с печатью под повязкой и положением расходного материала при главной семье. Его личность сформирована ненавистью к кастовой системе клана; взрослое сознание, вынужденное существовать в статусе «раба», порождает постоянно накапливающуюся агрессию. В отличие от покорного Неджи, Ишира не фаталист: смирение он считает формой капитуляции и ищет способы сломать систему. Внешне при этом флегматичный циник, экономящий силы и слова; свою позицию он формулирует подчёркнуто скромно. За этой формулой стоит не трусость, а расчёт: дожить до момента, когда систему можно будет обойти или уничтожить.

Мисаки Учиха (Поколение Итачи): Сестра Шисуи Учихи. Тип попаданца, не знающего канон: живёт в этом мире без каких-либо шпаргалок, на общих основаниях. Сложная личность, разрывающаяся между ментальностью взрослой женщины и физиологией ребёнка: детская импульсивность регулярно берёт верх над взрослым самоконтролем. Из этого дефекта она сделала инструмент — образ инфантильной капризной засранки, под который удобно списывать всё подряд и усыплять бдительность даже самых проницательных родственников. Внутри она прагматик, презирающий клановые предрассудки; привязанность к близким скрывает за демонстративным безразличием, а о прошлой жизни не говорит ни с кем, включая себе подобных. Не склонна к самопожертвованию ради абстрактной «деревни», а вот ударить первой, пока проблема маленькая, вполне. Её эмоциональная нестабильность усилена фамильным «Проклятием Ненависти».

Наоми Узумаки (Поколение Наруто): Сестра-близнец Наруто, носительница Инь-половины Кьюби; также не знает канона. Вынужденный интроверт и опекун: из двух сирот Узумаки брату досталось внимание толпы, ей же роль взрослого в семье. В отличие от брата, она ищет не признания, а покоя. Однако полного покоя у неё не будет по определению: осознавая себя джинчурики, Наоми с раннего детства пытается наладить контакт с биджу. Логика прагматична — с соседом, которого нельзя выселить, разумнее договориться. Она пока не учитывает, что переговоры с существом, десятилетиями копившим ненависть к людям, ведутся не на её условиях.

Акацуки

Хироши (Поколение Какаши): Идеологический фанатик и нигилист, главный антагонист среди попаданцев. Глубоко убеждён в бессмысленности этого мира, считая его «плохим фанфиком» или адом, в котором страдание заложено в сами правила. Отсюда его цель: реализация плана «Глаз Луны» не ради власти, а как акт милосердия — эвтаназия для неизлечимо больного мира. Попытки других попаданцев «исправить» реальность презирает как наивность. Не срывается, не наслаждается процессом, просто последовательно движется к цели. Открыто манипулирует Обито, выполняя грязную работу, которую тот игнорирует. Сломленные попаданцы для него главный кадровый резерв.

Ясуо (Поколение Какаши): Гедонист от скуки. Поддерживает план Акацуки не из идейных соображений, а ради «идеальной пенсии», где можно жить в комфорте без усилий. Талантлив настолько, что необходимость прикладывать усилия воспринимает как личное оскорбление; ленив настолько, что талант почти не окупается. В тройке выполняет функцию предохранителя: обладает долей здравого смысла и сдерживает Хироши, когда его планы начинают угрожать их общей безопасности. Мотив здесь не мораль, а самосохранение — мёртвым пенсия не положена.

Аканэ (Поколение Какаши): Человек, вступивший в организацию ради великой цели и обнаруживший, что по дороге к миру без боли придётся причинять боль. Обладает эгоистичным альтруизмом: помогает другим прежде всего для того, чтобы доказать самой себе, что она не чудовище. Попытка «усидеть на двух стульях» (остаться порядочным человеком и исправным нукенином одновременно) требует всё большего числа мелких умолчаний и компромиссов, и в её окружении такие вещи не остаются незамеченными. Собственных соратников она боится сильнее, чем врагов.

Такума (Поколение Итачи): Самый молодой в организации. Человек, разочаровавшийся в реальности до того, как успел ей толком воспользоваться. Идеологию Бесконечного Цукуёми принял не как мечту, а как анестезию: если систему нельзя починить, её можно хотя бы отключить. Под влиянием нигилизма Хироши пришёл к следующему выводу: любые привязанности и узы это слабость, тянущая на дно. Его отличительная черта — способность к рационализации: каждый отказ от человеческого он умеет логично обосновать самому себе.

Киригакуре

Ивами Юки (Поколение Какаши): Лидер поневоле, ставший амбициозным стратегом: к лидерству не стремился, но не нашёл никого, кому мог бы его доверить. Принципиально отличается от остальных: пока другие попаданцы мыслят категориями «всего мира», Ивами предан своей деревне — Киригакуре со всеми её проблемами остаётся для него домом, который он намерен привести в порядок. Отсюда его основной конфликт: раздражение от «конохоцентризма» остальных попаданцев, особенно Юичи. В общих планах Туману систематически отводится роль второстепенной площадки, а от Ивами ожидают жертв интересами деревни ради мифического «общего блага». Он достаточно умён, чтобы видеть своё положение, и достаточно дисциплинирован, чтобы продолжать сотрудничество.

Кумогакуре

Хиёри Азухо (Поколение Какаши): Заложница обстоятельств. Находится в постоянном конфликте между современной моралью и жестокой реальностью: вынуждена убивать ради выживания, пока психика тщетно ищет этому оправдание. Справляется через жёсткое разделение: есть «работа на деревню» — рутина и убийства, и есть «работа на судьбу мира» — глобальные планы с другими попаданцами, ради которых первое якобы можно терпеть. Конструкция держится, но имеет системный изъян: в общих планах ей раз за разом достаётся роль исполнителя грязных поручений. Каждое такое поручение подтачивает её решимость.

Эпоха Кланов

Саки Сенджу (Поколение Мадары и Хаширамы): Сестра Бога Шиноби. Разочарованный миротворец с двойными стандартами: искренне хочет мира и рассуждает исключительно в логике войны, где угрозу дешевле устранить, пока она не выросла. Мадара, тени за спинами кланов, мутные попаданцы — все проходят у неё по разряду «лучше раньше, чем потом», и аморальность превентивного удара она себе прощает оптом.

Тацуя Учиха (Поколение Мадары и Хаширамы): Прагматик на грани нигилизма, сформированный самой жестокой эпохой из возможных. За маской безразличия скрывает болезненную привязанность к близким, переходящую в гиперопеку над потомками. Его система координат проста: «мир» — категория абстрактная, семья — конкретная; всё, что находится вне её, — материал. Готов быть чудовищем, если это даёт результат, и не испытывает потребности ни оправдываться, ни наслаждаться этим.

Глава 1. Ты — Учиха. Не показывай страха.

Этот день намертво въелся в память Итачи. Ледяной ливень вымывал из трупов кровь, размешивая землю под ногами в алую грязь. В воздухе висел металлический запах, мешаясь с сыростью тумана.

Итачи до побеления костяшек сжимал кулаки. Его бил озноб. То ли от пронизывающего холода, то ли от хрипов, что еще доносились с усеянного телами поля. Но он упрямо смотрел вперед — отец учил его быть сильным, и он старался следовать завету вопреки внутреннему ужасу, силуэтам павших и крикам раненых, которые никак не выходили из головы.

Отец, Фугаку, шел впереди, не замечая ни мертвых, ни дождя. Лишь выверенные повороты головы выдавали предельную концентрацию.

— Не отставай, — глухо бросил Фугаку, не оборачиваясь. — И помни, ты — Учиха. Не показывай страха.

Итачи судорожно сглотнул и кивнул. Он продолжал идти за отцом, ощущая, как дождь стекает по его лицу, милостиво скрывая его страхи и горечь. Этот день должен был научить его храбрости и стойкости, а вместо этого принёс тягостное понимание того, какой мерзкой бывает реальность шиноби. Он едва давил приступы тошноты, сознавая, что это неотъемлемая часть его нового мира.

Шаг Фугаку внезапно сбился. В следующее мгновение хватка сомкнулась на плече Итачи, рывком утягивая его в сторону. Там, где они только что стояли, со взрывом вздыбилась земля. Грохот ударил по перепонкам, и взрывная волна швырнула в лицо комья грязи и дыма. Итачи зажмурился, закашлявшись, но пальцы отца удерживали его на ногах.

— Не отходи от меня! — крикнул Фугаку сквозь грохот, его голос буквально пригвоздил Итачи на месте.

Фугаку выхватил катану. Лезвие блеснуло в сумраке, отражая багровые отблески Шарингана. Пылающие красным глаза угрожающе сканировали лес. Итачи тоже завертел головой, но видел лишь тонущие в серой пелене стволы. От колотящегося сердца перехватывало дыхание. Перед лицом невидимой угрозы он чувствовал себя маленьким и беспомощным.

— Двое, — едва слышно выдохнул отец. — Как только я подам сигнал, беги со всех ног в сторону лагеря. Не оглядывайся и не останавливайся, пока не доберешься до своих.

Итачи заставил себя кивнуть, хотя ноги его словно приросли к земле. Он прекрасно понимал, что абсолютно ничем не может помочь отцу в этой схватке. Только будет мешать, отвлекая его внимание и подставляя под удар. Его маленькое тело ещё не знало силы, а руки с кунаем постыдно дрожали.

Пространство взорвалось движением. Силуэт Фугаку смазался, бросаясь в чащу. Прямо над ухом взвизгнул металл. Итачи рухнул в грязь на одних рефлексах, замечая, как вражеское лезвие рассекает воздух там, где секунду назад была его шея. В землю рядом с ним впился брошенный кем-то кунай.

Три тени сцепились воедино. Лязг стали перекрывал шум дождя. Во тьме горели только алые глаза отца.

— Уходи! — рыкнул Фугаку, отбрасывая противника ударом ноги.

Итачи сорвался с места. Он гнал чакру к стопам, на сколько успел научится. Жесткие ветки били по лицу, оставляя царапины, листва слепила глаза. Лес превратился в сплошной темный коридор, но Итачи был готов преодолеть любые преграды. Он не хотел умирать здесь и сейчас, ещё не готов.

Свист рассекаемого воздуха заставил его резко пригнуться — кунай прошел в миллиметре от макушки, срезав прядь мокрых волос. Но уйти от следующей атаки он не успел. Тяжелый ботинок врезался в выставленный блок. Предплечья жалобно хрустнули и Итачи полетел вниз, сминая телом ветви и с хрустом приземлился на землю. Спину обожгло тупой болью, но он тут же вскочил на ноги, стиснув зубы.

В ушах звенело, а перед глазами всё ещё плясали тёмные пятна. Итачи с трудом сфокусировал взгляд, оглядываясь по сторонам. Лес вокруг него казался враждебным и зловещим. Тени деревьев плясали в сумерках, так и насмехаясь над его бессилием.

Удар в подреберье отбросил его к стволу сосны. Пальцы разжались, выпуская оружие. Итачи сполз по жесткой коре, рвано хватая ртом воздух. Тело отказывалось подчиняться.

— Маленький, да удаленький, — лениво протянули сверху.

Итачи поднял помутневший взгляд. Протектор Скрытого Камня. Чужой шиноби смотрел на него сверху вниз, легко подбрасывая в ладони отобранный кунай.

— Нам с напарником велели провести только разведку, — шиноби криво усмехнулся. — Но когда я увидел тебя, мелкого Учиху Итачи, то не удержался. Знаешь, в моем…

Враг вдруг осекся. Желваки на его скулах дрогнули, пальцы намертво стиснули рукоять куная.

— Неважно. Считай это личным.

Сознание Итачи захватило лишь насмешливое лицо шиноби. Чувство безысходности и полного непонимания ситуации давило на него со всех сторон. Откуда этот человек знает его имя? За что так ненавидит? Мысли в голове четырехлетнего ребенка путались. Как беспричинная злоба могла обрушиться на него именно сейчас? Когда вообще она успело появиться?

Или это что-то только появится?

Чужая рука уже замахнулась для удара, но вдруг замерла. Глаза шиноби Камня расширились. Он медленно опустил взгляд на собственную грудь, из которой со влажным хрустом вышло лезвие катаны. Горячая кровь брызнула на лицо Итачи. Вражеский кунай стукнулся о корни.

Фугаку выдернул клинок, позволяя трупу рухнуть в грязь. Шаринган медленно угасал в его глазах. Он в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и опустился на колени, жестко притягивая сына к себе. Сквозь мокрую ткань Итачи почувствовал, как бешено колотится сердце отца. Непробиваемый фасад дал трещину — тот был в ужасе от того, что едва не потерял его.

Итачи уткнулся лицом в зеленый жилет отца. Едва не похороненное стремление избавить мир от войн вдруг загорелась в нем сильнее прежнего.

Глава 2. А мне что прикажешь делать? Прийти попозже?

Год спустя.

Солнце уже стояло высоко, но в комнате застыл уютный полумрак. Свет просачивался сквозь бумажные сёдзи, расчерчивая татами ровными полосами. Запах старого кедра и терпких благовоний мешался с утренней прохладой, слегка бодря.

Мисаки висела под самым потолком, вцепившись в балки чакрой. Длинные угольно-чёрные волосы падали вниз тяжёлым каскадом, щекотали щёки и самую малость мешали видеть, что творится внизу. Тёмными глазами она неотрывно следила за старшим братом, который собирал снаряжение для очередной миссии и, скорее всего, притворялся, что не чует «шпиона» над головой.

Внутри Мисаки вскипал азарт.

Детское тело имело свои неоспоримые плюсы: оно позволяло безнаказанно капризничать, быть беспечно-инфантильной, проказничать и отдаваться порывам нежности. Человек на прицеле был лучшей мишенью для этих маленьких атак.

Дождавшись, пока Шисуи отвернется к окну, Мисаки резко оттолкнулась от потолка и стремительно бросилась вниз, как хищная птица на добычу.

— Бу! — звонко выкрикнула она, целясь брату прямо в шею.

Шисуи лишь едва повёл бровью. Развернувшись в неуловимом движении, он перехватил её в воздухе и, мягко погасив инерцию, повалил на пол. Мисаки заверещала, вырываясь, молотя маленькими кулачками и пытаясь ущипнуть его за руки. Но опыт был на стороне Шисуи: он легко блокировал её выпады, в конце концов прижал к татами и принялся беспощадно щекотать, пока она не взмолилась о пощаде.

— Всё, сдаюсь! — прохрипела она сквозь смех. — Шисуи, хватит!

Брат отстранился, принимая напускной строгий вид.

— Мало подавить чакру, чтобы застать меня врасплох, — наставительно произнес он, поправляя протектор. — Ты не учла, как воздух двинулся, когда ты оттолкнулась.

Довольно возвышающийся перед ней Шисуи — её родной брат в этом мире, талантливый и пугающе умный. Разница в пять лет здесь ощущалась как непреодолимая пропасть: ему десять, ей пять, а в сумме с прошлой жизнью все двадцать три, так какого черта у них такой бешеный контраст способностей в его пользу?

Кроме разве что контроля чакры, которым без притворства восхищался Шисуи, говоря, что для её возраста это очень необычно, а ходить по воде и деревьям так вообще не все генины умеют. Он просто списывал это на «братские гены».

Эта самая чакра оказалась чрезвычайно увлекательной. Чтобы правильно научиться ею пользоваться, детей с шести лет отправляют в академию ниндзя, куда Мисаки должна была пойти уже через год. Однако ждать она не собиралась, ведь ей не терпелось обуздать это загадочное искусство уже. Как-никак, здесь не существовало потолка для силы, и после серой предсказуемости прошлого мира это стало её главной отдушиной. Всегда казалось есть, куда стремиться. Для неё это было в новинку.

Правда, у этой медали была и обратная сторона. Быть шиноби означало готовность убивать и умирать. Мисаки осознавала это отчетливо, без детских иллюзий, а потому решила выйти из зоны комфорта как можно раньше. Если её брат в таком возрасте уже считался опасным противником даже для взрослых шиноби, чем она хуже? Всё равно заняться нечем.

— Я и не старалась, — буркнула она, демонстративно забираясь в свежезаправленный футон. — И вообще, куда ты собрался? Ты обещал меня сегодня тренировать. Какого хрена?

— «Хрена»? — Шисуи картинно схватился за сердце. — Где ты набралась таких слов?

— Не увиливай!

— Обещаю: вернусь, и мы сразу пойдем на полигон, — он примирительно улыбнулся и закинул сумку на плечо. — Там тебе по губам я и настучу.

— Нет, мы будем тренироваться сейчас! — она вскочила, перекрывая собой дверной проем и воинственно насупившись.

— Ты не оставляешь мне выбора... — театрально вздохнул Шисуи.

В то же мгновение он смазался в пространстве. Мисаки едва успела уйти перекатом от стремительного выпада. Она со смехом бросилась в контратаку, парируя его удары. Схватка напоминала танец, веселую игру, но на долю секунды Мисаки почувствовала фальшь: брат поддавался слишком явно, растягивая бой ей на потеху. Обычно он знатно по ней проходится, пока та не заноет и не отстанет.

Осознание кольнуло гордость, и Мисаки со всей детской яростью активировала Шаринган — по одной магатаме в каждом глазу. Иллюзия сразу прояснилась, и Шисуи с веселой улыбкой исчез, оставив после себя лишь легкое дуновение.

Она тут же выскочила в коридор и помчалась по горячим следам, босыми пятками громко ударяя по отполированным доскам пола. Пока путь ей не перегородила массивная фигура. Мисаки резко затормозила, едва не врезавшись в отца.

— Опять дуреешь с утра? — хрипло спросил он, перенося вес на костыль.

— Я просто…

— Погаси Шаринган, — жестко оборвал он. — Свалишься же от истощения.

Упрямое возражение уже вертелось на языке, но Мисаки смолчала. Плотно зажмурилась, отсекая ток чакры к глазам.

Хирари Учиха. Для клана — очередной списанный ветеран войны. Для нее — родной и одновременно пугающе чужой человек. Культя вместо правой ноги была лишь видимой частью увечий. Провалы в памяти, забывчивость, застывший взгляд, в котором вместо прежнего огня осталась лишь усталость. Лицо, изборожденное шрамами, и глаза, некогда полные жизни, теперь казались пустыми и безразличными. В довершение ко всему смерть жены, которая окончательно надломила его.

Мисаки слишком хорошо помнила тот день. Боль оказалась не настолько удушающей, но вполне достаточной, чтобы пробудить Шаринган — прерогатива клана Учиха. Обычный четырехлетний ребенок просто вырубился бы от такого всплеска чакры, но Мисаки была исключением. Тогда же Шисуи впервые с отчётливым страхом в голосе запретил ей тренироваться с этим додзюцу без его присмотра. Зануда.

Чтобы помочь с другими тренировками у него, видите ли, нет времени. Ладно, злиться на брата всерьез не получалось: сейчас Шисуи был единственным кормильцем семьи, в одиночку тянул на себе двух дармоедов и честно выкраивал для нее каждую свободную минуту между миссиями.

В отличие от человека, чьего времени теперь было в избытке. Хирари целыми днями бесцельно бродил по дому, как злюка, источая мрачность.

Однако Мисаки не прекращала попыток расшевелить своего родителя.

— Может, покажешь, как правильно метать сюрикены? — с тщательно выверенной надеждой спросила она.

— Выйди на улицу. Познакомься со сверстниками, — бросил отец. Он развернулся на костыле и ушел к себе, оставив Мисаки в коридоре одну задыхаться от негодования.

«Легко сказать, выйди на улицу, — мысленно передразнила она. — Сам-то когда последний раз выходил?»

Ирония судьбы заключалась в том, что отец, которого она так стремилась расшевелить, превратился в живое напоминание о том, кем быть она не хотела. Замкнутым, сломанным, обескровленным жизнью.

Но совет насчет сверстников был невыполним. Да, порой укрыться в коконе детства было приятно: ни ответственности, ни ожиданий, мир яркий и беззаботный. Однако шумные стайки детей, возня в песке и примитивные споры вызывали лишь раздражение. Свой лимит игр в песочнице она исчерпала лет восемнадцать назад в другой жизни.

Даже с Шисуи, с которым ей было комфортнее всего, она не могла полностью раскрыться. Хоть между ними и отсутствовал барьер, как с другими детьми, — Мисаки чувствовала с ним своего рода интеллектуальное равенство, — она всё равно оставалась заложницей роли «смышлёного ребёнка», схватывающего всё на лету.

С изоляцией нужно было срочно что-то решать, иначе она рисковала вырасти затворницей, зацикленной на старшем брате. В прошлом мире она никогда не была асоциальной. Или паранойя уже берет свое?

В конце концов, отец был прав лишь в одном: для тренировки с сюрикенами нужен полигон, а для этого нужно выйти на улицу.

***

Мисаки вышла из дома, когда Коноха уже окончательно стряхнула с себя сон. Прохладный утренний воздух приятно обжег легкие. Она быстро шагала по узкой улочке, провожая взглядом мелькающие по черепичным крышам силуэты генинов.

Шум просыпающейся деревни набегал волнами: обрывки чужих разговоров, смех, перестук копыт и звон колокольчиков на шеях тягловых лошадей. Эта пестрая повседневность текла мимо. Мисаки вроде бы шла в общем потоке, но чувствовала себя лишь зрителем. Слишком много забот для пятилетнего ребёнка, что в будущем еще ой как выльется в проблемы.

Ловко лавируя в толпе, она свернула к окраине. Нужный полигон прятался в лесной чаще за старым храмом. К нему вела лишь одна неприметная тропа, давно заросшая плотным кустарником.

Опушка встретила ее влажной тяжестью воздуха. Пахло прелой листвой и сырой землей. Густые кроны почти не пропускали свет, погружая поляну в пятнистую тень и умиротворенную тишину. Мисаки любила этот заброшенный пятачок именно за безлюдность. Она шагнула из-за деревьев, ожидая увидеть привычную пустоту.

Но место было занято.

И не сильно Мисаки была этому рада. Первой мыслью было показать, что здесь хозяйка она, и вышвырнуть наглеца. С виду обычный мальчишка, ее ровесник. Простенькой иллюзии Шарингана хватило бы, чтобы он с воплями умчался обратно в деревню.

Мисаки сделала агрессивный шаг вперед, но тут же замерла. Мальчишка с силой оттолкнулся от земли. В прыжке он резко скрутил тело, перевернулся вверх тормашками и выбросил руки в стороны. Восемь кунаев — по четыре в каждой ладони — с тихим свистом рассекли воздух. Сталь глухо впилась в деревянные мишени. Идеальная точность. Это было пугающе красиво.

Он приземлился на полусогнутые ноги, пружинисто и бесшумно. На спине его темной рубашки ярко алел герб клана Учиха.

— Ого, так ты мой соклановец! — сорвалось с губ Мисаки прежде, чем она успела себя одернуть. — Это было круто. Даже уверена, что смогу повторить.

Мальчишка обернулся. В темных, не по-детски серьезных глазах мелькнули холодный расчет и настороженность. Но уже через мгновение, он тут же потерял интерес, молча отвернулся и неспешно пошел вытаскивать свое оружие из бревен.

Мисаки задохнулась от возмущения. Лицо обдало жаром. Впервые в этой жизни она решила заговорить с кем-либо, возможно, даже познакомиться, а её даже слушать не стали! Какой-то сопляк отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

Старый план заиграл новыми красками. Хотелось проучить его, показать превосходство, заставить ретироваться в слезах. Но всё обернулось совсем не так, как рисовалось в голове.

— Тебя вообще манерам не научили?! — зло вспылила Мисаки. — Что ты тут забыл? Это мой полигон. Проваливай!

— Я тренируюсь, — спокойно отозвался он, без суеты продолжая выдергивать кунаи из древесины. — Сегодня большие совместные сборы шиноби, все площадки заняты. Пришлось идти сюда.

— А мне что прикажешь делать? Прийти попозже?

Мальчик остановился. Внимательно, будто препарируя, оглядел ее с ног до головы.

— Здесь хватит места для двоих.

Мисаки до боли стиснула зубы, загоняя рвущиеся наружу колкости обратно в глотку. Злиться было не на что — логика железобетонная. Буркнув себе под нос нечто нечленораздельное, она протопала в дальний угол полигона. Уселась в прохладной тени дуба, скрестив ноги, безотчетно хмурясь в землю.

Вокруг изредка шелестела листва да пели птицы.

Обиженная тишина.

Как же глупо. Взрослый разум пасовал перед химией и импульсами детского тела. Она закатила истерику из-за пустяка, поведя себя как обиженный ребенок... хотя почему «как»?

Сильнее всего бесило то, что этот пацан оказался рассудительнее нее. Не повелся на крики, не стал огрызаться, а просто предложил компромисс. Будто взрослый здесь он, а не она.

Мисаки исподлобья следила, как соклановец разминает кисти перед новым броском. На долю секунды мелькнула мысль подойти и извиниться за срыв.

«Деловая колбаса, — фыркнула она про себя, вытаскивая из сумки сюрикены. — Это передо мной должны извиняться, да»

Выдохнув, Мисаки отсекла раздражение. Нащупала внутри ту самую точку звенящей пустоты и полностью отключилась от чужого присутствия.

Позёрские акробатические трюки ей претили. Да, зрелищно. Нет, не практично. Куда полезнее точность. Поэтому она методично, раз за разом, отправляла сюрикены в полет. Меняла углы, рассчитывала рикошеты, пыталась поразить несколько мишеней одновременно. Детские пальцы быстро уставали, удерживать даже три лезвия было неудобно, а монотонность убивала всякий интерес. Но Мисаки упрямо стирала мозоли. Жаловаться всё равно некому, да и учить её новым приемам сейчас никто не собирался.

Спустя час непрерывных бросков мышцы предплечий начало сводить тянущей болью. Октябрьское солнце щедро припекало макушку, день выдался на редкость ясным, и уходить совершенно не хотелось. Спрятав оружие обратно в сумку, Мисаки вытянулась в полный рост и принялась прогонять чакру по телу, настраиваясь на практику посложнее.

От брата она унаследовала вороний призыв. Не самые умные создания, но, если уметь, ими можно очень легко управлять. Если же немного подумать, как правильно их применять, а не только пускать в расход как отвлекающий манёвр, можно делать очень необычные вещи. По версии Шисуи, это самый недооцененный из всех призывов.

Мисаки согласилась с ним, когда он показывал ей Замену Тела, где вместо деревянного полена использовалась стая ворон. Эффект дезориентации был колоссальным.

Но ей этого было мало, и она собиралась выжать из бедных птиц максимум, причем даже не прибегая к самому призыву. Только базовая техника превращения и абсолютный контроль чакры, с которым у нее проблем никогда не возникало.

Пальцы сплели нужные печати. Мисаки до мельчайших деталей визуализировала образ: жесткость перьев, размах крыльев, хаотичную траекторию полета, игру света на иссиня-черном оперении. Мир вокруг дрогнул. Её тело рассыпалось на десятки угольных лоскутов, которые прямо в воздухе обращались каркающей стаей.

Давление на очаг чакры мгновенно возросло до критического. Удерживать такую структуру было физически больно. Требовалось контролировать каждую птицу, следить за тем, чтобы иллюзия отбрасывала правильные тени, а ветер естественно трепал перья фантомов.

Секрет заключался в том, что настоящей вороной была только одна — сама Мисаки. Остальная стая являлась лишь сложной оптической проекцией.

К такой идее она пришла, когда оттачивала обычное хенге но дзюцу, учась подделывать физику теней и складок ткани на ветру. Входе этого, техника оказалась настолько абсурдной, что Мисаки как-то раз превратила себя в огромную палочку данго, вот тогда и пришло осознание: у этой простейшей техники просто нет предела, если у тебя хватит вычислительной мощности мозга.

Правда, как использовать настоящих ворон, а не их проекции, придумать пока не вышло. Можно дезориентировать врага, запутывать, исчезать и появляться среди клочков чёрных крыльев… а в комбинации с заменой тела на ворон это могло стать оружием страшной силы.

Идеальный план. На бумаге.

На деле же спустя жалкие пол минуты концентрация лопнула. Каркающая стая с громким хлопком растворилась в облаке белого дыма. Мисаки кубарем рухнула на землю, больно отбив плечо. Сжать собственное тело до размеров птицы, одновременно координируя десяток фантомов, оказалось неподъемной задачей для ее резервов. Про то, чтобы еще и передвигаться в таком состоянии, не шло и речи. Но это пока.

И всё же, несмотря на провал, отголоски результата будоражили кровь. Мисаки отряхнула одежду от пыли и довольно усмехнулась. Но стоило ей поднять взгляд, как улыбка мгновенно сползла с губ.

— Чего тебе?

Перед ней стоял тот самый соклановец, которого она не замечала и не слышала последний час. На его совершенно непроницаемом лице застыл острый интерес.

— Это был не обычный вороний призыв, — он больше констатировал, чем спрашивал. — Что тогда?

Казалось бы, простое любопытство, но этот, сука, едва уловимый требовательный тон чуть не вывел Мисаки из себя второй раз за день. Однако портить отношения с кланом не хотелось. Она стиснула зубы, загоняя бешенство поглубже. Мир дороже.

— Хенге но дзюцу, — уныло буркнула она, отводя взгляд.

Пацан чуть прищурился, требуя от нее развития мысли. Мисаки цокнула языком и продолжила:

— Обычное превращение! Только ты правильно понял, что это был призыв. Нужна связь с воронами, досконально знать анатомию стаи и удерживать в голове сотню переменных одновременно: просчитывать каждый взмах крыла, фальшивые тени, громкость карканья.

Она замолчала, уверенная, что соклановец не понял и трети. Слишком сложно для ребенка. Пусть уходит уже.

Но он не ушел. Замер, явно прокручивая услышанное в уме. А затем негромко, почти робко произнес:

— А я умею создавать вороньих клонов.

Мисаки опешила. В его голосе не было ни капли бахвальства. Только осторожная попытка поделиться секретом с тем, кто, возможно, способен оценить задумку. Еще час назад ей казалось, что к нему подступится себе дороже, а тут всё так обернулось.

До нее дошел смысл сказанного. Вороньи клоны? Да, взрослые Учихи часто баловались иллюзиями с птицами, но чтобы пятилетний ребенок разработал собственную технику?

Хотя... она вспомнила, где находится. Здесь детям ломают психику тренировками с тех пор, как они начинают уверенно ходить. Ей под крылом Шисуи позволяли вольности. Тем более девочка. А этот парень выглядел как образцовый продукт безжалостной клановой муштры.

— Покажи, — потребовала Мисаки.

Тонкие пальцы сложили печать. Мисаки затаила дыхание. Она почувствовала, как появилось множество очагов чакры, — это были вороны. Десяток птиц слетелся к парню, и чёрные крылья стали сливаться, образуя торс, руки, ноги, а затем и голову. Рядом появился клон. Те же чёрные волосы, те же темные глаза.

Клон был безупречен. Меркантильный мозг Мисаки мгновенно просчитал тактический потенциал. Если такую копию уничтожат в ближнем бою, птицы брызнут прямо в лицо врагу, ослепляя и дезориентируя. А если прицепить к ним взрывные печати...

— Хочу! — выпалила она, теряя остатки контроля. И тут же одернула себя, натягивая на лицо маску холодного равнодушия: — Предлагаю обмен. Я учу тебя своей технике, а ты меня своей.

— Идёт, — кивнул он. Настолько быстро, будто с самого начала вел разговор именно к этому.

Мисаки протянула руку. Мальчик ответил крепким рукопожатием. В груди вдруг стало на удивление легко. Впервые с момента перерождения она ощутила странную радость.

— Учиха Мисаки.

— Учиха Итачи.

Рядом с ними хлопнул клон, и во все стороны разлетелись вороны.

***

Глава 3. Так ты, значит, типо злой попаданец.

— ...Удалось оттеснить их гораздо дальше, чем планировалось. Вероятнее всего…

Трое джонинов стояли перед столом Хокаге. Измотанные долгой дорогой, с воспаленными от недосыпа глазами. Один нервно отбивал ритм носком сандалии, другой едва заметно покачивался, борясь с накатывающим сном. Третий замер изваянием, бессмысленно сверля взглядом деревянную столешницу. Мелкая мышечная дрожь выдавала крайнюю степень истощения.

Третья мировая война шиноби формально закончилась еще год назад, но граница со Скрытым Камнем продолжала кровоточить. Щедрый жест Третьего Хокаге, освободившего Иву от выплаты репараций, не утихомирил радикалов. Целый месяц отряд гасил локальные стычки, пытаясь выцарапать для деревни хрупкую иллюзию перемирия, но реальность оставалась жестокой: сторонники эскалации жаждали новой бойни.

Когда капитан закончил доклад, Йондайме откинулся в кресле, сплетя пальцы в замок. Под глазами Минато залегли такие же глубокие тени, как и у его подчиненных, но взгляд оставался живым и внимательным. Он коротко поблагодарил команду за работу и отправил отсыпаться.

Всех, кроме одного.

— Юичи, задержись.

Самый молодой из троицы, четырнадцатилетний джонин Юичи Хотеру, едва слышно выдохнул. Плечи на секунду просели под тяжестью невидимого груза. Дождавшись, пока за товарищами закроется дверь, он шагнул обратно к центру кабинета. В тусклом свете ламп изможденное лицо парня казалось старше своих лет. Еще бы. Юичи заставил себя выпрямиться и вздернуть подбородок.

«Добром это не кончится», — мелькнуло в его голове.

— Хокаге-сама? — негромко спросил Юичи.

Минато набрал полную грудь воздуха. На мгновение его взгляд скользнул в сторону, прежде чем вернуться к собеседнику.

— Мне нужна твоя помощь, — его слова прозвучали просто, но в голосе чувствовалась скрытая неуверенность. — Моя жена, Узумаки Кушина, — джинчурики Кьюби.

В груди Юичи неприятно похолодело. Статус джинчурики в нынешней Конохе был тайной высшего порядка — не чета тому времени в будущем, когда о роли Наруто каждая собака в Конохе знала. Теперь Юичи официально вошел в этот круг посвященных. В голове мелькнуло множество мыслей, но все они неизбежно сводились к одному.

— Роды начнутся через два дня, — после короткой паузы добавил Йондайме. — В это время печать, удерживающая Кьюби, неизбежно ослабнет. Мне нужен напарник, чтобы удержать барьер и не допустить катастрофы.

«Приехали», — мрачно констатировал про себя Юичи, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

И все же сквозь липкую тревогу пробилась уколом мрачная гордость. В свои четырнадцать лет стоять наравне с Хокаге в вопросах фуиндзюцу — достижение немалое. Вторая жизнь дала Юичи солидную фору, кучу свободного времени и совершенно нездоровую одержимость запечатывающим искусством. В совокупе это позволило ему без особых проблем щелкать задачки по фуиндзюцу, как орешки. Но он не обольщался. Опыт Минато всё равно оставался на недосягаемом уровне, ведь за спиной Йондайме стояла сама Кушина Узумаки — живое, и единственное, воплощение абсолютного знания фуиндзюцу.

— Разве вы не способны справиться с этим в одиночку? — осторожно спросил Юичи.

Это прозвучало резче, чем он планировал, почти как упрек. Но Минато лишь виновато потер шею сзади.

— Должен справиться, — признал он. — Но ставки слишком высоки. Я не имею права на риск.

Юичи замялся. С одной стороны, карты ложились идеально: вот он, шанс задушить трагедию в зародыше. С другой — перспектива сдохнуть от рук бывшего одноклассника пугала до холода в животе. До этой самой секунды Юичи старательно гнал от себя мысли о том, как вообще контрить Камуи.

Казалось бы, в чем проблема? Открой рот и скажи человеку напротив, что его мертвый ученик жив, здоров и через двое суток натравит на деревню Кьюби.

Ответ прятался глубже — в самой коре головного мозга. Там пульсировала невидимая печать, намертво вживленная в сознание в момент перехода в этот мир. Стоило лишь заикнутся на запретную тему, как череп прошивало такой агонией, что темнело в глазах. Невидимый фуин жестоко штрафовал и реагировал на всё: на прямые факты, на прозрачные намеки, на иносказания. Учитывая, что Юичи был не единственным попаданцем в этом мире, подобный ограничитель выглядел весьма удобным инструментом для поддержания пресловутого баланса.

Собственно, жгучее желание выжечь этот арбитр из собственной головы и привело к изучению фуиндзюцу. Итог — нулевой. Конечно, проявив изворотливость, он мог бы найти лазейку и донести нужную информацию до масс, но после нескольких приступов ослепляющей боли энтузиазм угас. Эгоизм? Однозначно. Но зачем лезть в шестеренки канона, если история и так должна была прийти к относительно благополучному финалу?

Геройствовать мешало и другое: знания о будущем стремительно осыпались. Воспоминания прошлой жизни походили на выцветшую кинопленку. Отдельные сцены из манги расплывались, теряли детали, даты и лица. Память о нарисованном мире оказалась бесполезной шелухой против суровой реальности.

Реальности, где с одиннадцати лет его бросили в мясорубку настоящей войны. В прошлой жизни он понятия не имел, как пахнет горелое человеческое мясо. Здесь же он видел, как смерть выкашивает товарищей с застоялым равнодушием. Да и сам частенько выступал палачом. Каждый раз, отмывая руки, он понимал, насколько этот мир безжалостнее наивной сказки. Здесь никто не читал пафосных монологов перед ударом — кунай просто прилетал в затылок.

Впрочем, пережитый кошмар не оправдывал того факта, что он просто пустил всё на самотёк. Зная врага и примерное время нападения, он ничего не предпринял. Лень, нежелание брать на себя ответственность и банальная человеческая трусость — Юичи комфортно балансировал где-то посередине.

В глубине души он и вовсе лелеял малодушную надежду: а вдруг где-то объявился другой попаданец-энтузиаст, который уже по-тихому прирезал Мадару, и Обито действительно сгнил под камнем? Разве так сложно было сделать грязную работу за него? То, что он из Конохи, вовсе не аргумент к решительным действиям с его стороны.

Как бы там ни было, угроза уже дышала в затылок. Отказывать Хокаге не имело смысла, да и второго шанса подобраться к эпицентру событий не предвиделось. Проблемы придется решать по мере их поступления. Как обычно.

— Я в вашем распоряжении, Хокаге-сама, — ровно произнес Юичи, загоняя мандраж глубоко внутрь.

Минато благодарно улыбнулся.

— Я рассчитываю на тебя, — он поднялся и хлопнул ладонью по столешнице. В облаке безобидного дыма материализовался свиток. — Это техника Печати Четырёх Символов. База, удерживающая Кьюби. Я хочу, чтобы ты её изучил.

Юичи распахнул глаза, уставившись на плотный пергамент. Наследие Узумаки. Доступ к подобному уровню фуиндзюцу был заветной мечтой. Пальцы сами жадно потянулись к свитку, но на полпути замерли.

— А мне… разве можно?

— Это же не киндзюцу, — спокойно ответил Минато. — Опасно в освоении, да. Но я бы не предложил, не будь уверен, что ты с ней справишься.

Больше не споря, Юичи бережно, почти с трепетом взял увесистый рулон пергамента и шагнул за дверь.

***

— Не помер, значит.

Юичи оторвался от пергамента и моргнул, сгоняя резь в глазах. На пороге стоял товарищ. С насквозь промокшей куртки на половицы натекала темная лужа, мокрые пряди облепили лоб. Юичи машинально скосил глаза на окно. За стеклом ревела буря: ливень стоял сплошной серой стеной, а ветер с остервенением бил по рамам, пытаясь выдавить стекло.

— И тебе привет, Ишира. Да ты подрос за этот месяц!

Мальчишка с белесыми, лишенными зрачков глазами одарил его таким взглядом, словно уже прикидывал размеры гроба. Не проронив ни слова, он придвинул стул к кровати, на которой, обложившись свитками, сидел Юичи.

Ишира захаживал сюда часто. Квартира, укрытая многослойной вязью глушащих барьеров, оставалась единственным местом в Конохе, где можно было говорить вслух, не опасаясь чужих ушей. Для самого Иширы она служила еще кладезью знаний, до которых в силу возраста он ещё не имел доступа.

— Знакомый рисунок, — пробормотал мальчик (хотя какой это мальчик, если умственно позрелее Юичи будет), притягивая к себе пергамент с витиеватой спиралью.

— Буду ассистировать на родах Кушины. Так что Коноха может спать спокойно, — с горькой иронией бросил Юичи. Поймав тяжелый взгляд белых глаз, он добавил: — Минато попросил.

Повисла тишина. Ишира прикрыл веки и потер переносицу жестом донельзя уставшего человека. Ссутуленная спина, жесткая линия опущенных плеч... В этом детском теле безошибочно угадывался измотанный взрослый. Впрочем, как и в самом Юичи.

— Как бы там ни вышло, разгребать последствия тебе, — хмыкнул Хьюга.

— Звучит как уклонение от ответственности.

— Мне пять лет, — бесстрастно парировал Ишира. — А Учиху в расчет не берем, она на своей волне.

— Кстати, как там наша малышка? — отрешенно поинтересовался Юичи.

Он не отрывал взгляда от пергамента. Кончики пальцев покалывало от сконцентрированной чакры. Чернила под ними едва заметно вспыхивали, тихо шипели и тут же гасли, отказываясь принимать энергию.

— Мне почем знать? — Ишира откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Пересечься с ней — это лотерея. А в квартал Учих я не сунусь.

— Бьякуганом не пробовал подсмотреть?

— Исключено, — резко, но без агрессии отрезал Ишира. — Дальность обзора пока смешная. А если засекут…

Он не договорил. Да и не требовалось. Скрытая под повязкой проклятая печать побочной ветви говорила сама за себя.

Юичи с шумом выдохнул и отодвинул непокорный свиток. Взгляд скользнул по комнате: забитые доверху стеллажи, заваленный бумагами стол, засохшие кисти. Воздух пропитался густым, пыльным запахом старой бумаги и туши. В углу чадила тусклая лампа, отбрасывая на стены дерганые тени. Барабанная дробь ливня по крыше отрезала их от остального мира, создавая иллюзию абсолютной изоляции.

Ситуация отдавала мрачным абсурдом. Одну угораздило переродиться без малейшего знания сюжета в клане смертников, второго — засунули в клан рабов. Настолько паршивый расклад, что даже смешно. Надо же было так вляпаться.

Но если своему коллеге по цеху он еще может помочь, на крайний случай сломав джуин Хьюг, то как пойдут дела у Учих, зависит от того, насколько благополучно пройдут роды Наруто. И вот здесь Юичи действительно мог перекроить историю.

Не то чтобы его сильно заботили проблемы Учих — откровенно говоря, ему было плевать. Но с прагматичной точки зрения потеря столь мощной боевой единицы деревни выглядела непростительным расточительством. Особенно сейчас, когда будущее грозило измениться до неузнаваемости.

Наличие в мире других перерожденцев секретом не являлось. Система щедро рассыпала их по странам, и опознать земляка было легко: между ними фоном тянулась странная, интуитивная связь. Удобно.

Правда, существовали исключения вроде Мисаки. «Слепые» попаданцы, не знающие ни черта о каноне. Просвещать их фуин не позволял так же, как и местных. Они не обладали эмпатической связью, их нельзя было «почувствовать» в толпе. Но Мисаки — особенный случай. Возмутительное отклонение от нормы в лице младшей сестры Учихи Шисуи невозможно не заметить.

С «обычными» попаданцами Юичи несколько раз встречался на передовой, и со многими он был по разные стороны баррикад. Каждый рвал жилы за свою новую родину, и никому не было дела до грядущих глобальных катастроф. Тем более до проблем вражеской Конохи. В каком-то смысле они точно также прагматичны, как сам Юичи.

К тому-же удивительно, но никто за это время не попытался забавы ради выследить и прикончить того же Какаши, хотя ставки были высоки. К счастью, идейных диверсантов не нашлось, да и львиная доля его поколения уже давно кормила червей, перемолотая жерновами Третьей мировой. Умудрились умереть молодыми во второй раз.

Куда больше тревожило растущее поколение. Такие, как Ишира и Мисаки. Вот они подрастут — и начнется настоящий хаос. Обладая знаниями будущего или просто дурной инициативой, они неизбежно наломают дров. Иначе и быть не могло.

— Ладно… кривая вывезет, — устало проронил Юичи. — И почему я не переродился каким-нибудь сытым котом? На кой черт мне все это сдалось?

— Был у меня кот, — неожиданно с ностальгией в голосе отозвался Ишира. — Наверное, уже старенький совсем. Шерстяной ублюдок.

— Ничего, прорвемся, — Юичи заставил себя усмехнуться. В глазах мелькнул нервный, лихорадочный энтузиазм. — Вот разберется твой сэмпай с блохастым демоном, и заживем! Ты лицо побитого, жалкого Обито уже представил?

Ишира лишь безнадежно покачал головой.

***

Эта ночь настала.

Сразу после заката Юичи в сопровождении двойки АНБУ выдвинулся к засекреченному убежищу. Они шли сквозь глухую чащу. Бледный лунный свет едва просачивался сквозь плотные кроны, а тишину нарушал лишь сухой хруст веток под ногами. Двое оперативников в фарфоровых масках двигались бесшумными тенями, но Юичи затылком чувствовал их цепкие, тяжелые взгляды.

С каждым шагом первоначальный запал испарялся, уступая место липкой панике. Ночной холод забирался под одежду, сердце тяжело бухало в ребра. Накануне Юичи вытряс из Иширы все доступные крохи информации: когда конкретно появится Обито? Куда ударит сначала? Как именно в реальности работает Камуи? Он прокрутил в голове десятки сценариев, подготовил контрмеры. Но зудящее чувство на периферии сознания сводило с ума — он упускал что-то критически важное. Какую-то слепую зону, о которой даже не задумывался.

Убежище вынырнуло из мрака внезапно — приземистое каменное строение, поднятое на массивных деревянных сваях над темной водой. К единственной двери вел узкий подвесной мост. На входе застыли еще двое оперативников. Воздух вокруг здания слегка мерцал и гудел от напряжения — многослойный барьер Минато работал на полную мощность. Оставленный на подступах теневой клон Юичи прямо сейчас разворачивал дополнительную фуин-сеть. Выглядело неприступно. Но хватит ли этого против пространственной техники?

Внутри пахло сыростью и антисептиком. Тусклое пламя факелов выхватывало из полумрака голые каменные своды и длинные тени, пляшущие по углам. На столах металлически поблескивали медицинские инструменты, лежали раскрытые свитки с заготовками печатей. В центре располагалась застеленная белым кровать. Рядом мерил шагами пол Минато. Всегда собранный и невозмутимый Хокаге сейчас выглядел издерганным: его синие глаза лихорадочно блестели, а взгляд то и дело метался к входной двери.

Заметив Юичи, Хокаге подобрался. Он с ходу начал заново проговаривать этапы работы с печатью и протокол действий. Юичи впитывал каждое слово, цепляясь за эти сухие инструкции как за спасательный круг. Это помогало хоть немного заглушить пульсирующий в висках страх.

Вскоре в коридоре раздались торопливые шаги. Показались ирьенины, ведя под руки тяжело дышащую Кушину. Минато тут же оказался у изголовья, крепко сжав руку жены. Юичи встал напротив. Он заставил себя сделать глубокий вдох и пустил чакру по системе циркуляции, разогревая каналы.

Воздух в пещере стремительно густел. Чакра Узумаки, смешанная с чем-то древним и первобытным, ударила по чувствам так, что Юичи едва не задохнулся.

С первыми же сильными схватками на животе женщины проступила вязь фуиндзюцу. Та самая спираль, которую Юичи зубрил до кругов перед глазами. Печать вспыхнула багровым светом и пришла в движение: чернильные линии зазмеились, пульсируя в такт сердцебиению. Минато с пулеметной скоростью сложил ручные знаки, активируя сдерживающий контур. В ту же секунду от кровати во все стороны брызнули черные узоры, расползаясь по полу и стенам хищной паутиной.

— Сейчас! — рявкнул Хокаге.

Первый же выброс демонической чакры парализовал Юичи животным ужасом. Он до хруста в челюстях стиснул зубы и обрушил свою энергию на печать. Навстречу рванула первозданная ярость. Чудовищная сила билась в барьер так, что казалось, она сейчас раздробит кости самого Юичи. Руки мгновенно затряслись от перенапряжения. В ушах завизжало, а в виски будто вбили раскаленные гвозди.

Даже Минато покрылся испариной. На его шее вздулись вены; он не отрывал потемневшего взгляда от пульсирующей спирали. Давление Кьюби сминало их сопротивление, вымывая резерв Юичи с пугающей скоростью. Стоит дать слабину хоть на долю секунды — и Обито может не утруждаться приходить. Только эта мысль заставляла его вливать чакру снова и снова, игнорируя жгучую боль в каналах.

«Да как, нахуй, Минато должен был удерживать это в одиночку?!» — мелькнуло в плавящемся мозгу Юичи. Это противоречило законам логики. Но чутье шиноби вопило: дело было в Кушине. Вернее, с тем, что билось внутри ее печати. Энергия Лиса ощущалась… неправильно.

На анализ не оставалось ресурса. Юичи стоял на негнущихся ногах, молясь только о том, чтобы пытка поскорее закончилась. Время растянулось вязкой резиной, как под действием Цукуеми. Перед глазами плыли черные пятна, сквозь которые он видел искаженное судорогой лицо Кушины. Она сдавленно хрипела, впиваясь пальцами в руку мужа с такой силой, что ее костяшки светились мертвенной белизной.

Ему казалось, что рожает он сам. В последний раз подобную, выворачивающую кости наизнанку боль Юичи испытывал, когда поймал грудью разряд райтона от знакомой попаданки из Кумо. Тогда они встретились как враги на линии фронта, но умудрились не поубивать друг друга и даже сдружиться. Несколько лет прошло. Как она там сейчас?..

— Давайте же, Наруто… — процедил Минато сквозь сжатые зубы.

Давление чудовищной чакры настолько сдавило виски, что мозг дал осечку. Имя вылетело из головы. Он до боли зажмурился, пытаясь выудить нужную информацию.

—...Наоми.

«Нет. Её точно звали не Наоми»

— Да вылазьте вы уже! — отчаянно выдохнул Йондайме.

«Вы»?

Переварив, Юичи резко распахнул глаза. Сердце пропустило болезненный удар. Зрение поплыло, и на секунду ему показалось, что это просто галлюцинация от истощения — детей было двое. Но морок не рассеивался. Одна макушка — золотистая, вторая — пронзительно-красная, как у матери.

— Вот почему было так тяжело… — прохрипел он, не узнавая собственный сорванный голос. — У вас… двойня.

Минато его не слышал. Хокаге светился от абсолютного, вытесняющего все страхи счастья, неотрывно глядя на новорожденных. Юичи даже передумал возмущаться тем, что от него утаили такую «мелочь». Минато всё просчитал: понял, что в одиночку барьер не удержит, и позвал на помощь. А посвящать постороннего в тайны семьи в его обязанности не входило.

Но Юичи всё равно трясло от шока. Перед ним только что родился попаданец! Младшая сестра Шисуи в свое время показалась ему аномалией, но сестра главного героя — это коллапс, ломающий саму ось этого мира. Ситуация отдавала мрачным сюрреализмом.

Память развеявшегося у входа клона ударила по мозгам с секундной задержкой, а в следующее мгновение пещеру затопило слепящим голубым светом. Ревущий столб пламени ударил со спины, мгновенно обволакивая тело жаром.

Спину пронзила жгучая боль. Поглощающая печать на форменном жилете вспыхнула, принимая на себя первый удар, но тут же рассыпалась пеплом, не выдержав чудовищной мощи. Этой выторгованной доли секунды хватило. Шуншин выдернул Юичи из эпицентра взрыва.

Он возник в стороне, на ходу распечатывая катану, и дико окинул взглядом помещение. Синие языки пламени жадно слизывали стены. В нос забился сладковатый, тошнотворный смрад горелого мяса. Ирьенины мертвыми кулями валялись на полу. Минато и детей в комнате уже не было.

Сквозь едкий дым он увидел фигуру в маске. Обито. Тот склонился над истощенной Кушиной, пространство вокруг них дрогнуло, закручиваясь в спираль, и тело джинчурики бесшумно засасывало в пустоту. Юичи рванул вперед, в рывке занося клинок.

Инстинкты среагировали быстрее: на его руке зазмеились вереницы символов, выплевывая в ладонь кунай. Юичи на голых рефлексах выставил жесткий блок, принимая рубящий удар сбоку. Инерция отбросила его назад. Он приземлился в защитную стойку, скользя подошвами по каменному полу.

Кушины больше не было.

— Закончишь здесь без меня, — глухо бросил бывший одноклассник, исчезая в воронке маски. Вставший на пути незнакомец неуловимым, скупым движением перекрыл Юичи траекторию перехвата. Камуи схлопнулось.

Они остались вдвоём.

Юичи сразу же узнал это ощущение. Тот самый специфический, интуитивный толчок, который он ощущал каждый раз при встрече с себе подобными.

— Облажался, — беспечно выдохнул Юичи, на секунду прикрыв глаза.

— С таким подходом к делу, неудивительно, — лениво отозвался противник. Он стоял обманчиво расслабленно, всем своим видом демонстрируя превосходство.

Голубое пламя продолжало с жадностью пожирать помещение. Воздух раскалился до предела, выжигая легкие при каждом вдохе.

— Так ты, значит, типо злой попаданец, — заключил Юичи, поудобнее перехватывая рукоять катаны. По стали с сухим треском побежали разряды молнии. — Поделишься глубокой мотивацией?

— Да просто скучно мне. Может, начнем уже?

Юичи криво усмехнулся. Смешно ему не было. По внутреннему таймеру у него оставалось минут десять. Десять минут на то, чтобы вскрыть этой мрази горло, прежде чем Кьюби обрушится на Коноху. Еще можно было всё исправить.

В следующее мгновение Юичи атаковал.

Глава 4. Брось, назови хотя бы один минус Бесконечного Цукуеми.

Всё произошло слишком быстро. Откуда ни возьмись появилось голубое пламя неистовой мощи, моментально заполняя пространство невыносимым жаром. Минато обожгло лицо. Он выхватил детей из-под самого огненного вала, который уже превращал ирьенинов в пепел. Короткий скачок — и подошвы его сандалий примагнитились к потолку. Внизу бушевал лазурный ад, плавя камень и выжигая всё живое.

Сквозь марево взгляд Хокаге выхватил лишь искаженное паникой лицо жены и фигуру в маске. Пространство вокруг незнакомца закручивалось неестественной воронкой, неумолимо втягивая Кушину в пустоту.

Желтая вспышка распорола горячий воздух.

В следующее мгновение их выкинуло в тесной дощатой комнате под тусклый свет лампы. Это было одно из запасных укрытий, ближайший к пещере маяк Хирайшина. Барабанные перепонки больно щелкнули от резкого скачка давления, зрение на секунду заволокло тьмой.

Оказался он в одном из тайных укрытий, телепортировавшись на самый ближайший маяк. Младенцы, оглушенные пространственным скачком, зашлись в надрывном плаче. Минато крепко прижал их к себе, физически ощущая, как мелко трясутся крошечные тельца.

— Хвала небесам, целы… — сорванным шепотом выдохнул он. Беглый осмотр подтвердил: на тонкой коже ни единого ожога.

Но облегчение было мимолетным. Враг ударил хирургически точно. Их разделили. Минато мысленно потянулся к метке, оставленной на теле Кушины, и внутренне содрогнулся. Печать удалялась с невозможной скоростью. За долю секунды сигнал сместился на сотни километров от их изначального положения.

Медлить было нельзя. Осторожно уложив плачущих детей на кровать, Минато моментально выстроил в голове цепь пространственных прыжков.

Он рванул по сети маяков, разбросанных по Стране Огня, прорубаясь сквозь пространство всё ближе к стремительно ускользающему сигналу жены. Между телепортациями он срывался в Шуншин, выжимая из мышц абсолютный максимум. В лицо хлестал плотный ночной ветер, а перед глазами пятнами мелькали черные леса, скалы и пустые равнины.

На ходу он жадно втягивал природную энергию, принудительно расширяя сенсорный радиус в этом хаосе. На границе восприятия, там, в руинах убежища, яростно сцепились две чакры. Юичи и тот второй, управляющий синим пламенем. Минато до хруста стиснул зубы. Оставлять юного подчиненного один на один с неизвестным убийцей было паршиво, но изменить приоритеты он не мог.

До Кушины оставалось всего несколько скачков, когда ледяной ужас сковал внутренности. Минато отчетливо ощутил её чакру — истончившуюся, рваную, почти угасшую. А следом его сенсорику накрыло совершенно другим давлением.

«Кьюби...»

***

Переродиться, пахать до кровавых мозолей, стать сильнейшим шиноби — заводские настройки буквально любого уважающего себя попаданца. Юичи исключением не был. В свои четырнадцать он входил в число сильнейших шиноби Конохи и питал на свой счет вполне обоснованные иллюзии. И обладал настолько раздутым эго, что мнил себя вершиной пищевой цепочки даже среди попаданцев.

До сегодняшнего дня.

Лязг металла разрывал воздух. Клинки сходились в бешеном ритме, высекая снопы искр. Бой давно выкатился за пределы разрушенного убежища, от которого остался лишь оплавленный фундамент. Изувеченный техниками лес зиял дымящимися воронками, воздух прогорк от пепла. Юичи сплюнул вязкую кровь. Мышцы горели, тело вопило от истощения, но адреналиновый шторм гнал чакру по каналам, заставляя игнорировать боль.

Очередной поток ревущего голубого пламени обрушился сверху. Юичи, хрипло рыча, сложил серию печатей. В воздухе развернулась массивная многослойная мандала — паутина фуиндзюцу с шипением начало пожирать чужеродный огонь. Голубой свет залил всё вокруг, отражаясь в причудливой вязи узоров, от которых рябило в глазах.

Пользуясь секундной слепотой, враг скользнул ему за спину. Пространство мгновенно взорвалось треском райтона — сработал барьер. Юичи резко развернулся, вкладывая в удар катаной весь вес, чтобы разрубить парализованного противника. Но тот вырвался из электрических пут с нечеловеческим проворством. Лезвие лишь со свистом рассекло воздух, оставив на скуле тонкую алую нить.

Тот разорвал дистанцию в три длинных прыжка и внезапно замер, подняв голову. Юичи тоже это ощутил. Удушающая волна концентрированной ненависти прокатилась по лесу. Лис на свободе.

— Если тебе интересно, я предлагал Обито просто забрать Кьюби и не трогать Коноху, — противник тяжело дышал, жадно хватая ртом воздух. Бой выжал его не меньше. — Но у него на этом пунктик.

— Захотелось поговорить? — бесцветно спросил Юичи, не опуская клинка.

— Ну, мы же в мире Наруто, — оппонент поправил воротник. — Здесь положено трепаться посреди драки.

— Я уже заметил, что ты в край полудурок. Захотел выделиться и не придумал ничего умнее, чем пустить мир под откос? Круто.

— С чего ты взял? Я, наоборот, за всеобщее счастье. Я за позитив.

— Да, я видел.

— Брось, назови хотя бы один минус Бесконечного Цукуеми.

Юичи сузил глаза, вглядываясь в лицо чужака. Никакого безумия или фанатизма. Лишь высокомерная уверенность в своей правоте.

— Только давай без пафоса про фальшивый мир и эскапизм. Оглянись. Хочешь сказать, вот это всё — реальность?

— А что, по-твоему, это такое?

— Ебанный мультик. Декорация. Мы же знаем все подводные. Вместо того чтобы объединиться, переписать правила под себя или вообще найти путь домой, вы продолжаете добровольно вариться в этом дерьме. Ради чего? Чтобы Наруто стал Хокаге?

— Я не жалуюсь. И те, кого я знаю, тоже.

— Типичная ошибка выжившего. Нет, даже хуже — лицемерие, — парень подался вперед, его голос стал ядовитым. — Твой друг Хьюга, на которого поставили клеймо, как на скотину, не жалуется? Или Учиха, которую вырежут вместе с семьей через пару лет? А может, отпрыск Минато, которую завтра начнут травить всей деревней? Не пучь глаза. Я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь.

Повисло тяжелое молчание. Юичи физически ощущал, как рушится его зона комфорта. Как же спокойно было еще пару часов назад...

Он понимал логику этого человека, но нутро протестовало. Юичи не считал попаданцев избранными или богами, имеющими право решать за других. Они были просто счастливчиками, сорвавшими джекпот в виде второй жизни. Нельзя было засчитать нелегкую судьбу ребят как оправдание для того, чтобы погрузить весь мир в Бесконечное Цукуеми.

Своим он поможет. Отныне он не будет действовать спустя рукава, как когда-то кормил завтраками Иширу, что сломает джуин на его лбу, а от Учихи так вообще отмахнулся. Даже сегодня он оказался в этой ситуации только потому, что сделал одолжение Минато, а подготовился так вообще, как будто на D-ранговую миссию собрался. Но сейчас появилась причина перестать быть беспечным, и она стояла перед ним.

Юичи соврал бы, сказав, что им движет альтруизм. В первую очередь он собирался рвать жилы ради себя любимого, а для комфортной жизни требовалось, чтобы этот мир не сгорел дотла. Раньше он наивно верил, что сможет тихо отсидеться, переждать бурю Четвертой мировой и спокойно встретить старость на горячих источниках. Надеялся, что остальные «умные» попаданцы поступят так же. Но реальность ударила под дых. Появился вот этот идейный радикал и стер его уютные планы в порошок.

А план с Цукуеми был говном. Ну серьезно. Юичи боялся представить, скольким попаданцам этот человек сумеет запудрить мозги и перетащить на свою сторону, но провернуть что-то подобное, зная, что адекватная половина попаданцев встанет поперек горла — чистой воды самоубийство. И даже если каким-то чудом у них выгорит, в конце всё равно возродится Кагуя и сожрет их всех.

— Всё равно не вижу смысла менять шило на мыло, — наконец разорвал тишину Юичи.

— Н-да, — разочарованно протянул парень, неторопливо складывая печати. Юичи сразу же напрягся. — Ладно, Юичи, там Коноха спит спокойно, непорядок. Мне пора.

— Постой, — Юичи сжал рукоять катаны добела. — Звать-то тебя как?

Незнакомец замер на полудвижении и иронично выгнул бровь.

— Хироши. Приятно познакомится.

Его руки окутало воющее голубое пламя. Воздух пронзил оглушительный свист — тяга реактивной струи с силой оторвала Хироши от земли. Он свечой ушел в ночное небо, оставляя за собой тающий лазурный шлейф, и за секунды растворился во мраке.

— Тварь тупая.

Юичи, проклиная этот мир и превозмогая саднящую боль по всему телу, помчался обратно в Коноху. Каждое движение стоило колоссальных усилий, но остановиться теперь означало проиграть всё.

***

— Зануда, зубрила, упертый, невыносимый педант… — выговаривала Мисаки, яростно загибая пальцы.

Шисуи слушал ее с откровенным весельем. Они сидели на открытой веранде, и бледный лунный свет расчерчивал деревянный пол длинными, резкими тенями.

— Ну согласись, Итачи — отличный парень? — миролюбиво поинтересовался Шисуи.

— Он душнила! — возмутилась Мисаки. Больше всего ее бесило то, что Шисуи защищал друга, как выяснилось. Он воровал у нее внимание брата, значит.

— Раз он тебе так не нравится, почему ты продолжаешь с ним возиться?

Мисаки насупилась. Пальцы нервно скомкали край кофты.

— Мне больше не с кем, — буркнула она себе под нос.

Шисуи рассмеялся в голос, но под ее испепеляющим взглядом примирительно поднял руки.

— Вы с ним и правда похожи.

Мисаки открыла рот для колкой ответки, но слова застряли в горле. Воздух внезапно стал ледяным. По коже поползли мурашки. Улыбка на лице Шисуи стерлась за долю секунды. Он явно тоже это почувствовал — тяжелое, давящее на плечи присутствие чужой мощи.

— Если это опять твои шутки с гендзюцу, то вообще не смешно, — нервно сглотнув, произнесла она.

Шисуи промолчал. Одним слитным движением он вскочил на ноги, неотрывно вглядываясь в темноту сада. Деревья вдруг затряслись от неестественно резкого порыва ветра.

А затем по Конохе ударил низкий, вибрирующий рокот. Земля под татами содрогнулась.

Мисаки вросла в пол. Над крышами Конохи, заслоняя звезды, вздымалась исполинская рыжая тень. Она накрыла деревню удушающим мраком. Очередной рев разорвал ночное небо, и доски на веранде жалобно затрещали.

— Что это? — пересохшими губами выдавила Мисаки.

— Кьюби, — процедил Шисуи. Он мертвой хваткой вцепился в ее запястье. — Уходим. Живо!

Рывок был такой силы, что Мисаки едва не вывихнула плечо. Они ринулись сквозь дом. С полок с грохотом валилась посуда, стены жалобно скрипели от непрекращающихся подземных толчков. Сердце билось о ребра тяжело и больно.

У самой двери Шисуи резко затормозил. На пороге стоял их отец. Одетый в привычную домашнюю юкату, он выглядел пугающе чужим — тот же покалеченный человек, но пустой, стеклянный взгляд исчез. Теперь перед ними стоял собранный, жесткий шиноби.

— Немедленно в караул, — бросил он Шисуи.

— Но…

— Я заберу ее, — Хирари бесцеремонно сгреб Мисаки в охапку. Пространство дернулось и размылось. Желудок подкатил к горлу от короткого скачка Шуншина, и в следующую секунду они оказались на крыше.

С высоты открывался вид на сущий ад. Гигантские когтистые лапы вспарывали кварталы, перемалывая дерево и камень в пыль. По улицам метались крошечные фигурки людей. Их крики тонули в непрекращающемся грохоте разрушений.

Рядом с тихим хлопком возник Шисуи.

— Почему ты еще здесь? — рявкнул Хирари.

Подросток на долю секунды замялся. Он бросил на младшую сестру тяжелый, болезненный взгляд и беззвучно растворился в шуншине.

Отец перехватил Мисаки поудобнее и рухнул с крыши вниз. Он двигался пугающе быстро, филигранно уходя от осыпающихся стен и глубоких трещин в мостовой. Мисаки вцепилась в его воротник, отказываясь верить своим глазам: его инвалидность словно перестала существовать.

Очередной подземный толчок едва не сбил их на лету. Отец оступился, инстинктивно прижав девочку крепче к груди, чтобы не выронить. Балансируя на одной ноге, он резко затормозил и вскинул голову.

Прямо в их квартале, разрывая ночную тьму, в небо взревел гигантский столб воды. Ревущий поток вперемешку с кусками черепицы и вырванными с корнем деревьями рухнул вниз. Мощная стена грязной воды ударила по узким улицам, стирая постройки в труху. Всё это надвигалось к ним.

Мисаки распахнула глаза. Она с тихим писком вжалась в отцовскую грудь и до боли зажмурилась, готовясь к удару.

***

Голубое пламя ревело, с гулким рокотом вспарывало ночной воздух. Хироши несся к Конохе, оставляя за собой тающий огненный шлейф. Встречный ветер жестко хлестал по лицу, внизу сплошным темным пятном неслись кроны деревьев.

Обожженный бок пульсировал тупой болью. Из-за пропущенного разряда райтона почки и печень грозили отказать, но вживленные клетки Хаширамы успешно латали поврежденные ткани, сводя агонию к терпимому зуду. Чакры оставалось на самом дне. Хватит ровно на одну крупную пакость и быстрый отход.

И всё из-за этого ублюдка. Решил, раз уж повезло вылупиться в Конохе, нужно строить из себя героя и быть затычкой в каждой бочке? Безынициативный кусок мяса, который с какого-то перепугу вцепился в деревню, на которую ему объективно плевать. Хироши уже начал подозревать, что пресловутая «Воля Огня» это какой-то местный вирус, разъедающий мозги.

Дорвавшись до белых Зецу — скользких, безликих тварей, способных слиться с любой поверхностью, — Хироши первым делом раскинул шпионскую сеть за другими попаданцами во всех скрытых деревнях. Этим овощам не нужно было понимать цель слежки, и в принципе не положено задавать вопросы. Заметив тогда Юичи, Хироши поставил на нем крест: серая мышь, проблем не доставит. Как же он просчитался.

И дело было не только в жестком отпоре. Больше всего бесило осознание: этот Юичи теперь обязательно высосет из пальца мотивацию, чтобы сорвать его планы с Бесконечным Цукуёми. Да и силенок у парня оказалось больше ожидаемого. Хироши критически недооценил смертоносность фуиндзюцу. Юичи раскусил его стиль за считанные минуты, вытащив из рукава до одури удобную печать, пожирающую даже пламя.

Сам-то Хироши в печатях откровенно плавал. Зато имел на руках созданный с нуля призыв — наследие Мадары. Эту карту он и собирался разыграть сейчас, чтобы подстраховать напарника. Хотя Хироши ни секунды не сомневался: маниакально зацикленный на мести Учиха облажается в точности по канону.

Потерю Кьюби Хироши принял как неизбежную издержку. Минато выскользнул из пещеры слишком быстро, а лезть в прямую конфронтацию с Желтой Молнией значило подписать себе смертный приговор. Оставалось лишь пустить деревне кровь и раствориться в тенях. Залечь на дно. Сколотить Акацуки. Годами выцеплять хвостатых по всему миру... чтобы в самом финале отлететь от рук кучки ошалевших от вседозволенности попаданцев?

Эта перспектива вызывала слепую ярость. Хироши не укладывалось в голове: как люди, прошедшие через смерть в прошлой жизни, добровольно обрекают себя на страдания в этом мире только ради того, чтобы подыграть сюжету детского мультика? Это не могло быть правдой. Это чья-то жестокая шутка.

Лицемерные идиоты предпочитали не вспоминать о тех попаданцах, которых прямо сейчас заживо потрошили в застенках вражеских деревень. О тех, кому «повезло» попасть на разделочный стол к Орочимару — их обожаемому злодею детства — и стать расходным материалом в безумных экспериментах.

Слепому не покажешь, попаданцу не докажешь. Хироши давно принял факт: в этот мир сбрасывают худший генетический мусор. Поэтому он и решил взять всё в свои руки. Не ради них — ради себя. А единственное одолжение, которое он сделает остальным, — спасет этот мир от позора эпохи Боруто.

Коноха уже показалась на горизонте. В небо рвались клубы жирного черного дыма, сквозь которые, подобно колоссальным багровым змеям, хлестали девять хвостов Кьюби. Воздух был густым от пепла и каменной крошки.

Хироши погасил тягу. Он проскользнул сквозь сенсорный барьер, как ни в чем не бывало, и бесшумно опустился на уцелевший участок мостовой. Цепкий взгляд просканировал улицу. До него никому не было дела: обезумевшая толпа с истошными криками металась в дыму, задыхаясь от паники.

Он глубоко вздохнул, сосредоточился и начал складывать печати. Резкий взмах руки, удар ладонью о землю, и во все стороны брызнула чернильная паутина.

Хироши отскочил на пару метров назад, цинично ухмыляясь в предвкушении. Взгляд скользнул по уцелевшей стене ближайшего здания. Прямо на него смотрел намалеванный красно-белый веер. Ухмылка мгновенно сползла с его лица.

— Оу, блять…

Но было поздно. Земля под ногами встала на дыбы. Мостовая лопнула, и из разлома с оглушительным грохотом вырвался колоссальный водяной столб. Многотонная масса воды, принимая очертания исполинского бронированного панциря, обрушилась на улицы.

Треххвостый всё-таки оказался в Конохе.

Глава 5. Мой провал ничего не меняет.

Мир превратился в ревущую мясорубку. Тонны грязной воды вперемешку с балками, расколотой черепицей и кусками зданий неслись на них с оглушительным грохотом, заглушая крики людей. Мисаки сжалась в комок, зажмурила глаза и вжала голову в плечи, ожидая удара, который неминуемо переломает ей кости.

Но боли не последовало. Вместо ледяной воды кожу окатило обжигающим жаром.

Мисаки распахнула глаза. Вокруг них, рассекая многотонную волну, мерцал изумрудный полупрозрачный купол. Ревущая стихия бессильно разбивалась об эту преграду, обтекая ее по краям.

Эпицентром этой пугающей мощи был ее отец. Темно-зеленая чакра клубилась вокруг его фигуры, выстраиваясь в исполинские, переплетенные между собой ребра. Мисаки завороженно перевела взгляд на лицо отца и замерла — в его глазах медленно вращался гипнотический, чужой узор, сломавший привычный принцип трех томоэ.

Вода схлынула так же стремительно, как и ударила. Поток с рокотом откатился назад, оставляя после себя лишь изуродованную улицу и горы мусора. Изумрудная чакра с сухим треском осыпалась искрами. Хирари пошатнулся. Его лицо приобрело мертвенно-восковой оттенок, лоб покрылся испариной. Тяжело дыша, он навалился на обломок каменной стены, чтобы не рухнуть на землю.

— Папа? — сдавленно позвала Мисаки. — Ты как?

— Сносно, — сипло выдавил он, часто моргая.

Мисаки обернулась и оцепенела. Всего через пару улиц возвышалась исполинская туша Санби. Монстр яростно бил по руинам тремя шипастыми, похожими на панцирь креветки хвостами, поднимая в воздух тучи пыли. А где-то вдалеке, за несколько кварталов от них, Кьюби методично ровнял Коноху с землей, накапливая в пасти колоссальные объемы разрушительной энергии.

Дышать стало нечем от вскрытой канализации. Пламя пожирало остатки квартала, выхватывая из темноты обезумевших от паники людей.

Мисаки видела это слишком четко. Женщину, раздирающую ногтями землю в попытке откопать раздавленного балкой ребенка. Седого старика, беззвучно баюкающего на коленях переломанное тело жены. Чуть поодаль шиноби исступленно тянул из-под завалов напарника, отказываясь понимать, что тащит лишь мертвый груз.

Абсолютный, неприкрытый ад. Неужели это и есть та реальность, в которой ей позволили переиграть вторую жизнь?

К горлу подкатил плотный ком тошноты. Глазницы вдруг обожгло острой болью. Мир, и без того залитый багровыми отблесками пожара, окрасился в глубокий кроваво-алый цвет — шаринган отозвался на шок, пульсируя в глазницах с обжигающей силой.

Сквозь эту алую пелену Мисаки увидела, как Санби тяжело повернул массивную бронированную голову в их сторону и распахнул пасть. Пространство зазвенело на высокой ноте. Чакра начала стремительно уплотняться в одной точке, закручиваясь в иссиня-черную сферу. Он готовил тот же залп, что и Кьюби.

И целился монстр прямо в них.

Мгновенно оценив траекторию, Хирари выпрямился. Изумрудное пламя чакры ударило с новой силой, ошпарив Мисаки жаром. Ребра сомкнулись вновь, став плотнее и массивнее прежних. Узор в глазах отца бешено закрутился. Из призрачного позвоночника с оглушительным хрустом выросла гигантская скелетная рука. Костяные пальцы разжались, и прямо в воздухе из чакры выкристаллизовался гигантский кунай.

Призрачная кисть с силой метнула клинок, устремившись навстречу формирующемуся заряду. Они столкнулись миллиметр к миллиметру.

Пространство выцвело до абсолютно белого. Ураганный ветер швырнул Мисаки назад. Едва удержав равновесие, она вскинула руки, закрывая лицо от раскаленной пыли и летящих обломков, отчаянно пытаясь разглядеть сквозь бурю, что осталось от улицы.

— Хирари! — неожиданно раздался крик.

Сбоку, едва не споткнувшись о битые камни, вынырнула женщина. Насквозь промокшая, в изодранной одежде. Лицо и руки покрывали грязные ссадины. Её грудь ходила ходуном, во взгляде один только ужас.

— Микото, какого дьявола? — взбешенно рыкнул Хирари, гася остатки изумрудной чакры. — Где носит Фугаку? Где остальные Учихи?

Ее плечи затряслись. Микото судорожно хватала ртом воздух, силясь выдавить хоть звук.

— Я не знаю, где Итачи! — вырвалось наконец с хрипом отчаяния. — Он где-то здесь, в завалах... и Саске с ним!

Мисаки лихорадочно завертела головой, но увидев за последние пару минут предостаточно, её накрыл внезапный фатализм. Взгляд скользил по месиву из камня, дерева и тел, стараясь выцепить знакомый силуэт. Масштаб катастрофы ломал психику. Мысль о том, что Итачи мог оказаться под многотонным прессом бетона с младенцем на руках, ударила под дых. Слишком уж… скоротечно жизнь, в этом новом мире.

— Проклятье, — Хирари с силой растер грязное лицо. — Мне что, разорваться...

Инстинкт взвыл, заставив всех троих синхронно обернуться.

Санби издал высокий, режущий слух визг. Его массивная туша резко свернулась, шипы наложились друг на друга, превращая монстра в монолитный бронированный шар. Земля застонала, когда этот снаряд сорвался с места. Вращаясь с чудовищной скоростью, он рвал кварталы, как гигантская циркулярная пила.

Тело Мисаки сковал паралич, но активированный шаринган просчитал траекторию на долю секунды быстрее, чем пришло осознание. Рефлексы швырнули её в сторону. Хирари рывком утащил Микото за ближайший бетонный блок. Смертоносный снаряд пронесся в нескольких метрах, окатив их градом каменной крошки.

Не сбавляя темпа, живой метеор резал Коноху надвое. Он с грохотом прокатился мимо беснующегося Кьюби — тот даже не повел ухом — и смял бегущую толпу, как карточный домик.

Грохот достиг пика, когда Санби на полном ходу протаранил скалу. По каменным лицам Хокаге с треском поползли глубокие разломы.

Мисаки попыталась встать, но правую лодыжку прострелило такой болью, что в глазах потемнело. Она мешком осела на битую черепицу, судорожно выдыхая. Сильный ушиб.

Сквозь пыльную пелену она увидела отца. Хирари был жив. Микото крепко держала его за плечи, пока он, согнувшись пополам, надрывно выкашливая из легких… кровь.

Хриплое, тревожное карканье прорезало гул пожаров.

Над руинами кружила стая ворон. Обостренное зрение шарингана уловило то, чего не заметили бы обычные глаза: птицы оставляли за собой тонкий, едва заметный след чакры.

Знакомой чакры.

Заставив себя подняться, она с силой наступила на травмированную ногу, проглатывая вскрик. На фоне хаоса её улыбка была неуместной.

***

Появление второго биджу в самом сердце Конохи перечеркнуло любые субординации. Приказ верхушки «оставаться на позициях» потерял всякий смысл. Фугаку проигнорировал его без тени сомнений — он просто не мог стоять в стороне, когда уничтожали его дом и его людей.

Санби материализовалась прямо посреди жилых улиц. Многотонное цунами стерло дома в порошок. От одной только мысли о том, что Микото и дети могли не успеть выбраться, горло сдавливал ледяной спазм.

Тенью за спиной главы клана скользили трое старших офицеров: Яширо, Инаби и Текка. Появление Кьюби вызвало у них оторопь, но теперь, когда их собственный дом обратился в руины, все сомнения выжгло дотла.

Фугаку затормозил, едва не сорвавшись с карниза. Зрачки расширились от потрясения, тут же сузившись в прищуре ненависти. Черепаха издала оглушительный визг и начала стремительно сворачиваться в бронированный снаряд. Не дав шиноби ни секунды на перехват, зверь сорвался с места, перемалывая мостовые и здания в каменную крошку.

— За мной! — громовым голосом рявкнул Фугаку, выводя подчиненных из ступора.

Они резко сменили вектор, бросившись вдогонку за разрушительным колесом, которое неслось прямо к скале Хокаге. Периферическим зрением Фугаку зацепил, как Кьюби общими усилиями вытесняют за периметр деревни. Мозг просчитывал варианты, как проделать то же самое с этой панцирной тварью.

У подножия горы Фугаку ударил по тормозам. Пальцы сложились в серии печатей. Из облака дыма с хриплым граем вырвалась стая воронов — аномально крупных, с багровыми отсветами в глазах. Под перьями каждой птицы скрывалась активированная взрывная печать. Стая спикировала прямо на морду монстра и сдетонировала. Цепочка взрывов осыпала Санби шрапнелью из огня и кусков его же панциря.

Санби захлебнулся визгом и отшатнулся назад. Огромная туша развернулась, в слепой ярости выискивая обидчика.

В этот момент Шаринган Фугаку вспыхнул. Чакра ударила по зрительному нерву монстра тяжелым ментальным хлыстом. Санби замер, мелко затрясся, сопротивляясь чужому вторжению. Но радужка биджу уже налилась кровью, а в центре зловеще провернулись три черные магатамы.

Со стороны уцелевших крыш донесся ликующий гул шиноби. Но Фугаку не обольщался: зверь бешено рвался из-под контроля. Его шипастые хвосты в агонии молотили по земле, и там, куда они ударяли, с мерзким хрустом вспарывали грунт массивные глыбы кораллов.

— На позиции! — прохрипел Фугаку сквозь сжатые зубы.

Трое офицеров мгновенно рассредоточились, беря зверя в треугольник. Фаланги пальцев окутало осязаемое марево, а затем с кончиков сорвались обжигающие языки пламени. Синхронный крик и жесткий хлопок ладоней об землю прозвучали как выстрел.

— Барьер пламени Учиха!

Камень под ногами лопнул. В ночное небо ударили гигантские столбы багрового огня. Они устремились ввысь, сплетаясь в сплошной цилиндрический купол над Санби. Плазменная стена стояла настолько плотно, что пространство за ней искажалось от температуры, надежно скрывая тушу монстра.

Санби слепо заметался внутри раскаленной клетки. Шипастые хвосты с размаху били по барьеру, но пламя лишь беспощадно откусывало куски от его плоти, заставляя чудовище исходиться визгом.

Фугаку смерил полыхающую тюрьму тяжелым, удовлетворенным взглядом. Временно они нейтрализовали угрозу и выиграли для Конохи передышку.

Взгляд с тремя томое алым холодом резанул темноту, туда, где за лесом всё ещё бушевал силуэт Кьюби.

***

Итачи пришел в себя от пульсирующей рези в затылке. Тьма была абсолютной. Лишь тонкие, пропитанные пылью лучи пробивались сквозь щели бетонного саркофага. Тело застряло в тисках: острые края бетонных обломков впивались в ребра и плечи, не давая пошевелиться.

Под ним лежал Саске. Маленький, горячий комочек жизни. Его ровное, мерное дыхание щекотало шею Итачи и удивительным образом успокаивало рваный ритм его собственного сердца. Брат тихо заворочался, почувствовав движение, но не проснулся.

Память возвращалась болезненными вспышками. Рев Кьюби. Бойня. Хруст ломающихся балок и крики людей. А затем — грохот и ледяная стена воды, смывающая всё на своем пути.

Тогда Итачи не раздумывал. Тело само приказало ему метнутся за полуразрушенную стену, свернутся клубком и накрыть Саске собой, превратив свое тело в живой щит. Последним, что он запомнил перед тем, как мир погас, был глухой удар и сокрушительная тяжесть.

Снаружи не утихал ад. Сквозь толщу завала пробивались крики и непрекращающийся грохот. Хаос продолжался, и оставаться в этой могиле было нельзя.

Итачи скосил глаза на бледный просвет сверху. Осторожно, по миллиметру, он сдвинул онемевшую руку, выкручивая кисть так, чтобы не потревожить брата. Прокусил кожу на пальце до крови и с трудом просунул руку в щель.

С хриплым карканьем из темноты материализовалась стая ворон и устремилась сквозь расщелину в дымное небо. Итачи провожал их взглядом, пока черные точки не растворились вдали. Мама наверняка ищет их.

Но ждать помощи сложа руки он не мог. Вслепую, проводя пальцами по холодным камням, он ощупал границы своей ловушки. Пытаться раскидывать мелкие камни было опасно — конструкция могла рухнуть. Единственным шансом казалось сдвинуть нависающую над ними несущую плиту.

Игнорируя судороги в ушибленных мышцах, Итачи перекатился на спину. Ему пришлось изогнуться до хруста в позвонках, освобождая пространство для брата. Уперевшись ногами в рыхлую землю, он сконцентрировал чакру в ладонях. Воздух вокруг рук едва заметно зарябил от бледно-голубого свечения. Итачи толкнул.

Плита не поддавалась. На мгновение она приподнялась, но тут же с глухим стуком осела обратно. Дыхание сорвалось. Перед глазами заплясали черные мушки, в ушах зазвенело. В подобном положении, выжать такую массу для пятилетнего тела было за гранью возможного.

Итачи замер, судорожно глотая пыльный воздух и пытаясь унять дрожь в руках. Но времени на передышку не было. Каждая упущенная секунда могла стоить им жизни.

Он снова стиснул зубы. Направил остатки резерва в мышцы, вкладывая в этот рывок всю волю, на которую был способен. Ради Саске. Ради их будущего.

И вдруг… запредельная тяжесть исчезла. С оглушительным скрежетом бетон отодвинулся в сторону. В лицо ударил столб ночного воздуха вперемешку с цементной пылью. Итачи глухо закашлялся, сплевывая набившуюся в рот грязь.

— Йо.

Голос. Знакомый голос.

Чумазая, в кровавых ссадинах, но с осязаемым облегчением во взгляде. А пренебреги Итачи советом Шисуи сходить на ту площадку для тренировок, не познакомься с ней и не обменяйся вороним призывом, как всё могло обернутся? Этой мысли он придал слишком много значения, почему-то.

Мисаки опустилась на колени, протягивая руки в яму. Итачи бережно, стараясь не разбудить, передал ей Саске. Выбравшись на поверхность, он первым делом проворно забрал брата обратно, пресекая начавшийся было плач.

Только теперь он смог оглядеться: картина пробирала до костей. На одном конце деревни небо подпирал багровый столб света, за которым угадывалась Санби. На другом — всё еще ярился Кьюби.

— Итачи!

— Мама!

Микото вынырнула из дыма и упала перед ними на колени, судорожно сгребая обоих сыновей в охапку.

В объятиях матери Итачи вдруг понял, что худшее позади. Она целовала его макушку, баюкая Саске и плача от облегчения. Итачи обнял ее в ответ, утыкаясь носом в плечо и вдыхая смешанный запах пепла и родного человека.

***

Хироши флегматично наблюдал за развязкой, устроившись на уцелевшем краешке проваленной крыши. На горизонте только что грузно приземлился гигантская жаба Гамабунта. Минато не стал терять времени: доля секунды — и Хокаге исчез вместе с Кьюби. Далеко за лесом небо окрасилось ядовито-оранжевым от колоссального взрыва. А вот Санби всё ещё бился в багровом цилиндре барьера.

Всё это лишь лишний раз убеждало Хироши в абсурдности происходящего. События катились по накатанной колее канона, разве что деревня пострадала куда серьезнее. Так еще Учихи не стали смиренно ждать у моря погоды и оперативно взяли биджу в клещи. Хироши как-то упустил из виду эту раздражающую переменную — человеческий фактор. Так-то он сам налажал.

Впрочем, плевать. Вина за этот провал целиком лежала на плечах Обито. Переубедить этого подростка было физически невозможно: ослиное упрямство заменяло ему здравый смысл. Хироши искренне надеялся, что сегодняшняя трепка хоть немного собьет с него спесь и научит прислушиваться к союзникам.

Чертовски несправедливо. Хироши нашел Мадару давным-давно, ненавязчиво предложил свои услуги в создании утопии, но старик почему-то передал монополию на власть этому нестабильному сопляку. Доступ к статуе Гедо, контроль над Зецу, поводок от Нагато — всё досталось Обито по праву крови. Родственные связи решают всё даже в мире шиноби.

Хироши и Черный Зецу шли в комплекте как бонус. Верные цепные псы при новом хозяине, призванные следить за исполнением плана. И если Зецу всё устраивало — его тысячелетняя интрига наконец-то двигалась с мертвой точки, — то Хироши тихо сатанел от промедлений. Время играло против них.

Попаданцы начали вставлять палки в колеса еще во время Третьей мировой. Кто-то слишком умный пытался добраться до маленького Нагато в Дожде — Хироши лично перерезал им глотки. Кто-то рыскал в поисках убежища самого Мадары, и их приходилось старательно водить за нос. Но через пару лет (особенно после сегодняшнего) попаданцы наберут силу, и если Обито продолжит действовать так же топорно, их просто раздавят. Нужны были союзники, и срочно.

Воздух за спиной закрутился воронкой. Раздалось тяжелое, прерывистое дыхание.

— Провал? — сухо констатировал Хироши. Во взгляде, брошенном через плечо, отчетливо читалось красноречивое «я же говорил».

Обито молча опустил здоровую руку ему на плечо. Пространство схлопнулось. Миновав карманное измерение, они мгновенно вывалились в просторном подземном зале. Тусклое пламя единственной свечи выхватывало из мрака грубую кладку черного камня и терялось в высоких сводах. Хироши по-хозяйски отодвинул стул и устало опустился за массивный дубовый стол, подперев щеку кулаком.

Зрелище перед ним было жалким. Грозный «Мадара» едва стоял на ногах. Правая, искусственная половина тела, принявшая на себя удар Расенгана Минато, буквально плавилась. Белая плоть пузырилась и стекала кусками, как подтаявшее желе. Обито сорвал с лица маску и со злым шипением швырнул ее во тьму. Теперь это был просто избитый подросток, ровесник самого Хироши.

Волоча ногу, Обито подошел к крайнему стеллажу, нащупал баночку с обезболивающим и закинул в рот горсть таблеток, проглотив всухую.

Повисла тяжелая тишина. Начались гляделки. Хироши доставило удовольствие то, как вместо привычных оправданий Обито просто мрачно сверлил его единственным глазом. Признавал ошибку и ждал упреков, хотя в глубине души наверняка считал, что его провал ничего не меняет. Подумаешь, Кьюби упустил. Его всё равно запечатывать последним.

Хироши мысленно усмехнулся. Он просто не осознавал масштаб угрозы, исходящей от попаданцев. А Хироши, скованный фуином, не мог ему этого внятно и доходчиво объяснить.

— Мой провал ничего не меняет, — наконец нарушил тишину Обито. Голос звучал тускло и вымотанно.

«Ну разумеется», — мысленно закатил глаза Хироши. Вслух он произнес лишь короткое, безэмоциональное:

— Конечно.

— Верни Санби, пока его не успели запечатать, — бросил Обито через плечо, уже ковыляя к выходу из зала.

Хироши обреченно покачал головой. Он поднялся из-за стола и шагнул к тяжелой двери, ведущей на нижние уровни убежища.

Ступени винтовой лестницы уводили глубоко во мрак. С каждым шагом температура падала, а запах застоялой воды бил в нос всё резче. Лестница закончилась в просторном гроте. Центр занимал колоссальный резервуар из бронированного стекла, до краев заполненный темной водой. Он был пуст. Пока пуст.

Хироши сложил печать и с силой припечатал ладонь к камню.

От пальцев мгновенно разбежалась вязь фуиндзюцу, оплетая пол светящейся паутиной. Вода в резервуаре взбурлила, вспенилась, и в следующую секунду аквариум заполнил силуэт Санби.

Зверь не успел даже дернуться. Из стен грота выстрелили массивные черные стержни, насквозь прошивая плоть биджу и намертво пригвождая его к месту. Санби издал булькающий, приглушенный толщей воды рев и бессильно обмяк.

Хироши развернулся и быстрым шагом направился обратно наверх. На его губах играла издевательская усмешка: он живо представлял себе вытянутые, идиотские лица Учих, у которых прямо из-под носа испарился Биджу.

***

— Я вам что, ездовая лощадь? — прохрипел Юичи. Чуткая сенсорика только что резанула по нервам: массивный очаг Кьюби исчез из центра деревни и вспыхнул совершенно в другой стороне.

Он резко затормозил, едва не вспахав носом землю. Икры сводило судорогой, легкие горели так, будто он надышался битым стеклом. Уперевшись ладонями в колени, Юичи согнулся пополам, жадно глотая холодный ночной воздух.

Новая точка оказалась ближе. Развернувшись, он сорвался с места, на ходу меняя маршрут. Зачем он туда бежит? Ответа не было. Четкого плана — тоже.

В голове билась лишь одна отчаянная, омерзительная мысль. Юичи и раньше не считал себя праведником, только сейчас это было пробитие морального дна. Но в нынешних реалиях выбор стоял между плохим и катастрофическим.

Ломая ветки, он вывалился на окруженную глухим лесом поляну. И замер.

Кьюби намертво приковали к земле адамантовые цепи Кушины — наследие клана Узумаки, формирующее вокруг них абсолютный барьер. Лис рвал путы, задыхаясь от яростного рыка, но металл держал мертво. Его багровые глаза пылали яростью и ненавистью.

Счет шел на секунды. Игнорируя протестующие мышцы, Юичи подлетел к границе барьера. На стоящего неподалеку Сандайме Хокаге он даже не взглянул. Юичи осторожно, кончиками пальцев, коснулся золотистого купола. Пространство заискрило. Пальцы обожгло так, будто он сунул кисть в кипяток.

— Юичи-кун, — напряженно окликнул его Сандайме. Появление подростка старик воспринял как данность. — Не делай поспешных шагов…

Юичи пропустил его слова мимо ушей, выстраивая в уме свой ход. И вдруг поперхнулся воздухом. Кожа покрылась липким потом. За спиной Минато соткалось нечто непостижимо жуткое.

— Только не говори мне... — прошептал Третий, и его лицо мгновенно постарело еще на десяток лет. — Да. Это Печать Бога Смерти.

В затылок Йондайме дышал сам Шинигами. Полупрозрачное тело тонуло в рваных лохмотьях белого савана, в зубах был зажат танто. Из пустых глазниц на мир слепо взирала мертвая пустота.

— Сука! — сквозь зубы выругался Юичи. Время утекало. — Ну же, ну же…

Из ладони брызнула вязь чернильных символов. Золотистое сияние задрожало, сопротивляясь, стремительно заращивая повреждения. Резерв стремительно пустел.

Он стиснул зубы до скрипа и влил в печать всё, что у него оставалось. Барьер жалобно хрустнул. В золотой стене на долю секунды расползлась узкая брешь. Не раздумывая, Юичи нырнул в нее щучкой, обдирая плечи об обжигающие края, и вкатился внутрь за миг до того, как купол намертво захлопнулся.

Вскочив на ноги, он едва не упал снова, покачиваясь от истощения. Юичи вытянул руку, преграждая путь Йондайме.

— Минато-сама… — хрипло выдохнул он. — Мы можем…

Слова застряли в горле. Взгляд метнулся от мертвенно-бледного Хокаге к истекающей кровью Кушине, а затем опустился на двух плачущих младенцев на алтаре.

— Мы можем запечатать одну половину лиса в Наруто, — Юичи тяжело сглотнул вставший поперек горла ком. — А вторую — в нее.

Кушина мгновенно воспротивилась, из последних сил пытаясь защитить хотя бы дочь. Минато начал аргументировано убеждать жену в необходимости этого шага, но Юичи их не слушал. Он молча готовил печати. С каждым новым вовлеченным в этот кошмар попаданцем гиря на его совести становилась всё тяжелее.

Он чуть не проморгал момент, когда из груди Минато вырвалась спектральная, изуродованная рука Шинигами, прошила пространство, погрузилась в грудь Кьюби и рывком вытянула половину его пульсирующей души. Тот сразу уменьшился вдвое.

Призрачная конечность рванула обратно, к Йондайме, но Юичи шагнул наперерез и вцепился в неё хваткой из чернил. Чудовищная энергия Инь-половины Кьюби рвалась на свободу, и Юичи силой перенаправил ее к животу девочки.

Сгусток демонической чакры послушно стек по его предплечью, вливаясь в тело младенца. На коже ребенка с шипением выжегся знакомый спиральный узор Печати Четырех Символов.

Увидев, что всё сработало, Юичи позволил себе отпустить контроль. Ноги подкосились, мир перед глазами свернулся в черную точку, и он провалился в абсолютную темноту.

Глава 6. Так, пошли вон отсюда, либо я позову брата.

Солнечный свет пробивался сквозь белоснежные занавески, ложась мягкими полосами на стены небольшой больничной палаты. В воздухе витал едва уловимый запах лекарств и свежего белья. Тишину мерил мерный стук настенных часов, в такт которому в кроватках у окна сопели двое младенцев.

Наруто спал беспокойно: раскинул пухлые руки, смешно чмокая губами, точно всё ещё чувствовал вкус молока. Он завозился, глухо ворча во сне, и слепо повел ладонью по простыне. Пальцы наткнулись на что-то живое и теплое. Маленький кулачок сжался, переплетаясь с крошечными пальцами сестры.

В это мгновение Инь и Ян Курамы соприкоснулись. Между двумя сознаниями натянулась вибрирующая нить, и реальность больничного покоя захлебнулась в ином пространстве. Теперь они были в мире бесконечной пустоты, где под ногами колыхалась черная гладь воды.

Два Лиса смотрели друг на друга, и в их взглядах пылала та же эмоция: боль, гнев, недоумение. Каждый винил второго в том, что они оказались в таком жалком положении. Величайшие воплощения силы, стихийные бедствия в шкурах зверей — теперь они были заперты в тесных, беззащитных детских телах.

— Докатились... — Ян первым нарушил тишину. Его рык прокатился над водой, подняв мелкую рябь. — Гнить в такой дыре.

Инь не ответил. Он лениво опустился на воду, положив морду на тяжелые когтистые лапы. От него во все стороны медленно расходились круги.

— Проклятый Йондайме! — Ян оскалился, не в силах сдержать клокочущую внутри злобу. — Ничего. Печать не вечна, пройдут годы, она истлеет. И тогда этого мальчишку не спасет никто. Я лично вырвусь наружу...

— Скажи, — Инь приоткрыл один глаз, перебивая его с вкрадчивым интересом. — Что ты чувствуешь там, внутри своего сосуда?

Ян замер, непонимающе уставившись на свою вторую половину. Инь пояснил, не меняя позы:

— Его разум. Каков он?

— Пустота! — рявкнул Ян. — Бессознательное, слабое отродье. Оно даже не понимает, что живет. Просто ест и спит.

Инь на мгновение прикрыл глаза, словно о чем-то задумавшись. Ян уже хотел было взорваться от негодования, но тут Инь ответил, и его голос прозвучал угрожающе тихо:

— Мой джинчурики... — его глаза сузились, — думает.

***

Воздух над Конохой всё ещё горчил гарью и сырым крошевом бетона. Едкий запах въедался в волосы, оседал на языке пеплом.

Когда посреди деревни материализовался первый хвостатый, Иширу захлестнул тошнотворный коктейль из облегчения и тревоги. Облегчение принесло осознание собственной безопасности: его, как ребенка из побочной ветви, оперативно сгрузили в убежище вместе со сливками клана Хьюга. Тревога же пульсировала из-за одного конкретного факта: Коноху стирали в порошок, а значит, Юичи гарантированно влип.

Мысль о том, что товарищ грандиозно облажался, не вызывала удивления. Скорее, это выглядело раздражающе закономерно. Юичи всегда был импульсивным идиотом, горизонт планирования которого заканчивался завтрашним днем. Да, этот одаренный кретин не раз бахвалился, что при малейшем отклонении от плана просто умоет руки и сбежит. Но как можно было допустить появление второго биджу? Ишира прагматично склонялся к версии, что Юичи просчитался в корень и теперь молча удобряет почву под завалами.

Третьи сутки деревня напоминала вскрытый гнойник. Взрослые соклановцы сутками выжигали глаза бьякуганом, сканируя руины в поисках выживших, пока остальные расчищали территорию родного квартала.

Ишира же забился в спасительную тень уцелевшего дуба. Подтянув колени к груди, он флегматично ковырял веткой серую пыль. По всем клановым правилам, несмотря на пятилетний возраст, он обязан был таскать камни наравне со всеми, но виртуозно отлынивал и тратить силы на благо системы не собирался. Вены на его висках едва заметно пульсировали — Бьякуган работал исключительно как радар, чтобы вовремя слинять от старших.

— Псс, — донеслось из кустов. Мерзко и до одури знакомо.

Не нужно было даже фокусировать зрение, чтобы опознать источник. Ишира глухо чертыхнулся и беззвучно сформировал теневого клона, оставив его сидеть под деревом, а сам короткой перебежкой юркнул к высокому забору и в один прыжок перемахнул на ту сторону.

— Йо.

Юичи мешком опирался на ствол дерева. Выглядел он отвратительно: под глазами залегли черные провалы, кожа приобрела землистый оттенок, движения дерганые от застарелого недосыпа.

— Я неприятно удивлен, — ровно произнес Ишира вместо приветствия. — Ставил на то, что тебя уже соскребают с камней.

— Прости, что разочаровал, — хрипло отозвался Юичи. Оттолкнулся от коры и побрел вперед. Ишире оставалось лишь сунуть руки в карманы и потащиться следом.

Они петляли по изуродованным улицам. Вырванные с корнем деревья, проломленные крыши, оплавленные края чудовищных воронок. Ишира слушал скупой отчет Юичи, и с каждым словом складка между его бровей становилась всё глубже. Старший товарищ не пытался хорохорится. В его голосе звенела мрачная, глухая серьезность, настолько чуждая его обычному поведению, что у Иширы мгновенно отпала охота язвить. Хотя внутренний голос надрывался от злорадного «я же говорил».

Злой попаданец. Сама концепция звучала бы комично, не сули она катастрофу планетарного масштаба. В мире и так развелось этих нукенинов-попаданцев как тараканов, а если эта братия начнет сбиваться в Акацуки под началом фанатика — всё полетит к чертям. Юичи с холодной одержимостью чеканил, что он его найдет, он его уничтожит, но Ишира смотрел на вещи трезво: пока этот мститель доберется до цели, будет уже слишком поздно.

Сестра Наруто. Это как должны были звезды сойтись, чтобы такое произошло? Юичи устало пояснил, что девчонка — точная копия аномалии Мисаки. От нее не исходил эмпатический фон попаданца. И в довесок ко всему, она джинчурики половины Кьюби. Ишира даже не брался оценивать объем дерьма, который выльется из этой ситуации.

— Девчонку хотели изъять в Корень, — тихо бросил Юичи. — Данзо пел, что прецедентов с разделением Кьюби не было, и в целях безопасности джинчурики должны расти порознь.

— Чмошник, — с нескрываемым отвращением фыркнул Ишира. — И как отмазался?

— Я намекнул, что печать делалась на коленке. Что она нестабильна. А потому я, как её создатель, обязан круглосуточно находиться в зоне досягаемости.

— А на самом деле?

Юичи скосил на него потяжелевший взгляд. Уголок губ дернулся в кривой усмешке — мол, сам-то как думаешь?

— Хирузен тоже уперся, — Юичи потер колючий подбородок. — Я, можно так сказать, выслужился перед деревней. Так что Хокаге проглотил мою сказку без возражений и постановил оставить детей вместе.

— Соврал?

— Разумеется, — отрезал Юичи, отворачиваясь. — Послежу за ними, там будет видно.

Они продолжали месить пыль сандалиями. Ишира не спрашивал о маршруте. В голове слишком громко щелкали шестеренки чужого рассказа.

— Учихи?

— Ни то, ни сё, — Юичи с силой пнул кусок обгоревшей черепицы. — Квартал снесло прилично, есть пара трупов. Это немного сбило градус подозрений. Объективно — они отработали чисто, Фугаку лично тормозил Санби. Но уже поползли слухи: мол, Санби вырвался из-под их контроля, Учихи нарушили приказ об эвакуации и бросились за ним. Итог — биджу исчез, а ярлык виновников остался. Началась медленная дискредитация.

— О человеке в маске доложил?

— Почти. — Юичи с силой прикусил щеку изнутри. — Имя Обито выговорить не вышло, фуин тут же ударил по мозгам. А про Шаринган я благоразумно промолчал.

— Сопоставят все факты, и у деревни появится карт-бланш на устранение Учих, — тихо констатировал Ишира.

— Про Хироши выложил всё, — будничным тоном, словно обсуждая прогноз погоды, отозвался Юичи.

— Прямо-таки всё? — Ишира скептически прищурился.

Тот цыкнул языком.

— Про Цукуёми умолчал, — признался он. — Во-первых, опять же, печать. Во-вторых, зачем сеять панику раньше времени? Пока это не горит.

— Помнится, ты и про остальных попаданцев заливал, что они угрозы не представляют.

— Я был молод и наивен, — фыркнул Юичи. — Кстати, пришли.

Ишира резко затормозил, едва не впечатавшись товарищу в спину. Впереди кипела стройка. Стук молотков, визг пил и гортанные крики рабочих сливались в сплошную какофонию, от которой мгновенно начинало ломить виски. Новый квартал Учиха.

— Зачем? — Ишира нутром почуял подвох.

— Просто взглянуть, что тут, как тут, — невинно протянул Юичи. И добавил с непринужденностью: — И раз уж зашли, заодно познакомимся с Мисаки.

— Зачем?

— Нам нужно наладить с ней контакт.

— Зачем?!

— Да что ты заладил, — вспылил Юичи, теряя терпение. — Рано или поздно это пришлось бы сделать. Момент идеальный. Идем.

Ишира обреченно выдохнул и поплелся следом.

— Паршивое место, — процедил он сквозь зубы. Каждый встречный Учиха считал своим долгом обжечь чужака колючим, откровенно враждебным взглядом.

— Расслабься. Ты же со мной, — покровительственно хмыкнул Юичи, хлопнув его по плечу.

— Это-то и напрягает, — Ишира брезгливо сбросил чужую ладонь.

— Ой, да брось. Нам вообще стоит чаще выбираться куда-нибудь вместе, — лукаво осклабился Юичи, сворачивая в узкий переулок.

— Воздержусь, — Ишира саркастично скривился. — Дуэт пятилетки и лба-джонина вызывает слишком много вопросов.

— Какая жалость, — театрально вздохнул Юичи. — Ладно, давай ищи её.

Они затаились в глубокой тени полуобвалившейся стены. Ишира с силой потер переносицу и пустил чакру к глазам. Бьякуган активировался: мир мгновенно обесцветился, превратившись в серую сетку, сквозь которую слепяще запульсировали сгустки жизненной энергии. Он медленно поворачивал голову, методично сканируя улицы.

— Забавный факт, — протянул Юичи. Он вальяжно привалился к оставленной кем-то строительной тачке, всем видом изображая скуку. — Этот район восстанавливают в первую очередь. Красивая подачка: и клан вроде как задобрили, и технично выселили на самые задворки Конохи.

Ишира проигнорировал политическое разъяснение, полностью сосредоточившись на поиске.

— Есть, — коротко бросил он через пару минут, вытягивая палец. — Копошится возле уцелевшей пристройки. Совершенно одна.

— Тогда не тормозим, — Юичи спрыгнул с телеги, подхватывая Иширу за шкирку.

Желудок Иширы неприятно екнул, в ушах щелкнуло от скачка давления. Шуншином они в несколько прыжков добрались до нужного места, миновав всех зевак.

Это был глухой задний двор, заваленный битым кирпичом и деревянными перекрытиями. Вокруг возвышались скелеты будущих домов. В одном из уцелевших сараев действительно маячила мелкая фигура.

Пристройка явно служила временным арсеналом. Мисаки с деловитостью ветерана рылась в деревянных ящиках, методично распихивая по подсумкам железо. Видать, собиралась на тренировку.

— Привет-привет! — бодро выдал Юичи, вываливаясь из укрытия без малейшего предупреждения. Ишира только глухо застонал и закатил глаза.

Мисаки дернулась, выронив кунай. Воздух вокруг нее неуловимо уплотнился: чакра хищно всколыхнулась, мгновенно перестраиваясь в боевой ритм. Ишире даже не требовался бьякуган, чтобы кожей почувствовать эту резкую готовность к атаке.

— Чего вам? — коротко, с холодком в голосе.

— Я — Юичи Хотеру, а этого хмурого парня зовут Ишира Хьюга, — Юичи расплылся в самой обезоруживающей из своих улыбок. — Мы бы хотели познакомиться. Видишь ли, мы знаем, что ты... гм... не по годам смышленая девочка. Более того...

— Хватит юлить, — отрезал Ишира, придавив напарника тяжелым взглядом. Он повернулся к девочке: — Мы, как и ты, переродились в этом мире.

На лице Мисаки в один миг сменилось несколько выражений: недоумение, растерянность, и, наконец, шок. Будто ей внезапно сорвали покров тайны, которую она собиралась унести в могилу. Учитывая ее происхождение, зрелище вышло забавным.

— Ну, вроде того, — протянул Юичи.

— Как вы догадались? — настороженно спросила Мисаки. Ишира сразу уловил метаморфозу: детский наив слетел, взгляд стал цепким и совершенно взрослым.

— Солнышко, видишь ли… — Юичи вдруг поперхнулся. Печать в мозгу снова дала о себе знать. Идиот.

— Нам известно больше аспектов этого мира, — спокойно подхватил Ишира, обрубив опасную тему. — Отныне случись что, можешь смело обращаться к этому человеку, — он выразительно кивнул в сторону Юичи.

— Мы же всё-таки, как-никак, в одной лодке, — весело подытожил тот.

— А нахрена мне вообще быть с вами в этой лодке? — холодно отрезала Мисаки, скрестив руки.

Ишира вдруг поймал себя на мысли, насколько дико общаться с «ровесницей». Снаружи — ребенок, с которым впору делиться конфетами и спорить о правилах игры в прятки. Внутри — взрослая, циничная женщина, способная и зубы выбить, и матом покрыть. До этого он варился только в компании Юичи, мужланом, который внешне уже догонял свой реальный возраст.

— Ну, знаешь... — Юичи сконфуженно почесал затылок, явно не ожидая такого отпора. — Некоторые наши интересы совпадают с твоими. Например, мы могли бы помочь тебе с твоим проблемным кланом.

— А что с ним? — Мисаки хищно прищурилась. Увидев, как Юичи снова мучительно замялся, она пригрозила: — Так, пошли вон отсюда, либо я позову брата. И вам мало не покажется!

— Но-но! — Юичи вскинул руки в примирительном жесте. — Мы просто обозначили свое присутствие. И как уже сказал мой юный друг...

Юичи резко осекся и бросил тревожный взгляд через плечо. Ишира тоже это ощутил. Скрывавший до этого чакру, кто-то специально раскрыл себя слишком близко.

Из-за поворота, словно из ниоткуда, неторопливой походкой вышел мальчик. Темно-синяя футболка с гербом-веером, шорты, аккуратно подстриженные волосы. На детском лице застыло пугающе спокойное, отстраненное выражение.

«Учиха Итачи», — тупо отметил Ишира. Видеть грозу канона в столь нежном возрасте было странно.

Мисаки, не удостоив их даже брезгливым взглядом, прошла мимо и поравнялась с Итачи.

— Клоуны какие-то, — небрежно бросила она соклановцу, отвечая на его немой вопрос.

Ишира проводил их спины долгим взглядом.

— Доволен?

— Более чем, — губы Юичи растянулись в удовлетворенной ухмылке. — Наша малышка трется с главным оппозиционером Учих. Когда грянет буря, она сама к нам прибежит. И мы ей поможем.

— Ой ли? — скептически протянул Ишира.

— Поможем, — неожиданно твёрдо повторил Юичи. В его голосе прозвучала непривычная уверенность. — Ну а пока... пошли поедим чего-нибудь.

Отказывать Ишира не стал.

***

Домой Мисаки возвращалась, ожесточенно пиная каждый попавшийся под ноги камень. День какой-то дурацкий вышел. Итачи вымотал её своей бесконечной требовательностью, а утренняя встреча с «земляками» до сих пор назойливо зудела под черепом, сбивая концентрацию.

Глобально факт наличия других попаданцев скорее радовал. Но вот доверия к этой парочке не было ни на грош. Они явно что-то темнили, их поведение казалось неестественным. Этот Юичи общался с ней так, будто впервые видел женщину, судорожно фильтруя каждое слово, а Хьюга сверлил его уничтожающим взглядом, контролируя каждое движение. Тандем выглядел максимально подозрительно.

«Болваны», — резюмировала про себя Мисаки. Вступать в этот сомнительный клуб она не планировала. Ей с головой хватало занудства Итачи.

Как-то само собой вышло, что после того бартера техниками они начали делить полигон. Да, Итачи был душнилой, но Мисаки не жаловалась — живой спарринг-партнер ее уровня на дороге не валялся. Самому же юному гению, казалось, было абсолютно плевать на социализацию. Он приходил, как запрограммированный киборг, выжимал из себя и из нее все соки, а потом молча уходил. Их диалоги сводились к сухому анализу: обсуждение механики техник, принципов работы ее шарингана, пределов додзюцу. Точнее, Итачи просто планомерно выкачивал из нее информацию.

Иногда к ним заглядывал Шисуи. Деревня после атаки едва держалась на ногах, генинов гоняли на миссии как гончей, поэтому брат появлялся редко. Но в те часы, когда Шисуи удавалось вырваться, он прямо-таки лучился довольством. Казалось, ему было просто в кайф видеть рядом двух важных для него людей — занозу-сестру и упрямого лучшего друга.

Подойдя к крыльцу, Мисаки вложила остатки злости в финальный пинок. Булыжник с грохотом отлетел в кусты, подняв облачко сухой пыли. Она поморщилась, отряхивая сандалии.

— Дуркуешь? — раздался хриплый голос.

Мисаки вздрогнула и подняла глаза. Отец сидел в густой тени энгавы, зажав в зубах сигарету. В его сгорбленной позе сквозила старческая усталость, хотя Хирари едва перевалило за тридцать пять. После той кошмарной ночи он словно сдулся, стал еще более желчным и закрытым. Мисаки даже не пыталась к нему лезть, предпочитая держать дистанцию. Она хотела просто пройти мимо.

Но ее вдруг окликнули:

— Как тебе на новом месте?

Она замерла. Медленно, словно не веря своим ушам, сдала на пару шагов назад. Хирари даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом багровеющий закат.

— Нормально, — осторожно ответила Мисаки, машинально пряча руки за спину. — Много зелени. Есть где развернуться для тренировок. Водоем рядом. И граница деревни близко, а за ней сплошной лес и скалы. Я туда еще не совалась, но планирую. А еще...

Она сама не заметила, как ее прорвало на слова, и так же резко осеклась, захлопнув рот. Щеки предательски обожгло румянцем. Она поспешно отвела взгляд.

Хирари скосил на нее глаза. В его пустом взгляде мелькнула искра интереса, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

— Снюхалась с сыном капитана полиции? — ровно поинтересовался он, вдавливая окурок в деревянную доску крыльца.

— Типа того, — буркнула она, изо всех сил изображая безразличие. Но любопытство пересилило: — Слушай... а что это была за техника? Тогда, ночью. Ну, со странным узором в глазах.

Лицо отца мгновенно окаменело, вернув привычную мрачность.

— Если скажу, что тебе рано об этом думать, отстанешь? — вроде и спросил, но произнес таким тоном, которым обычно подводят черту под разговором. — И надеюсь, ты никому не трепала языком?

— Нет, — поспешно замотала головой Мисаки. И тут же вспомнила: — А Микото-сан?

— Она ничего не помнит, — сухо и многозначительно отрезал отец, тяжело поднимаясь с опорой на здоровую ногу. — И кстати... Раз уж у тебя каким-то чудом прорезались два томоэ, с завтрашнего дня я лично займусь твоими тренировками. Будем учиться использовать додзюцу.

Он развернулся и, шаркая, ушел в дом, задвинув за собой сёдзи.

***

Коноха погрузилась в тяжелый сон. Юичи замер на зазубренном краю обвалившейся крыши, сливаясь с ночными тенями. Шел третий день охоты. Сон наваливался свинцовой тяжестью, веки саднило, а голова то и дело бессильно клонилась к груди, но он упрямо встряхивался.

Город был опутан незримой сетью. Сигнальные барьеры, расставленные Юичи, охватывали его дом, тянулись к кварталам Учих и Хьюга, и, что важнее всего, плотным кольцом сжимали больничную палату Наруто и Наоми. Сам он затаился под слоями многоуровневого гендзюцу в самой удачной точке обзора. Юичи чувствовал себя пауком, застывшим в центре собственной паутины: малейшая вибрация любой из нитей мгновенно отозвалась бы в его сознании.

Раздался всплеск чакры. Резкий, незнакомый. Враждебный. Его дом.

Усталость испарилась, словно ее и не было. В глазах вспыхнул азартный блеск. Юичи сорвался с места, бесшумной тенью проносясь над спящими улицами к источнику возмущения.

Целью было дерево прямо под окном его комнаты Юичи тут же сложил печать и оцепил дерево сдерживающим барьером. Он вспыхнул ярким светом, а затем стал невидимым.

Юичи приземлился на толстую ветвь и хищно оскалился.

— Попалась, тварь! Свежатина! — в его голосе звенело неприкрытое торжество.

Ветви судорожно дернулись. Белый Зецу, наполовину ушедший в древесину, бился в конвульсиях. Оцепляющий барьер намертво парализовал его, не давая ни слиться с деревом, ни вырваться наружу. Существо напоминало насекомое, завязшее в густом янтаре.

Юичи с холодным удовлетворением наблюдал за жалкими попытками шпиона. Слова Хироши о том, что тот знает о нем всё, не давали покоя, и догадка оказалась верной: этот тип наверняка использовал Зецу — идеальных разведчиков, способных просочиться сквозь любые стены. Но теперь этой лавочке пришел конец.

Довольный как слон, Юичи запечатал извивающуюся добычу в свиток. Теперь, когда охота завершилась успехом, можно было наконец-то позволить себе заслуженный сон.

Глава 7. Добро пожаловать в команду, сынок.

Амегакуре. Эта деревня казалась гноящимся шрамом на теле континента. Здесь никогда не прекращался дождь, тяжелые свинцовые тучи давили на крыши, а солнце давно превратилось в абстрактный миф. Воздух в каменных джунглях отдавал застоявшейся водой, ржавчиной и тленом. Даже люди здесь напоминали потухшие тени, безмолвно скользящие по лабиринтам пустынных улиц.

С высоты главной башни город казался морем острых шпилей, тонущих во мгле. Хироши отвернулся от окна и поморщился, поймав свое отражение в зеркала. Тяжелая ткань черного плаща с красными облаками лежала на плечах чужеродным грузом. На лбу тускло поблескивал перечеркнутый протектор Скрытой Травы — глупая формальность, символ отречения от деревни, с которой его вообще мало что связывало. Поносит немного перед Нагато, а потом выбросит.

Почти год миновал после Конохи. Обито увяз в кровавом тумане Кири, дергая за ниточки Четвертого Мизукаге ради своих неясных целей. Нагато завершил кровавую реорганизацию Акацуки и перешел к активной вербовке. Хироши же занял удобную двойственную позицию: формально — рядовой член, фактически — выполнявший обязанности теневого лидера вместо Обито, планомерно смещающий вектор организации в нужную ему сторону.

Накопление капитала, создание агентурной сети, сбор досье на джинчурики — скучная, но обязательная рутина на ближайшие годы. Спешка в их положении равнялась суициду, а время работало на подготовку.

И этого времени должно было хватить, чтобы решить проблему Чёрного Зецу и реализовать Бесконечное Цукуёми так, как оно должно работать. Зецу, разумеется, пребывал в блаженном неведении. Шнырял по углам, грел уши, осторожничал и параноил из-за внезапно нарисовавшегося мальчишки с грандиозными планами, но не видел картины целиком.

Мадару в свое время амбициозный инструмент вполне устроил. Просветил его разум шаринганом и, считав поверхностную преданность идее, принял в ряды. Хироши тогда мысленно приготовился умереть: копни старик на пару слоев глубже, наткнись на фуин и, подстрекаемый любопытством начал бы его ковырять — закончится всё могло весьма печально. Встроенная защита спасала от болтливости, но против хорошего менталиста не давала стопроцентной гарантии. Поэтому грамотные попаданцы всегда первым делом выстраивали в голове лабиринты из печатей.

Хироши вновь посмотрел в зеркало и недовольно цыкнул. Широкие, мешковатые рукава плаща откровенно мешали. При использовании огня ткань неизбежно превратилась бы в факел. С раздражением закатав рукава до локтей, он выгнал чакру в ладонь — лазурное пламя оплело пальцы ревущей перчаткой. Природное преобразование, отточенное до абсолюта за годы маниакальных тренировок, позволяло взвинчивать температуру огня в несколько раз, меняя его спектр. При должной концентрации эта же техника позволяла ему летать, отталкиваясь перегретым воздухом от земли.

За этим занятием его застал Нагато, то бишь Тэндо, выступивший из мрака коридора в сопровождении Конан. Хироши погасил пламя и нахмурулся. Воздух сразу потяжелел от повисшего напряжения.

— Вижу, ты освоился, — бесцветным голосом констатировал Пейн. Он вытянул руку, разжимая ладонь. — Официальное подтверждение твоего статуса в Акацуки.

Хироши недовольно поджал губы, но забрал бирюзовый перстень из рук лидера. Прохладный сплав плотно обхватил указательный палец правой руки. На фоне ногтей, выкрашенных темно-фиолетовым лаком, артефакт смотрелся эффектно, но ощущался чуждо.

Кольца не были простой бижутерией. Передатчики чакры, каналы связи, синхронизация со статуей Гедо Мазо при извлечении хвостатых. И, конечно, идеологический костыль Нагато: десять колец, десять членов. Жёсткий лимит, подчёркивающий, что каждый в этой организации одновременно незаменим и легко заменим новым носителем. Эта напыщенная условность откровенно бесила Хироши, и он планировал масштабировать организацию, подмять под себя лояльных попаданцев, поэтому, вскоре ему придется упразднить эту ограничивающую систему.

— Как идут дела? — лениво поинтересовался Хироши, прислоняясь плечом к холодной стене.

— Бессмертный Какузу и Сасори Красного Песка уже отправились выполнять задания, — ответила Конан спокойным, но жёстким голосом. Её взгляд, пустой и колючий, задержался на нём дольше, чем необходимо. — К своим можешь приступить прямо сейчас.

Хироши едва заметно ухмыльнулся. Ненависть Конан к нему была почти осязаемой. Интересно, она уже прикидывает в уме схемы его устранения так же дотошно, как планирует будущее убийство Обито?

— До укомплектования состава будешь работать один, — гулко добавил Пейн. Риннеган смотрел сквозь него с нечеловеческим безразличием. — Пока мы не найдем тебе напарника.

Хироши скупо кивнул.

Тишина затянулась. Он перевел взгляд на залитое дождем окно. Нагато и Конан неподвижно ждали, когда он наконец уберется.

— Возможно, — протянул Хироши, намеренно растягивая гласные, — уже завтра я приведу себе напарника.

Он бросил на них косой взгляд, ища хоть тень реакции. Бесполезно. Две статуи. Не добившись ни удивления, ни вопросов, Хироши оттолкнулся от стены и зашагал к выходу. Спину до самой двери кололо от их ледяных взглядов.

Его потенциальный кандидат был нукенином-попаданцем по имени Ясуо, за которым Хироши наблюдал через Зецу — как, впрочем, когда-то и за многими другими попаданцами. Объект идеально вписывался в стандарты Акацуки: S-ранг, гора трупов за спиной и абсолютный ноль морали. Но куда важнее, что он отвечал личным критериям Хироши. Попаданец, полностью отрезанный от прошлого, без привязанностей и сожалений, уже давно сжёгший за собой все мосты. Его интересовали лишь сила и та зыбкая, притягательная неопределённость, которой жил мир шиноби.

Была лишь одна проблема. Недавно этот безупречный кандидат крупно просчитался и угодил в застенки Скрытого Облака. Вытащить его из тюрьмы Кумогакуре и бросить к ногам плащ Акацуки — таков был план.

***

Ночь проглотила Кумогакуре. Хироши скользил по отвесным скалам бесшумно, сливаясь с глухими тенями ущелий, филигранно обходя маршруты патрулей. Главной преградой был барьер — одной маскировки не хватит, сенсоры мгновенно вцепятся в чужую чакру.

Вскоре впереди замаячили силуэты. Хироши слился с тенью массивного утеса, оценивая обстановку. Трое шиноби Кумо. Между ними, спотыкаясь, брел избитый пленник — судя по изорванной экипировке, вражеский шиноби-лазутчик. Клиента явно тащили на допрос в отдел пыток. Губы Хироши растянулись в холодной ухмылке. Сама судьба подбросила ему ключ.

Всё заняло считанные секунды. Хироши ударил из слепой зоны. Первый осел на землю с перерезанным горлом, так и не успев сделать вдох. Двое других дернулись, но их тут же поглотила вспышка ревущего голубого пламени. Ночь на миг ослепла от нестерпимого жара, и в миг всё снова затихло.

Бросив равнодушный взгляд на пленного, Хироши сложил печати. Хенге легко натянуло на него чужой облик, вплоть до рваных ссадин и запекшейся крови. Затем он подал сигнал Зецу, и из земли бесшумно поднялись три тени. Они немедленно начали перекраивать свои тела, впитывая внешность и сигнатуры чакры мертвых конвоиров.

— Приберите, — скомандовал Хироши.

Останки провалились в грунт, не оставив ни капли крови, ни горстки пепла. Минуту спустя фальшивый конвой уже тащил своего «пленника» к главным воротам. Стража у ворот не шелохнулась: чакра Зецу была безупречной подделкой, и когда они пересекли невидимую черту ворот, Хироши кожей ощутил, как дрогнул барьер, распознав чужака. Но конвоиры-Зецу так грубо и буднично толкнули «пленника» в спину, что всё выглядело естественно.

Оказавшись внутри, Хироши с мрачным интересом сканировал архитектуру.

Кумогакуре дышала суровым величием. Врубленные в острые горные хребты здания казались естественным продолжением скал, а их желто-синие фасады тонули в ползучем тумане. Над всем этим безумием доминировала резиденция Райкаге. Массивная конструкция, обросшая густой зеленью, действительно напоминала гигантский зависший в небе остров. Масштаб строения невольно вызывал скупое восхищение, особенно после гнойной Аме.

Но эстетика быстро уступила место холодному раздражению. Он понятия не имел, где держат Ясуо. Исходных данных не хватало, а прочесывать военную крепость вслепую — верный способ нарваться на АНБУ. Каждая секунда увеличивала шансы прокола.

Хироши замедлился, просчитывая варианты. Нужно было узнать расположение тюремных блоков или следственных отделов. План перестроился на ходу — сбросить этот образ, затеряться среди местных и пустить корни.

Короткий жест, и группа разделилась. Зецу просочились в камень, отправившись на глубинную разведку. Их способность проходить сквозь материю делала их идеальными ищейками.

Оставшись один, Хироши скинул иллюзию пленника, натянув поверх себя личину заурядного местного жителя, и неспешно двинулся вглубь ночной Кумо.

Деревня не спала. Центр сиял огнями, захлебывался музыкой и пьяным хохотом. Люди пировали за уличными столами, просаживая деньги и время, словно завтрашний день был гарантирован каждому.

Хироши осел в неприметной забегаловке на отшибе площади. Кинул на стойку монеты, забрал бутылку крепкого саке. Этому телу едва перевалило за шестнадцать, но алкоголь требовался разуму, а не физиологии.

Забившись в самый темный угол, Хироши скрутил крышку и сделал долгий глоток. Он смотрел на толпу. Расслабленные, счастливые лица вызывали тошноту. Это была даже не зависть — просто тупая, грызущая обида на сам факт их умиротворения.

Хироши не считал себя сломанной куклой или конченым психопатом. Объективно — он вполне мог бы влиться в это стадо, умерить аппетиты, осесть где-нибудь на отшибе мира и просто дожить эту вторую жизнь в тишине. Наверное. Но ради чего?

Моральная усталость давно проела его до костей. Сама иллюзия выбора в этом мире казалась изощренной издевкой. Прошлая жизнь отняла право на контроль, но успела вбить в голову главное правило: всё временно, всё хрупко. И здесь, в новом мире, эта гнилая концепция работала еще беспощаднее. Тебе бросали сладкую кость, показывали привязанность, а потом обрушивали на голову бетонную плиту реальности. Ломали, крошили, стирали в фарш. Какой смысл добровольно совать голову в ту же самую петлю?

Паршивее всего было то, что он дошел до этой истины не сразу. Поначалу он, как и любой другой свежеиспеченный попаданец, закинутый в этот мир, тешил себя дебильными надеждами. Фатальная, жалкая ошибка. Но остальные однажды тоже к этому придут. И Хироши был готов ждать. Он дождется дня, когда тот же Юичи, обожженный и перемолотый местной реальностью, сломается окончательно. Когда он сам, на коленях, приползет к нему в Акацуки.

И вот тогда — да. Тогда Хироши великодушно протянет ему руку.

Спокойствие разбилось вдребезги. Хироши царапнул легкий, специфический зуд. В радиусе поражения находился еще один попаданец.

Тело мгновенно подобралось, мышцы стянуло в тугую пружину, но на лице не дрогнул ни один мускул. Хироши лениво, из-под полуопущенных век, просканировал забегаловку и улицу. Визуально никто не выделялся из пьяной толпы, но шестое чувство орало дурниной — его срисовали.

Не делая резких движений, он отложил бутылку в сторону, поднялся и размеренным шагом покинул заведение, затерявшись в людском потоке.

Однако преследователь не отставал. Дистанция не сокращалась, но и не увеличивалась. Хироши понял, что тихо уйти не выйдет, и начал плавно менять траекторию. Сохраняя фасад расслабленного прохожего, он методично уводил хвост всё дальше от оживленного центра. Шумные проспекты сменились кривыми улочками, а те, в свою очередь, вывели его в нежилой сектор. Здесь мрак рассеивали лишь тусклые фонари, а на пустой мостовой не было ни единой души.

Хироши остановился, сбросил Хенге и мысленно дернул связь с Зецу, но получил лишь сухое «результатов нет». В груди шевельнулась глухая досада от потери контроля, но он заставил себя сфокусироваться на текущей проблеме.

Цоканье шагов нарушило тишину. Из густой тени выступил женский силуэт. Бледный свет луны выхватил копну белых волос и холодный блеск янтарных глаз. Естестественно, Хироши её знал: самая старшая в Кумо, Хиёри. В свое время он плотно мониторил деятельность попаданцев, но конкретно её быстро списал со счетов как неинтересную. Сюрприз так сюрприз.

— Загулял? — она иронично вскинула бровь, с ног до головы оценивая его фигуру.

— Встречный вопрос, — лениво ухмыльнулся Хироши, демонстративно скрещивая руки на груди. — Почему благородные куноичи не в кроватках в такой час?

Ее прищур внезапно сменился искренним удивлением, взгляд прикипел к его кистям.

— Кольцо с кандзи и… маникюр, — она замерла, разглядывая его. — Так ты и есть тот придурок, который год назад набедокурил в Конохе?

Хироши мысленно проклял свою беспечность. Скинул приметный плащ, а про фирменную цацку и дебильный маникюр Акацуки забыл.

— Юичи успел нажаловался? — с раздражением выплюнул он.

— Ты и без этого довольно известная персона, Хироши, — усмехнулась она, не отводя горящего взгляда.

— Да неужели? — он язвительно выгнул бровь. — Тогда почему ваш бравый отряд до сих пор не прикончил меня? Или того же Нагато, который прячется в Амегакуре. Риннеган в пыль, и дело с концом.

— Это лишь вопрос времени, — голос Хиёри заледенел, как и чакра.

— Значит, пока мне дают фору. Как мило, — протянул Хироши. И рванул с места.

Кунай блеснул в миллиметре от ее сонной артерии. Хиёри среагировала моментально, отскочив в сторону. Без единой печати она ударила ладонью по земле. Ослепительная вспышка вспорола тьму — от ее пальцев по камню хлестнула ветвистая сеть разрядов Райтона, взламывая брусчатку и выбивая глубокие воронки.

Хироши едва успел выбросить из ладоней сноп голубого пламени, отталкиваясь им от земли и взмывая в воздух. Но Хиёри уже вскинула руку. С кончика ее указательного пальца сорвался тонкий, слепящий луч молнии. Опешив от такой наглости и скорости техники, Хироши выдохнул плотный поток пламени. Ослепительная вспышка. Грохот сотряс улицу, ночь на миг превратилась в день.

Ударная волна от столкновения стихий вышибла стекла в соседних зданиях. Хироши отшвырнуло назад, как тряпичную куклу.

Две минуты. Максимум три — и здесь будет половина гарнизона Облака. Уже мелькнула мысль об отступлении, когда в голове прозвучал шуршащий голос Зецу:

— Мы нашли его. Подземная тюрьма в восточном секторе.

Хироши промедлил с ответом. Секунды ускользали, а блондинистая стерва наседала. Глобально она уступала ему в грубой силе, даже не сравнима с Юичи, но ее авторский стиль использования Райтона выводили из себя. У попаданцев слишком много свободного времени, чтобы придумывать хитровышмарганные техники.

Уйдя перекатом от очередной шаровой молнии, Хироши сменил форму Катона. Голубое пламя в руках сжалось, уплотняясь в раскаленные добела диски. Он швырнул их веером. Огненные сюрикены с воем разрезали воздух, раскалывая камни и рубя фонарные столбы, заставляя куноичи метаться в отчаянных уклонениях.

Решив, что скрытность окончательно провалена, Хироши пошел ва-банк. Если слухи о нем действительно разошлись у попаданцев, то Ясуо должен был знать, кто за ним пришел.

«Вытаскивайте его, — ментально приказал он Зецу. — Скажите, что Хироши приглашает его в Акацуки».

В ту же секунду его тело напряглось: десятки новых источников чакры рванулись в его сторону. Шиноби Облака сжимали кольцо.

Хиёри ударила сбоку, быстрее, чем глаз мог зафиксировать движение. Ее тело окутал плотный Покров Молнии: искры трещали на коже, движения стали дергаными, телепортирующими. Хироши чудом ушел с линии атаки, но клинок, звенящий от Райтона, распорол ткань на плече, оставив глубокий, дымящийся ожог.

Он ударил Катоном прямо себе под ноги. Взрыв взметнул тучи пыли и каменной крошки, ослепив Хиёри на критическую долю секунды. Нырнув в плотный дым, он молниеносно сложил печати и взмыл высоко в небо.

С высоты деревня напоминана растревоженный муравейник, а его самого сопровождали грозовые залпы: молнии рассекали тьму, гремели, но он уходил, скользя на потоках Катона, маневрируя на пределе возможностей.

Сменив вектор тяги, он рванул к восточной части деревни. Погоня неотступно висела на хвосте — шиноби Облака гнали его по крышам, не отставая ни на метр. Бесконечно жечь чакру на полет было самоубийством.

Впереди показался дым и вспышки техник. Хироши сбросил скорость, падая коршуном вниз. На площади перед развороченным тюремным блоком кипела мясорубка. Фигура в лохмотьях кружилась в центре толпы шиноби Кумо. Ясуо, покрытый кровью, орудовал трофейной катаной с фанатичной, звериной грацией, оставляя за собой окровавленные трупы. Хироши не стал долго любоваться: волна Катона выжгла ближайший радиус, отбрасывая оставшихся охранников и расчищая плацдарм.

Когда дым немного рассеялся, Хироши повернулся к Ясуо, настороженно оценивая реакцию. Его грудь ходила ходуном, глаза лихорадочно блестели сквозь корку запекшейся крови. Он не сводил с Хироши дикого, немигающего взгляда.

— Я в деле, — голос прозвучал хрипло, но твердо.

Хироши внутренне улыбнулся. Сдерживая торжество, он подошёл ближе и крепко положил руку на плечо нового союзника.

— Добро пожаловать в команду, сынок.

Из свободной руки Хироши ударил ревущий столп голубого огня. Они свечой ушли в небо, пробивая облака и оставляя позади пылающую и взбешенную деревню Скрытого Облака.

***

Граница Облака осталась позади, и бешеный ритм бегства угас. Они сбавили шаг. Густой лес сомкнулся вокруг, отсекая звуки внешнего мира. Чем глубже в чащу они уходили, тем быстрее растворялось липкое ожидание погони за спиной.

— Значит, байки про спятившего попаданца не врут, — голос Ясуо разорвал часовое молчание. — Вот только не пойму, чего в тебе больше: отваги или патологического безрассудства.

Хироши шел впереди. Он не обернулся, не сбил дыхания, но его тело рефлекторно приготовилось уходить с линии атаки.

— Бесконечное Цукуеми звучит неплохо, — не дождавшись реакции, бросил Ясуо. — Но в одиночку тебе эту махину не сдвинуть.

Вот теперь он бросил быстрый взгляд через плечо. В лесных сумерках лицо спутника казалось бледной маской, но ирония в глазах была видна отчетливо.

— Набиваешься в помощники?

— Пока не решил, — краешек губ Ясуо дрогнул в полуулыбке. — Мне просто чертовски любопытно посмотреть, чем это всё закончится. К тому моменту, как ты дотянешься до финала, я, скорее всего, окончательно насыщусь играми в шиноби. Тогда Цукуеми станет приятным бонусом.

Хироши молча прищурился, вглядываясь в каждое движение, микромимику, искал хоть малейший скачок пульса или фальшь в интонации. Мертвая полуулыбка приклеилась к лицу Ясуо, а во взгляде плескалась лишь бездонная вода.

— И в Акацуки ты лезешь только из любопытства? — с сомнением уточнил Хироши.

— Выживать нукенином-одиночкой — сомнительное удовольствие. Мог сегодня заметить, — Ясуо пожал плечами, не теряя расслабленной ухмылки. — А под крылом такой организации, как ни крути, и миссии побогаче, и условия… приемлемые.

Воздух вокруг Хироши уплотнился, давя тяжестью высвобожденной Ки.

— Как бы то ни было, тебе придется пахать и вместе со мной собирать хвостатых. Попробуешь выкинуть что-то — не доживёшь до Цукуёми. Запомни, коллега. Я слежу за тобой.

Ясуо выдержал этот давящий взгляд, не дрогнув.

— Думаю, мы найдем общий язык

— Иначе и быть не может.

Хироши отвернулся. Лимит слов был исчерпан. Уродливая солидарность двух убийц растворилась в морозном воздухе, и лес вновь погрузился в настороженное молчание.

Глава 8. Это всего лишь злые слухи в деревне.

Класс тонул в тишине. Только карандаши скрипели по бумаге да изредка шелестели листы.

Ишира откинулся на спинку стула и лениво провёл пальцем по пустому бланку теста. Три месяца в Академии — и он уже порядком устал от этой скуки. После клановых тренировок, после часов работы с Юичи над техниками, всё это выглядело как занятие для детей помладше… мда. Большую часть материала он знал наизусть, и эта самоуверенность крепла день ото дня.

Веки тяжелели, мысли плавали где-то далеко от детских задачек.

— До конца теста осталось две минуты, — резко пронзил тишину голос учителя.

По спине Иширы скользнул неприятный холодок. Лист перед ним оставался девственно чистым. Самоуверенность мгновенно испарилась, уступив место банальной панике. Он был настолько уверен, что раскидает тест за пять минут, что попросту забыл о нем.

Взгляд заметался по рядам в поисках спасательного круга и намертво вцепился в макушку Учихи Мисаки. До сегодняшнего дня они существовали в параллельных плоскостях. Она не замечала его, он игнорировал её, а все контакты с проблемной попаданкой Юичи замкнул на себе.

Сейчас девчонка невозмутимо строчила текст. Идеальная цель.

Сделав вид, что трет переносицу, Ишира беззвучно активировал Бьякуган. Мир потерял краски, и рентгеновское зрение легко прошило пространство, идеально фокусируясь на чужом листе. В то же мгновение Мисаки едва уловимо повела плечом. Почувствовала направленный взгляд, но писать не бросила.

Ишира успел срисовать последний иероглиф ровно под команду сдавать работы. Нацепив маску скучающего превосходства, он небрежно бросил исписанный бланк на учительский стол и вышел в коридор.

Звонкий детский смех и гвалт десятков голосов били по ушам. Ишира холодным ледоколом рассекал толпу зевак, пока за спиной не зазвучали быстрые, отчего-то сразу узнаваемые шаги.

Он вполоборота скосил глаза на Мисаки.

— Объяснись, — потребовала она без предисловий.

— Тренировал контроль Бьякугана, — ответил он предельно ровно, не сбавляя шаг. — Взгляд случайно съехал.

— На полторы минуты? — её глаза недобро сузились.

Ишира на секунду замер, а затем развернулся к ней лицом, с вызовом вскинув подбородок:

— Да, списал. Дальше что?

Ссориться с ней хотелось в последнюю очередь, но въедливое любопытство взяло верх. Что же она такое сделает в ответ? Против Хьюги в тайдзюцу у нее нет шансов, а если дело дойдет до ниндзюцу — хватит одного точного удара Мягкого Кулака по тенкецу, и ее очаг захлебнется. Бедняжка явно не представляет чужих возможностей, слепо веря в исключительность собственного клана.

Мисаки тихо хмыкнула. Удивление на её лице мелькнуло и погасло, сменившись чем-то непроницаемым. Она шагнула ближе и произнесла почти шёпотом, не отводя взгляда:

— Спускаю на первый раз. Второго не будет.

Радужки ее глаз полыхнули. Два черных томоэ лениво провернулись в алом мареве. Ишира в красках увидел что с ним может произойти, если не повинуется. С фантазией, значит.

Держать под контролем такое додзюцу в детском теле требовало чудовищного напряжения, Ишира по себе знал, как быстро глаза выжирают резерв маленького организма, доводя до истощения.

— Договорились, — сухо кивнул он.

Мисаки развернулась на пятках и скрылась в потоке учеников. Ишира еще пару секунд сверлил взглядом ее спину, переваривая увиденное, а затем молча двинулся к выходу.

Ворота Академии подпирал Юичи.

— Ну что, чемпион, как успехи? — бодро окликнул он.

Ишира одарил его тяжелым взглядом исподлобья.

— Какого черта ты тут забыл?

— Ну, представь, что я заботливый старший брат, который пришел забрать мелкого из школы.

Ишира лишь обреченно покачал головой и перевел взгляд на школьный двор. В пестрой толпе мелькнула Мисаки, буравя их взглядом. Юичи, не упустив шанса, расплылся в широкой улыбке и приветливо помахал ей рукой.

Девочка мрачно нахмурилась. Бегло зыркнув по сторонам и убедившись, что свидетелей нет, она элегантно и предельно четко показала ему средний палец.

Рука Юичи так и застыла в воздухе.

***

Мисаки стояла изваянием, мрачно провожая и пепеля взглядом удаляющиеся спины Иширы и Юичи, пока кожу вдруг не кольнуло от ощущения чужого присутствия. Обернувшись, она наткнулась на Итачи. Мальчик стоял в паре шагов и смотрел на неё с выражением настороженно-аналитического интереса.

— Что означал этот жест? — поинтересовался он, абсолютно серьезно.

Брови Мисаки поползли вверх, но не успела она придумать отговорку, как Итачи начал методично сгибать пальцы, собираясь в точности повторить увиденное. Схватив острый приступ паники, она быстро бросилась вперед, намертво накрывая его ладонь своей.

— Никогда так не делай. И я тоже больше не буду. Забыли, окей?

Итачи чуть нахмурился, но коротко кивнул. Для него вопрос был исчерпан. Он развернулся, собираясь уйти с таким видом, будто получил нужную информацию и потерял к собеседнице всякий интерес.

Но у Мисаки были совершенно другие планы. На её губах расцвела хищная улыбка. Она подалась вперед и тяжелой рукой легла ему на плечо, тормозя на месте.

— Итачи-кун, — елейным, обманчиво мягким голоском протянула она. — Ты ведь не забыл, какой сегодня день?

Итачи замер. Медленно обернулся. В его темных глазах мелькнуло откровенное раздражение, которое он тут же попытался замуровать за маской идеального ребенка.

— Это глупая затея, — сухо и безапелляционно отрезал он, не меняя нейтрального тона.

Мисаки пропустила его отказ мимо ушей. Отпустив плечо, она начала медленно, по-кошачьи кружить вокруг него.

— Сегодня вечером все взрослые соберутся в храме Нака. И они будут обсуждать что-то... крайне важное. Поэтому я великодушно помогу тебе туда проникнуть и всё выведать. Считай, что это наша совместная миссия ранга «А».

Шутки шутками, но в последние месяцы Мисаки кожей ощущала, как вокруг клана сжимается кольцо отчуждения. Между Учихами и остальной Конохой стремительно росла глухая, непробиваемая стена. Это читалось в косых взглядах, в брезгливом шепоте за спиной. Люди, которые раньше смотрели на герб-веер с уважением, теперь отворачивались, пряча в глазах страх и подозрительность.

Воздух внутри самого клана тоже протух. Учихи словно заперли сами себя в клетке, принципиально не пересекая границы нового квартала, а гражданские из Конохи обходили его десятой дорогой. С момента переезда на окраину Мисаки не видела на их улицах ни одного чужака.

А ещё были эти собрания. Мисаки видела, каким опустошенным и мрачным возвращался с них Шисуи. Попробуй спроси — он только отшучивался и уходил от ответа. Отец неубедительно уверял, что это «рутинные дела клана», но сам туда даже не являлся. Мисаки не была дурой: за закрытыми дверями зрело что-то гнилое и очень опасное.

Итачи выдержал её сверлящий взгляд с упрямым, холодным спокойствием. Не удостоив идею комментарием, он отвернулся.

— Я ухожу.

Он сделал пару шагов, но Мисаки мертвой хваткой вцепилась в его рукав.

— Чего ты так боишься? — подначила она, не убирая ухмылки. — Тебе ведь до одури интересно. Признайся, тебя самого съедает желание узнать. Ты же спать нормально не можешь, гадая, что они там прячут.

На крошечную долю секунды его идеальная маска дала трещину, обнажив слабое, сугубо человеческое сомнение. Но уже в следующее мгновение он жестким рывком вырвал рукав из её пальцев.

Мисаки раздраженно сузила глаза, провожая взглядом его неестественно прямую спину. Иррациональная детская обида смешалась с вполне взрослой досадой. Обиженно поджав губы, она крикнула ему вдогонку:

— Ну и катись, предатель! Без тебя справлюсь! Только потом не умоляй рассказать, что я там узнала!

***

В комнате Юичи царила лёгкая суматоха. Ишира валялся на кровати, делая вид, что изучает свиток по контр-гендзюцу, но на деле лениво наблюдал за суетой старшего друга. Подсумки были раскрыты, кунаи исчезали в запечатывающих свитках, а Юичи то и дело проверял снаряжение.

— Опять на миссию?

Юичи затянул ремешок подсумка, не оборачиваясь.

— И да, и нет, — он выпрямился, стряхивая невидимую пыль с ладоней. — Я иду на встречу с знакомыми попаданцами.

Ишира опустил свиток на грудь. Одна бровь вопросительно поползла вверх.

— Многие завелись из-за Хироши, — пояснил Юичи, закатывая глаза, явно недовольный предстоящим. — Думают, что-то надо решать. Ну, пойду послушаю. Заодно и кое-какой информацией разживусь.

Ишира кивнул, делая какие-то собственные выводы, и снова уткнулся в свиток. Но Юичи, уже накинув на плечи жилет джонина, вдруг добавил:

— Когда станешь генином, возьму тебя с собой.

Ишира поднял глаза, не понимая.

— Зачем?

— Как зачем? — Юичи усмехнулся. — Нужно всем показать, что попаданцы в Конохе не пальцем деланы. Если повезет, и Мисаки с собой прихватим.

Ишира выразительно фыркнул, демонстративно возвращаясь к чтению.

Юичи между тем подтягивал ремни жилета, привычно проверяя каждую застёжку.

— И тебе не стоит засиживаться в Академии. Старайся выпуститься досрочно.

— Я тоже об этом думал, — неохотно буркнул Ишира.

— Вот и отлично, — Юичи довольно хлопнул его по плечу. — Держу за тебя кулачки.

Он уже шёл к двери, но задержался на секунду.

— Вернусь через неделю. И закрой за собой.

Ишира шумно выдохнул, провожая взглядом его спину. Шаги за порогом быстро стихли.

***

Мисаки затаилась в густых зарослях у кромки леса, не сводя цепкого взгляда с процессии соклановцев, неторопливо стекающихся к Храму Нака. Среди взрослых Учих — многих из которых она видела впервые — царило пугающее спокойствие. Словно они шли на рутинное чаепитие. На их фоне резко выделялся Шисуи: его плечи были напряжены, лицо помрачнело, а во взгляде читалась отчаянная обреченность. Зачем тогда ты туда ходишь, хотелось бы спросить.

Когда тяжелые двери Храма поглотили последнего соклановца, Мисаки осторожно выскользнула из укрытия. Убедившись, что периметр чист, она короткими перебежками двинулась вперед, растворяясь в вечерних тенях.

Чужое присутствие она ощутила за секунду до того, как услышала тихий шаг. Мисаки резко развернулась на пятках, уже прокручивая в голове оправдания, но лишь усмехнулась. В бездонных глазах Итачи светилось красноречивое: «Даже не спрашивай, зачем я здесь».

Они без слов продолжили путь, преодолевая каменные ступени. У самого входа Итачи внезапно выбросил руку вперед, преграждая ей путь.

— Барьерные печати, — едва слышно выдохнул он, кивнув на невидимую стену. — Среагируют на посторонних.

Мисаки задумчиво почесала затылок. Радужки полыхнули алым. В ее поле зрения вспыхнула сложная, многослойная вязь барьерных линий, сплетающихся в непроницаемую сеть. Она вперилась в хитросплетения линий, пытаясь нащупать алгоритм обхода, а Итачи над душой нагнетал всё сильнее.

— Простите, Итачи-сан, — протянула она с издевательской вежливостью, не отрывая взгляда от печатей, — я, вообще-то, работаю над этим.

— Может, нам лучше уйти, пока не поздно? — безэмоционально, но твердо предложил он.

Мисаки резко обернулась, сверкнув алыми глазами.

— Раз ты такой правильный, какого черта вообще увязался за мной?

— Чтобы быть уверенным, что ты не натворишь глупостей.

Мисаки закатила глаза и демонстративно возвела взгляд к небу. Именно в этот момент над их головами стайка мелких птиц пронеслась прямо сквозь купол. В ту же секунду Шаринган зафиксировал крошечную аномалию: в точке соприкосновения узор барьера дрогнул, пошел рябью.

— У меня есть идея.

Спустя пару минут над ступенями раздался оглушительный грай. Стая призванных ворон черным вихрем ударила в купол. Поток птиц, перегрузивший печати, вызвал дрожь в барьере и на миг открыл проход. Система распознавания барьера застопорилась, пытаясь обработать десятки мелких сигнатур. Узор фуин замигал, пошел трещинами, и контур просел, открыв короткое окно, пропуская их.

Однако центральный зал встретил их абсолютной пустотой. Просторное помещение отзывалось лишь холодным эхом их легких шагов. Мисаки непонимающе нахмурилась, озираясь по сторонам.

— И куда все испарились? — одними губами прошептала она.

Итачи вместо ответа указал в центр зала. Один из татами был сдвинут в сторону, открывая зев узкой каменной лестницы, уходящей в непроглядный мрак. Итачи первым скользнул вниз, мастерски подавив свой очаг чакры до состояния холодного камня. Мисаки, скрупулезно копируя каждое его движение, бесшумно последовала за ним.

Чем глубже они спускались, тем более спертым и тяжелым становился воздух, наполняясь мрачной аурой. Вскоре до них долетели отголоски голосов. Сердце Мисаки забилось чаще от адреналина. Они замерли на границе света от настенных факелов и спасительной тени лестничного пролета, вглядываясь в зал.

Сначала слова сливались в неразборчивый гул, но вскоре Мисаки четко различила знакомый низкий баритон. Говорил Учиха Фугаку.

— ...поступило прямое распоряжение: значительную часть внешних дел теперь курирует АНБУ, — голос главы звучал ровно, но в нем отчетливо звенела подавляемая ярость. — Нам же надлежит сосредоточить силы на поддержании внутреннего порядка в стенах Конохи.

По рядам Учих прокатился ропот, который стремительно набирал градус, превращаясь в гул открытого возмущения.

— Да они просто запирают нас в деревне! — выкрикнул кто-то из толпы Учих. — Хотят держать нас под полным контролем!

Фугаку выдержал тяжелую паузу, позволяя клану выпустить пар. Когда шум стих до недовольного бормотания, он заговорил вновь:

— Бюджет Военной Полиции урезан. Мы физически не можем разрываться между внешними миссиями и внутренними расследованиями. Статистика нераскрытых дел говорит сама за себя.

— Бюджет?! — злобно огрызнулся другой голос. — Будто деревня не могла его поднять!

— Они давно оправились после нападения. Бюджет раздули всем остальным кланам, но не нам!

Агрессивный шум усилился, заполняя подземелье давящей злобой. Мисаки метнула быстрый взгляд на Итачи. Мальчик слушал молча, но тени от факелов изуродовали его лицо, сделав черты еще более жесткими и мрачными.

— Решение принято! — голос Фугаку раскатился по залу хлыстом, резкий и непререкаемый. — Наша обязанность — доказывать верность деревне делами, а не жалобами. Мы будем поддерживать порядок в Конохе. Остальное — не наша забота.

Волна возмущения неохотно схлынула, оставив после себя лишь гнетущее напряжение. В течение следующего часа шли более мелкие обсуждения, и как только собрание было официально закрыто, Мисаки и Итачи, не теряя ни секунды, бесшумно покинули Храм тем же невидимым путем.

Улицы вымерли. Бледный свет луны выхватывал из темноты лишь пустые мостовые. Итачи шел чуть впереди, низко опустив голову. Мисаки украдкой ловила его профиль, гадая, какие именно демоны сейчас грызут этого мальчишку изнутри. Вернее, откуда в этом шестилетнем тельце столько складного понимая ситуации?

Её собственную голову разрывало от противоречий. Полезть на собрание её толкнуло лишь излишняя пытливость, и теперь вместо ясности на плечи опустилось липкое предчувствие надвигающейся беды.

«Учихи недовольны политикой деревни», — прокручивала Мисаки в голове обрывки фраз, прозвучавших в Храме. И чем дольше она об этом думала, тем острее ощущала гнилую суть происходящего. Вместо того чтобы выйти к Хокаге и открыто выложить претензии на стол, клан забился в подземелье, подальше от чужих глаз. Они прятались по углам, варились в собственном соку и старательно раздували коллективную обиду, перемывая косточки деревне. Она точно родилась в сильнейшем клане Конохи?

Внутренний компас орал, что эта дорога ведет прямиком в бездну. В этом сдавленном ропоте, пропитанном чувством ущемленной справедливости, крылось что-то нездоровое, будто из-под татами храма Нака выползала густая тень, постепенно обволакивающая весь клан.

В памяти внезапно всплыли слова Юичи — та самая небрежная фраза, брошенная год назад. Он назвал её клан «проблемным». Тогда Мисаки пропустила это мимо ушей, списав на попытку запугать, но сейчас слова обрели иной, куда более тревожный смысл. Так вот что он имел в виду?

Они с Итачи брели в глухом молчании, пока воздух впереди не рябнул от короткого всплеска чакры, и на мостовую из Шуншина не шагнул брат.

Шисуи скользнул взглядом по парочке шпионов, с особым прищуром остановившись на Мисаки.

— Не стану скрывать, от тебя я подобной выходки ждал, — с легким укором произнес он. Переведя взгляд на Итачи, добавил с тенью насмешки: — А вот ты, Итачи… образцово-показательный мальчик.

Итачи едва заметно насупился и отвел взгляд, пряча тень смущения. Мисаки же воинственно вздернула подбородок, стараясь сохранить лицо.

— Неужели нас так легко засекли? — вырвалось у нее.

— Естественно, — фыркнул Шисуи. — Но я сидел в конце ряда, так что позаботился, чтобы вас никто больше не увидел. Простое, но надёжное гендзюцу сокрытия.

Мисаки глухо угукнула, пряча искреннюю благодарность за напускным безразличием. Итачи же уставился в мостовую, мысленно линчуя себя за допущенную оплошность.

Дальше они двинулись втроем. Тишина вновь сомкнулась над ними, пока Шисуи не нарушил ее тяжелым вздохом.

— Ну, как, понравилось?

Итачи промолчал, окончательно уйдя в себя. Мисаки же подняла на брата серьезный, требовательный взгляд.

— Что-то это было?

Брат помедлил. Его плечи тяжело опустились.

— Клан подозревают в организации атаки биджу. В верхах шепчутся, что только шаринган способен подчинить хвостатых, — его голос упал до напряженного шепота. — Из-за этого кольцо вокруг Учих сжимается. А клан... клан замкнулся в себе и начал культивировать ответную ненависть.

Мисаки как вкопанная застыла посреди улицы.

— Это же полный бред! — резко бросила она. — Я своими глазами видела, что Санби сделал с нашим старым кварталом. Учихи не стали бы стирать в пыль собственные дома и хоронить под ними своих же людей.

— Это всего лишь злые слухи в деревне, — тихо ответил Шисуи. А затем попытался натянуть ободряющую улыбку: — Но не всё так критично, как кажется из подвала. Клану просто нужно время, чтобы остыть и сбросить пар.

Фраза должна была звучать успокаивающе, но Мисаки четко уловила тень сомнения на его лице. Шисуи сам ни черта не верил в то, что говорил.

Мисаки молча кивнула, пытаясь уложить в голове услышанное. Вскоре они дошли до развилки: Итачи скупо попрощался и свернул к поместью главы клана, а Мисаки с братом направились к своему дому.

Но у самой энгавы её резко ударило по нервам. Мир перед глазами внезапно схлопнулся удушливый мрак. Тело сковало параличом, словно его обмотали невидимыми стальными тросами. Она повисла в абсолютной, беспомощной пустоте.

Стиснув зубы до скрежета, Мисаки рванула чакру к глазам. Шаринган вспыхнул.

Иллюзия пошла трещинами и с хрустальным звоном осыпалась в небытие. Ночная улица ударила по глазам. Мисаки судорожно втянула воздух, балансируя на пороге дома.

А в двух метрах от нее, опираясь на костыль, возвышался отец. Багровое свечение в его глазах медленно угасало, сворачиваясь в черные зрачки.

— Уже лучше, — прокомментировал Хирари, словно ставя мысленную галочку в журнале успеваемости.

Мисаки шумно выдохнула через нос. С тех пор как отец взялся за ее додзюцу, он взял за привычку швырять в нее иллюзии в самые неожиданные моменты. Эти подлянки стали частью болезненной рутины.

— Ты должен был предостеречь, а не потакать её любопытной пятой точке, — обратился он к Шисуи темным тоном.

Внутри Мисаки всё вскипело злостью.

— Ты прочел мои воспоминания? — прошипела она.

— Ты сама позволила, — Хирари равнодушно пожал плечами.

Сбоку раздалось сдавленное хмыканье от Шисуи. Мисаки наградила их обоих испепеляющим взглядом и, гордо вздернув подбородок, она демонстративно протопала мимо них в дом.

Уже скрываясь в коридоре, она услышала, как отец тихим, но тяжелым голосом начал отчитывать Шисуи за то, что тот допустил детей на закрытое собрание.

«Так тебе и надо», — злорадно подумала она, захлопывая дверь своей комнаты.

***

Утро на тренировочном полигоне Академии выдалось зябким. Пока ученики унылой шеренгой выходили на площадку сдавать нормативы, Ишира демонстративно торчал в стороне. Привычное спокойствие и легкая, циничная отрешенность делали его абсолютно чужим на фоне галдящей толпы первашей, и Иширу этот статус-кво более чем устраивал.

Идиллию нарушил резкий укол чужого внимания.

Встрепенувшись, Ишира вскинул голову. Через весь двор, прямо на него, целенаправленно вышагивала Мисаки. Ее жесткая походка и сфокусированный взгляд заставили мышцы Иширы рефлекторно подобраться. Где он успел провинится? Списывание на тесте? Нет, тот инцидент замяли. Тогда какого черта ей понадобилось нарушать негласный нейтралитет?

Реальность оказалась куда прозаичнее и страннее одновременно.

— Где живет Юичи? Как на него выйти? — потребовала она без долгих прелюдий, резко затормозив прямо перед ним.

Ишира удивленно моргнул. Привычная маска равнодушия дала сбой. Зачем ей вдруг экстренно понадобился человек, которого она еще недавно на дух не переносила?

Он лениво заложил руки за голову, выигрывая секунду на формулировку.

— Эм… Юичи еще вчера отбыл на миссию, — ответил он, слегка запнувшись. — В деревне появится не раньше чем через неделю.

Мисаки страдальчески возвела глаза к небу и с чувством выдохнула.

— Когда он не нужен, то постоянно маячит перед глазами.

— Всегда, в общем-то, — криво усмехнувшись, поддакнул Ишира.

Она лишь бросила на него оценивающий взгляд, словно решая, стоит ли тратить на него время, но в итоге лишь досадливо цыкнула.

— Ладно. Когда этот клоун вернется в деревню, передай ему, чтобы немедленно нашел меня, — тон не оставлял пространства для маневра.

Ишира коротко кивнул, проводив взглядом прямую спину развернувшейся Мисаки.

Глава 9. Ну вот и все в сборе, можно начинать.

Юичи возвращался с миссии в непривычно приподнятом настроении: всё прошло как по маслу и завершилось гораздо быстрее плана. Под благовидным предлогом отделившись от своей команды, он сменил курс и теперь двигался к границам Страны Рек, где затерялась нужная ему деревушка. В запасе было три свободных дня — более чем достаточно, чтобы успеть обернуться до того, как в Конохе начнут задавать неудобные вопросы. Формально, конечно, свободу перемещений ему никто не ограничивал. Но тайные встречи с шиноби из других скрытых деревень? Не поймут.

Поселение оказалось до одури заурядным. Покосившиеся дощатые дома с почерневшими от сырости крышами жались вдоль единственной грунтовой дороги. У рыночных лотков лениво торговались местные, а неподалеку с визгом носилась стайка детей, играя в салочки. От этой густой концентрации спокойствия Юичи стало инстинктивно не по себе.

Спонтанная встреча попаданцев задумывалась как временный союз — общее решение назойливых проблем, залог будущего. Красиво звучало на бумаге. В суровой же реальности Юичи был уверен на все сто: они просто пересрутся в первые же полчаса и разойдутся ни с чем.

Не верил Юичи в подобные союзы. Когда-то, может быть, да. Но не после того, как год назад он донёс о тревожном происшествии в Конохе, а большинство отмахнулось: «Ну, с Конохой же всё в порядке. Ты только за Наруткой приглядывай, да Учих береги» Тогда все дружно хихикали над Хироши — дескать, вляпался в безнадёжное. Но стоило угрозе обнажиться, смех быстро спал: оказывается, это не смешно, а очень даже грустно.

Юичи, впрочем, обид не держал. Сам он действовал не сильно лучше, выбрав в итоге весьма наивную игру в долгую: воспитать новое поколение попаданцев и попытаться заложить в них хоть каплю адекватности. А остальные... остальные зачешутся сами, когда у них из-под носа начнут пачками выдергивать джинчурики.

Сегодняшний сходняк организовал инкогнито, чьего имени Юичи пока не знал. Приглашение пришло через знакомую, которую, в свою очередь, дернул кто-то третий. Классическая конспиративная цепочка, чтобы минимизировать риски и не отсвечивать лишний раз.

Точкой сбора был обозначен неприметный отель ближе к центру деревни. Но Юичи не торопился. Привычная паранойя взяла свое: он потратил час на прочесывание периметра, щедро раскидал барьерные печати и спрятал пару теневых клонов в слепых зонах. Только обеспечив себе три пути отхода, он шагнул на крыльцо.

Изнутри гостиница выглядела под стать деревне. Узкий коридор тонул в полумраке, воздух пах въевшейся сыростью. Половицы протяжно стонали под ногами. За пустой стойкой регистрации сиротливо пылился медный колокольчик.

Номер комнаты ему, разумеется, никто не сообщил, но это и не требовалось. Достаточно было слегка расширить восприятие: со второго этажа отчетливо фонило плотным скоплением чужой чакры. Среди них выделялась одна особенно знакомая, приятная. Она была совсем рядом.

Поднявшись по лестнице, Юичи свернул за угол и наткнулся на крохотную кухню. У обшарпанной стены, неловко возясь со старым чайником, стояла блондиночка. Эту макушку он узнал бы из тысячи.

Подавив смешок, Юичи бесшумно скользнул за спину девушки и резко ткнул пальцами ей под ребра. Она взвизгнула и подпрыгнула на месте, как ужаленная. Горячий чай плеснул на столешницу.

— Боже, какой же ты придурок! — прошипела она, резко развернувшись.

Юичи расплылся в издевательской, сальной ухмылке.

— Хиёри... а ты подросла. И округлилась где надо.

— А ты как был дегенератом, так им и остался, — окатила она его ледяным тоном. Подхватив кружку, девушка демонстративно двинулась к выходу.

Юичи примагнитился следом, надув губы.

— Обидно вообще-то! И как ты смеешь так разговаривать с Прайм-попаданцем?

— Это еще с чего?

— Я из Конохи. Значит, я по умолчанию круче всех.

— Более тупого аргумента я в жизни не слышала.

— Это как посмотреть, — парировал он, но в следующую секунду стер с лица дурашливость, переходя на деловой тон. — Что за контингент?

— Без понятия. Я их не знаю, — Хиёри пожала свободным плечом. — Знакома только с тем, кто меня позвал.

— Кто?

— Ивами. Из Скрытого Тумана.

— Мда. И как он тебе?

— Неплох, — коротко бросила Хиёри и толкнула плечом нужную дверь.

Комната оказалась неожиданно просторной для дешевой ночлежки. Мягкий свет из двух широких окон падал на вытертый ковер с поблекшим узором. Запустение было абсолютным, но именно эта убогая обстановка была под стать царящей атмосфере.

Юичи с порога оценил расстановку сил: один валялся на кровати, еще двое расположились на соседней, последний подпирал стену. Четыре пары глаз синхронно впились в вошедшего. Так обычно смотрят на добычу, по глупости заглянувшую в чужую клетку.

Хиёри остановилась чуть в стороне и мотнула головой в его сторону:

— Это Юичи. Он из Конохи, — последнюю фразу она почти выплюнула.

Юичи замер у самой двери, грамотно оставляя себе пути к отступлению. Скрестив руки на груди, он включил режим ожидания, спокойно сканируя присутствующих.

Крепкий, широкоплечий парень, сидевший по центру кровати, с силой хлопнул ладонями по коленям, словно подводя черту.

— Ну вот и все в сборе, можно начинать.

Юичи сразу зацепился взглядом за протектор Скрытого Тумана на его лбу. Ивами. Для своего возраста он выглядел слишком массивным и внушительным. Рядом с ним, на самом краю матраса, устроился его напарник по деревне — внешне более скромный, но исходившая от него сдержанная уверенность фонила куда сильнее.

У дальней стены замер выходец из Скрытой Травы. Он не сводил глаз с присутствующих, ощупывая каждого тяжелым взглядом, нагло выискивая чужие уязвимости. Четвертый — представитель Камня — вальяжно развалился на второй кровати. Юичи помнил это лицо, они пересекались на передовой. Кажется, Масаши. Смешно.

Внешнее спокойствие трещало по швам. Воздух в комнате прямо таки искрил от скрытой нервозности.

Ивами, продолжая сидеть с расслабленной уверенностью, взял слово:

— Раз уж вы все сюда притащились, значит, вам не плевать, в какую бездну катится этот мир.

Повисла тишина. Все присутствующие перевели тяжелые взгляды на Юичи. Как на главного виновника?..

Хиёри, стоявшая рядом, физически ощутила, как чакра Юичи наэлектризовалась и вздыбилась. Она поспешно вцепилась ему в локоть, но тормоза уже сорвало. У Юичи не осталось выбора: либо он бьет первым, либо его прямо сейчас задавят моральным прессом.

Он вскипел. Голос, сорвавшийся на рык, распорол тяжелую тишину комнаты:

— Только суки попробуйте что-то мне сказать! Вы даже не представляете, насколько сложно искать оправдание вашему никчемному существованию!

Шиноби Травы угрожающе шагнул вперед, тыча в него пальцем.

— Да ты буквально ни хера не сделал, и смеешь пасть открывать?!

Юичи тут же ткнул пальцем в ответ, подавшись вперед.

— Завали, мальчик! — он обвел взбешенным жестом всю комнату. — Никто из вас, никто блять, даже извилиной не пошевелил, чтобы предположить такой сценарий! Никто не соизволил прийти хотя бы издали проверить обстановку. Это и ваша вина тоже!

— Нобу, погоди, — негромко окликнул напарника Ивами, призывая того сесть.

— Черт с тобой, — травник брезгливо цыкнул и резко сменил цель, уставившись на каменщика. — Какого хуя этот мудак здесь делает?

Масаши медленно выпрямился. Его лицо окаменело.

— Сейчас не понял.

— Все ты прекрасно понял. Пару лет назад ты с напарником пытался прикончить малолетнего Учиху Итачи. И с чего это тебя внезапно так озаботила судьба мира?

Масаши нервно и пренебрежительно отмахнулся.

— Ну было и было! Не убили же в итоге, верно? — его губы скривились в злой ухмылке. — Может, лучше ты поведаешь, раз такой идейный: как ты умудрился проворонить Хироши? Вы же из одной деревни. Наверняка знал о его заскоках.

— Не лезь туда, о чем понятия не имеешь, — огрызнулся Трава и снова резко развернулся к Юичи. — А ты давай, не прибедняйся! Рассказывай, как ты, имея на руках все козыри, допустил нападение на Коноху?

Юичи дернулся вперед. Хиёри снова вцепилась в его плечо, пытаясь удержать на месте.

— Мальчики, не ссорьтесь, — ее попытку сбить градус проигнорировали абсолютно все.

— Да я из кожи вон лез, чтобы остановить этот пиздец! — сорвался Юичи, отбрасывая руку куноичи. Своей указал на туманников. — Лучше скажите, как вы, ебланы, умудрились просрать Треххвостого?!

Ивами остался сидеть камнем, но его напарник рывком вскочил с матраса.

— Не смей валить это на нас! Это всё работа Мадары!

— А-а-а, значит, вы знали, что Туман под его контролем? И какого черта сидели сложа руки?

— А чего ж ты тогда не спросишь, почему мы позволили похитить Нохару Рин и засунуть в нее биджу?! — взорвался Нобу.

— Отличный вопрос! Почему?!

— А ты сам где прохлаждался? — вклинился в перепалку травник. — Если ты все знаешь, как ты допустил, чтобы Обито «погиб»?!

— Это случилось на территории Скрытой Травы, к слову, — ехидно вставил свои пять копеек Масаши.

— Вы с Конохой стерли мою страну в пыль, пока мерялись силами! С какого перепугу я вообще должен сейчас перед вами оправдываться?!

Срач стремительно пробивал дно. Слова становились всё острее, обвинения наслаивались друг на друга, сливаясь в неразборчивый, матерный гул. Никто никого не слушал. Юичи с самого начала знал, что этот жалкий сбор обернется банальным грызением глоток. Единственным сюрпризом стало лишь то, что именно он подожжет фитиль. И что самое приятное — не стыдно ведь.

А когда, ожидаемо, пошла речь о погибших попаданцах на войне, воздух в комнате накалился до предела. Ки шестерых шиноби, не сдерживаемая контролем, начала давить на стены, заставляя облупившуюся штукатурку сыпаться на пол мелкой крошкой.

Масаши вскочил с кровати, пальцы машинально сложились в первую печать. Шиноби Травы опустил ладонь к подсумку с кунаями. Щуплый туманник тоже завозился. Юичи одной рукой закрыл Хиёри, второй приготовился резать.

— Довольно!

Голос Ивами ударил по барабанным перепонкам подобно взрывной волне. В ту же секунду его чакра хлынула наружу сминающим потоком. Давление обрушилось на плечи, выдавливая из легких кислород и намертво прибивая присутствующих к месту.

«Силён, — машинально зафиксировал Юичи, борясь с желанием выпустить свою чакру для защиты. — И чертовски опасен».

Когда звон в ушах стих, в комнате повисла натянутая тишина.

— Если вы пришли сюда просто померяться проебами, можете выметаться прямо сейчас, — процедил Ивами, обводя тяжелым взглядом замерших попаданцев. — Мы все обосрались, поэтому давайте разгребать по порядку, — его взгляд сфокусировался на шиноби Травы. — Дэйчи. Ты знал Хироши. Выкладывай.

Тот недовольно дернул щекой, на миг прикрыв глаза, собираясь с мыслями.

— «Знал» — это громко сказано. Мы не водили дружбу. Просто намотали на ус, что вот в моей деревне есть еще один попаданец. Иногда тренировались, — Дэйчи лениво сложил несколько печатей, и над его раскрытой ладонью с гудением вспыхнуло голубое пламя. — Даже эту дрянь разрабатывали вместе.

Юичи мрачно уставился на огонь. Именно этот выжигающий кислород свет он видел год назад.

Голубой оттенок выцвел, сменившись привычным оранжевым, и пламя погасло.

— Я не вытянул из этой техники особого толка и переключился на другой стиль. А потом... на Траву обрушилась Третья Мировая. Великие страны дрались чужими руками, а вся война обрушилась на наши земли. Именно тогда Хироши и исчез. В наших условиях это почти всегда означало смерть. А спустя столько лет всплывает новость, что этот псих жив и работает на Мадару. Вот мы тут и собрались.

— Странно, — вклинился Масаши, — что он не попытался завербовать тебя.

— Пытался. Издалека заводил разговоры о... гипотетическом Бесконечном Цукуёми. Я покрутил пальцем у виска. Кто мог представить, что всё выльется в такое?

— Ясно, — коротко кивнул Ивами, переводя прицел. — Масаши. Что вам с напарником понадобилось от мелкого Учихи Итачи?

Масаши болезненно скривился и скрестил руки на груди.

— Было дело, — нехотя признался он, тяжело выдыхая. — Мы тогда наивно полагали, что, убрав эту фигуру, срежем корень будущих проблем. Всё оказалось иначе: моего напарника Фугаку изрубил в капусту, а я сам еле ноги унёс.

Ивами снова кивнул, принимая информацию, и, наконец, впился взглядом в Юичи.

— На тебе остановимся подробнее. Твоя рассылка о событиях в Листе была слишком... емкой. Хочу деталей.

Все взгляды в комнате вновь скрестились на нём. Его краткое сообщение действительно содержало лишь необходимое: ни слова о Наоми, ни единого упоминания Мисаки. Сейчас было явно не время выкладывать на стол эти козыри.

Юичи коротко выдохнул и начал, скармливая им тщательно отредактированную версию. Помощь при родах Кушины. Рождение Наруто (и только его). Внезапное явление Хироши. Призыв Санби и тотальный хаос в деревне с двумя биджу на улицах.

Закончив, он замолчал. Белых пятен в истории хватало, но главное он озвучил, намеренно отсекая все лишнее.

— Что с Санби? — первым нарушил тишину Нобу. — Как вы с ним разобрались?

— Учихи загнали его в барьерную ловушку, а потом зверь просто исчез. Вероятнее всего, Хироши дернул его обратным призывом.

Ивами всмотрелся в него внимательнее.

— Выходит, ты один попаданец в Конохе?

— Я, один мелкий из побочной ветви Хьюга и пара младенцев.

Ивами медленно кивнул, но его взгляд задержался на лице Юичи на долю секунды дольше положенного. Этот визуальный контакт ясно говорил: «Мы к этому вопросу еще вернемся».

Сбросив напряжение, Ивами сменил тему:

— Да, это факт: сначала Мадара, а теперь и Обито контролируют Киригакуре через Мизукаге. И пока мы не можем с этим ничего поделать. Ягура хоть и не джинчурики, но он монструозно силен и окружен фанатично преданной свитой. Просто сместить его — задача не ближайшего будущего. Но мы с Нобу копаем в этом направлении.

— Прекрасно. И какой дальше план? Идем штурмовать Амегакуре и вырезать Риннеган?

— Само собой. Нас ведь там не ждут.

— К тому же, — Ивами проигнорировал сарказм,— как уже докладывала Хиёри, этот ваш Хироши две недели назад внаглую вскрыл тюрьму в Кумогакуре и вытащил оттуда нукенина-попаданца. Сильного. Теперь у него есть реальные союзники.

— И, вполне вероятно, он уже начал собирать оригинальный состав Акацуки, — вполголоса добавил Юичи.

— Кстати об этом, — Нобу резко развернулся к нему. — С Орочимару всё понятно. Но у Итачи теперь ведь не появится причин туда вступать, верно?

— Я разберусь, — на самом деле Юичи пока понятия не имел, что с этим делать.

Ивами чуть подался вперед, опираясь локтями о колени.

— А теперь о том, что предпримем мы.

Он выложил на смятое покрывало свиток и раскатал непослушный пергамент. Перед глазами собравшихся предстал детализированный чертеж: уходящая глубоко в породу цилиндрическая шахта. Каменные стены изъедены прямоугольными нишами — не то вентиляционными каналами, не то слепыми бойницами. На самом дне белели исполинские кости, похожие на остов призывной твари.

— Узнаёте?

— Убежище Мадары, — безошибочно определила Хиёри.

— В точку, — Ивами кивнул. — Горы на границе со Страной Травы. Именно оттуда берет начало та самая печально известная сеть катакомб. И раз уж мы все здесь собрались, есть отличный повод нанести туда визит.

— Увы, я пас, — мгновенно открестился Дэйчи, отрицательно качнув головой. — Мне край нужно быть в деревне до заката.

— Тоже мимо, — Масаши отвел взгляд и скрестил руки на груди.

— Ах, как за дело — у вас лапки, — усмехнулся Юичи.

Масаши раздражённо метнул в него взгляд.

— Захлопнись. Я ради этого сбора бросил команду без предупреждения, что может обойтись мне слишком дорого.

— Нас, к слову, тоже ждут, — глухо напомни Нобу напарнику.

Ивами промолчал, выжидательно уставившись на оставшихся двоих.

— Я не против, — спокойно сказала Хиёри.

Юичи задумчиво смерил куноичи взглядом. Уж слишком сомнительная компания, чтобы отпускать её одну.

— Ладно. Я тоже с вами.

— Отлично. Выдвигаемся немедленно.

— Что, пешком?

— Нет, — в голосе Ивами мелькнуло самодовольное превосходство. — Полетим на моем призыве.

Юичи иронично изогнул бровь: «Ты смотри, какой крутой»

— Раз уж нам всё равно по пути, — вклинился Дэйчи, — не подбросите до Травы?

— Без проблем.

Они покинули отель. Масаши и Нобу скупо отсалютовали на прощание и мгновенно растворились в тенях переулков, разбегаясь по своим деревням.

Выйдя на пыльную улицу, Юичи поймал себя на странном диссонансе. Заходя в ту комнату, он был уверен на двести процентов, что сходка закончится кровавой баней и деревню разнесут по кирпичику. Но, вопреки всей логике и вспыльчивости попаданцев, они умудрились не только не поубивать друг друга, но и сколотить хоть какое-то подобие рабочего плана.

Он украдкой скосил глаза на Ивами. Приходилось признать: этот парень из Тумана оказался настоящим, фактурным лидером. В нем чувствовался тот самый природный стержень, способный жестко держать стаю гиен в узде. И всё же глубоко в подкорке у Юичи мерзко скреблось предчувствие. Интуиция шептала, что этот хрупкий карточный домик их союза, пусть и полезный прямо сейчас, рухнет при первом же серьезном сквозняке.

Группа миновала окраину и углубилась в лес. Они молча шли по заросшей тропе, пока не вышли на скрытую высокими кронами поляну. Ивами остановился. По-хозяйски окинул взглядом периметр, кивнул самому себе, надкусил палец и ударил ладонью по земле.

Ударная волна чакры хлестнула по деревьям, срывая с ветвей кучи сухой листвы. Почва под ногами мелко задрожала.

Клубы дыма осели, явив здоровенную, гротескную птицу. Вместо перьев ее тело покрывала жесткая перламутровая чешуя, переливающаяся в скудном свете от ртутного серебра до болотной зелени. Длинная, змеиная шея увенчивалась массивным клювом, под которым, как у пеликана, отвисал тяжелый кожистый мешок. Когти толщиной со стальные прутья глубоко вспороли дерн.

Юичи разглядывал монстра почти с детским изумлением. Даже он, успевший повидать в этом мире немало, не мог взять в толк, в каких ебенях Ивами откопал контракт с такой дичью.

— И мы полетим у нее... в пасти? — Хиёри брезгливо передернула плечами, с отвращением разглядывая мешок под клювом.

Ивами издал короткий смешок.

— Можешь и туда, если есть особое желание. Но вообще-то мы полетим на спине.

Они поочередно вскарабкались наверх, рассаживаясь на широком хребте. Чешуя оказалась неожиданно гладкой и упругой, давая хорошую опору.

Первый же взмах породил локальный ураган: тугой поток воздуха ударил в лица, пригибая молодые деревья к земле. Второй взмах оторвал тяжелую тушу от грунта, вырываясь в открытое небо.

Юичи поерзал, находя удобное углубление между чешуйками, и заставил напряженные мышцы расслабиться. Сутки без сна давали о себе знать: тяжесть свинцом наливалась в затылке, глаза закрывались сами собой. Но даже проваливаясь в полусон, он не отключал инстинкты. Малейший подозрительный шорох, резкое движение, намек на предательство — он проснется, и этот клуб по интересам перестанет существовать.

***

Он вынырнул из небытия от резкого перепада давления — их крылатый транспорт заложил крутой вираж и с глухим стуком приземлился. Дэйчи молча скользнул по опущенной шее призыва на землю, коротко кивнул на прощание и потерялся в лесу.

Подняв вихрь пыли, птица мощным рывком ушла обратно в небо. Юичи с хрустом потянулся. Короткий сон, как ни странно, прочистил мозги.

Хиёри сидела позади, отстраненно наблюдая за проплывающим внизу зеленым морем. Ивами же стоял на самой макушке призыва, скрестив руки на груди и вперив взгляд в горизонт.

Сохраняя баланс на играющих мышцах летящей твари, Юичи перебрался ближе. Ивами уловил движение и бросил на него короткий взгляд через плечо.

— Юичи Хотеру, верно? Мастер фуиндзюцу. Наслышан.

Юичи промолчал, равнодушно дернув плечом. Ответить ему было нечего — имя Ивами до сегодняшнего дня не значилось ни в одной разведывательной сводке Конохи.

Птица тем временем взяла еще выше, переваливая через скалистый хребет.

— Правильно делаешь, что держишь язык за зубами, — усмехнулся Ивами, возвращая взгляд к горизонту. — В конечном итоге, мы ведь враги.

— Значит, у тебя хватает мозгов понять: если — точнее когда — мы закроем этот вопрос, друзьями мы всё равно не станем, — ровно констатировал Юичи.

Ивами медленно кивнул.

— Именно. Даже если мы быстро покончим со всем этим, причина для появления альянса шиноби исчезнет. Деревни снова начнут враждовать, увязая в войнах. И тогда мы с тобой снова окажемся по разные стороны баррикад. Но... — он чуть повернул голову, поймав взгляд Юичи, — ты ошибаешься, если думаешь, что этот сценарий неизбежен.

Юичи хмуро промолчал. Его личный прогноз на будущее отдавал прагматичным безденежьем, но опирался на факты. То, что из всей плеяды попаданцев отозвались всего шесть человек, говорило само за себя.

Птица сбросила скорость, перейдя в плавное планирование, и начала закладывать широкие круги над бескрайним лесом.

— Договорим потом, — отрезал Ивами, вглядываясь в зеленую чащу внизу. — Точка где-то здесь. Проблема в том, что сектор наверняка накрыт многослойной гендзюцу-завесой. Идеи?

Повисла секундная пауза.

— У кого-нибудь в арсенале есть ментальные техники? — спросил Юичи.

Хиёри неуверенно подняла руку. Юичи смерил ее оценивающим взглядом, взвешивая риски, а затем его губы растянулись в довольной улыбке.

— Тогда готовьтесь удивляться.

Быстро сложив несколько печатей, Юичи хлопнул ладонью по спине призыва. Дым рассеялся, являя скорченную фигуру Белого Зецу. Его бледное тело от шеи до пят сковывала густая вязь черных символов фуиндзюцу. Взгляд существа был стеклянным — оно находилось в глубоком стазисе.

— Откуда он у тебя?! — ахнула Хиёри, невольно отшатываясь.

— Нашел, — равнодушно бросил Юичи. Он коснулся одной из печатей, снимая верхний слой блокировки. Линии на теле Зецу слегка потускнели, и паразит едва заметно дернулся, приходя в сознание. — Зецу безопасен и под полным контролем. Можешь копаться в мозгах.

И

вами оценил уловку с лету.

— Умно. Эта тварь точно знает дорогу к дому хозяина.

Хиёри, поняв задачу, без лишних слов сложила печать концентрации. С легким омерзением опустив ладонь на голову белого клона, она закрыла глаза. На спине летящего монстра сгустилась тишина.

— Давно вы спелись? — вполголоса поинтересовался Ивами.

— Года четыре, — так же тихо ответил Юичи. — Сцепились на передовой, но убивать друг друга внезапно расхотелось. Так и повелось.

Хиёри резко выдохнула и отняла ладонь. Распахнув глаза, она уверенно указала на густой скалистый распадок.

— Туда.

— Дальше ножками, — скомандовал Ивами.

Они спрыгнули на землю. Стоило подошвам последнего пассажира коснуться грунта, как химера с глухим хлопком растворилась в облаке пара.

Группа клином углубилась в ночной лес, двигаясь по координатам Хиёри. Но чем глубже они заходили в чащу, тем сильнее Юичи накрывала тошнотворная дезориентация. Пространство словно искривлялось, вестибулярный аппарат сходил с ума. Сначала он списывал это на паранойю, но чувство тревоги становилось невыносимым.

— Мы вообще туда премся?

— Я уже ни в чем не уверена.

— Идем верно, — жестко оборвал сомнения Ивами. — Это гендзюцу завеса. Она ломает восприятие и путает.

Юичи зацепился за это логичное объяснение, хотя мерзкий осадок никуда не делся.

Спустя десять минут плотная стена деревьев резко оборвалась. Перед ними разверзлась та самая воронка, уходящая глубоко вниз. Воздух был мертвым. Ни шелеста листьев, ни крика птиц, ни дуновения ветра.

— Здесь… слишком тихо, — обронила Хиёри, вглядываясь в провал.

— Пусто, — мрачно подтвердил Ивами.

— Хироши не полный идиот, — бросил Юичи. — Допер, что мы можем найти это место. Не исключено, что он давно перенёс убежище.

— Возможно. Но проверить мы обязаны.

Они спрыгнули вниз. Юичи, повинуясь въевшейся перестраховке, на ходу впечатал в камень скрытую печать. Искать вход не пришлось: в отвесной скале темнел широкий проем, полностью утопающий в густой тени.

Внутри царила абсолютная тьма, но глаза шиноби адаптировались быстро. Катакомбы походили на бред сумасшедшего: лестницы уводили в никуда, переходы петляли, слепые коридоры обрывались глухими тупиками. Пространство словно издевалось над восприятием, пытаясь свести незваных гостей с ума.

— Предлагаю разделиться, — негромко бросил Ивами на очередной развилке из трех коридоров.

Юичи мазнул взглядом по темным коридорам. Интуиция недовольно ворочалась, но он молча кивнул. Один за другим шиноби растворились во мраке. Спускаясь по выщербленным ступеням, Юичи выверял каждый шаг, до предела выкрутив сенсорное восприятие.

Большинство помещений оказались мертвыми: истлевшие футоны, пыль, паутина и глухая сырость. Но одна из комнат заставила его остановиться. Стоило переступить порог, как на плечи навалился стылый воздух, пахнущий застарелой химией.

Это была лаборатория. На каменном полу хрустело битое стекло колб. Вдоль стен выстроились ряды мутных, потрескавшихся резервуаров, внутри которых плавала неопознанная биомасса.

Под подошвой что-то хрустнуло. Юичи присел и поднял с пола хирургический скальпель. На тусклом лезвии запеклись бурые пятна старой крови.

Подойдя ближе к столу, Юичи прошёлся взглядом по слипшимся бумагам, которые прочитать было уже невозможно. Но рядом также лежала стопка свежей и нетронутой бумаги, ясно намекая, что тут недавно могли проводиться исследования.

Потом он наткнулся на иероглифы, выцарапанные аккуратным почерком на железном столе.

«Тацуя Учиха — неисправимый балбес»

Чуть ниже была приписка «Согласен», но Юичи не мог перестать прокручивать в голове первую часть. И такое примитивное подтрунивание... слишком по-попаданчески.

Сзади раздался шорох.

Юичи развернулся на пятках, уходя с линии потенциальной атаки; кунай уже лежал в руке обратным хватом. Но в дверном проеме стоял лишь Ивами.

— Кажется, я нарезал круг.

Юичи коротко кивнул, убирая оружие. О находке он решил умолчать, решив разобраться самостоятельно.

Дальше они пошли вдвоем. Коридор свернулся в широкую спираль, ввинчивающуюся глубоко в колоссальный цилиндрический зал. Снизу отчетливо потянуло запахом гнили.

Вскоре шахта оборвалась. Перед ними раскинулся подземный резервуар, вода в котором отливала болезненно-зеленым светом. У стены, из этой мертвой глади ввысь, теряясь во мраке, уходил колоссальный иссохший ствол дерева.

— Похоже, именно здесь они выращивали армию Белых Зецу, — тихо произнес Ивами.

— Только их тут больше нет, — Юичи вперил взгляд в мутную глубину. — Свалили по катакомбам.

Они ступили на поверхность воды. Сквозь зеленоватую муть на дне проступали бледные, искореженные силуэты. Десятки мертвых Зецу лежали там — искореженные, сплюснутые, будто втоптанные в камень собственными сородичами во время бегства.

Юичи проигнорировал трупы, подойдя вплотную к древнему стволу. Приложил ладонь к иссохшей коре. Поверхность была ломкой и безжизненной. Достав кунай, он аккуратно срезал небольшой фрагмент.

— Останки Божественного Древа? — предположил Ивами, внимательно следя за его манипуляциями.

— Очень на то похоже, — пробормотал Юичи, пряча образец в герметичный свиток.

— Собрался исследовать? Разбираешься в науке?

Юичи скосил на него взгляд, выпрямляясь.

— Не особо. Но у меня есть один знакомый попаданец, он в этом шарит. Ему этот мусор будет крайне интересен.

Ивами усмехнулся, хитро прищурив глаза.

— И много у тебя знакомых-попаданцев?

Юичи убрал образец в карман жилета и развернулся, встречая его прямой взгляд.

— Я уловил твою логику, — заговорил он, возвращаясь к их прежнему разговору. — И что ты предлагаешь? Чтобы каждый из нас сел в кресло Каге своей деревни, мы пожали друг другу руки и зажили в мире?

— Звучит неплохо. Но я мыслю немного дальше. Предположим, угроза Хироши, Зецу и Бесконечного Цукуёми устранена. Что будет дальше? Правильно, начнется эпоха Боруто. Ты читал?

— Не то чтобы, — Юичи сузил глаза. Постановка вопроса его категорически не устраивала.

— Мог бы и догадаться. Там враги из совершенно другой лиги. Гораздо сильнее.

— И в чем проблема?

— В том, что у нас нет шансов, — невесело, почти зло усмехнулся Ивами. — Да, мы попаданцы. Да, мы на голову выше рядовых шиноби. Но у нас есть предел, и мы с тобой уже скребем по нему макушкой. А этого мало. Вероятность того, что Наруто и Саске эволюционируют в полубогов и спасут нас, тает с каждым днем. Мы уже натоптали в каноне, и эффект бабочки набирает обороты. И тогда начнутся настоящие проблемы. Как ни крути, нам придется снова держать строй вместе.

Юичи промолчал. Так далеко он не заглядывал. Вернее, в своей манере даже не рассматривал возможность такого развития событий. Его подход был проще: попаданцы должны отсвечивать поменьше, и мир сам докатится по рельсам. Но грянул Хироши, и теперь Юичи делал ставку на воспитание своих попаданцев, пытаясь вылепить из них вменяемую силу и подготовиться к худшему.

Речь Ивами отдавала черным пессимизмом. Червяк сомнения уже вгрызался в мозг: «продолжение» вполне реально, и перспектива взвалить на свой горб еще и спасение мира от инопланетных богов вызывала лишь глухую тоску.

Не сказать, чтобы Юичи надрывался от героизма, но он, черт возьми, хотя бы что-то делал. Начал делать. И, кто бы что ни говорил, ему досталась самая проблемная, узловая деревня, на которой держится весь этот хрупкий мир. Дерьма в Конохе было столько, что от одной мысли начинала пульсировать вена на виске.

— И что ты предлагаешь? — выдохнул Юичи.

— Я ничего не предлагаю. Идей пока ноль, — Ивами развел руками. — Я просто обрисовал картину, чтобы ты осознал, в какой глухой угол нас загоняют.

В словах Ивами сквозил неприятный намек: груз ответственности снова ложится на плечи Юичи, и права на ошибку нет. Но тот неожиданно добавил:

— Не накручивай. Можешь рассчитывать на мою помощь.

— Премного благодарен, — хмыкнул Юичи, даже не пытаясь скрыть неискренность в голосе.

Ивами лишь скривил губы в понимающей полуулыбке и склонил голову набок, переходя к главному:

— Ну, а теперь давай начистоту, какие на самом деле попаданцы в Конохе?

Юичи на долю секунды задержал дыхание. Этой микроскопической паузы хватило, чтобы выдать его с потрохами. Блин.

Под выжидающим взглядом Ивами он продержался еще пару секунд, но в итоге сдался.

— Как я уже говорил... пацан из побочной ветви Хьюга. И... малышка из клана Учиха.

Взгляд Ивами неуловимо заострился. Юичи внезапно поймал себя на мысли, что ему нравится эта реакция. Хвастаться своим активом оказалось приятно. Особенно когда главный удар был еще впереди.

— Девочка из Учиха? — переспросил Ивами.

— Младшая сестра Учихи Шисуи, если точнее.

На этот раз брови Ивами резко взлетели вверх. Это живое удивление вызвало у Юичи прилив почти детского, мстительного восторга.

Ивами шумно вытянул воздух сквозь зубы и покачал головой.

— Жутковато. Кто-то еще?

Юичи вскинул подбородок. Теперь в его голосе звучала неприкрытая гордость:

— Сестра-близнец Наруто. В которую я лично запечатал Инь-половину Кьюби.

Железобетонная выдержка Ивами дала трещину. Его челюсть едва заметно дрогнула.

— Ты сейчас серьезно?..

— Абсолютно. Но есть одна щекотливая деталь. Они попаданцы… наполовину.

— Тем лучше, — быстро сориентировался Ивами.— Таких можно правильно воспитать.

Юичи коротко хмыкнул. Его собственные мысли звучали один в один.

***

Возвращаясь на верхние уровни, они наткнулись на Хиёри. Куноичи замерла перед массивными створками, скрестив руки на груди. Лицо было мрачнее тучи. При их появлении она молча мотнула головой в сторону дверного проема.

Юичи и Ивами осторожно заглянули внутрь. Зал поражал габаритами. Пол усеивал каменный мусор, щепа от рухнувших перекрытий и изъеденное ржавчиной железо. Но взгляд приковывал центр зала. Из монолита скалы вырастал массивный каменный трон, а за ним в сплетении мертвых корней застыл огромный, уродливый клон Хаширамы Сенджу — некогда живая батарейка, питавшая дряхлеющего Мадару.

Но напрягло их не это. Прямо у подножия трона что-то лежало.

— Труп? — Юичи до боли сощурился, пытаясь пробить полумрак.

— Похоже на то, — отозвалась Хиёри. — Я решила не лезть туда без вас.

Ивами первым шагнул в зал. Юичи и Хиёри, держась на безопасной дистанции, последовали за ним. Куноичи бросила на Юичи вопросительный взгляд: «Всё норм?» Он скупо кивнул.

Вблизи картина обрела пугающую четкость. Юичи присел на корточки, мазнув пальцами по плитам пола. На подушечках остался жирный слой черной сажи. Основание черепа тут же закололо от дурного предчувствия — это был не обычный огонь.

Ивами опустился на одно колено и осторожно, стараясь не нарушить положение улик, перевернул тело лицом вверх.

Все трое перестали дышать.

— Ой мама... — выдохнула Хиёри. Ее голос предательски дрогнул. — Это же...

— Дэйчи, — мертво констатировал Юичи. В горле внезапно пересохло.

Перед ними лежал шиноби Скрытой Травы, с которым они расстались всего пару часов назад. Одежда была абсолютно той же, но само тело… Местами плоть уже начала проваливаться и разлагаться, обнажая кость, словно труп провалялся в этих катакомбах не меньше десяти лет. А на иссохшем лице намертво застыла искаженная предсмертной агонией гримаса.

— Ловушка! — взревел Ивами, рывком вскакивая на ноги.

Его крик утонул в оглушительном взрыве. Стены зала затрещали по швам, с потолка градом посыпались многотонные каменные глыбы. Пол с оглушительным хрустом раскололся и рухнул, увлекая шиноби в ревущую бездну.

Юичи падал в слепом хаосе. Он судорожно пытался сложить нужную комбинацию печатей, но каждый жест сбивался жестокими ударами о летящие глыбы. Каменное дно приближалось слишком быстро.

Жесткое приземление выбило весь воздух из легких. Тело полыхнуло острой болью, грозя отключить сознание, но Юичи на чистом адреналине заставил себя вскинуть руки, завершая последнюю печать.

С пальцев сорвалась светящаяся паутина фуиндзюцу. Чернильная вязь мгновенно развернулась в воздухе широким куполом, принимая на себя лавину камня. Огромные валуны с гулом врезались в барьер и с шипением втягивались в него, словно в воронку.

Юичи хрипло выдохнул, глотая горькую пыль. Сквозь мутную пелену он выцепил взглядом Хиёри. Без сознания, ее тело распласталось на земле в пугающей позе. В груди болезненно екнуло.

Ивами уже поднялся. Его лицо оставалось собранным, взгляд острым. Щит над их головами натужно трещал, прогибаясь под тяжестью новых обломков. Вибрация фуиндзюцу становилась критической.

Но замереть Юичи заставило другое. По спине пробежал ледяной пот: камень под ногами шевельнулся. Из-под пола с влажным чавканьем вынырнул Белый Зецу. Его мерзкая ухмылка растянулась до ушей, когда липкие, тестообразные руки мертвой хваткой оплели лодыжки Юичи, ползя выше, чтобы заблокировать движения.

Юичи рванулся, но прежде чем успел что-то предпринять, Зецу располовинило. Рядом вырос Ивами. Его катана тускло блеснула в пыльном мраке, стряхивая белую кровь.

Белые твари лезли отовсюду: сочились из трещин, вываливались из стен, прорастали из пола. Ивами смазался в серое пятно, превратившись в мясорубку. Он метался по рушащемуся пространству, разя монстров молниеносными росчерками.

Краем глаза Юичи уловил движение. Один из Зецу, обогнув слепую зону, плотоядно навис над бессознательной Хиёри.

Не думая, он сорвался с места, и сталь куная с влажным хрустом вспорола бледную плоть. Но в ту же секунду над головой раздался оглушительный треск.

Барьер лопнул. Светящаяся паутина разлетелась вдребезги, выпуская спрессованную лавину. Смертоносный дождь из глыб, арматуры и пыли рухнул вниз.

Ивами понял всё сразу. Он сложил печати, и с больным стоном в пыльном клубе дыма появилась его птица-призыв. Массивное чешуйчатое тело рухнуло под ударом каменной лавины, но птица уперлась, распластав крылья и из последних сил удерживая на себе вес обваливающегося потолка.

Мысли Юичи неслись вскачь. Времени было катастрофически мало. Птица подкосилась, ее массивные крылья задрожали, и стало понятно, что она не выдержит.

Решение ударило молнией. Он бросился к Хиёри, поднял её, торопливо перехватил за талию и рванул к Ивами. Коснулся его плеча.

Мир моргнул. Яркий свет обжёг глаза. Шум, грохот, вибрации исчезли.

Они рухнули на твердую землю прямо у края кратера — точно на то место, где Юичи предусмотрительно оставил метку. Воздух был прохладным и свежим, но тело мгновенно предало. Юичи рухнул на колени, судорожно хватая воздух ртом. Легкие горели огнем.

И всё же знакомое чувство заставило его поднять голову. Сквозь помутневшее зрение он сразу же выцепил источник угрозы.

На противоположном краю обрыва, в густой тени, стояла фигура. Черный плащ с багровыми облаками. До тошноты знакомое, ненавистное лицо.

Ивами уже стоял в боевой стойке, выставив перед собой катану. Но Хироши даже не шелохнулся. Он лишь медленно, почти издевательски склонил голову в прощальном жесте. В следующую секунду в его ладонях с ревом вспыхнуло лазурное пламя. Оттолкнувшись от скалы, нукенин взмыл в ночное небо и растворился в вышине.

Остатки адреналина выветрились, оставив после себя лишь абсолютное истощение. Юичи тяжело перекатился на спину, кое-как оттолкнулся локтями от земли и привалился спиной к стволу ближайшего дерева. В ушах противно звенело.

Взгляд скользнул к Хиёри. Она лежала всё так же неподвижно, но медленный, размеренный подъем ее грудной клетки — вдох, выдох — принес облегчение.

Рядом тяжело осел на землю Ивами. Несколько долгих минут он молча буравил взглядом дымящийся провал шахты.

— Птичку жалко, — сказал он с легкой горечью.

Юичи промолчал. Закрыл глаза, пытаясь унять звон и поймать дыхание.

— Это был Хирайшин?

— Да... — сипло выдавил из себя Юичи. Горло саднило от пыли. — Но это не мой профиль. Требует чудовищного контроля чакры.

— И всё же ты убил время, чтобы его освоить.

Юичи слабо усмехнулся.

— А я в этом плане как Орочимару. Изучаю всё, что кажется интересным

Ивами машинально сорвал травинку. Задумчиво покрутил ее в пальцах, снова переведя взгляд на провал кратера. В его глазах стремительно темнело от осознания.

— Похоже, он превратил одного из Зецу в Дэйчи и управлял им. А настоящего прикончил уже очень давно.

Юичи шумно выдохнул. Ответа не нашлось. Предположение и так звучало слишком складно.

***

В Коноху Юичи возвращался как побитый пёс. Птички больше не было, поэтому сперва он пешком проводил Хиёри до её деревни — а это вообще в другой стороне, — а потом точно так же, ножками, поковылял обратно к себе.

Мыслей было немного: одно твёрдое решение держать Ивами на связи. Почему-то именно ему, в отличие от многих, можно было доверять. Что делать дальше, они придумают потом.

Сейчас же главная задача была ясна: разобраться, как различать Белых Зецу. Оказалось, эти твари способны имитировать даже уникальный фон попаданцев. Настолько нелепо, что Юичи усмехнулся: Хироши спокойно пробрался на собрание, где обсуждали его же устранение, и едва не похоронил всех. Юичи и остальные сегодня всосали важный жизненный урок.

Домой он завалился еле держась на ногах. На ходу сбросил жилет, пнул обувь и, протискиваясь в комнату, увидел Иширу. Тот сидел на кровати, что-то читал и выглядел недовольным — явно не рад, что его одиночество закончилось, хотя и сквозила тень беспокойства.

Ничего не сказав, Юичи плюхнулся на кровать рядом, уткнувшись лицом в подушку.

— Ну, как всё прошло?

— Замечательно, — промычал Юичи. — Подружился кое с кем.

— Ты бы помылся, — сухо заметил Ишира.

— Я у себя дома. Сам решу, что делать. Вон отсюда.

— Больно надо. Сам собирался уходить, — буркнул Ишира, спрыгивая с кровати. На пороге он всё же обернулся: — Отдохни и найди Мисаки. Она что-то от тебя хочет.

Дверь хлопнула, и Юичи провалился в тяжёлую дрему.

Глава 10. Что за бред ты несешь?

Предрассветный лес тонул в тишине, но она не приносила покоя. Хироши сидел прямо на сырой земле, привалившись спиной к шершавому стволу дуба. Они с Ясуо были на ногах уже вторые сутки, и прямо сейчас даже жалкий час сна казазлся непозволительной роскошью.

Ясуо сидел напротив и сосредоточенно ковырял палкой импровизированную карту. Он излагал план тихо и четко, то и дело поглядывая на Хироши. Тот слушал, изо всех сил стараясь не позволить мозгу отключиться.

— Здесь, — Ясуо ткнул палкой в одно из мест на карте, — патруль прошёл три часа назад. Они наверняка вернутся на базу через эту точку. Если будем двигаться сюда, — палка провела прямую линию на юг, — у нас будет возможность обойти их стороной. Но тут, — он провел линию вокруг предполагаемого прохода, — нас могут ожидать. После того, как мы оставили им подарок, взвинтят бдительность до предела.

«Подарком» Ясуо элегантно окрестил изуродованные трупы высокопоставленных феодалов. Диверсия прошла чисто, если закрыть глаза на пару осложнений. Теперь оставалась сущая мелочь — уйти живыми от взбешенной своры, висящих на хвосте.

Хироши сверлил взглядом глину, силой воли разгоняя туман в голове. Тактическое планирование отхода он полностью скинул на Ясуо. Бывалый нукенин собаку съел на выживании в подобных западнях. Ясуо вообще оказался на редкость удачным приобретением. В бою ему можно было спокойно доверить спину. Что, впрочем, не мешало Хироши по привычке спать вполглаза.

— Понял, — глухо отозвался Хироши. С усилием оторвавшись от ствола, он отряхнул край плаща. — Пойду наберу воды.

Ясуо усмехнулся, не поднимая головы. В его взгляде мелькнуло насмешливое, но точное понимание.

— У тебя ровно десять минут, — бросил он и резким движением сапога стер карту в грязь.

Хироши шагнул в подлесок, бесшумно ступая по влажному мху. Утренний туман быстро проглотил силуэт напарника. Отойдя на безопасное расстояние, он тяжело привалился к мокрому валуну и позволил себе выдохнуть. На секунду.

Грудь мгновенно прострелило такой чудовищной болью, что он до скрежета стиснул зубы. Трясущимися пальцами он распахнул ворот плаща. Зрелище было паршивым: раздробленная ключица и глубокая колотая рана, края которой никак не хотели стягиваться. В адреналиновом угаре боя он даже не заметил, как пропустил этот удар. Просто что-то чавкнуло, хрустнуло, а ноги сами понесли дальше. Откат накрыл только сейчас, выкручивая нервы наизнанку.

Как-то Хироши не привык к активным сражениям, а нукенениская жизнь оказывается только этим и наполнена. Ему бы действовать исподтишка, не особо марая руки используя вместо себя Зецу, но начальство бросило его на амбразуру.

И, словно в насмешку, начальство появилось именно сейчас.

В пространстве беззвучно закрутилась воронка. Единственный глаз за прорезью тигриной маски равнодушно скользнул по фигуре Хироши. Обито фиксировал факты: кровь, разорванную ключицу, изможденность. Ни капли эмпатии.

— Ты, похоже, уже в курсе? — раздался из-под маски холодный голос.

Хироши вопросительно изогнул бровь, на автомате запахивая плащ.

— Первоначальное убежище уничтожено, — пояснил Обито. Самым сложным для Хироши в эту секунду было выдавить на лице правдоподобное удивление.

Забавно, что он приперся с этим только сейчас, снизойдя до разговора лишь когда у него выдалась свободная форточка в расписании. Почти месяц прошел.

— Как так? — спросил Хироши, изображая тревогу.

Обито резко мотнул головой.

— Это уже не имеет значения. Суть в том, что ты каким-то образом оказался прав.

Хироши прикусил щеку изнутри, чтобы не расплыться в злорадной ухмылке.

Когда пару лет назад базу выследил его земляк с Травы, Хироши категорично потребовал от Обито сменить дислокацию. Нашел один — найдут и остальные. Прогнуть упрямство Обито стоило ему огромных усилий, ведь он органически не переваривал чужие советы, особенно если они шли вразрез с его собственными планами. Но в итоге всё же скрипнул зубами и дал добро на переезд.

Предосторожность окупилась сполна. Логово действительно накрыли, а Хироши сверху погреб его под камням. Но Обито это явно не радовало, воспринимая правоту союзника как личное поражение.

Хироши буравил взглядом маску своего номинального босса, пытаясь пробиться сквозь эту непрошибаемую стену. Какого черта он так упирается? Почему шарахается от любого дельного совета, будто ждет удара в спину? Единственный логичный ответ — Черный Зецу. Эта тварь наверняка льет Учихе в уши яд, настраивая против сомнительного союзника.

«Как же ты заблуждаешься», — с тоской подумал он. Ему нестерпимо захотелось выплюнуть это прямо в маску. Обито не желал понимать очевидного: его настоящий, идейный союзник стоит прямо здесь. Не скользкая слизь с мутными целями, а он. Он!

— И что тебе от меня нужно? — выдохнул Хироши, морщась и перенося вес на здоровую сторону, чтобы унять пульсацию в плече.

— Разговор, — ровно ответил Обито. Его взгляд мазнул в ту сторону, где остался Ясуо. — Но не в здесь.

— Я сейчас слегка занят, если ты вдруг не заметил, — выплюнул он с неприкрытым сарказмом.

Обито проигнорировал выпад. Тяжелый взгляд задержался на раненом еще на секунду.

— Я свяжусь с тобой позже.

Пространство снова закрутилось воронкой, и фигура в маске втянулась в собственное измерение.

Оставшись один, Хироши бессильно привалился затылком к холодному стволу. Взгляд снова упал на кровоточащую рану.

День только начинался.

***

Полигон дышал обманчивой пустотой.

Мисаки стояла в центре вытоптанного круга, из последних сил удерживая защитную стойку. Мышцы горели огнем, предплечья саднили от свежих ссадин.

Шисуи же, напротив, излучал безмятежность. Его мягкая, почти извиняющаяся улыбка совершенно не вязалась с безжалостной тяжестью ударов, с которой он колотил сестру. Родственные связи на полигоне не работали.

Она не успела даже моргнуть — глухой удар сбоку швырнул её в пыль. Едва Мисаки попыталась перекатиться и встать, как сверху обрушился следующий. Затем еще один. Снизу. Сбоку. Со всех сторон. Мисаки взвыла, ладонью с силой ударив по земле. Боль и злость мешались с выматывающей усталостью.

Ветер донёс до неё снисходительный смех Шисуи. Мисаки до скрежета стиснула зубы и сузила глаза, уставившись в пустоту, где еще долю секунды назад стоял брат.

— Это нечестно! — выкрикнула она, рывком вскидываясь на ноги. — Сколько можно использовать шуншин?!

Воздух в метре от нее подернулся рябью, и Шисуи материализовался из ниоткуда, уперев руки в бока. В черных глазах плясали насмешливые искры.

— А кто буквально полчаса назад требовал никаких поблажек? — протянул он, назидательно вздернув подбородок.

Мисаки рванула вперед. Кулак рассек лишь остаточный мираж. Шаринган жрал чакру с пугающей скоростью, и Мисаки сама уже не понимала, на кой черт его держит активным. Даже с додзюцу она не поспевала за братом. Теперь до нее окончательно дошел смысл прозвища, которым его наградили в деревне. Шисуи Телесного Мерцания. Позёрство.

Она резко затормозила. Выдохнула, гася жгучую пульсацию в глазах и отключая шаринган. Раз зрение бесполезно — придется полагаться на слух.

Шелест крон. Скрежет цикад. Гулкие отголоски спаррингов с соседних полигонов. Фоновый шум обволакивал, пока у самого уха не шевельнулся подозрительно плотный поток воздуха. Попался.

Мисаки круто развернулась, но вместо того, чтобы принять удар, её тело рассыпалось стаей черных ворон. Шисуи по инерции шагнул сквозь облако перьев, а Мисаки мгновенно пересобрала себя у него за спиной, обвила шею ногами и, использовав его же импульс, швырнула брата на землю. Кунай скользнул к его горлу...

Шисуи небрежным рывком сбросил ее с себя, как надоедливое насекомое. В падении она снова разлетелась стаей, веером рассыпаясь по полигону, чтобы разорвать дистанцию. Но брошенный с математической точностью камень сбил одну-единственную ворону.

«Пуф», и Мисаки вывалилась из Хенге на землю, выбивая из легких воздух, а у её горла уже замер холодный металл.

— Как?! — прохрипела она, хватаясь за ушибленный живот.

Шисуи крутанул кунай на пальце, изящно убрал его в подсумок и мягко отступил на шаг.

— Задумка техники шикарная, — искренне похвалил он. — Но она ещё сырая. Среди всей стаи ты всегда выделяешься.

Мисаки крехтя села, зло кривя губы.

— Мою чакру видно, знаю. А остальные птицы — просто иллюзия, — она сжала кулаки, глядя на землю. — Я допилю эту технику, вот тогда и посмотрим.

Шисуи тихо рассмеялся, опустился на корточки рядом и по-свойски растрепал ее и без того грязные волосы.

— Отвали!

Он тяжело выдохнул. Улыбка померкла, взгляд заскользил по безлюдному полигону.

— Смотрю на тебя, на Итачи… и в толк не возьму, куда вы так торопитесь, — пробормотал он больше себе, чем ей.

Мисаки нахмурилась, стирая пыль со щеки.

— Себя видел? Тебе одиннадцать, а жилет чунина уже носишь. В клане байки гуляют о твоих способностях. Сам виноват, что пример подаешь.

— Это не так-то просто, знаешь ли, — с надломленной улыбкой ответил он, отводя взгляд. — Но как старший брат, я обязан защищать тебя, а потому и расслабляться не могу.

Мисаки захлестнула липкая волна неловкости. Не стоило открывать свой поганый рот, сравнивая их. Она — скучающая взрослая женщина, решившая поиграть в крутую куноичи просто потому-что. И он — ребенок, который с пеленок тащит на себе семью и клан, потому что слово «надо» въелось в подкорку. Стыд обжег щеки.

Шисуи, конечно, не вкладывал в свои слова упрека, но ей всё равно было паршиво. Настолько, что она уперла взгляд в землю, не решаясь поднять на него глаза.

— Мне просто хочется, чтобы ты побыла ребенком чуть дольше. — мягко произнес он. — Глупая просьба, да?

Мисаки не глядя кивнула.

— Какая досада, — с преувеличенным трагизмом вздохнул Шисуи, мгновенно меняя атмосферу. — Ладно, пойду тогда умолять Итачи.

Она зыркнула на него исподлобья, но улыбка брата стала только шире и невыносимее.

— Ты разве не на миссию опаздываешь?

— Нормально. Час назад канючила уделить время, а теперь прогоняет, — притворно заныл Шисуи.

— Всё, проваливай. Надоел.

Шисуи комично ссутулился, изображая вселенскую скорбь, вяло махнул рукой и зашагал к выходу с полигона.

Мисаки долго смотрела ему вслед. Свинцовое напряжение в мышцах понемногу отпускало, а где-то под ребрами разливалось теплое, щемящее чувство благодарности. Пусть он и был невыносимо гиперопекающим, но он был. На ее губах мелькнула искренняя улыбка, которая тут же растаяла.

Воздух разрезал тихий шелест. Рука Мисаки взметнулась вверх, намертво перехватывая летящий объект. Она резко оглянулась. Полигон был мертвенно пуст, но кожу покалывало от чужого внимания.

Медленно выдохнув, она разжала пальцы и развернула прилетевшую записку. На бумаге кривым почерком значился адрес. Внизу кривился дурацкий смайлик.

Губы Мисаки дрогнули в нервном тике. Она с силой смяла записку и в ярости огляделась по сторонам.

Месяц. Прошел ровно месяц с того дня, как она через Иширу велела Юичи связаться с ней. Месяц абсолютного игнора.

— Ну что за человек…

Этот поц умудрялся беспардонно вламываться в ее жизнь при каждом удобном и неудобном случае, изводить насмешками и раздавать непрошеные советы. Взрослый лоб, что домогался до шестилетней девочки. И дышит Юичи только потому, что она пока не пожаловались Шисуи. А лучше отцу, что скомкает своей огромной скелетообразной техникой этого Юичи так, как она только что листочек.

И вот, стоило ей самой пойти на контакт и признать, что им нужно поговорить — он просто исчез. От мучительной расправы его отделяет только какое-нибудь феноменальное оправдание, желательно связанное с пленом или комой.

Мисаки сунула скомканную бумажку в карман и раздраженно смахнула челку с глаз. Встреча обещала быть такой же бесячей, как и сам Юичи.

***

Юичи внезапно ощутил волну воспоминаний от своего клона: записка доставлена, разъяренная Мисаки скоро будет у него дома. Краешек губ дрогнул в усмешке, но глаза остались холодными, уставившимися в лицо стоявшего напротив АНБУ.

Коридор приюта жил своей жизнью. Дети носились туда-сюда, таращились на шиноби с нескрываемым любопытством, перешёптывались между собой.

Юичи внутренне кипел. Уже час он торчал в ожидании. Мысль о том, что придется задержаться ещё дольше и упустить встречу с Мисаки, даже не хотелось допускать.

Через целую вечность появился второй АНБУ, кивнул своему напарнику, и тот открыл дверь, пропуская Юичи внутрь.

Каждый раз, когда Юичи настаивал на проверке состояния джинчурики, ему позволяли это лишь под неусыпным присмотром. Это показное недоверие бесило. Будто он давал хоть малейший повод заподозрить себя в нелояльности.

Комната за дверью оказалась просторной и полной детей. Старшие носились друг за другом, младшие играли с игрушками, а самые маленькие просто втыкали по сторонам, словно завороженные. Именно к таким малышам он и отправился, уверенно направившись к углу комнаты.

Шум постепенно стих — детвора с интересом наблюдала за двумя взрослыми дядями, пересекающими их территорию.

Юичи остановился у угла, где находились малыши. Наруто с запредельным энтузиазмом пихал себе в рот какую-то игрушку, полностью выпадая из реальности. Наоми, напротив, внимательно следила за Юичи. В её взгляде читалось что-то вроде: «И зачем он опять сюда припёрся? Снова трогать мой животик?»

— Скоро тихий час, — осторожно напомнила воспитательница.

— Это не займет и пяти минут, — спокойно ответил Юичи.

Наоми не сводила взгляда с его губ. Юичи предполагал, что её хмурый прищур был вызван не столько его присутствием, сколько её неспособностью понять местный язык и сопутствующим чувством беспомощности. Юичи отчаянно искал момент, когда его никто не будет пасти, чтобы наконец поговорить с ней.

«Английский ты знаешь наверняка», — отметил про себя Юичи.

Отточенным движением он приподнял майки малышей и осмотрел их печати. Всё как обычно: Наруто верещал и пытался вырваться, извиваясь, как рыба на крючке, а Наоми сидела неподвижно и безмолвно терпела. Это не удивляло Юичи — наоборот, казалось естественным.

Закончив, Юичи коротко кивнул воспитательнице. АНБУ тут же активизировались, как будто специально ждали этого момента. Юичи, не удостоив их вниманием, молча развернулся и ушел, настраивая себя на довольно увлекательный диалог.

***

Мисаки остановилась перед невзрачной бетонной пятиэтажкой. Слезшая краска, проржавевшие перила, заляпанные грязью окна — пейзаж дышал унылой безнадёгой. Как-будто у крутого джонина не было денег на приличную квартиру. Но именно сюда её привела скомканная записка.

Поднявшись на нужный этаж, она остановилась в полумраке коридора, прикидывая, в какую из дверей стучать. Оставалось только соседей поспрашивать. Сделав глубокий вдох, она решительно подошла к одной из дверей и уже занесла кулак, чтобы постучать…

— Там живет на редкость ворчливая старушенция. Крайне не советую её будить.

Мисаки вздрогнула и резко обернулась, застыв с поднятой рукой. Юичи стоял в паре метров от неё, лениво привалившись плечом к стене.

— Мог бы хоть номер двери обозначить.

Юичи лишь беспечно отмахнулся, шагнул к соседней двери и, провернув замок, сделал приглашающий жест. Мисаки, не скрывая подозрительности, переступила порог.

Гостиная встретила её аскетичным минимализмом, если не считать бардака. Продавленные кресла, стол, погребённый под горами исписанной бумаги. Книжные полки прогибались под весом хаотично сваленных свитков. Крошечная кухня, кружка с остывшим чаем, а на полу — въевшееся в доски огромное чернильное пятно. Беспардонная и бытовая свинья.

Стоило входной двери захлопнуться, как по ушам ударило резким перепадом давления. Пространство словно отрезало от остального мира. Рефлекторно активирующийся шаринган мгновенно выцепил из полумрака густую сеть фуиндзюцу — чернильные символы змеились по стенам и потолку, сплетаясь в сложный контур.

Заметив активацию её додзюцу, Юичи изогнул бровь и усмехнулся.

— Абсолютный звукоизолирующий барьер. На всякий случай.

— Значит, так, — голос Мисаки зазвенел от злости, — чем же ты был так занят, что от тебя тридцать дней не было ни слуху ни духу?

Юичи потупился, на долю секунды отвел взгляд.

— Был на сложной миссии, — ответил он ровно, но слишком быстро.

— Какая потрясающе универсальная отмазка. Мой брат обычно вешает мне на уши точно такую же лапшу, — алые глаза сузились, фиксируя каждое его движение. — Кстати он тебя голову оторвет, если ты меня хоть пальцем тронешь.

— Я сам кого хочешь за тебя убью. И я не врал.

— Шаринган распознает ложь. Надуть не получится.

— Ты меня катастрофически недооцениваешь, — лицо Юичи внезапно стёрло все эмоции, превратившись в безжизненную маску. Дыхание и пульс выровнялись до машинного идеала. — На самом деле я Учиха. И твой родной брат. Младший.

Мисаки недоверчиво цыкнула языком и прищурилась. Но шаринган не лгал. Юичи врал правду.

— Ладно, — с нажимом выплюнула она. — Ну и что это было? Сначала навязываешься, лезешь во все щели, а потом испаряешься. И что за цирк с записками?

— Весь месяц я реально был по горло в дерьме, честное слово, — произнёс Юичи с такой непринуждённостью, что Мисаки захотелось ударить его стулом. — А записка… Я не хотел светиться рядом с тобой лишний раз. За кварталом Учиха ведётся круглосуточное наблюдение, знаешь ли.

Фраза врезалась в мозг с размаху. Мисаки тяжело моргнула.

— В каком смысле... следят?

— В прямом. Что тут ходить кругами. Ты ведь именно про свой клан и пришла поговорить.

Мисаки затаила дыхание. В груди тяжелым комом поднялась обида. Мысль о том, что её семья живет в гетто под прицелами «Братьев по оружию», оказалась невыносимой. Да, она понимала, что страхи верхушки деревни имеют под собой почву. Но это понимание не делало ситуацию менее ублюдочной и унизительной.

Юичи моментально растерял всю свою расслабленность. Лицо посуровело.

— Ладно, игры в сторону. Не знаю, насколько ты осведомлена, но верхушка Конохи всерьез подозревает Учих в организации атаки хвостатых.

— Я в курсе, — со звенящей ноткой в голосе перебила Мисаки. — Но это полный бред.

Юичи с силой потер переносицу. Взгляд потемнел. Каково вообще ему обсуждать политические вопросы с ребенком вдвое младше? Лично Мисаки на фоне «взрослого» было неуютно.

— Всё не так просто, — начал он. — Если бы это оставалось на уровне подозрений… Но твой клан откровенно точит зуб на деревню. И грустно смотреть, как Учиха с упорством идиотов роют себе братскую могилу. Точнее, пытаются отобрать лопату, которой сами же себя и закопают.

— К чему ты мне всё это вываливаешь? — Мисаки прищурилась, сдерживаясь от порыва выстрелить иллюзией и проучить его за такие слова.

— К тому, что хочу помочь. Повторю то, что сказал при первой встрече: мы с тобой в одной лодке. Парадокс, но главную угрозу для Конохи сейчас представляют именно другие попаданцы.

— Другие?

— Именно. Ты правда считала, что нас всего трое на весь мир? — он криво усмехнулся. — Нас много, Мисаки. Гораздо больше, чем ты думаешь.

— Догадывалась.

Глаза неприятно защипало от перенапряжения, и Мисаки часто заморгала, гася шаринган. Радужка приобрела привычный темный оттенок.

— То есть, ты хочешь завербовать меня для войны с другими попаданцами? — медленно, по слогам произнесла она.

— В яблочко.

— Бред какой-то. А проблемы моего клана тут при чем?

На этом вопросе Юичи споткнулся. Непробиваемая уверенность, фонившая от него секунду назад, внезапно дала трещину.

— Ну? — с нажимом выдохнула Мисаки, надвигаясь на него. — Договаривай.

Юичи тяжело выдохнул. Плечи поникли, он вскинул руки в примирительном, почти сдающемся жесте.

— Только умоляю... то, что прозвучит в этой комнате, никогда не выйдет за ее пределы, — его голос просел, стал глухим и пугающе серьезным. — Наверху узнают, от кого ты услышала, кому передала, а потом придут за нами и убьют нас всех.

Холод пробежал по спине Мисаки. Подобная серьёзность никак не вязалась с его обычным амплуа клоуна. Это пугало.

После того как она твердо кивнула, Юичи заговорил. Он вывалил на нее изнанку старого политического конфликта. Как Второй Хокаге спихнул на клан обязанности Военной полиции, что снаружи выглядело как высочайший акт доверия, а по факту их загнали в узкий коридор неблагодарных полномочий, намертво отрез клан от реальных рычагов управления деревней.

Мисаки слушала, но её мысли путались. Почему клан, вместо того чтобы ломать эту изоляцию и искать компромиссы, с гордо поднятой головой марширует в пропасть? И почему сама Коноха с таким усердием подталкивает их к краю?

— Военная Полиция стала их клеймом, — чеканил Юичи, намеренно повышая градус жесткости, чтобы пробить ее отрицание. — Им дали власть, но ту власть, от которой одни проблемы. Гражданские их боялись и тихо ненавидели. Никто не любит надсмотрщиков. А Учихи, вместо того чтобы сглаживать углы и интегрироваться, надули щеки. Замкнулись в своем квартале, отгородились от остальных стеной из гордыни.

Внутри Мисаки закипала обида — и на деревню, которая так изящно превратила основателей в изгоев. На собственный клан, который позволил вытереть о себя ноги ради эфемерной гордости. Почему никто не попытался переломить ситуацию?

— А недавняя атака хвостатых стала катализатором катастрофы, — после короткой паузы сказал Юичи. — Люди боятся того, что не могут контролировать. А биджу способны подчинять только Учиха. В ту ночь твой клан перестал быть просто нелюдимой полицией. Он превратился в экзистенциальную угрозу.

Гнев Мисаки искал выход, но слепо метался в ловушке. Она не знала, на кого его направить. На деревню, назначившую их козлами отпущения? На клан, решивший, что клановый гонор важнее выживания? Абсурдная несправедливость происходящего парализовывала волю.

— Это замкнутый круг, — резюмировал Юичи. — Деревня не доверяет Учиха, Учиха отвечают тем же. Конфликт становится всё ближе.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? — резко спросила она.

— Скажем так, я не рядовой джонин, — уклончиво отозвался Юичи.

Мисаки отвернулась, уперев невидящий взгляд в зашторенное окно. Занавеска мерно колыхалась от сквозняка, создавая лживую иллюзию уюта и спокойствия, пока мир вокруг рушился.

— Вся эта атмосфера недоверия — дело рук одного человека, — голос Юичи стал тише, но приобрёл опасную твёрдость. — Советник Шимура Данзо. Радикал и патриот до мозга костей, ненависть к Учиха у него в крови. Он пойдёт на всё, чтобы вас уничтожить.

Мисаки резко обернулась, глаза сузились.

— Что значит «уничтожить»?

— То и значит. Если Учихи перейдут черту и станут реальной угрозой режиму Конохи... Данзо спустит с цепи свой «Корень» и всех вырежет клан. От стариков до младенцев. И тебя в том числе. А как ты уже успела понять, мне бы этого не хотелось.

Мисаки растерянно смотрела на Юичи, отказываясь верить, что это произнесено всерьез. Да, подозрения. Да, изоляция. Но тотальный, узаконенный государством геноцид? К такому ее взрослая психика оказалась совершенно не готова.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. У Данзо своеобразное понятие о благе Конохи. Если он решит — вернее, когда сумеет доказать верхушке, — что ваш клан перешел черту, он не остановится. Для него вы просто бельмо на глазу.

Колени Мисаки предательски подогнулись, и она тяжело рухнула в ближайшее кресло. Обхватив голову руками, она до боли вцепилась пальцами в волосы.

В горле встал тошнотворный ком жалости к себе. Из всех возможных вариантов перерождения её угораздило появиться именно здесь, в этом проклятой клане, в этот временной отрезок. Но она тут же зло одернула себя, заталкивая эти эмоции поглубже.

На смену ей пришло жгучее раздражение. Гнев срикошетил в Юичи — гонца, принесшего дурные вести. Да, она прекрасно понимала, что он лишь озвучил то что и так витало в отравленном воздухе. Но именно он обрушил на её плечи этот бетонный блок, заставив смотреть в глаза реальности, от которой так хотелось отвернуться. Его диагноз был предельно ясен: если клан и деревня продолжат играть в эти политические гляделки, всё закончится гражданской войной.

Война. Само слово резало по нервам. В ее наивном представлении жизнь шиноби казалась понятной и линейной: защищай своих, режь чужих. Но что делать, когда врагом объявляют твою семью? Когда полем боя грозит стать твой собственный дом, а убивать нужно соседей?

Юичи бесшумно опустился перед её креслом на корточки. Из его взгляда полностью исчезла привычная клоунада и насмешка. Осталось только тяжелое спокойствие и непрошеная нежность.

— Не знаю, какие апокалипсисы ты там себе уже накрутила в голове, — негромко и мягко произнес он, — но мы постараемся вытащить всю эту ситуацию из тупика. Обещаю.

— Ладно, хватит с меня на сегодня, — Мисаки резко встала, отгоняя наваждение. Ей жизненно необходимо было побыть одной.

Она направилась к выходу, но у самой двери притормозила. Глубокий вдох помог натянуть на лицо маску деловитости. Она обернулась через плечо.

— Раз уж я всё равно здесь… Ты ведь спец по фуиндзюцу?

В глазах Юичи блеснуло что-то детское и гордое.

— Обижаешь! — он самодовольно вздернул подбородок. — Я в этом мастер.

— Можешь модернизировать мой призыв?

— Вороний? — невинно уточнил он.

Мисаки тут же сузила глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Следил за тобой. А как иначе?

— Господи… Так поможешь или нет?

Юичи с широкой ухмылкой ударил себя кулаком в грудь.

— Можешь на меня рассчитывать. Давай сюда свой контракт, и распиши по пунктам, что именно ты хочешь из него сделать.

Мисаки скептически хмыкнула, но прокусила палец и хлопнула по столу, призывая тяжелый свиток контракта. Выдернув чистый лист бумаги и вооружившись ручкой, она принялась убористым почерком расписывать свои хотелки. Юичи нависал над ней, с нескрываемым профессиональным любопытством наблюдая за процессом и продолжая ехидно ухмыляться.

Когда она закончила и подвинула ему лист, Юичи вчитался. Ухмылка слегка потускнела, рука задумчиво потянулась к затылку. Но через пару секунд он снова растянул губы в улыбке.

— Разберусь, — заверил он. — Всё будет в лучшем виде.

— Спасибо.

— Пошли, я тебя провожу.

Они покинули квартиру, и Мисаки вновь с головой рухнула в омут своих мрачных мыслей. Всё, что она услышала за этот час, представляло собой клубок, который невозможно распутать. Она шагала на автопилоте, не фиксируя взглядом ни ночные улицы, ни редких прохожих. Лишь когда боковым зрением уловила, что Юичи отстал, она притормозила и обернулась.

Тот замер на месте. Его колючий взгляд сверлил густые заросли кустарника у чужой ограды.

— Что не так?

Его глаза заледенели, он с силой прикусил внутреннюю сторону губы.

— Вот для этого и нужна заглушка в квартире, — процедил он едва слышно. Затем резко мотнул головой, отрезая тему: — Проехали. Идем.

***

Угасающий закат заливал горизонт почти кровавым золотом. Дорога тянулась в пыльную бесконечность, поля по обе стороны казались безжизненными. Хироши шёл неторопливо, закинув плащ Акацуки на плечо; край ткани едва заметно шевелился на ветру. Рана почти затянулась, и лишь лёгкая тянущая боль напоминала о недавнем столкновении.

Воздух за спиной мелко задрожал, скручиваясь в невидимую воронку. Хироши даже не повел ухом, когда по левую руку, идеально подстраиваясь под его шаг, вынырнул Обито.

— В Кири прокатилась серия мятежей, — ровно произнёс тот, глядя строго перед собой.

— Слышал, — откликнулся Хироши, не замедлив шага.

— Позиции я пока удерживаю, — продолжил Обито, затем с лёгким упрёком добавил: — Но всё было бы на порядок проще, если бы Четвертый всё-таки стал джинчурики.

Губы Хироши дрогнули в циничной полуулыбке. Конечно, Обито не забыл, кто настоял оставить Санби при себе. И он по-прежнему считал это правильным решением.

— Так или иначе, это лишь вопрос времени. Его всё равно сметут.

Хироши наконец скосил глаза на спутника.

— Не томи.

— В моих планах было швырнуть Киригакуре в мясорубку внешних событий. В идеале спровоцировать глобальный конфликт между странами.

Эти слова заставили шестеренки в голове Хироши провернуться с удвоенной скоростью. Взгляд снова уперся в горизонт, но разум уже рисовал масштабные схемы. Мировая война... Да, это было бы дьявольски выгодно. Пока великие державы грызут друг друга, собирать хвостатых под шумок станет плевым делом.

Его мысли дрейфовали к другой идее. Если подтолкнуть Учиха к перевороту — удачному, резонансному — можно натравить Кири на ослабшую Коноху. За ними подтянутся остальные. Масштабная глобальная война проступила в его воображении так отчетливо, будто он уже стоял по колено в крови.

Но в уравнении торчала одна гвоздеобразная переменная: Юичи. Этот вечно встрянет, не даст воплотить задуманное… хотя где-то в глубине теплилась надежда, что он вмешается и сделает всё только хуже.

Перед глазами разворачивался веер альтернативных сценариев, простых и до смешного доступных.

— Я что нибудь придумаю, но не в ближайший год.

Обито чуть приподнял подбородок. В единственном видимом глазу мелькнул холодный интерес.

— Я тоже не планирую ничего подобного в ближайшее время.

— Вот и договорились.

Воздух вокруг Обито закрутился, и через секунду его уже не было. Хироши задумчиво остановился посреди дороги. Багровое солнце вытягивало его тень далеко вперед.

***

Юичи сидел за рабочим столом, безнадёжно уставившись на листок, словно тот мог вдруг ожить и подсказать решение. Пальцы нервно отбивали дробь по дереву, другая рука то и дело ворошила волосы. Вздохи выходили тяжёлые, раздражённые.

— «Если ты следил за мной, значит, в курсе про моё хенге с воронами. Придумай, как сделать, чтобы при перевоплощении появлялись настоящие вороны и…», — вслух цитировал он Мисаки.

Взгляд ещё раз упал на строчки. Тщетно. Через пару секунд резко откинулся на спинку стула и закричал:

— Ну и как я должен это сделать?!

Голос отозвался гулким эхом, а по столу со скрежетом соскользнула ручка. Тишина давила.

Юичи глубоко вздохнул, подался вперёд и сжал виски пальцами.

— Ладно, Юичи, ты справишься, — пробормотал он, упрямо возвращая мысли к задаче. — Ты обязан завоевать сердце этой девочки.

Скрип двери прервал его сосредоточенность. Юичи даже не повернул головы.

— Ну, как прошло? — поинтересовался Ишира. Он стоял в дверях, оглядывая комнату, затем не спеша двинулся к кровати и плюхнулся на неё, закинув руки за голову.

— Неплохо, — бросил Юичи, не поднимая глаз.

— Не перестарался? А то вдруг девочка решит стать на сторону клана — и всё.

— Не забывай, какой у нее круг общения. И потом… Мисаки не глупый ребёнок. Она вообще не ребёнок.

Ишира усмехнулся, поднялся и направился к стеллажу. Его пальцы разборчиво скользили по корешкам книг, будто он выбирал что-то по настроению.

Юичи снова уткнулся в лист, но в голове вертелась чужая мысль.

— Чем занимался сегодня? — спросил он резко.

— Сидел дома, — невозмутимо отозвался Ишира, перелистывая страницы.

— Весь день?

— Весь день.

— То есть, за нами не ходил, подсматривать?

— Что за бред ты несёшь?

Юичи промолчал, но его глаза чуть сузились. Он до последнего надеялся, что Ишира врёт. Или что он ошибся, когда почувствовал сегодня чужое присутствие попаданца.

Глава 11. Ты всё равно не отступишь?

Наоми было трудно привыкнуть к новому существованию. Первые дни в этом новом мире она провела в полном оцепенении.Оказаться в теле ребёнка — нелепо, страшно, почти сюрреалистично. Но в то же время… странно интригующе.

Она искренне полагала, что попала в провинциальный уголок Японии. Местный язык звучал знакомо, а обстановка — простая мебель, запах рисовой каши и аромат дерева — вполне соответствовали её ожиданиям от сельской жизни. Но вскоре начались странности.

Особенно запомнился момент, когда Наруто, её младший брат — такой же крошечный, как она сама, но шумный и неугомонный — упал с кровати. Его крик, полный негодования, разрезал тишину, и к ним тут же подскочила воспитательница. Она нежно подняла Наруто, осмотрела ссадину на его пухлой ножке и... просто коснулась её пальцами, что-то тихо бормоча. Наоми даже не успела понять, что произошло, когда рана исчезла. Без бинтов, без мазей, без следов. Это было... магией?

В её жизни магии не существовало, но то, что она увидела, не оставляло выбора. Всё вокруг намекало на иной порядок вещей: дети в приюте были чересчур энергичными, а взрослые, казалось, и не думали объяснять необъяснимое.

Дни текли. Наоми пыталась привыкнуть к новому телу. Её маленькие ручки с трудом могли удерживать игрушку, и каждое падение на пол превращалось в эпическую битву за возвращение.

Гораздо хуже было с речью: говорить с трудом удавалось даже отдельные слоги. Учить новый язык оказалось худшим испытанием. Всё казалось слишком... другим. Словно весь мир стал больше и медленнее, а её собственные мысли оставались взрослыми, запертыми в этом беспомощном теле.

Воспитанники и воспитатели приюта общались с ней как с обычным ребёнком, но она замечала что-то большее. Люди смотрели на неё и Наруто с особым вниманием. Один подросток, приходивший время от времени, был особенно странным. Он складывал руки в необычные знаки, и у неё с Наруто на животе периодически появлялся странный рисунок — круг с непонятными символами. Каждый раз, когда этот рисунок появлялся, она чувствовала неприятное давление где-то в груди. Наоми не понимала, зачем это нужно, но парень смотрел на неё слишком пристально. Его улыбка казалась ей настораживающе многозначительной.

Наруто, конечно, ничего странного не замечал. Он жил своей маленькой, но яркой жизнью: смеялся, плакал, ползал по комнате, выискивая, что бы еще перевернуть или сунуть в рот. Однажды, ухватившись за край кровати, он подтянулся, уставился на Наоми своими огромными голубыми глазами и что-то пробормотал на своем младенческом языке. Это было всего лишь воркование, но для Наоми прозвучало как целое обещание.

Как можно не любить это мягкое, светлое, пусть и слюнявое существо? Став перед фактом своего нового бытия, она решила одно: раз уж судьба подарила ей брата, она должна о нём заботиться, формально как старшая сестра. Даже если пока она сама едва могла удержать бутылочку с молоком.

***

Двор Академии бурлил. Шумная детвора носилась по тренировочной площадке, кто-то сдавал нормативы, кто-то до хрипоты спорил в стороне, а на краю уже шли легкие спарринги. Мартовское солнце щедро лилось с неба, ни облачка над головой. Но туча всё же была — и сгущалась она над Мисаки, которая забилась в глубокую тень раскидистого дерева и отрешенно сверлила взглядом пустоту.

Настроение, по обыкновению, скребло дно. Но сегодня оно хотя бы было сноснее: Юичи наконец-то закончил с её просьбой. Теперь в ее арсенале была техника, о которой она так долго грезила.

Новая версия Хенге оказалась чем-то принципиально иным. Призванные вороны перестали быть просто иллюзорной имитацией, став живым продолжением ее чакры, правда не без изъянов: управление требовало активации шарингана.

Удержание физической формы, ментальный контроль над птицами — всё это требовало сосредоточенности, которой ей едва хватало. На данный момент её абсолютный предел всего одна ворона.

Мисаки вытянула ладонь вверх. Воздух над пальцами подернулся маревом, уплотнился, и из пор кожи с тихим шипением вырвался черный дым, извиваясь как живой. Через секунду он сгустился в идеальную ворону. Птица с антрацитовым отливом перьев каркнула и склонила голову, уставившись на хозяйку холодным, абсолютно осмысленным взглядом.

С тихим хлопком ворона растворилась в воздухе от ненадобности.

Мисаки скучающе обвела двор взглядом. В дальнем углу двора кучковались одноклассники. Смеялись, перешептывались, плели наивные детские интриги. Но стоило их взглядам мазнуть по Мисаки, веселье мгновенно стихало, а лица отворачивались. У Иширы в Академии была схожая репутация, но он выстроил эту стену отчуждения сам и откровенно ей наслаждался. Мисаки же этот вакуум тяготил до тошноты.

Впрочем, виновата она сама. После того разговора в квартире Юичи, Мисаки медленно, но верно шла ко дну в болоте апатии. Ощущение было сродни тому, как если бы ей назвали точную дату ее казни. Ты просто смотришь, как песок сыплется в часах, понимая, что бессилен остановить время. Мисаки понимала, что загоняет себя в петлю паранойи, но легче от этого самоанализа не становилось.

Она стала ловить спиной откровенно брезгливые взгляды гражданских, стоило им увидеть герб-веер. Соклановцы тоже подливали масла в огонь — их надменность по отношению к остальной деревне мутировала в нескрываемую враждебность.

И прямо в центре этой кипящей воронки ненависти барахталась она, чье желание было до боли тривиальным: просто жить спокойно. Она хотела видеть сплоченную деревню, где каждый бьется за общее дело. Но вместо этого задыхалась от холода и одиночества.

Деревня отталкивала, но собственная родня бесила куда сильнее. Величайший клан непостижимым образом скатился до жалкой двуличности: беззубые и покладистые на публике, зато в пределах своего гетто превращались в брызжущих ядом радикалов. И этот внутренний гнойник неотвратимо лопнет в будущем. Жалко, стыдно и до одури грустно.

Хоть Мисаки сейчас ребенок, который не имеет совершенно никакого влияния в жизни клана, но даже она понимает, что прийти к компромиссу с деревней еще как реально, вот только тупорылые старейшины и глава клана руководствовались какой-то иной логикой. Они всерьез думали, что Учиха — пуп земли, и это руководство Конохи обязано приползти к ним на коленях, вымаливая прощение?

Когда-то давно, может и быть. Но сейчас, чтобы вернуть былую репутацию, клану нужно было заткнуться, сосредоточиться на себе, перестать гоняться за призраками ущемленной гордости и делом побороть предрассудки.

Мисаки отчаянно хотела вырваться из Академии экстерном. Уйти на реальные миссии в паре с Шисуи, доказать всем, что Учиха — это щит Конохи, и заставить деревню снова их уважать. Но после слов Юичи о том, что верхушка намеренно держит их на коротком поводке, иллюзии рассыпались прахом. Зеленый свет ей никто не даст.

А потом случился прецедент. Учиха Итачи, лучший ученик академии, выпускался через месяц. Ему было всего семь.

Мисаки разрывало от противоречий. Радоваться за него? Безусловно. Малый пахал как проклятый и заслужил этот статус. Его потенциал был чудовищным, он впитывал знания, как губка. Если кто-то и мог напомнить Конохе, почему с Учихами лучше не шутить, то именно он.

Но на дне души ворочалась черная зависть и обида. Почему он, а не она? Да, она не была безупречной машиной, но она знала теорию на годы вперед, а в спаррингах разве что самому Итачи. Она почти с нуля создала свою технику и освоила Шаринган — какого черта этого мало, чтобы сбросить академические путы? Тотальная безысходность и удушающая несправедливость.

Резкий звонок распорол воздух, возвещая окончание занятий. Мисаки торопливо стряхнула с шорт древесную труху, сунула руки глубоко в карманы и пошагала прочь со двора. Надо было занять себя чем угодно, лишь бы не вариться в этом котле из мыслей.

Погруженная в этот ядовитый внутренний монолог, она вздрогнула, когда рядом из воздуха соткался Итачи. Его бесшумный шаг всегда выводил из равновесия. Заметив его краем глаза, она тут же отвернулась и упрямо стиснула челюсти, натягивая маску ледяного равнодушия.

Что в Итачи всегда поражало, так это его фундаментальная эмпатия. Он умел читать людей. Прекрасно видя её колючки и нежелание идти на контакт, он не лез в душу, как это делали бы обычные дети, а деликатно свел их и без того редкое общение к минимуму.

Но сегодня его тактичность дала сбой.

— Кажется, ты сегодня свободна, — ровно заметил он. В его безэмоциональном тоне скользнула микроскопическая настойчивость. Намек был прозрачнее стекла.

— Я не в настроении тренироваться.

«С тобой» — повисло в воздухе невысказанной припиской.

Итачи промолчал. Шаг за шагом он сбавлял темп, позволяя ей уйти вперед, пока окончательно не растворился в галдящей толпе учеников.

Мисаки осторожно скосила глаза через плечо. Пусто. Он всё понял правильно: раз она так откровенно тяготится его обществом, он не станет навязываться. Это должно было принести облегчение, но вместо него в груди осел горький осадок.

Глубоко вздохнув, она потерла переносицу. Она не хотела быть грубой с ребенком, который ни в чем не виноват. Не хотела срывать на нем свою беспомощность и обиду. Но яд внутри кипел так сильно, что иногда хотелось просто выть. И, конечно, Итачи был объективно последним человеком, на которого стоило вываливать этот эмоциональный мусор.

В конце концов, для слива агрессии и токсичных разговоров в этой деревне существовали специально обученные люди.

***

Итачи сидел на пустом полигоне, сверля взглядом утоптанную землю. Он редко позволял себе роскошь замешательства, но сегодня оно накрывало его с головой. Мысли ходили по кругу, цепляясь за вопросы, ответы на которые упрямо ускользали.

В голове назойливо крутилась одна и та же сцена: Мисаки сидит в тени дерева, вытягивает руку... и из её плоти вырывается плотный черный дым, мгновенно формируясь в живую птицу. Это выходило за рамки стандартных иллюзий что они практиковали. Это было… слишком необычно.

Итачи битый час пытался повторить фокус. Пробовал «спрятать» птиц в собственном теле, как это сделала она. Но каждый раз, стоило ему сосредоточиться, вороны с недовольным карканьем разлетались в стороны, словно насмехаясь над его потугами.

Он подсмотрел этот момент краем глаза, из окна Академии, и главной деталью был явно активированный Шаринган. Вот где вся соль.

И именно отсутствие Шарингана угнетало Итачи сейчас куда сильнее, чем он готов был признать даже перед самим собой. Он кожей чувствовал, что ходит по самому краю, что спусковой крючок где-то рядом, но его глаза упрямо оставались черными. А у Мисаки получилось.

Его взгляд скользнул по ветке неподалеку. Там, нахохлившись, сидели два ворона и изучающе сверлили его черными бусинками глаз. Будто ждали, когда этот странный мальчишка предпримет очередную попытку. Вдруг один из них шумно встряхнул перьями и, словно разочаровавшись в его бездействии, сорвался с ветки, растворяясь в густеющих сумерках.

Итачи тихо выдохнул. Мысли разбегались, как эти самые птицы. Попытки разгадать технику отступили на второй план, уступая место более сложной головоломке.

Мисаки была... сложной. Не злой, не агрессивной, а именно вредной. Если ее что-то задевало, она просто покрывалась колючками и замыкалась в себе, источая в пространство осязаемое раздражение. Итачи давно раскусил эту броню, но в последние месяцы её отчужденность приобрела пугающие масштабы. Она отстранилась. И, что задевало сильнее всего, обрубила их совместные тренировки. А ведь раньше это было их негласной рутиной, приятной константой в его строго упорядоченном мире.

Итачи неохотно признавался себе, что без нее полигон стал невыносимо пресным. Одиночные спарринги с тенью потеряли остроту, исчез вызов. Да, Шисуи всегда был готов погонять его до седьмого пота, но это было наставничество. А с Мисаки это была тихая, ядовитая, но невероятно азартная конкуренция.

Ему было немного стыдно перед самим собой, но он не мог отрицать: его откровенно забавляло, когда у нее что-то не получалось и она начинала беситься. Эта эмоция была заразительной: заставляя самого Итачи стискивать зубы и прыгать выше головы, лишь бы доказать своё превосходство. Они работали как зеркала, подталкивая друг друга за пределы возможностей.

Но теперь эта гармония исчезла. Сначала он списывал всё на банальную обиду — с ней такое случалось, и обычно напряжение рассасывалось само. Но дни складывались в недели, а стена между ними только росла.

И тогда Итачи пошел на шаг, который претил самой его правильной натуре: он устроил слежку.

Результаты этого наружного наблюдения лишь умножили его растерянность. Мисаки начала плотно контактировать с каким-то взрослым джонином и своим одноклассником из клана Хьюга. Почему? Что у нее может быть общего с этой странной компанией? Итачи пытался препарировать ситуацию холодной логикой, но вместо рациональных выводов в груди поднималось глупое, иррациональное, абсолютно детское чувство собственничества. Он не хотел делиться.

Но даже это не объясняло её перемен. Итачи чувствовал: причина лежит глубже. Ему жизненно необходимо было разобраться. И, что еще важнее, — разобраться, почему его это так отчаянно волнует.

***

— Тихо, тихо, не дергайся, — приговаривал Юичи, нависая над Иширой и жестко фиксируя его голову ладонью.

— Аккуратнее! — сквозь зубы прошипел Ишира. Его лицо исказила гримаса неподдельного страдания.

— Перестань ныть.

— Что значит не ныть? Ты мне сейчас мозг расплавишь!

— Ты будущий шиноби или кто? Замри, я сказал.

— …Сука! — Ишира диким рывком отшатнулся назад, судорожно хватаясь за лоб обеими руками.

Юичи с подчеркнуто театральным вздохом убрал искрящуюся чакрой руку и отступил на шаг, озадаченно почесывая затылок. Ишира тем временем торопливо, дрожащими пальцами натягивал на лоб повязку, пряча проклятое клеймо Побочной ветви — Джуин, который для Юичи стал чем-то вроде увлекательной головоломки, а для самого Иширы — ежедневной изощренной пыткой.

— Попробуем ещё? — невинно поинтересовался Юичи.

— Я сдохну быстрее, чем ты хоть что-то сделаешь, — огрызнулся Ишира, зло затягивая узел на затылке.

— Ну и зря, — всё так же хладнокровно заметил Юичи. — Я уже близок к разгадке.

— У тебя на лице написано, что ты ни хрена в этом не понимаешь!

— Ну да, я дилетант. И что? По крайней мере, я стараюсь!

Ишира набрал в грудь воздуха для гневной тирады, но в коридоре щелкнул замок. Оба мгновенно заткнулись и повернулись на звук.

Дверь приоткрылась, впуская Мисаки.

Она медленно, с убийственным спокойствием окинула взглядом сначала Юичи, затем взъерошенного Иширу. В её темных глазах читался очень выразительный вопрос: «В какую именно извращенную игру вы два дебила тут играете?»

Ишира, словно пойманный с поличным, торопливо опустил руку и метнул в Юичи уничтожающий взгляд. Тот, напротив, ничуть не смутился и расплылся в своей бесячей ухмылке.

— Зачастила, — поддел он.

— Ты сам сказал, что я могу брать твою литературу, — ровно, почти монотонно ответила Мисаки.

Юичи ожидал услышать что-то более ядовитое, но её равнодушие, сбило его с ритма. Но он мгновенно перестроился.

— Слушай, солнышко, окажи услугу, — Юичи шагнул к Ишире и хлопнул его по плечу, отчего тот возмущенно подпрыгнул. — Просвети-ка его Шаринганом. Мне нужно видеть, как джуин пересекается с каналами чакры.

Мисаки застыла. Вся ее поза кричала о том, насколько ей плевать и на печать, и на этих двоих. Но, издав страдальческий вздох, она всё же подошла ближе.

Глаза вспыхнули багровым светом. Вращающиеся томоэ впились в лицо Иширы, который недовольно скривился, но терпел.

— Что видишь? — Юичи навис над ней, подбадривающе приобняв за плечи.

— Каналы чакры.

— Класс. А теперь будь паинькой и срисуй мне точную схему всех пересечений с Джуином.

— Тут много, — проворчала Мисаки.

Юичи сложил руки на груди, опустил голос до жалобного:

— Ну пожа-а-алуйста...

Она раздраженно закатила алые глаза. Подтянула к себе чистый лист, схватила карандаш и, недовольно поджав губы, принялась резкими штрихами набрасывать схему. Юичи наблюдал за её работой с гордым видом победителя, а Ишира старался даже не дышать.

Закончив, Мисаки с размаху впечатала исписанный лист Юичи прямо в живот.

— Ты просто умница, — с торжеством возвестил он, размахивая бумажкой, как трофеем.

Но Мисаки уже переключилась на свои дела. Полностью абстрагировавшись от происходящего, она повернулась к книжным полкам и принялась методично перерывать горы свитков.

— И что дальше? — хмуро буркнул Ишира, с подозрением косясь на схему.

— По идее, дальше не будет больно, — глубокомысленно протянул Юичи, почесывая подбородок. — Но нам пора, займёмся завтра.

— Спасибо, — сухо бросил Ишира и выскользнул из комнаты.

Юичи лишь хмыкнул ему вслед, а затем перевел хищный взгляд на Мисаки. Та продолжала копошиться по полкам с такой сосредоточенностью, будто искала в свитках смысл мироздания. Любопытство сожрало его заживо. Бесшумно, по-кошачьи, Юичи подобрался к ней со спины, с наглым интересом заглядывая ей прямо через плечо.

— А что ты там такое интересное ищешь? — Юичи изо всех сил попытался придать голосу дружелюбную интонацию, но ехидная ухмылка напрочь ломала весь образ.

Мисаки метнула в него мрачный взгляд исподлобья, выдержала паузу и предельно сухо ответила:

— Что-то, благодаря чему меня без лишних вопросов выпустят из Академии.

Юичи фыркнул.

— Губу закатай. Даже у Иширы не получилось, а он, поверь, очень старался.

— Я попробую в следующем году, — упрямо бросила она, с удвоенной яростью перерывая стопки.

Юичи промолчал. Ломать детские амбиции не хотелось, но он знал, что шансов у неё немного. Случай с Итачи — это эксклюзивная разовая акция. Скорее всего, за него замолвили словечко на самом верху, а именно никто иной, как Данзо. Система не станет ставить выпуск гениев на поток. Но озвучивать это он не стал. Пусть упорство толкает её вперёд — мотивация всегда полезна.

Внезапно ее пальцы выудили из кучи пыльный свиток. Мисаки прищурилась, разбирая старые кандзи:

— Техника Летящего Бога Грома.

Юичи непроизвольно хмыкнул.

— Слишком сложно для тебя, — ляпнул он на автопилоте. И тут же мысленно дал себе подзатыльник. Зря.

Мисаки вскинула голову. В темных глазах вспыхнул голодный интерес.

— А что это?

Он склонил голову набок, взвешивая, стоит ли вообще вдаваться в детали.

— Пространственно-временная техника. Очень старая. Случайно досталась мне.

— Это как так «случайно»?

— Ну... я нагло украл её, сделав копию. Оригинал хранится под всеми возможными замками.

Взгляд Мисаки снова намертво прикипел к тексту.

— Быстрее ли это, чем шуншин? — её голос прозвучал почти мечтательно.

Юичи непонимающе прищурился, а затем до него дошло.

— Быстрее, чем шуншин Учихи Шисуи? Намного.

В глазах девочки полыхнул пожар. Она резко выпрямилась, готовая хоть сейчас приступить к изучению. Но Юичи тут же опустился на корточки прямо перед ней, сложив руки на коленях.

— Я ведь не просто так сказал, что это сложно, — его голос стал серьёзнее. — Даже у меня выходит через раз. Нужна сенсорика и контроль чакры на грани безумия. У тебя ничего не выйдет.

Мисаки нахмурилась. Ее взгляд стал до нельзя упертым.

— Сенсорику подтяну. С контролем у меня всё отлично.

— У тебя ничего не выйдет, — повторил Юичи, качая головой.

Они замолчали. Несколько долгих секунд они просто сверлили друг друга взглядами, играя в гляделки. Юичи тяжело выдохнул, сдавшись первым.

— Ты всё равно не отступишь? — спросил он, приподняв бровь.

Мисаки победно усмехнулась, не разрывая зрительного контакта.

— Естественно. И даже если ты сейчас отберешь свиток — обломись. Я уже всё скопировала Шаринганом.

Юичи театрально отшатнулся, прижав руки к груди в жесте глубочайшего оскорбления.

— Вредина.

В этот момент дверь с легким скрипом открылась, и в комнату заглянул Ишира.

— Я готов. Мы можем идти, — возвестил он с интонацией легкой обреченности.

Мисаки удивленно моргнула.

— Куда это вы собрались?

В голове Юичи тревожно лязгнул невидимый рубильник. Он дернулся, чтобы перебить, но опоздал. Ишира с присущей ему прямолинейностью выдал:

— К новой попаданке.

Юичи медленно, со скрипом повернул к нему шею. Его взгляд был настолько убийственным, что даже вороны за окном подавились карканьем. Ишира лишь непонимающе приподнял бровь, искренне не догоняя, в чем косяк.

Зато Мисаки засияла. Её глаза вспыхнули интересом, кулачки сжались от переполняющей энергии.

— Серьёзно?! — её голос звенел от нетерпения. — Я иду с вами!

Юичи, несмотря на раздражение, на секунду залюбовался её искренним, почти детским выражением лица. Такой он видел её впервые. И, возможно, в последний раз.

Он сжал челюсти и включил режим старшего.

— Нет. Ты с нами не идешь.

—Э-э?! — возмутилась она, обвинительно ткнув пальцем в Иширу. — Почему этот идет, а я нет?!

— Он тоже никуда не идёт и просто помогает своими глазами.

— У меня глаза не хуже! — вспылила Мисаки, закипая.

— Солнышко, это не обсуждается, — голос Юичи стал глухим и непререкаемым.

Мисаки поперхнулась воздухом. Взглядом пожелав ему смерти в муках, она круто развернулась и пулей вылетела из квартиры. Дверь грохнула с такой силой, что свитки на полках жалобно подпрыгнули.

Ишира меланхолично проводил ее взглядом и посмотрел на Юичи. Тот стоял, опустив голову, и устало растирал лицо ладонями.

— Что это сейчас было? — по-настоящему озадачился Ишира.

— К ней приставлен АНБУ, — глухо ответил Юичи. — Если она увяжется за нами, нас моментально спалят. А ты попробуй объясни это ей.

Ишира сложил руки на груди. До него начало доходить.

— Корень ею заинтересовался? — уточнил он.

— Ну да, — кивнул Юичи. — Это было ожидаемо. Нестандартного ребенка из проблемного клана пропустить невозможно. А дальше Данзо будет строить на неё свои планы.

— И что ты думаешь об этом? — пристально спросил Ишира.

Юичи неопределенно дернул плечами, уходя от прямого ответа. Но его следующая фраза прозвучала предельно зловеще и двусмысленно:

— Я думаю, что у нас катастрофически мало времени. Пошли.

***

Уже клонилось к ночи.

Ишира неподвижно застыл в густых зарослях напротив сиротского приюта на отшибе Конохи. Бьякуган прошивал стены насквозь, выхватывая из темноты мельчайшие детали планировки.

— Там никого нет, — наконец отчитался он, отводя взгляд от окна второго этажа.

— А что-то похожее на барьеры? — лениво протянул Юичи, прислонившись к дереву.

Ишира скривился и метнул в его сторону раздраженный взгляд.

— Ты был здесь десятки раз. Сам ничего не заметил?

— То, что я мастер фуиндзюцу, — фыркнул Юичи, — не означает, что скрытые барьеры сами прыгают мне на сетчатку. Это не так работает.

Ишира цыкнул языком, снова фокусируясь на фасаде приюта. Взгляд бьякугана послойно сканировал этаж за этажом.

— Там, где спят эти двое... что-то есть, — медленно произнес он, не отрывая взгляда.

— Конкретнее, — Юичи мгновенно подобрался.

— У меня рябит в глазах, — пожал плечами Ишира, моргнув несколько раз. Неприятное ощущение будто давило на зрачки.

— Ладно. Спасибо, можешь идти, — бросил Юичи, быстро отсалютовав. А через миг его уже не было.

Ишира тяжело выдохнул, гася додзюцу. Развернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и пары шагов. По нервам мазнуло острое чувство чужого присутствия. Он напрягся пружиной, вены вокруг глаз снова вздулись.

И тут же скрипнул зубами от злости.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он в глубину зарослей.

Из кустов, неторопливо раздвигая ветки, вынырнула Мисаки. На лице её играла самодовольная ухмылка.

— А с чего это Юичи тут раскомандовался? — с вызовом бросила она. — Я тоже хочу посмотреть.

— Потише! — зашипел Ишира, резко оглядываясь по сторонам.

Бьякуган тут же выхватил характерную сигнатуру на крыше одного из соседних зданий. АНБУ. Пока пас издалека, но это был лишь вопрос пары минут, когда он решит подобраться ближе и проверить подозрительную возню у приюта.

— Пошла вон отсюда, — жестко отчеканил он, наступая на нее. — Пока нас не накрыли.

Но Мисаки лишь презрительно фыркнула, пропустив угрозу мимо ушей.

— Это же обычный приют. Попаданка ребёнок, да? Расслабься, я одним глазком.

— Ты сама ещё ребёнок! — рявкнул он и, шагнув вплотную, грубо толкнул ее в плечо. — С какого слова тебе стало непонятно?!

Мисаки взглянула на него бедственным взглядом. В наступившей темноте ее глаза полыхнули кровавым светом шарингана.

Мир перед глазами Иширы внезапно дрогнул и потек, расплываясь в хаотичное месиво теней. Почва ушла из-под ног. Но он моментально остановил потоки чакры, разбивая иллюзию вдребезги.

— Конченная, успо…

Не успел Ишира договорить, как Мисаки сорвалась с места. Силуэт размазался в броске и вдруг взорвался тучей черных перьев. Птицы оглушительно захлопали крыльями, закружив вокруг него дезориентирующим вихрем, а сама Мисаки материализовалась уже за его спиной.

Ишира молниеносно развернулся, выставив блок. Тяжелый удар ногой обжег предплечье — физической дури в этой клуше было не по возрасту много. Его ладонь змеей скользнула вниз, перехватывая ее запястье, и два пальца точно вбились в тенкецу.

Мисаки болезненно поморщилась, резко втянув воздух сквозь зубы. Но вместо того, чтобы разорвать дистанцию, она снова растворилась в облаке перьев.

На этот раз эффект неожиданности не сработал. Бьякуган четко выхватили плотный узел чакры в одной конкретной птице из десятка иллюзорных пустышек. Два пальца, напитанные чакрой, прошили воздух.

Хлопок. Мисаки рухнула на сырую землю, заходясь в удушливом кашле от сбитого дыхания.

— Развивайся, — ледяным тоном процедил Ишира. Он шагнул к ней, занося руку, чтобы вырубить и утащить эту ненормальную силой.

Свист рассекаемого воздуха.

Кунай чиркнул в миллиметре от уха Иширы, намертво вонзившись в кору за спиной. Он мгновенно ушел в перекат, отбивая на лету второй клинок, жестко заблокировал третий, но сверху уже падал четвертый.

Почувствовав спину под прицелом, он резко развернулся и ударил мягким кулаком. Цель тут же разбилась на черные клочки.

Стая набросилась на него, клюя и роясь в ткани, закрывая обзор. Ишира перекатился, сбивая птиц с плеч, и начал методично лезвием куная вырезать одну за другой. Когда он наконец вырвался из этого пернатого хаоса и поднял голову, Мисаки уже не было.

Бьякуган полыхнул, прорезая ночной лес. Вдалеке, стремительно уходя вглубь чащи и мастерски скрывая следы, мелькнул силуэт. Кто-то нес Мисаки на руках.

Ишира стряхнул с рукава черное перо и брезгливо скривился.

— Тоже мне, лучший ученик академии.

***

Мисаки аккуратно опустили на прохладный камень. Стоило ногам коснуться земли, как она ссутулилась, обхватив ушибленный живот руками, и судорожно выдохнула, словно легкие только сейчас расправились.

Она подняла голову. Итачи стоял прямо перед ней, темным силуэтом перекрывая бледный лунный свет, сочащийся сквозь кроны деревьев.

В его темных глазах плескалась невыносимая смесь: привычное отстраненное равнодушие и... затаенное беспокойство? Или её воспаленному мозгу это просто показалось? Она совершенно не понимала, как трактовать эту давящую тишину, и от этого становилось только паршивее.

Мисаки малодушно отвела взгляд, внутренне сжимаясь в комок. У нее не было ни морального права, ни сил предъявлять ему претензии за слежку. Тело само сгруппировалось в ожидании неизбежного нотационного допроса: «Что это сейчас было?», «Почему вы дрались?», «А Шисуи знает?»

— Ты завтра свободна?

Секунду Мисаки смотрела на него, как провинившийся ребёнок, пойманный на месте преступления. Она заторможенно кивнула. Под ребрами тугим узлом сплелись вина и стыдное облегчение.

В повисшей паузе пришло кристально ясное осознание: она ничем не лучше своей ополоумевшей родни. Закуклилась в собственном мирке, исходит желчью на деревню, презирает соклановцев, цепляется за Юичи только потому, что он будто «понимает». А прямо перед ней стоял человек, который, несмотря на всё её наплевательское отношение, ни разу не отвернулся.

Для нее Итачи всегда оставался ребенком. Пугающе умным, неестественно собранным, но ребенком. Их общение казалось ей вынужденной фикцией, побочным эффектом обстоятельств этого безумного мира. Она эгоистично полагала, что и он воспринимает её так же — как удобный инструмент для спаррингов.

Но правда заключалась в том, что Итачи оставался мальчишкой. Пусть его заботы не имели ничего общего с привычными детскими проблемами, пусть его зрелость пугала и поражала одновременно — он так же, как и все остальные, по-своему познавал этот мир с самого начала. Его детский взгляд на вещи был ещё жив, и потому девочку из своего клана он вполне мог признать хорошим подспорьем. Дружба, простым словом.

Просто ему фатально не повезло с объектом. Юичи и Ишира как-то быстро адаптировались к новой жизни, в то время как её рассудок всё еще был отравлен багажом прошлой — старыми ошибками, падениями и смертью. Причины, что вели к её прежнему концу, заставляли смотреть на вещи иначе, чем хотелось бы. И если раньше призраки прошлого не тревожили её, то теперь, в уязвимый период новой жизни, они всплывали всё чаще. Проблемы прошлой жизни накладывались на теперешние, совершенно разные по сути, но сходящиеся в одном — они тянули её вниз. Она отчаянно жаждала умиротворения и тишины, но с каждым днём они становились лишь недосягаемым миражом. Слишком похоже.

С особым отвращением она вспоминала момент поступления в академию. Каждый ученик выходил в центр класса, представлялся и делился своей заветной мечтой.

«Я хочу стать величайшим шиноби, способным оборвать любые войны в этом мире!», — из уст Итачи это прозвучало настолько наивно, шаблонно и нелепо, что она не смогла сдержать снисходительную усмешку.

Надо было уже тогда, в тот самый день, понять, насколько стальной стержень кроется за этой детской формулировкой. Теперь же единственное, что ей оставалось, — быть рядом. И, если на то хватит сил, проследить, чтобы мечта этого невозможного ребенка не захлебнулась в крови.

— Да. Я свободна, — наконец произнесла она вслух, разрывая тишину.

— Почему вы дрались?

Мисаки скривилась. Щека болезненно дернулась, выдавая уязвленное эго.

— Потому что он меня толкнул. Этого достаточно?

Да, она проиграла Ишире всухую, но мысленно дала себе страшную клятву: при следующей встрече она гарантированно выбьет этому ублюдку челюсть с резьбы.

Итачи едва заметно нахмурился, переваривая ответ, но ковырять дальше не стал. Лишь понимающе кивнул.

— Тогда до завтра.

Тень скользнула по веткам, и его силуэт бесшумно растворился во мраке ночного леса.

Оставшись одна, Мисаки тяжело выдохнула. Задрала край футболки и скосила глаза на бок. Там наливалась дурной багровой чернотой обширная гематома. Она закатила глаза, обреченно опустила ткань и откинулась затылком на ствол дерева.

На ветке неподалёку сидела ворона. Её чёрные глаза не отрывались от Мисаки. Спустя пару секунд воздух рассек шум крыльев — к ней присоединилась вторая птица, плавно приземлилась рядом, недовольно встряхнула растрепанными крыльями, и хрипло каркнула.

— Да уж…

***

Наоми лежала на кровати, глядя в потолок, и тщетно пыталась привести мысли в порядок. Последнее, чего она ожидала от своей новой жизни, что в тёмной комнате вдруг появится какой-то подросток и заговорит с ней… на английском.

Его появление было неожиданным и пугающим. В одно мгновение комната, где она делила кровать с Наруто, перестала казаться безопасным убежищем. Но за этим первым шоком пришло другое, неожиданное чувство — облегчение. Ей наконец-то дали ответы на вопросы, которые она носила в себе с первых дней.

Юичи. Она запомнила это имя мгновенно. Парень оказался странным — не в плохом смысле, а в том, что он выглядел совершенно неуместно в этом мире. Он будто бы был из её старой жизни. Это ощущение родства, тонкое и зыбкое, оказалось пугающе приятным.

Наоми снова вытянулась на кровати, обняла себя за плечи и попыталась мысленно воспроизвести каждую деталь их разговора. Кто такой этот Кьюби? Как с ним подружиться? Почему он внутри неё? Ответы всё ещё требовали осмысления, но одно стало ясно точно: её жизнь была куда сложнее, чем она себе представляла.

Глава 12. Пора вычислять эту мразь и калечить.

Лес дышал влажным спокойствием. Ветер лениво путался в кронах деревьев, а мерный рокот близкой реки служил тяжелым фоном для их спарринга, затеянного от скуки.

Ясуо скользнул вперед. Тело свернулось пружиной и выбросило его в воздух, очерчивая пяткой размашистую дугу. Хироши жестко принял удар на блок, проехавшись подошвами по земле. Передышки Ясуо не давал и резал пространство серией хлестких ударов, каждый из которых был ювелирно метил в уязвимые места.

Стоило Ясуо на долю секунды раскрыться, Хироши резко перехватил атакующую руку, сместил центр тяжести и с силой швырнул Ясуо через бедро. Тот сгруппировался в полете, мягко приземлился в стойку, но тут же поймал жесткий встречный удар носком ботинка. Его голова мотнулась.

— Бьешь как сопливый генин, — ядовито оскалился Ясуо, стирая кровь тыльной стороной ладони.

Хироши промолчал. Лишь презрительно хмыкнул и отступил на шаг, добровольно открывая коридор для новой атаки.

Ясуо с откровенным энтузиазмом сорвался с места, вкладывая в удар всю массу. Хироши сместился с линии атаки, и кулак с хрустом впечатался в ствол дерева. Ствол переломился и рухнул, оставив после себя гулкое эхо, прокатившееся сквозь чащу.

Но этот грохот не смог заглушить другой звук: легкие, ритмичные шаги, бесшумно раздвигающие подлесок. Оба шиноби синхронно замерли, разворачиваясь к густой тени под кронами. Тот, кто приближался, даже не пытался скрыть свою чакру.

Из полумрака выступила молодая девушка. Черный плащ с багровыми облаками висел на ее худых плечах. Застывшая маска равнодушия и стылая пустота в глазах не сочетались с розоватым цветом волос, что забавляло.

Ясуо не подкачал и с дружелюбием развел руки.

— Вы только посмотрите, какое солнышко к нам заглянуло, — протянул он с нарочитой сладостью. — Мы определенно должны стать напарниками.

— Не слушай этого идиота, Аканэ, — Хироши жесткого отдернул Ясуо за плечо, взглядом призывая по меньшей мере вскрытся. Затем перевел внимание на прибывшую. — Как прошел первый месяц в организации?

Девушка рассеянно покрутила на безымянном пальце форменное кольцо.

— Уже освоилась.

— Прекрасно. Нагато лучше этого не знать, но мы втроем будем выполнять в обход организации те задания, которые я посчитаю приоритетными для нашего дела. Наша текущая цель примерно в двух сутках пути отсюда, выдвигаемся через пять минут.

Аканэ молча кивнула и скользнула к берегу реки. Чем она была занята Хироши решительно не обращал внимания, разглядывая букет возмущения на лицо своего горе напарника.

— Я, конечно, всё понимаю, — процедил Ясуо с наигранной обидой. — Меня ты держишь на строгом ошейнике, чтоб я, не дай боги, не предал. Но с какого перепугу на эту куклу твоя паранойя не распространяется?

— Потому что она в Акацуки не от скуки, — сухо отрезал Хироши. — И идти ей некуда, а тебе только дай повод.

— Тоже мне, любитель подбирать сломанные игрушки.

— Ты слишком много треплешь языком. Сделай одолжение: перестань вести себя как озабоченный малолетка хотя бы эти два дня.

— Зануда, — огрызнулся Ясуо, отвернулся к реке и пошел собирать разбросанное снаряжение.

Хироши перевел взгляд на Аканэ. Девушка всё еще стояла у воды и вытирала лицо рукавом плаща. С ней действительно всё было в разы проще, так как пришла в Акацуки сама, добровольно предложив свою силу и лояльность. Начала свою новую жизнь, что-то пошло не так, и в итоге этот мир пережевал ее и выплюнул, не оставив ни смысла, ни привязанностей. Хироши был как никогда доволен, что попаданцы начинают потихоньку ломаться и отчаиваться, а потому даже не смотря на то, что Аканэ не дотягивала на S ранг, убедил Нагато принять ее.

Их связывала одна грандиозная цель — Бесконечное Цукуёми. Абсолютный мир без боли и разочарований. Аканэ была идеальным союзником, в отличии от своевольного Ясуо.

Но в целом, формирование костяка лояльных ему попаданцев шло с отвратительным скрипом. На фоне этих потуг донесения о том, как легко и непринужденно Юичи сколачивает вокруг себя альянс, вызывали яростную изжогу. Нужно было сыграть на опережение, подстроить какую-то изощренную подлянку и вернуть себе законное первенство. Но пока в голову лезли лишь абстрактные и безумные сценарии, реализация которых была Хироши пока не по зубам. Пока.

Свернув лагерь, тройка двинулась по следу. Их цель шла с опережением, текуче перемещаясь от одного селения к другому и нигде не пуская корни. На этот рейд не было официального заказа — сугубо личная и превентивная инициатива Хироши. Проблему, которая в будущем могла эволюционировать в реальную угрозу для организации, требовалось ампутировать прямо сейчас.

Шли они до глубокой ночи и вынуждено разбили привал в тонущем леденящей тьме лесу. Ясуо, верный своей манере, с размаху рухнул в сырую траву с таким видом, будто этот мир задолжал ему пожизненную страховку. Эта сытая беззаботность безмерно раздражала, ведь он слишком хорошо осознавал собственную ценность: Хироши не даст сдохнуть своему самому полезному активу.

Костер стал единственным крошечным островком света в океане мрака. Сидя напротив него, Хироши сложил пальцы в печать и прикрыл глаза, проваливаясь в медитацию. Спустя пару секунд его сознание уже слилось с Белым Зецу, который тенью следовал за целью. Перед внутренним взором развернулась шумная улица очередной деревни, залитая тусклым светом бумажных фонарей. Объект их охоты кокетничал с какой-то девушкой у прилавка.

Убедившись, что отклонений от маршрута нет, Хироши оборвал связь и открыл глаза.

Сквозь дрожащее марево костра на него смотрела Аканэ. Оранжевые отсветы пламени плясали на ее бледном лице, обманчиво делая черты чуточку теплее и живее. Девушка молчала, увязнув в собственных мыслях, и Хироши не собирался вытаскивать её оттуда. Он просто сидел, глядя сквозь огонь в пустоту, оставляя за ней право первого слова.

Наконец, тихий, ломкий голос разрезал тишину:

— А зачем нам убивать этого человека?

Хироши медленно перевел на нее взгляд. Их взгляды скрестились сквозь марево костра. Он выдержал тяжелую паузу — не потому, что формулировал ответ, а чтобы дать ей в полной мере ощутить инфантильность собственного вопроса.

— Он копает под Акацуки. Этого факта более чем достаточно, чтобы пустить его в расход. Он не благородный герой из манги, а угроза.

Девушка слабо кивнула, но тень сомнения с её лица не ушла. Это раздражало. Нельзя позволять ей болтаться в этой серой зоне между прошлым и новой реальностью. Она уже дезертировала из Скрытого Песка, сожгла мосты дотла, но какой-то жалкий огрызок ее человечности всё еще цеплялся за мораль. Бесконечное Цукуёми — единственный абсолют, имеющий смысл. Любые колебания подлежали безжалостному выжиганию.

— Меня слегка напрягает, что ты читаешь меня как открытую книгу, — беззлобно, скорее констатируя факт, произнесла она. — До нашей первой встречи ты уже знал обо мне практически всё.

— Можно сказать, я помню тебя еще вот такой, — Хироши приподнял ладонь над землей, обозначая рост зеленого генина. — Как, впрочем, и Ясуо. И многих других.

— Зачем?

— Держал руку на пульсе. Да, эта паранойя мало где пригодилась, но к моменту твоего вступления в Акацуки я уже четко понимал, чего от тебя ожидать.

Он настолько пафосно и легко выплюнул эту фразу, что лишь секундой позже осознал, по какому тонкому льду только что прошелся. Да, он никак не вмешивался в её жизнь, хотя и планировал манипулировать ею в будущем, но Аканэ могла легко интерпретировать эти слова иначе. Решить, что он не просто «приглядывал», а дергал за ниточки её судьбы. К счастью, её разум не пошел по этому пути.

— Ну а ты? — вдруг спросила она, вскинув на него потемневшие глаза. — Как ты вообще решился на всё это?

Хироши чуть изогнул бровь. Вопрос был до смешного примитивным и одновременно пугающе сложным. Что может быть проще, чем послать к черту мир, вызывающий у тебя лишь экзистенциальную тошноту? Но чтобы бросить вызов самой ткани реальности, пойти против других попаданцев, против канона — для этого требовались стальные яйца и отмороженная воля.

— Твердое убеждение, что мы здесь лишние, — холодно отрезал он, отводя взгляд во тьму леса. А затем добавил, едва слышно, скорее для самого себя: — Над нами просто изощренно поиздевались.

На этом сеанс откровений был окончен. У него не было ни малейшего желания распахивать душу перед ней, да и вообще перед кем-либо еще. Вопросы о прошлом лишь бередили незаживающие раны, и он предпочитал держать эти воспоминания поглубже в себе.

Аканэ чуть приоткрыла губы, намереваясь спросить что-то еще, но наткнулась на бетонную стену его отчуждения и благоразумно смолкла. Хироши поглядывал за ней с холодным удовлетворением. Пусть внутри неё всё человеческое постепенно гниет и отмирает. Пусть она сама дойдет до той черты, за которой уже не оборачиваются назад.

Сон подкрался незаметно, мягко навалившись на плечи. Хироши так и остался сидеть, привалившись спиной к шершавой коре, скрестив руки на груди. Лишь когда пламя костра прогорело до багровых углей, его отяжелевшие веки окончательно сомкнулись.

***

На утро сознание включилось рывком от пронзительного звука. Знакомое жужжание концентрирующейся чакры. Хироши резко распахнул глаза.

В стороне стоял сияющий гордостью Ясуо, а на его раскрытой ладони бешено вращался голубой шар Расенгана. Плотный свет техники выхватывал из предрассветных сумерек необычно раздраженное лицо Аканэ, казалось, успевшая подустать от его общества.

— А еще я могу вливать в эту штуку стихию, — пижонился Ясуо перед девушкой. — Смотри, сейчас покажу…

Хироши молча поднялся. Стряхнул с черного плаща сухую траву. Дождался момента, когда его длинная тень ляжет прямо на напарника, тот заметит, и только тогда обрубил:

— Это никому не интересно. Собирайтесь.

Ясуо недовольно скривился, гася технику. Спустя десять минут группа уже бесшумно растворилась в утреннем тумане.

День выдался изматывающе долгим. Они шли практически без остановок, лишь изредка позволяя себе короткие привалы. Густой лес постепенно редел, уступая место пологим холмам, пока впереди не показались черепичные крыши. Конечная точка их маршрута.

Попытавшись ментально связаться с Зецу, Хироши наткнулся на глухую стену. Клон по какой-то причине оборвал слежку и ушел в глухую несознанку. Это было максимально странно и пахло неприятностями.

— Расходимся, — скомандовал он группе. — Если что, свяжитесь через кольцо. И, пожалуй, плащи стоит снять.

Аканэ без единого слова расстегнула ворот и стянула черную ткань, запечатала ее в свиток и скользнула в переулок, моментально сливаясь с деревенской суетой. Хироши был готов поставить свою голову на то, что, скрывшись из их поля зрения, она наконец-то с облегчением выдохнет.

Ясуо же лениво потянулся до хруста в позвоночнике, стянул плащ и обернулся.

— Честно говоря, я до последнего надеялся, что ты передумаешь.

— С чего бы? — Хироши сузил глаза.

— Дело не в моей внезапной сентиментальности. Просто интуиция шепчет, что мы слегонца переоцениваем свои силы.

— Нас трое шиноби S-ранга... ну ладно, двое и одна уверенная «А». Не ссы, прорвемся.

— Ну-ну, — хмыкнул Ясуо и растворился в тенях соседней улицы.

Угасающий сигнал Зецу вывел Хироши на самую окраину. Вокруг всё выглядело подозрительно тихо: безлюдная улочка, покосившиеся заборы, забытый в пыли старый плуг. И вот — знакомый силуэт, наполовину торчащий из древесного ствола. Белый Зецу застыл, остекленевшими глазами пялясь в пустоту. Гендзюцу.

Хироши резким импульсом чакры ударил по кольцу, сзывая остальных. В ту же секунду затылок обдало ледяным сквозняком чужого присутствия. Он плавно обернулся.

У соседнего дерева, скрестив на груди руки, стоял массивный седоволосый мужчина. Он наблюдал за подошедшим с расслабленным интересом.

— Весьма любопытное создание, — низким баритоном произнес мужчина, кивнув на торчащего из дерева Зецу. — Признаться, я даже не сразу его засек.

Хироши внешне не шелохнулся, но внутри каждая мышца скрутилась в тугую пружину.

— От легендарного Саннина меньшего и не ждешь, — ровно ответил он, не разрывая зрительного контакта. — Но почему вы остались ждать?

Джирайя усмехнулся и неспешно оттолкнулся от дерева.

— Просто стало жутко интересно, кто это так отчаянно рвется на встречу со мной. И кого же я вижу? — он склонил голову набок, делая вид, что роется в памяти. — Где же я тебя видел... Ах да. Шестая страница Книги Бинго. Я ведь не ошибся, Хироши?

Губы Хироши дрогнули в напряженной полуулыбке. Эта обманчивая расслабленность вкупе с давящей аурой Саннина действовала на нервы почище открытой агрессии. Но стоило сенсорике уловить два быстро приближающихся знакомых источника чакры, как дышать стало чуть легче.

— А я-то, дурак, по борделям его высматривал, — раздался сбоку возмущенный голос вышедшего из кустов Ясуо. — Меня отовсюду выгоняли, мол, ещё слишком молодой.

Джирайя звонко щелкнул пальцами.

— А ты у нас Ясуо. Семнадцатая страница, — констатировал он с той же добродушной ухмылкой, а затем его глаза скользнули по бесшумно подошедшей Аканэ. — А вот тебя, милая леди, я что-то не припомню.

Иллюзия непринужденности лопнула. Трое нукенинов взяли Саннина в полукруг, не спуская с него глаз. Сам Джирайя тоже неуловимо изменился. Исчезла игра, испарилась леность — теперь на них смотрел матерый убийца.

— Как поживает Орочимару? — бросил он. — Слышал, эта змея тоже заползла в вашу уютную организацию.

— Значит, вы действительно активно роете под нас, — холодно резюмировал Хироши. — Тем более вас стоит устранить.

По лицу Джирайи скользнула тень мимолетного сожаления — дипломатия закончилась.

— Боюсь, сначала мне придется вас допросить, — жестко отрезал он и стремительно сложил руки в печать.

В следующую секунду реальность вокруг них с тошнотворным хрустом вывернулась наизнанку. Земля под ногами внезапно стала мягкой, влажной и отвратительно скользкой. Лесок исчез. Возникшие из ниоткуда пульсирующие своды сожрали дневной свет, погрузив их в багровый полумрак. В нос ударила едкая вонь желудочного сока.

Они оказались в пищеводе гигантской жабы.

Пол, потолок и стены тяжело дышали, покрытые мясистой мышечной тканью, с которой густыми каплями сочилась слизь. Хироши мгновенно сгруппировался, выхватывая кунай, но стоило ему попытаться разорвать дистанцию, как лодыжку намертво обвила вырвавшаяся из пола мышечная масса, сжимаясь всё туже, намертво фиксируя его на месте.

Ясуо с раздраженным цоканьем разрубил стянувшие его путы. Мотнув головой, явно сетуя на испорченный день, он рывком метнулся к Саннину. В тот же миг грива Джирайи ожила, превращаясь во взбесившийся частокол стальных копий, устремившийся навстречу Ясуо.

До этого не проявлявшая ни капли участия, Аканэ резко растопырила пальцы, с которых выстрелили тончайшие нити чакры. Словно стальные тросы, они оплели торс Ясуо и с силой рванули его назад. Волосы Джирайи со свистом прошили пустоту в миллиметре от его лица.

Хироши с омерзительным хлюпаньем вырвал ногу из мышечной массы, но тут же новое липкое щупальце захлестнуло его поперек спины. Он вывернулся всем телом, сбрасывая захват, и ушел в перекат.

Живой коридор забился в конвульсиях, плоть начала стремительно сжиматься, грозя переварить их заживо.

— Еще не рождался тот, кто вышел бы отсюда живым, — густое эхо голоса Саннина накатывало со всех сторон, словно говорила сама утроба гигантской жабы.

Хироши скользнул под очередным куском плоти и быстро сложил печати.

— Где-то я уже это слышал.

Он выбросил руку вперед. Над раскрытой ладонью с гудением вспыхнуло лазурное пламя. Жар нарастал по экспоненте, воздух вокруг запястья задрожал от марева. Дождавшись критической отметки, Хироши с силой впечатал раскаленную ладонь прямо в мясистую стену.

Пищевод содрогнулся от чудовищного взрыва. Желудочная ткань обуглилась, с тошнотворным треском лопаясь и обнажая прореху, в которую пробивался нормальный дневной свет.

Не теряя ни доли секунды, троица рванула в спасительный пролом. Мясистая ловушка развеялась облаком дыма, вернув их на тихую деревенскую улочку. Ясуо недовольно сплюнул, перекинул рукоять катаны в правую руку. По клинку с сухим треском побежали ветвистые разряды Райтона.

Рядом с ним Аканэ плавно развела руки в стороны. С кончиков её пальцев вновь хлынул плотный поток голубых нитей чакры, но вместо того, чтобы рассыпаться сетью, они туго сплелись между собой, формируя два изогнутых, мерцающих клинка. Хироши искоса бросил на нее взгляд, не скрывая удивления. В этом мире нити чакры считались сугубо утилитарным инструментом кукловодов, но только попаданцы с их сломанным мышлением способны превратить узкоспециализированный мусор в смертоносное оружие.

Джирайя стоял в десятке шагов от них. Вся былая расслабленность Саннина исчезла без следа, обнажив иссеченное морщинами лицо ветерана сотен сражений.

— Есть что сказать в свое оправдание? — как бы невзначай поинтересовался Ясуо.

— Что ж, возможно, я слегка проебался, — сквозь зубы выдавил Хироши. Вид Саннина, излучающего тяжелую жажду крови, не оставлял сомнений: он готов вырвать им хребты голыми руками, если потребуется. В голове схватка планировалась куда легче.

По сигналу все трое синхронно сорвались в атаку.

Джирайя ударил ладонями по земле. Твердый грунт мгновенно превратился в чавкающее болото, сковавшую их по щиколотки. Хироши отвел руки назад и выбросил из ладоней две струи пламени. Жар мгновенно испарил жижу вокруг ног, а отдача швырнула его вперед, сокращая дистанцию до Саннина до нуля.

Он обрушил на врага удар кунаем, но Джирайя, даже не моргнув, мягко и непреодолимо отвел лезвие в сторону. Вторая попытка вскрыть ему горло была заблокирована так же играючи. Габариты, физическая мощь и чудовищная скорость Саннина не оставляли шансов на быструю победу в ближнем бою.

Хироши крутнулся на пятках, уступая линию атаки набегающему Ясуо, что стелющейся грацией сократил расстояние, обрушивая искрящуюся катану на врага. Но лезвие с металлическим лязгом отскочило от мгновенно отвердевших волос Джирайи, вставших непробиваемым щитом. Прежде чем Ясуо успел разорвать дистанцию, волосяная стена разошлась, и Саннин выдохнул в него ревущий вал огня.

Хироши скользнул наперерез. Он выбросил руки вперед, выплескивая встречный поток своего синего пламени. Два потока с грохотом столкнулись, породив ослепительную вспышку. Лес потонул в сером мареве.

Серая пелена внезапно разорвалась: белая грива Саннина, скрученная в десятки острых копий, пробила дым, целясь в Хироши. Но на пути шипов возникла Аканэ, её лезвия ярко полыхнули в дыму. Одним текучим взмахом она срезала окаменевшие пряди, что бессильно осыпались в грязь.

Джирайя нахмурился, но темпа не сбавил. В ту же секунду его грива ощетинилась, выстреливая в троицу плотным шквалом волосяных сенбонов, накрывая всю троицу по площади. Ясуо молниеносно впечатал ладони в землю, и перед ними выросла толстая грязевая стена, сочно вбирая в себя смертоносный залп.

— Похоже, допрос отменяется, — ехидно хмыкнул Ясуо.

Хироши проигнорировал вяканье напарника и резко отскочил назад. Его ладони с ревом исторгли снопы пламени, тяга резко подбросила его в воздух, и он коршуном рванул к Джирайе. Но на подлете интуиция взвыла.

Джирайя прищурился, раздул грудную клетку и выплюнул изо рта широкую струю густого масла. Хироши мгновенно погасил пламя в ладонях: мозг мгновенно просчитал, что малейшая искра превратит его в живой факел.

Вонючее масло щедро расплескалось по его плащу и лицу. Хироши жестко впечатался в землю, ушел в перекат и едва успел подставить кунай, блокируя добивающий удар Саннина.

Сбоку лезвие канаты брызнуло дугами Райтона, заставляя Джирайю разорвать дистанцию, одновременно уходя от града кунаев. Ясуо метил увелирно, но седая грива Саннина мгновенно вздыбилась, сплетаясь в непробиваемый панцирь. Клинок лишь со звоном отскакивая от жестких волос.

С другой стороны Аканэ резко дёрнула руками, и её чакровые нити подхватили брошенных кунаев. Одним движением она метнула их в сторону Джирайи, накрывая площадь без шанса на уклонение.

Саннин и не думал уворачиваться. Волосяной покров вздулся, полностью замыкаясь вокруг него в непробиваемый кокон. Сталь с оглушительным звоном врезалась в защиту.

В это время Хироши экстренно решал проблему с маслом. Сконцентрировавшись, он выпустил мощный порыв Футона, который сдул липкую субстанцию с плаща, а затем, не теряя ни секунды, резко рванул вперёд.

Он подскочил к Джирайе, чей волосяной купол всё ещё был сомкнут, и, сделав глубокий вдох, выдохнул сплошной поток голубого пламени. Воздух вокруг завибрировал от чудовищного жара, а защитный кокон Саннина натужно заскрипел и начал трескаться.

Прогремел взрыв. Густой дым мгновенно накрыл поле боя. Земля задрожала под их ногами, а сквозь серую завесу начала проступать циклопическая, подавляющая тень.

Гамабунта.

Исполинский тесак жабьего босса вспыхнул бликом в лучах солнца, и одно его движение словно перечеркнуло лес. Стволы деревьев лопались как спички, грунт вздыбился, пуская глубокие трещины. Ударная волна сшибла Хироши с ног, но он успел уйти с траектории лезвия.

Жаба совершила колоссальный прыжок, затмив небо, а затем обрушила свою многотонную тушу прямо на Хироши, намереваясь размазать его в кровавую кляксу. Он выбросил из ладоней пламя, используя отдачу, чтобы вырваться из зоны поражения. Секундой позже жаба рухнула на землю. Поляна взорвалась, почва разлетелась в стороны, как от прямого попадания метеорита.

Не дав противникам опомниться, Гамабунта снова взмахнул своим тесаком. Лезвие неслось прямо в Хироши, но рядом с ним внезапно оказалась Аканэ. Она вскинула руки, и её чакровые нити переплелись, образуя плотный щит. Удар исполинского клинка обрушился на её защиту с оглушающим скрежетом. Аканэ застонала сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживала натиск, её ноги глубоко уходили в землю.

В этот щекотливый момент колоссальная жаба зашаталась, теряя опору. Ясуо, стоя на краю образовавшегося провала, с силой сомкнул ладони в печати Дотона. Гигантская жаба потеряла равновесие, и с сейсмическим грохотом рухнуло на спину, поднимая тучу пыли.

Хироши досадливо цыкнул, недовольно покачав головой, и обернулся к куноичи.

— Держись ближе ко мне.

Он прокусил палец и с силой впечатал ладонь в землю. Во все стороны мгновенно разошлись чернильные узоры фуиндзюцу, оплетая лес густой сетью. Воздух наполнился вибрирующим низким гулом.

Из облака призывного дыма вынырнул Треххвостый. Панцирь, усеянный шипами, подавил всё вокруг, три массивных хвоста с треском разметали остатки деревьев. Биджу полностью перекрыл горизонт.

Хироши мысленно транслировал приказ. Зверь изогнулся и с глухим рыком ринулся на врага, сминая лапами землю. Гамабунта к этому времени уже поднялся на лапы и, яростно замахнувшись своим гигантским клинком, прыгнул навстречу Трёххвостому.

С макушки своего призыва Джирайя выдохнул сплошную стену ревущего пламени, заливая панцирь Биджу. Хироши мгновенно ответил встречным потоком Футона, раздувая и перенаправляя огонь обратно в Саннина. Воздух зашипел и взорвался.

Гамабунта прорвался сквозь дым. Оттолкнувшись мощными лапами, он взмыл ввысь и обрушил всю массу своего тела прямо на панцирь Треххвостого. Хироши и Аканэ едва успели отпрыгнуть, когда ураганный шквал ветра и пыли швырнул их в сторону.

Пока гиганты рвали друг друга на части, Хироши и Аканэ синхронно рванули вверх. Они скользили по, влажной коже Гамабунты, забираясь на самую макушку. Там, балансируя на широкой голове жабы, стоял Джирайя. Его ладони были плотно сложены в печать, лицо окаменело от предельной концентрации. Саннин тянул природную энергию, готовясь войти в Режим Отшельника.

— Не дай ему закончить! — рявкнул Хироши.

Джирайя резко распахнул глаза. На его лице мелькнуло искреннее потрясение: откуда какому-то, казалось, сопляку-нукенину знать тонкости сендзюцу? Саннин с досадой разомкнул ладони, разрывая концентрацию, и ушел перекатом от выстреливших в него чакровых нитей.

Аканэ не сбавляла темп. Её голубые тросы метались с пугающей скоростью и точностью, заставляя Джирайю изощрятся в уворотах. Хироши подключился с фланга, обрушивая шквал атак. Легендарный шиноби впервые за бой оказался под жестким прессом.

В этот момент лес снова содрогнулся. Гамабунта, изрядно израненный в битве с биджу, не выдержал. Время призыва закончилось и жаба просто исчезла в непроглядном облаке белого дыма.

Опора ушла из-под ног. Троица сорвалась в свободное падение.

Выпустив из ладоней поток пламени, Хироши стабилизировал себя в воздухе и ястребом спикировал на дезориентированного Джирайю. Кунай сверкнул, рассекая плоть, но... Саннин с тихим хлопком растворился в белом дыму.

— Сука, — только и успел выдохнуть Хироши.

Настоящий Джирайя вынырнул прямо у него над головой. Его рука была опущена вниз, а в ладони с жужжащим воем вращалась сфера плотно спрессованной чакры. Расенган с дробящим хрустом впечатался Хироши в грудь.

Боль была ослепительной — казалось, внутренности просто провернуло в мясорубке. Ребра хрустнули. Хироши захлебнулся собственным криком, изо рта фонтаном хлынула густая кровь. С грохотом его тело впечаталось в землю, оставив после себя дымящуюся воронку.

Сознание моргнуло и вернулось мучительным рывком. Мир плыл, звуки гудели. Кто-то жестко дернул его за плечи, вытаскивая из грязи.

Аканэ уперлась ногами в землю, удерживая его вертикально.

— Живой? — отрывисто бросила она.

Хироши со стоном стиснул зубы и отмахнулся, заставляя обмякшие ноги держать вес. Клетки Хаширамы жадно сшивали разорванные ткани и сращивали переломанные ребра.

Сбоку лязгнула сталь. Ясуо отбил выпад Джирайи и в пару прыжков отскочил к напарникам, закрывая их искрящейся катаной.

— Долго еще загорать будешь? — огрызнулся он, не сводя глаз с врага.

Хироши сглотнул кровь и выпрямился. Он сосредоточился, ментально натягивая поводок разъяренного Треххвостого. Яростно рыча, Биджу медленно приближался к ним, круша остатки деревьев.

На лице Джирайи залегла глубокая усталость. Его дыхание стало прерывистым и тяжёлым, но взгляд оставался твёрдым. Саннин был измотан, но всё ещё смертельно опасен.

Его глаза скользнули от контролируемого Трёххвостого к тяжело дышащему лидеру группы.

— Значит... это ты стоишь за нападением хвостатых на Коноху, — произнес Джирайя низким, вибрирующим от гнева голосом.

Боль в груди стихла до терпимого пульсирования. Хироши ровно встретил тяжелый взгляд Саннина.

— Вам уже ни к чему эта смекалка.

В этот момент Ясуо, стоящий рядом, ухмыльнулся — дерзко и издевательски. К ужасу Джирайи, в руке нукенина начал формироваться идеально закрученны Расенган. Это была высшая степень неуважения.

Глаза Джирайи расширились от шока, но внимание тут же переключилось на главную угрозу. Трёххвостый выпрямился, подняв массивную голову к небу. В его распахнутой пасти начала стремительно концентрироваться тёмная Бомба Хвостатого.

Зверь опустил голову, беря Саннина на прицел.

— Пора заканчивать, — хрипло произнёс Хироши, глядя Джирайе прямо в глаза.

***

Уворот, ленивый блок, снова уворот. Юичи поймал Мисаки прямо в воздухе и намертво скрутил, пока она в бессильной ярости верещала и брыкалась, пытаясь вырваться из захвата.

— Обмудок! — прошипела она, выворачивая шею, чтобы испепелить его взглядом.

Юичи со смешком разжал руки. Девочка тут же отскочила назад, метнула в него полный ненависти взгляд и снова бросилась в атаку — лишь для того, чтобы через секунду оказаться в точно таком же унизительном захвате.

— Дай только этому чертову телу подрасти, и мы посмотрим, что от тебя останется! — прорычала она, болтая ногами.

— Вечно ты прикрываешься возрастом. Твоему брату это почему-то не мешает раздавать люлей направо и налево.

— Он всё равно меня старше! — Мисаки с силой рванулась, спрыгнула на землю и, до смешного по-злому задрав подбородок, уставилась на обидчика. — Думаешь, меня сильно улыбает с моим-то послужным списком всё ещё пешком под стол ходить?

Прохожие в центре Конохи косились на их возню с красноречивым подозрением. Картина со стороны и правда выглядела специфически.

— Будет очень жаль, когда ты утратишь эти милые детские щечки, — издевательски протянул Юичи. — Выглядишь такой невинной и обманчиво неопасной.

— Я готова прямо сейчас закричать и уличить тебя в домогательстве.

— Ой, как мы быстро спохватились пользоваться своим детским положением. Не лицемерненько ли, солнышко?

— Поплачь, инцел несчастный, — ядовито выплюнула Мисаки и протопала мимо, с максимальной доступной ей силой задев его плечом. — Ещё раз пристанешь ко мне среди белого дня — натравлю Шисуи.

Юичи хмыкнул ей вслед. Он действительно выловил её на улице совершенно случайно и начал дразнить исключительно для того, чтобы хоть как-то стравить внутреннее напряжение.

День, который обещал быть тихим и ленивым, пошел прахом — внезапный вызов в Резиденцию Хокаге сломал все планы. Интуиция вопила, что что-то не так. Это сосущее чувство тревоги подкрадывалось исподтишка, нарастая с каждым шагом, пока не превратилось в предчувствие беды.

Он поднялся по лестнице и толкнул тяжелые двери кабинета. Стоило переступить порог, как это предчувствие вспыхнуло с новой силой.

В центре, за массивным столом, восседал Сандайме. По бокам замерли советники с Данзо во главе, а чуть поодаль…

— Джирайя-сама?.. — выдохнул Юичи, ошеломленно моргнув.

Саннин усмехнулся, вальяжно скрестив руки на груди. Его панибратская поза выглядела откровенно издевательской на фоне гнетущей тишины, царившей в кабинете.

— А ты у нас, должно быть, Юичи Хотеру, — басовито протянул он, растягивая губы в широкой улыбке. — Совсем еще юнец, а имя уже гремит по континенту громче, чем у стариков вроде меня.

Юичи сдержанно нахмурился и перевел вопросительный взгляд на Сандайме. Хокаге, сцепив пальцы в замок, тяжело кивнул.

— Юичи-кун. Джирайя просит передать ему ключ от печати Наоми.

— Зачем? — ровно спросил Юичи.

— Йондайме перед смертью доверил ключ от печати Наруто именно Джирайе. Сейчас он в абсолютной безопасности хранится на горе Мьёбоку. Учитывая обстоятельства, было бы стратегически разумно, чтобы второй ключ оказался там же.

Юичи почувствовал, как по венам растекается ледяной яд раздражения. И дело было даже не в самой, по сути логичной, просьбе. Неуверенность, дикая паранойя, гнев — всё это закрутилось в тошнотворный миксер, мешая мысли.

— В целях безопасности контроль над таким оружием вообще не должен находиться в руках простого джонина, — с подчеркнутым спокойствием вставил Данзо, бросая откровенный камень в огород Юичи.

«Пошел нахуй», — с чувством мысленно процедил Юичи. Разумеется, старый стервятник ничего не забыл: ни того, как Юичи обломал ему вербовку Наоми в Корень, ни его подозрительных контактов с девчонкой из клана Учиха.

Вслух же Юичи не произнес ни слова. Вместо этого он вперил немигающий, до наглости цепкий взгляд прямо в лицо Саннина.

— Нам придётся пройтись, — ровно, не терпящим возражений тоном произнес он.

Джирайя встретил его взгляд с тем же вызовом, затем коротко хмыкнул и, развернувшись, направился к выходу.

На залитой солнцем улице они притормозили. Мимо с веселым визгом пронеслась стайка детей. Их смех и абсолютная беззаботность казались чем-то сюрреалистичным, фрагментом совершенно другой реальности, бесконечно далекой от той ядовитой напряженности, что сейчас бурлила в его венах.

— Научился их различать? — раздался вопрос.

Юичи перевел мертвый взгляд на лже-Саннина и тут же отвел его в сторону.

— Не систематически, но прямо сейчас я четко чувствую в этом теле присутствие попаданца. На том горе собрании, когда ты подослал вместо того парня из травы Зецу, ты как раз таки и рассчитывал на такой побочный эффект, чтобы не вызвать у нас подозрений. Иными словами, ты долбаеб, Хироши, раз забыл про это.

«Джирайя» упер руки в бока и запрокинул голову, разразившись раскатистым смехом.

— А чего ж тогда не убил прямо в кабинете? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Хироши.

Уголок губ Юичи дернулся в кривой усмешке.

— Сдохнув, твой Зецу может не вернуть свой изначальный облик. Технически, на полу будет валяться труп Джирайи, убитого лично мной на глазах у Хокаге. Объясняться потом будет... слегка проблематично.

— Хитро, — одобрительно хмыкнул Хироши. — Скажу честно, что позовут тебя я не ожидал, но после именно на этот логический блок и рассчитывал.

Они неспешно двинулись по главной улице деревни. Юичи мельком кивал проходящим мимо знакомым, сохраняя безупречное внешнее спокойствие. Для любого стороннего наблюдателя это была просто рабочая беседа джонина и вернувшегося легендарного Саннина.

— К тому же, — ледяным тоном добавил Юичи, — скоро, судя по всему, должно прийти официальное известие от жаб, что настоящий Джирайя погиб. Верно?

— Ага. Мы как раз сейчас относим его труп на точку сбыта теневого рынка. Так что скоро слухи разлетятся сами собой.

Внешне Юичи не дрогнул ни единым мускулом.

— Тогда к чему была эта бездарная театральная попытка заполучить ключ? На кой черт он тебе вообще сдался?

— Просто решил попытать удачу, — пожал плечами Хироши. — Главное, я всё равно вынес оттуда кое-что крайне любопытное. Оказывается, Кьюби в деревне внезапно двое.

На долю секунды маска Юичи треснула. Его небольшой секрет оказался раскрыт. Насмешка на лице лже-Джирайи стала еще шире, еще токсичнее.

— Признаюсь, я впечатлен, — протянул он. — Даже немного восхищен. Снимаю шляпу перед твоей наглостью.

— Ты тоже времени зря не теряешь, — ледяным тоном процедил Юичи. — А жаль... Я так надеялся когда-нибудь прочесть финал «Ича Ича».

Они дошли до главных ворот Конохи. Теплый ветер шевелил листву, солнечные зайчики прыгали по бронзовой табличке с гербом деревни.

— Ну что ж, — Хироши остановился и вполоборота повернулся к нему. — Думаю, в следующий раз увидимся на резне Учих. Примерно. Бывай, дружище.

Он неспешно прошел сквозь створки ворот и вскоре растворился на лесной дороге. Скорее всего, где-то там Зецу покинул поверхность и ушел глубоко под землю.

Юичи остался стоять столбом. Он поднял тяжелый взгляд к чистому небу, с шумом втянул в грудь воздух и глухо процедил сквозь зубы:

— Пора вычислять эту мразь. И калечить.

***

Хироши тяжело разомкнул веки, обрывая ментальную связь с Зецу. Он ощущал лёгкую усталость от долгой концентрации, но в целом был доволен результатом.

Прямо перед ним, устроившись на плоском валуне, сидел Ясуо. С маниакальным азартом он пересчитывал пухлые пачки купюр, извлеченные из нескольких чемоданов. Сухой шелест бумаги сливался с треском догорающего костра.

— Долго ты, — бросил он, даже не оторвав взгляда от своего богатства. — Как всё прошло?

Хироши с хрустом размял затекшую шею, равнодушно глядя в угли.

— Юичи раскусил меня почти сразу, — ответил он спокойно, без эмоций. — Но я узнал кое-что полезное.

Ясуо приподнял бровь, мельком глянув на него, но спрашивать не стал. Просто кивнул и продолжил упоенно щелкать купюрами.

— А где Аканэ? — ровно поинтересовался Хироши, заметив, что на периферии зрения не хватает одной тени.

— Свалила, — буднично отозвался Ясуо, с глухим стуком захлопывая крышку первого чемодана. — С чего бы ей тут сидеть и ждать твоего пробуждения? Свою часть работы она сделала.

Хироши медленно кивнул. Его взгляд зацепился за гору наличности — цену головы Легендарного Саннина, — но мысли вернулись к Аканэ.

Она наотрез отказалась делать из трупа Джирайи боевую марионетку. Отказалась от колоссального, абсолютного тактического преимущества. Идеально сохранившаяся боевая единица с опытом, рефлексами и разрушительным арсеналом Саннина — это же феноменальная находка! Но она просто отмахнулась от этой идеи. Включила какую-то тупую, неуместную сентиментальщину, словно осквернение трупа было чем-то из ряда вон выходящим. Слабость. Если она не избавится от этих остаточных моральных принципов, они утянут ее на дно.

Тем временем Ясуо с победным щелчком закрыл замки последнего чемодана и развернулся к Хироши, сияя счастливой улыбкой.

— Итак, ровно девяносто пять миллионов рё, — с придыханием объявил он. — Ну что, идём квасить?

Хироши на мгновение задумался, прогоняя в голове текущие переменные и взвешивая риски. Джирайя мертв. Юичи в говне. Деньги на руках. Объективных причин для отказа просто не было.

— Вперед, — согласился он, поднимаясь на ноги.

***

Юичи развалился на лавочке в парке. Запрокинув голову, он пустым взглядом смотрел в небо, пробивающееся сквозь густую сетку листвы. Глубокий вдох прохладного воздуха должен был остудить кипящий мозг, но липкая тревога продолжала методично, со знанием дела, грызть его изнутри.

— Ты — Юичи Хотеру? — раздался скрипучий голос. Причем прозвучал он не с аллеи, а прямо у него над ухом.

Юичи вздрогнул и лениво скосил глаза, на долю секунды даже не осознавая, откуда именно доносится звук. Его взгляд с трудом сфокусировался на спинке скамьи, и брови медленно, но верно поползли на лоб.

На краю деревянной рейки, в десяти сантиметрах от его лица, сидела небольшая оранжевая жаба с черными узорами и максимально серьезным, почти торжественным выражением морды.

— Мое имя Геротора, — представилось земноводное, чинно кивнув. — Джирайя поручил передать тебе на хранение ключ от печати джинчурики.

Юичи мгновенно растерял всю свою меланхолию. Он рывком выпрямился, сбросив оцепенение, и уставился на говорящую жабу немигающим взглядом. Шестеренки в его мозгу со скрежетом провернулись, выстраивая абсурдную картину произошедшего.

В сухом остатке, вместо того чтобы лишиться своего козыря, Юичи только что получил в подарок второй. Прямо из лап курьера с горы Мьёбоку. Какая восхитительная ирония.

Глава 13. А во что вы тут играете? Я хочу с вами.

Шел сильный ливень. Тяжелые капли забивали слух и превращали лес в один сплошной белый шум. И всё же, сквозь эту водную какофонию пробивался другой звук: шаги. Слишком быстрые. Слишком выверенные. Слишком близкие.

Небо раскололось от удара грома. Ослепительная вспышка молнии на долю секунды выжгла тьму, выхватив из мрака силуэты, летящие по ветвям.

Хиёри ощущала терпкую боль от перенапряжения, хотя и могла бы бежать быстрее. Гораздо быстрее. Но приходилось искусственно тормозить себя, подстраиваясь под рваный темп остальных.

Человек, бегущий в авангарде, казался неестественно хрупким даже в стандартном жилете шиноби. К его спине был намертво приторочен свиток — до неприличия важный кусок пергамента. Единственный человек в отряде, чья смерть на этой миссии не допускалась ни при каких обстоятельствах.

Позади пронзительно свистнул кунай.

Оглушительный взрыв сотряс воздух, сметая дождевую завесу. Огромное дерево с треском рухнуло прямо по курсу, перегородив путь. Команда сбилась с ритма, затормозив всего на жалкую долю секунды.

Из чернильных теней бесшумно вынырнули шестеро. АНБУ Конохи.

Вода ручьями стекала по их фарфоровым маскам, стирая человеческие черты и превращая каждого в безжалостного демона. Взгляд Хиёри бегло скользнул по отряду, пока намертво не прикипел к командиру. Белая маска с узнаваемыми красными узорами и пепельные волосы. Какаши Хатаке.

«Обалдеть. Мой любимый персонаж аниме сейчас будет меня убивать», — даже в этой абсолютно патовой ситуации её перегретый мозг умудрился подкинуть истеричный смешок.

Убить его? Исключено. Во-первых, не смела, во-вторых, врядли сможет. Сдохнуть самой? Не вариант. Провалить миссию, подставить деревню и сдать этот вонючий свиток? Недопустимо.

Мысли закрутились в голове бешеным вихрем, цепляясь друг за друга, как мокрые пряди волос к лицу. Как правильно? Этот проклятый вопрос терзал её с того самого дня, как она открыла глаза в этом мире. В мире, где у любого «правильно» всегда был кровавый ценник.

Конченый мир, если называть вещи своими именами.

Это было то самое парадоксальное чувство, знакомое, пожалуй, каждому попаданцу: знание будущего не облегчало ношу, а лишь прижимало к земле. Жуткий страх неопределенности. Что будет, если не сделать ничего? А если сделать не то? Или сделать слишком чересчур?

Днем она хладнокровно перерезала глотки вражеским шиноби, а вечером философствовала о судьбах мира с попаданцами из тех же самых вражеских деревень. Психика отчаянно пыталась выстроить для этого шизофренического дуализма хоть какое-то оправдание, но любая логика рассыпалась в грязь, и оставалось лишь прятать этот диссонанс в самый дальний ящик подсознания.

Казалось бы, дикий абсурд: она прекрасно общалась с Юичи, хотя он носил протектор Конохи. Они встретились, когда оба были еще совсем детьми, прямо в мясорубке передовой Третьей Мировой, признали в друг друге «родство», сидели под обгоревшим деревом и болтали, пока за горизонтом громыхала артиллерия ниндзюцу. А потом линия фронта сдвинулась. Минуту назад — друзья по несчастью. Секунду спустя — кровные враги по разные стороны баррикад.

Эта мысль всплывала снова и снова, обрастая пугающим реализмом. Ведь математическая вероятность столкнуться с ним на узкой миссии, где уже не выйдет затеряться в хаосе масштабной битвы, была уже неизбежна.

Господи, как же Хиёри хотела, чтобы все эти чертовы скрытые деревни поскорее объединились. Чтобы этот мир наконец перестал жрать собственных детей, прикрывая этот каннибализм пафосной чушью про «путь шиноби».

Хотя, если быть до конца честной, это тоже было двуличием. Ее жажда мира не имела ничего общего с высокими моралями. Как и любой попаданец, она просто хотела мира, потому что привыкла так жить в прошлой реальности. Мирная жизнь — это, черт возьми, объективно комфортнее, чем бегать по грязи от элитных убийц.

Гроза вступала в свои права, превращаясь в ревущего зверя. Вспышки молний рваными стробоскопами выхватывали из темноты белые маски АНБУ.

Хиёри отсекла лишнюю рефлексию. Мысли о морали не спасают от куная в горле. Сейчас имела значение только техника, способная вытащить их из этого дерьма. И, хвала всем богам этого безумного мира, погода играла ей на руку.

Капитан её команды коротко кивнул шиноби со свитком. Тот рванул в сторону, пытаясь уйти в гущу леса, но веер брошенных кунаев заставил его вжаться обратно в строй.

Команда расредоточилась: двое мгновенно сместились, закрывая курьера своими телами, еще один взял высоту, контролируя слепые зоны.

Хиёри чудом ушла из-под смазанного взмаха катаны. Из её рук с треском сорвались слепящие жгуты молний, прорезая стену дождя, но противник текуче ушел за ствол дерева. Она выбросила руку в новом направлении, посылая еще один заряд, но путь молнии преградили выросшие из земли деревянные брусья. Мокутон. Ямато.

На периферии слуха, пробиваясь даже сквозь шум ливня, зародился легко узнаваемый звук. Нарастающий щебет тысячи птиц. Кожа Хиёри мгновенно покрылась защитным покровом из искрящихся молний, мышцы сжались, и она метнулась в сторону, пропуская голубой росчерк в миллиметрах от себя.

На одну бесконечную секунду лес погрузился в натянутую тишину. До хруста стиснув зубы, Хиёри заставила себя выровнять сбитое дыхание.

Чакра потекла в правую руку обжигающей волной. Разряды змеями поползли по предплечью, сплетаясь в режущий глаз сгусток света.

Небеса разорвало с оглушительным треском, и молния ударила вниз ослепительным копьем. Земля вздыбилась горящим кратером, и одного из АНБУ, оказавшегося в эпицентре, просто смело ударной волной, прежде чем он успел что либо осознать.

Это не был полноценный Кирин Саске. Скорее, кустарная и нестабильная версия, рожденная из подсмотренной в аниме концепции и отчаянной жажды выжить. Но тем не менее, ей также удалось приручить саму природу.

— Уходите! — сорванным голосом рявкнула Хиёри.

Команду не пришлось просить дважды. Тени шиноби мгновенно сорвались с места, уводя курьера глубоко в чащу. Ей оставалось лишь выторговать им еще немного времени.

Какаши хладнокровно двинулся вперед, Чидори вновь запело на его ладони. Хиёри зацепилась взглядом за его размытый дождем силуэт и снова вскинула руку. Удар обрушился в шаге от Какаши, но он успел спастись идеальным перекатом.

Еще раз. И еще. Она обрушивала молнии почти хаотично, устраивая тотальный артобстрел. АНБУ Конохи были вынуждены ломать строй, смещаться и отступать, теряя инициативу.

Тело Хиёри била крупная дрожь от истощения, мышцы горели, но преследователи неохотно сдавали позиции, растеряв первоначальное преимущество внезапности.

Небо над головой, еще секунду назад кипевшее энергией, закономерно истощилось. розовые тучи начали стремительно редеть в серых сумерках. Хиёри резко развернулась и сорвалась в лес. Покров молний вновь вспыхнул вокруг тела, помогая развить достаточную скорость.

Когда она нагнала свой отряд, ливень уже выдохся, превратившись в мелкую морось. Капитан сбавил темп и бросил на нее уважительный взгляд.

— Отличная работа.

Хиёри выпрямилась, жадно хватая ртом воздух. Но времени на нормальную передышку не было.

— Возвращайтесь без меня. Мне нужно кое-что проверить, — голос прозвучал с той долей профессиональной непререкаемости, которая отбивает любые вопросы. Универсальная шиноби-отмазка.

Капитан не стал тратить время на расспросы, лишь скупо кивнул. Отряд сорвался с места и окончательно растворился в тенях.

Долг перед своей деревней она выполнила. Теперь пора поработать на благо мира.

***

Мисаки двигалась молча, изо всех сил стараясь поспевать за отцом. Хирари скользил по ветвям деревьев с пугающей грацией, словно напрочь забыл о травмах и рекомендациях ирьенинов поберечься. Мисаки смотрела на его удаляющуюся спину и ловила себя на парадоксальной мысли: как воплощение смерти может выглядеть настолько живым?

Но мрачные мысли быстро тонули в волнах жгучего предвкушения. Сегодняшний день выбивался из привычной рутины, и сердце Мисаки сладко замирало от нетерпения. Отец редко снисходил до полноценных тренировок с ней, даже домашние тренировки по контролю шарингана он проводил с таким лицом, словно отбывал тяжелую повинность, а не выполнял отцовский долг. А сейчас он лично сорвал ее с рассветом, увел в самую глубь полигонов и явно собирался продемонстрировать нечто из ряда вон выходящее.

Они вынырнули на широкую поляну, укрытую слоистым утренним туманом. Хирари замер, идеально балансируя на одной ноге, и цепко осмотрел периметр. Затем его пальцы сплели короткую серию печатей. Пространство вокруг них едва заметно дрогнуло и пошло мутной рябью.

— Гендзюцу-завеса, — коротко пояснил он, и в его глазах тускло полыхнул Шаринган. — Мало ли чьи уши тут греются. Ну что ж, — он перевел на нее тяжелый взгляд, — сегодня я покажу тебе нечто особенное. Изнанку силы нашего клана.

— Это… та гигантская зеленая штука, которая тогда тебя окружала? — с детским восторгом выпалила Мисаки.

Губы Хирари тронула блеклая улыбка.

— Почти. Вектор мысли верный, но это не совсем то.

Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза, а когда распахнул их снова, Мисаки невольно отшатнулась.

Его Шаринган изменился. Привычный узор из трех томоэ сломался, перестраиваясь в совершенно иную геометрию: центральная фигура вытянулась, линии изогнулись, создавая оптическую иллюзию гипнотического вихря, который буквально затягивал взгляд в самую глубину зрачка.

— Это называется Мангекё Шаринган, — спокойно пояснил Хирари, коснувшись пальцем века. — В нашем клане пробудить эту форму дано лишь единицам.

Мисаки пялилась на него, как парализованная.

— Мангекё Шаринган… — зачарованно прошептала она. — Сегодня ты научишь меня его пробуждать?

На его лице мелькнула и тут же погасла снисходительная усмешка, уступив место ледяной серьезности.

— Сегодня я только покажу, на что он способен. И это останется строго между нами. Шисуи об этом знать не должен.

— А у Шисуи тоже есть этот Мангекё? — не удержала язык за зубами Мисаки.

— Даже если бы и был, он бы тебе не доложил. Я ясно выразился?

Она нахмурилась еще сильнее. Вопросы роились в черепе, требуя ответов немедленно.

— А почему ты тогда мне решил рассказать?

— Тебе не интересно? Можем закончить прямо сейчас, забудь, — он сделал вид, что отворачивается.

— Нет-нет-нет, продолжай!

Хирари выдержал театральную паузу, взвешивая слова, и ровно произнес:

— Тот, кто пробуждает Мангекё, открывает доступ к уникальным. Рассказывать смысла нет, поэтому легче будет показать. Готова?

Мисаки яростно закивала, пустила чакру в глаза, активируя свой Шаринган, и напряглась в ожидании.

Десять секунд. Пол минуты. ничего не происходило.

Хирари просто стоял на месте. Его вращающиеся глаза немигающе смотрели прямо на неё, от чего вдоль позвоночника пополз холодок.

— Ну и? — не выдержала она, чувствуя, как предвкушение стремительно скисает, превращаясь в растерянность.

Собственный голос прозвучал как-то странно. Глухо. Будто донесся из-под толщи воды.

Интуиция вопила, что всё происходящее связано с иллюзиями. Это было какое-то запредельно мощное, продвинутое гендзюцу, масштабы которого она пока просто не могла представить. Мисаки отчаянно вцепилась в эту уверенность, превентивно укрываясь ею, как спасательным жилетом. Но...

Что — «но»?

Границы реальности поплыли. Стало невозможно определить, что вообще попадает под понятие иллюзии. Мир вокруг размылся, звуки слились в монотонный гул. Вся её жизнь в Конохе, чакра, лес, отец — всё начало стремительно выцветать и стираться, оставляя после себя лишь бредовую мешанину рваных и нелогичных образов. Словно на утро мучительно пытаешься вспомнить, что за чушь тебе только что снилась.

А потом она действительно проснулась. Проснулась так, как не боялась проснуться даже в самом жутком кошмаре.

Вопреки чудовищной слабости и мутной пелене перед глазами, веки разомкнулись с четкой ясностью. Взгляд уперся в стерильно-белый, подвесной потолок больничной палаты.

Над ухом ритмично и мерзко пищал кардиомонитор. Она резко скосила глаза в сторону: светящаяся сенсорная панель и куча другой современной медицинской аппаратуры не оставляли ни единого, даже крошечного шанса на то, что она очнулась в лазарете Конохи.

— Так, а ну-ка, поспокойнее, — одернул её строгий мужской голос, когда она в животной панике попыталась привстать, путаясь в липких проводах датчиков.

Силуэт в белом медицинском халате говорил на её забытом, родном языке.

— Еще выкарабкаться толком не успела, а уже... Я кому сказал, хватит вертеться!

Она упрямо вырвалась и вскинула на него дикий взгляд. То, как она целеустремленно и отчаянно выпучила глаза в провальной попытке активировать Шаринган, заставило врача лишь недоуменно изогнуть бровь. А её саму затопил парализующий ужас.

— Неосознанная агрессия в постреанимационный период — это обычное дело, — сухо констатировал медик. Он быстро чиркнул что-то в планшете и отступил на шаг.

Взгляд, подчиняясь жуткому магниту, опустился на собственные дрожащие руки. Её руки. Старые, родные, повзрослевшие. Глаза судорожно скользнули от пластикового катетера в вене по неестественно бледной коже — прямо к аккуратно перебинтованным запястьям. Свежие швы под марлей противно и горячо саднили.

Дыхание сорвалось. Грудь ходуном заходила от жалких хрипов, когда её с головой накрыло цунами безудержной паники и удушающего страха.

Врач лениво посматривал на нее без всякого сочувствия, даже с какой-то затаенной профессиональной неприязнью. Очевидно, он был ее лечащим врачом, возможно, лично вытаскивал ее с того света, и совершенно не ждал благодарности. За свою практику он явно повидал достаточно таких отчаявшихся глупцов, которых приходилось против их воли возвращать в эту реальность.

— Это же иллюзия? — её голос сорвался на жалкий, полный бесконечной, отчаянной надежды шёпот. В нём больше не было ничего от звонкого тембра маленькой куноичи. — Это ведь всё иллюзия, папа?

— Ах да, точно, — врач равнодушно проигнорировал её бред и двинулся к выходу из палаты. — Пойду обрадую твоих родителей. А то торчали тут под дверью всю ночь, всё боялись, что зря.

Дверь коротко скрипнула.

Она вжалась в больничную койку, содрогаясь от беззвучных рыданий. Да, она определенно попала в самый настоящий ад. Слышать эти надвигающиеся по больничному коридору торопливые шаги. Давиться едким, кислотным стыдом, глядя в заплаканные, измученные лица матери и отца. Слезно, жалко обещать им, что она «больше никогда так не сделает»...

Потом всё пропало.

Мисаки плашмя рухнула на землю. Воздух наотрез отказывался входить в легкие, горло свело спазмом.

— Это называется Омойкане, — донесся сверху абсолютно бесстрастный голос Хирари. Он стоял на том же самом месте, прикрыв один глаз ладонью. — Если упрощать, это самоподдерживающееся гендзюцу, которое вытаскивает наружу все твои самые потаенные страхи и комплексы. Я не копаюсь в голове жертвы и не навязываю сценарий, поэтому даже представить не могу, какой персональный ад ты себе сейчас визуализировала.

Мисаки скрючилась в траве, побелевшими пальцами вцепляясь в траву. Её плечи мелко вздрагивали от сбитого дыхания. С огромным трудом она заставила себя приподняться на локтях и уставилась на отца. Иллюзия пала, но ее ядовитые образы продолжали пульсировать перед глазами с пугающей яркостью. Настолько, что Мисаки всё еще чудился этот стерильный запах в воздухе.

— Я использовал самую ничтожную долю силы, — как ни в чем не бывало продолжал Хирари. — Если бы я переусердствовал, твой неокрепший детский рассудок просто разорвало бы на части. Свихнулась бы на месте.

— А-а... — бесцветно, мертвым тоном протянула Мисаки.

Она медленно, шаркая подошвами по траве, поднялась на ноги и двинулась к нему.

— Шисуи, к слову, вырвался оттуда практически без усилий, — бросил отец, наблюдая за ее приближением.

Она продолжала наступать, не поднимая головы и глядя себе под ноги. Её маленькие детские руки больше не дрожали. Тело послушно выполняло команды, но в ушах всё еще стоял писк кардиомонитора.

— А вот тебя пришлось вытаскивать принудительно.

Он не учел одного: после таких пыток врагов нужно либо добивать на месте, либо связывать. Ему вряд ли когда-либо доводилось на своей шкуре ощущать, какой слепой и всепоглощающей ненавистью может пропитаться жертва.

Рывок. Мисаки выхватила кунай и выверенной дугой вскрыла ему горло. Тело Хирари с глухим стуком рухнуло на землю.

Яростное дыхание Мисаки сорвалось. Время замерло. Она была на сто процентов уверена, что он играючи увернется, а она просто набросится на него в истерике, вымещая скопившийся ужас. Но Хирари даже не шелохнулся, чтобы отбить этот примитивный выпад.

Мисаки застыла, глядя вниз. Отец лежал у ее ног, булькая перерезанной трахеей. Багровое пятно слишком быстро и страшно расползалось по зеленому ковру. Грудная клетка дергалась в агонии всё реже и реже. Несколько секунд Мисаки насильно держала лицо, сканируя пространство Шаринганом и ожидая подвоха или иллюзии. Но стремительно затухающий очаг чакры в его теле говорил сам за себя.

— Нет... — задушенно выдохнула она, разжимая пальцы.

Окровавленный кунай упал в траву, будто обжег ладонь. Мысли «А чего он ожидал?» и «Что я наделала?» сплелись в бессмысленной борьбе, когда факт уже свершился. Что в той кошмарной иллюзии, что сейчас, в реальности, ее мозг отказывался принимать последствия содеянного.

И прежде чем паника успела перерасти в полноценную истерику, прямо за её спиной раздался ровный голос:

— Ну и садистка ты, однако.

Мисаки вздрогнула и резко обернулась.

Хирари стоял в трех шагах позади, невозмутимо потирая целое, невредимое горло.

— Бить надо так, чтобы цель не мучилась, — назидательно добавил он.

Мисаки судорожно обернулась туда, где только что бился в агонии её отец. Ни трупа. Ни крови. Лишь примятая её коленями зеленая трава и чистый кунай.

— Ты что... — она поперхнулась воздухом. Слов просто не существовало.

— Это называется Изанаги, — произнес Хирари. Вращающийся узор Мангекё в его глазах с явным облегчением замер и погас, возвращаясь к обычному состоянию. — Стандартное гендзюцу обманывает восприятие, заставляя мозг верить в иллюзию. Изанаги же временно стирает границу между реальностью и иллюзией. Технически, ты действительно вскрыла мне горло. Но я переписал реальность так, будто этого факта никогда не существовало в природе. Абсолютное киндзюцу клана Учиха. Каждый раз, когда ты используешь эту технику, ты платишь непомерную цену: слепота на глаз, которым её активировал. Но в силу определенных причин... мне дано применять её не один раз. Хотя даже для меня это не проходит бесследно.

В голове Мисаки запустился каскад реакций.

Во-первых, её прошило шоком от самого факта существования такой нечестной техники и от того, что подобное оружие судного дня оказалось в руках её отбитого горе-папаши.

Во-вторых, внутри жадно и алчно вспыхнуло желание завладеть чем-то подобным: ее обычный шаринган оказался жалким мусором против этих глаз.

А в-третьих...

— Ты совсем охуел, старый ублюдок?! — заорала она на весь лес, окончательно забыв про маску послушной дочери и разницу в возрасте. — Это ты конченый садист, раз у тебя хватило совести пропустить меня через всё это дерьмо! Еще раз учудишь подобное — убью без сожалений!

Информации на сегодня оказалось более чем достаточно. Пугающе исчерпывающе. Наклонившись, Мисаки подобрала свой девственно чистый кунай, сунула его в подсумок, медленно выпрямилась и, не говоря больше ни слова, мрачно зашагала прочь с поляны.

Технически — да, он был ее биологическим родителем в этом мире. Но между ними не было и сотой доли той привязанности, что связывала ее с Шисуи. Ну вот не сложилось. По-человечески ей было его жаль: проклятый мир шиноби изуродовал психику этого человека до неузнаваемости. Она тащила его за собой, как чемодан без ручки, исключительно из сентиментальной, дочерней обязанности, и он явно льстит пределам ее терпения.

— Шисуи меня тогда тоже убил, — ровно донеслось ей в спину.

***

После сдачи отчёта за миссию Итачи прямиком направился на полигон. Найти ту, кого он искал, оказалось до банального просто. В любой другой ситуации он бы решил, что Мисаки без сил рухнула на траву после изнурительной многочасовой тренировки. Но её абсолютно чистая одежда и безмятежный вид говорили об обратном: она просто бездельничала.

Он приблизился абсолютно бесшумно. Лишь тень, заслонившая солнце, выдала его присутствие. Мисаки недовольно приоткрыла один глаз и скривилась.

— Быстро ты.

— D-ранг редко занимает много времени, — ровно отозвался Итачи.

Она тяжело вздохнула, приподнялась и нехотя села, опираясь ладонями о мягкую траву. На её лице крупными буквами читалось: возиться с ним у неё нет ни малейшего желания. Итачи по своей природе не любил навязываться и чего-то требовать от окружающих, если только это не было критически важно для его собственных целей. И сейчас он бы молча развернулся и ушел, но Мисаки с обреченным видом мученицы коротко кивнула, давая отмашку. К тому же, даже поверхностного взгляда Итачи хватило, чтобы заметить: она была взвинчена. Под маской ленивой скуки крылась фоновая тревожность.

Ее радужки вспыхнули кроваво-красным. Итачи в ответ активировал свое додзюцу — два томоэ против ее трех.

Он не испытывал ни ущемленности из-за этого разрыва, ни зависти, а Мисаки совершенно не упивалась превосходством. И она, и Шисуи восприняли его пробуждение без лишней помпы, лишь с мрачноватым пониманием.

Выпустившись из Академии, Итачи сам не заметил, как оброс связями с сокомандниками. Связями, возможно, не самыми глубокими, но их кровавый обрыв послужил тем самым спусковым крючком. Эмоции, которые он методично трамбовал в себе годами, прорвали плотину. Шаринган открыл перед ним принципиально новые горизонты, и Итачи с холодным прагматизмом принял факт: эта сила, рожденная из боли, была ему жизненно необходима.

— Давай, ты первый, — скомандовала Мисаки.

Итачи моргнул, отсекая лишние мысли, и предельно сосредоточился, ювелирно направляя чакру в глаза. Он потянулся своей волей к её сознанию, накладывая проекцию на реальность. На траве между ними соткалась крупная черная ворона. Визуально птица была безупречна: от реалистичной тени под брюшком до мельчайших перышек, подрагивающих на ветру.

Мисаки склонила голову набок, критично разглядывая иллюзию.

— Сам поймёшь, где облажался?

Редко Итачи слышал подобное в свой адрес, а из уст Мисаки это звучало вдвойне раздражающе. Порой у него складывалось бесячее ощущение, что она заняла нишу эдакой старшей сестры-наставницы: вечно поправляющей, лезущей с подсказками в мелочах и читающей нудные нотации. Но просить помощи у отца он категорически не желал, Шисуи пропадал на миссиях, и Мисаки оставалась единственным доступным экспертом в этой области. Хотя педагогических талантов у нее не было от слова совсем.

Итачи вежливо моргнул, всем своим видом демонстрируя, что понятия не имеет, к чему она придирается.

— Лапки, — Мисаки выразительно кивнула на землю. — Трава под ними даже на миллиметр не примялась. У твоей птицы нет физической массы.

Чтобы закрепить урок, она протянула руку и легонько щёлкнула ворону по клюву. Иллюзорная птица кувырком отлетела в сторону, как невесомая пушинка.

Итачи раздосадованно цыкнул, гася проекцию. Ему казалось, что он контролирует среду, но он слишком увлёкся самой «картинкой», отдав стопроцентный приоритет визуализации в ущерб физике. Для гендзюцу высокого ранга это фатально: стоит сознанию жертвы зацепиться за одну такую несостыковку, и вся иллюзия рассыпается.

— Ладно. Твоя очередь, — произнес он с легким скепсисом, словно не ожидая от нее ничего выдающегося. Хотя прекрасно знал, что сейчас его уделают.

Воздух едва заметно дрогнул. На том же месте соткалась идентичная ворона. Она деловито подошла к Итачи и с силой долбанула его клювом в колено. Ощутимо. И реально больно.

Птица с шумом взмыла в воздух, закружив над ним. Итачи кожей ощутил упругий ветерок от взмахов тяжелых крыльев. Он мысленно стиснул зубы. Ему еще пахать и пахать до такого уровня интеграции в чужое восприятие.

Наглая иллюзия спикировала ему прямо на макушку, безжалостно растрепав идеально уложенные волосы. Мисаки фыркнула, тихо посмеиваясь. Итачи обиженно насупился и сверкнул Шаринганом, жестко сломав чужое гендзюцу. Ворона исчезла, а волосы вернулись в исходное состояние.

— Что тут сказать... тебе банально не хватает сноровки, — подытожила Мисаки. — Нет чтобы как все нормальные люди изучать статические проекции, ты сразу полез в динамические иллюзии реального времени.

— В данный момент этот аспект представляет для меня больший интерес, — с академической сухостью парировал Итачи.

Мисаки хитро прищурилась.

— Да неужели? А с каких это пор идеальный Учиха Итачи изучает только то, что ему «интересно», а не штудирует теорию строго по учебному плану?

Итачи отвёл взгляд в сторону, внезапно найдя очень интересным узор коры на ближайшем дереве, и не зная, что ответить. Признаться вслух, что он просто хочет как можно быстрее скопировать её модифицированную технику с воронами? Нет уж. Это было бы слишком сильным ударом по его гордости.

К счастью, внезапное появление третьего лица избавило Итачи от необходимости искать неловкие оправдания. Но, распознав незваного гостя, он внутренне подобрался и нахмурился.

— Что ты здесь забыл? — с ходу ощетинилась Мисаки.

Её вечный сталкер, Юичи, вырос прямо перед ними, вальяжно уперев руки в бока.

— А во что это вы тут играете? Я в деле.

— Мы отрабатываем гендзюцу.

— У-у... И как успехи? — Юичи скользнул внимательным взглядом по Итачи, который так и не деактивировал шаринган. Этот джонин ему категорически не нравился.

Юичи бесцеремонно плюхнулся на траву — нарочито ближе к Мисаки, чем того требовали приличия. Та с брезгливой миной отодвинулась в сторону.

— Ну, давайте. Попробуйте погрузить меня в этот ваш Шаринган.

Мисаки лишь раздраженно закатила глаза, а вот Итачи… Итачи почему-то решил принять вызов. Он аккуратно направил поток чакры, выстраивая иллюзию... но она с тихим звоном рассыпалась, так и не зацепившись за сознание цели. Вторая попытка. Третья. Результат оставался неизменным.

Итачи нахмурился. Он не привык проигрывать всухую, и ему потребовалась секунда, чтобы стереть с лица предательскую озадаченность.

— Гендзюцу такого уровня на меня не действует, — заявил Юичи. На его губах расцвела самодовольная усмешка.

Он уже видел это. Этот снисходительно-насмешливый тон. Эту фразу с двойным дном. Этот тяжелый, препарирующий взгляд, каким смотрят не на ребенка, а на загнанную в угол жертву, упиваясь её слабостью.

Память безжалостно швырнула Итачи в прошлое. Ему четыре года. Третья мировая война. Темный лес, льющий дождь и вражеский шиноби, занесший клинок для смертельного удара. Тот человек говорил о каких-то личных счетах, а в его глазах плескалась чистая ненависть и презрение — слишком сложные, слишком взрослые эмоции, чтобы адресовать их четырехлетнему мальчишке. Тогда он не мог понять: почему этот чужак смотрит на него так, будто мальчишка виноват перед миром просто фактом своего существования?

И сейчас, сквозь наглую ухмылку Юичи, проступало нечто пугающе родственное тому ощущению.

Три года назад, направляясь на встречу с Мисаки, он случайно столкнулся с этим джонином в компании Иширы Хьюги. На их лицах тогда на долю секунды мелькнуло в точности такое же выражение — узнавание. Нездоровое узнавание. Итачи был слишком мал, чтобы облечь эту аномалию в логические формы, и слишком растерян, чтобы зацепиться за мысль. Он списал всё на разыгравшуюся паранойю. Но сейчас, с пробужденным додзюцу и окрепшим разумом, отмахнуться от этого факта было уже сложнее.

Юичи, словно уловив эту тяжелую бурю в чужом сознании, первым отвел взгляд, хотя секунду назад с наглой уверенностью смотрел прямо в алую бездну Шарингана.

— Наигрался? — ядовито осведомилась Мисаки.

— Где твой брат? — Юичи резко сменил тему, стирая с лица ухмылку.

— А тебе какое дело?

— Он, вообще-то, мой подчиненный. Завтра у нас совместная миссия. Короче, где его носит?

— Понятия не имею. Я ему не мама.

Итачи прекрасно знал, где сейчас находится Шисуи — они пересекались перед полигоном. Но делиться этой информацией с подозрительным джонином он, разумеется, не собирался.

Юичи перевел потяжелевший взгляд на Итачи.

— Ладно, — наконец бросил он, поднимаясь. — Играйтесь дальше в свои Шаринганы.

Мисаки пробормотала ему вслед нечто очень нелестное и, дождавшись, пока фигура джонина скроется за деревьями, повернулась к Итачи.

— Продолжим?

***

Тёмные своды туннелей казались бесконечными. Склизкие от влаги и мха стены уходили в глухой мрак, сквозь который трое шиноби двигались след в след.

— Сколько мы уже здесь бродим? — пробормотала Хиёри, подавляя зевок. — Часов двенадцать?

— Где-то очень близко, — безрадостно усмехнулся Нобу. — И всё впустую. Который месяц убиваем время на эту ебатню.

— Напомни-ка, а чья это изначально была блестящая идея? — с легкой издевкой бросил через плечо Ивами, шедший в авангарде. Нобу лишь тихо фыркнул.

Лабиринт откровенно издевался над ними. На каждом шагу их встречали развилки, завалы и внезапные тупики. Одни коридоры внезапно обрывались провалами, до краев наполненными черной водой. Другие выводили в просторные пещерные залы, где единственными зацепками служили лишь полуразложившиеся останки клонов Зецу.

— Это даже не иголка в стоге сена, — прервала тишину Хиёри, когда они миновали очередную развилку. — Это иголка в стоге из сотен километров катакомб.

— Есть идеи пооригинальнее? — не оборачиваясь, отозвался Ивами.

Хиёри промолчала. Объективно, идей не было. Штурмовать в лоб Амегакуре выглядело как добровольный прыжок в петлю. А если Хироши действительно заморочился настолько, чтобы вырыть схрон для тысяч Зецу, то Нагато он спрятал бы куда тщательнее.

Они месили подземную грязь до самого вечера, пока туннель наконец не выплюнул их на поверхность.

Ивами с облегченным выдохом расстелил потрепанную карту на плоском валуне. На бумаге густая паутина туннелей расползалась на сотни километров во все стороны.

— Может, они вообще зарылись под воду? — пробормотал он, задумчиво обводя карандашом изобаты. — Сидят сейчас где-нибудь на дне океана.

— Или банально отсиживаются в Аме, — вставил Нобу, тяжело привалившись к стволу дерева.

Ивами чиркнул грифелем, очерчивая новую область для поиска.

— Позже прочешем этот квадрат.

— Без меня, — Хиёри сладко потянулась, разминая затекшую поясницу.

— А тебя, вообще-то, никто и не звал, — наигранно нахмурился Ивами.

На минуту над поляной повисла уютная тишина. Каждый смотрел в никуда, мысленно прокручивая в голове одни и те же тупиковые варианты.

—А что, если... — Хиёри резко нарушила паузу, вяло перебирая ладонью. — Мы ведь можем как-то возродить Четвертого Хокаге через Эдо Тенсей. Он просто телепортируется Хирайшином прямо к Обито и перережет ему горло. Насколько я помню, метка Хирайшина никогда не исчезает.

Нобу снисходительно хмыкнул.

— Вышел бы идеальный спидран. Если бы не одно «но»: душа Минато прямо сейчас переваривается в желудке Шинигами.

— К слову, Юичи этот момент уже обдумывал, — добавил Ивами, сворачивая карту. — Он даже заморочился и выучил Хирайшин, чтобы попробовать этот трюк, но переместиться к чужой метке у него не вышло. Да и Хироши не идиот, как показала практика. Наверняка всё это предусмотрел и подстраховался.

Хиёри моргнула, вспомнив о еще одной важной детали.

— Кстати, а где он шляется?

— В любой другой ситуации я бы уверенно заявил, что ему просто лень. Но сейчас у него вроде бы нарисовались какие-то срочные дела в деревне.

— Значит, всё-таки лень.

Ивами покачал головой, завязывая шнурок на подсумке.

— Зря ты так. Как бы он ни бесил, но Юичи пашет больше нас всех вместе взятых.

***

— Прикинь, друг мой, — в голосе Юичи скользнула блаженная нотка. Он с наслаждением выпустил струйку едкого дыма и, с любовью разглядывая тлеющую сигарету, добавил: — Это моя первая сигарета за гребаные восемнадцать лет.

Облачко дыма медленно поплыло по ветру, аккуратно накрыв недовольно сморщившееся лицо Иширы.

— Приятного.

— Завидуешь, — Юичи с откровенной издевкой ткнул сигаретой в его сторону. — Прямо вижу, как ручонки чешутся попробовать. А нельзя, малявка.

Ишира брезгливо оттолкнул его руку и досадливо фыркнул.

— Какой же ты всё-таки мерзопакостный.

— И мне за это даже не стыдно, — с гордостью провозгласил он, с хрустом затушив сигарету о шершавый ствол дерева.

Они околачивались в тени старого дуба. На толстой ветке над их головами скрипели знаменитые качели Наруто, раскачиваясь на ветру. Точка была стратегически безупречной: благодаря Бьякугану Иширы отсюда простреливалась почти половина деревни.

Как-то само собой повелось, что Юичи начал встречать Иширу после занятий в Академии. И вот они снова зависали здесь, лениво пасли окрестности, каждый в своих мыслях.

— Ты опять довел Мисаки? — внезапно спросил Ишира, напряженно вглядываясь куда-то вдаль своими белесыми глазами.

— В смысле?

— Ну... я просто не знаю других адекватных причин, по которым Учиха Шисуи несся бы прямо в нашу сторону с такой скоростью.

Юичи расплылся в довольной улыбке.

— А, расслабься. Это теперь мой кент.

Словно в подтверждение его слов, воздух перед ними с тихим шелестом свернулся, и из Шуншина соткался Шисуи.

— Я готов, семпай. Когда выдвигаемся? — деловито поинтересовался Учиха.

— Дай пару минут, с серьезными людьми вопросы перетру, — отозвался Юичи, кивнув в сторону насупившегося Иширы. — А ты пока подожди меня у Главных ворот.

Шисуи понимающе кивнул и исчез так же бесшумно, как и появился.

Ишира еще несколько секунд буравил взглядом опустевшее место, а затем задумчиво протянул:

— Вот это да… Тебя теперь можно официально титуловать лучшим другом клана Учиха.

— Боюсь, Корень уже взял эту великую дружбу на карандаш. Как и Итачи, — Юичи слегка нахмурился, вспомнив недавнюю напряженную встречу на полигоне. Ишира непонимающе уставился на него. — Чует мое сердце, я мелкому не приглянулся.

— Кстати, я тоже.

— Всё это, конечно, потрясающе интересно, но мне пора на работу.

— Ага, постарайся, — бросил Ишира, махнув рукой на прощание.

Юичи прогулочным шагом направился к воротам деревни. Он не бежал и даже не пытался имитировать спешку: суета всегда привлекает лишнее внимание, а внимания шпиков к его скромной персоне в последнее время и так было с избытком.

Когда он добрался до точки сбора, Шисуи уже ждал его, скрестив руки на груди и терпеливо вглядываясь в густую зелень приграничного леса.

— Любите же вы, семпай, вокруг себя детский сад собирать, — с легкой усмешкой прокомментировал Учиха его появление.

Юичи лишь беззлобно фыркнул, пропустив шпильку мимо ушей. Интуиция упорно твердила, что их внезапное объединение в одну команду не просто его удачная многоходовочка. Шисуи явно сам искал этого контакта. Парень был слишком внимателен, слишком параноидально осторожен и слишком дьявольски умен, чтобы позволить какому-то «мутному джонину» бесконтрольно крутиться вокруг своей сестры. Впрочем, Юичи такой расклад устраивал более чем. Найти точки соприкосновения и наладить сотрудничество с таким активом — это уже колоссальный шаг вперед. А стать друзьями? Пф-ф. Это было всего лишь делом техники.

***

Как и в случае с Юичи, у Хиёри тоже были свои дети.

Такума, Фуджи и Миюки — тихоня, заводила и умница. Эта независимая, не в меру амбициозная троица последние полчаса методично выносила ей мозг, выливая тонны отборного нытья. Смысл сводился к одному: они, на секундочку, попаданцы, гениальные и неповторимые, а их посмели прокатить мимо Экзамена на Чунина. Поэтому Хиёри просто обязана вмешаться и как-то на это повлиять. Срочно! И плевать они хотели на тот факт, что Академию эти дарования закончили экстернами, и в генинах не отходили даже полугода.

— Не сочти за высокомерие, но наш бездарь-наставник нам тупо завидует, — не унимался Фуджи. Он, как гиперактивный ребенок, без устали балансировал на самом краю крыши, под которой клубились беспросветные серые облака Кумо. — Прикрывается тем, что мы, мол, еще мелкие, опыта нет и рано нам прыгать выше головы.

— А еще, — Миюки заразительно кружилась следом за ним, — недавно наша миссия С-ранга плавно перетекла в В-ранг. И угадай, кто в итоговом отчете приписал все заслуги себе?

— При том, что всю грязную работу сделали мы, пока этот кретин где-то прохлаждался!

— И что вы от меня хотите? — Хиёри устало потерла глаза и протяжно зевнула.

— Ты ведь можешь нас порекомендовать? — Фуджи спрыгнул с парапета и обвиняюще ткнул в неё пальцем. — В конце концов, ты обещала заделаться нашим капитаном, когда мы станем генинами. Ну и?

— Не собираюсь я сейчас перед тобой оправдываться, мелочь, — Хиёри надоедливо отмахнулась от него. — Если ты не заметил, у меня дел по горло, и в деревне я почти не появляюсь.

— Ах да, ваш попаданческий кружок ебланства, — с откровенным презрением выплюнул Фуджи. Он уселся рядом с Такумой, который если и поддерживал этот бунт, то исключительно молча, въедливо сверля Хиёри взглядом. — Эти, как их там... короче, парочка из Тумана. На прошлой неделе эти двое разнесли отряд из нашей деревни. А там, между прочим, был хороший знакомый Миюки.

— Ну, не то чтобы очень хороший... просто сосед, — попыталась сгладить углы девочка.

— Не суть! А этот, из Конохи...

— Юичи, — тихо подсказал Такума.

— Он вообще с головой дружит? Мы пересекались с ним недавно на совместной миссии по сопровождению. Этот неадекват вырубил чунина с другой команды, подмигнул нам и утащил его за шкирку в лес. Тут даже нам, «зеленым» генинам, было понятно, что бедолагу потащили на пытки!

— Слушайте, я тоже не подарок, и они прекрасно это знают, — тяжело ответила Хиёри. — Увы, но мы вынуждены сосуществовать в этом лицемерии. Нам нужно решить проблемы, масштабы которых... надеюсь, не обязательно озвучивать и объяснять, насколько это важнее ваших местечковых предубеждений.

— Когда на прошлой войне полегло твое поколение попаданцев, ты не была такой... угодливой, — вдруг хладнокровно заметил Такума.

Хиёри мгновенно ощетинилась.

— Ой, да что ты вообще можешь знать о том времени?! — резко огрызнулась она. — Не уверена даже, умел ли ты тогда разговаривать!

— Зато я четко помню, как одна маленькая девочка захлебывалась слезами от потери своих товарищей.

— Он хочет сказать, — торопливо вмешалась Миюки, грозно смерив Такуму взглядом, — что мы просто переживаем! Вдруг они тебя предадут? И тогда уже Такуме придется надрывно оплакивать тебя.

— Пф, — Такума закатил глаза, покачал головой и отвернулся.

— И именно поэтому вам еще рано геройствовать на передовой, — жестко подытожила Хиёри. — Как ни крути, я за вас отвечаю, как самая старшая, а потому продолжайте мирно ловить кошек.

— Угу, мы поняли, — проворчал Фуджи, поднимаясь на ноги. — Короче, мы идём спускать наши карманные деньги. А тебя, предательницу, с собой не берем.

Вместе с Такумой они слаженно подхватили упирающуюся Миюки под руки, спрыгнули с крыши и удалились по мосту на соседний горный пик.

Хиёри жалобно заскулила. Юичи как-то хвастался, что его коноховские «ангелочки», будучи в том же возрасте, ведут себя куда более зрело и не страдают подобной беспечностью. Но, с другой стороны, а как иначе? Одна наверняка вынуждена барахтаться в интригах и разгребать проблемы своего клана, второй... тоже явно не может позволить себе расслабиться перед Хьюгами. У её же детсада таких гирь отродясь не было. Поэтому навязанный мир шиноби казался этой троице увлекательным сёненом с понятными и простыми правилами.

Вместо того чтобы отправиться домой, упасть лицом в подушку и заслуженно отдохнуть, Хиёри была вынуждена плестись в Резиденцию Райкаге. На повестке дня стояло какое-то важное дело — то ли общая планерка, то ли инструктаж перед новой миссией. Всю свою ментальную батарейку она подчистую растратила на препирательства с малютками, поэтому, войдя в кабинет, просто молча примостилась в рядах других джонинов, слушая вполуха и отчаянно борясь с накатывающей дремотой.

Массивный стол в центре кабинета, за которым восседал Эй, казался таким же монументальным и подавляющим, как и сам Четвертый Райкаге. По бокам от него замерли старейшины, одобряющие одним лишь своим весомым присутствием каждое его слово.

Остатки сонливости слетели с Хиёри мгновенно, стоило Эю раскатисто заговорить:

— Мы намерены подписать мирный договор с Конохой.

Слова эхом зациклились в голове, обнажая свой грандиозный смысл. Вот оно. Реальный шаг к объединению. Неужели в кои-то веки попаданцы умудрились испоганить канон в правильную сторону, чтобы произошло нечто подобное?

Но хрупкая радость потухла так же стремительно, как и вспыхнула. Пришло отрезвляющее осознание. Попаданцы здесь были совершенно ни при чём.

Лицо Эя исказилось мрачной гримасой. Он занес руку и с чудовищной силой впечатал кулак в столешницу. Звук пушечным выстрелом разлетелся по кабинету.

— Но мы не станем идти на поводу у этих лицемеров!

Голос Райкаге вибрировал от сдерживаемого гнева, и он совершенно не скрывал своего презрения. Его тяжелый взгляд скользнул по шеренге шиноби, прошивая каждого электрическим разрядом. И, разумеется, этот взгляд намертво остановился на Хиёри.

— Хиёри. Ты отправишься туда под видом главы мирной делегации. Твоя истинная задача — выкрасть из деревни Бьякуган , а именно наследницу главной ветви клана Хьюга.

Она выдержала его давящий взгляд, даже не моргнув, сохранив лицо идеальной куноичи. Но внутри у неё всё оборвалось — и тут же затянулось в тугой узел.

Глава 14. Ну и что мне с тобой делать?

На границе между Страной Молнии и Огня уже занимался рассвет. Промозглый влагой утренний воздух бесцеремонно забирался под одежду Хиёри. Она зябко ёжилась от холода, одновременно пытаясь взять свои растрепанные нервы в руки.

Её мысли навязчиво ходили по кругу, вытаптывая в сознании болезненную колею тревоги. Быть пешкой в чужой политической игре — дело для шиноби привычное. Но быть пешкой, которую собственное начальство заведомо подставляет под удар ради мнимого «великого мира», было невыносимо тошно.

Шорох кустов прозвучал слишком буднично. Юичи вывалился из приграничных зарослей с таким видом, словно просто прогуливался по парку за домом, а не пересекал границу вражеского государства.

Бросив на неё полуприкрытый взгляд, он вяло поднял ладонь в знак приветствия и тяжело привалился спиной к соседнему стволу. Выглядел он откровенно паршиво: лицо осунулось, под глазами залегли глубокие темные тени. На долю секунды Хиёри даже стало совестно — похоже, её экстренный вызов выдернул его в самый неподходящий момент.

Юичи молча выудил из кармана помятую пачку, чиркнул зажигалкой и закурил.

— Ну, и к чему такая срочность? — хрипло выдохнул он вместе с первой струей дыма.

Хиёри скрипнула зубами.

— Вкусненько? — ядовито поинтересовалась она, смерив сигарету взглядом.

Юичи нарочито медленно выпустил струю дыма и прищурился. Ждал.

— Ты же в курсе, что наши деревни на днях официально подпишут мирный договор?

— В курсе, — в его тоне сквозила такая беспросветная скука, что Хиёри едва сдержала порыв подойти и встряхнуть его.

— И ты наверняка помнишь, чем именно этот спектакль обернется на самом деле.

— А, ты об этом. Да всё нормально будет. Хиаши убьёт вашего засланного посланника, Облако привычно и громко взвыет об оскорблении чести и пригрозит новой войной. А Коноха, чтобы замять скандал, выдаст им Хизаши. Не парься, войны не будет.

Хиёри слушала это циничное жонглирование жизнями и ошарашенно хлопала глазами.

— Вот так просто? Просто отдадим невиновного человека на убой?

— Политика, — философски отозвался Юичи, стряхивая пепел. — Она вообще редко пахнет розами.

Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Хиёри с трудом сглотнула вязкую слюну и наконец выдавила то, что жгло ей язык:

— Этим самым посыльным буду я. Это мне приказали выкрасть Хинату.

Сигарета выпала из приоткрытых губ Юичи и с тихим шипением шлепнулась в мокрую траву. Юичи мотнул головой и странно уставился на нее.

— Так откажись, — произнёс он после слишком затянувшейся паузы.

— Я пыталась, — с отчаянием выдохнула Хиёри. — Меня поставили перед фактом. Это прямой приказ Райкаге. Я обязана это сделать.

Юичи грязно выругался себе под нос и нервно зарылся пальцами в волосы.

— Приплыли, — пробормотал он, а затем резко вскинул на неё взгляд. — Так что выдумывать, давай я тебе сейчас тупо что-нибудь сломаю? Руку, ногу, ключицу, неважно. Станешь временно нетрудоспособной, миссию автоматически перекинут на другого смертника, и дело с концом.

— Да будь ты серьезнее! Что мне делать?!

Юичи просто развел руками.

— Провали миссию. Тебя не заклеймят за то, что ты не смогла вскрыть защиту главной ветви Хьюга.

— Я бы не была так уверена.

— Главное чтобы попытку засчитали.

Его отстраненное спокойствие теперь уже начинало бесить. Хиёри бессильно опустилась на покрытый влажным мхом ствол поваленного дерева и спрятала лицо в ладонях. Она и сама прекрасно понимала, что это единственный выход, но до последней секунды глупо надеялась, что всезнающий попаданец из рукава достанет гениальный план.

— А что потом? — спросила она, не поднимая головы.

— Пожурят тебя немного на ковре у Райкаге, подумаешь. Зато Кумо не уличат в попытке очередной кражи. Да и Хизаши останется жив. Все в плюсе.

— Ты в плюсе.

Он только опустился перед ней на корточки и неожиданно мягко, почти бережно заправил выбившуюся прядь за ухо. Хиёри вскинула голову, сбитая с толку этим неуместным проблеском теплоты.

— Не волнуйся, — произнес он с обнадеживающей улыбкой. — Я постараюсь раскидать свои дела здесь как можно быстрее и приду тебе на подстраховку.

— Боишься, что во мне проснется патриотизм, и я решу выполнить приказ родной деревни?

— Догадливая, — буркнул Юичи, отводя взгляд в сторону.

Хиёри слабо улыбнулась уголками губ.

— А если серьезно? Что глобально изменится, если я доведу дело до конца и принесу Бьякуган в Облако?

— Ну... — Юичи поморщился. — Начнем с того, что навряд ли у тебя это получится, ну а так, как минимум, не родится Боруто.

Он явно не горел желанием развивать тему эффекта бабочки, и Хиёри с горечью почувствовала, как между ними снова вырастает стена недоверия. Его волновала не столько судьба несчастной маленькой Хинаты или самого Хизаши, сколько стратегический факт того, что чистый Бьякуган окажется в руках потенциального врага Листа.

Ещё больше её смутил внезапный тактильный контакт: она почувствовала щекотное покалывание на своем колене.

— Что за наглость? — она недовольно дернула ногой, глядя вниз.

Юичи откинулся назад и указал пальцем на ее колено, на котором начала проступать витиеватая чернильная печать.

— Это метка Хирайшина. На всякий случай, — пояснил он, поднимаясь на ноги.

— Уберешь её потом, — потребовала Хиёри, хмурясь и рассматривая сложный узор.

Как чернильная змейка, печать поползла по её бедру выше, в итоге спрятавшись где-то на спине, прямо под лопаткой. Ощущение было до одури мерзким,словно под кожу забралась проворная многоножка.

— И да, чуть не забыл, — добавил он, уже отступая спиной в тень деревьев. — Пока меня нет, за тобой приглядит другой попаданец. Напакостить не выйдет.

— Пф, больно-то хотелось, — фыркнула Хиёри ему вслед.

Юичи сложил два пальца у глаз, показывая, что следит за ней, и окончательно растворился в сером мареве зарослей.

Хиёри долго смотрела на пустые кусты. Холодный ветер тоскливо завыл в кронах сосен, и знакомая тревога снова сомкнулась на ее горле.

***

Адреналиновый укол выжег из головы последние остатки сна. Юичи бесшумной тенью мерил шагами пространство между деревьями, поглядывая на товарищей, мирно дрыхнущих у затухающего костра. Внутренняя сирена настойчиво выла: ситуация требует немедленного вмешательства.

«Хиёри не натворит глупостей», — в который раз попытался убедить себя Юичи, но одно дело верить в её благоразумие, и совершенно другое — знать феноменальную способность попаданцев находить неприятности там, где их по определению быть не должно.

Он выудил из подсумка небольшой свиток, нацарапал несколько зашифрованных строк для Иширы. Сложив печати, свиток исчез в белом облаке дыма, отправившись прямо к адресату.

«И что теперь?» — мысли продолжали метаться, пока он оценивал обстановку в лагере.

Команда спала вповалку. Двое штатных джонинов свернулись калачиками у корней гигантской сосны, сопя в унисон — жалкое зрелище для элиты деревни. Ближе к краю периметра отдыхал Шисуи. Юичи с мрачным уважением отметил, что парень, казалось, спит вполглаза. В его позе не было ни грамма расслабленности — только сжатая пружина, готовая смертоносно распрямиться при малейшем шорохе.

Саботировать текущую миссию напрямую было нельзя, да и глупо. Задача стояла предельно тривиальная, но муторная: зачистить лагерь банды нукенинов. Но врагов было больше дюжины, а их всего четверо. Ждать планового подкрепления три дня? Преступная роскошь в сложившихся обстоятельствах.

Юичи холодно прикинул шансы. Он не сомневался, что их четверки хватило бы для зачистки. Проблема заключалась в том, что статисты-джонины наверняка покрутят пальцем у виска и откажутся лезть на рожон без приказа. А Юичи не был Мэри Сью, чтобы раскидать всех в одиночку.

— А что, если просто попросить? — одними губами прошептал он в темноту, воображая загоревшуюся лампочку над головой.

Не теряя ни секунды, он скользнул за периметр лагеря, направляясь к границе со Скрытым Туманом.

Сама граница представляла собой заваленный гнилым валежником овраг, больше играя условную роль. Юичи перемахнул его одним плавным движением, приземлившись на противоположной стороне так мягко, что под подошвой не хрустнула ни единая ветка. К другому шелесту он не имел причастия.

Из густой тени подлеска выступил Шисуи.

Мальчишка выглядел удивленным, но предельно собранным. Его темные глаза сканировали Юичи, пытаясь нащупать мотив: бессонница? Измена? Предательство деревни?

Пытаться прогнать его было бессмысленно и откровенно опасно. К тому же, Юичи и не собирался играть с ним в дешевые прятки. Шисуи был открыт, почти по-детски темпераментен в своем желании доверять, и Юичи прекрасно понимал ценность этого оружия. С этим парнем он не носил тех глухих масок, которыми обвешивал себя в разговорах с остальными, и пока эта тактика работала безотказно.

— Умеешь хранить секреты? — тихо спросил Юичи, первым разрывая тишину леса.

Шисуи замялся на долю секунды, раздираемый между уставом шиноби и жгучим любопытством, но всё же коротко кивнул.

— Как ты посмотришь на то, что у меня есть... друг из Тумана? — бросил Юичи, внимательно фиксируя, как расширились зрачки парня.

— Это... как минимум странно, семпай, — пробормотал Шисуи, сводя брови к переносице. Для него, с пеленок впитавшего жесткую систему «свой-чужой», такая концепция находилась далеко за гранью понимания.

— Я тебе больше скажу, — Юичи позволил себе доверительную усмешку. — У меня есть друзья и в Камне, и в Облаке. Мы не смотрим на протекторы и у нас нет вбитых в голову предубеждений друг против друга. Поддерживая такую сплоченность, мы питаем надежды таким образом и объединить деревни в будущем.

Он точно знал, на какие болевые точки давить, и видел, как эти слова безошибочно достигают цели. Непревзойденный гений своего клана, но в первую очередь он всё ещё ребенок, у которого дрогнет рука перед тем, как перерезать горло такому же шиноби. Поэтому сама идея всеобщего мира, пусть даже такая эфемерная и кулуарная, могла стать для него мощным моральным ориентиром.

Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов очевидное: Шисуи осторожничает и прощупывает Юичи из-за Мисаки. Мало ли в какую мутную историю вляпалась его младшая сестра? Для старшего брата первоочередной задачей было оценить уровень потенциальной угрозы, исходящей от этого странного джонина, и лишь потом делать выводы.

— В общем, обстоятельства складываются так, что мне срочно нужно вернуться в Коноху, — продолжил Юичи, делая шаг навстречу и сокращая дистанцию. — И торчать здесь три дня в ожидании подкрепления я не собираюсь.

— То есть... вы хотите попросить помощи у этого «друга»? — Шисуи отчаянно пытался выстроить логическую цепочку в этом хаосе.

— В точку. Он сейчас на миссии неподалеку. Я попрошу его вмешаться, мы зачистим базу, и завтра уже будем дома. Идеальный план, не находишь?

Шисуи явно не верил, что в жизни шиноби всё бывает так просто.

— Чтобы нивелировать численное преимущество двенадцати нукенинов, нужен полноценный ударный отряд, а не один человек.

— Поверь, нас троих хватит.

— Троих?

— Ну да. Ты же идешь со мной, — Юичи выдал это с такой железобетонной невозмутимостью, что Шисуи на мгновение лишился дара речи.

— Мне... тоже можно встретиться с этим человеком?

— Конечно. Думаю, ты ему понравишься. И, возможно, в будущем, в по-настоящему трудной ситуации, он и тебе не откажется подсобить.

Шисуи молчал несколько долгих секунд, взвешивая риски, а затем решительно кивнул. Юичи мысленно поаплодировал себе: доверие укрепилось, пусть ради этого и пришлось пройтись по самому краю лезвия.

Он искренне надеялся, что когда-нибудь этот парень доверит ему и свои растущие страхи за судьбу клана. С Мисаки он в свое время уже допустил тактическую ошибку, но с Шисуи Юичи собирался играть по-крупному и вдолгую.

***

Шисуи шагал след в след за Юичи, пробираясь всё дальше вглубь враждебной территории Страны Воды. Белесая дымка стелилась под ногами, скрадывая рельеф и заставляя обострять чувства до предела.

Уму непостижимо, но водить за нос собственных соклановцев, поголовно владеющих проницательным додзюцу, оказалось куда проще и менее энергозатратно, чем этого человека. Складывалось стойкое ощущение, что, втираясь в доверие к Мисаки, Юичи уже тогда просчитал неизбежную конфронтацию с ее старшим братом и заранее предпринял меры.

Юичи был... странным. Что он отличный шиноби это даже не обсуждалось, но странностей это не отменяло. Вот как сейчас, например. До того как Шисуи начал с ним работать напрямую, он уже был наслышан о его репутации и способностях, поначалу даже испытал легкую гордость от того факта, что его нелюдимая сестра смогла подружиться с кем-то из деревенских шиноби. Но Шисуи не верил в таких нарочито «открытых» людей. Будучи сам душой компании, он прекрасно знал, какие темные бездны обычно прячутся за ослепительной улыбкой.

Даже Итачи по-своему кипел от тихого негодования в адрес этого джонина, настойчиво пытаясь манипулировать Шисуи, чтобы чужими руками оградить подругу от его «дурного влияния». Забавно и грустно одновременно.

Но диктовать сестре, как ей жить, Шисуи не собирался. Было слишком поздно, да и авторитарность никогда не была в его характере. Вместо этого он привычно грыз самого себя, так как за последние годы уделял Мисаки всё меньше внимания, с головой утонув в миссиях и клановой политике. Итог закономерен: сестра каким-то образом прознала об истинном и гнилом положении клана, стала колючей, распыляя свое негодование на всех и вся.

А тут еще отец начал тянуть к ней свои руки, что напрягало Шисуи сильнее всего. Он нутром чуял: за ширмой «безобидных семейных тренировок» скрывается какой-то извращенный отцовский план, и методы там применяются далеко не гуманные. При этом он мог дать руку на отсечение, что сам Хирари ни за что не сболтнул бы ей о политике клана ничего лишнего.

Больше попыток пробраться на тайные собрания Мисаки не предпринимала. Возможно, Итачи... но нет. Шисуи понимал, что её патологическое любопытство рано или поздно всё равно вскрыло бы правду, но он отчаянно хотел продлить её неведение как можно дольше.

Однако появился ещё один неочевидный источник информации — Юичи.

Прийти к этому логическому выводу было несложно. Куда сложнее было понять главное: зачем он это делает? Каковы его реальные мотивы?

Шисуи решил разобраться в этом лично. Несколько тщательно срежиссированных «случайных» совпадений, пара дернутых ниточек в распределительном центре, и вот он уже в одной команде с этим загадочным джонином.

Если на секунду заглушить паранойю, Юичи ему откровенно нравился. Яркий, харизматичный, он словно выбивался из унылого и заштампованного ряда обычных шиноби. Шисуи и сам считался таким, но на фоне этого человека словно блекнул. И если свои шансы в прямом боевом столкновении с Юичи он оценивал весьма позитивно, то в тонкой психологической игре он, похоже, проиграл еще до начала партии.

План был примитивен: сблизиться с объектом, прощупать уязвимости и понять его суть. Но что-то пошло не так с самого первого шага. Вместо того чтобы изучать семпая, Шисуи сам оказался под его прицелом. И, несмотря на это, он сознательно позволил себе принять правила чужой игры. Этот человек с совершенно инородным мировоззрением по-настоящему его зацепил.

«Как вообще возможно быть другом для шиноби из вражеских деревень?» — думал Шисуи, хмуря брови и вглядываясь в спину идущего впереди товарища. — «Где проходит эта грань дозволенного? И можно ли, презрев ненависть поколений, действительно прийти к общему пониманию?»

Шисуи не успел ответить себе на эти вопросы. Прямо по курсу, сквозь плотную пелену тумана, внезапно вспыхнул мощный очаг чакры. Он мгновенно подобрался, рука рефлекторно скользнула к рукояти танто, но Юичи спокойно поднял ладонь, призывая отставить панику. Мозг Шисуи уже просчитывал худший сценарий: в случае подставы вытянуть бой против двоих джонинов такого уровня будет критически сложно. При таком раскладе без Мангекё точно не обойтись.

Вскоре из тумана вынырнул силуэт. Шисуи мгновенно просканировал незнакомца с ног до головы. Высокий, широкоплечий шиноби примерно одного возраста с Юичи. Грубые черты лица, тяжелый взгляд.

Юичи остановился и коротко кивнул.

— Ивами, знакомься. Это Учиха Шисуи.

Названный удивленно перевел взгляд с одного коноховца на другого, подозрительно прищурившись.

— Что, одному прийти на встречу страшно было?

— Сам увязался, — меланхолично пожал плечами Юичи.

— Типично. Тебе всегда проще адаптироваться под проблему, чем решать ее в зародыше, — с явным удовольствием поддел туманник.

Шисуи наблюдал за этим непринужденным обменом колкостями с растущим чувством глубокого когнитивного диссонанса. По всем законам логики, два элитных шиноби из враждующих скрытых деревень должны были уже сцепиться насмерть, но эти двое перекидывались шутками с рутинной обыденностью.

Ивами, видимо, без труда прочитал его напряжение.

— Расслабься, пацан. Я тебе не враг.

— Шиноби не имеет права снижать бдительность. Особенно находясь в глубоком тылу вражеской территории, — холодно и по уставу отозвался Шисуи.

— Урыл, — усмехнулся Ивами, оценив выдержку, и перевел выжидающий взгляд на Юичи. — И?

— Всё плохо, — разом посерьезнев, сказал Юичи, скрестив руки на груди. Он бросил короткий взгляд на Шисуи, явно взвешивая, какую часть информации можно озвучить при нем. — Ты в курсе, что сейчас намечается в Конохе?

— Подписание мирного договора с Кумо. Мои искренние поздравления.

— Обхохочешься. Смешнее только то, что Хиёри назначили посыльным.

Ироничная ухмылка мгновенно стерлась с лица Ивами.

— Кто такая Хиёри? — с легким требование встрял Шисуи.

— Наша общая подруга из Облака, — спокойно ответил Юичи.

— И что плохого в том, что ваша подруга участвует в дипломатической миссии?

Юичи нервно отбивал носком ботинка дробь по сырой земле, морщась.

— Скажем так… для кого-то это может стать благоприятным поводом для грязной провокации.

— Паршиво, — веско подытожил Ивами после раздумий.

— Вот и я о том же, — отозвался Юичи. — Поэтому мне нужно подорваться в Лист прямо сейчас.

— А я?

— А ты прямо сейчас поможешь мне вырезать лагерь нукенинов, чтобы я мог по-быстрому закрыть свою текущую миссию и свалить.

— Деловой какой. Всё бросить и пойти делать грязную работу за тебя?

— Во-первых, ситуация из ряда вон. А во-вторых… Да кому ты сдался вообще? Ваша страна на соплях держится, бунты там всякие. Оттого, что ты пропадешь на пару часов, погода в Тумане не изменится.

— Интересный ты всё-таки человек, — протянул Ивами, переводя взгляд на застывшего Шисуи. — Малый тоже с нами идёт?

— Нет. Это мы с ним идём, — Юичи издевательски подмигнул Учихе. — Ну так что?

Ивами мученически вздохнул.

— Ладно. Через час ждите на границе, — и, не говоря больше ни слова, он стремительным рывком скрылся в клубящемся тумане.

Шисуи застыл на месте, его мысли смешались в клубок из вопросов. Двое шиноби из враждующих деревень, абсолютно без напряжения и дипломатических танцев, только что договорились о совместной карательной операции, чтобы помочь своей подруге из третьей деревни. Это как вообще? Что за сила должна была объединить этих людей настолько крепко, чтобы они без малейших колебаний плевали на уставы своих деревень? И, что самое главное, — идет ли этот их тайный союз вразрез с интересами Конохи?

Юичи хлопнул его по плечу, вырывая из оцепенения.

— У нас ещё много работы. Пошли.

Шисуи молча кивнул и двинулся следом. Если он действительно хочет разобраться в истинных мотивах этого человека и той секты, к которой он принадлежит, Шисуи продолжит играть в эту игру. Но с этой минуты исключительно по своим правилам.

***

В Конохе Хиёри приняли на удивление радушно. По крайней мере, никто в кабинете Хокаге даже не подозревал о том паскудно ударе в спину, что приготовило им Облако. А где-то в приграничных лесах Страны Огня уже затаился ударный отряд поддержки, чьей задачей было прикрыть отход Хиёри, когда дело дойдет до кражи Бьякугана.

Вот только Хиёри не собиралась этого делать.

Она официально представляла Кумо на этих мирных переговорах, и её личной целью было довести их до конца с честью. Выдумает что-нибудь максимально фантастическое, про беспрецедентные меры безопасности, про невозможность подобраться к кварталу Хьюга незамеченной, вернется в деревню, виновато разведёт руками... и на этом всё. Да, ей вымотают все нервы, зато её деревня не будет опозорена. Мирный договор к тому моменту уже вступит в официальную силу, и его нарушение обойдется Кумо себе дороже.

Шагнув за порог кабинета Хокаге, Хиёри наконец позволила себе рваный выдох. Обсуждение последних деталей завтрашнего договора было завершено. Оставалось лишь официальное подписание, но внутри продолжала скрестись противная тревога.

В пустом коридоре у двери застыл АНБУ в знакомой фарфоровой маске с алыми лисьими узорами.

— Повезло всё-таки, что мы больше не враги, — бросила Хиёри, позволив себе до непозволительного ехидную улыбку.

— С погодой тоже повезло, — сухо и абсолютно безучастно ответил Какаши.

На этом их обмен любезностями исчерпался, и они направились к выходу. Какаши приставили к ней в качестве официального надзирателя-гида, и от его тяжелого присутствия Хиёри чувствовала себя еще более неуютно. Находиться рядом с ним было волнительно, и одновременно с этим боролось глупое желание рассмотреть его тщательнее.

Вырвавшись из резиденции на улицу, Хиёри с наслаждением втянула воздух. Вечерняя Коноха дышала теплом и свежестью. Несмотря на то, что это была враждебная территория, атмосфера здесь ощущалась до странного родной.

Она обернулась к Какаши. Прочесть хоть какие-то эмоции за маской было невозможно, но давление от него ощущалось явственно.

— Ты не мог бы следить за мной скрытно? — поинтересовалась она. — Ну, как это обычно делают нормальные АНБУ?

— Скрытно, когда ты в курсе о слежке.

— Я так-то думала, тебя приставили чисто для галочки.

— Вот мы и выяснили, что ты ни черта не знаешь о реальной работе АНБУ.

Не дав ей и секунды на возражение, Какаши сложил короткую печать и испарился в легком облачке белого дыма.

Хиёри досадливо фыркнула... и в ту же секунду отчетливо ощутила на затылке чужой взгляд. Причем не один. Кто-то еще наблюдал за ней, тяжело и цепко, хотя определить вектор слежки она не могла. Наверняка еще из АНБУ, и вообще-то прекрасно она понимала, как работают эти ребята: создать у объекта иллюзию прозрачности и открытости, заставив его расслабиться.

Впрочем, ей действительно нечего было скрывать. А значит, и волноваться не о чем. Она здесь исключительно на мирных переговорах.

Эта здравая мысль немного успокоила её расшатанные нервы. Она даже заметно оживилась, размышляя, куда бы отправиться в первую очередь. Естественно, первым пунктом в её туристическом маршруте значился «Ичираку Рамен». Эту ачивку был обязан получить абсолютно любой уважающий себя попаданец.

Она неспешно направилась к центру деревни, собирая на себе взгляды местных жителей. На её протектор с символом Облака смотрели с жгучим любопытством и настороженностью. В конце концов, на одном из поворотов она не выдержала, стянула повязку и от греха подальше сунула её в подсумок.

Знакомую палатку Ичираку она нашла без труда. Добродушный повар с широкой улыбкой принял её заказ, и Хиёри наконец-то позволила себе расслабиться, но тут ее сенсорику коротко царапнуло присутствие попаданца. Фон становился всё отчетливее, пока на соседний табурет молча не опустился мальчишка. Темные волосы, белая повязка на лбу и несомненные черты клана Хьюга.

— Ишира, — уверенно констатировала она.

— А ты Хиёри, — невозмутимо ответил мальчик, разглядывая её с каким-то взрослым, задумчивым интересом.

— Честно говоря, не так я себе представляла безжалостную машину-убийцу, выносящую врагов с одного удара.

Ишира недовольно поморщился.

— Что еще Юичи про меня наплел?

— Ничего особенного.

Перед Хиёри с паром опустилась ароматная порция рамена. Обхватив горячую пиалу ладонями, она принялась дуть на лапшу под донельзя пристальным взглядом Хьюги. Он смотрел на нее так, словно ожидал, что Хиёри в любой момент выхватит кунай и начнет резать коноховцев.

— АНБУ сидит достаточно далеко, чтобы нас не услышать, — вдруг вбросил Ишира спустя минуту тишины.

Хиёри перестала жевать и подняла на него глаза.

— А второй?

— Какой еще второй?

— Ну, первый это Какаши. А второй АНБУ где засел?

— За тобой следит Какаши? Не плохо. Второго не вижу.

— Ладно... — коротко отозвалась она и уткнулась в тарелку, потеряв половину аппетита.

Расплатившись за ужин, они вышли из заведения и неспешно побрели по вечерним улицам. Со стороны это выглядело очаровательно нелепо: взрослая куноичи из чужой деревни просто подцепила на улице какого-то случайного ребенка и теперь водила его по Конохе, о чем-то расспрашивая. А ещё он был Хьюгой. Совсем не подозрительно.

— Какой у тебя план? — тихо спросил Ишира, когда они свернули в безлюдную аллею.

Хиёри остановилась, задрав голову и разглядывая каменные лица Хокаге на скале.

— Завтра подпишем договор. Я вернусь в Кумо с пустыми руками. На этом всё.

— Тебе это не аукнется по возвращении?

— Ты даже не представляешь как, — спокойно призналась она. — Скажу, что миссия оказалась невыполнимой. Выкручусь как-нибудь.

Ишира помолчал, переваривая информацию, а затем снова заговорил, меняя тему:

— А ты в Кумо единственная попаданка, или есть еще?

Хиёри открыла рот, чтобы ответить, но из густых кустов живой изгороди с треском вынырнула черная макушка.

— Так ты тоже попаданка?! — восторженно и на всю улицу закричала девочка, выскакивая прямо перед ними.

Это была ровесница Иширы. Она бесцеремонно отпихнула Хьюгу плечом в сторону и вперилась в Хиёри горящими глазами.

— Вот это да! — она сделала резкий шаг вперед, протягивая руку для пожатия. — Я Учиха Мисаки!

Хиёри растерянно перевела взгляд на Иширу — тот лишь с мученическим вздохом закатил глаза к небу — а затем снова посмотрела на сияющую Мисаки.

— Эм... Хиёри Азухо.

Мисаки тут же мертвой хваткой вцепилась ей во вторую руку.

— А что ты тут делаешь? А надолго приехала? А ты сильная? Слушай, а такая большая грудь в тайдзюцу не мешает? А сколько тебе лет? А ты с нашим Юичи знакома? Скажи же, что он самый бесячий и невыносимый кусок идиота за всю историю человечества?!

Голова Хиёри пошла кругом от этого пулеметного шквала вопросов. К счастью, Ишира быстро пришел в себя и грубо вмешался, строго и больно отдёрнув Мисаки за воротник рубашки.

— Прекрати немедленно, одичавшая.

Прежде чем возмущенная Мисаки успела набрать в грудь воздуха для скандала, Хиёри поспешно выпалила:

— Я вспомнила, мне срочно нужно к Хокаге. Потом увидимся.

И она стремительно, почти переходя на бег, зашагала прочь по улице, пока маленькая Учиха не успела переварить этот наглый побег.

***

Как только торопливые шаги Хиёри стихли за углом, Ишира устало потер переносицу и обернулся к Мисаки.

— Пометила?

Мисаки хищно ухмыльнулась. В её глазах на долю секунды вспыхнул и тут же погас алый свет Шарингана.

— Да, — ответила она с нескрываемой гордостью. — Идеально подменила тактильные ощущения в момент рукопожатия и она ничего не заметила. Джонин, а такая наивная глупышка.

Ее победная улыбка начала медленно сползать, когда она наткнулась отстраненно-изучающий взгляд Хьюги.

— И зачем тебе понадобился весь этот цирк? — с подозрением спросила Мисаки, скрестив руки на груди.

— Для профилактики, — спокойно отрезал он.

Повисла короткая пауза. Ишира без особого интереса скользил взглядом по крышам, а затем буднично поинтересовался:

— Куда она свернула?

— Точно не к Хокаге, — фыркнула Мисаки, отслеживая свежую метку.

— А зачем было на нее так дико кидаться и орать о попаданцах на всю улицу?

— Поставь себя на моё место. Моё единственное окружение — это два конченых интригана и манипулятора. А тут на горизонте появляется кто-то потенциально нормальный и адекватный. И вообще, когда вы уже соизволите познакомить меня с коноховской попаданкой?

— Это вопросы к Юичи, — равнодушно отрезал Хьюга, а затем задумчиво добавил: — Если твоя метка покажет, что она начала крутиться возле территории моего клана, то немедленно оповести меня.

— Во-первых, ты переоцениваешь мои способности в контроле Хирайшина. Во-вторых, какого черта ты сам не можешь мониторить квартал своим Бьякуганом? И в-третьих, с чего ты вообще взял, что ей есть хоть какое-то дело до Хьюг?

Ишира спокойно выслушал её тираду, даже не поморщившись. Привык.

— Первое, постарайся. Второе, запрещено использовать Бьякаган таким образом. Это моментально расценят как попытку проследить за главной ветвью. Третье, так нужно.

— Опять вы темните, уроды...

— Ты сама добровольно согласилась помочь, — спокойно напомнил он, глядя, как она разворачивается, чтобы уйти.

— Не заставляй меня пожалеть об этом решении, — бросила Мисаки через плечо.

***

На удивление, зачистка лагеря нукенинов прошла даже быстрее, чем прогнозировалось. Шисуи, используя Шаринган, бесшумно выключил всех часовых по периметру, а дальше много ума и не требовалось. Противники оказались далеко не такими сильными, как гласила ориентировка. Впрочем, жаловаться на легкую победу было бы глупо.

Шисуи остался в лагере, чтобы дождаться отставших джонинов и отчитаться об успешном завершении миссии, а Юичи, не теряя ни секунды драгоценного времени, рванул в сторону Конохи. Он ничуть не удивился, когда Ивами без лишних слов увязался следом, на случай, если всё-таки пойдет по худшему сценарию.

Юичи, если честно, тоже параноил на этот счет.

Почти сутки они были в пути, устроив лишь пару минутных привалов. До Конохи оставалось совсем немного, и Юичи с мрачной обреченностью отметил про себя, что не спал уже почти трое суток. Короткая битва с нукенинами вымотала его сильнее, чем он хотел бы признать, а тот первобытный адреналин, что толкал его вперед еще вчера, окончательно испарился, оставив лишь механическую упертость.

А ведь он прямо сейчас бежал на выручку Хиёри, до конца не понимая, что именно будет делать, когда прибудет на место. Ему просто нужно было оказаться рядом. Почему? Он не мог логически обосновать это даже самому себе.

Если его внутренний таймер не врал, мирный договор уже был подписан. Банкет в честь этого события должен был подходить к концу, и именно этой ночью должна была наступить кровавая кульминация. Юичи успевал как раз к занавесу.

Они резко затормозили перед скалистым обрывом. Вид открывался живописный, но абсолютно не обнадеживающий: бездонная пропасть, на противоположном краю которой едва угадывалась кромка леса.

— Придется делать крюк, — со свистом выдохнул Ивами, скрестив руки на груди.

Юичи лишь криво хмыкнул. Он нагнулся, поднял с земли гладкий камешек, и на его поверхности тут же блеснула метка Хирайшина. Прицелившись, Юичи с силой метнул камень через ущелье и положил руку на плечо напрягшегося Ивами, концентрируясь для техники.

— Крутой. Полностью в нем разобрался?

— Нет.

— С чего вдруг? Гению фуиндзюцу внезапно плохо даётся фуиндзюцу? — с издевательским удивлением спрсил Ивами.

Юичи раздраженно скривился.

— Всё у меня с ним нормально. Просто общий контроль чакры пока не дотягивает до уровня, необходимого для идеального исполнения этой техники.

— Какая трагедия.

Юичи проигнорировал подколку, полностью сосредоточившись на летящей в пространстве метке. В следующий миг ночной лес вокруг них поглотила вакуумная тишина, а твердая земля просто ушла из-под ног.

Когда пространство снова обрело плотность и они оказались на другой стороне, перед ними предстала картина, от которой всё внутри Юичи мгновенно похолодело.

Просторная лесная поляна была в мясо истоптана и густо залита кровью. Повсюду валялись тела шиноби в униформе Кумо. Убиты быстро, профессионально и безжалостно.

В центре этого побоища, среди деревьев, стоял ошарашенный Хироши. А рядом с ним, отталкивая в сторону тело, застыл Ясуо.

Мертвая тишина.

Юичи вынырнул из ступора только тогда, когда Ивами с силой рванул его за шкирку назад. В миллиметре от его горла с пронзительным свистом пронеслось лезвие катаны.

Адреналин ударил в голову. Юичи мгновенно сгруппировался, выскользнул из-за спины Ивами и вскинул руки, выставляя барьер. Защитный купол со звоном развернулся, сразу же обволакиваясь ревущим голубым огнём.

Земля под их ногами затрещала, вспучилась, и из-под нее пулей вылетел Ясуо, наотмашь замахиваясь кунаем точно в горло Юичи, что успел выставить своим, но оружие тут же выбило из онемевших пальцев в сторону. Мгновение — и Юичи переместился Хирайшином прямо к своему летящему кунаю, разрывая дистанцию и снова вставая плечом к плечу с Ивами.

Прошло менее пяти секунд.

Ясуо разочарованно цыкнул, отряхивая плащ.

— Не получилось всё сделать по-тихому, да? Жаль.

Хироши стоял на прежнем месте, взирая на новоприбывших как на досадное недоразумение.

— Привет, ребята, — произнес он до омерзения спокойно. — А вы что тут забыли?

Юичи, скрипя зубами, обвел взглядом искромсанные тела шиноби Кумо. Что-то холодное и мерзкое больно кольнуло в груди, подбираясь к горлу.

— Понятно, — наконец выдавил он, не отрывая взгляда от Хироши, и покосился на напарника.

— Я уже догадался, — так же мрачно и с пониманием отозвался Ивами.

Хироши безразлично пожал плечами.

— Только не делайте вид, будто не ожидали такого исхода. Кумо будет в неконтролируемом бешенстве, когда узнает, какую грязную бойню устроила миролюбивая Коноха. Осталось только проконтролировать, чтобы девчонка выполнила свою часть и попыталась выкрасть Хинату.

— Зря надрываешься, — бросил Юичи ледяным тоном. — Клонов Зецу ты больше не сможешь использовать на территории Конохи. Я об этом лично позаботился.

Уголки губ Хироши медленно, издевательски поползли вверх.

— А с чего ты вообще взял, что я подослал к ней Зецу?

***

Хиёри безвольно лежала поверх одеяла в своей выделенной гостевой квартире, тупо уставившись в белый потолок. Сон не шел, как бы она ни пыталась заставить себя расслабиться.

«Всё закончилось», — как мантру в сотый раз повторила она себе. Мирный договор подписан. Технически её дипломатическая миссия выполнена безукоризненно. Самое сложное осталось позади... Разве нет?

Кого она обманывала? Самое страшное только начиналось. Прямо сейчас, где-то в приграничных лесах, её товарищи из Кумо сидят в напряженной засаде. Всё ждут, когда она вот-вот вынырнет из ночной темноты с маленькой Хинатой на руках. А вместо того, чтобы действовать по плану, Хиёри просто лежит здесь, беззаботно гипнотизируя штукатурку.

По сути своей, это дезертирство. Предательство. Хиёри до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и тут же бессильно разжала их.

Глаза постепенно начали слипаться. Накопленная за день нервная усталость проявила себя. Завтра... Завтра на свежую голову она сочинит какую-нибудь железобетонную отмазку. Скажет, что Главная Ветвь удвоила патрули, что охрана Бьякугана оказалась непроницаемой. Этого должно хватить, чтобы замять историю и как-то выкрутиться.

На зыбкой границе между сном и явью, там, где звуки теряют четкость и растворяются в подсознании, ее слух резанул тихий, но отчетливый свист.

В ту же секунду атмосферу в комнате придавило ледяным присутствием. Хиёри резко распахнула глаза, подавившись вдохом, но тело не послушалось. Она не смогла пошевелить ни единой мышцей, даже пальцем.

На нее сверху вниз смотрел Обито. Он стоял у самого изголовья кровати, расслабленно скрестив руки на груди. В единственной прорези маски гипнотически пылал кроваво-красный глаз.

— Ну и что мне с тобой делать?

Хиёри отчаянно открыла рот, пытаясь то ли закричать, то ли ответить, но из перехваченного параличом гендзюцу горла не вырвалось ни звука. Ее словно приколотили к матрасу невидимыми гвоздями.

Шаринган во тьме вспыхнул еще ярче, и Хиёри безвольно провалилась в абсолютную тьму.

Глава 15. Какого чёрта тут вообще происходит?!

Измерение Камуи было безгранично и чуждо. Здесь не существовало ни дня, ни ночи. Ни времени, ни расстояний. Лишь глухая тишина и низкий, давящий на виски гул неизвестного происхождения, от которого само пространство казалось физически тяжелым.

Обито хозяйским взглядом окинул бесконечные нагромождения серых блоков. Для него Камуи давно перестало быть просто местом. Оно превратилось в продолжение его тела, в идеальное оружие и абсолютное убежище. Эта реальность принадлежала только ему. Здесь существовало лишь то, что он позволял.

Но сегодня он был здесь не один.

Обито в который раз перевел единственный видимый глаз на Хиёри. Девушка скрючилась на холодном камне, блуждая в лабиринтах тяжелейшей иллюзии и явно не осознавая, где находится. Он наблюдал за ней со смесью скуки и брезгливого равнодушия. Куноичи выглядела так, словно отчаянно пыталась нащупать хоть какую-то опору в собственном разуме, но её усилия были бессмысленны.Стоило ей ухватиться за ускользающую мысль, как гендзюцу сминало ее волю, возвращая в состояние покорного транса.

Он не планировал делать больше необходимого. Но неподвижная жертва навевала тоску, и соблазн оказался сильнее. Обито позволил своему сознанию скользнуть в ее память.

И, как выяснилось, совершенно не зря.

Чужой разум поддался легко. Он пробирался сквозь хаос мыслей, сортируя их с холодным расчетом. Большая часть воспоминаний лежала на поверхности. Секреты деревни, личное прошлое, страхи — бери что хочешь. Всё это лежало на поверхности, было легкодоступно и, откровенно говоря, не представляло для него особого интереса.

Но затем его внимание зацепилось за аномалию. Чужеродный узел энергии, спрятанный на самом дне ее подсознания. Печать.

Под маской он нахмурился. Скука исчезла. Участок памяти был закрыт такой сложной вязью фуиндзюцу, что Обито пришлось остановиться. Разумеется, при желании он мог бы проломить этот барьер грубой силой, стереть защиту в пыль, но это заняло бы время. А времени не было. Девчонку нужно вернуть в Коноху с целым рассудком.

Поэтому он действовал иначе. Надавил на край печати, находя микроскопическую брешь, и лишь слегка приоткрыл дверь.

Сквозь ментальную щель он увидел просторное помещение. Внутри находилась целая толпа шиноби, и, что бросалось в глаза своей абсурдностью, на их протекторах красовались символы совершенно разных деревень. Лица мелькали перед глазами, пока взгляд не выхватил двоих.

Рядом с Хиёри стоял Юичи, его бывший одноклассник. Это еще поддавалось логике. Но второй человек заставил Обито внутренне содрогнуться.

Парнишка из Травы. Тот самый, чье тело уже который год должно было гнить под каменными завалами старого убежища. Сейчас он стоял на тайном собрании. Живой и здоровый.

Обито резко вырвался из чужого разума, как только заметил, что физическое тело девушки начало биться в конвульсиях. Хиёри повалилась на бок, судорожно хватая ртом воздух. Она хрипела, сотрясаясь от надрывного кашля. Обито даже не шелохнулся. Он смотрел поверх ее бьющегося в конвульсиях тела, погруженный в собственные мысли.

«Что оживший труп забыл на тайном собрании?»

К этой загадке тут же прицепился еще десяток неудобных вопросов, и почти все они напрямую адресовались Хироши. Например, с какой стати этот обычно холодный и расчетливый ублюдок решил сделать ставку на столь шаткий план? Да, Хироши славился умением бить наугад и попадать в цель. Но как он мог предвидеть, что девчонка решит саботировать собственное задание? Почему Обито приходится теперь за ней подчищать? И откуда Хироши вообще были известны такие тонкости?

Впрочем, попытка не пытка. Обито не слишком пекся об абсолютном успехе этой конкретной аферы с Бьякуганом, в целесообразности которой он изначально сильно сомневался. Этот инцидент просто идеально ложился в канву его собственных глобальных планов по дестабилизации мира, и он не упустил случая воспользоваться удобным инструментом. А если и это не выгорит, то он хотя бы в очередной раз подложит свинья собственному клану.

Воздух исказился. Пространство Камуи пошло спиральной рябью, и уже через секунду они вернулись в реальный мир.

***

Коноха тонула в густых ночных тенях. Низкая луна заливала скаты черепичных крыш бледным, почти ледяным светом. Деревня спала, обманчиво безмятежная. Для большинства.

Какаши сидел на коньке крыши напротив, оперев подбородок о колено. Его единственный открытый глаз не отрывался от темного окна квартиры. Мирный договор с Кумо подписали давно, формальное напряжение спало, но негласный надзор за недавними врагами, ставшими союзниками, никто не отменял.

По правде говоря, Какаши тяготился подобной рутиной. Слежка из тени никогда не приносила ему удовольствия. Он усвоил это еще в те долгие месяцы, когда тенью ходил за беременной Кушиной. Но тогда им двигал прямой приказ. Сейчас он сидел на холодной крыше по собственной инициативе.

С этой девчонкой, Хиёри, что-то не сходилось. Все время наблюдения она напоминала натянутую струну. Вполне понятная реакция — оказаться во вчерашней вражеской деревне под перекрестными взглядами местных тяжело. И все же профессиональная паранойя, въевшаяся в кровь за годы службы в АНБУ, настойчиво скреблась на задворках сознания.

Впрочем, Какаши кривил душой. Дело было не только в инстинктах. Ему было любопытно.

Это звучало непрофессионально и как-то по-детски, но эта куноичи умудрилась его зацепить.

Мало кто уходил живым от команды Ро. А она не просто ушла — она вытащила из мясорубки весь свой отряд, при этом никого не убив. Да, одного из его подчиненных тогда нехило приложило взрывной волной, но по меркам шиноби тот отделался легким испугом.

А еще... она безошибочно определила его Чидори на слух. И ушла с линии удара.

Тогда он списал это на слепую удачу. Случайную погрешность в пылу боя. Но теперь, прокручивая в памяти секунды той стычки, Какаши ощущал глухой дискомфорт.

Она совершенно не походила на вышколенного, сломанного системой шиноби до мозга костей, каким он сам заставил себя стать. Наоборот, она вела себя как чрезмерно впечатлительный, живой подросток. Бродила по улицам, глазела на витрины, возилась с местной детней.

Именно это резало по живому сильнее всего. Она до одури напомнила ему одного вечно шумного одноклассника… который, к слову, сейчас с этой же самой ребятней и водится.

Воспоминания затягивали в тупик. Какаши тихо выдохнул и поднялся, разминая затекшие от долгой неподвижности мышцы. Пора уходить. Смысла мерзнуть дальше не было.

Он бросил последний контрольный взгляд на темный провал окна. И замер. Тишина внутри квартиры вдруг показалась неправильной.

Какаши скользнул через улицу, почти не касаясь опоры, и бесшумно приземлился на узкий карниз. Осторожно сдвинул раму, шагнул в темноту комнаты и остановился. Худшие подозрения подтвердились.

Квартира была пуста.

***

Лес впереди с гулом полыхнул синеватым пламенем, с оглушительным треском пожирая живое дерево. Массивная стена огня перерезала путь, расшвыривая вокруг раскаленные угли. Ивами на секунду замер. Взгляд метался от вздымающихся пылающих крон к сгущающейся тьме за их пределами.

Тонко свистнул кунай, прошивая огненный занавес. В то же мгновение за стеной, сработав Хирайшином, материализовался Юичи.

Ивами не стал терять ни секунды. Его пальцы молниеносно сплели сложную серию печатей, и чудовищный порыв ледяного ветра снес огненную преграду. Горящие обломки деревьев с шипением разлетелись в стороны, расчищая прямой путь.

Сквозь прогал в дыму полыхнули новые вспышки. Юичи уже ввязался в бой. Сцепив зубы, Ивами ускорился.

Он был зол. Чертовски зол. Зол на Юичи, чьи действия казались ему абсолютно поспешными и необдуманными. И вдвойне зол на самого себя за то, что позволил втянуть себя в эту мстительную погоню.

Вместо того чтобы немедленно рвануть в Коноху и вытаскивать Хиёри, как того требовала жесткая логика и здравый смысл, Юичи упрямо гнал этих двоих. Что они еще могли испортить? Худшее уже произошло. Зачем тратить время?

Мысли лихорадочно выстраивались в цепочку вероятностей, и картина складывалась паршивая, как готовый рухнуть карточный дом. Если расчет верен, Обито уже заставил Хиёри участвовать в похищении Бьякугана. После этого у Райкаге, как и в оригинальном каноне, хватит наглости выставить Конохе ультиматум. А обнаружение жестоко вырезанного отряда Облака плеснет бензина в этот разгорающийся политический конфликт, предоставив Кумо железобетонный повод официально объявить войну. А там уже, по принципу домино, втянутся и остальные скрытые деревни, потому что в этом проклятом мире это всегда работает именно так.

У него уже был в голове набросок плана, как свести ущерб к минимуму. Но для этого нужна была живая Хиёри. Было бы славно, если бы Юичи содействовал, но тот явно сделал ставку на коноховских попаданцев. Наивный кретин. Доверить выживание кучке неопытных детей? Незамутненное безумие.

Разогнав по телу чакру, он пулей вылетел на поляну, где схватка уже перешла в активную фазу. Без заминки, с ходу, он обрушил катану на Ясуо. Клинки сцепились с протяжным воем стали, земля под ногами протестующе хрустнула и пошла глубокими трещинами. Ивами разорвал дистанцию и тут же, в едином ритме, поменялся позициями с Юичи.

Клинок со свистом рассек воздух, встречая летящий в лицо огненный шар Хироши. Лезвие ветра разорвало сгусток пламени, но за ним уже неслись еще два, беря Ивами в клещи.

Юичи, словно затылком почувствовав угрозу для напарника, мгновенно переместился к нему, закрывая обоих мерцающим барьером фуиндзюцу. Пламя бессильно разбилось о щит.

Силуэт Ивами смазался в воздухе. В прыжке он скрутился волчком и с силой распрямил ноги, создавая разрушительную воздушную волну. Ближайшие стволы подкосило, как от удара гигантской косы.

Ясуо, казалось, растворился в воздухе, но откуда-то снизу донесся нарастающий визг чакры. Земля под ногами Ивами ухнула вниз. Он едва успел отскочить, когда из развороченного грунта вырвался Ясуо. В его руке бесновался Расенган — неправильный, искрящийся дикими разрядами стихии молнии.

Ивами было чем ответить. Он с силой ударил ладонями в землю. Из почвы со скрежетом вырвались массивные ледяные шипы. Ясуо замялся лишь на долю секунды, а затем впечатал свой грозовой Расенган прямо в камни. Взрыв молнии разметал лед в крошево.

Спину обожгло предчувствием удара. Ивами мгновенно воздвиг позади себя толстую ледяную стену, но она тут же потекла под шквалом огня. Пришлось отбивать атаку кунаем, который Юичи своевременно швырнул ему в руку. Не теряя инерции, Ивами перенаправил клинок в Ясуо. Тот звонко отбил металл, и в эту же секунду за его спиной вспышкой Хирайшина возник Юичи, переходя в ближний бой.

Ивами пустил под ноги дорожку гладкого льда, скользя вперед с неестественной скоростью. Заложив крутой вираж, он оказался вплотную к Хироши. Сбил очередную огненную атаку хлестким потоком ветра и с разворота впечатал противника подошвой в дерево.

Хироши не успел даже подняться на ноги, как его руки ярко вспыхнули пламенем, и он, используя отдачу, взмыл высоко в небо. Ивами быстро обвел взглядом разгромленную поляну. Их взгляды с Юичи на долю секунды встретились. Они поняли друг друга без слов: крысы сбегают.

Ивами сфокусировал чакру. Прямо над взмывающим Хироши соткалось Демоническое ледяное зеркало, из которого вынырнуло абсолютное отражение Ивами и нанесло удар сверху вниз. Хироши потерял концентрацию, пламя в руках погасло, и он камнем полетел вниз.

— Бери второго, — бросил Ивами на ходу, уже срываясь в сторону падающего Хироши.

Тот ждал его на месте приземления. Спокойно, без суеты разминал ушибленную руку. Бежать он даже не пытался, понимая, что бессмысленно.

— Надо же, ты из клана Юки, — криво усмехнулся Хироши. — А я-то думал, в Тумане всех носителей Кеккей Генкай давно пустили в расход.

— Поэтому я и не кричу об этом на каждом углу, — Ивами не сводил с него тяжелого взгляда.

— М-да уж, — протянул Хироши, и в его голосе прорезалась ядовитая насмешка. — Паршиво вам, туманским попаданцам. Кого-то потрошили за геномы. Кого-то зарезал Забуза на выпускном экзамене.

— Ты слишком много знаешь.

— Мы, попаданцы, только и делаем, что выживаем,— Лицо Хироши исказилось, теряя остатки бравады. — Этот мир не для нас. Почему вы, идиоты, никак не можете этого понять?

Ивами посмотрел на него со смесью холодного презрения и жалости.

— Ты просто слабый, сломанный человек, который испугался реальности и не смог её принять. Ты даже не попытался найти свое место. А у нас еще есть шанс изменить этот мир к лучшему.

Руки Хироши с гудением окутались пламенем.

— Нет. И я лично стану тому причиной.

***

Мисаки недоуменно уставилась в стену, так и застыв над раковиной с зубной щеткой во рту. Она выкрутила свое сенсорное восприятие на абсолютный максимум, до рези в висках стараясь уловить хоть крошечный отголосок своей метки. Безрезультатно.

Её навыки в Хирайшине всё ещё были бесконечно далеки от идеала. Пространственная техника давалась с диким скрипом, и Мисаки отдавала себе отчет: ей предстоит еще очень долго пылесосить пустыню, прежде чем она выйдет на приемлемый уровень. Но главная проблема заключалась даже не в зубодробительной сложности, а в том, что времени на практику катастрофически не хватало. И, как всегда, крайним в этом был Юичи.

Поначалу этот умник вообще не верил, что у нее что-то выгорит. Снисходительно заявлял, что это «немного выше её уровня». Но стоило ей утереть ему нос и доказать обратное, как джонина тут же прорвало. Прочитал нудную лекцию о том, как подозрительно выглядит ученица Академии, щелкающая техникой S-ранга. Техникой, которая покорилась лишь двоим за всю историю Конохи и теперь заперта под строжайшим грифом секретности.

Она упиралась и скандалила до последнего, но Юичи всё-таки задавил её аргументами.

Сошлись на компромиссе: она не использует Хирайшин в открытую, пока не получит жилет чунина. Благо, хотя бы досрочный выпуск из Академии она себе выбила. Весной дадут протектор, а там и до повышения рукой подать.

Правда, оставалась одна критическая проблема: тренироваться приходилось в глухом одиночестве и строжайшей секретности. Въевшаяся под кожу паранойя сводила с ума — Мисаки постоянно казалось, что за ней следят. Чудилось, будто сами стены дома дышат ей в затылок, запоминая каждый шаг. Вот за что она действительно полюбила Хирайшин, так это за возможность мгновенно исчезнуть из своей комнаты и телепортироваться прямо на заброшенный полигон. Жаль только, что работало это через раз, а на дальних дистанциях и вовсе сбоило.

Как в случае с Хиёри. Мисаки не видела точных координат девчонки — пространственный разброс фонил слишком сильно, — но она бы со стопроцентной гарантией почувствовала, если бы носительница метки начала двигаться в пространстве.

А сейчас метка просто исчезла.

Мисаки выплюнула пасту, сполоснула рот и до боли стиснула челюсти, концентрируясь ещё раз. Ничего. Метка стерлась, словно ее никогда не существовало. Хиёри больше не было в Конохе.

Она мрачно сверлила взглядом собственное отражение в зеркале. Нужно пойти и проверить всё самой. Выбираться на холодную улицу посреди ночи хотелось меньше всего на свете, но ещё меньше ей улыбалась перспектива оказаться пустозвонкой. Особенно перед этим Иширой.

На цыпочках, затаив дыхание, Мисаки прокралась по темному коридору, молясь, чтобы Хирари не проснулся. В прихожей она наощупь влезла в сандалии и приоткрыла дверь.

Осенний воздух ударил наотмашь. Холод мгновенно прошил тонкую ткань пижамы, кусая кожу мелкими мурашками. Выходить в таком виде было глупостью, но возвращаться за курткой было банально впадлу.

Она оказалась на крыше своего дома. На всякий случай еще раз просканировала периметр. Всё так же мертво и пусто. Пальцы быстро стыли от ледяного ветра.

Червь сомнения заворочался в груди. Мисаки искренне не понимала масштабов происходящего. Неужели так сложно было нормально объяснить ей, что за дерьмо тут варится? Ишира лишь сухо приказал бить тревогу, если куноичи из Облака начнет крутиться возле территории Хьюга. А она не крутилась. Она просто растворилась.

Мисаки коротко выдохнула, выпуская изо рта облачко пара, и руки сложились в печати. Ее тело распалось стаей черных ворон, которые с тихим шелестом крыльев растворились в чернильной темноте ночи.

***

Ясуо резко отпрыгнул. Земля прямо перед его носками вспыхнула ядовитой вязью фуиндзюцу. Пространство свернулось воронкой, с жадным хрустом засасывая в черную пустоту камни, корни и куски дерна.

Его губы сами собой растянулись в предвкушающую усмешку, но глаза оставались предельно собранными, неотрывно следя за силуэтом Юичи, бесшумно вынырнувшим из густых теней.

Взгляд коноховца был тяжелым и колючим. Хироши пялился на него с такой же мрачной злобой почти каждый день, но в глазах этого парня читалось нечто похуже — выверенная жажда убийства.

Из всей этой сумбурной авантюры, в которую его втянул Хироши, Ясуо вынес лишь один по-настоящему жирный плюс. Он наконец-то столкнулся лицом к лицу с потенциально равными врагами. И это было именно то, ради чего он был готов терпеть любые лишения в этом проклятом мире.

Узнав, что в этом мире ползают и другие попаданцы, Ясуо мгновенно определился со смыслом жизни. Мораль, спасение мира, политика — всё это было унылым дерьмом. Он жаждал чистого соперничества. В конце концов, чего еще ждать от второй жизни, если не безудержного веселья?

Он выбрал свою «команду» не из тонкого стратегического расчета, а по принципу намеренного усложнения. Акацуки противостоял весь чертов мир вместе с толпой других попаданцев. Хочешь соревноваться с сильнейшими? Встань на сторону тех, кто по всем законам жанра должен проиграть.

— Чего такой серьезный? — протянул Ясуо, расслабленно облокачиваясь плечом о ствол уцелевшего дерева.

Юичи молчал. Просто стоял и буравил его стеклянным взглядом.

— Хироши говорил, что ты его жутко бесишь. У нас с тобой много общего.

— А ты в край конченый, — безэмоционально бросил Юичи. — Мне такие нравятся.

— Я стараюсь, — хмыкнул Ясуо. Его взгляд не отрывался от катаны в руке противника.

— Зачем тянешь время? — Юичи чуть склонил голову набок. — Надеешься, что хозяин успеет прибежать на помощь?

— Просто не каждый день выпадает шанс поболтать с дебилом-попаданцем, которого постоянно обводят вокруг пальца.

— Вы просто играете нечестно.

Ясуо открыл рот для очередной колкости, но краем глаза уловил шероховатость в траве. В следующую долю секунды чернильная паутина фуиндзюцу выстрелила снизу, намертво стягивая его запястье. Кожу обожгло дикой болью. Ясуо стиснул зубы и рванул тело в слепой кувырок назад. Катана Юичи со свистом разрубила воздух там, где только что была его шея.

Свободная рука Ясуо заискрила. Он вогнал в печать концентрированный заряд молнии. Барьер лопнул, разлетаясь грязными кляксами. Ясуо выхватил свой клинок из ножен ровно в тот момент, чтобы принять следующий удар. Сталь с оглушительным звоном вгрызлась в сталь.

Воздух загудел от давления чакры. Они сшиблись в бешеном темпе, высекая снопы искр из скрещенных лезвий. От ударных волн тряслись ветки деревьев.

Юичи разорвал дистанцию и метнул кунай. В полете металл раздвоился, расстроился — и через секунду Ясуо оказался в кольце из десятков лезвий. Он закрутил катану мельницей, с лязгом отбивая град железа. Но едва у его ног раздалось мерзкое шипение взрывной печати, Ясуо мощно оттолкнулся от земли, взмывая к ближайшей кроне.

Лес содрогнулся. Дерево, на которое он успел приземлиться, с протяжным треском вырвало с корнями. Вращаясь в воздухе среди летящих щепок, Ясуо сложил печати. Его правая рука зашлась синим электрическим заревом. Он с силой выдохнул.

Огромная сфера, гудящая от переизбытка молний, озарила ночной лес слепящим светом и врезалась в землю. Взрыв ударил с мощью метеорита. Ударная волна слизала подчистую подлесок, выворачивая почву наизнанку и дробя камни.

Ясуо приземлился на край свежего кратера. Грудь тяжело вздымалась. Оседающая пыль обнажила треснувший купол фуиндзюцу. По мерцающим линиям ползли разломы, открывая фигуру Юичи. Потрепанный, грязный, но целый.

Мимо уха Ясуо просвистел кунай. Юичи материализовался прямо за его спиной и клинки снова сшиблись.

«Живой там?» — мысленно бросил Ясуо.

Кольцо на пальце едва заметно завибрировало. В голове спокойным эхом отозвался голос Хироши:

«Сможешь убить его?»

Ясуо с силой надавил на клинок, отталкивая Юичи.

«Я закончусь быстрее»

Катана Юичи вдруг заискрила чакрой. Он вогнал ее в землю, и по вскопанному грунту прямо к ногам Ясуо рванул поток молний.

«Скоро буду»

Вместо ответа Ясуо ударил по печатям. Почва вздыбилась оползнем, обрушивая на Юичи тонны грязи и камней, но тот снова смазался в пространстве. Вспышка сбоку. Очередной выпад.

Ясуо оскалился, чувствуя, как по венам вместе с адреналином разливается первобытный восторг.

***

Хироши хватал ртом воздух. Грудную клетку раздирало от каждого судорожного вдоха. Еще недавно здесь шумел густой лес. Теперь от него осталось лишь уродливое пепелище, изрытое дымящимися кратерами.

В нескольких шагах замер Ивами. Он небрежно стер кровь, тонкой струйкой сбегавшую из неглубокого пореза на щеке, и криво усмехнулся:

— Теперь это наша маленькая Долина Завершения.

В другое время Хироши, может, и оценил бы шутку. Но сейчас запекшиеся губы отказывались растягиваться в улыбке. Разум лихорадочно просчитывал варианты отступления. Пора было уходить, вот только противник вцепился в него мертвой хваткой.

Он мог бы призвать Треххвостого. Раздавить эту битву одним мощным ударом. Но мешал Юичи. Этот ублюдок с его фуиндзюцу вполне способен запечатать биджу обратно.

Воздух плотно свистнул. Очередное лезвие ветра рвануло к нему, обжигая кожу невидимым холодом. Хироши резко ушел вниз, пропуская удар над головой. За спиной с оглушительным треском рухнули перерубленные пополам стволы.

Ладони гудяще полыхнули пламенем. Реактивная тяга подбросила его в воздух ровно за секунду до того, как из земли с хрустом вырвался частокол ледяных шипов. Прямо в прыжке Хироши скрутил корпус и впечатал пятку в возникшее перед ним ледяное зеркало. Хрупко звякнув, угрожающе мерцающая преграда разлетелась в крошево.

Еще до приземления пальцы выбили связку печатей. Изо рта ударил ревущий поток огня. Пламя затопило искореженную поляну, с шипением врезаясь в выросшую на пути стену льда. Столкновение стихий выбило облако раскаленного пара, которое тут же остыло, оседая на поле боя непроглядным туманом.

Едва коснувшись ногами земли, Хироши крутнулся на месте. Белесая пелена сожрала обзор, но инстинкты сработали на опережение. Он успел вкинуть руки в жесткий блок ровно в тот момент, когда из тумана вынырнуло лезвие катаны.

Сталь распорола кожу на предплечьях. Сцепив зубы от вспышки боли, Хироши попытался разорвать дистанцию, но потерял темп. Следующий удар, глухой и тяжелый, вышвырнул его на несколько метров назад.

Он с трудом поднялся на ноги. Воздух изменился. Противоестественный холод пополз под одежду, пробирая до самых костей, вымораживая легкие.

Вокруг с тихим звоном вырастали Демонические Ледяные Зеркала.

Двенадцать зеркал выстроились в непроницаемую стену на уровне земли; ещё восемь сомкнулись над ними под углом, образуя наклонный защитный купол. Последнее, двадцать первое зеркало, легло прямо над головой, нависая над ловушкой мертвым потолком. Тусклый свет бесконечно преломлялся в гладких поверхностях, создавая мистическое сияние. Безупречно красивая смерть.

Во всех зеркалах одновременно проступил тяжело дышащий Ивами.

— Просто чтобы ты знал. Эту технику довольно легко обойти, — голос Ивами размножился, ударив по ушам звенящим перекрывающим друг друга эхом. — Но в твоем нынешнем состоянии тебе это не светит.

Все отражения синхронно вскинули руки, зажимая в пальцах кунаи.

Хироши шумно выдохнул сквозь зубы. Напряженные плечи вдруг расслабленно опустились, принимая правила чужой игры.

— Готовься удивляться, — тихо пробормотал он, до крови надкусывая нижнюю губу.

Пространство ледяного купола наполнилось тяжелым металлическим лязгом цепей.

***

Ишира никогда не сомневался в Юичи. Ни на секунду.

Он сидел в темноте своей комнаты, не смыкая глаз, в тягостном ожидании неизбежного. Острый слух улавливал малейшие шорохи спящего поместья, а Бьякуган изредка вспыхивал в темноте, сканируя периметр.

Тишину прорезал шипящий звук. Призывной свиток, оставленный Юичи, ожил, быстро нагреваясь. Пальцы сложили печать, ладонь с хлопком ударила по пергаменту. Рассеялось белесое облако дыма, и на татами выпал небрежно оторванный клочок бумаги.

«Спаси Хиёри».

Лаконично до зубовного скрежета. Юичи в своем репертуаре: дал минимум информации, но потребовал невозможного. Ишира тяжело выдохнул, смял записку и бесшумно выскользнул из комнаты.

Он скользил вдоль стен энгавы призрачной тенью, не тревожа спящий дом. Покинув территорию клана, замер в густой тени крон. Вены у висков вздулись, а глаза засияли холодным белым светом. Коноха раскинулась перед ним как на ладони, пульсируя переплетениями чакры, но следов Хиёри нигде не было.

Внезапно пространство совсем рядом пошло спиральной рябью. Воздух исказился, закручиваясь в воронку.

«Камуи», — ледяным осознанием обожгло мозг.

Из пространственного провала прямо на траву вывалилась Хиёри. Ей хватило доли секунды, чтобы сориентироваться, пружинисто оттолкнуться от земли и перемахнуть через высокую стену квартала Хьюга.

Ишира ошарашенно наблюдал за этим. Вмешиваться сейчас было чистым самоубийством. Если она под контролем и захочет его прикончить — сделает это не напрягаясь. Скрестив руки на груди, он остался в тени, не отрывая взгляда от ее силуэта. Хиёри двигалась четко, без заминок. Прямиком к покоям главной ветви.

В этот самый момент воздух на ветке рядом с ним сгустился, распадаясь на рой черных перьев. Из стаи ворон соткалась Мисаки.

— Какого чёрта тут вообще происходит?! — злобно прошипела она.

— Сам бы хотел знать, — бросил Ишира, не отрывая взгляда от территории клана. — Сможешь перенести ее отсюда?

— Смотря куда.

— В дом Юичи. Это близко, и Бьякуган туда не добьет.

Мисаки проглотила невысказанную тираду и кивнула.

— Ладно, я попробую. Прямо сейчас?

— Нет. Жди моей команды.

Они заняли позицию на толстой ветке ближайшего дуба. Ишира неотрывно следил за целью, пока боковым зрением не уловил движение.

— Ты что делаешь? — спросил он, не оборачиваясь.

С ладони Мисаки сорвалась ворона, мгновенно растворившись в ночном небе.

— Ворона с меткой долетит до дома Юичи, и я вытащу нас прямо туда.

— Умело.

Прошло несколько долгих, тягучих минут.

— Двинулась, — напряженно шепнула Мисаки. — И очень быстро.

Ишира вновь влил чакру в глаза. Сквозь стены он ясно видел: Хиёри мчится к выходу из квартала, крепко прижимая к груди Хинату. Ну как так?..

— Я готова. Бьем? — пальцы Мисаки уже сложились в печать.

— Нет!

Вырвавшись за высокие ворота, Хиёри вдруг как вкопанная замерла посреди улицы. Ее уже нагонял глава клана, но она даже не дернулась в попытке уйти.

«Так вот оно что»

Её заставили ждать смерти. Если всё пойдет по каноничным рельсам, её труп станет идеальным поводом для Кумо потребовать возмездия, а с учетом всех новых переменных, в этот раз кровью одного лишь Хизаши Коноха не откупится. Видимо, именно с этим последствиями сейчас борется Юичи.

— Чего мы ждем?! — едва не сорвалась Мисаки.

— Еще рано.

Чужое непонимание его не волновало. В каком бы рассудке Хиёри не была, соваться к ней на рожон было слишком опасно. План Иширы был циничен и точен: как только Хиаши нанесет смертельный удар и закупорит ей тенкецу, у него будет окно в пару секунд, чтобы восстановить каналы Мягким Кулаком и спасти её.

Как вдруг сценарий сломался.

— Не понял… — Ишира подался вперед.

Вокруг Хиёри материализовались бойцы АНБУ. Девушка не успела даже вздрогнуть — безупречно точный удар вырубил ее, аккуратно перехватили и опустили на землю, а Хинату забрали.

— Хватай её! Прямо сейчас!

В тот же миг мышцы сковало диким ужасом. На плечо Иширы легла чужая, тяжелая рука. Он не почувствовал ни колебания воздуха, ни всплеска чакры. Мисаки рядом вздрогнула и окаменела.

Ишира медленно, преодолевая деревянное оцепенение в шее, повернул голову. В полуметре от него белела фарфоровая маска волка.

— Значит, Юичи не бредил. Ты действительно существуешь, — процедил Ишира, изо всех сил стараясь удержать ровный тон.

— Можете идти домой, — обманчиво-приветливо произнес оперативник Корня. — Дальше я разберусь сам.

Глава 16. Вопрос не в том, способен ли. Я сделаю это.

В подземельях Корня висела безлюдная тишина, её прорезал лишь мерный стук капель по камню где-то в сырой глубине тоннелей. Затхлый воздух отдавал ржавчиной и плесенью.

Слабость здесь не приживалась. Здесь царили долг, приказы и холодный расчёт.

Под низким сводом допросной покачивалась на цепи тусклая лампа. Желтоватый круг света выхватывал из мрака привязанную к стулу девушку. Мокрые пряди липли к бледному лицу, голова безвольно поникла. Расфокусированный взгляд упирался в каменный пол.

— Это точно? — ровный голос разрезал тишину.

Данзо стоял в тени. Его интонации были пусты, но те, кто служил ему достаточно долго, улавливали в них сдерживаемое нетерпение.

АНБУ в маске шагнул к пленнице. Пальцы в перчатке грубо впились в подбородок, рванули голову вверх. Зрачки девушки дернулись, но взгляд остался скользящим сквозь пустоту. АНБУ разжал пальцы, и голова снова тяжело упала на грудь.

— Никаких сомнений, Данзо-сама, — четко доложил оперативник. — Мощное гендзюцу.

— Чье?

АНБУ помедлил долю секунды.

— Требуется время. Но наложено через визуальный контакт. Однозначно.

Этого было достаточно. Данзо чуть склонил голову, принимая факт. Комнату вновь затопила давящая тишина, нарушаемая лишь рваным дыханием пленницы.

— Ты понимаешь, что это значит, Кимура? — голос Данзо упал до шепота, но вес давил.

Человек в маске волка молча кивнул. Разумеется, он понимал. Для Данзо это не просто локальный инцидент. Это подтверждение изжитой доктрины: Учиха — враги. Гендзюцу такого уровня и зрительный контакт означали только одно.

«Учиха — угроза». Эта аксиома выжигалась на подкорке каждого оперативника Корня. И Кимура, проведший во мраке этих подземелий всю жизнь, не сомневался в этом ни на секунду. Их сила, проклятие ненависти, неконтролируемые амбиции — бомба с часовым механизмом под фундаментом Конохи.

Но для Кимуры проблема Учиха выходила далеко за рамки возможного переворота. Настоящей чумой были попаданцы. Кто знает, что взбредет в голову этим умалишенным? Кто гарантирует, что они не начнут охоту за додзюцу? Или не найдут способ искусственно культивировать Мангекё? А в уравнение еще нужно вписать Орочимару, для которого эти глаза были навязчивой идеей, и катастрофа мирового масштаба станет лишь вопросом времени.

Учиха обречены стать разменной монетой, и Данзо тут мало как причем. Корни этой раковой опухоли проросли в фундамент деревни еще при её основании, а Данзо был пугающе дальновиден. Он просчитывал вероятности, гонял симуляции и всегда приходил к одному и тому же ответу: клан Учиха должен исчезнуть. Заморозка конфликта на двадцать или сорок лет лишь отсрочит катастрофу, но расхлебывать ее будет уже некому.

И Кимура, зная все подводные течения этого мира, прекрасно понимал: другие попаданцы со своим «героическим» комплексом попытаются этому помешать. Ради выживания Конохи он не имел права этого допустить.

Корень давал ему идеальную ширму. Идеальную тень. Он скрывал свое присутствие от остальных, прекрасно понимая, какую реакцию вызовет аббревиатура его организации. Но сегодняшняя ночь вытащила его на свет.

Попаданка из Кумо, Хиёри, оказалась в Конохе. И что хуже всего, детки Юичи тут же снюхались с ней и милостиво приняли. Кимуре это не нравилось. Категорически не нравилось.

Пусть она не планировала похищать Хинату, легче от этого не становилось. Дать ей уйти? Куда надежнее свернуть шею и подкинуть труп к воротам Хьюга, запустив каноничный виток истории. Но Какаши, словно цепной пес, висел на ней неотступно, усложняя всё до предела.

Кимура уже сложил два и два: в сегодняшнем бардаке торчали уши Обито. Мотивы мстителя оставались неясными, но явная попытка поднасрать своему клану всё же засчиталась.

Очередная выходка Обито — еще один гвоздь в гроб Учиха, но забить его должен именно Итачи. Только благодаря кровавому ультиматуму, Обито перестанет тянуть свои лапы к Конохе вплоть до самой смерти Итачи.

— Привести её в чувство. Допросить, — бросил Данзо, разворачиваясь к выходу. Остальные оперативники безмолвными тенями последовали за ним.

Кимура остался стоять в полумраке. Он смотрел на привязанную девушку и знал: живой она не уйдет. Данзо не нужны невинные жертвы. Из нее вылепят нужного врага и выжмут до последней капли.

***

— Да у меня обе жизни перед глазами пролетели! — Мисаки бушевала уже полчаса.

Ишира молчал, отстраненно глядя куда-то в сторону. Ему хотелось просто раствориться в ночном воздухе. Исчезнуть, лишь бы не слышать этого звонкого голоса.

Но Мисаки и не думала выдыхаться.

— Быстро объясни мне, что это сейчас вообще было!

— Ты всё видела, — отозвался он, не поворачивая головы. — Додумай сама.

— О да, я видела! Видела, как мы чуть не вляпались в какой-то политический конфликт! На моем клане и так висят все грехи этого мира, только этого не хватало! О таких вещах нужно предупреждать заранее!

— Теперь ты понимаешь масштаб проблемы. А теперь отвянь. Мне и без тебя тошно.

— «Заткнись, Мисаки, и делай, что сказано», — ядовито передразнила она, уперев руки в бока. — Это ты хотел сказать?

— Ладно-ладно! — Ишира вскинул руки в примирительном жесте. — Прости, что втянул тебя в это. Довольна? Я не знал, что всё так обернется.

— Всё ты знал! Просто решил умолчать. Побоялся, что я струшу и соскочу, да?

— Признай, тебя бы это не остановило. Ты сейчас сцепилась со мной просто ради самого спора.

— Потому что меня бесит такое отношение! — ее голос зазвенел от обиды. — Это всё потому, что я Учиха? Поэтому мне нельзя доверять?

Ишира обреченно выдохнул и прикрыл глаза.

— Да, ты Учиха, — произнёс он, наконец-то посмотрев ей прямо в глаза. — Деревня дышит вашему клану в затылок. Увы, это факт.

Он прикусил губу, взвешивая последствия. Спорить с ней было не только бесполезно, но и чревато.

— Юичи запретил мне говорить, но сейчас уже плевать. За тобой следят АНБУ.

Мисаки осеклась. Вся её воинственность разом испарилась.

— Зачем?

— Потому что тот попаданец из Корня... — Ишира издал сухой смешок. — Боже, какой абсурд. Короче, он нам не друг, это как минимум, и ему не нравится наша самодеятельность.

— А почему следят именно за мной?

— У меня Бьякуган, — он устало пожал плечами. — Ко мне не подобраться. За Юичи попробуй уследить. Остаёшься ты.

Так эта картина выглядела в его логике. Была, правда, еще одна теория, но озвучивать ее Ишира боялся даже себе.

Мисаки задумчиво хмыкнула, склонив голову набок.

— А я ведь знала, что за мной кто-то наблюдает, — пробормотала она, скорее для себя. — Придется быть еще осторожнее.

— Уж постарайся.

Его взгляд медленно пополз к горизонту, где во тьме возвышался монумент Хокаге. Где-то там, глубоко в сырых подземельях, возможно, прямо в эту секунду ломали Хиёри.

Спустя пару минут он снова посмотрел на Мисаки. Она сидела тихо, глядя в пустоту, странно притихшая.

— Почему ты не идёшь домой? Ночь на дворе, а ты в одной пижаме. Замёрзнешь.

— А ты чего ждешь? — с вызовом парировала она. — Зачем здесь косяк подпираешь?

— Жду Юичи. Если он вообще соизволит явиться, а не сдох где-нибудь по дороге.

Мисаки хитро прищурилась, лукаво поведя бровями.

— Спешит на помощь своей принцессе?

Ишира усмехнулся, но улыбка быстро потухла.

— Ладно, это уже совсем не смешно. Где его носит?

***

Отражения Ивами ударили одновременно. С десяток кунаев сорвались в цель, но тут же сгорели в золотом сиянии. С оглушительным треском ледяной купол разлетелся на куски.

Ивами едва успел вынырнуть из зеркала, спасаясь от ударной волны. Сквозь завывание ветра прорезался острый металлический свист — из белой пелены прямо в грудь летело золотое острие. Ивами рванул в сторону, но звено змеей изогнулось в воздухе, меняя траекторию, и бросилось следом.

Вторая цепь вспорола снежную бурю. Она взмыла вверх, оттолкнулась от невидимой преграды и рухнула вниз, метя прямо в голову. Он попытался отшвырнуть её потоком ветра, но золото лишь с хрустом обмоталось вокруг ствола ближайшей сосны, переломило её пополам и снова метнулось к нему.

Ивами ударил чакрой по земле, подбрасывая себя в воздух. Золотые линии плели вокруг него смертоносную паутину. Металл лязгнул, смыкаясь на лодыжке — и тут же раздробил в щепки подставленное техникой замены бревно.

Приземление вышло жестким. Золотые звенья скрестились, с гулом вонзаясь в почву, и вокруг Ивами вспыхнул прозрачный купол. Он шагнул к мерцающей стене, с нажимом провел лезвием куная. Поверхность огрызнулась обжигающим золотистым разрядом.

По ту сторону барьера стоял Хироши. Он тяжело кашлял, покачиваясь на ногах, пока светящиеся цепи со скрежетом втягивались обратно в его спину.

— Ты Узумаки.

Хироши стер кровь с губы и криво усмехнулся.

— Прости, сразу незаметно. Я человек стеснительный, вот волосы и покрасил.

Ивами снова окинул взглядом золотистую клеть. Эти цепи удерживали даже Кьюби. Пытаться пробить их грубой силой было верхом наивности.

— Редкий экземпляр. Надеюсь, ты не потерянный брат Нагато или Кушины? В этом мире ничему не удивишься.

— Ага, накинь еще пару теорий, — фыркнул Хироши. — С Юичи потом обсудишь.

Пламя окутало его руки, с силой отбрасывая тело в ночное небо. Через секунду он растворился во мраке.

Оказавшись в изоляции, Ивами методично проверил купол на прочность. Удары чакрой, попытка замены, выход через ледяное зеркало — барьер не пропускал ничего. Давление спало лишь спустя несколько минут. Оставленная без подпитки хозяина, техника начала выдыхаться.

Юичи появился из леса минут через пять. Он выглядел так, будто его прожевали и выплюнули: обожженная одежда липла к кровоточащим ранам, дыхание было рваным и тяжелым.

— Просто сбежали? — спросил Ивами. Вопрос был риторический. Раз Юичи здесь, значит Хироши утащил Ясуо и ушел. Логично. Шум стоял такой, что скоро лес будет кишеть патрулями шиноби.

Юичи окинул взглядом золотую клетку, прикрыл глаза и обреченно мотнул головой, оценив масштаб проблемы.

— Я скоро повешусь.

Он подошел вплотную и положил окровавленную ладонь на барьер. По золотой поверхности мгновенно расползлась черная паутина символов фуиндзюцу. Купол пошел трещинами, со звоном осыпаясь и втягиваясь в печати.

Ивами шагнул в образовавшуюся брешь. Стряхнул с плеч чернильную крошку и холодным взглядом смерил напарника.

— Доволен?

Юичи болезненно скривился. Выдернул из предплечья застрявший каменный осколок и отбросил в траву.

— Кровь взыграла. Кто знает, что эти двое выкинут завтра? Я решил, что есть шанс добить их здесь и сейчас… Почему я вообще перед тобой отчитываюсь? Сам должен понимать.

— Ты хоть что-то подготовил? — Ивами старался говорить спокойно, хотя раздражение так и подмывало сорваться на крик.

— Ну, она еще жива. Слабо, но я чувствую метку, — Юичи с хрустом размял пальцы. — Разберешься здесь с декорациями?

— Мы ведь об одном и том же подумали? — Ивами прищурился.

— Как минимум… — Юичи безнадежно хмыкнул. — Как минимум в деревню она больше не вернется.

— Жестоко.

— Есть альтернативы? Я те трупы на себя вешать не собираюсь. И ты, уверен, тоже.

Юичи быстро сложил серию печатей. В облаке белого дыма возник связанный Белый Зецу. Его тело дергалось, желтые пустые глаза бессмысленно шарили по сторонам. Следом на землю упал запечатывающий свиток.

— Справишься, тут ничего сложного, — Юичи пнул свиток в сторону Ивами. Он достал из подсумка кунай с гравировкой и с силой швырнул его в лесную чащу. — Надеюсь, вернусь через пару часов.

В следующее мгновение он исчез в всплеске Хирайшина.

Ивами не стал медлить. Он вздернул извивающегося Зецу за путы и потащил к растерзанным телам шиноби Кумо. Бросив пленника, опустился на корточки. Два пальца легли на землю, навострив сенсорные способности.

В нескольких километрах от него двигались два отряда шиноби. Судя по скорости, они уже догадались, что что-то пошло не так, когда не получили вестей от своих товарищей.

— Великолепно.

План в голове обрел финальные штрихи. Он опустился на колени, развернул свиток и влил в него чакру. Вязь фуиндзюцу полыхнула синевой. Закончив, он сорвал путы с Зецу. Белая масса начала мутировать, кости хрустели, меняя форму, кожа наливалась цветом.

На него теперь смотрела до дрожи точная копия Хиёри.

***

Кимура стоял неподвижно. Он с холодным беспристрастием наблюдал за тем, как Хиёри возвращается в сознание. Тусклый свет ударил в глаза: она зажмурилась, попыталась шевельнуться и тут же поняла, что руки не слушаются. Запястья были прикованы к стулу.

Ткань её туники была безжалостно разорвана. Хиёри дернула плечом, тут же скривилась от жгучей боли и едва сдержала вскрик. Лишь тогда она заметила замершую в тени фигуру. Дыхание девушки сбилось.

— Что… что ты сделал?

Кимура крутанул в пальцах испачканный кровью скальпель.

— Всего лишь срезал с твоей кожи подозрительную печать.

В том, что это был Хирайшин, сомнений не возникло. Корень готовился к любым угрозам. В архивах давно пылились контрмеры даже против техник Желтой Молнии, на случай если бы лояльность Хокаге пошатнулась. И вот теория встретилась с практикой.

Вопрос был другой: кто успел поставить эту метку на Хиёри? У малышки Учихи иероглиф выглядел иначе. Оставался Юичи. Кимура не знал наверняка, владеет ли тот пространственной техникой, но иначе откуда бы ей обучилась Мисаки? Дерьмово. Если Юичи пустил знания по рукам за пределами Конохи, ситуация выходила из-под контроля.

Дыхание Хиёри участилось, становясь прерывистым и паническим.

— Зачем меня связали?! Кто ты, чёрт возьми, такой?! — сорвалась она на крик.

Кимура скучающе склонил голову набок.

— Память подводит? — лениво протянул он. — Кто, по-твоему, пытался похитить наследницу Хьюга?

— Ты издеваешься? Я не…

Она осеклась. Зрачки расширились.

— Обито…

Кимура скользнул взглядом по массивной двери. Оттуда, из сплетения подземных тоннелей Корня, тянуло привычной сыростью. Вдали мерно застучали шаги.

— Но это сделала не я! — Хиёри рванулась вперед, насколько позволяли путы, умоляюще глядя на него. — Меня заставили. Ты ведь сам понимаешь! Почему я здесь?!

Кимура молчал, давая тишине сделать свою работу.

— Ты, тварь, отвечай! — забилась она, лязгая железом. — Мы ведь союзники!

— После сегодняшнего — уже нет, — бесстрастно отрезал он.

Хиёри затрясло. В уголках глаз скопились слёзы. Пальцы так вцепились в деревянные подлокотники, что костяшки пошли белыми пятнами. Страх наконец-то вытеснил всё остальное. Она поняла, где находится.

— У тебя два пути, — Кимура шагнул вперед, наклонился к её лицу. — Либо ты сгниешь здесь под пытками… либо начнешь сотрудничать. Это значит, что ты выложишь мне всё про своих друзей.

Хиёри всхлипнула, глядя на него снизу вверх.

— Ты же понимаешь… Кумо выставит ультиматум… — прошептала она отчаянно.

Кимура выпрямился и равнодушно пожал плечами.

— В крайнем случае скормим им Хизаши. А ты нам зачем?

Он отошел к столу, прислушиваясь. Шаги за дверью приближались.

— Ты взрослая девочка. Должна понимать: в твоей деревне никто не ставил на твой успех, а провал был запланирован. Шантаж куда более выгодная валюта, чем одна спасенная куноичи.

Её плечи дрогнули, кулаки сжались ещё крепче, но она промолчала.

Вот почему попаданцы не годятся для этого мира. Вечно ищут лазейки, цепляются за личный комфорт, а когда реальность требует платить по счетам и исполнять долг — ломаются, скулят и дергаются в кандалах. Повезло ли самому Кимуре переродиться прямо в Корне и стать отлаженным механизмом без нервов и совести? С его нынешней позиции судить об этом было бессмысленно.

Шаги затихли у самого входа. Кимура отлепился от стола.

— На твоём месте я бы выбрал сотрудничество.

Массивная дверь отъехала в сторону. На пороге возник Данзо, сопровождаемый двумя безликими АНБУ. Глава Корня тяжело ступил в камеру, вперив пронизывающий взгляд в Хиёри. Она отвечала ему исподлобья, с бессильной ненавистью.

— Выяснил что-нибудь? — бросил Данзо, не поворачивая головы.

— Пока нет, Данзо-сама, — чеканя слова, ответил Кимура. — На её спине обнаружилась печать слежения. Я от неё избавился.

Упоминать Хирайшин было нельзя. Как и приплетать сюда Учиху. Стоит ниточке потянуться к Юичи, и Данзо просто сотрет его в порошок, и без этого ища повод. А Юичи был нужен.

Кимура отступил в тень, освобождая сцену. Начался допрос. Стандартная процедура, которую Кимура наблюдал тысячи раз. Ежедневная рутина этих проклятых стен.

Короткие вопросы сменялись сдавленными всхлипами. Специфический влажный звук рассекаемой кожи — и новый крик. Свист ломающегося дыхания. Снова удар.

Он лениво скользил взглядом по стенам, полностью абстрагируясь. Где-то в недрах базы гулко лязгнула металлическая дверь.

Рядом тошнотворно хрустнул сустав. Комнату распорол истошный вопль — хриплый, сорванный, полный отчаяния и животной боли. Но Хиёри не кололась.

«Стойкая. Ну-ну, — равнодушно подумал Кимура. — Играй в шиноби, пока можешь»

Он скрестил руки на груди и позволил сознанию уйти в спасительную полудрему. Ему было абсолютно плевать, сколько часов или дней она выдержит. Этот конвейер боли был лишь скучной работой, от которой не сбежать. В какой момент он полностью атрофировался эмоционально? Корень умел мастерски вытравливать из людей душу, тут ничего нового. А может, всё сгнило ещё в той, прошлой жизни? Теперь это не имело значения.

Очередной удар. Скулеж. Каркающий голос Данзо, отдающий команду сменить инструмент.

Снова влажный хруст. Звон натянутых до предела цепей. Тяжелый стук падающего на каменный пол тела.

Мрачную идиллию пыточной разорвала ослепительная вспышка.

Секунду спустя грохнул взрыв такой силы, что с потолка посыпалось крошево, а воздух мгновенно заполнился едкой пылью. Кимура рефлекторно вскинул локоть, закрывая лицо от осколков. Лампа на цепи бешено заплясала, выхватывая из дыма глубокую воронку прямо посреди комнаты.

Стул был пуст. Хиёри исчезла.

— Найти её! — властный рык Данзо перекрыл звон в ушах.

Пыль медленно оседала. Кимура посмотрел на отлетевший в сторону скальпель и медленно сжал кулаки.

***

Голову стиснуло раскаленным обручем. Тело кубарем прокатилось по склону, собирая мелкие камни и ломая сухие ветки. Перед глазами поплыли мутные круги. Трое суток без сна выжгли его дотла.

Юичи с силой ударил кулаком по грязной земле, вымещая бессилие. Тело протестовало каждой разорванной клеткой, но выбора не оставалось. Шатаясь, он побрел вперед.

Главные ворота Конохи пришлось обойти по широкой дуге. Юичи юркнул в неприметную расщелину у подножия стены — слепую зону барьера, о которой знали единицы. Сейчас никто не должен был засечь его возвращение. Стараясь держаться в густых тенях, он скользнул внутрь и растворился в лабиринте спящих улиц.

Холодный металл водонапорной башни обжег ладони. Взгляд машинально скользил по сонным кварталам внизу. Нужно было действовать, но истощенный разум буксовал, отказываясь выдавать четкий план.

И вдруг кожу закололо. Чужой взгляд прошил пространство, ощупывая его до самых костей. Бьякуган.

Юичи безошибочно вычислил вектор и рванул с места, почти срываясь в свободное падение. Приземление на парковую дорожку вышло тяжелым, он едва устоял на ногах. На скамейке в тени деревьев сидел Ишира, устало массируя покрасневшие от напряжения глаза. Ждал его, золотой мальчик. Рядом, свернувшись в тугой комок под чужой кофтой, мирно сопела Мисаки.

— Она в Корне, — бросил Ишира, отрезая любые вопросы. — Её вынудил Обито. И да, тот попаданец, о котором ты бредил, реально существует.

Юичи с силой растер лицо ладонями.

— Сколько прошло? — каркнул он.

— Два с половиной часа.

Рука сама выхватила кунай из подсумка и с силой всадила его в ствол ближайшего дерева, тут же складывая печать. Сделал глубокий вдох, тянясь чакрой к своей метке Хирайшина на теле Хиёри… И ничего. Печати не было. Запахло концом.

Паника уже подталкивала сорваться в слепой прорыв напролом, круша всё на своём пути.

— Если собрался лезть туда, используй Мисаки, — голос Иширы выдернул его из пропасти. — Я попросил её оставить свой Хирайшин на Хиёри.

Юичи с животной грацией обернулся. В один прыжок оказался возле скамейки, вцепился в плечи спящей Мисаки и рывком усадил её.

— Подъем, любовь моя! — лихорадочно зашептал он. — Хиёри чувствуешь?!

Мисаки возмущенно замычала, хлопая заспанными глазами.

— Вроде да… — пробормотала она, пытаясь сфокусировать взгляд. — Но я не рискнула туда соваться.

— Тебе и не надо. Просто дай мне доступ к своим меткам.

Она потерла щеку, виновато насупившись.

— А я… ещё не знаю, как это делать.

Нервы Юичи лопнули.

— То есть клеймить людей ты научилась, а делиться метками — нет?! Ты что, с ума сошла?!

— Чё ты на меня орешь?! — рявкнула Мисаки, мгновенно стряхивая сон. — Ты сам мне эту технику использовать запретил!

— Заткнулись оба, — зашипел Ишира, массируя виски. — Ночь на дворе.

Юичи закрыл глаза. Вдох. Выдох.

— Ладно, — отрезал он, беря себя в руки. — Ты пойдёшь со мной. Тихо-тихо, не переживай. Только перенесёшь меня туда, и я сразу нас всех вытащу. Всё произойдет быстро и никто ничего не заметит.

В глазах Мисаки мелькнул неподдельный страх, но жалкий вид Юичи подоткнул её кивнуть.

Он выдернул из нагрудного жилета небольшой свиток и сорвал печать. Иероглифы на пергаменте злобно зашипели, наливаясь слепящим белым светом. В ту же секунду Юичи вцепился в плечо Мисаки.

— Сразу возьмись за Хиёри, — скомандовал он. — Вперёд!

Мир вокруг сжался, а затем вывернулся. В сопровождении слепящего взрыва Юичи вывалился в подземелье Корня, крепче подмял под себя Мисаки, наверняка нащупал Хиёри и моментально перенесся.

Их швырнуло обратно на парковую дорожку. Взрывная волна из подземной камеры настигла их в момент переноса, жестко приложив Юичи спиной о землю. Мисаки проехалась коленями по гравию, сдавленно охнув, когда плечо врезалось в ствол дуба.

Юичи судорожно выдохнул и подскочил к Хиёри. Ее тело представляло собой жуткое зрелище: одежда разодрана, руки и ноги исполосованы глубокими ранами, кисть пробита насквозь. Но он успел.

Осторожно подхватив её обмякшее тело на руки, он замер. Хиёри зашлась глухим кашлем, с трудом разлепила опухшие веки и сфокусировалась на его лице. Её разбитые губы мелко задрожали.

Юичи ободряюще ей подмигнул, затем резко повернулся к застывшим детям.

— Все молодцы, а теперь теряйтесь отсюда. Быстро.

Мисаки молча стряхнула пыль с колен, шагнула к Ишире и, не обращая внимания на его подозрительный прищур, легла ладонью ему на плечо. Мгновением после они исчезли в Хирайшине.

Юичи перехватил Хиёри поудобнее, прижал к груди и рванул с места. Он выжимал из измученного тела всё, накладывая шуншин поверх шуншина, лишь бы быстрее убраться за стены Конохи.

— Почему так долго… — с намеком на ворчливость просипела Хиёри.

— Расплата за обман канона, — бросил он, не сбавляя темпа. — Скоро поймёшь.

Ночь не собиралась давать им фору. Впереди мелькнули силуэты патрульных, а спину уже обожгло чувством погони. Юичи стиснул зубы. За пределами деревни у него оставалась лишь одна рабочая метка, и она находилась чертовски далеко. Он потянулся к очагу чакры и внутренне содрогнулся — резерв скреб по дну. Но выбора не было.

Пространство в который раз дернулось. Твердый камень под ногами сменился рыхлой почвой. Юичи рухнул на колени, судорожно заглатывая воздух. Перед глазами плясали черные пятна, желудок скрутило спазмом.

Рядом зашуршала трава.

— Порядок? — голос Хиёри дрожал.

Она на одних руках подползла к нему, оставляя на траве темные мазки. Превозмогая дурноту, Юичи поднялся на ватные ноги и протянул ей ладонь. Хиёри повисла на нем, поджимая изрезанную ногу. Вторая кровоточила мелкими порезами.

Они поплелись в чащу. Густой подлесок сопротивлялся, хлестал по лицам ветками, цеплялся за одежду. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью.

— Зато ты увидела, где я живу, — хрипло пошутил Юичи, пытаясь разрядить обстановку.

Ответом ему было лишь страдальческое молчание. Юичи чувствовал, что отключается. Сознание балансировало на грани обморока, но он волок на себе изломанную Хиёри, чьё состояние было прямой заслугой его просчетов. Ссаный дебил. Просто конченный идиот. Всё существование Юичи держалось лишь до того момента, пока ему прощают все его ошибки, а лимит всё нищает и нищает.

Инстинкты взвыли слишком поздно.

Юичи рефлекторно отшвырнул Хиёри в сторону, вырывая ее из-под удара. В темноте блеснула сталь. Он выхватил кунай, делая замах, но противник действовал нечеловечески быстро. В запястье противно хрустнуло, а в следующую секунду кулак впечатался Юичи в живот. Из легких выбило весь кислород.

Пальцы разжались. Враг перехватил выпадающий кунай прямо в воздухе и одним слитным движением вбил его Юичи в ладонь, намертво пригвождая к стволу дерева.

Юичи зашипел от дикой боли, вскидывая голову. Сквозь пелену слёз он сфокусировал взгляд на фарфоровой маске волка.

Тень Корня уже оказалась за спиной Хиёри. Ее рука неестественно вывернулась за спину, а к бледному горлу прижалось лезвие танто.

— Эй… уебок, притормози, — прохрипел Юичи, захлебываясь болью.

АНБУ лишь жестче запрокинул голову девушки. На тонкой коже проступила капля крови.

Юичи протяжно выдохнул, сцепил зубы и поднял свободную руку. Пальцы с трудом сплелись в серию печатей. По раскрытой ладони мгновенно расползлись узоры фуиндзюцу, сходясь в центре в тугую спираль.

— Теперь вся Коноха у меня в заложниках, — Юичи сплюнул кровавую слюну и безумно оскалился. — Если ты её не отпустишь, я сорву печать джинчурики и выпущу Кураму погулять. Двух, если быть точным.

Пустые прорези маски буравили его насквозь.

— У тебя кишка тонка. Ты на такое не способен.

Юичи издал лающий смешок.

— Вопрос не в том, способен ли. Я сделаю это.

Они смотрели друг на друга мучительные секунды, играя в гляделки со смертью. Наконец АНБУ разжал пальцы и небрежно отшвырнул Хиёри в грязь.

— Вот я тебя не понимаю. Ты идёшь на преступление против Конохи. Чтобы что?

— А ты в курсе, что я полночи гонял Акацуки по лесам, чтобы утром Кумо не объявило этой самой Конохе войну?

— И ты справился, не так ли? Иначе я не знаю, зачем ты вообще нужен, — АНБУ выпрямился, убирая танто. — Но учти. Впредь экспериментировать я тебе не позволю.

— Решил стать таким же авторитарным, как твой хозяин? — процедил Юичи.

— А куда деваться, если ты мягкотелый ребенок. И ты не имеешь права меня судить. На моем месте очень легко мог оказаться ты.

Он скользнул нечитаемым взглядом по скорчившейся на земле Хиёри и, не проронив больше ни звука, растворился в тенях леса.

***

Мягкий утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев, выхватывая из полумрака их временный лагерь. Юичи сидел рядом с Хиёри, туго стягивая бинтом рану на её предплечье. Девушка не сводила потемневших глаз с лежащего неподалеку трупа белого Зецу, в точности скопировавшего её облик.

— В курсе, что засранка Учиха тебя незаметно пометила? — не отрывая взгляда от раны, спросил Юичи.

— Уже поняла, — отозвалась Хиёри, гипнотизируя мертвую копию.

— И куда она влепила метку, что её не нашли?

Тень усталой улыбки тронула губы девушки.

— Туда, куда тебе сунуться смелости не хватит.

Юичи издал тихий смешок, который мгновенно оборвался. Из зарослей вынырнул Ивами.

— Хвоста нет, — бросил он, оглядывая их потрепанный вид. — У меня две новости. С какой начнем?

Юичи даже не поднял головы.

— Давай с хорошей.

Ивами присел на корточки рядом.

— Я замял конфликт. Ну, почти замял. Не так гладко, как хотелось бы, вопросы точно появятся, плюс всплывут кое-какие детали…

— Плевать, — отрезал Юичи. — Со временем рассосется, проходили. Что с плохой?

Ивами перевел взгляд на Хиёри. Та наконец оторвалась от трупа и посмотрела на него.

— Ты завалила миссию, растерялась, в состоянии аффекта перебила свою команду и дезертировала, — ровным тоном отчеканил он. — Теперь ты нукенин. Поздравляю.

Хиёри медленно моргнула.

— Сдурел?

— История долгая, — Ивами потер шею и кивнул на Зецу. — Я пытался разыграть другой сценарий. Хотел взять трупы на себя, мол, мимо проходил. Но твои сокомандники озверели ещё на том этапе, когда поняли, что задание провалено.

Хиёри прикрыла глаза. За напускным спокойствие всё обрывалось и ломалось, Юичи это понимал.

— Да и Коноха вряд ли оставит тебя в покое, — добил Ивами.

Юичи вскинул на него раздраженный взгляд, призывая помалкивать. Ивами в ответ лишь развел руками: что есть, то есть.

Хиёри шумно выдохнула и снова уставилась в землю.

— Ну, хоть что-то.

— Вот именно, — хмыкнул Ивами. — Перед тобой открывается море перспектив…

— Спрячь её где-нибудь в Кири, — перебил его Юичи, с трудом поднимаясь на ноги. Он поморщился и осторожно встряхнул пробитой кистью, проверяя, слушаются ли пальцы. — Загляну к вам через пару недель.

Юичи скользнул взглядом по Хиёри: она безучастно вертела в руках свой протектор Кумо, глядя на металл пустым взглядом.

— С этим что делаем? — Ивами кивнул на труп.

— Сожги.

Глядя, как занявшееся пламя пожирает двойника Хиёри, Юичи слишком живо представил, как точно так же Корень избавлялся бы от её настоящего тела. В памяти назойливо всплывали слова Хироши о том, что рано или поздно каждый попаданец обожжется об этот мир. Какая-то обобщенная чушь, которая по итогу настигла Хиёри.

Девушка, безусловно, вызывала у него симпатию, но не более того — чего, впрочем, хватило, чтобы сломя голову понестись её спасать. Юичи был готов сам стать нукенином, лишь бы вытащить её из Конохи и подсознательно сломать прогноз Хироши.

Но шестеренки уже крутились. Дальше Ишира рано или поздно сломается под гнетом побочной ветви. Мисаки будет беспомощно смотреть, как вырезают её клан. И, конечно, Наоми, которая скоро прочувствует на себе ненависть всей деревни.

А когда всё это стакнется, настанет черед самого Юичи.

***

Хироши безотчётно хмурился, наблюдая, как белый Зецу медленно уходит под землю.

Подошедший Ясуо скользнул взглядом по оседающему грунту и усмехнулся.

— Ну что, война будет?

— Похоже, нет, — безразлично ответил Хироши, пряча руки глубоко в карманы. — Обосраться, как эти двое не вовремя нарисовались.

— А мне понравилось. Хоть какое-то разнообразие.

— Плевать, — фыркнул Хироши. — Нам всё равно было нечем заняться.

— Пойдём тогда отметим провал? — с нарочитым энтузиазмом предложил Ясуо, склонив голову набок.

Хироши лениво набросил плащ на плечи и скупо кивнул.

— Скорее.

Глава 17. Твои сантименты до добра не доведут.

Ограниченность приносит покой. Чем уже круг привязанностей, тем меньше места для разочарований. Стоит сделать шаг за эти пределы, и в образовавшуюся брешь хлынет боль. Аканэ принимала эту истину с выгоревшим равнодушием, но даже такое скудное счастье не бывает вечным. Как не бывает вечной и боль.

У её ног замертво рухнул очередной шиноби. Мальчишка, не старше пятнадцати. Круглые щёки ещё хранили детскую припухлость, но в стекленеющих глазах застыл взрослый ужас. Слишком приевшаяся обыденность для этого мира.

Голубые нити чакры послушно вскинулись, сплетаясь в вибрирующий барьер. Воздух распорол звон металла: срикошетив от защиты, на землю брызнули кунаи. В ту же секунду за её спиной с паническим грохотом дернулась повозка, возница ударил по лошадям, пытаясь вырваться из зоны бойни.

Аканэ выбросила руку вперед. Нити метнулись вслед за беглецами и намертво впились в деревянный борт. Короткий рывок на себя, и дистанция сократилась. Вторая рука плавно деформировалась, обращаясь бритвенно-острое лезвие. Один точный взмах. Повозка накренилась, теряя колесо, и с грохотом перевернулась в облаке пыли.

Охрана цели наседала. Удар следовал за ударом. Аканэ едва успевала скользить, уходя с траекторий атак, пока нити чакры бешено плясали вокруг неё, отбивая чужое железо.

Внезапно голубые волокна сжались, повинуясь слепому рефлексу, и наглухо закрыли её в плотный бледно-синий кокон.

Через мгновение реальность полыхнула. Рев пламени проглотил человеческие крики.

Защита рассеялась, и Аканэ увидела лишь искореженную землю и дымящиеся трупы.

Посреди пепелища возвышался Какузу. За его спиной извивалась огромная тварь из черных жгутов в белой маске с толстыми красными губами. Существо выгнулось и послушно втянулось обратно под плащ.

Аканэ вполне могла сгореть заживо вместе с врагами, но почему Какузу это должно заботить? В конце концов, убивать собственных напарников ему было не в новинку. Не среагируй её собственная чакра на угрозу, она бы давно пополнила список жертв его безразличия.

Какузу даже не повернул головы в её сторону. Просто прошагал мимо, направляясь к разбитой повозке. Аканэ молча смотрела, как он запрыгнул на расколотый борт и с треском вырвал дверцу. Из темноты салона донесся надрывный стон. Правая рука Какузу отделилась от предплечья и метнулась вглубь на плотном узле серых нитей. Стон резко оборвался.

«Это просто работа», — мысленно произнесла Аканэ. В груди начало разливаться отвратительно теплое чувство. Жалость. Доказательство того, что разум всё ещё сопротивляется грязи, в которой погрязли руки.

Она тешилась этой сухой необходимостью. Но прямо сейчас, среди трупного смрада и оседающей пыли, стоя в шаге от монстра, с которым делила дорогу, эта железобетонная вера давала трещину.

Наверное, главная причина крылась в том, что глобально в её жизни абсолютно ничего не поменялось. Будучи преданной куноичи Суны, она точно так же пачками убивала тех, на кого укажет начальство. Теперь же она делает это по собственному желанию, в рядах Акацуки.

Разница лишь в том, что сейчас у неё нет страха потерять кого-либо или что-либо. И когда ей удастся преодолеть это одиночество, Бесконечное Цукуеми наконец должно будет помочь ей справиться с донимающими её голосами.

А пока... пока Аканэ могла только сцепить зубы, всем своим существом заставляя их замолчать.

***

Ежемесячная планёрка джонинов тянулась по привычному сценарию: распределение миссий, отчеты службы внутренней безопасности, сводки из соседних стран. Шисуи сидел на своем месте, слушая вполуха, но при этом умудрялся цепко фиксировать каждое слово. Должность капитана собственной команды, на которую он рассчитывал в будущем, требовала идеальной репутации и полного погружения в рутину.

— В стране Горячих Источников присутствие сил Кумо резко сократилось, — монотонно докладывал аналитик. — Это открывает окно для возобновления контрактов в данном секторе.

Услышав это, Шисуи незаметно скользнул взглядом по залу. Внимание зацепилось за дальний ряд. Там, нагло закинув ногу на спинку стоящего впереди стула, лениво развалился Юичи. Шисуи чуть задержал на нём фокус.

«Фундаментальная личность»

Четыре месяца назад, вернувшись с той самой совместной миссии из Тумана, Шисуи наивно полагал, что Юичи просто решил свои срочные дела, и на этом инцидент исчерпан, но его срочная отлучка слишком гладко совпадала с провалом переговоров, вновь накалившим отношения между Конохой и Кумо.

Осознавая, что Юичи теперь у него на крючке, Шисуи тогда не смог отказать себе в удовольствии устроить перекрестный допрос о произошедшем. Версия о вмешательстве некой «третьей стороны», предотвратившей худший исход, звучала складно, хотя история казалась слепленной наспех, и в ней явственно зияли пробелы.

Окончательные выводы Шисуи сделал чуть позже, когда в Конохе начали циркулировать неприятные слухи. Очень неприятные. И Шисуи вполне обоснованно подозревал, откуда растут их корни.

Сухой скрип отодвигаемых стульев вырвал его из размышлений. Планёрка закончилась. Шиноби потянулись к выходу, и Шисуи поднялся, плавно вливаясь в общий поток.

Он уже переступал порог, когда на плечо легла рука.

— Шисуи-кун, — протянул знакомый голос. — А чего это ты мне глазки строил? Соскучился?

Юичи бросил это нарочито громко. Несколько проходящих мимо джонинов тут же обернулись, пряча смешки. Дружеский подкол, но Шисуи прекрасно видел за ним холодный расчет: дескать, нужно держать Учиху как можно ближе, в зоне прямой видимости и тотального контроля, дабы тот своими расследованиями не вскрыл его смертельно опасные тайны.

— Вас стало так много в моей жизни, семпай, что я бы при всем желании просто не успел соскучиться, — мягко парировал Шисуи, не стирая вежливой улыбки.

Юичи самодовольно хмыкнул.

— Мне нужна Мисаки. Где она сейчас?

Шисуи приподнял бровь, мысленно ставя жирную галочку. Очередное ненавязчивое напоминание о его главной слабости.

— А для чего вам понадобилась моя девятилетняя сестра? — его голос прозвучал на полтона громче, и заинтересованных взглядов стало вдвое больше, шаги вокруг замедлились.

Юичи ощутимо скривился, стушевавшись под давлением внимания окружающих. Он тихо цыкнул, признавая поражение в этой дуэли.

— Просила подтянуть её по фуиндзюцу, — проворчал он. — Так где она?

Шисуи сдержанно кивнул, делая вид, что охотно поверил в эту версию.

— Когда я уходил на планерку, она ещё спала. Хорошо, я передам ей вашу просьбу.

— Договорились. И помни, — Юичи сделал пару шагов назад, щелкнул пальцами и бросил: — Ты лучший.

С этими словами он растворился за поворотом коридора.

***

Враг подкрался незаметно.

Сначала через распахнутое окно с шумом ввалился вороной рой. Воздух затрепетал от хлопанья десятков крыльев. Наоми не успела даже охнуть, как черная стая сбилась в единый ком, оборачиваясь человеческой фигурой.

Девочка постарше тараторила что-то с пулеметной скоростью, и при этом трясла Наоми за плечи, как плюшевую игрушку.

Ей было всего четыре года. За этот короткий, но уже порядком вымотавший виток новой жизни Наоми успела привыкнуть к собственной физической беспомощности. Она не вырывалась. Просто молча ждала, когда экзекуция закончится.

Юичи тем временем невозмутимо прикрыл створку и задвинул занавеску.

— Наоми, знакомься, — сказал он, кивая в сторону нарушительницы спокойствия. — Это Мисаки. Она... в общем, такая же, как ты.

Мисаки наконец перестала её тормошить. В её глазах горел какой-то голодный интерес.

— Какой офигенный цвет волос, — выпалила она, бесцеремонно пропустив сквозь пальцы алую прядь. — А че она в детдоме забыла? Можно я её заберу?

— Мы это уже проговаривали, — отрезал Юичи, приоткрывая край занавески и сканируя улицу. — Время поджимает, так что пользуйся моментом.

Мисаки капризно скривила губы, но тут же лучезарно улыбнулась.

— Ну чего молчишь? Привет! Я года два хотела на тебя посмотреть, но этот вредитель, — она выразительно дернула подбородком в сторону Юичи, — всё запрещал.

— И по итогу ты докатилась до шантажа, — процедил Юичи, не отрываясь от окна. — И ты напугала ребенка, гордись.

Наоми вовсе не испугалась. Её мозг просто забуксовал на фразе «такая же, как ты». Юичи ни разу, ни единым словом не обмолвился о других попаданцах! Он приходил к ней почти каждую неделю, обстоятельно раскладывал по полочкам аспекты этого мира, но утаил самое главное. Разве такие вещи не обсуждаются в первую очередь?!

— Я просто… немного удивилась, — наконец выдавила из себя Наоми.

Голос звучал тихо и неуверенно. Речевой аппарат слушался плохо, слова с трудом собирались в предложения, и от этого было противно. Особенно сейчас, перед человеком, с которым она, по сути, была на равных.

— Вот-вот, — бодро закивала Мисаки, усаживаясь рядом на кровать. — У меня был точно такой же ступор, когда эти двое ко мне завалились.

— Двое? — Наоми нахмурилась. — Есть еще кто-то?

— Ага, — легкомысленно отмахнулась Мисаки. Наоми сверлящим взглядом уставилась на спину безмятежного Юичи, и Мисаки тоже ткнула в него пальцем: — Если этот просто худший из худших, то второй вообще конец. Так что держись нормальных людей. Меня, например.

Наоми невольно улыбнулась. Ситуация была бредовой, но… в ней сквозило что-то до боли родное. Приютские будни, зацикленные на возне с мелким Наруто, вдруг дали трещину, впуская сквозняк забытой прошлой жизни. Времени, когда у нее были друзья. Сможет ли она сойтись с Мисаки? Судя по её настырности, запросто.

Юичи наконец оставил свой пост у окна и присел рядом.

— Так, девочки, сейчас проведем один эксперимент.

Мисаки тут же нахохлилась, скрестив руки на груди в позе крайнего недовольства.

— А подождать это не может?

— Не может. У них заканчивается прогулка, и скоро сюда повалит толпа детей и воспитателей. Это детдом, помнишь? А нас здесь быть не должно, помнишь?

— Ладно-ладно, проводи свой дебильный эксперимент.

— Выбирай выражения при ребенке.

— Я не ребенок, — буркнула Наоми.

— Слышал? Так что завались и делай что хотел.

Юичи мученически возвел глаза к потолку и тяжело выдохнул.

— Короче. Слушайте внимательно. Ты, — он указал на Мисаки, — должна своим Шаринганом залезть в её подсознание и сделать одну вещь.

Наоми напряженно нахмурилась. Ей категорически не нравилось то, как это звучало. Лезть в её голову?

— Всё будет нормально, — Юичи перехватил её взгляд. — Мне просто нужно перекинуться парой слов с твоим квартирантом. Сам я туда влезть не могу по техническим причинам.

— Не трусь, — Мисаки подмигнула. Её радужки вспыхнули кроваво-красным. — Уж я-то тебя точно не обижу.

Она подалась вперед.

— Сейчас вылетит птичка…

«Не смей смотреть ей в глаза!»

Громкий, рокочущий, властный голос, разорвавшийся прямо внутри черепа Наоми, заставил её вздрогнуть. Она в панике зажмурилась и отвернулась.

Мисаки замерла на полпути.

— Эй, ты чего?

Наоми молчала. Всё её естество прислушивалось к тому, что происходило глубоко внутри. К низкому клокотанию и скрежету когтей по толстому металлу.

— Я понял. Отбой, — Юичи мгновенно поднялся и вернулся к окну. — У вас минут десять. Можете пока… не знаю, в дочки-матери поиграть.

В ту же секунду внутренний шторм в сознании Наоми улегся.

«Так вот ты какой, Кьюби», — пронеслось в голове.

Наоми осторожно покосилась на Мисаки. Та выглядела поникшей, почти расстроенной, но стоило их взглядам встретиться, как в снова черных глазах зажглось озорство.

Этот мир определенно становился всё безумнее с каждым днём.

***

Юичи привалился спиной к коре дерева и чиркнул зажигалкой. Дым мягко окутал его лицо, и он прикрыл глаза, наслаждаясь парой секунд тишины.

На губах скользнула усмешка. Занятно. Кьюби вдруг решил обозначить приоритеты перед своим джинчурики. Юичи не делал ставку на такую реакцию, но нужный триггер сработал безупречно. Фундамент заложен, дальше дело за Наоми.

Пространство в шаге от него дрогнуло, сгущаясь стаей ворон.

— Ну? — Юичи выпустил в небо тонкую струю дыма. — Довольна?

Конечно, довольна. Это было написано на её лице. Но ответила Мисаки сдержанно:

— Я поняла, что ты задумал.

Юичи заинтересованно вскинул бровь.

— Меня не вышло прогнуть, решил переключиться на ребёнка послабее?

Он от души расхохотался.

— И как только ты догадалась?

— Зря веселишься. Потому что теперь, как бы дико это ни звучало, у меня тоже есть права на эту девочку.

Смешок оборвался. Лицо Юичи мгновенно заледенело.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что такие возможности будут выпадать не часто. И тебе то не нужно объяснять, что связывает Учиха с Кьюби.

— Да-да, уяснила, — Мисаки раздраженно закатила глаза. — Долго еще придется играть в эти прятки?

Юичи пожал плечами и вмял тлеющий окурок в ствол.

— Около года. Пока детей не вышвырнут на вольные хлеба.

— В смысле?

— В прямом. Выдадут ей с братом какую-нибудь конуру, назначат пособие и оставят барахтаться.

— В пять лет? Не слишком ли рано?

— Добро пожаловать в наш чудесный мир. Короче, я ухожу на миссию. Ишира за старшего.

Мисаки тихо фыркнула. Её контуры дрогнули, рассыпаясь ворохом черных перьев, исчезая в верхушках деревьев.

Юичи покачал головой, сунул руки в карманы и неспешно зашагал прочь.

***

Аканэ отчаянно хотела домой.

Только вот настоящий дом навсегда остался где-то в другом мире. Хотелось вернуться в уютные стены, где можно было бы с головой укрыться под одеялом от всех проблем, утонуть в тишине и хотя бы ненадолго забыть о том, что существует за пределами этой безопасной скорлупы. Но ноги упорно вели её в Амегакуре.

Миссию они завершили недалеко от базы Акацуки, и возвращение сюда было банально логичным. Аканэ не возражала. Даже наоборот — шанс забиться в свою крошечную комнатушку перевешивал всё остальное. Пусть и ненадолго.

Дождь мерно долбил по серым скалам и металлическим мостам, стекая вниз грязными ручьями. Они подошли к окраине деревни, надежно укрытой непроницаемой завесой гендзюцу. Какузу сложил печать, и монолитная скала раздалась, открывая узкую щель прохода.

Не проронив ни звука, он растворился в сумраке коридоров, спускаясь на нижние ярусы, куда Аканэ никогда не совалась. И не собиралась.

Она пошла своим привычным маршрутом, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, искренне надеясь, что прямо сейчас они с Какузу здесь абсолютно одни.

Её робкие надежды, казалось, оправдались: в просторном общем зале не было ни единой души. Других попаданцев она тоже поблизости не наблюдала. Это устраивало её более чем. Чем меньше эти непредсказуемые люди помнят о самом факте её существования, тем лучше для её душевного равновесия.

Комната дохнула на неё стылой тишиной. Всё тот же спартанский минимализм: жесткая койка, колченогий стол, узкий шкаф. Аканэ с облегчением сбросила с плеч промокший плащ с красными облаками и бросила на тумбочку перечеркнутый протектор Суны. Зайдя в ванную, она замерла перед раковиной, тупо глядя в зеркало и впитывая немой упрек от собственного отражения.

План был прост: горячий душ, чистая одежда и провал в тяжелый сон, пока кольцо не обожжет палец новым приказом. Но на последнем этапе желудок скрутило от ноющей боли, напоминая, что последние два дня кроме питательных пилюль она больше не принимала.

Скрипнув зубами, Аканэ вышла обратно в коридор и поплелась в сторону кухни.

Она шла на автомате, оглушенная собственными мыслями, не фиксируя звуки извне. И очень скоро об этом пожалела.

— Мы бы сделали всё тихо, если бы ты не влез, но ты дебил, — донеслось из-за поворота.

— Да не сработало бы так, как ты выдумал в своей гениальной башке, — огрызнулся другой, более хриплый голос. — Вот если ты такой умный, то…

Диалог резко оборвался.

Аканэ замерла на месте, тяжело вздохнула и сделала шаг вперед, выходя на свет. Возвращаться назад или прятаться было бы слишком подозрительно и странно.

Она вошла в общий зал. Ясуо развалился на диване, зажимая левой рукой изодранное в кровавые лохмотья правое плечо, но, завидев её, весело махнул здоровой рукой. Хироши застыл в паре метров от него и впился в Аканэ требовательным взглядом.

Внутри всё похолодело, но Аканэ нацепила маску безразличия. Скользнув по ним расфокусированным взглядом, она молча двинулась мимо, к дверному проему кухни. Хотелось просто исчезнуть. Она боялась этих двоих больше, чем ночевок под открытым небом рядом с нестабильным Какузу.

Особенно её пугал Хироши.

Да, формально они преследовали одни и те же цели, но в этом террариуме это ровным счетом ничего не значило. Одно неосторожное движение, и Хироши расценит это как дефект, который нужно устранить. Всё в её забитом облике буквально кричало о том, что она может дать слабину в критический момент.

Оказавшись на кухне, она принялась бесшумно открывать дверцы шкафов в поисках хоть какого-то пропитания.

— Я одного не пойму, — голос Хироши долетел из зала. — Какого хуя мы постоянное нищие? Какузу только что заявил, что казна пустая.

Аканэ плотнее сжала губы, аккуратно притворяя очередную пустую полку.

— Наверняка всё вбухивают в Амегакуре, — прокряхтел Ясуо. — Деревня-то в полностью закрытая от остального мира. За чей счет ещё содержать инфраструктуру?

Она опустилась на корточки, выдвигая нижние ящики.

— Если так, то почему Нагато за такие бабки еще новую деревню не построил? — фыркнул Хироши. — Там бы ещё осталось. Нужно спросить у него за это.

Наконец, в самом дальнем углу Аканэ нашла небольшую корзинку с заветренными сухофруктами. Порывшись еще немного, выудила пачку пресных хлебцев.

— И заодно скажи нашему богу, чтобы больше не давал миссии где-то в непролазной жопе мира, — проворчал Ясуо.

Аканэ поднялась, прижимая к груди свою скромную добычу, и повернулась к выходу. Прямо в дверях стоял Хироши. Его лицо не выражало абсолютно ничего.

— Окажи услугу, — ровным тоном произнес он, кивнув в сторону страдающего на диване Ясуо. — От этого сейчас ноль пользы, а мне нужно быстро сгонять в одно место. Составишь компанию?

Как бы ей до истерики ни хотелось отказаться, забиться в угол и кричать «нет!», выбора у неё не было.

Она покорно кивнула.

— У тебя полчаса, — бросил Хироши, развернулся и ушел.

***

Шисуи стоял на крыльце, бездумно скользя взглядом по неспешному потоку прохожих. Существовало ли в этом мире хоть что-то, вызывающее у него большее отторжение, чем тайные собрания клана?

Взгляд перевелся в прихожую: отец что-то выговаривал Мисаки, а та недовольно сопела, смешно хмурясь, когда Хирари щелкал её пальцем по сияющей бляхе новенького протектора.

Иллюзия семейной идиллии.

В глазах Шисуи на секунду вспыхнул Шаринган. Не нужно быть ирьенином, чтобы прочитать очевидное: болезнь прогрессировала. Хирари старательно прятал симптомы, но от него это не укрывалось. Причем самого Шисуи он обмануть и не пытался. Заботила его исключительно младшая, и дело вовсе не в трогательном желании уберечь детскую психику. Неизвестная причина крылась глубже, отравляя мысли.

— Не дерзи. Ни с кем не пререкайся. Сиди тихо и не отсвечивай, — строго чеканил Хирари, нависая над дочерью.

— Поняла, — процедила Мисаки сквозь зубы.

Шисуи поймал взгляд отца. Хирари коротко кивнул и скрылся в глубине дома.

— Ну что, идем? Нужно успеть занять нормальные места, — Мисаки нетерпеливо дернула его за рукав.

Гнетущий морок рассеялся. Шисуи тихо усмехнулся.

— Можешь расслабиться. Как самая младшая, ты всё равно будешь сидеть в самом конце. Вместе с Итачи.

— А ты?

Шисуи с притворным пафосом приложил ладонь к груди.

— В центре.

— Нечестно! — она тут же надула щеки.

— Почему же? Я старше, и я джонин. А ты зеленый генин. Тебе еще пахать и пахать, чтобы дорасти до моего уровня.

— Да что ты знаешь? Когда ты вообще последний раз со мной спарринговался, чтобы так умничать?

— Это вызов? — Шисуи насмешливо изогнул бровь.

Мисаки забежала вперед, преградила путь и дерзко уставилась снизу вверх.

— Сразу после собрания, — безапелляционно заявила она. — Или струсил?

— И ведь мне даже стыдно не будет тебя избивать, — невозмутимо парировал Шисуи, огибая её.

— Это мы еще посмотрим! — крикнула она, равняясь.

Всё та же. Прекрасно понимает, что проиграет всухую, но упрямо лезет на рожон. Впрочем, как еще выбить из вечно занятого старшего брата немного внимания?

Перед мысленным взором почему-то возник Итачи. Когда подрастет его младший брат, будет ли он донимать его точно так же? Наверняка.

У Храма Нака уже собиралась толпа. Соклановцы неспешно поднимались по каменным ступеням, то и дело царапая взглядами Мисаки. Совсем еще ребенка, впервые допущенного на тайный совет. Шисуи шел рядом, расправив плечи, всем своим видом транслируя немое предупреждение: любая претензия к сестре будет воспринята как личное оскорбление.

Подземное помещение встретило их вязким мраком и тяжелым воздухом. Людей набилось непривычно много.

— Найди Итачи и садись рядом, — тихо велел Шисуи, наклонившись к самому её уху.

Мисаки послушно кивнула и тенью скользнула вдоль стены, исчезая в задних рядах. Шисуи прошел в центр, опустился на татами и прикрыл глаза. Где-то на самом дне души еще теплилась слабая надежда, что сегодня обойдется без грызни. Что они обсудят реальные проблемы, а не станут в очередной раз упиваться собственной желчью.

По углам зала вспыхнули ровные языки пламени на свечах. Низкий гул голосов мгновенно оборвался.

Учиха Фугаку медленно поднялся. Его суровый взгляд придавил собравшихся.

— Начинаем собрание. — властно произнес глава. Он выдержал короткую паузу и добавил: — Но прежде чем мы перейдем к повестке, я сделаю одно объявление. С сегодняшнего дня на собраниях будет присутствовать младшая сестра Учихи Шисуи. Мисаки, поднимись.

Зал глухо зашумел. Десятки голов повернулись в конец помещения. Мисаки встала. Она держала спину ровно, подбородок высоко, но Шисуи с сочувствием отмечал, как ей некомфортно под перекрестьем этих тяжелых взглядов.

— Она ровесница моего сына, — голос Фугаку непреклонно разносился под каменными сводами. — Точно так же досрочно завершила обучение в Академии и получила статус генина. Наш долг — с малых лет посвящать таких одаренных детей во внутренние дела клана. За ними стоит наше будущее!

Зал одобрительно загудел. В воздухе прокатилась волна удовлетворения.

Фугаку вскинул руку, единым жестом обрывая шум.

— А теперь перейдем к делу.

Пока что всё текло даже слишком гладко. Обсуждение рутины: организационные дыры, кадровые перестановки в полиции, мелкие бытовые стычки. Настоящая кульминация наступила, когда Фугаку прикрыл глаза и медленно уронил:

— Наметились сдвиги в расследовании похищения наследницы Хьюга.

По залу прокатилась волна напряжения, осев колючей тишиной. Даже Шисуи, до этого момента скользивший мыслями где-то далеко, мгновенно сфокусировался. Эта грязь напрямую задевала Учих.

— Хьюга Хиаши официально заявил, что зафиксировал следы внешнего воздействия на потоки чакры в мозгу посланницы Кумо. Это прямо указывает на…

— Ложь! — рявкнули из задних рядов.

Зал взорвался.

— Его ответа ждали четыре месяца, и он выдает это?!

— Это спланированный заговор!

— Стоило этому дерьму начаться, как сразу поползли слухи про нас!

— Снова делают из нас крайних! Прямо как с Кьюби!

Подземелье захлебнулось в криках. Обвинения летели то в сторону зажравшихся Хьюга, то в адрес гнилой верхушки Конохи.

— Тишина! — раскатом грома ударил голос Фугаку.

Гвалт захлебнулся. Зал замер, боясь лишний раз вздохнуть.

— Достопочтенный Хиаши не стал бы бросаться подобными заявлениями без оснований. Тем не менее, я абсолютно уверен: никто из присутствующих на такое не пошел бы. У деревни нет на нас реальных улик. И мы будем добиваться справедливости.

Зал снова заворочался, зашуршал недовольным обсуждением. И именно в эту секунду, в случайно образовавшуюся брешь тишины, вклинился детский голос:

— А что, если существует Учиха, который живет за пределами деревни?

Вопрос прозвучал не громче шепота, но эхо разнесло его по всем углам. Зал оцепенел.

Шисуи неестественно выпрямился, безошибочно вычислив источник. В самом конце рядов, из-за широких спин, выглядывала Мисаки. Лицо сестры отчетливо кривило осознание: она уже поняла, какую глупость сморозила.

Рядом с ней сидел Итачи, вжав голову в плечи так, словно мечтал провалиться сквозь землю.

— Единственным нукенином в истории клана был Мадара! И он сдох десятилетия назад! — взревел кто-то из центра.

— Не лезь в дела, о которых понятия не имеешь, соплячка! Как у тебя вообще язык повернулся такое ляпнуть?!

Шисуи с холодным расчетом фиксировал в памяти лица каждого, кто осмелился вставить свой ненужный комментарий. На будущее.

Но Мисаки не стушевалась. Вздернув подбородок, она упрямо парировала:

— А разве это не первый вариант, который должен был обсуждаться? — Шисуи заметил, как рука Итачи метнулась к её рукаву, пытаясь осадить. — А для самых буйных подскажу, что этот Учиха мог уже родится… Да хватить меня дергать!

Фугаку поднял ладонь, гася зарождающуюся бурю.

— Напоминаю: на собраниях клана выслушивается и принимается к сведению каждое мнение. В этом и суть. На сегодня повестка исчерпана. Все свободны.

Храм Нака наполнился шарканьем ног и приглушенными голосами. Шисуи сразу же прорезал толпу, пробираясь к выходу.

Уже на улице Мисаки тенью проскользнула мимо него.

— Я домой, — буркнула она, пряча руки в карманы. Желание махать кулаками на полигоне у неё явно испарилось. Честно говоря, у Шисуи тоже.

Он устало выдохнул, скользнув взглядом по силуэту Итачи. Друг выскользнул из толпы и незаметно для остальных нырнул в сторону темнеющего леса. Шисуи помедлил долю секунды и двинулся следом.

Спустя десять минут они вышли на каменистый берег реки Нака. Над бурлящей водой нависал отвесный скалистый обрыв. Их место.

Шисуи остановился, слушая шум воды.

— Послушай, — мягко начал он. — Я знаю, что ты скажешь. И я тебе верю. Но…

— Но? — Итачи резко обернулся. В его голосе звенела злость. — Тогда мне не это привиделось?

— Ты был в состоянии тяжелейшего шока, — Шисуи тщательно подбирал слова. — На твоих глазах убили товарища. Шарингана у тебя тогда не было. Психика могла…

— У человека в маске был Шаринган, — отрезал Итачи с ледяной уверенностью. — Это не галлюцинация. Я видел это предельно четко.

Шисуи устало потер переносицу.

— И теперь ты уверовал в это окончательно, просто потому, что моя сестра случайно ляпнула то же самое?

Итачи нахмурился, глядя на темную воду.

— Меня волнует не то, что она сказала. А кто сказал ей.

Шисуи сдвинул брови. Какова вероятность, что девятилетняя девочка сама додумалась до концепции тайного Учихи-нукенина? Никакой. Кто-то аккуратно подкинул ей эту мысль. Кто-то, кому было крайне выгодно, чтобы подозрения пошли именно по этому следу.

И Шисуи слишком хорошо знал этого человека.

***

— Заметь, он первый начал, — бросил Хироши и отвернулся.

Аканэ опустила взгляд. У их ног, нелепо раскинув руки, лежал попаданец — потенциальный рекрут Акацуки. Его стеклянные глаза бессмысленно пялились в пустоту. Она вообще не планировала вмешиваться. Ей отвели роль пассивной страховки, и она отработала её идеально, когда вербовка провалились. Аканэ до сих пор не понимала, по какому принципу Хироши отбирает кандидатов. Критерии казались либо слишком завышенными, либо абсолютно хаотичными.

— На марионетку пустишь?

Аканэ перевела взгляд на труп и отрицательно качнула головой.

— Что, не умеешь? — Хироши насмешливо выгнул бровь.

— Умею, — ответила она. — Просто считаю это бесчеловечным.

Хироши хмыкнул и чуть склонил голову набок.

— И только поэтому ты тогда не забрала тело Джирайи?

Имя хлестнуло по нервам. Аканэ дернулась. Эту тему они никогда не трогали. Она закапывала её так глубоко, как только могла.

— Я чего-то не знаю? — обманчиво мягко протянул Хироши, буравя её проницательным взглядом.

В груди мгновенно стянулся ледяной узел. Что она могла сказать?

— Просто… — непослушный язык едва ворочался. — Это был мой любимый персонаж. И я не хотела поступать с ним… так.

Хироши раздраженно закатил глаза к небу.

— «Персонаж», — ядовито передразнил он. — Твои сантименты до добра не доведут.

Он небрежно взмахнул рукой. Сноп пламени ударил в лежащее тело, с жадным гудением пожирая плоть и кости.

— Пошли выпьем, — Хироши развернулся и зашагал прочь.

Аканэ осталась стоять, зачарованно глядя на пляшущий огонь.

Она солгала. Марионетки ей нравились. И, отбросив лицемерие, она бы пустила тело Джирайи в дело, несмотря на все свои фанатские симпатии. Имея в арсенале столь сокрушительное оружие, можно было бы купить себе иллюзию безопасности.

И Аканэ действительно намеревалась это сделать. Стояла над телом Саннина, оценивая пригодность материала и уже морально готовилась вскрыть грудную клетку.

Это было мерзко. Она ненавидела приказ на его устранение, но выбора не было. А копаться в остывающем трупе далеко не плохого человека оказалось тошнотворно вдвойне.

И как же дико она тогда испугалась — а следом испытала животное облегчение, — когда поняла, что мертвое тело у нее под руками было фальшивкой.

Глава 18. Обязательно нужно было врываться сюда, как варвары?

Бояться смерти так же бессмысленно, как страшиться старости. С тем же успехом можно впадать в панику от рассвета или смены сезонов. За молодостью неотступно тянется старость, за старостью следует конец. Кто не готов умирать, тот, по сути, никогда не умел жить.

Но Хирари Учиха точно знал, чего он не хотел. Он отказывался принимать смерть, которую ему уготовили: медленное, уродливое увядания, по капле вытравливающую из головы остатки разума. Жалкое зрелище. Унижение для шиноби.

Страдать — вот удел Учих. Плата за силу, или, быть может, за непомерную гордыню. Хирари не брался судить о причинах, но твердо знал: лично он свою агонию заслужил. В отличие от детей. Они не были в ответе за гниль своего рода, хотя путь к вершине в этом клане всегда вымощен муками.

Однажды кто-то бросил ему завистливое: «Каково это — воспитывать сразу двух гениев?». Каково? Удобно. Здорово? Ничуть.

Хирари тяжело повернул голову. Воздух сгустился, закручиваясь воронкой из черных перьев, и выплюнул фигуру Мисаки. Доченька тут же уперла руки в бока.

— У меня скоро миссия, — с порога заявила она. — Давай быстрее.

Она даже не пыталась сделать вид, что мысленно не осыпает отца проклятиями за украденные минуты отдыха.

— Сегодня я покажу тебе кое-что. То, что ты уже видела раньше.

Скучающая поза Мисаки дрогнула. Она подобралась, во взгляде вспыхнул острый интерес.

— Та самая огромная зеленая штука.

— Я так и поняла, — сдержанно отозвалась она.

Хирари разочарованно хмыкнул. Когда-то она только и делала, что жужжала: «Покажи, покажи!» А теперь? Если бы она только знала, чего стоило ему показать эту «зелёную штуку»…

Он закрыл глаза и втянул носом воздух. Истощенное тело прошила острая судорога, сконцентрировавшись под веками. Глазные яблоки болезненно обожгло. Мир обрел бритвенную резкость, словно с хрусталиков содрали мутную пленку. Мангекё Шаринган жрал его заживо даже в пассивном режиме, не говоря уже о применении техник.

— То, что ты сейчас увидишь, называется Сусаноо, — тяжело роняя слова, произнес он. — Сила, которая покоряется единицам.

— Но ты, разумеется, в их числе, — хмыкнула Мисаки.

Хирари выдавил вымученную улыбку.

— Сейчас ты будешь со мной сражаться.

Дочь инстинктивно подалась назад, насторожившись. Под давящим взглядом алых радужек с вращающимся узором эти слова прозвучали как прямая угроза.

— Без паники, — продолжил Хирари, отслеживая каждое ее движение. — Я просто буду стоять на месте и защищаться. Твоя цель — нанести Сусаноо максимальный урон.

Он знал, что она не справится. Хватило бы и простой демонстрации, но ему было жизненно необходимо, чтобы Мисаки на собственной шкуре прочувствовала плотность этой мощи. Поняла, с чем ей предстоит столкнуться. Или чем придется овладеть самой.

Отец из него вышел дрянной. Оправдываться бессмысленно. Больше всего на свете ему хотелось запереться в темноте и глушить сакэ, пока деменция окончательно не сотрет его личность. Но такой роскоши он себе позволить не мог.

Не то чтобы его скорая кончина стала бы для кого-то трагедией. Клан перешагнет и забудет. Старший сын давно всё понял и внутренне готов. А младшая?

Хотя… какая она младшая. Если Хирари верно истолковал те видения, по прожитым годам они с ней вполне могли бы сойти за ровесников.

Его маленькая дочь. Странности лезли из нее еще в младенчестве, и осторожно прощупывая ее разум Шаринганом, он натыкался на далеко не беззаботные мысли. Поначалу от увиденного веяло жутью, но потом погибла жена, и стало не до того. Лишь позже, пробившись глубже с помощью Мангекё и разглядев её прошлую жизнь, он окончательно понял, как именно нужно её ломать и строить.

И окружение она себе подобрала под стать, только дружба с сыном Фугаку выглядела естественно, потом как Шисуи тоже с ним возился. Эта троица «поколения чудес» смотрелась на редкость органично. Вот только таким детям обычно и выпадает самая неприятная роль — разгребать проблемы взрослых.

Над кланом сгущались тучи. Глядя на то, как Коноха перемалывает чужие судьбы в фундамент своего благополучия, исход для клана читался легко. Но Хирари было плевать на горделивых сородичей. Клан сам выбрал свою дорогу. Его заботили только его дети.

И, судя по ледяной статистике, оба были обречены.

Шисуи умен, феноменально одарен и, казалось бы, не подвержен клановому проклятию. Наивен, но расчетлив. Смертельно опасен. Воплощенная тень своего деда, Учихи Кагами, который тоже умел играть в политику. Но конец Кагами был закономерен. Шисуи точно так же задохнется в собственных амбициях и однажды просто станет костью в горле для рыбы покрупнее.

С Мисаки всё обстояло иначе. Она станет не просто помехой, а стихийным бедствием, полностью поглощенным Проклятием Ненависти. Хирари знал изнанку этой бездны, он сам барахтался на её дне. И видел, как её семена прорастали в Шисуи, а инородный менталитет девчонки физически не был приспособлен к реалиям шиноби. Отсюда и эти детские, жалкие попытки подогнать жестокий мир под выцветшие образы из прошлой жизни. Хирари это даже умиляло, но объективная реальность была безжалостна: без абсолютной силы она ничего не добьется.

Именно поэтому у него созрел план, который должен был хоть немного уравнять шансы его детей в этой мясорубке.

— Ну что, готова? — хрипло бросил Хирари.

Мисаки коротко кивнула и вытянула из подсумка кунай.

— Эта зубочистка тебе не поможет, но попытка не пытка.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Тело рефлекторно воспротивилось. Словно дремавшая внутри змея наконец сомкнула челюсти на внутренностях, впрыскивая в кровоток раскаленный яд. Жар плавил кости изнутри.

Какой это раз? Третий? С каждым применением Сусаноо драл свою цену всё безжалостнее.

Пространство вокруг исказилось. Из пустоты с хрустом вырвались исполинские зеленые ребра, смыкаясь вокруг хозяина. Следом соткался полупрозрачный фосфоресцирующий скелет: массивные кости рук, угловатый череп с провалами пустых глазниц. Плотная волна чакры ударила во все стороны, заставив Мисаки отшатнуться и прикрыть лицо локтем.

Сквозь изумрудный скелет начали прорастать густые волокна мышц, но Хирари оборвал трансформацию. Для нее хватит и этого.

— Бей всем, что есть! — крикнул он из центра зеленого аватара.

Мисаки замерла. Чудовищное давление Сусаноо буквально вдавливало её в землю, парализуя волю.

«Придется подтолкнуть»

Огромная костяная рука взмыла вверх со скрежетом фантомных суставов и с сокрушительным грохотом обрушилась на землю в шаге от девочки, взметая густые клубы пыли.

Оцепенение спало. Мисаки мгновенно рассыпалась роем черных ворон. Птицы взмыли в воздух, оглушительно каркая и хаотично кружа вокруг зеленого гиганта.

Хирари тяжело моргнул, пытаясь согнать с глаз кровавую пелену. Голова пульсировала, грозя расколоться на части.

О броню со звоном срикошетил град сюрикенов. Следом по нервам скользнул чужеродный импульс — попытка навязать гендзюцу. Хирари рассеял иллюзию одним ленивым усилием воли. Пусть усвоит, что глупо пытаться поймать эти глаза в гендзюцу.

Одна из птиц спикировала прямо на броню и с оглушительным грохотом детонировала. Затем вторая. Третья. Цепная реакция взрывов заставила Сусаноо мелко вибрировать, не более.

Дым смешался с поднятой пылью, скрывая обзор. Хирари прерывисто втянул воздух и опустил взгляд под ноги. Самое уязвимое место. Вряд ли она догадается атаковать снизу, сделав подкоп, но позже надо будет обязательно вбить ей это в голову.

Если он доживет до этого «позже». Легкие горели, зрение стремительно сужалось в черную трубу. Пора сворачивать спектакль.

Завеса пыли осела. Мисаки стояла в отдалении, безвольно опустив руки. Уже сдалась.

Он открыл рот для язвительной колкости, но вместо слов наружу вырвался влажный булькающий хрип. По подбородку горячей волной хлынула кровь. Ноги мгновенно стали ватными и подломились. Зеленое пламя Сусаноо мигнуло и рассыпалось. Земля больно ударила по коленям, мир стремительно заваливался на бок.

Мисаки оказалась рядом в ту же секунду, намертво вцепляясь в его плечи.

— Папа! Папа, ты как?

Сквозь кровавую муть Хирари с трудом сфокусировался на её лице. Маска отчужденности слетела. В широко распахнутых глазах плескалась неприкрытая паника.

«Я и в самом деле отвратительный отец», — равнодушно скользнула последняя мысль, прежде провала в тьму.

***

Юичи вжался в тень подворотни, то и дело бросая напряженные взгляды через плечо. Даже сменив привычную форму Конохи на безликие гражданские вещи, он кожей чувствовал, как цепко мажут по нему чужие взгляды. Каждое его движение, каждая деталь кричали о том, что он здесь чужой.

В Стране Земли он бывал… да никогда он здесь не бывал. Границу пересек исключительно по суровой необходимости, забравшись в самое брюхо враждебного государства, затерявшись в лабиринте одного из крупнейших городов.

Он торчал в этом переулке уже час. Коллега бесследно исчез, и с каждой протёкшей минутой желание плюнуть на всё и сбежать домой становилось физически невыносимым.

Юичи ненавидел это место. Растрескавшаяся почва, высушенный воздух, от которого першило в горле, и безжалостно палящее солнце. Этот сухой зной разительно контрастировал с влажной прохладой вечнозеленой Страны Огня. Чужой климат давил на виски, выматывая не хуже изнурительной миссии.

Ритмичный стук сандалий по камню заставил его вздрогнуть. Патруль. Юичи вплавился в стену, сливаясь с густой тенью, позабыв как дышать. Гулкие шаги шиноби медленно проплыли мимо и растворились в шуме улицы. Но не успели мышцы расслабиться, как затылок обожгло предчувствием чужого присутствия.

Юичи круто развернулся, выхватывая кунай, и наотмашь полоснул по воздуху.

— Эу, полегче, — Масаши плавно качнулся назад, уходя от лезвия. — Еще хрен мне отрубишь.

— Какого черта так долго? — раздраженно выдохнул Юичи, убирая оружие.

— Конечно, всё ведь так просто решается. Особенно для меня, шиноби Камня.

— Ладно, признаю, ты молодец. Нашёл?

Масаши кивнул, со щелчком разминая плечо.

— Ну что, какой план? Вламываемся с жестким шмоном или сделаем всё культурно?

Юичи осторожно выглянул из укрытия, сканируя залитую солнцем улицу.

— Культурно со шмоном.

— Я-то не против, — протянул Масаши. — Только учти, это настоящий муравейник нукенинов. Открыто борзеть — себе дороже.

— Нам нужно прессануть всего одного лошка, — Юичи безразлично пожал плечами. — Зайдём по праву сильного, и делов-то.

Масаши тяжело вздохнул, стянул джонинский жилет, отвязал протектор и быстро скрыл всё это в запечатывающем свитке.

— Двигай за мной. И сделай милость, расслабь лицо. Ты такой напряжённый, будто в тылу врага.

Юичи глухо фыркнул, пряча кунай с нанесенной меткой поглубже под одежду.

— В самом-то деле.

***

Ишира закинул на плечи потяжелевший рюкзак и потянулся, разминая мышцы. Прямо перед ним высились Главные врата Конохи — исполинские, подавляющие своим масштабом створки. Он годами ждал момента, когда перешагнет за этот рубеж. Для этого потребовалось лишь получить протектор генина и дождаться первой миссии ранга «С».

Макото-сенсей, капитан их команды, закончил короткий разговор с дежурными чунинами и повернулся к ученикам.

— Ну что ж, — он бегло сверился с часами. — Полдень. В Стране Лапши нужно быть к закату, так что придется прибавить шаг.

— А могли бы идти нормальным темпом, если бы кое-кто не опоздал на полтора часа! — ядовито огрызнулся Широ, второй член команды.

Третий член команды, Мисаки, проигнорировала выпад. Она стояла чуть в стороне, безучастно сверля взглядом пыльную дорогу.

— Оставим это, — мягко оборвал перепалку Макото. — Проверяем снаряжение и выступаем.

Стоило им оставить Коноху позади, как на Иширу накатило холодящее беспокойство. Иллюзия абсолютной безопасности, которую дарили высокие стены деревни, рассеялась без следа. Дома он привык контролировать обстановку Бьякуганом, чтобы осязать кипящую вокруг жизнь, теперь же перед ним разверзлась бескрайняя зеленая пасть леса.

Редкая командная болтовня хоть как-то разгоняла эту давящую неизвестность. Макото-сенсей казался толковым шиноби, но в сравнении с тем же Юичи его выправке явно не хватало отточенной легкости. Широ же изо всех сил старался держать лицо, но обида все равно прорывалась наружу. Он то и дело исподтишка косился на Иширу и Мисаки с горькой завистью. Они были младше, но объективно превосходили его во всем. И дело было даже не в личных недостатках Широ. Просто стартовая пропасть в подготовке между клановыми наследниками и обычными выпускниками Академии всегда была колоссальной.

Ишира чуть сбавил темп, равняясь с отставшей Мисаки.

— Чего мрачная такая? — вполголоса спросил он.

Она с силой дернула лямки рюкзака, перераспределяя вес на плечах. Ответ прозвучал не сразу, явно проглатывая вертящиеся на языке ругательства.

— Мой родитель нервы мне сделал.

Ишира озадаченно свел брови. Об отце Мисаки он не знал ровным счетом ничего. Даже в этой, новой жизни их пути ни разу не пересекались.

— Старый маразматик, — припечатала она. — Сегодня такую выходку устроил, думала, собственными руками придушу на месте.

— Родителей не выбирают.

— Поумничай мне тут, — огрызнулась Мисаки и резко прибавила шаг.

***

Миновав лабиринт грязных закоулков, насквозь пропитанных запахами гнили, они уперлись в глухой тупик. Путь преграждала массивная железная дверь.

Масаши выбил костяшками пальцев замысловатый ритм. С лязгом отъехала заслонка смотрового окна. Чей-то подозрительный взгляд ощупал визитеров с ног до головы, окошко захлопнулось, и тяжелая створка нехотя поползла внутрь.

Внутри царил густой от табачного дыма полумрак. Место косило под обычный трактир, но специфика лезла из всех щелей: стены пестрели криво прибитыми досками с расценками на головы и заказами на ликвидацию.

Висевший в воздухе гул голосов оборвался, стоило Юичи и Масаши переступить порог. Десятки оценивающих взглядов вонзились в чужаков. Местная публика искала легкую добычу, но, не унюхав запаха жертвы, так же синхронно потеряла к ним интерес.

Масаши коротко хлопнул Юичи по плечу и кивнул в угол зала. Там, через пару столиков, замер какой-то неизвестный попаданец. Он уже заметил их и теперь напряженно хмурился, подбираясь. Юичи смерил его надменным взглядом и насмешливо фыркнул.

— Разве не он нам нужен? — тихо спросил Масаши.

— Нет, — протянул Юичи. — Наш клиент обживает нижние этажи.

У него не было сомнений, что его старый знакомый именно здесь. Во-первых, птичка нашептала. Во-вторых, других вариантов особо не было.

— Я уже бывал в похожей дыре в столице Страны Огня, — пояснил Юичи, сканируя пространство зала. — В конце концов, это всё узлы одной преступной сети.

— И как доблестный шиноби Конохи, ты стер ту ячейку в порошок? — ухмыльнулся Масаши.

— Много треплешься. Двигаем.

Они скользнули в дальний конец зала, обогнув смердящую уборную и подсобку, и вышли к узкому лестничному пролету. Юичи резко остановился, выставив руку.

— Стой, — прошептал он, кивнув на стены, густо исписанные вязью фуиндзюцу.

— Барьер?

— Вроде того, — Юичи брезгливо провел подушечками пальцев по шершавым иероглифам. — Знакомый почерк. Дай мне пару минут.

Похлопав себя по карманам, он извлек кисть и крошечную баночку с чернилами. Быстрыми движениями принялся вплетать новые символы в уже существующий узор.

Тишину распорол пропитый бас:

— Эй, вы еще кто такие?

Юичи едва успел поднять взгляд, как Масаши одним молодецким ударом выбил весь воздух из подошедшего. Вторым он вырубил его напрочь, мягко опустив тело на пол.

— Скинь его в подсобку, — велел Юичи, вырисовывая очередной символ.

Пока Масаши волок тушу в темноту, Юичи закончил формулу. Он прижал пальцы к свежим иероглифам, подпитывая своей чакрой. Чернила слабо полыхнули, ожили и расползлись по стене черной паутиной, взламывая оригинальный барьер.

— Готово? — спросил вернувшийся Масаши.

Юичи кивнул на перестроенную печать.

— Влей сюда немного чакры. Барьер внесет тебя в исключения.

Масаши кивнул и сделал то же самое. Когда всё было готово, они заскользили вниз по ступеням.

Глубже становилось только хуже. Из-за массивных дверей периодически прорывались истошные вопли. У одной из таких комнат Юичи приоткрыл створку. В желтушном свете лампы обрисовался разделочный стол, усеянный пыточными инструментами, и пристегнутый к стулу окровавленный человек.

— Шиноби? Откуда он? — одними губами спросил Масаши.

Юичи прищурился, разглядывая поцарапанный металл протектора, свисающего с избитого лица.

— Расслабься, это Скрытый Водопад. Идем, — равнодушно бросил он, прикрывая дверь.

Уровнем ниже потянуло могильным холодом, прошивающим даже толстые стены. Не было сомнений, что там хранили тела.

Спустившись в самые недра, они вышли в длинный коридор, уставленный рядами грязных деревянных шкафов, источающих едкий кислотный запах.

Едва они сделали шаг, как из-за поворота донесся стук подошв.

Юичи мгновенно вжался в нишу. Как только чужой силуэт поравнялся с ним, он сделал жесткий выпад. Зажал патрульному рот ладонью, второй рукой мертво перекрыв сонную артерию. Секунда глухой борьбы, тело обмякло, и Юичи бережно уложил его на грязный бетон.

Масаши беззвучно похлопал, глядя на распластанного охранника.

— Слушай, а выбираться-то мы как планируем?

Юичи брезгливо вытер руки о штаны.

— Как-как? Хирайшином. Шевели ногами.

Они сорвались на бег.

Спустя минуту коридор выплюнул их в огромное складское помещение. Лабиринт из нагроможденных ящиков, коробок и сомнительного хлама. Юичи и Масаши не тратили время на скрытность: они шли напролом, жестко и стремительно вырубая случайных бедолаг и охрану прежде, чем те успевали издать хоть звук.

Проскочив еще один узкий переход, они вылетели в просторный зал, плотно заставленный высокими книжными стеллажами. В самом конце архива маячила закрытая дверь с узкой полоской света под порогом. Юичи уловил знакомый фоновый отголосок.

Он подобрался к створке, перенес вес на опорную ногу, собираясь выбить препятствие с петлей, но дверь вдруг приоткрылась сама.

В проеме нарисовался молодой парень. Идеально собранные в пучок волосы, строгие черные очки, стекла которых слепо блеснули в полумраке.

— Акио, дружище. Дело есть, — Юичи растянул губы в абсолютно неискренней улыбке.

Воздух вокруг уплотнился. Из теней между стеллажами бесшумно выросли фигуры шиноби, беря незваных гостей в кольцо. Юичи напрягся, положив руку на плечо Масаши, готовый в долю секунды выдернуть обоих Хирайшином.

Но Акио поднял ладонь.

— Произошло недоразумение.

Охранники переглянулись и растаяли в тенях так же стремительно, как и появились.

— Ахуе-еть. Так ты здесь типа большой босс? — хмыкнул Юичи, убирая руку с плеча напарника.

Акио раздраженно скользнул взглядом по незваным гостям.

— Не последний человек, — сухо бросил он, отступая вглубь комнаты и шире распахивая дверь.

***

Гостиница оказалась, мягко говоря, паршивой. На выцветшем ковре валялись три тощих футона. Единственное окно, выходящее на узкий переулок, перекосило, и сквозь щели в раме внутрь тянуло мерзким сквозняком.

Ишира ворочался, но сон не шел.

Он перекатился на один бок. Широ глухо сопел, уткнувшись в подушку, хмурясь даже во сне. Перевернулся на другой…

— Чего вылупился? — раздался тихий шепот.

Ишира моргнул. В полумраке слабо поблескивали глаза Мисаки.

— Да так, задумался, — так же тихо отозвался он. — Как вообще вышло, что нас запихнули в одну команду? Будто какой-то недоумок нарочно всё это подстроил.

Мисаки скривилась и перевернулась на спину, уставившись в невидимый потолок. Какое-то время она молчала, а затем вдруг спросила:

— Как так вышло, что ты, малолетняя сопля, настолько глубоко посвящен в его дела?

Ишира бросил короткий взгляд на спящего Широ. Убедившись, что тот не проснулся, тоже лег на спину.

— Может быть, дело в том, что я банально ответственнее тебя?

— Не ерничай. Я прекрасно понимаю, что вы с Юичи знаете куда больше моего.

— Кажется, при нашей первой встрече я тебе ровно это и сказал.

Мисаки повернула голову. Во тьме зловеще вспыхнул багровый свет Шарингана.

— А ты не боишься, что я прямо сейчас накинусь на тебя и выпотрошу твою память?

— Боюсь. Но еще я знаю, что ты пообещала Юичи больше так не делать.

Кровавое свечение не погасло. Мисаки изучала его лицо с неприятным вниманием.

— Ты очень странный. Ты с головой увяз в каких-то невидимых проблемах. Если Юичи исполнитель, то ты подтираешь за ним хвосты, чтобы всё выглядело идеально. Но при этом собственное будущее тебя, похоже, вообще не волнует.

— Твоя претензия сводится к тому, что ты ведешь себя как обычный ребенок, наслаждаясь новой жизнью, пока я полностью отдаюсь делу?

— Да, меня бесит эта ваша секретная занятость. Я чувствую себя инструментом, пылящимся в шкафу в ожидании своего часа. И почему-то мне кажется, что у Наоми точно такая же роль.

Ишира долго молчал, выдерживая её взгляд. Он никогда не видел её такой... уязвимой? И что нужно сказать, чтобы не разрушить этот эффект? В его реальности, скованной клеймом Побочной ветви, не было места беспечной радости. У него просто не существовало привилегии смело строить планы на собственную жизнь. Будущее Мисаки тоже висело на волоске, но она этого не осознавала. Их с Юичи главная задача — уберечь её, чтобы отвоевать просвет для них самих.

— Поверишь, если я скажу, что отдал бы всё, чтобы оказаться на твоем месте и жить беззаботно, ничего не зная?

Под пронзительным взглядом Шарингана солгать было невозможно. Мисаки издала фаталистичный вздох, погасила додзюцу и снова отвернулась к потолку. Ишира последовал ее примеру.

Веки наконец начали тяжелеть, сознание медленно сползало в теплую вату сна… Как вдруг вдоль позвоночника хлестнул ледяной разряд тревоги.

Ишира взвился с футона так резко, что Мисаки вздрогнула. Вены вздулись вокруг глаз и он сразу же выскользнул в открытое окно.

Улица встретила его безлюдной тишиной. Пока он неслышно бежал вдоль булыжной мостовой, позади успела материализоваться Мисаки.

— Что случилось?

Ишира промолчал. Все его внимание было приковано к тому, что он видел впереди.

Они быстро пересекли спящую деревню и вышли к самой кромке чернильного леса. Мисаки попыталась сделать шаг вперед, но Ишира жестко перегородил ей путь рукой.

Его взгляд вонзался в темноту между деревьями.

— Я тебя вижу, — голос Иширы прозвучал ровно и холодно.

Воздух застыл. Спустя несколько тягучих секунд из-за толстого ствола показалась рука, а следом голова.

— Привет.

***

Пиала с саке приятно обожгла горло, привычно приглушая болезненный гул в голове. Сидящий напротив Фугаку тоже отпил, но он-то вряд ли собирался напиваться до беспамятства. Глава клана позвал его для разговора, и не куда-нибудь, а в местный кабак с зашкаливающей концентрацией Учих. Старые знакомые и бывшие сослуживцы то и дело бросали на них косые взгляды.

Конченое место. Забегаловка на территории квартала, закрытая дыра «только для своих», куда деревенские отродясь не захаживали. Жалкое зрелище: горделивое общество, свято верящее в собственную исключительность, параноидально боялось чужаков и брезговало любым контактом.

Сам Хирари предпочитал пить именно в Конохе. Там можно было легко поймать в гендзюцу незащищенного бармена и заставить того без конца обновлять выпивку за счет заведения. Не то чтобы он злоупотреблял этим, просто его воротило от мысли просаживать деньги детей, которые они кровью и потом зарабатывали на миссиях. Он то в семейный бюджет давно не приносил ни рё.

— Выглядишь паршиво, — сухо констатировал Фугаку.

Еще бы. Хирари только-только пришел в себя после отката Мангекё и сразу потащился на эту встречу. О том, каких усилий стоило Мисаки дотащить его до больницы, он старался не думать, поэтому просто молча опрокинул еще одну пиалу.

— Бывало и хуже.

— Меня больше смущает твой критически низкий уровень чакры.

— Тренировал отпрыска.

— Ну да, ну да. — Взгляд Фугаку скользнул к шумной компании в другом конце зала и вернулся обратно. — Сильно ослеп?

— Изрядно, — с нажимом ответил Хирари, давая понять, что развивать эту тему не стоит.

— Как бы там ни было, моего мнения это не меняет, — Фугаку подлил себе сакэ. — Твое решение уйти со службы и просиживать штаны — непростительная трата ресурса. Несмотря на травму, ты не похож на человека, списанного по состоянию здоровья.

— Я вырастил двух отличных шиноби. Тебе этого мало?

— Как раз о твоей младшей я и хотел поговорить.

Хирари на долю секунды замер, затем с бесстрастным лицом допил остатки саке.

— Можешь сколько угодно строить из себя отшельника, но я прекрасно знаю, через кого ты выуживаешь информацию с собраний, — продолжил Фугаку. — О дебюте своей дочери ты тоже должен быть в курсе.

— Да, за словом в карман она не лезет. И поверь, она вам еще устроит.

— Не ты ли вложил ей это в голову?

— Ничуть. — Хирари достал сигарету, зажал зубами и прикурил. — Но в чем она не права? Ты ведь прекрасно знаешь, как на войнах изголодавшиеся шиноби решают эти проблемы. Так что какой-нибудь неучтенный Учиха вполне мог родиться в глуши.

— Учиха слишком щепетильны в вопросах додзюцу. Сам же выковыривал глаза у мертвых товарищей. Шанс ничтожно мал.

Хирари горько усмехнулся. Надо же, какая слепая вера в непорочность собственного клана. Будто у кого-то не хватило бы наглости утолить скотскую потребность, когда отряд, месяцами прочесывавший леса, вваливался в мирную деревушку. Хотя, конечно, доходило ли дело до зачатия — вопрос и впрямь открытый.

— Однако тему ты все-таки поднял, — заметил Хирари, качнув потяжелевшей головой, и снова потянулся к бутылке.

Фугаку мрачно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Признаться, я думал, что это твоя подача. А к твоей интуиции я всегда предпочитал прислушиваться, потому и сам увяз в этих рассуждениях.

— Я уже давным-давно своих детей не наставляю. — Хирари тяжело выдохнул сизый дым и влил в себя очередную порцию алкоголя. — И раз уж на то пошло, у меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Когда Мисаки дорастет до чунина, забери её в Полицию.

На лице Фугаку мелькнуло искреннее удивление.

— Мне казалось, она будет рваться по стопам Шисуи.

О, она точно будет ныть и рваться в обычные шиноби, только причина там совершенно другая.

Хирари не раз и не два применял на ней Мангекё. Но уже не для того, чтобы травмировать детскую психику, а чтобы незаметно покопаться в закоулках её подсознания. Обычным способом вытащить воспоминания из её прошлой жизни было невозможно — они существовали на совершенно ином, духовном уровне, а не в физическом мозге. Но способность его глаз заставляла жертву саму проецировать свои потаенные страхи, и Мисаки, разумеется, черпала их из своего прошлого.

Выискивая её уязвимости, Хирари наткнулся на занятные образы: приводы в полицию, допросы, тяжелый статус потерпевшей. Из-за этого у Мисаки, разочаровавшейся в компетентности правоохранительных органов своего прошлого мира, сложилось стойкое отвращение к структуре в целом. По своей воле в Военную Полицию Конохи она не пойдет ни за что.

И именно поэтому она там окажется.

— Я это проконтролирую. — Хирари затушил окурок, переведя взгляд на помрачневшего Фугаку. — Разве не ты возмущался, что Шисуи решил лезть дальше по карьерной лестнице? Вот, забирай младшую. Глядишь, вместе с твоим сыном Полиция будет выглядеть чуть менее жалко.

— Насчет Итачи... — Фугаку снова бегло окинул зал взглядом, проверяя, нет ли лишних ушей. — В общем, на него у меня другие планы.

— Надо же. Как быстро амбиции обнажают лицемерие.

— Пока Учих окончательно не взяли в тиски, нужно вгрызаться в любую возможность сохранить влияние, — жестко отрезал Фугаку.

— Не сочти за угрозу, но мои дети клановому эгоизму потакать не станут. — Хирари ответил ему таким же немигающим взглядом. — В этом я уверен на сто процентов. Пусть даже к тому моменту меня самого уже наверняка не будет в живых.

— Тем не менее, за Мисаки я пригляжу.

Фугаку поднялся из-за стола, на мгновение задержал на собеседнике тяжелый взгляд и, не проронив больше ни слова, направился к выходу.

Хирари остался один. На мельтешащую вокруг клановую массовку ему давно было плевать, поэтому он просто продолжил пить. Требовать новую порцию, заливать в себя, и так по бесконечному кругу.

В глазах сородичей он, должно быть, выглядел невероятно жалким — выцветшей тенью того блестящего шиноби, которого они когда-то знали. Но по большому счету, все было ровно наоборот. Ему было лишь до одури обидно, что он не доживет до момента, когда Деревня всухую растопчет гнилые амбиции клана и загонит их в стойло еще жестче, чем раньше. Хирари очень хотел бы посмотреть на них тогда и узнать, кто из них по-настоящему жалок.

Час. Второй. Зрение, и без того посаженное после отката Мангекё, заволокло мутной алкогольной пеленой. Сознание перестало поспевать за телом: неуклюже потянувшись за очередной бутылкой, он не рассчитал движение и просто смахнул ее. Хирари оставалось лишь заторможенно пялиться на растекающуюся по деревянному столу лужу саке, думая о каких-то глупостях, которые теперь были для него навсегда недоступны.

Так продолжалось до тех пор, пока чья-то рука грубо и настойчиво не дернула его за локоть. Его рывком вздернули на ноги и торопливо потащили к выходу.

Хирари не мог толком сфокусировать взгляд на лице сына, но кожей чувствовал исходящее от него вибрирующее бешенство. Разумеется. Раньше отец напивался исключительно в проверенных заведениях для гражданских, где Шисуи мог без проблем приглушить болтливость зевак Шаринганом и незаметно утащить его домой слепыми переулками. А сейчас пришлось вытаскивать пьяного родителя прямо из кланового гадюшника, давясь жгучим стыдом под презрительными взглядами знакомых. Такой подлянки он вряд ли ожидал.

Увы, это было только начало.

***

Акио устало осел в кресло и скрестил руки на груди.

— Обязательно нужно было врываться сюда, как варвары? — он смерил Юичи укоризненным взглядом поверх очков.

Юичи пропустил претензию мимо ушей. Вальяжно прохаживаясь вдоль стеллажей, он вытянул первый попавшийся свиток, развернул его и лениво пробежался по тексту.

— Времени на изящные решения не было, — беззаботно бросил он. — И, между прочим, мы даже никого не грохнули. Да, Масаши?

Масаши, увлеченно настраивающий линзу какого-то микроскопа, поднял мутный взгляд, пожал плечами и тут же вернулся к своему занятию.

— Ну вот, видишь, — подытожил Юичи.

Акио лишь тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Если ты притащился сюда вербовать меня в свою команду спасателей мира, ответ — нет.

Юичи тонко улыбнулся.

— Тогда я тебя убью.

— Не убьешь, — меланхолично отозвался Акио. — Я слишком ценный актив.

— Тут не поспоришь, — легко согласился Юичи. — Найти еще одного такого зашуганного ботана, который чахнет над книжками и булькает пробирками, будет проблематично.

— И мне тоже крайне приятно с тобой работать.

Юичи прищурился и небрежно отшвырнул свиток в сторону.

— Если всё так чудесно, какого хрена мне пришлось выискивать тебя по всем Пяти Странам?

— Вынужден был залечь на дно, — Акио развел руками. — Жизнь нукенина не такая радужная, как кажется. Спроси у своей подружки.

Юичи криво усмехнулся, но веселье тут же стерлось с его лица, уступив место деловой сухости.

— Перейдем к делу.

Акио откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.

— Надеюсь, не нужно напоминать, что за «большое спасибо» я не работаю.

Юичи молча выдохнул, подошел к столу и рухнул в кресло напротив.

Масаши тем временем окончательно выпал из реальности, копаясь в хламе на другом конце лаборатории. Комната была битком набита всем, о чем мог мечтать больной до знаний разум. Стеллажи прогибались под тяжестью фолиантов и свитков, от рассыпающихся в труху пергаментов до хрустящих новых копий. Даже Юичи не обладал такой коллекцией.

На столах громоздились реторты и колбы. Разноцветные жидкости в них глухо булькали, плевались едким паром и шипели. Когда-то Юичи тоже подумывал углубиться в науку, но не нашел времени. К тому же, чтобы достичь здесь реальных высот, требовались куда более радикальные эксперименты. С человеческим материалом.

— Поговорим об Учихах, — ровно начал Юичи.

Акио удивленно приподнял бровь.

— С чего бы тебе обсуждать Учих со мной?

— С того, что я не знаю больше ни одного придурка, который перед смертью успел вызубрить все датабуки и лор по этому чертову мультику.

— Звучит лестно. Слушаю, — Акио сцепил пальцы в замок.

Юичи не знал, с чего начать. Время истекало. Год, максимум два, и ситуация с Учихами сорвется окончательно, а у него на руках до сих пор ни одного рабочего сценария. Точнее, планы были, но появление попаданца в Корне спутало все карты. Вариант с его тихим устранением Юичи прокручивал не раз, но это было слишком топорно и предсказуемо.

Вдобавок, Акацуки точно не упустят шанса сунуть в это дело свой нос. Стервятники непременно начнут подзуживать клан к перевороту, чтобы снова разжечь пламя войны.

Всё складывалось против этих красноглазых неудачников.

С годами Юичи видел всё меньше смысла в их спасении. Юношеский запал испарился. Иной раз хотелось просто закрыть глаза, позволить мясорубке провернуться и забыть. Не его война. Не его проблемы.

Вот только самому Юичи от этого легче не станет. Ответственность — омерзительное слово. Липкое, удушливое, оно волочится за тобой, давит на плечи и заставляет впрягаться в чужое дерьмо. Никто не скажет ему спасибо. Но плевать. Юичи нужно было это сделать хотя бы для того, чтобы не блевать от собственного отражения.

Он долго сверлил Акио взглядом, прикидывая, как выжать из этого очкарика максимум пользы.

— Как должен умереть Учиха Шисуи? — наконец спросил Юичи. — Я в курсе про Мангекё и Данзо, но мне нужна конкретика.

Акио задумчиво потер подбородок.

— Вариантов масса.

— Потому я и спрашиваю! — с раздражением оборвал его Юичи. — Какой из них самый вероятный?

— Ты живешь в Конохе, тебе изнутри должно быть виднее. Стоп... ты что, реально надумал его спасать?

—Ну пиздец какой догадливый.

— Так, ладно, — Акио стянул очки и принялся протирать стекла. — Из очевидного: главная угроза исходит от Корня. Было бы идеально раздобыть списки личного состава, учитывая, что там окопался наш земляк.

— Мы не в тех отношениях, — хмуро отрезал Юичи.

— Печально. Ну а уникальные личности тебе там не попадались?

Юичи напряг память, но кроме одной конкретной падали, треплющей ему нервы, никто на ум не шел.

— Слушай, помнишь, — подал голос Масаши, отрываясь от колб, — я как-то рассказывал, что сцепился на миссии с джонином, у которого был один Бьякуган?

— Кохината Мукай? — прищурился Юичи. — Серьезный мужик. Тебе охренеть как повезло, что ты ушел оттуда на своих двоих.

— Ну вот, пазл и сложился, — Акио водрузил очки на нос, в глазах блеснул азарт. — Это тот самый человек, которого Шисуи на пару с Итачи должны ликвидировать, чтобы второй вступил в АНБУ.

— И что дальше? — поторопил Юичи.

— А дальше логика проста. Раз события идут по этому сценарию, в Корне обязан числиться член клана Абураме. Если коротко: он отравит твоего Учиху ядовитыми насекомыми.

Юичи нахмурился, переваривая информацию.

— Смертельный яд?

— Что-то в этом роде.

— Если я достану образец, сообразишь противоядие?

Акио плотоядно улыбнулся.

— Для тебя любой каприз.

Юичи поморщился. Затем молча сложил последовательность печатей. Он сунул руку в брызнувший белый дым и швырнул на стол брыкающегося Белого Зецу, намертво сжимая его горло.

Акио подался вперед, с жадным блеском в глазах разглядывая добычу.

— Принимается. Еще есть?

— Последнего от сердца отрываю.

— Какая жалость, — вздохнул Акио. — Ладно, потом сам раздобуду.

— Только узнаю, что ты снюхался с Акацуки — прикончу.

— Договорились, — Акио закатил глаза. — Что-то еще?

Глава 19. Чего стоите?! Бейте их!

Из полумрака неспешно выступила высокая фигура. Лунный свет выхватил из темноты массивные плечи, бочкообразную грудную клетку и абсолютно невозмутимое лицо. Инстинкты Иширы срывали голос, требуя немедленно рвануть прочь, но он заставил себя остаться на месте, встречая незнакомца вызывающим взглядом.

Он доверял стоявшей рядом Мисаки, не меньше напряженной, но готовой в любую долю секунды выдернуть их обоих Хирайшином в безопасное место. Вопрос заключался в ином: осознавала ли она, что этот надвигающийся громила по ощущениям казался куда опаснее даже Юичи?

Незнакомец не ускорял шаг, словно нарочно давая время себя рассмотреть. Сократив дистанцию до пары метров, он плавно опустился на корточки, уравнивая взгляды.

— Выдыхайте, — в густом голосе плескалась откровенная насмешка. — Я от Юичи. Ивами.

Ишира шумно фыркнул и раздраженно развел руками. Следовало догадаться. Рано или поздно нечто подобное должно было произойти.

— Тоже попаданец? — недоверчиво прищурилась Мисаки.

— В точку, младшая сестренка Учихи Шисуи.

Мисаки этот ответ не улыбнул. Внешне ленивая кошачья расслабленность, но мышцы под одеждой сжались в пружину.

— И ты чисто поздороваться зашел? — хмуро поинтересовался Ишира.

Ивами неспешно поднялся, со щелчком разминая широкие плечи.

— Времена нынче мутные. Юичи ловит жесткую паранойю, что с его драгоценными мелкими попаданцами может случиться неприятность. Короче говоря, меня припахали за вами присматривать.

— Какая трогательная забота, — ядовито буркнул Ишира. — А он не хочет сам вместо нас по миссиям бегать?

Ивами басовито усмехнулся.

— Надо же. Ты ровно такой, каким он тебя описывал. А про Учиху говорил, что она та еще колючка. Не наврал?

Мисаки выразительно закатила глаза. Крутнулась на пятках и молча зашагала прочь, сквозь зубы цедя тихие ругательства.

— Это что сейчас было? — Ивами посмотрел ей вслед.

— Пока ничего, но потом она высосет мне мозг, — отозвался Ишира, глядя туда же.

— Ну и ладно, без лишних ушей проще говорить по делу. Расклад такой: завтра к вам приставят человека. Будет пасти вас из тени, на случай если ребята из Акацуки вдруг воспылают желанием познакомится с вами.

Ишира свел брови к переносице.

— Так это будешь не ты?

— У меня и своих дел по горло, — отмахнулся Ивами. — Так что давай, передай суть Учихе, а я откланиваюсь. Бывайте.

Ишира смотрел, как массивная фигура размылась в воздухе, с чудовищной скоростью уходя вглубь леса. Меньше чем через минуту даже Бьякуган окончательно потерял его след.

Юичи, конечно, предупреждал о чем-то подобном. Но такая параноидальная опека всё равно казалась Ишире чрезмерной.

***

Правду говорят: от скуки человек способен на любую глупость. Особенно если дело касается детей.

Сначала Наоми наотрез отказывалась ввязываться в эту дурацкую беготню, но теперь с каким-то диким азартом носилась по приюту, играя в салки.

Комнаты сливались в сплошное пятно. Мелькали дверные проемы и тесные коридоры. Воспитатели жались по стенам, провожая несущуюся ораву беспомощными взглядами, но вмешиваться не рисковали.

Наоми вылетела на крыльцо, ослепленная резким солнечным светом, пытаясь нагнать какую-то девчонку. На пыльном дворе гудела толпа, глаза разбегались, но взгляд мгновенно выцепил самую дерзкую, самую раздражающую цель.

Наруто нервно дернулся, стоило ей только податься в его сторону, и ожидаемо дал деру.

Наоми уже почти вцепилась в край его майки, как вдруг носок сандалии зацепился за землю. Ноги заплелись. Мир кувыркнулся, и она полетела вперед, больно прочесав лицом землю.

В самых темных глубинах ее сознания кое-кто желчно хмыкнул.

Она не раз пыталась пробиться в свое подсознание, но Кьюби наглухо закрыл двери. Зато сам регулярно напоминал о себе вот такими уколами чужого веселья. Следил за ней. Этот незримый сожитель бесил не только своими гадкими насмешками, но и полным нежеланием идти на контакт.

Логика Наоми была проста: раз уж им суждено делить одно тело, придется выстраивать хоть какое-то подобие отношений. Взять над ней контроль она не позволит, к тому же Юичи заверил, что пока он рядом, это почти невозможно. И если выбора нет, значит, нужно выстроить хоть какое-то подобие тандема.

Шумно выдохнув, Наоми приподнялась на локтях и сплюнула скрипящую на зубах пыль. Мельком глянула на содранные в кровь коленки. Ерунда. Раны у них с братом затягивались с нечеловеческой скоростью, что заслуга из родословной.

Наруто подобрался поближе, но благоразумно остановился на безопасном расстоянии. Он виновато переминался с ноги на ногу.

— Нээ-чан, сильно ушиблась?

Она отмахнулась, поднимаясь и отряхивая шорты.

— Порядок. Всё, не хочу больше играть.

Вина на лице брата мгновенно сменилась широченной лисьей ухмылкой.

— Хе-хе! Потому что никто не может за мной угнаться, вот ты и сдаёшься!

Наоми угрожающе нахохлилась. Стоило ей сделать единственный шаг вперед, как Наруто сорвался с места и потерялся за углом.

В приюте его знали как стихийное бедствие. Непослушный, шумный засранец, творящий что вздумается. Единственным человеком, способным внушить ему хоть каплю страха, была она сама, упорно пытаясь загнать его в рамки и доказать, что не всё будет сходить ему с рук. Выходило откровенно так себе.

Что примечательно, другие дети ее тоже побаивались, стоило Наоми вспылить или броситься на защиту непутевого брата. И что было совсем уж паршиво, так то что невысказанный страх читался даже в глазах воспитателей, когда смотрели на нее и Наруто.

***

Утро началось не с кофе, а с внеочередной миссии.

Ивами грузно сидел на диване в холле резиденции Мизукаге, отчаянно борясь с накатывающей дремотой. После ночного марафона через границы хотелось завалиться спать, но увы. Никто, конечно, не заставлял его переться в Страну Лапши только ради того, чтобы помахать ручкой. Просто взыграло банальное любопытство вживую оценить, что представляют собой эти двое на фоне попаданцев из Кири. Итог разочаровывал: разницы почти никакой.

На обратном пути он выцепил Хиёри и спихнул на неё присмотр за мелкими, если вдруг что-то пойдет не так. У нукенинов времени навалом. Сам Ивами или тот же Юичи подобной роскоши были лишены. У Юичи назревал конфликт с Учихами. У Ивами, как это ни иронично, в Кири тоже намечались проблемы из-за представителя этого же клана. Даже Масаши у себя в Камне увяз в каких-то делах.

Каждый варился в собственном котле, и на тех же Акацуки времени катастрофически не оставалось. Будь у Ивами сегодня законный выходной, он бы обязательно занялся этим вопросом.

Холл постепенно заполнялся прибывающими командами шиноби. Гул чужих голосов неприятно скрежетал по уставшим мозгам, но хуже всего были косые взгляды. Смотрели как на белую ворону.

Многие здесь были лоялистами Четвертого, которых вполне устраивал кровавый хаос, поглотивший Кири. Тотальная коррупция и гниль на самых верхах стали повседневностью. Дезертирство росло в геометрической прогрессии: ряды нукенинов пополнили даже несколько Мечников Тумана.

Сравнивая Киригакуре с другими скрытыми деревнями, Ивами отчетливо понимал, что этот пузырь рано или поздно лопнет. Вопрос лишь в том, кто будет разгребать последствия. Брать титул Пятого Мизукаге самому или расчистить дорогу Мей Теруми? Пока он не мог ответить на этот вопрос.

Воздух тихо свистнул. Ивами лениво вскинул руку, не глядя перехватывая пущенный в него свиток.

По лестнице спускался мрачный Нобу. Это ему выпала сомнительная честь обтекать в кабинете Мизукаге вместо Ивами, а находиться в одном помещении с Ягурой было тем еще испытанием для психики.

Ивами развернул бумагу. Быстро пробежался по строкам, и челюсти невольно сжались.

Клан Кагуя. Вечно жаждущие крови отморозки, по своей дикости превосходящие бешеных псов. Их врожденная способность манипулировать собственным скелетом делала их чудовищными противниками в ближнем бою. И именно их неконтролируемая агрессия в свое время стала катализатором массовой истерии и кровавых чисток носителей Кеккей Генкай по всей Стране Воды.

Они и раньше были костью в горле, но теперь перешли черту, открыто посягнув на территории селения. Даже Ягура, будучи не в своем уме, не мог проигнорировать такую наглость и отдал прямой приказ: полное истребление клана. Хотя этот марионеточный правитель закрывал глаза и на куда более вопиющие вещи.

Нобу тяжело опустился на диван рядом с ним.

— Вечером выступаем вместе с командой Ао.

— Блеск, — сухо отозвался Ивами, скатывая свиток в плотную трубку и пряча во внутренний карман жилета.

Впереди намечались очень веселые дни.

***

Дорога тянулась длинным караваном. Тяжело груженные повозки, доверху забитые тюками с тканями, провизией и каким-то диковинным барахлом, ползли вперед бесконечной скрипучей гусеницей. Наниматель — потный толстяк в неоправданно дорогом кимоно — без умолку трещал о грядущей масштабной ярмарке, коварных конкурентах и колоссальной важности их миссии.

Ишира пропускал эту болтовню мимо ушей. Задача сводилась к примитивному «довести груз из точки А в точку Б», а лишние подробности только засоряли мозг. Но эта кристальная простота не делала миссию менее тошнотворной.

Безжалостно палящее в зените солнце и бесконечные привалы по малейшему поводу вытравливали остатки терпения. Караван и так тащился черепашьим шагом, так к нему еще и постоянно липли случайные попутчики, превращая дорогу в затянувшийся балаган. И самое невыносимое — каждый встречный так и норовил залезть в душу с пустой болтовней и идиотскими расспросами. В конце концов, пробормотав невнятную жалобу, он сбежал в самый хвост колонны, где глотал пыль, зато наслаждался относительной тишиной.

Кому действительно повезло, так это Мисаки. Макото-сенсей строго пресекал попытки подменить себя теневым клоном, но вот на вороньего эта бдительность почему-то не распространялась. Внешне подделка была идеальной, подвох выдавали лишь мелочи. Разумеется, Бьякуган Иширы сразу вскрыл обман, но он, движимый своеобразной солидарностью попаданцев, напарницу не сдал.

Зато теперь он с глухой завистью косился на черное облачко птиц, лениво кружащее высоко в небе. Способ передвижения выглядел чертовски удобным. Это отдаленно напоминало бумажное Шикигами Конан, но стая ворон смотрелась куда внушительнее. Пожалуй, стоило задуматься о разработке чего-то подобного и для себя.

Если подумать, Юичи уже изобрел целый арсенал авторских техник, да и Мисаки не теряла времени даром. Наверняка каждый попаданец в этом мире уже обзавелся парочкой уникальных козырей. Он-то чем хуже?

Впереди раздался скрип деревянных колес, и движение снова застопорилось. Ишира раздраженно перегнал чакру к глазам. Бьякуган прошил вереницу повозок насквозь, выхватив причину заминки, и лоб Иширы недовольно нахмурился. У головы каравана стояла укутанная в плотный дорожный балахон знакомая блондинка. Хиёри перекинулась парой слов с ведущими, напросилась в попутчицы и, получив кивок, пристроилась к телегам. Караван со скрипом покатился дальше.

Ишира, в принципе, не имел ничего против ее компании. Но сам факт, что к ним приставили тайную няньку, неприятно царапал гордость.

Он скользнул по Макото-сенсею, что провожал Хиёри равнодушным взглядом — очевидно, не признал в случайной путнице нукенина. Ишира и сам видел лишь неприметный очаг чакры, едва дотягивающий до уровня рядового шиноби. Прекрасная маскировка, особенно если учесть, что Ишира-то прекрасно помнил ее истинные объемы резерва.

Клон Мисаки вычислил Хиёри почти мгновенно. Двойник тут же прилип к блондинке, засыпая ту вопросами. Сам Ишира не сдвинулся с места. Зачем? Он так и остался плестись замыкающим, молча перебирая ногами по пыльной дороге.

***

В свободные часы Наоми спасалась рисованием. Художества выходили на уровне детского сада, но она с упрямством изводила бумагу, пытаясь добиться хоть какого-то результата.

На столе громоздился ворох изрисованных листов. Карандаши в живописном беспорядке валялись на столешнице. Сама Наоми, подперев щеку ладонью, лениво водила грифелем по бумаге, вырисовывая очередные кривые линии.

Распахнутое окно пропускало сквозняк. Ветер то и дело трепал края рисунков, грозясь сбросить их на пол. Наоми всё ждала, что на подоконник вот-вот спланирует черная ворона и обернется Мисаки, спасая ее от этой удушающей скуки. Но Учиха была на какой-то миссии, и надеяться было не на что.

Тяжело вздохнув, она отшвырнула карандаш и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

Что-то было не так.

Она не сразу поняла причину, но тишина в здании вдруг показалась неестественно затянувшейся. Обычно в это время суток Наруто всегда находился где-то в пределах слышимости — орал, носился как ошпаренный, ломал вещи или доводил других детей. Сейчас же не было слышно ни звука.

Встрепенувшись, она вышла в коридор и сунулась в общую комнату. Пусто.

— Извините, вы Наруто не видели? — окликнула она проходящую мимо воспитательницу.

Женщина посмотрела на нее так, словно ей под нос сунули что-то мерзкое.

— Не видела.

И, не проронив больше ни слова, торопливо зашагала прочь по коридору.

Наоми выбежала во двор. Дети спокойно ковырялись в песочнице и играли в мяч. Никакой блондинистый ураган не сносил их с ног и не ломал их постройки. Под ребрами неприятно заворочалась тревога.

Она шагнула к кучке мальчишек, увлеченно мучающих муравейник, и с плохо скрываемым раздражением спросила:

— Где Наруто?

Один из пацанов, даже не подняв головы, равнодушно дернул плечом:

— Без понятия. Нам и без него нормально.

Ногти больно впились в ладони.

Наоми еще раз прочесала взглядом двор, выискивая в толпе торчащие светлые волосы, но тщетно. Она обошла всё здание, заглянула в каждый пыльный угол, за каждую лестницу и шкаф. Ни единого следа. Беспокойство в груди начало стремительно закипать злостью.

«Будь я на месте Наруто, какую бы пакость я выкинула? Куда бы я полезла?» — лихорадочно соображала она, машинально грызя ноготь на большом пальце.

Где-то на задворках сознания шевельнулось темное присутствие, и издевательский бас протянул:

— Туда, куда больше всего запрещают.

Наоми злобно цыкнула. Только комментариев от гигантского демонического лиса ей сейчас для полного счастья не хватало. Но, скрипя зубами, она была вынуждена признать его правоту.

Единственное абсолютное табу — им строго-настрого запрещалось покидать территорию приюта. Раз на территории Наруто нет, вывод напрашивался сам собой.

Сдавать брата воспитателям она не собиралась, потому-что те с радостью спустят на него всех собак, и ему достанется по первое число. Нет уж. Одной Наоми будет вполне достаточно.

***

— Макото-сенсей!

— Знаю! — резко оборвал джонин. С коротким хлопком от него отделился теневой клон и мгновенно растворился в толпе. — Всем сохранять спокойствие!

Какое, к черту, спокойствие. Стоило прозвучать слову «засада», как караван захлебнулся паникой. Люди метались, с воплями прятались за телегами, купцы вжимались в тюки с товаром, а наемники судорожно выхватывали оружие.

С треском поперек тракта рухнуло массивное дерево, наглухо перекрыв путь. Ишира пустил чакру к глазам. Бьякуган вскрыл лес: не меньше дюжины бандитов брали колонну в полукольцо.

Удивляться тому, что кровь прольется на первой же миссии, было некогда. В голове пульсировала иная мысль: сейчас он убьет человека. Впервые в жизни. Ну, как минимум в этой.

Разумеется, таков естественный порядок вещей. Этот мир жил по волчьим законам, где отнять чужую жизнь было рутиной. И убивать он будет не беззащитного купца, а вооруженного головореза, который пришел за его головой. Логика была безупречна, но между сухой теорией и жестокой практикой зияла огромная пропасть.

Ишира выкрутил Бьякуган на максимум. Бандиты брали караван в кольцо. Успокаивало лишь одно: их очаги мерцали тускло, а у некоторых резерв и вовсе отсутствовал.

— Если не справляетесь — тяните врага на меня! — голос Макото-сенсея прорезал истеричный гул толпы. — Страхуйте друг друга!

Ишира бегло оценил свою команду. Широ держался, не паниковал, но костяшки пальцев, сжимавших кунай, побелели. За ним нужен глаз да глаз.

Чуть поодаль замерла Мисаки. Внешне — сама невозмутимость, но алые радужки Шарингана уже бешено вращались в глазницах, выдавая скачок адреналина.

И только Хиёри стояла рядом абсолютно расслабленно, скучающе наблюдая за деревьями.

— Помогать планируешь? — бросил Ишира.

— Разве что Учихе, если прижмет. А ты сам справляйся.

— А если меня убьют?

— Не выдумывай, это кучка жалкого отребья, — отмахнулась она.

Воздух разорвал грохот взрывной печати, следом резанул звон стали. Прямо на Широ из подлеска вылетели двое с занесенными катанами. Генин не сплоховал: его кунай со скрежетом высек сноп искр из чужого клинка, и Широ грамотно разорвал дистанцию. В ту же секунду возникший из ниоткуда клон Макото снес одного из нападавших.

Ишира тем временем уходил от секущих ударов чужого клинка. Враг раскрывался раз за разом, подставляя уязвимые точки, но тело Иширы отказывалось бить на поражение. Он медлил.

Противник с рычанием отскочил и стремительно сложил печати, ударив ладонями по в землю. Бьякуган видел не только сгустки чакры, но и векторы ее направления. Ишира отпрыгнул ровно за мгновение до того, как землю вспороли острые каменные шипы.

Позади влажно чавкнула плоть — клон капитана добил свою цель. На Иширу тут же кинулись еще двое, зажимая в клещи. Взблеснули кунаи.

Ишира встал в жесткую стойку. Он резко раскрутился на месте, выбрасывая плотный поток чакры из всех тенкецу. Небесное вращение беспрепятственно отшвырнуло нападавших в стороны.

Один из головорезов с диким воплем кинулся на него снова, но вдруг остекленел взглядом и кулем рухнул в пыль. Над повозками с хлопаньем крыльев пронеслась стая ворон, осыпаясь фигурой Мисаки. Еще один бандит перед ней напоролся на гендзюцу и мешком осел на землю. Кому уж точно повезло не пачкать руки, так это ей.

Зрение тут же выхватило Широ. Мальчишка глухо вскрикнул и осел на землю, зажимая кровоточащее плечо.

Ишира сорвался с места. Мягким кулаком он ударил по запястью нападавшего, выбивая лезвие. Бандит зашипел от боли, потянулся здоровой рукой за кунаем, но Ишира не стал ждать. Сконцентрировав плотный сгусток чакры в ладони, он с силой вбил ее в грудь противника. Мощный толчок отбросил налетчика на несколько метров.

— Просто взять... и ударить, — пробормотал Ишира, подхватывая оброненный кунай.

Враг захрипел, пытаясь приподняться. Ишира оказался рядом в один скользящий шаг и, без замаха, холодно и точно полоснул лезвием по горлу.

Горячая кровь с влажным шелестом ударила в землю. Тело с тяжелым стуком повалилось следом.

Ишира не почувствовал ничего. Точнее, он осознал, что это оказалось… пугающе просто.

Перескочив через дышло повозки, он метнул два куная. Один пробил колено бегущему врагу, второй вонзился в грудь другому. Возникший из шуншина Макото-сенсей одним ударом добил раненого и тут же исчез.

Боковым зрением Бьякуган зацепил Хиёри. Какой-то самоубийца с криком занес над ней катану, но через секунду осел с дырой в груди — рука блондинки, искрящаяся чем-то подозрительно похожим на Чидори, прошила его насквозь.

Осознав, что оказались в меньшинстве, оставшиеся в живых бандиты брызнули в лес. Над разгромленным караваном повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь стонами раненых.

Ишира медленно провел тыльной стороной ладони по щеке, стирая горячие капли чужой крови. Пустота внутри начала обретать форму вязкого отторжения.

Ему это совершенно не понравилось.

***

Ивами опустился на уцелевшую крышу, окидывая взглядом затянутые дымом улицы. Город пожирал хаос. Из узких переулков доносились истошные женские вопли, то и дело перекрываемые лающим смехом. Кагуя упивались устроенной ими же резней. Ни тактики, ни стратегии, ни грамма разума, только слепая жажда уничтожения.

На соседние черепичные скаты бесшумно опустились остальные отряды. Рядом с Ивами соткался силуэт Ао, вены на его правом виске вздулись, когда он активировал скрытый под повязкой Бьякуган. Бесценный трофей Кири. Знали бы они, что совсем недавно Ивами вплотную разглядывал куда более уязвимого носителя этих глаз. Да и Шарингана тоже.

— Шестеро прямо под нами. Около тридцати разбросаны по деревне, — бесстрастно доложил Ао.

Ивами бросил короткий жест. Ударные отряды тенями скользнули прямо в залитые кровью улицы.

Сам Ивами рывком ушел вниз, на звук ближайшего крика. С размаху высадил хлипкую дверь какого-то дома.

Внутри, забившись в самый дальний угол, рыдала женщина, судорожно прижимая к груди двоих детей. Стоявший посреди комнаты головорез резко обернулся на треск дерева. Его лицо перекосила безумная эйфория. С тошнотворным хрустом прямо из его ладони проросла и удлинилась заостренная кость.

Ивами плавно довернул корпус, пропуская лезвие в миллиметре от себя, сделал росчерк катаной и обрубил нападающему по локоть руку. Враг истошно заверещал, брызгая кровью, но агония длилась доли секунды. Ивами с силой впечатал подошву ему в грудь, вбивая противника в стену, от чего позвоночник громким треском переломился. Тело сползло вниз, оставляя на стене широкую красную полосу. Ивами не стал задерживаться. Выскочив на улицу, он втянул носом гарь, пытаясь вычленить ближайшие очаги чакры, но сенсорика сбоила. Грохот техник, вопли и лязг железа сливались в невыносимую какофонию.

Слева от него с оглушительным треском вспучилась стена двухэтажного дома. Здание распирало изнутри. В следующее мгновение крышу пробили гигантские белые кости. На один из шипов было насажено изломанное тело местного жителя.

Ивами мгновенно сместился туда. Противника разрывало на части от собственной силы. Из его груди, спины и рук безостановочно лезли новые кости. Они вспарывали кожу, рвали мышцы и выворачивали суставы под неестественными углами. Кагуя полностью потерял контроль. Его тело деформировалось, а сам он одновременно бился в конвульсиях боли и заходился в безумном смехе.

Проклятый Кеккей Генкай. Способный не только даровать абсолютную защиту, но и свести с ума, медленно разрывая собственную плоть изнутри.

Лезвие катаны блеснуло серебряной дугой, начисто снося голову безумцу. Агония оборвалась. Ивами не стал смотреть, как оседает изуродованное тело, и тут же сорвался на новую точку.

Выскочив на центральную площадь, он оказался спина к спине с Нобу. Ивами вскинул клинок, сбивая летящие в лицо костяные снаряды, которые глубоко вгрызлись в брусчатку.

Нобу уже заканчивал серию печатей. Вода в полуразрушенном фонтане вспенилась, взмыла ввысь и свилась в массивное туловище. С ревом водяной дракон обрушился на двоих нападавших, сминая их и впечатывая в фасады зданий.

Но стоило потоку схлынуть, как из растрескавшейся земли частоколом поперли бритвенно-острые костяные шипы, отрезая пути к отступлению. Ивами сменил хват. Влив в клинок чакру ветра, он нанес широкий горизонтальный удар. Уплотненный Футон в клочья разнес костяную преграду, превратив ее в густое облако белой пыли, которое тут же сдуло сквозняком.

Оттолкнувшись от воздуха, он взмыл вверх, сокращая дистанцию, и приземлился точно за спиной противника. Рубящий удар сверху вниз. Клинок отскочил от мгновенно наросшего под кожей костяного панциря.

Враг резко развернулся. Из его плеч с треском выстрелили длинные пики. Ивами ушел в перекат, пружинисто выпрямился и выбросил вперед ладонь. Удар впечатал Кагую в мостовую и протащил по брусчатке несколько метров.

Тот покатился кубарем, попытался вскочить, но не успел. За его спиной с легким звоном соткалось ледяное Демоническое Зеркало. Отражение Ивами шагнуло наружу, с размаху вгоняя катану прямо ему в затылок. Враг захрипел и обмяк.

Ивами быстро огляделся. Кроме Нобу, перед которым как раз заваливался враг с перерезанным горлом, поблизости никого не было. Свидетелей нет.

Не теряя ни секунды, они нырнули в соседний переулок, откуда доносился звон клинков.

Путь преграждал высокий забор. Ивами сконцентрировал чакру в ладони и снес преграду резким порывом Футона. Нобу мгновенно проскользнул в брешь, выхватывая какого-то старика из-под занесенного клинка, в то время как Ивами уже принял бой на себя.

Тело противника мгновенно ощетинилось костяной броней. Катана Ивами со скрежетом соскользнула по гладкому панцирю, не оставив даже царапины. Он плавно отшагнул назад, пропуская Нобу мимо себя, и в ту же секунду выудил из подсумка взрывную печать, проворно влепил её противнику между лопаток и разорвал дистанцию.

Взрыв разорвал тело в ошметки. Во все стороны брызнуло месиво из крови, мяса и обгоревших костей.

Из соседнего дома раздался грохот. Оконная рама вылетела наружу вместе с очередным безумцем. Но прежде чем его ноги коснулись земли, Ивами оказался рядом и одним восходящим ударом распорол ему грудную клетку от живота до ключиц.

Дверь скрипнула. На улицу, переступая через обломки, вышел помятый, но совершенно целый Ао.

— Еще пришло, — мрачно констатировал он.

Ивами смахнул со лба испарину и тяжело выдохнул.

— В следующей деревне то же самое?

— Туда пошли другие отряды. Закончим здесь и выдвигаемся на подмогу.

Времени на передышку не было. Они молча кивнули друг другу и разбежались в разные стороны, продолжая кровавую зачистку.

Взяв разбег, Ивами мощным прыжком закинул свое отяжелевшее тело на крышу. И тут же поморщился: в икре отдалось саднящее жжение. Опустив взгляд, он с удивлением обнаружил торчащий из мышцы острый костяной осколок, который он умудрился поймать в пылу драки и даже не заметил.

С абсолютно равнодушным лицом он выдернул шип из ноги, раздавил в пальцах и отшвырнул в сторону.

Геноцид нужно было продолжать.

***

Наоми кралась по незнакомой улице, скользя по краю тротуара и стараясь слиться с тенями. С каждой минутой мир за забором приюта казался всё более огромным и чужим. Её не пугали эти широкие мостовые и высокие дома, но всё вокруг дышало холодным равнодушием. Каждый встречный взгляд скользил мимо, не задерживаясь.

Она совершила ту же глупость, что и её непутёвый брат — сбежала. Но, в отличие от него, Наоми собиралась вернуться до того, как воспитатели поднимут тревогу.

Поначалу она пыталась действовать логично. Аккуратно останавливала прохожих, вежливо спрашивая про светловолосого мальчика её возраста. Но люди либо отмахивались, делая вид, что не замечают её, либо поспешно отводили взгляды и ускоряли шаг.

Отказ за отказом. Отчаяние накатывало удушливой волной. Внутри неё дремала сила, способная стереть эту деревню в пыль, но она не могла найти родного брата, который по глупости встрял в очередную неприятность.

И теперь она тоже потерялась.

Всё это время она даже не пыталась запомнить дорогу. И теперь стояла посреди незнакомого квартала, совершенно не представляя, куда идти. Для полноты картины не хватало только разреветься.

— Ну что, девочка, и что теперь будешь делать?

Наоми поморщилась. Вибрирующий издевкой голос Лиса снова ввинтился в мозг.

— Отстань. Чего ты привязался?

— За тобой просто занятно наблюдать, — хмыкнул лис. — У меня впервые такой джинчурики.

Наоми уловила скрытый подтекст, но сейчас ей было не до того.

— Слушай, ты... квартирант, — хмуро буркнула она, глядя себе под ноги. — Помоги мне найти брата… пожалуйста.

Тишина.

Злясь на лиса, на деревню, на себя саму, она шагнула вперед, собираясь идти просто наугад, когда голос зазвучал снова:

— Прямо и налево.

Она вздрогнула, но промолчала. Сделав вид, что и так собиралась туда свернуть, Наоми послушно изменила маршрут. Кьюби работал как безупречный навигатор, а вскоре она и сама уловила знакомый отголосок чакры совсем рядом.

Завернув за угол, она похолодела.

Наруто вжался спиной в кирпичную кладку. Он сжался, как загнанный в угол зверь.

Его обступила толпа. Это были обычные горожане, не шиноби, но от них исходила такая осязаемая угроза, будто они готовились разорвать ребенка голыми руками.

Какой-то грузный мужчина с палкой в руках злобно тыкал ею в сторону брата, пока кто-то из толпы дергал его за плечо, то ли поддерживая, то ли пытаясь оттащить.

— Кто вообще выпустил эту тварь?! — орал толстяк, багровея. — Почему он шляется по деревне?!

Оцепенение спало. Наоми рванула вперед, встав между братом и толпой, рефлекторно выставляя руку. Что он успел натворить? Как он умудрился довести их до такого бешенства?

Заметив её, люди вздрогнули. Враждебный напор на секунду сбился, толпа инстинктивно подалась назад.

— Ещё одна! — шумно выдохнул мужчина с палкой, перехватывая её поудобнее.

— Это точно они! Один блондин, вторая рыжая!

— Те самые демоны? Не может быть!

— Разуйте глаза, это они!

Наруто судорожно вцепился в её футболку, прячась за спиной. В его дрожащем голосе прорвалась откровенная обида:

— Да что вы ко мне прикопались?!

— Заткнись, демон! — взвизгнул кто-то из толпы.

— Чего стоите?! Бейте их!

Наоми отпрянула. Толпа, подгоняемая собственной ненавистью, качнулась вперед.

Наруто так рвался посмотреть на мир за стенами приюта, а мир встретил его неразбавленной ненавистью. Он не понимал, за что. Не понимал, в чём провинился перед этими взрослыми.

Но Наоми поняла. В эту самую секунду разрозненные детали сошлись в один жестокий пазл.

«Демоны». Она поняла, кого именно они видят перед собой. Кьюби, разорвавший деревню в клочья, сейчас сидел внутри них. Но по какому праву эти люди перевешивают его вину на них двоих? Разве справедливо ненавидеть их за то, чего они не совершали?

Внутри нее заворочалась темная ярость. Она поднималась из самых недр, пробуждая нечто затягивающее — как бездонный омут, в который тянет заглянуть, несмотря на страх.

Что ей оставалось?

Нужно было как-то отпугнуть эту озверевшую толпу, дать им с Наруто шанс прорваться и сбежать. Но слова здесь были бессильны.

В этот краткий миг, когда реальность вокруг будто поставили на паузу, когда чужая ненависть почти физически сдавила горло, Наоми снова толкнулась в закрытую дверь своего подсознания, которую Кьюби всегда захлопывал перед ее носом.

Только в этот раз замки поддались пугающе легко.

Наоми не успела осознать переход. В следующую секунду она уже стояла посреди колоссального зала, теряющегося во мраке. Под босыми ногами мягко плескалась водная гладь, тускло отражая призрачный свет.

Впереди уходили в высоченный потолок массивные золотые прутья. А за ними, в давящей тьме, покоилось нечто древнее и подавляющее своей чудовищной аурой.

Слышать его голос в голове — это одно. Но увидеть вживую…

К горлу подкатил тошнотворный ком страха, но Наоми не дала себе времени на сомнения.

— Это всё из-за тебя! — с вызовом выпалила она. — Поэтому давай, помогай нам! Вообще-то... я вроде как твоя хозяйка!

Кьюби лениво приподнял голову. Во мраке за его спиной плавно зашевелились девять хвостов.

— Я помогу.

Силуэт поднялся, заполняя собой всё доступное пространство за решеткой.

— Но потом ты расскажешь мне, кто ты такая на самом деле.

Наоми удивленно вскинула бровь.

— Пф… Идёт.

Ей было нечего скрывать. Напротив, если бы им удалось наладить нормальный контакт, она и так планировала всё ему рассказать.

Вода под ногами внезапно закипела. Чернота сменилась кроваво-красным. Бурлящая жидкость метнулась вверх, окутывая тело Наоми обжигающе-горячим покровом.

— Никогда не думал, что произнесу это, но... держи эмоции в узде. Не смей впадать в ярость. — голос Кьюби звучал тяжело и непривычно серьезно, без грамма привычной издевки. — Твое тело еще слишком слабое. Даже такая капля моей чакры для тебя может стать плачевной.

Прежде чем она успела вдуматься в его слова, иллюзорный мир схлопнулся.

Реальность обрушилась на нее вместе с оглушительным грохотом: плотная ударная волна вырвалась из её тела, раскидывая напирающую толпу как тряпичных кукол. Воздух со свистом рассекли обжигающие шлейфы алой чакры.

— Д-демон! — истошно завопил кто-то из толпы.

Из горла Наоми вырвался звериный рык. Она не отдавая отчета царапнула воздух скрюченными пальцами, но бить не стала. Резко обернулась к Наруто.

Брат не выглядел напуганным. В его расширенных глазах плескалась дикая смесь шока и щенячьего восторга. Наоми немедля вцепилась в его запястье и рванула с места, утягивая за собой.

Чакра Кьюби испарилась почти сразу, оставив после себя чудовищный откат. Тело мгновенно налилось свинцом, в висках застучали молотки. Когда они наконец запетляли в лабиринте узких улочек, Наоми поняла, что ноги её больше не держат. Она тяжело привалилась к кирпичной стене.

— Нээ-чан? — Наруто вовремя подхватил ее, не дав упасть. Его взгляд метался: он явно хотел вывалить на нее сотню вопросов, но не решался. А затем всё же не выдержал: — Ты видела, как они все попадали?! Так им и на... Ай, за что?!

Наоми отвесила ему звонкий подзатыльник. Тыльной стороной ладони стерла со лба липкий пот.

— Поговорим потом. А сейчас мы идем домой.

Наруто обиженно потер ушибленный затылок и виновато пробурчал:

— Только вот куда идти... я вообще не помню, ттэбайо.

Наоми тоже.

Она устало оглядела развилку переулка. В голове царил звенящий вакуум, который вдруг прорезал знакомый голос. Слегка уставший и привычно-раздраженный:

— Направо.

Глава 20. Хочу с тобой кое о чём поговорить.

Прекрасный летний день. Сочная зелень парка, приятный прохладный сквозняк… и крайне неприятный собеседник, затаившийся в тени ветвей.

Юичи расслабленно развалился на парковой скамейке. Курил, не отрывая взгляда от фарфоровой волчьей маски АНБУ. Та не шевелилась уже несколько минут.

— Как-никак, мы служим одной деревне, — наконец раздался сверху обманчиво дружелюбный голос. — И что бы ты себе ни напридумывал, лично я считаю тебя союзником.

— Трогательно.

— У нас могут быть разные методы, но цель одна — защита Конохи. Исходя из этого, я хочу прояснить пару моментов.

— И что мне с того?

— Понимаешь ли, мой дорогой союзник, — Кимура с нажимом выделил последнее слово. — Корень давно взял тебя на карандаш. И если... точнее, когда там всплывет твоя плотная связь с другими скрытыми селениями, трактовать это будут по своему.

Юичи спокойно затянулся.

— Выходит, пока что ты милостиво разрешаешь мне копошиться?

— Почему же? Я рассчитываю на долгую и плодотворную дружбу.

Фраза звучала многозначно, но суть не менялась: Юичи загнали в угол. Выбора, кроме как плясать под чужую дудку, не предвиделось. Корень ошибок не прощал, и случись что с Юичи, никто даже вопросов задавать не станет. Не зря их называли теми, кто живет во мраке.

Юичи щелчком отправил окурок в урну. Тлеющий бычок намеренно пролетел мимо и угодил точно в свисающую с ветки ногу.

Кимура невозмутимо стряхнул пепел с ткани штанов и сухо сменил тему:

— Что за выходка с джинчурики?

Юичи скривился. Эта тема уже сидела в печенках. Стоило ему неделю назад вернуться в Коноху, как на него прямо с порога вылили ушат претензий: дескать, Кьюби внутри Наоми едва не пустил на мясо гражданских на улицах. Юичи пришлось не просто оправдываться, но и аккуратно ткнуть Сандайме носом в очевидное: мол, чего вы, собственно ожидали?

По правде говоря, сам Юичи охренел от такого расклада не меньше. Планы были совершенно иными. Но из сложившегося хаоса удалось выжать максимум: Хирузен дал Юичи полный карт-бланш на общение с Наоми, чтобы «предотвратить подобные инциденты в будущем». Кредит доверия к нему и без того был высок, а этот случай лишь закрепил его статус незаменимой няньки.

— А на что ты рассчитывал? — Юичи запрокинул голову, глядя в пронзительно-синее небо. — Она не Наруто. Покорно глотать унижения от деревни не станет.

— Меня не интересует её характер, — отрезал Кимура. — Мне нужно знать, есть ли у тебя рычаги давления. То, что ты продемонстрировал мне в лесу… надеюсь, не было попыткой пустить мне пыль в глаза?

— Кто знает, — философски пожал плечами Юичи.

Он выдержал короткую паузу, скучающе разглядывая силуэт оперативника, а затем прищурился:

— Вообще-то, я уверен, что АНБУ Корня пасли их в тот момент. И были совершенно не против отдать детей на растерзание толпе. Я улавливаю общую суть, но вот этот конкретный нюанс от меня пока ускользает.

Кимура ответил не сразу. Юичи не торопил, отстраненно наблюдая за играющими вдалеке детьми.

— Данзо-сама действовал предельно просто. Он всего лишь позволил правде выйти наружу. Кьюби, разорвавший Деревню в клочья, теперь запечатан в этих детях.

Юичи чуть склонил голову, слушая.

— Дальше люди всё додумали сами. Начали шарахаться от них, травить, оправдывая свою гниль тем, что демон внутри делает их угрозой. Обывателям так проще. Удобнее сбросить груз собственной травмы и страха, спроецировав ненависть на конкретную цель. Растаптывая этих детей, толпа обретает моральное превосходство и дешевую иллюзию безопасности.

Юичи тяжело свел брови.

— Клан Учиха пустили по той же статье?

— Делая козлами отпущения Наруто и Наоми, Данзо гасит социальное напряжение в низах. Принося в жертву Учих — стабилизирует политический порядок. Всё гениально просто.

— Объяснять тебе, насколько это ублюдочно, полагаю, бессмысленно?

— Ты точно такой же, как я, — без единой эмоции парировал Кимура. — С одной лишь разницей. Я готов нести бремя тьмы и крови, которых требуют эти жертвы. А ты будешь до конца жизни искать себе оправдания, уверяя себя, что другого выхода просто не было.

Губы Юичи растянулись в ледяной улыбке.

— Это всё, что ты хотел прояснить?

— Есть ещё одна деталь, — ветка под Кимурой едва слышно скрипнула. — Меня тревожит грядущий экзамен на чунина. Наши попаданцы будут в нём участвовать?

— Наши? — брезгливо выплюнул Юичи. — Мои — скорее всего, да. Замолвлю за них словечко.

— Значит, по этой логике, попаданцы из других деревень тоже подтянутся. Такой концентрат вредителей в Конохе меня категорически не устраивает. Понимаешь, к чему я клоню?

Юичи потер подбородок, быстро просчитывая последствия.

— А вот тут не поспоришь. Дерьмовая вырисовывается перспектива.

— Именно, — кивнул Кимура. — Так что прощупай своих «друзей». Узнай, кто планирует явиться, составь список и передай мне.

Не дожидаясь согласия, Кимура беззвучно скользнул в густую листву.

— Гадина.

***

Статус единственной женщины в доме автоматически превращал Мисаки в главную по хозяйству. Домочадцы воспринимали это как данность. Стирка, уборка и готовка были освоены еще в прошлой жизни, так что обхаживать двух здоровых бытовых инвалидов оказалось не так уж сложно.

За рутиной мысли текли свободно и подозрительно ясно. Бросит ли она однажды путь шиноби? Станет ли послушной женой, погрязшей в пеленках и ужинах? В девять лет такие рассуждения отдавали абсурдом. Особенно когда любой завтрашний день мог увенчаться кунаем в горле.

Миссия в Стране Лапши наглядно показала, как всё способно перевернуться с ног на голову за секунду. Там было не столько страшно, сколько тревожно: а что, если из кустов выскочит не рядовой бандит, а кто-то действительно опасный?

Хотя чего бояться, если весь ее арсенал заточен исключительно на бегство и уклонение?

Шаринган всегда казался ей чем-то отталкивающим. Слишком давящим на рассудок. Но парадокс: что может быть миролюбивее техники, способной сломить врага без единой капли пролитой крови? Наивно верить, что путь шиноби можно пройти, никого не убив. Но чистые руки гарантировали крепкий сон.

Ирония заключалась в том, что прямо сейчас её руки были измазаны чем-то липким, мерзко-теплым и тягучим. Мисаки с запоздалым отвращением осознала, что мусорный пакет прорвался, и мерзкая жижа течет по пальцам. Она с отвращением скривилась и помчалась к умывальнику, брезгливо держа ладони на весу.

Быт заземлял. Монотонная работа не требовала концентрации, давая разуму передышку. Но сейчас ей хотелось если не заорать, то хотя бы придушить того идиота, который додумался выкинуть в ведро недопитую бутылку молока.

Вот только отец молоко не пьет, а Шисуи дома нет.

Она протопала в ванную и машинально вцепилась в стопку грязного белья. В такие моменты особенно остро не хватало музыки, гремящей на весь дом. Как же раздражал этот местный технологический прогресс, застрявший на полпути и обслуживающий исключительно нужды шиноби. Простым радостям здесь места не нашлось.

Выжимая последнюю рубашку, Мисаки уперлась взглядом в пол. Бордовый развод на плитке. Запах железа и издержки профессии не оставляли сомнений, что это кровь. Вопрос в другом: чья?

Перед глазами встала резкая картина. Отец судорожно цепляется за край раковины. Ладонь зажимает рот. Кровь толчками пробивается сквозь пальцы, пачкает подбородок.

В груди противно похолодело. Воспоминание о жутком откате отца после использования Мангекё Шарингана выжгло в памяти слишком въедливый след.

Глубоко вздохнув, Мисаки бесшумно скользнула по коридору и чуть сдвинула створку отцовской комнаты.

Хирари спал. Грудь размеренно вздымалась. Спазм отпустил горло, но рецепторы тут же резанул запах медикаментов. Военные травмы вынуждали отца принимать лекарства, но сегодня эта больничная вонь ощущалась совершенно иначе.

Мисаки тихо задвинула дверь. Добила стирку, протерла пол, но уже без меланхоличного спокойствия, что для роли дочери, переживающего за своего бестолкового, но отца, даже как-то логично… Несмотря на тот факт, что настоящая её часть смиренно ждала закономерной кончины этого чужого человека. Эти два противоречия как-то странно между собой усваивались.

И всё же, когда она наконец добралась до своей комнаты и обессиленно рухнула на мягкий футон, реальность снова стала простой и понятной. В руках раскрылся недочитанный роман, и тревога неохотно попятилась на задний план.

Длилась эта атараксия недолго.

Первый звонок в дверь она пропустила мимо ушей. Второй и третий тоже. Ее здесь нет. Пусть другой домочадец выползает из своей берлоги и общается с миром.

Звонки смолкли. Тишина вернулась, рождая хрупкую иллюзию, что незваный гость убрался восвояси. Иллюзию разбил чужой пристальный взгляд. Мисаки оторвалась от текста и с раздражением покосилась на окно.

Итачи склонил свою бестолковку. На лице застыло непрошибаемое выражение вселенского ожидания, а весь вид буквально кричал: «Ну? Я тут. Жду».

Книга с силой впечаталась в противоположную стену комнаты.

***

Плановая тренировка с другими джонинами висела в расписании мертвым грузом. Юичи проигнорировал бы эту обязаловку с огромным удовольствием, но два предыдущих сбора он уже прогулял. Проблем хватало и без показательных спаррингов.

Он выплыл на полигон с той бесячей небрежностью, которая безотказно выводила окружающих из себя. Проигнорировал колючие взгляды коллег, подошел к тренировочному бревну и впечатался в него спиной.

— Ты опоздал, — прилетел из толпы укоризненный голос.

— На «спасибо, что вообще приперся» это не сильно похоже, — протянул Юичи, с фальшивым интересом разглядывая ногти.

— А смысл? Мы уже закончили.

— Ой, да бросьте, мальчики, — Юичи нехотя отлип от столба, вышел в центр перепаханной площадки и театрально развел руками. — Ну? Никто не хочет размяться? Отличный шанс набить мне морду за наглость.

В ответ раздались лишь скептические хмыканья. Никто не двинулся с места. То ли не велись на откровенную провокацию, то ли слишком хорошо осознавали, чем это может для них закончиться.

Но тут из-за широких спин джонинов вынырнула легкая фигура.

— Давай, малой, — кто-то из взрослых весело хлопнул парня по плечу.

— Сотри эту ухмылку с его лица.

Юичи прищурился.

— Вот оно что… Шисуи. Так ты всё это время меня ненавидел?

На лице Шисуи расцвела привычная добродушная улыбка.

— Как семпай вы не сахар, но в целом симпатичны.

— Ну что ж, — Юичи хрустнул шеей, — тогда выкладывайся на полную. Я сегодня выспался.

Два пальца сложились в традиционную печать конфронтации. Шисуи отзеркалил жест.

Что-то с ним было не так.

Снаружи все тот же искрящийся задор, но на дне зрачков плескалось глухое напряжение. Весь последний год он жил в мучительном предвкушении того, что этот гений-Учиха наконец отчебучит. Ждать откровенно надоело. Если лед не тронется в ближайшее время, придется действовать самому.

Шисуи потянулся к танто за спиной и растаял в воздухе.

Слева взметнулось облако дыма. Юичи крутнулся на пятках, вскидывая кунай навстречу удару, летящему ровно в слепую зону.

Один, двое, трое Шисуи ударили одновременно. Остаточные образы множились, сливаясь в сплошной вихрь атак с разных сторон. Юичи приходилось изворачиваться на грани физических возможностей.

Он попытался разорвать дистанцию шуншином, но размытое пятно уже ждало в точке выхода. Танто рассек воздух с тонким свистом.

Уровень владения телесным мерцанием у парня был просто запредельным. Он отполировал эту технику до кристального идеала, причем дрался без шарингана, принципиально не активируя его на тренировках.

Широким круговым ударом ноги Юичи отшвырнул Шисуи, выгрызая себе секунду на передышку и быстро сложил печати. Земля дрогнула, и чернильные линии фуиндзюцу брызнули от стоп, расползаясь по грунту змеиным клубком.

Шисуи ушел от вязи за долю секунды до детонации. Взрывы вспороли землю. Парень приземлился на краю поляны, мгновенно срываясь с места от новой волны огня.

До ушей Юичи долетел отборный мат зрителей. На джонинов обрушился ливень из комьев земли и травы. Ему было глубоко плевать.

Полигон превратился в лунный ландшафт. Пыль и гарь затянули обзор плотной пеленой. Юичи прошил эту завесу насквозь, бросаясь на Шисуи.

Удары, подсечки, блоки слились в бешеный ритм. Скорость стерла силуэты, превратив спарринг в единое пульсирующее пятно из плоти и звенящей стали. Сунуться в эту мясорубку означало верную смерть.

И всё же что-то шло не так.

Юичи проанализировал это прямо сквозь шквал обрушивающихся на него ударов. Шисуи работал слишком осторожно. Юичи насчитал уже минимум три окна, где Учиха мог гарантированно его достать, но каждый раз тот ювелирно уводил лезвие в сторону. Словно сдерживался. Или... щупал почву.

Поймав микропаузу в атаке, Юичи нырнул под встречный замах. Перехватил чужое запястье, дернул на себя и всадил два быстрых удара открытой ладонью в горло и солнечное сплетение.

Рваный выдох. Силуэт Шисуи дрогнул, пошел рябью и растаял. В пустоте возникли три остаточных образа, одновременно выплевывая с клинков скрученные кольца пламени.

Перед Юичи мгновенно развернулась барьерная вязь фуиндзюцу. Символы вспыхнули, поглощая огонь, но слепая зона осталась открытой.

Справа пространство с свистом разорвал веер кунаев. Слева метнулась тень Шисуи.

Юичи мгновенно сбросил подпитку барьера и ушел из-под двойного удара в крутящемся сальто, взмывая над полем боя. Но в тот миг, когда горизонт перевернулся вверх тормашками, прямо перед его лицом, прямо в воздухе, из пыльного марева соткался настоящий Шисуи.

Жесткий удар на секунду выключил мир, швырнув тело в неконтролируемое падение.

Подловил. Красиво, ничего не скажешь. Проблема заключалась не в пропущенном ударе и не в зрителях, гогочущих над его полетом.

Юичи пружинисто вскочил на ноги, вправил щелкнувшую челюсть и сохранил на лице каменное спокойствие. Но внутри всё обмерло.

Его затащили в гендзюцу.

Как и когда — он даже не понял. Ни малейшего искажения пространства, ни ряби в глазах, ни того мерзкого ощущения, которое всегда сопровождает иллюзию. Глаза Шисуи на протяжении всего боя оставались абсолютно черными. Но ментальные блоки, намертво впаянные в подсознание Юичи, не обманешь. Они заверещали в тот самый момент, когда в сознание скользнуло нечто чужеродное. Словно холодные пальцы мягко прошлись по извилинам.

И это был не тактический маневр ради победы в бессмысленном спарринге. Этот мелкий засранец решил покопаться у него в мозгах. Тихо, под прикрытием плотного ближнего боя, когда всё внимание стянуто на мышечные рефлексы. Вместо того чтобы задать вопросы в лоб.

Ситуация была патовой.

Если Шисуи, на секундочку, один из лучших иллюзионистов Листа, начнет копать в нужную сторону, Юичи труп. Печать, гарантирующая сохранность тайны о природе этого мира, работала как ампула с цианидом. Она разорвет ему мозг в ту секунду, когда кто-то попытается силой сорвать завесу.

Прямо сейчас Юичи мог бы ударить по каналам чакры, сбросить гендзюцу и взять Шисуи за шкирку с поличным. И тем самым совершить самое фатальное самоубийство в своей жизни.

Во-первых: если Шисуи поймет, что его спалили, он может психануть и пойти ва-банк. Просто вдавит педаль в пол, навалится всей мощью своего таланта и прошить сознание Юичи тысячью нитями разом. Далеко не факт, что удастся отбиться.

Во-вторых: сам факт такой попытки кричал об отчаянии. Учиха искал ответы, которые не мог получить иначе. В худшем сценарии он просто выжжет ему волю через Котоамацуками, чтобы выдрать правду с мясом. И это станет самым глупым использованием этой техники за всю историю.

Осторожно. Нужно действовать предельно, сука, осторожно.

***

Как же всё-таки здорово просто лежать на прогретом солнцем камне. Ветер трепал волосы, а сквозь приоткрытые веки медленно проплывали и таяли белые облака. Мисаки впитывала этот покой, пока небо не заслонила физиономия Итачи.

— Продолжим? — его лишенный всякого сострадания голос заставил Мисаки страдальчески зажмуриться.

Мышцы гудели после прошлого спарринга. Но для Итачи боль не считалась аргументом. Руки и ноги на месте — значит, можно драться дальше.

Она посмотрела на него снизу вверх умоляющим взглядом, безмолвно прося проявить хоть каплю человечности и отпустить ее домой. В ответ Итачи лишь требовательно свел брови.

Мисаки обреченно выдохнула и вяло стукнула его кулаком по плечу.

— До чего же ты всё-таки душный и надоедливый ребенок.

— А ты вредная и капризная, — парировал он без капли злости.

— Не надейся. На такую провокацию я больше не поведусь.

— Из-за миссий мы и так почти не видимся, — спокойно заметил Итачи. — В чем проблема?

— Так поговори со мной. Отвлекись. Спроси, как дела, что нового.

— Ты ведь не спрашиваешь.

Мисаки застонала, схватилась руками за голову, пробурчала в ладони что-то непереводимое и перекатилась на другой бок. Вот так оно и вышло. Вместо того чтобы брать ситуацию в свои руки и лепить из этого ребенка нормального человека, она пустила всё на самотек. И выросло вот это чудовище рациональности. Сама виновата.

— Ладно-ладно, встаю, — нехотя пробормотала она, собираясь подняться.

Но стоило ей пошевелиться, как Итачи вдруг сел рядом, скрестив ноги прямо на камне. Мисаки замерла, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть этот редкий порыв социализации.

— Хочу с тобой кое о чём поговорить.

Внезапный поворот событий заставил ее сесть ровнее, подобраться и всем своим видом показать максимальную включенность. Но когда она увидела, как стремительно мрачнеет лицо Итачи, внутренности стянуло дурным предчувствием.

— На одной из миссий, когда мы сопровождали Дайме, на нас напал человек в маске. Из-за него погиб мой товарищ по команде.

Мисаки подавила желание закатить глаза. Ну конечно. Глупо было ждать от Итачи рассказов о погоде и бытовых мелочах.

— Я готов поклясться, что у этого человека был Шаринган. Хочу знать, что ты об этом думаешь. Для меня это действительно важно.

Как будто для неё нет. Вот только когда она озвучила свои вполне обоснованные подозрения на тайном собрании клана, ей просто накидали за шиворот гадостей. С тех пор поднимать эту тему отпало всякое желание. И всё же в это гадюшнике нашелся хотя бы один человек с рабочими мозгами.

Но ведь это Итачи…

Ей очень хотелось бы оправдать свое молчание тем, что он еще ребенок и не стоит грузить его подобными вещами. Вот только если не с ним, то с кем? Откинув Юичи и компанию, именно Итачи оставался её единственным близким человеком после Шисуи. К тому же он дьявольски умен и умеет держать рот на замке. Пожалуй, он действительно был единственным, кому можно довериться. Пусть и дозированно.

Мисаки скользнула напряженным взглядом по кустам, вслушиваясь в шелест листвы. Сенсорика молчала, но рисковать в открытую она не собиралась.

Она подалась вперед и двумя пальцами слегка оттянула веко. Итачи поймал зрительный контакт и качнулся навстречу.

Полыхнул Шаринган, без малейшего сопротивления проникая в чужое сознание.

***

Он всё понял.

Шисуи нутром ощутил, что Юичи раскусил его маневр мгновенно, стоило гендзюцу только-только коснуться его разума. Глупая затея. Ошибочная. Бесперспективная. Но этот человек вызывал слишком много вопросов, чтобы отступить без попытки.

Как бы старательно Юичи ни втирался в доверие, как бы ни строил из себя безобидного раздолбая, Шисуи не мог подпустить его ближе. Слишком много скользких недомолвок и пугающей осведомленности.

Тучи над кланом Учиха сгущались, и Шисуи интуитивно связывал это с Юичи. Подозрения усугублялись его нездоровым интересом к Мисаки, что вызывало закономерную тревогу. Сестра могла по неосторожности слить чужаку детали тайных собраний. Если так, Шисуи просто поговорит с ней. Втягивать Мисаки в грязные игры и уж тем более лезть к ней в голову он не станет ни при каких обстоятельствах.

С Юичи — другой разговор. Сам напросился. Время для вежливых игр в кохая и семпая вышло.

И пусть его раскрыли, сбросить эту технику с наскока не выйдет. Это не рядовое гендзюцу, а филигранная ментальная клетка, сплетенная специально для подобных ситуаций. Если Юичи поднимет шум, толпа лишь высмеет нелепые оправдания пропущенного удара. К тому же Шаринган Шисуи был надежно скрыт под Хенге, делая любые обвинения голословными. Да и Юичи далеко не дурак. Ему проще проглотить это и сделать вид, что ничего не было, чем обострять отношения. Потому что Шисуи тоже знает о нем слишком много, а до того как ловушка истончится, Шисуи должен вырвать из его сознания еще больше.

Когда Юичи поднялся на ноги, на его лице была написана непробиваемая безмятежность. Ухмылка не выдавала ничего, кроме показного желания продолжить спарринг.

Они снова схлестнулись. Со стороны это казалось обычным, пусть и зрелищным спаррингом, но настоящая битва разворачивалась в их головах.

И вот на этом поле Шисуи начал проигрывать.

Ему банально не удавалось нащупать брешь, чтобы протолкнуть щупальца иллюзии глубже. Юичи взвинтил темп. Он стал двигаться в разы быстрее, полностью исключив даже намек на игру в поддавки.

Тяжелый удар в грудь выбил из легких воздух. Шисуи проехался подошвами по земле, едва удержав равновесие. В лицо тут же брызнули два куная. Он плавно ушел с линии атаки, но расслабиться не успел. В спину с оглушительной силой врезался второй удар, и Шисуи кубарем полетел вперед, сбитый с ног.

Зрители ахнули. Шисуи — нет.

Он никогда не видел Хирайшин в исполнении Юичи, но точно знал, что он им владеет. Иной причины, по которой у Мисаки вдруг появилась эта пространственно-временная техника, в природе просто не существовало.

И Юичи засветил козырь не ради бравады. Шаринганом Шисуи ясно видел, как надрывается чакра оппонента в момент прыжка. А при таких критических скачках резерва можно сбросить практически любое гендзюцу. Иными словами, вместо того чтобы пытаться перекрыть потоки чакры, он таким образом собирается сразу сорвать стоп-кран. А Шисуи не был профаном в фуиндзюцу и понимал, что подобная техника сжирает очень много чакры и требует идеального контроля. Если Юичи начнет спамить Хирайшином слишком часто, он неизбежно выжжет себе резерв. А во-вторых, при каждом прыжке связь с гендзюцу рвется, и Шисуи рискует остаться с пустыми руками.

Юичи свой эффектный перформанс никак не прокомментировал. Лишь крутнул кистью, демонстрируя зажатую между пальцами связку кунаев с вязью особых печатей.

Шисуи напряженно отслеживал каждое микроскопическое движение противника, лихорадочно перебирая в уме тактику.

Сейчас он скреб лишь по поверхности сознания. Чтобы копнуть глубже, требовалось дезориентировать противника, пробить брешь в защите. А Юичи теперь был взвинчен до предела и повторно в ту же ловушку лезть не собирался.

Тягаться в скорости с Хирайшином было бессмысленно. В последнее время Шисуи не раз тайно наблюдал, как Мисаки расшибает себе лоб, пытаясь освоить базу этой техники.

Оставался один выход. Сыграть на абсолютной неожиданности.

Рывок вперед — цель исчезла. Голый инстинкт заставил Шисуи изогнуться, пропуская лезвие над плечом, но его собственный ответный выпад вспорол лишь воздух. Юичи молчал, но каждое его движение сквозило издевкой.

Подавив раздражение, Шисуи выплюнул пламя на сюрикены и веером метнул их по поляне, перекрывая зоны потенциальных прыжков.

Доля секунды промедления стоила ему дорого. Жесткий удар под дых. Легкие спазмировались, отказавшись принимать воздух. В горло вцепились стальные пальцы.

И в этот момент тело Шисуи с громким карканьем рассыпалось в стаю черных ворон.

Юичи был готов к чему угодно, но только не к коронной технике Мисаки. Этого мгновения замешательства хватило.

Птицы черным вихрем стянулись за его спиной, собираясь в плоть. Шисуи обвил Юичи руками, подбил ногу и с силой впечатал его спиной в землю, наглухо блокируя в болевом захвате.

Когда он наконец проломил ментальный барьер и рухнул в сознание Юичи, ему показалось, что тот даже не пытался сопротивляться. Шисуи жадно вцепился в чужое подсознание, осознавая горькую правду: он видит лишь то, что ему позволили увидеть.

Из бесконечного роя чужих воспоминаний ему подсунули лишь один, касающийся Мисаки.

***

— Будь как дома, — выдавил Юичи, тяжело оседая в кресло.

Выглядел он отвратительно: бледный, изможденный, под сбившейся одеждой угадывались плотные слои бинтов. Было очевидно, что недавняя отлучка из деревни стоила ему немалой крови.

— Как Хиёри? — Мисаки буравила его взглядом.

— Сносно, — без энтузиазма отозвался он. — Вливается в будни нукенина.

Мисаки сцепила пальцы в замок. Легкий тон испарился.

— А теперь объясни, что это было.

Юичи промолчал, взвешивая слова.

— Если называть вещи своими именами, — она холодно прищурилась, — я стала соучастницей государственного преступления.

Юичи с шумом выпустил воздух сквозь зубы.

— Смерть Хиёри в тех катакомбах запустила бы цепную реакцию.

— Какую?

— Полноценную войну, а то и хуже.

— И кому это было нужно? Я прекрасно видела, что она находилась под контролем.

Юичи отвел глаза к окну.

— Кто знает…

Ногти Мисаки впились в ладони. Раздражение внутри закипало, требуя выхода.

— Перефразирую. Я отчетливо видела в её голове след Шарингана.

Юичи молчал, но Мисаки с мстительным удовлетворением заметила, как за непроницаемой маской мелькнула тень нервозности.

— Я лично пробила эту сигнатуру, — с нажимом добавила она. — В нашем клане ни у кого нет даже близко похожей чакры. Так что сука отвечай прямо: существует ли Учиха вне деревни?

Он наконец перевел взгляд на нее. Ровный, идеально выверенный.

— Ты только что сама ответила на свой вопрос.

— Мне нужны детали, — Мисаки подалась вперед. — Выкладывай всё, что о нем знаешь.

— Я ничего не знаю.

Он не лгал. Но и правды в этом ответе не было ни грамма.

Шаринган вспыхнул, и ярость сорвала тормоза. Мисаки метнулась вперед. Истощенный Юичи просто не успел среагировать, когда она безжалостно вломилась в его сознание, переворачивая чужой разум вверх дном.

И тут же наткнулась на что-то неладное.

Она с ужасом разорвала контакт. Юичи сдавленно хрипнул, судорожно втягивая воздух, и как подкошенный свалился с кресла на пол.

— Я… — голос сорвался. — Прости. Я не знала, что так будет…

— Всё нормально, — просипел Юичи.

Он с трудом подтянул тело обратно в кресло. Откинул голову, зажмурился и начал выравнивать дыхание.

— Послушай, — его голос звучал хрипло, но жестко. — Я вожу тебя за нос не из прихоти. На то есть причины, и ты только что могла убедится в этом. Просто прими это как факт. А с этим блядским Учихой я разберусь сам. Договорились, солнышко?

Верить ему было сложно. Но Мисаки решила попытаться.

***

Визуальный ряд рассыпался пеплом. Мисаки снова сидела на прогретом солнцем валуне, встречая тяжелый взгляд Итачи. В его глазах клубился напряженный мыслительный процесс.

Она скормила ему воспоминание целиком. Пусть знает, что за инцидентом с Кумо, скорее всего, тянется тот же самый след неучтенного Учихи.

Итачи молчал. Долго. Невыносимо долго.

— Поделишься выводами? — наконец не выдержала она.

Итачи медленно сфокусировал на ней взгляд, словно только что вспомнив, что он здесь не один.

— Во что ты вляпалась? — спросил он с холодным укором.

Мисаки со вздохом откинула голову назад, уставившись в небо.

— Если бы я сама знала, Итачи… Если бы я знала.

***

Пусть формально Шисуи и выиграл этот спарринг, внутри он чувствовал себя раздавленным.

Зрители на полигоне постепенно рассасывались. Джонины тянулись к выходу, а Шисуи всё стоял, просверливая взглядом утоптанную землю, с головой ухнув в собственные невеселые выводы.

Как брат он, похоже, не стоил и ломаного куная. Допустил, чтобы родная сестра ввязывалась в такие смертельные игры прямо у него под носом. Хотя чего он ждал? Яблоко от яблони. Вот только ничего забавного в этой семейной черте не оказалось.

Резкий щелчок пальцами перед самым носом разбил оцепенение. Шисуи моргнул и перевелся на Юичи.

— Мы продолжим, — произнес он, хлопнув того по плечу. — Только уже у меня дома.

Тон был таким, будто это не Шисуи только что взломал его разум, а Юичи давно и плотно обосновался у него в голове. И уходить не собирался.

Глава 21. Если тебя гложет совесть, значит, ты не дорос до совершённого тобой поступка.

Мир шиноби держался на ненависти. Она вспыхивает в детских глазах, отражая пламя горящих домов. Застревала в сердцах сирот, которые неумело сжимали кунаи и уже знали, чьей крови хотят. Пускала корни в тех, кто хоронил товарищей, любимых, учеников.

Джирайя ненавидел эту ненависть.

Не потому, что она была ему чужда. Наоборот, он знал ее слишком хорошо. Просто не хотел сгибаться под ее напором и признавать ее единственной правдой мира. Где-то за бесконечной кровавой каруселью обязан существовать другой путь. Он искал его десятилетиями, слепо игнорируя реальность, хотя мир упорно бил его по рукам и доказывал обратное.

Он бродил по миру не только ради сведений. Ему нравилось смотреть на людей, выискивать в них живое, доброе, учить, если требовалось. Порой казалось, что именно ради таких моментов он и продолжал идти дальше.

Была, конечно, и прозаичная сторона — писательская деятельность. Но поиск вдохновения для шедевров требовал специфического антуража: уютный трактир, кувшин саке и компания горячих девиц.

Но сейчас, когда Джирайя искренне полагал, что видел в этой жизни всё, судьба швырнула ему в лицо загадку, которую он не мог ни объяснить, ни проигнорировать.

Звание легендарного саннина служило неплохим щитом. Враги, заслышав его имя, обычно трижды взвешивали, стоит ли лезть в бой. Поэтому удивление вышло крепким, даже оскорбительным, когда трое подростков решили, что способны его убить.

Молодые, неопытные. Казалось бы.

Интерес подогревало то, что щенки были напрямую связаны с тайной организацией, о которой всё чаще тревожно перешептывались на черном рынке.

Скрутить сопляков, преподать им урок тайджуцу и выпотрошить на предмет информации, и каково же было его потрясение, когда один из пацанов, не замешкавшись, пробил себе выход прямо сквозь плоть желудка жабы. Если это еще можно было списать на удачу, то появление Трёххвостого прямо на поле боя вывернуло его картину мира наизнанку.

Джирайя давно подозревал, что нападение хвостатых на Коноху не было обычным стихийным бедствием. За этим кто-то стоял. Но даже в самых дерзких предположениях он не доходил до мысли, что за нитки могли дергать эти дети.

Второй набатный колокол прозвенел, когда ему тупо не дали войти в Режим Отшельника. Не просто случайно перебили концентрацию, а ударили целенаправленно и синхронно. Проблема заключалась в том, что все свидетели этого режима давно сгнили в земле.

Последний гвоздь в гроб рациональности забил пацан по имени Ясуо, что выкатил перед его лицом идеальный Расенган. Техника, которую в этом мире знали только два человека: сам Джирайя и его мертвый ученик.

Джирайя выживал так долго благодаря умению трезво оценивать риски. Ситуация вышла из-под контроля, а потеря контроля в бою означает верную смерть. В общей каше, едва разминувшись с костлявой, он спрятался в жабе и оставил вместо себя мертвого двойника. Затасканный анбушный трюк, и Джирайя рассчитывал лишь выиграть пару минут для отступления.

Но то ли щенки оказались феерическими идиотами, то ли девчонка в их отряде была с вопросом. Они купились.

Джирайя понимал, что «труп Легендарного Саннина» рано или поздно всплывет на теневом рынке. Он сработал на опережение и выкупил собственный труп через подставных лиц, перечислив деньги своим же несостоявшимся палачам. И стоил он баснословно дорого. Спускать многолетние гонорары от продажи романов на собственное посмертие оказалось до мерзости обидно.

Когда афера выгорела, Джирайя окончательно ушел на дно. Если эти трое пришли однажды, придут и во второй раз. Так что для всего мира, за исключением пары-тройки доверенных лиц, он перестал существовать.

Это в каком-то смысле даже забавляло его. Обвести всех вокруг пальца, раствориться во мраке и из тени наблюдать, как мир свыкается с мыслью, что Жабьего Саннина больше нет.

Глобально его рутина не поменялась. Он все так же бродил по миру. Разница была лишь в том, что теперь у него появилась очень осязаемая цель.

***

С осенью пришли холодные ветра и бесконечные дожди, худшие враги нукенинов. Сама мысль о банальной простуде казалась нелепой, но свалиться с лихорадкой посреди миссии означало верную смерть.

Ясуо шмыгнул носом и раздраженно смахнул с лица ледяную воду. Он сидел у самого зева пещеры и тупо пялился в темный лес. Деревья тонули в плотной серой стене воды.

Не видел он там ровным счетом ничего. Не слышал тоже. Ливень не собирался стихать, наоборот, только тяжелел, забивал уши сплошным гулом и стирал мир до мокрой черноты.

Сбрасывать напряжение не рекомендовалось в принципе, особенно сейчас, когда он остался без своего драгоценного напарника.

За спиной раздался приглушенный чих. Жалкий и почти невинный звук заставил Ясуо скосить глаза в темноту укрытия.

Аканэ отчаянно изображала полнейший комфорт. При этом её постукивающими зубами можно было колокоть орехи.

Он ждал. Просто сидел и терпеливо выжидал момента, когда ее гордость наконец даст трещину. Тогда он, как истинный джентльмен, театрально предложит ей свой плащ. Но Аканэ, конечно, скорее окоченеет, чем позволит себе такую роскошь, как слабость при нем.

Фоновая ненависть окружающих давно стала для него нормой. Хироши и Аканэ не переваривали его, и это чувство было абсолютно взаимным. Но на первого хотя бы можно было положиться в бою. А вот вторая...

Хироши оказался редкостным ублюдком. Слился по личным делам в самый неподходящий момент, спихнув на Ясуо девчонку, которой тот не доверил бы и собственную тень.

Аканэ забавляла его. Было смешно смотреть, как закомплексованный подросток тужится выполнять работу хладнокровного убийцы. Тихая — на этом её плюсы заканчивались. Топорная и безынициативная, она умела только кивать и исполнять приказы. Её нельзя было назвать откровенно никчемной, но она совершенно не чувствовала ритма боя. С Хироши у них никогда не возникало нужды разжевывать друг другу очевидное. Они понимали друг друга на уровне инстинкта.

Как он вообще докатился до этой точки?

Много лет назад Ясуо ушел из своей деревни без тени сомнения. Он всегда считал, что любая присяга деревне всего лишь повод привязать человека к системе, которая сначала выжимает из него пользу, а потом выплевывает, как отработанный мусор. Социальные обязательства, клятвы, вся эта патетическая чушь про волю огня и прочие красивые удавки не стоили ничего рядом с его собственными возможностями.

А в итоге? В итоге он сидит и мерзнет в сырой дыре, потому что приказали.

Раньше статус нукенина давал эйфорию. Токсичное чувство абсолютной независимости. Делать что вздумается, плевать на последствия, не кланяться начальству и не оправдывать чужих ожиданий. Он кроил свою вторую жизнь по собственным лекалам и жрал эту свободу большой ложкой.

Но стоило ему повзрослеть во второй раз, как пришло горькое осознание: абсолютная свобода без цели стремительно мутирует в бессмысленное существование. Это и толкнуло его на поиски некоего «высшего смысла». Точнее, его подтолкнули, но детали уже не имели значения.

План Бесконечного Цукуёми выглядел перспективно. Всяко лучше обычной смерти, тем более Ясуо уже проходил через это. Удовольствие ниже среднего. А если план провалится… да какая, к черту, разница? Почему его вообще должно это волновать?

Забавная метаморфоза. Осознание конечности бытия на втором круге ломает психику иначе. Ты становишься либо тотально безразличным ко всему, либо маниакально одержимым.

Ясуо уловил резкое колебание чакры и мгновенно подобрался. Пальцы на автомате стиснули рукоять куная, но напряжение так же быстро схлынуло: сквозь плотную стену ливня и размытые силуэты деревьев неспешно выступил шиноби Ивы.

Получив короткий разрешающий жест, Ясуо и Аканэ молча двинулись за проводником. Они месили ногами раскисшую грязь, пока лес не расступился, открывая неприметную поляну с ветхой хижиной.

Но даже не переступая порог, Ясуо прекрасно «видел» картину целиком: минимум дюжина тренированных шиноби была растворена в тенях. Они растекались по периметру плотным кольцом. Исключительно на всякий случай.

Внутри воняло мокрой древесиной и пылью. Единственным источником света служил огарок свечи, неярко мерцающий на исцарапанном столе. Тёплый свет выхватывал из полумрака сгорбленную фигуру старика с откровенно кислой физиономией.

— Мы тоже безмерно рады вас видеть, Цучикаге-сама, — с насмешливой ухмылкой протянул Ясуо, отряхивая капли с волос. — Смотрите, как бы вам случайно не стать нашими постоянными клиентами. Скидок не предусмотрено.

Ооноки ехидно прищурился. Его губы скривились в жесткой усмешке.

— За такие деньги мне проще самому всё сделать, — проскрипел он. — Но, скрывать не стану, из всего нукенинского отребья вы работаете чище всех.

Ясуо развязно плюхнулся на стул. Вытянул грязные ботинки вперед и впился взглядом в нанимателя. Аканэ замерла у дверного косяка. Натянутая струна, готовая лопнуть от любого шороха.

— Тот второй гадкий мальчишка помер, что ли? — без капли сочувствия поинтересовался Ооноки, мазнув по ней взглядом.

Ясуо отмахнулся.

— Не суть важно. Ближе к делу.

Цучикаге вытянул пергамент. Развернул на столешнице и ткнул в бумагу костлявым пальцем.

— Аналогично прошлому разу. Уничтожить. Без свидетелей.

Ясуо сдержанно выдохнул и пробежал взглядом по карте. Отмеченная зона находилась в Стране Ветра.

По его собственным прикидкам, именно в этом забытом ками квадрате располагалась экспериментальная фабрика. Суна втихую начала клепать там дальнобойные орудия, пытаясь укрепить свои просевшие позиции, а Ооноки так же упорно рубил эти попытки на корню. И нанимал Акацуки уже второй раз, чтобы задушить чужую милитаризацию еще в зародыше.

— Задачка со звездочкой, — медленно протянул Ясуо, поднимая глаза. — Требуется аванс.

Лицо Ооноки скривилось, но старик промолчал.

В этот момент из самого темного угла, который до этого казался абсолютно пустым, раздался тихий шорох шагов. Из тени бесшумно выплыл шиноби скрытой охраны, подошел ближе и опустил на стол тяжелый мешок.

Цучикаге поднялся, бросив на Ясуо колючий взгляд.

— У вас неделя.

Он ушёл в темноту коридора. Следом исчез его охранник. Через несколько мгновений снаружи погасли и остальные очаги чакры.

Ясуо нетерпеливо потянулся к сумке, заглянул внутрь, прикинул сумму и удовлетворенно цыкнул языком.

Развернувшись на стуле, он посмотрел на неподвижную Аканэ и вопросительно приподнял бровь.

— Тебе отсыпать на карманные расходы?

Впервые она смотрела на него так исступлённо.

***

Следовать замшелым догмам. Делать вид, что у этого кровавого балагана есть некий «высший смысл». Возводить войну за деревню в ранг святыни, а смерть за клан считать подвигом. Непроходимый идиотизм.

Все встреченные Хироши попаданцы поголовно страдали атрофией критического мышления. Они наотрез отказывались принимать сухую статистику: их новые жизни — не великое предназначение. Это просто системная ошибка, неудачное совпадение, нелепый каприз слепой судьбы, который совершенно не делает их особенными.

Одни с пеной у рта цеплялись за навязанные идеалы своих деревень. Другие рвались ломать мироустройство, наивно веря в наличие хоть малейшего шанса. Третьи не справлялись с реальностью и искали утешения в жалких попытках нащупать ориентиры в чужой песочнице, где их ценность равнялась нулю.

Долгое время Хироши искренне считал себя единственным носителем здравого смысла в этом дурдоме. Но эволюция, похоже, добралась и до остальных.

— Без шуток, я искренне рад, что ты осознал это в столь... юном возрасте.

Перед ним, устроившись на толстой ветке, сидел парнишка и рассеянно теребил пальцами свой протектор.

— И вообще, — Хироши насмешливо прищурился. — Шиноби Кумо в Акацуки? Это же до неприличия смешно.

Мальчишка даже не моргнул.

— Такума, ты меня вообще слышишь?

Тот будто очнулся и резко сунул протектор в карман.

— Щас, только пожитки пойду соберу.

— Нет-нет, притормози, — Хироши осадил его ленивым взмахом руки. — Такие дела быстро не делаются. И к тому же...

— Я ещё слишком мал? — колюче перебил Такума. — Мне уже двенадцать. Итачи должен был вступить через год.

— Я не о том, — Хироши задумчиво прикусил фалангу пальца, взвешивая вопрос. — Что насчет твоих друзей?

Такума дернул плечом.

— Вообще, они тоже серьёзно настроены податься в нукенины. Слишком взъелись из-за поступка деревни над Хиёри. Но об Акацуки и речи быть не может. Ну, ты понимаешь.

Хироши сглотнул раздражение.

— Посиди-ка ты пока в своей Деревне. Как раз окажешь мне одну услугу.

Такума заинтересованно склонил голову.

—У вас же скоро намечается Экзамен на чунина в Конохе?

— Собрать информацию?

— И убить кое-кого. В рамках официального экзамена это будет выглядеть абсолютно легально и не вызовет лишних подозрений.

Металл на пальце внезапно дернулся. Хироши опустил взгляд на кольцо, пульсирующее от резкого всплеска чакры.

— Ладно, детали обсудим позже. Я сам с тобой свяжусь.

Такума на секунду замялся, явно желая задать еще десяток вопросов, но вовремя прикусил язык. Коротко кивнул, спрыгнул с ветки и шагнул в темноту.

— Принял. До встречи.

— Пока-пока.

Оставшись в одиночестве, Хироши с силой потер зудящий палец. Кольцо продолжало мелко вибрировать, настойчиво требуя внимания.

— Да что тебе от меня понадобилось? — пробормотал он, недовольно морщась.

***

Ясуо брезгливо пробежался глазами по обложке и швырнул книгу обратно на прилавок.

— «Долг шиноби»? Чтиво для клинических идиотов?

Продавец нервно сглотнул, поправляя съехавшую оправу очков.

— Из свежих поступлений… хит продаж, — пробормотал он, вжимая голову в плечи.

Ясуо презрительно фыркнул, круто развернулся и вышел из душной книжной лавки прямо в раскаленное марево улицы.

Скрипящий на зубах песок, иссушенный воздух и безжалостное солнце над головой. Местный климат вызывал единственное рациональное желание: вскрыть вены прямо на улице и прекратить эту климатическую агонию. А это уже осень на дворе.

Он проехался взглядом по местным жителям, бредущим по затерянной в песках деревушке. Как тут вообще выживают, не сойдя с ума?

Сегодня ночью им предстояло радикально разбавить эту унылую рутину, а до тех пор нужно было как-то убить время. Да, миссия серьезная, и элитному нукенину из столь же элитной организации вроде как не пристало идти надираться перед операцией. Но короткая разведка показала, что объект охраняется из рук вон плохо. Ясуо без зазрений совести двинулся на манящий свет местного трактира.

Он ввалился внутрь, с наслаждением втягивая амбре из дешевого табака и благовоний, скользнул взглядом по полу пустому залу и замер.

Аканэ тоже его заметила. Радости на её лице не прибавилось. Впрочем, уже через секунду она вычеркнула его существование из реальности и опрокинула в себя саке.

Охренеть. Просто охренеть! Какое редкое, поистине противоестественное явление природы. Целый полигон для трюков, который Ясуо просто обязан был испытать, а потом рассказать Хироши, чтобы тот подавился завистью.

Он буквально подплыл к её столику, по пути прихватив чистую посуду с соседнего, и бесцеремонно приземлился напротив.

— Так-так-так, — протянул он, перехватывая кувшин и щедро плеснув на дно обеих чаш. — Не верю, что такая скромняга накидывается просто так. Ступила на родной песок и прорвало на ностальгию?

— Вполне, — Аканэ медленно обвела мизинцем керамический край. — А ты свой дом хоть раз вспоминал?

— Ежедневно. Скрытый Мороз — феноменальная дыра. Там детям вместо сосок сразу суют в зубы кунай, чтобы хоть как-то соответствовать дутым амбициям деревни. Плюс дубак круглый год. В общем, не рекомендую, — Ясуо салютовал пиалой. — За помойки, которые нас вырастили!

Аканэ шумно выдохнула, демонстративно отвернулась к окну и выпила до дна. Ясуо последовал её примеру, с удовольствием ощущая, как огненная жидкость мягко обжигает горло.

— А в Суне как?

Аканэ коротко мотнула головой в сторону окна.

— Сам не видишь?

— Ну, заметает песком. Дома кривые из-за ветра. В остальном страна вполне прогрессивная, не бедствуете.

Его передёрнуло от тихого смешка. Ещё сильнее от того, как Аканэ, эта обычно беззубая девочка, смерила его снисходительно-издевательским взглядом.

— Действительно. Не подумала. Откуда идиоту, выросшему в тени прохладных лесов, знать о тоске тех, кто жрет этот песок круглый год. Кто ходит по нему и дышит им. Что ты вообще знаешь о разочаровании, когда вместо долгожданного ливня небо снова выплевывает на деревню песчаную бурю?

Ясуо молча смотрел на нее. В мозгу вспыхнула совершенно иная картина.

Никакой лесной прохлады. Никакого беззаботного детства.

Только глубокий овраг, доверху забитый гниющими телами. Ему шесть. Он лежит в этой мясной яме, измазанный чужой кровью, и сутками притворяется мертвым, пока наверху грохочет Третья мировая война. Задерживает дыхание до черных кругов перед глазами, вслушиваясь во влажный хруст: патрули шиноби ходят по трупам и методично добивают выживших.

Но какой смысл вываливать это ей? Она ведь тоже прячет своих демонов и далеко не всё договаривает. А вот разузнать побольше как раз в его интересах, раз сегодняшний вечер обещал стать чуть интереснее.

Шаг первый уже выполнен: Аканэ прекрасно справлялась со спаиванием самой себя. Шаг второй требовал продлить этот процесс, аккуратно вскрыть истинную причину её хандры, развить тему и максимально расположить напарницу к себе.

Он снова наклонил кувшин. Аканэ жестко накрыла пиалу ладонью, но Ясуо с силой втиснул горлышко между её пальцами и налил до краев.

— За мертвых попаданцев!

Как он и ожидал, Аканэ вздрогнула, глаза расширились, а затем недовольно сузились.

— Я сразу понял, почему ты тут сидишь и киснешь, — произнес Ясуо. Для пущего драматического эффекта он откинул голову и скорбно вздохнул. — Скажу по секрету: Хироши заметил, что ты настойчиво отлынивала от заданий в Стране Ветра. И неумело, хотя пару раз даже удачно, отводила нас от этого места. Я почти на сто процентов уверен, что он спихнул тебя мне в напарники именно для того, чтобы развеять последние сомнения.

— Я почему-то не удивлена, — Аканэ без малейшего намека на испуг или волнение опустошила свою пиалу. Ясуо провернул то же самое и, не теряя ни секунды, обновил порции. — В Суне осталась еще одна попаданка. И мне бы очень не хотелось ни пересекаться с ней лично, ни позволить, чтобы вы, два животных, дотянули до нее свои лапы.

— Весьма неосмотрительно с твоей стороны выдавать такие карты.

— Потому что это предупреждение, — поверхность сакэ пошла мелкой рябью от резко возросшей Ки. — Я могу сколько угодно строить из себя невинную душу, но на прошлой войне ты должен был видеть, как нити чакры умеют шинковать людей в фарш.

— Так ты меня помнишь! — Ясуо расхохотался в голос. — Скрытый Мороз тогда лег под Иву и активно резал шиноби Суны. Я тебе еще махал с холма. Думал, подружимся. Но ты была так самозабвенно увлечена потрошением моих союзников, что даже не повернула головы.

— Вот и запомни, Ясуо,— она поднесла пиалу к губам. — В следующий раз в этом кувшине будет уже яд.

Он невозмутимо осушил свою чашу, прекрасно понимая, что на пустую оговорку это совершенно не похоже. В любом случае он успеет всё выблевать, а рецепторы пока не уловили никаких вредных примесей. Значит, на данный момент можно было не заострять на этой милой угрозе внимание.

— Ну ты тоже палку не перегибай, — с нажимом осадил её Ясуо, вновь наполняя пиалы. — Я за то, чтобы сегодняшнюю миссию мы выполнили до конца.

— Я потому и пью, чтобы…

— Чтобы приглушить чувство вины, — закончил он за неё. — Передо мной можешь не юлить и не строить из себя железную леди. Я не Хироши, который требует выжигать любые эмоции и идти к цели с омертвевшей душой. К тому же, он тот еще лицемер.

— В каком смысле? — Аканэ перевела на него слегка поплывший взгляд.

Шаг третий. Резко переключить тумблер на тему, которая заставит жертву вытаскивать информацию клещами. Заодно Ясуо выигрывал время, прислушиваясь к организму. На яд это по-прежнему было не похоже.

— Говори уже.

— Я строю из себя дурака и, согласись, весьма эффективно, — начал Ясуо, подперев подбородок рукой. — Безусловно, я буду следовать нашим планам, но так было не всегда. Я давно подготовил пути отхода. Иными словами, накопал и на тебя, и на Хироши достаточно дерьма.

— Информацией обо мне ты не удивишь.

— Да-да, мы это уже прояснили, — отмахнулся он. — А вот Хироши оказался кадром крайне интересным, но при этом на редкость банальным неудачником, — он поднял чашу, отпил и усмехнулся. — Любовь у него в Узушио погибла. Вот и весь секрет его загадочного, мрачного образа.

— Ты сейчас шутишь? — Аканэ скептически выгнула бровь. — Он наш ровесник. Узушио сровняли с землей десятилетия назад, он тогда пешком под стол ходил. В посттравматический синдром после падения деревни я поверю охотнее.

— Кто знает, как оно там было на самом деле, — Ясуо дождался, пока Аканэ сделает глоток, и снова подлил сакэ. — Больше его соклановница-попаданка, которая сейчас обитает на другом континенте, мне не рассказала.

Аканэ разучилась дышать. Зрачки расширились.

— Еще и пизды мне дала на прощание. Узумаки чертова.

— Так значит... он в курсе о ней? — спросила Аканэ. Язык у нее уже едва заметно заплетался.

— Как минимум, ему на неё глубоко плевать, — Ясуо вздохнул и придвинул к себе пиалу. — За любовь!

Аканэ фыркнула и с явным торможением осушила пиалу.

И вот именно сейчас, когда сознание слегка затуманилось алкоголем, Ясуо поймал себя на мысли, которую просто не мог отрицать: она была до одури ему симпатична. Если в тот момент, когда он только подсел к ней, у него мелькнула ленивая мысль затащить её в постель просто ради галочки и чтобы убить вечер... то сейчас он хотел её по-настоящему. Животно.

Секс для него всегда был лишь физиологией, никак не связанной с глубокими чувствами. Достигнув физиологического совершеннолетия в этом мире, Ясуо регулярно спускал пар в борделях. И сегодня он бы тоже пошел к шлюхам, но сейчас ему принципиально хотелось именно её.

— Вообще, я тут подумал... помимо этих гребаных печатей в голове, нас, попаданцев, кажется, еще и прокляли на отношения друг с другом, — отстраненно философствовал Ясуо, в очередной раз разливая алкоголь.

— От кого угодно, но от тебя я такой романтической чуши не ожидала, — алкоголь сделал свое дело. Аканэ расслабилась настолько, что на ее губах заиграла игривая улыбка. Она слегка подалась вперед.

— Я опираюсь на сухую статистику, — Ясуо тоже наклонился над столом, намеренно нарушая негласные границы личного пространства. От того, насколько настырно и внимательно она на него смотрела, он даже на секунду растерялся. — Помимо Хироши, я знаю еще двоих, кто провалился в этом деле, и у них сорвало тормоза. Будто сам мир порицает сношения между своими и жёстко наказывает.

— И что же нам с этим делать? — с пугающе правдоподобным волнением выдохнула Аканэ.

— Ну... знаю я один надежный способ. Овладел им еще в прошлой жизни. — Ясуо выдержал паузу, откровенно скользя потяжелевшим взглядом от её тонких запястий к губам. — По пьяни не считается.

Улыбка Аканэ стала шире. Они чокнулись и выпили по последней, после чего она уставилась на него с хищным торжеством.

— Для справки, Ясуо. Я бы не дала тебе даже в Бесконечном Цукуёми. Но, представляешь, девушкам тоже иногда необходимо снимать стресс. Потому я и решила... немного помочь нам расширить горизонты.

Ясуо судорожно сглотнул.

Его взгляд медленно опустился на пустой кувшин из-под сакэ. В голове щелкнуло. Он полностью ясно осознал, почему его влечение к ней так неконтролируемо взлетело до небес. Все его выверенные шаги по манипуляции были перечеркнуты одним её точным ходом.

— Сука.

***

Когда в воздухе тянулся аромат дорогого саке, рядом звенел девичий смех, а тёплые женские руки ложились ему на плечи и ненавязчиво напоминали: годы странствий, а он всё ещё жив.

— Клянусь вам, девочки, это было лучшее спасение принцессы в моей жизни! — воскликнул он и поднял палец, чтобы история сразу набрала нужный вес.

— Ой, расскажите, расскажите! — захихикала одна из девушек, кокетливо придвигаясь ближе.

Джирайя выдержал драматическую паузу, смачно пригубил саке и начал:

— Значит, дело было в Стране Водопада. Меня окружили полсотни шиноби. Бандиты, головорезы, настоящие чудовища!

— Ох, какой ужас! — ахнула другая и прикрыла рот ладошкой.

— Но ничего! Я одним только взглядом…

Громкий хлопок заставил всех подпрыгнуть. Через мгновение на стол с влажным шлепком приземлилось нечто круглое и зеленое.

— КВА!

Девушки завизжали. А когда поняли, что перед ними огромная жаба, испуг быстро дорос до полноценной паники.

— Дамы, подождите! Это просто…

Его уже никто не слушал. Все бросились врассыпную: кто-то едва не опрокинул стол, кто-то вообще вылетел из помещения.

Жаба невозмутимо смотрела на него.

Джирайя тяжело вздохнул, налил себе ещё саке, задумчиво покрутил чашку в пальцах и наконец перевёл взгляд на гостя.

— Итак… чем обязан?

Жаба громко квакнула, а потом с характерным влажным звуком выплюнула на стол свиток.

Джирайя ловко поймал его, без церемоний развернул и пробежал глазами по строкам.

Приметы были расписаны чётко: чёрные плащи с красными облаками, пара подростков, у одной из которых розовая макушка. Он перечитал текст ещё раз и медленно опустил свиток.

Да, путь лежал в забытую богами пустыню. Но Джирайя не собирался упускать шанс встретиться со старыми знакомыми.

***

Запах слежавшейся бумаги въедался в поры. Хироши сидел на ледяном бетоне, впечатав позвоночник в металлический стеллаж. Подушечки пальцев механически стирали грязь с шероховатого пола.

Тишину темных архивных коридоров царапал лишь мерный шелест страниц.

Хироши поднял ладонь. Над кожей занялось ровное голубое пламя. Свет выхватил из мрака силуэт напротив.

Обито проигнорировал вспышку. Он методично перебирал листы в картонной папке. В синеватом отсвете на обложке мелькнуло имя: Хошигаке Кисаме.

— Ты прекрасно знаешь, — ровно заговорил Обито, не отрывая взгляда от текста, — что когда Узушио разорвали на части, деревню закономерно разграбили.

Хироши откинул голову, затылок стукнулся о железо стеллажа.

— Я до тошноты хорошо помню, как сдохла моя деревня. К сути.

Обито захлопнул досье и бросил на ближайшую полку.

— Поскольку Водоворот находился в территориальных водах Кири, именно Туман отхватил себе самый лакомый кусок. А нынешний Мизукаге, исключительно по старой дружбе, предоставил мне доступ к некоторым из этих украденных трофеев.

Хироши криво усмехнулся.

— Какое увлекательное хобби. Ковыряться в прошлом давно мертвой деревни...

— Вообще-то, — Обито сцепил пальцы в замок и наконец посмотрел на него, — меня интересовало только твое прошлое.

В его тоне не было ни угрозы, ни насмешки, но слова царапнули по нервам. Будто у Хироши где-то стоял шкаф, доверху набитый скелетами. Шкафа не было. Скелетов, по крайней мере таких, тоже. А холодок по спине всё равно прошёл.

— Не верю я людям без демонов, — негромко продолжил Обито. — Вот и решил узнать тебя поближе.

— И что, оказалось, что мы с тобой даже очень похожи? — съехидничал Хироши и натянуто улыбнулся.

Обито издал короткий смешок.

— Раньше я искренне считал, что ты понадобился Мадаре лишь как запасной Узумаки. На случай, если Нагато выйдет из строя, — он выдержал тягучую паузу. — Но реальность оказалась куда ироничнее.

Хироши скривил губы.

— Ты притащил меня сюда только ради этого? Ткнуть носом в мои проебы?

— Просто увидел, что ты шатаешься без дела, — равнодушно отозвался Обито. — Подумал, подсобишь мне кое в чем.

Пространство перед маской закрутилось спиралью. Из воронки выплюнуло две истрепанные папки. Обито ловко перехватил их в воздухе и дразняще помахал ими перед лицом Хироши.

— Заодно верну твое законное имущество.

Благородству этого ублюдка оставалось только позавидовать.

***

— Аканэ! — Ясуо грубо встряхнул её за плечо. — Блять, Аканэ, подъем! Мы проспали!

Девушка мгновенно встрепенулась. Спросонья она неуклюже рухнула с края кровати, запутавшись в простынях, и тут же рефлекторно натянула на себя одеяло, прикрывая наготу.

Можно подумать, он там чего-то не видел. Если на миссиях он смело мог бы повесить на нее ярлык «крепкая посредственность», то конкретно на этом поле боя она заставила его почувствовать себя зеленым генином, которого без подготовки швырнули в мясорубку миссии S-ранга. Надо будет обязательно стрясти с неё название той дряни, которой она их вчера накачала.

Хотя смешного было мало. Они так увлеклись процессом, что вырубились вглухую и едва не просрали крайний срок задания. Спасла случайность: на первом этаже отеля что-то с грохотом разбилось. Вбитая в подкорку паранойя мгновенно выдернула Ясуо из сна.

— Это мой, — хрипло и недовольно пробубнила Аканэ, когда он в спешке попытался натянуть на себя плащ Акацуки. И правда. Плащ не только безнадежно жал в узких плечах, но и источал будоражаще приятный аромат.

И снова ни капли не смешно. Урок был усвоен болезненно четко: какой бы невинной ни казалась оболочка, коварства женщинам не занимать. Аканэ стоило поаплодировать, ведь ей почти удалось саботировать миссию так изящно, что хрен подкопаешься. Идеальная диверсия.

— Ладно, — бросил Ясуо, застегивая воротник. — Пошли наносить ущерб твоей родине.

***

— Ух-х-х, это было близко! — с карикатурной паникой завопил Обито, нелепо изгибаясь, чтобы пропустить мимо себя летящий кунай. — Упс, мимо! Не попал, не попал!

Пока «Тоби» кривлялся, размахивал руками и скакал по двору, как резиновый мячик с дефицитом внимания, Хироши работал.

Он выбил катану из рук ближайшего противника, с хрустом провернул чужое запястье и распорол врагу горло. Хироши тут же ушел скользящим шагом от следующего удара.

— Семпай, осторожно, там сзади..! — заверещал Тоби прямо над ухом.

— Захлопнись, идиотище! — рявкнул Хироши и в одно мгновение сложил печати.

Поток ревущего голубого пламени столкнулся с летящим водяным валом. Белая густая мгла мгновенно накрыла поле боя. Выхватил взглядом размытый силуэт, Хироши сократил дистанцию и с размаху рассек чужую грудную клетку.

Тяжело выдохнув, он скосил глаза. Обито держал последнего выжившего за горло, приподняв над землей. Шиноби судорожно сучил ногами, царапая черную перчатку, пока не раздался сухой хруст. Обито брезгливо разжал пальцы, позволяя трупу рухнуть в грязь.

— Бери второй этаж, я первый, — уже своим настоящим голосом скомандовал он, стряхивая невидимую пыль с ладоней.

Хироши не ответил. Оттолкнулся от земли, использовал пламя как опору и влетел в окно второго этажа.

В суть задания он даже не вникал. Очередное роскошное поместье, очередная зажравшаяся семья высокопоставленных чиновников. Рутина.

Снизу уже доносились истошные крики. Хироши двигался по коридору, расчетливо отсекая лишние движения. Заглянул в ближайшую спальню.

На первый взгляд внутри никого не было. Тогда он задержал дыхание, чтобы услышать чужое.

Хироши пересек ковер в три шага, остановился перед закрытым платяным шкафом и без замаха с силой всадил катану прямо сквозь дверцу. Лезвие легко прошило тонкое дерево и мягко увязло в чем-то внутри. Когда он рывком вытащил клинок обратно, лезвие густо блестело от крови.

Дверца со скрипом приоткрылась. На ворс ковра мешком вывалилось детское тело. Просто паршивое стечение обстоятельств: родился не в той семье, не в то время.

Первый этаж встретил его мертвой тишиной. Войдя в просторный кабинет, Хироши перешагнул через распластанный труп хозяина дома. Обито по-хозяйски потрошил ящики массивного стола. Пространство перед его глазом то и дело закручивалось спиралью Камуи, поглощая вещи, пока, наконец, воронка не выплюнула на столешницу две потрепанные папки.

— Если тебя гложет совесть, значит, ты не дорос до совершённого тобой поступка, — философски, с легкой долей мрачной иронии произнес Обито. Пространство дрогнуло, и его втянуло в отверстие маски.

Хироши остался один.

Он подошел к дубовому столу. Медленно потянул на себя обложку первого досье.

Личное дело генина. Взгляд скользил по строчкам характеристик, но намертво прикипел к вклеенной фотографии. С пожелтевшего снимка на него смотрел сопляк. Наивный феномен деревни Водоворота, выпустившийся из академии в семь лет. Глаза еще не выцвели от крови и реальности. Хироши криво усмехнулся.

Минуту он стоял абсолютно неподвижно. Отложить эту папку и взяться за вторую оказалось физически тяжело.

Он потянулся к ней, но рука зависла в воздухе. Между лопаток скользнул колючий сквозняк. Пальцы мелко дрогнули, почти коснулись картона… и резко отдернулись.

Вспыхнуло голубое пламя.

Огонь сожрал досье за долю секунды, с ревом перекинулся на столешницу, лизнул книжные полки и за ревущие секунды охватил кабинет.

С клокочущей в горле ненавистью Хироши стоял в эпицентре пожара. Он смотрел, как ревущие голубые языки взмывают к потолку, обращая роскошный особняк в погребальный костер.

До чего же он ненавидел этот мир.

***

Скелет фабрики догорал. Пламя жрало перекрытия, выплевывая в ночное небо густые клубы копоти. Опорные балки с протяжным треском проваливались в раскаленное нутро завалов.

Ясуо стоял посреди выжженной пустоши.

Трупы лежали вокруг без порядка и смысла. Олицетворением бездны, в которую раз за разом скатывался этот прогнивший мир, с остервенением пожирая сам себя. Круговорот резни давно стер границу между победителями и проигравшими, оставив на выходе лишь спекшуюся кровь и пепел.

Сухой ветер из пустыни взвился песчаной бурей, безжалостно перебросив голодное пламя на крыши ближайшей гражданской деревушки. Люди выскакивали наружу спросонья, давились кашлем, не сразу понимая, что происходит. Когда жар бил по лицам, начиналась паника. Они метались в дыму, бросали вещи, тащили за руки кричащих детей.

Ясуо молча смотрел на эту суету.

Огонь возьмет свое, это лишь вопрос времени. Работа выполнена чисто. Осталось только уйти, чтобы к утру, когда нагрянет патруль Суны, на этом месте дымилась мертвая пустошь.

Он стер с щеки липкую корку из песка и чужой крови. Втянул носом едкий дым. Огляделся, выискивая напарницу.

Он обнаружил ее на окраине, у остова обрушившегося гражданского дома. Аканэ стояла абсолютно неподвижно, уставившись куда-то вниз. На ее лице застыло странное, напряженно-растерянное выражение.

Эта статичность раздражала. Ясуо неслышно подошел со спины и заглянул ей через плечо. Из груди вырвался обреченный вздох.

В углу, вжавшись в чудом уцелевшую стену, сидела крошечная девочка. Задыхаясь от беззвучного ужаса, она судорожно комкала в кулачках подол грязного платья. В ее расширенных глазах плескалась паника: она разрывалась между желанием броситься к заваленной под горящими балками матери и инстинктом забиться еще глубже в щель, отчаянно надеясь, что два страшных палача перед ней просто растворятся в воздухе.

Именно этого Ясуо и хотел избежать. Поэтому он предпочитал работать чисто: без лишнего шума, без посторонних глаз, без глупых сцен вроде этой.

В Акацуки устав писался кровью. Правило номер один — никаких свидетелей. Никаких следов, способных прямо или косвенно вывести на организацию.

Утром эта девчонка найдет патрульных. Она не вспомнит лиц, но опишет плащи и детали. Бренд «Акацуки», конечно, звучал внушительно, но организация пока не обросла достаточной мощью, чтобы выдерживать открытую конфронтацию с Великими Деревнями.

Ясуо не испытывал к ребенку ни садистской злобы, ни щемящей жалости. Голая прагматика. Но и пачкать руки в детской крови лишний раз ему не хотелось. Тем более, косяк был не его. Напортачила Аканэ. Из-за ее тупого любопытства девчонка теперь должна умереть.

Но он, как-никак, джентльмен.

— Иди проветрись. Я закончу, — ровно произнес он, вытягивая кунай из подсумка.

Аканэ не шелохнулась.

Ясуо напрягся. Мозг уже приготовился отражать истерику, мольбы о пощаде или попытки воззвать к остаткам его человечности. Но ничего не произошло. Профиль Аканэ казался высеченным из камня. В следующую секунду между ее пальцами блеснули три стальных сенбона.

Он впился взглядом в напарницу, боковым зрением фиксируя мишень. Детское лицо исказил парализующий ужас.

Короткий взмах.

Три иглы с влажным хрустом вошли в детскую шею. Всхлип оборвался. Тело осело на землю.

Ясуо не сводил глаз с Аканэ. Ее лицо оставалось пугающе безмятежным, но он прекрасно понимал: это лишь намертво прибитый к лицу щит. То, что за ним кроется, ему уже известно.

Несколько долгих секунд они стояли в абсолютном молчании. Только гудение пожара, треск лопающегося дерева и далекие вопли выживших.

Ясуо отвернулся первым.

— Уходим. Пока нас не срисовали.

Огонь продолжал жрать поселение. Жар слизывал улицы, погребая под пеплом дома не успевших выбраться. Точка невозврата давно пройдена.

***

Джирайя не успел.

Разочарование, густо смешанное с яростью, расползалось по телу и стягивало пальцы в бесполезные кулаки. Он стоял среди догорающих руин, вдыхал едкую гарь и пепел, и ждал, пока злость остынет. В конце концов, она ничем не поможет. Это он знал слишком хорошо.

Спрятав лицо под капюшоном, он медленно шёл по тому, что ещё вчера могло быть оживлённым центром деревни. Люди шаркали среди развалин, пытались найти хоть что-то целое. Кто-то просто сидел в пепле и смотрел перед собой пустыми глазами.

Джирайя пробовал их разговорить. Спрашивал, что произошло, кто напал, откуда пришли. В ответ получал только отрешённые взгляды и невнятное бормотание. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал.

Знакомый почерк.

Он продолжал петлять по улицам, выбирая путь к самому разрушенному участку, пока не добрался до обвалившейся фабрики. Джирайя оглядел обугленные конструкции, и вдруг заметил маленькую фигурку у порога разрушенного дома.

— Тебе не говорили, что такие вещи детям не игрушки? — произнёс он, привычно добавив в голос бравады.

Девочка будто только сейчас его заметила. Вскинула голову и молча протянула руку, показывая, что держит в ладони.

Джирайя присел на корточки, нахмурился и осторожно забрал у неё три сенбона.

Его взгляд скользнул ниже. Только теперь он увидел на худенькой шее девочки три тонких шрама.

Почувствовав неладное, Джирайя провёл мизинцем по кончику одной иглы, а затем небрежно коснулся подушечкой языка.

Лёгкое онемение.

Яд. Достаточно слабый, чтобы не убить сразу, но достаточно точный, чтобы выключить сознание.

Теперь Джирайя точно знал, куда бить.

Глава 22. Я решил выдвинуть вас на экзамен на звание чунина.

Тяжелый стук закрывшихся ворот отрезал прошлое. Позади осталось «до» — покорное существование внутри системы, которая сама решала, кем тебе быть, куда идти и когда умирать. Впереди ждало «после» — детская вера в свободу и иллюзия того, что теперь всё зависит только от их собственных решений.

— Слушайте, а нам точно нужно тащиться на этот экзамен? — Фуджи притормозил, оборачиваясь. — Может, рванем прямо сейчас, пока никто не спохватился?

Его никогда не приходилось долго уговаривать на подобные авантюры. Идея плюнуть на всё, бросить деревню и начать жизнь без чужих приказов идеально ложилась на его бунтарский характер. Сомнений у него просто не возникло.

— А я бы на Коноху посмотрела, — негромко возразила Миюки. — Когда еще такой шанс выпадет?

Она еще колебалась, взвешивая риски, но мысль о том, что она останется единственным попаданцем в Кумо, пугала сильнее неизвестности. В конце концов обида за ситуацию с Хиёри никуда не испарилась, потому ей пришлось кивнуть и согласится.

Фуджи дернул плечом, перехватывая лямки рюкзака, и смахнул с глаз светлую челку.

— Подумайте головой. Мы застрянем там минимум на месяц. Кому сдалась эта обязаловка? Такума, ну хоть ты скажи.

Именно Такума все это и заварил. Он мог бы сбежать один, бесшумно обрубив все связи, но уходить в одиночку не хотелось. Глубоко внутри жила наивная надежда подтолкнуть друзей к этому шагу.

— Та-ку-ма! — Фуджи звонко щелкнул пальцами перед его носом. — Ты оглох, что ли?

Тот моргнул, выныривая из мыслей.

— Во-первых, Кумо приняло приглашение, чтобы сгладить и без того натянутые отношения с Конохой. Подставить деревню перед самым уходом — это просто свинство.

— А во-вторых, — подхватила Миюки, — хочется взглянуть на других попаданцев. В Конохе ведь наши союзники!

Такуму передернуло. От ее слов в груди заскребла не злость, а горькая, тоскливая обида. Все шло не так. Он не мог допустить, чтобы однажды они оказались по разные стороны баррикад. Так-то они сосуществовали вместе последние… да всю вторую жизнь они были вместе! Но как донести до них другую правду, отличимую от той что он всё это время в них наблюдал? Как убедить занять его сторону?

— Неубедительно, — фыркнул Фуджи, снова поправляя рюкзак. — Но ладно, черт с вами.

Они двинулись следом за сопровождающим. Ребята изредка оглядывались назад, туда, где Кумо постепенно растворялось в густой дымке облаков.

***

Юичи устало разглядывал кабинет Хокаге. Взгляд скользила по корешкам книг на полках, изредка цепляясь за пожелтевшие свитки и портреты предшественников.

Сандайме молча пыхтел трубкой, изучая разложенные на столе досье генинов. Изредка он хмурился, с тихим шелестом перелистывая страницы, и снова погружался в раздумья, вчитываясь в строчки. Наконец Хирузен вздохнул, отодвинул бумаги и посмотрел на гостя поверх очков.

— Ну что ж…

Юичи незаметно скрестил пальцы за спиной, приготовившись к очередной бюрократической отговорке. И не ошибся.

— Ты ведь понимаешь, что по правилам заявить их на экзамен может только джонин-наставник?

Юичи удержал лицо, хотя мысленно поморщился.

— Именно поэтому я пришел лично к вам, Хокаге-сама. Вы и сами видите: передерживать этих детей в генинах глупо.

Хирузен замолчал, мерно постукивая пальцами по плотным папкам. Юичи нетерпеливо подался вперед, нарушая дистанцию.

— Да бросьте, Сандайме. Насколько я знаю, Учиха Итачи идет на экзамен вообще в одиночку, без команды. Данзо-сама лично его продвинул, так почему бы и вам не пойти навстречу?

Дерзость была просчитанной. Юичи знал мягкость старика, да и сыт был по горло канцелярскими барьерами. В конце концов, он не был рядовым шиноби, чтобы робко ждать одобрения сверху — его статус позволял иногда диктовать условия.

Хокаге скривился и недовольно отмахнулся.

— Этим решением я и сам не слишком доволен, — он выпустил густую струю дыма и наконец отложил трубку на край стола. — Ладно. Так и быть, я поговорю с Макото.

Внутри Юичи ликовал и прыгал по кабинету, но внешне лишь вежливо кивнул.

— Очень рассчитываю на вас.

Хирузен хмыкнул, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Привязался ты к ним. Да и натаскал неплохо. Почему же тогда сам отказался стать их официальным наставником?

Юичи беззаботно пожал плечами.

— У меня на примете другая троица.

Сандайме откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.

— Оглядываясь назад, я все яснее вижу, как сильно прошлые войны ударили по новому поколению. В этом году на экзамене какое-то аномальное количество способных детей…

Юичи промолчал. Он-то прекрасно понимал, что дело вовсе не в эхе войн, а в банальном наплыве попаданцев.

И это обещало как минимум интересное зрелище.

***

Привал устроили в затерянной среди холмов деревушке.

Устроившись в тени деревьев, Фуджи лениво подбрасывал мелкую гальку.

— Надо бы придумать какую-нибудь тему, чтобы быстро срубить бабла, — рассуждал он вслух. — Кинематограф тут еще никто не завертел?

Такума обреченно прикрыл глаза, а Миюки устало покачала головой.

— Я не собираюсь воровать и адаптировать фильмы из прошлой жизни, — отрезала она.

— Да я хотя бы варианты предлагаю! — возмутился Фуджи. — Или тебе охота до старости за гроши пахать на побегушках?

— Не нагоняй жути. Я прекрасно понимала, на что иду, когда решала уйти в никуда.

Такума, молча наблюдавший за привычной перепалкой, наконец прервал их:

— С голоду не помрем. Лучше о предстоящем экзамене думайте.

Фуджи хмыкнул, поймав очередной камешек.

— А чего о нем думать? По идее, мы всех там должны…

Он осекся на полуслове. По коже пробежала волна тревожной чакры. Сопровождающий джонин как назло застрял где-то в самой деревне «по важным делам», оставив их без прикрытия. Но прежде чем-то кто либо успел выхватить оружие, Миюки уже с размаху повисла на вынырнувшей из лесной тени фигуре.

— Мм, это всего лишь ты, — выдохнул Фуджи, убирая едва вынутый кунай.

— Да, я, — отозвалась Хиёри, безуспешно пытаясь отлепить от себя девчонку.

— А я знала, что ты захочешь нас увидеть! — сияла Миюки.

Хиёри со вздохом наконец освободилась из объятий и поправила одежду.

— Не могла же я оставить беспризорников на произвол судьбы.

Такума скрестил руки на груди, не сводя с нее напряженного взгляда.

— Если ты пришла отговаривать, мы не передумали.

Хиёри с легкой насмешкой смерила его взглядом.

— А мне какое дело? Вы не маленькие, сами должны отличать глупость от здравого смысла.

Фуджи резко швырнул гальку в кусты и шагнул вперед.

— Да чего ты опять запела?! Тебя саму использовали и вышвырнули, когда стала не нужна! А мы просто не собираемся покорно ждать, пока с нами сделают то же самое!

— При чем здесь деревня?! — прикрикнула Хиёри, и ее глаза недобро блеснули. — Меня Акацуки подставили, а спасли те самые попаданцы, от который ты лично нос воротишь!

— Ну хватит вам, — испуганно пискнула Миюки, вставая между ними. — Главное, что мы будем снова вместе. Ура?

Фуджи фыркнул и отвернулся, махнув рукой.

— Короче. Раз уж вы все для себя решили, буду ждать вас на границе с Туманом. Там разберемся.

Миюки восторженно сжала кулаки и ткнула Такуму локтем в бок, требуя разделить ее радость.

Но радоваться не получалось.

Такума переводил взгляд с нее на раздраженного Фуджи. Внутри крепло тяжелое предчувствие: их пути либо окончательно разойдутся, либо...

***

Юичи стоял в коридоре резиденции, медленно затягиваясь сигаретой. Как и в прошлой жизни, он уверял себя, что это просто минутная слабость, баловство, которое он бросит, как только надоест. Но привычка уже намертво вросла в рутину, а борьба с ней казалась лишней тратой сил.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась. Из нее толпой повалили джонины, отвечающие за прибывших на экзамен генинов. Выцепив взглядом нужную фигуру, Юичи щелчком отправил бычок в открытое окно и неторопливо двинулся наперерез.

Масаши на приветствие лишь хмуро буркнул что-то под нос, даже не подняв головы, все его внимание занимали выданные бумаги.

— «Строжайше запрещается посещать объекты и территории деревни, не указанные в маршрутном листе», — пробормотал он, бегло пробегая глазами по строчкам. — Да тут от отеля дальше чем на шаг не отойти! Вы издеваетесь?

Юичи хлопнул его по плечу и бесцеремонно ткнул пальцем в развернутую карту.

— Мой дом, между прочим, в разрешенной зоне. Так что расслабься.

Масаши раздраженно пихнул документы под разгрузочный жилет.

— Бред. Ладно бы сидеть взаперти, так еще и ваши твари в масках будут таскаться следом.

— Среди этих тварей есть одна особенно злобная, — усмехнулся Юичи, прислоняясь к подоконнику. — Так что держи язык за зубами.

Масаши тяжело вздохнул и привалился спиной к раме. Юичи устроился рядом, заговорщицки толкнув его локтем.

— Ну что, ставим?

Масаши вскинул бровь, и на его лице проступила вызывающая ухмылка.

— Деньги девать некуда? Мои шкеты твоих на куски порвут.

— Раз боишься командного зачета, давай один на один, — пожал плечами Юичи. — У тебя ведь там парень с бакутоном? Выставим его против моего Хьюги, все честно. Масаши? Ты где?

Масаши беззвучно сорвался в окно шуншином. Юичи так и остался стоять в полном недоумении.

Причина побега прояснилась через секунду, когда по коридору неспешно зашагал глава военной полиции. Учиха Фугаку шел с мрачным лицом. Он смерил Юичи таким давящим взглядом, от которого неподготовленному человеку захотелось бы провалиться сквозь землю. Юичи уважительно наклонил голову. Фугаку ответил холодным кивком и скрылся за поворотом.

Из-за подоконника осторожно показалась макушка Масаши. Цепляясь пальцами за каменную кладку, он тревожно оглядел пустой коридор.

— С тобой всё хорошо? — поинтересовался Юичи, приподнимая бровь.

— Ты дурак или притворяешься? — прошипел Масаши, подтягиваясь на руках. — Я несколько лет назад со своим напарником его сына чуть не угробил. Думаешь, он забыл?

Юичи пренебрежительно махнул рукой.

— Да забей. У него сейчас и без тебя забот выше крыши. На твоем месте я бы больше боялся встретить самого Итачи. Вот кто у нас по-настоящему злопамятный.

Масаши аккуратно перелез обратно в коридор. Убедившись, что опасность миновала, он облегченно выдохнул, отряхнул колени и снова повернулся к Юичи:

— Так что ты там говорил насчет ставок?

***

Макото-сэнсэй собрал их на привычном месте, когда утреннее солнце едва коснулось крыш. Мисаки знала, зачем их вызвали, а потому спокойно устроилась на каменных ступенях, терпеливо дожидаясь начала разговора.

Из-за пазухи джонин достал три бланка. Окинув подопечных внимательным взглядом, он произнес:

— Я подумал... и решил рекомендовать вашу команду на экзамен чунина.

Изобразив неподдельное удивление, Мисаки с размаху хлопнула по ладони сидевшего рядом Иширы.

Для нее этот экзамен означал гораздо больше, чем просто новая ступень или возможность заработать имя. Это был билет на волю — прочь из удушливой тени собственного клана. От мыслей о закрытых собраниях, пропитанных желчью, высокомерием и слепой злостью на деревню, Мисаки подкатывала тошнота. Сородичи тонули в собственном презрении ко всему миру, цеплялись за старые обиды и плевали в спину каждому, кто осмеливался думать иначе. Самое страшное — она чувствовала, как этот яд день за днем проникает и в нее саму. Родственники казались ей ослепшими глупцами, которые упрямо тащили весь клан на дно.

Но отвернуться от них она не могла. Семью не выбирают. Мисаки понимала больше них, и это знание давило на плечи глухой ответственностью. Иногда ей до дрожи хотелось стать настолько сильной, чтобы ворваться в душный зал собраний, дать всем леща и заставить этих взрослых идиотов включить голову. Вот только ей было всего десять. Талантливая, способная девочка, но чье мнение никто вокруг не принимал в расчет. Для клана она оставалась ребенком, для заносчивых попаданцев — пустым местом.

Была и еще одна причина рваться вперед. Жилетка чунина давала право ходить на совместные миссии с Шисуи. И от этой мысли на душе становилось теплее.

— Держите, заполняйте, — Макото-сэнсэй протянул им бумаги. — Завтра утром жду вас у триста первого кабинета.

Мисаки перехватила свой бланк, быстро пробегая глазами по строчкам. Она готова была подписать его прямо на коленке, но под рукой не нашлось карандаша.

— А если я не хочу участвовать?

Тихий голос заставил ее замереть. Мисаки переглянулась с удивленным Иширой, и оба синхронно уставились на третьего члена команды. Широ смотрел исключительно себе под ноги.

— По правилам, — неловко кашлянул Макото-сэнсэй, — к экзамену допускаются только полный состав команды. Так что без согласия всех...

— Стоп, — нахмурился Ишира, перебивая наставника. — А почему?

Тот помялся.

— Я не уверен, что готов.

— Что за чушь ты несешь? — вспыхнула Мисаки. — Мы все миссии щелкали как орехи!

— Это вы их щелкали, — устало выдохнул Широ, наконец подняв глаза. — Два гения из сильнейших кланов Листа.

— Хватит прибедняться, — раздраженно бросил Ишира. — Как будто это делает тебя хуже остальных.

— Да чтобы вы знали, — сорвался на крик Широ, — из моих бывших одноклассников в академии никто даже близко об этом экзамене не заикается!

Макото-сэнсэй поднял ладонь, гася готовую вспыхнуть ссору.

— Хватит. Время подумать у вас есть до завтрашнего утра, — он весомо посмотрел на Мисаки, а затем на Иширу. — И упаси вас ками давить на него. Ничего страшного не случится, если вы сдадите экзамен в следующем году.

Воздух дрогнул, и джонин растаял в вихре листьев. Широ, не глядя на них, развернулся и молча побрел прочь с площадки.

Гневу, который Мисаки так долго сдерживала, нужен был выход. Она подскочила и с яростным выдохом впечатала ногу в стоявшую у забора мусорку. Жестяной бак с грохотом отлетел в сторону, вываливая содержимое на траву.

— Прекрати, — устало попросил Ишира, потирая виски.

— Что прекрати?! — набросилась она на него. — Не ты ли Юичи задрачивал, чтобы он выбил нам эти рекомендации?!

— Я поговорю со ним, — спокойно отмахнулся Ишира. — Что-нибудь да придумает.

Мисаки презрительно фыркнула, резко отвернулась и тут же растворилась в облаке ворон.

***

Юичи хмуро разглядывал джонинское досье. С фотографии на него смотрела суновская попаданка. Они мельком пересекались во время прошлой великой войны, когда деревни связывал хрупкий союз. Ее розовые волосы, перемазанные чужой кровью и ошметками плоти, он помнил до сих пор.

— Неплохой контингент в Акацуки намечается, — устало выдохнул Юичи, откидываясь на спинку скамейки. — Знаком с ней?

— Нет, а жаль, — Масаши, сидевший на спинке скамьи, перехватил у него папку. — Симпатичная.

— Учти, снимок старый. Сейчас она наверняка еще сильнее расцвела.

— Не думаю, что статус нукенина идет девушкам на пользу.

— Ты Хиёри давно видел? Там грех не отдатся.

— Я вообще-то еще здесь, — Маюри, суновское маленькое солнышко и своего рода «правильная» версия Мисаки, посмотрела на них с глубокой брезгливостью. — Что думаете делать?

— Думаем... — Юичи окинул ребенка долгим взглядом. — А что тут думать? Попадется на глаза — уничтожим. Спасибо за наводку.

— Значит, так попаданцы Конохи работают?

— А у тебя есть предложения получше?

— Нету, — Маюри пожала плечами. — Мне казалось, ты вынес достаточно уроков из своих прошлых провалов. Разве у тебя нет какого-нибудь хитроумного плана?

— Мир не крутится вокруг одних лишь Акацуки, — Юичи выдернул досье из рук Масаши и снова пробежал глазами по строчкам. — И чего ты так взъелась на эту Аканэ?

— А как бы сам поступил, учуди твои такое?

— Вернул бы домой.

— Ого, — Маюри язвительно усмехнулась. — Да у нас тут адепт Нарутотерапии. Смотри, как бы сам с такими взглядами в Акацуки не улетел.

— И почему меня отчитывает малолетняя соплячка? — Юичи подался вперед, остановившись в сантиметре от ее лица. — Брысь отсюда.

Маюри гордо поправила протектор на лбу и зашагала прочь. У самого выхода со сквера она разминулась с Иширой. Юичи мысленно застонал: парень шел с таким видом, будто их только что снова прокатили с экзаменом. И он не ошибся.

— Ну а я что сделаю? — Юичи устало потер лицо ладонями. — Иди сам его упрашивай.

Ишира с досадой сдул упавшую на глаза прядь и молча отвернулся.

— Да найдите какого-нибудь генина-одиночку и просто заберите к себе, — вмешался Масаши.

Юичи скептически покосился на приятеля.

— Это так не работает.

— Тогда попроси, чтобы заработало.

— Я уже исчерпал свой лимит хотелок на этот месяц.

Ишира резко поднялся, окончательно потеряв терпение.

— Ладно. Пойду найду Учиху. Вместе что-нибудь придумаем.

Как только он ушел, Масаши спрыгнул на землю и двинулся следом, возвращаясь к своим. Юичи остался в одиночестве, погружаясь в мрачные мысли.

В груди ворочалось странное ощущение. С одной стороны, было паршиво из-за сорвавшегося экзамена, но с другой что-то подсказывало, что так даже лучше. В глубине души он понимал, что пока не готов сталкивать своих ребят с другими попаданцами. Дурное предчувствие не отпускало.

Воздух рядом задрожал, и на пустом месте, где только что сидел Масаши, соткался силуэт в экипировке АНБУ. Юичи поморщился, даже не оборачиваясь.

— Вместе с твоим приятелем я насчитал уже восьмерых, — ровным голосом доложил Кимура.

— Если я недосчитаюсь хотя бы одного… — начал Юичи и осекся. — Погоди. Прибыли еще трое?

— Ага, команда из Кумо, — безразлично подтвердил Кимура. — Слушай, ты ведь не настолько глуп, чтобы отрицать очевидное? Нам вполне могли подложить свинью.

Юичи мрачно кивнул.

— Горьким опытом научен.

— Вот пока и переваривай этот опыт, — хмыкнул АНБУ, поднимаясь. — А я пойду пригляжу за ними, чтобы не натворили глупостей.

Фигура растворилась в воздухе, оставив после себя привычный шлейф напряжения. Юичи полез в карман за сигаретами и закурил, невольно запуская в голове мысленный анализ ситуации.

Вот он — свежий попаданец, который только что переступил порог Конохи. Что бы он сделал в первую очередь? Без вариантов — сразу же потащился бы в Ичираку. Это даже не обсуждается.

А что потом? Зная повадки этой братии, такой тип точно не усидит на месте. Он пойдет искать местных попаданцев, дабы просто потянуть с них прикол. И если никого сразу не найдет, то двинет на поиски Наруто. Но вместо главного героя он гарантированно наткнется на Наоми, рядом с которой сейчас крутится злая Мисаки, и тогда…

Юичи стремительно побледнел.

— Бля.

***

— Рамен, рамен, Ичираку рамен… — Наруто бубнил под нос одно и то же, не замолкая ни на секунду.

Мисаки, шагающая рядом, плела в голове гендзюцу, как огромная тарелка Рамена будет бегать за ним по всей Конохе, а он в ужасе прятаться. Но в итоге она только тяжело вздохнула.

— Да уступи ты ему. Дай то, что просит.

— Нет, — отрезала Наоми. Она резко развернулась и зыркнула на брата: — Умолкни!

— Нээ-чан постарше права, ттэбайо! — Наруто надулся, закинул руки за голову и отвернулся. — Вот уйду к ней жить, раз ты такая вредная!

— Да катись на все четыре стороны, — равнодушно бросила Наоми. — Думаешь, мне в радость с тобой возиться?

Мальчишка оскорбленно засопел и прибавил шагу, всем видом показывая, что его смертельно обидели. Мисаки задумчиво посмотрела ему вслед. Наверное, иметь младшего брата, это здорово. В теории у нее он тоже был, но со слишком огромным «но».

— Как мы в общежитие переехали, — тихо заговорила Наоми, выбивая ее из мыслей, — Наруто дома не удержать, постоянно на улицу рвется. А мне одну его отпускать жутковато. Так что…

— Все нормально, — потеплевшим голосом отозвалась Мисаки. — Он меня не напрягает.

Наоми недоверчиво покосилась на нее.

— Чего тогда туча тучей?

Мисаки с трудом подавила вздох. Выслушивать подобное от пятилетки — пусть и весьма своеобразной — было сомнительным удовольствием. В такие моменты она начинала отчетливо понимать Юичи, когда сама качала ему права.

— В команде нелады, не важно, — уклончиво буркнула она.

На самом деле это было важно. Очень важно. Просто ее мнение, как всегда, никого не колыхало, и Мисаки привычно предпочла копить обиду в себе.

— Эй! А ну отошли от моего брата! — резкий окрик Наоми заставил Мисаки вскинуть голову.

Наруто, усвиставший далеко вперед, топтался на месте в окружении троих подростков. Взгляд тут же зацепился за их протекторы. Кумо. Приперлись на экзамен.

— Брата? — искренне удивился беловолосый парень. — Стоп, серьезно?

— Да ладно! — подхватила стоявшая рядом девчонка.

Наруто выпятил грудь колесом и гордо задрал нос.

— Вам лучше не связываться с Узумаки, ттебайо! Иначе…

Блондин прыснул, пихая локтем своего приятеля:

— Такума, ты видел? Черт, я уже не жалею, что поперся сюда.

Мисаки не могла объяснить это чувство, но изнутри кольнуло узнаванием. От этих троих разило чем-то до боли знакомым. Юичи, конечно, по головке не погладит, если она прямо здесь включит Шаринган и размажет их по забору, но руки чесались немилосердно.

— Фуджи, хорош паясничать, — девчонка ткнула его локтем под дых и с любопытством уставилась на подошедшую Мисаки. На ее лице проступила вежливая улыбка. — Я Миюки. Это моя команда. А ты... Учиха, да?

— Из них, — сухо обронила Мисаки. Наклонившись к Наоми, она тихо добавила: — Идите вперед, я догоню.

Наоми молча кивнула, сцапала Наруто за шиворот и потащила за собой, игнорируя его истошные вопли.

Мисаки смерила троицу усталым взглядом, задержавшись на более-менее вменяемой девчонке.

— Общих тем у нас нет. Если вам нужен старшего, ищите по адресу…

— Надо же, ты не просто в Учиху переродилась, — перебил ее Фуджи, насмешливо прищурившись. — Ты еще и спесь их фирменную подцепила? Забавно смотреть.

Мисаки медленно повернула к нему голову. Лицо застыло каменной маской. Внутри закипала ледяная ярость, требуя немедленно заткнуть этот хамоватый рот, и ей стоило огромных усилий остаться на месте.

— Ты сбрендил? — зашипела Миюки, дергая парня за рукав. — Заткнись!

Мисаки перевела взгляд на третьего, угрюмого парня по имени Такума. Тот наклонился и что-то быстро зашептал Фуджи на ухо.

Миюки поспешно хлопнула в ладоши, пытаясь склеить разговор, хотя улыбка уже стала натянутой.

— Прости его, давай заново. Мы…

— Так ты, получается, сестра Учихи Шисуи? — Фуджи снова влез поперек, ухмыляясь еще наглее. — М-да, смешнее судьбы не придумаешь.

Вот он. Предел.

Мир перед глазами мгновенно затопило багровым цветом. Тело сработало само, срываясь в рывок. Мисаки успела заметить, как вытянулось от неожиданности лицо Фуджи, но в ту же секунду перед ней выросла чужая фигура. Сильные пальцы намертво вцепились в ее плечи.

— Пусти! — бешено зыркнула она на перехватившего ее Иширу, а затем уставилась на кумовцев испепеляющим взглядом. — Завалите своего дегенерата, пока я ему хрючево наизнанку не вывернула!

Фуджи дернулся было вперед, но Такума уже жестко перехватил его за предплечье.

— Сбавь обороты, шваль, — огрызнулся блондин, скалясь. — Твоя фамилия не делает тебя такой особенной, настолько, что я лучше бы помер, чем оказался на твоем месте!

Ишира, с трудом удерживая бьющуюся в его руках Мисаки, процедил сквозь зубы:

— Пасть закрой. Или я ее сейчас отпущу.

Воздух между ними маслянисто замерцал. Из ниоткуда соткалась высокая фигура Юичи. Он вырос прямо перед кумовской троицей, накрывая их плотной аурой. Ребята невольно шарахнулись назад.

— Так, брысь отсюда. Кыш, кыш, — он раздраженно замахал руками.

— Мы просто хотели... — попыталась вставить поникшая Миюки, но Юичи жестко отрубил:

— Потом-потом всё, теряйтесь.

Троица наконец попятилась и скрылась за поворотом. Ишира медленно разжал пальцы. Мисаки резко вырвалась. Грудь ходила ходуном, она уставилась вслед ушедшим немигающим взглядом.

— Пусть только попадется мне. До конца жизни через трубочку питаться будет.

***

— Ты был не прав, — тихо сказала Миюки, с укором глядя на Фуджи.

Тот раздраженно швырнул рюкзак в угол комнаты и плашмя рухнул на кровать.

— Ну да, может, и перегнул немного… — буркнул он, но тут же перевернулся на спину и вскинулся: — Хотя стоп. Вы сами видели, как она на нас смотрела. С высоты своего учиховского величия, учитывая, что ей уготовано. Я просто хотел осадить ее.

— И куда тебя привело твое чувство справедливости? Нас теперь неприятелями заклеймили. Ты хоть раз… — Миюки осеклась, бессильно крутанув кистью в воздухе. Так и не найдя нужных слов, она устало выдохнула и молча вышла из комнаты.

Фуджи проводил ее хмурым взглядом, а затем повернулся к Такуме, ища молчаливого одобрения.

— Ну а ты чего думаешь?

Такума прекрасно понимал, что Фуджи пошел на провокацию только потому, что мог. Этакий школьный задира. И сам он приложил к этому руку, когда вовремя слил приятелю информацию о происхождении девчонки. Но у Такумы был свой расчет.

— Отчасти ты прав, — спокойно отозвался Такума. — Встретила она нас, мягко говоря, негостеприимно.

Фуджи моментально приободрился и приподнялся на локтях:

— Я и говорю, надо ее проучить. И того бледного из Хьюга заодно.

Такума задумчиво прикусил ноготь большого пальца, уходя в свои мысли.

— Ты этого Хьюгу вообще заметил до того, как он влез? Я, если честно, рассчитывал… — он вовремя оборвал фразу. — Ладно, забудь.

— У меня план получше. Эти двое железно заявятся на экзамен. Там-то мы их в тихом месте и нагреем. И этот их взрослый попаданец хрен чем поможет.

Такуме нравился этот настрой, пусть внутри и скребло легкое постыдное чувство от того, как легко он манипулирует другом. Устранение местных попаданцев не стояло главным пунктом в его списке. «По возможности» — так ему сказал Хироши.

Мелкая Учиха казалась легкой и одновременно чертовски опасной мишенью. Такума не разбирался во внутренних раскладах ее клана, зато отлично знал, кто крутится в ее окружении. От одной мысли, что за труп девчонки придется держать ответ перед Итачи или, упаси ками, перед ее старшим братом, по спине пробегал неприятный холодок. С другой стороны, оборвав ее жизнь сейчас, они гарантированно срывали гипотетическое пробуждение Вечного Мангекё. Для планов Акацуки это был неоспоримый плюс.

С Хьюгой все выглядело проще — пришей его, и старейшины клана даже пальцем не пошевелят ради побочной ветви. Вот только сегодня Такума полностью упустил его появление. Парень подобрался вплотную, не издав ни звука, а значит, с ним будут проблемы.

Такума поглубже зарылся головой в подушку и закрыл глаза, выстраивая в уме цепочки вероятностей.

— Только Миюки ни слова о том, что мы задумали.

***

После столкновения с кумовцами настроение делать хоть что-то полностью отпало. Мисаки шла по родному кварталу, тупо уставившись под ноги и не замечая ничего вокруг, пока едва не врезалась кому-то в грудь.

Подняв глаза, она скользнула взглядом по одному соклановцу, затем по второму и внезапно замерла, опустив голову.

— Это что? — недоуменно спросила она, разглядывая маленькую моську, полную недовольства.

— Это мой младший брат, Саске, — ровным голосом отозвался Итачи.

Действительно. Мисаки присмотрелась к ребёнку и с удивлением осознала, что перед ней стоит словно мини-версия Итачи. Но спрашивала она совсем о другом.

— Я про то, что у тебя в руке, — подозрительно уточнила она.

Итачи приподнял листок, и она сразу узнала знакомый бланк-приглашение на экзамен. Мисаки несколько раз моргнула, отказываясь верить глазам.

— Но ты же сам говорил, что ваш джонин-наставник уперся рогом и никуда вас не отпустит?

— Так и есть, — лицо Итачи оставалось абсолютно невозмутимым. — Поэтому я иду на экзамен в одиночку.

Почему-то она даже не удивилась, лишь горько усмехнулась и молча прошла мимо, больше не пытаясь что-либо выяснять. Сил злиться или обижаться уже не было. Хотелось просто запереться в комнате, уснуть и вычеркнуть этот конченный день из памяти.

Дом встретил ее давящим полумраком. Шисуи где-то пропадал, второго жильца тоже можно было не брать в расчет. Скинув сандалии как придется, Мисаки поплелась по коридору к себе.

— И что ты намерена делать? — негромкий голос заставил ее замереть.

Она резко развернулась. В проходе стоял отец. Хирари почти полностью сливался с темнотой, и только багровый огонек тлеющей сигареты выдавал его присутствие.

— Снова мысли мои прочитал? — устало бросила она. — Опять?

— Макото когда-то был моим подчинённым, — спокойно ответил он. — От него и узнал.

Мисаки хотела выдать что-то едкое, не оставлять его слова без ответа, но на это просто не осталось сил. Она лишь надсадно вздохнула.

— Я вообще ничего не понимаю… — тихо произнесла она. — Наш клан дискредитируют, любыми способами пытаются отдалить от деревни, заточить в этом грёбаном квартале. Мы тоже не подарок, но всё же… Итачи разрешают сдавать экзамен в одиночку. По сути, дают зеленый свет. Как это работает? Где тут логика, папа? Объясни мне!

Хирари неторопливо выпустил изо рта струю дыма.

— Во дела... Хотя, от сына Фугаку это ожидаемо. Но знаешь, девочка моя, тебе ведь тоже дали зеленый свет. И боюсь, второго такого шанса у тебя уже не будет.

— И что мне делать? — в ее голосе отчетливо проступила беспомощная мольба.

Отец тихо хмыкнул. В густой темноте коридора хищно и ярко вспыхнули два багровых шарингана.

— Есть у меня на примете одно гендзюцу. Думаю, я еще успею тебя ему научить.

***

Коноху затопила ночная прохлада. В опустевшем парке мерно стрекотали сверчки.

— Передумал? — Юичи вынырнул из задумчивости и с удивлением приподнял бровь.

— Я даже рот открыть не успел, — ответил Ишира. — Он прямо с порога выдал, что просто струсил вначале. Ну и... вот.

Макото, сидевший рядом, весело щелкнул пальцами: — Так это же отличные новости! Значит, тотализатор снова в силе.

— Тотализатор? — Ишира нахмурился и резко повернулся к Юичи. — Я сейчас всё правильно расслышал?

Юичи лишь беззаботно пожал плечами, не видя в происходящем никакой проблемы.

— Если ты так сильно переживаешь за Мисаки, то остынь. Лично я зарядил деньги на тебя.

Ишира задохнулся от возмущения.

— Вы вообще обурели что ли? И против кого хоть?

Масаши лениво потянулся, звучно зевнув.

— О, там славный малый. Вы обязательно подружитесь.

Ишира обреченно запрокинул голову, глядя в темное небо, и молча побрел прочь.

Завтрашний день обещал быть как минимум нескучным.

Глава 23. Вот же кретины!

Стук.

Бамбуковая трубка неторопливо наполнялась водой, тяжелела и под собственным весом резко опрокидывалась, выплескивая струю на плоские камни. И тут же возвращалась назад, отбивая мерный такт.

Стук.

Ишира наблюдал за содзу почти всё утро. Сидел неподвижно, застыв взглядом на монотонном движении, и отчаянно пытался мысленно выкорчевать себя из реальности. Ни в одном другом месте мира он не задыхался так, как в родном квартале. Сам воздух поместья Хьюга казался пропитанным невидимым приказом: подчиняйся.

Он оставался единственным попаданцем, который умудрился потерять свободу еще в колыбели. Первые три года ушли на беспомощное младенчество, а затем на лоб легло несмываемое клеймо, навсегда лишившее его права распоряжаться собственной шкурой. Птица в клетке, которой оставалось либо сдохнуть от покорности, либо ждать, пока кто-то перекусит прутья. Юичи мог бы помочь, выжечь джуин со лба, но с каждым годом эта надежда истончалась.

Двор постепенно оживал, соклановцы выходили на деревянные настилы и разбредались по рутинным делам. Ишире тоже пора было двигаться, только не на экзамен, как следовало, а в главный дом клана. Там его ждала так называемая напутственная беседа.

Ступни холодил идеально отполированный деревянный пол. Перед раздвижными сёдзи он замер. Объявлять о себе не требовалось: по ту сторону прекрасно знали, что он стоит под дверью и ждет дозволения.

Из комнаты донеслось короткое разрешение. Ишира шагнул за порог, прошел к центру зала и опустился на колени, закрепляя ритуальный поклон.

Хиаши едва заметным движением подбородка приказал подойти ближе. Стоило их взглядам пересечься, как лоб прошила колющая судорога. Печать словно ожила от одного присутствия хозяина. Ишира только вошел, а ребра уже сдавило от желания развернуться и сбежать.

— Как и от любого в побочной ветви, от тебя веет тщательно скрываемой неприязнью, — спокойно произнес Хиаши, сканируя его тяжелым взором. — Хотя мы говорим с тобой впервые.

Внутренняя невозмутимость поползла по швам. Мысли лихорадочно заметались в поисках безопасного ответа. Кивнуть и подтвердить ненависть прямо в лицо лидеру клана? Или проглотить слова, проявив тем самым молчаливое неуважение?

— Таков уклад нашего клана: побочная ветвь испокон веков защищает главную, тайно ненавидит её, но безропотно отстаивает её интересы, жертвуя собой. Ты же, возможно сам того не ведая, взял на себя большую ответственность. Понимаешь это?

Он говорил прямым текстом: ты забрался слишком высоко для слуги. Не смей падать и позорить имя Хьюга на глазах у всей деревни. Тварь.

Ты не имеешь права жить для себя, строить планы, мечтать о завтрашнем дне. Ты вещь, обязанная без остатка раствориться в нуждах клана. Не жизнь, а кастрированное, рабское существование.

— Не знал, что вы помимо заслуг также присваиваете и неудачи побочной ветви, — едкие слова сорвались с языка прежде, чем он успел себя затормозить. Челюсти невольно сжались в ожидании неминуемой боли.

Однако Хиаши лишь сухо хмыкнул.

— Ты о многом смыслишь, но я просто хотел прояснить: как бы высоко ты ни рвался вперед, сорваться с цепи не удастся. Сбежать у тебя не получится.

«Когда Юичи взломает джуин, — подумал Ишира, глядя в татами, — я либо уйду на свободу, либо просто вырежу вас всех. Потому что наконец-то станет можно».

***

В кабинете было душно и шумно. Голоса сливались в плотный гул, от которого тупо ломило виски. Посреди этого предэкзаменационного хаоса Итачи стоял особняком. Единственный, кто похоже пришел без команды, он стоял в стороне от общего хаоса, и такое положение его устраивало. Статус генина превратился в тесную одежду, из которой он давно вырос.

Внутри привычно сталкивались свет и тьма, ведя нескончаемую войну за его собственное сердце. Каждый раз, когда Итачи делал шаг навстречу главной цели — миру без войн и слепой ненависти, — невидимая сила упрямо отбрасывала его на два шага назад. Статус чунина... сколько новых скрытых преград он принесет с собой? Это не имело значения. Преграды придется ломать.

Итачи незаметно сканировал толпу. Здесь не было союзников, только потенциальные противники. Оценить их возможности сейчас означало получить тактическое преимущество в будущем.

Семь.

Ровно столько человек уже отсчитало его взгляд. Итачи не питал иллюзий насчет собственной исключительности, но его удивило другое. Среди взрослой толпы соперников затерялось несколько детей, и все они смотрели исключительно на него. На Учиху Итачи.

Свободного места в комнате почти не осталось. Скрипнула дверь, пропуская очередную тройку. Комната отреагировала мгновенно: по толпе прошел оценивающий шорох. Итачи тоже повернул голову. Еще вчера Мисаки ныла и была уверена, что пролетает мимо экзамена, но сейчас она стояла на пороге.

Он едва успел взвесить необходимость подойти и пораспрашивать, как обстановка изменилась. Четверо из той самой семерки, что только что пасла его самого, уверенно двинулись наперерез команде Мисаки. Итачи скользнул взглядом в сторону: троица из Кумо тоже наблюдала за этой сценой с натянутым напряжением.

Информационный вакуум злил. Вокруг разыгрывалась партия, правил которой он не знал, и это слепое пятно отзывалось глухим раздражением под кожей.

Его круг доверия ограничивался двумя людьми. Шисуи, чей легкий характер и безупречная честность вызывали глубокое уважение, и Мисаки. К колючему, непредсказуемому нраву последней он за годы привык настолько, что выработал надежный иммунитет. Прагматизм требовал отсечь источник вечного дискомфорта, но именно рядом с ней он находил то редкое умиротворение, которого не давал остальной мир.

Мисаки вела себя так, будто ей вообще не было до него дела. Ровесники обычно ищут компании и требуют внимания, на которое у Итачи из-за его глобальной цели попросту не оставалось времени, а проблема Мисаки оставались загадкой. Она безвылазно сидела дома, и ему приходилось силой вытаскивать ее на полигон через вечное сопротивление. Но за этой показной отстраненностью всегда угадывалась тихая и ненавязчивая забота. Порой она и вовсе общалась с ним как с несмышленым ребенком, терпеливо разъясняя законы социума.

Тем абсурднее выглядело происходящее сейчас. Неужели она сама не замечает, сколько опасных вопросов вызывает ее окружение?

Ноги сами понесли его вперед. Итачи тенью скользнул в толпу, ловко лавируя между широкими взрослыми спинами.

***

Еще на подходе к зданию Ишира активировал Бьякуган, сканируя тех, с кем предстоит иметь дело. Увиденное откровенно разочаровало.

— «Старшие» велели разыграть эфемерную дружбу. В общем, как жизнь?

Из всей этой сомнительной компании самым вменяемым Ишире казался Ютака из Ивы. В нем подкупала приземленная целесообразность и полное отсутствие иллюзий о собственном превосходстве. Парень сразу обозначил позиции, избавив остальных от гаданий, чего от него ждать.

Мисаки тоже не пыталась скрывать брезгливости к происходящему.

— Бывало и лучше, — сухо отрезала она, скрестив руки на груди. — Долго мы будем топтаться этим кружком? На нас все пялятся.

Внимание они действительно привлекали. Со стороны кучка детей, жмущихся друг к другу подальше от взрослых шиноби, выглядела естественно. Но Иширу изнутри корежило от концентрации попаданцев на квадратный метр. Ему с избытком хватало одной Мисаки, к заскокам которой он хотя бы успел привыкнуть и знал, чего ждать.

— Что, для великой Учихи мы птицы не того полета? — первым звоночком был Фумио из Кири. Трудно сказать, так ли на него повлияла атмосфера Кровавого Тумана, но парень вел себя как типичный малолетний задира. До уровня ребят, с которыми работал Юичи, ему было как до луны.

Мисаки смерила его взглядом, полным усталости и глухого раздражения.

— Может, хватит вешать на меня эти непонятные ярлыки.

— Она права, хорош уже, — Кудо, напарник Ютаки, шагнул вперед и заслонил Мисаки плечом, симулируя защиту. — Тебе самому зайдет, если я назову твою деревню коррумпированным болотом?

Ишира поморщился, глядя на этот второй звоночек. Младшая копия Юичи, но напрочь лишенная инстинкта самосохранения. Стоило этому стаду прознать, что Мисаки — попаданец особенный, не знающий канона, как начались коллективные подначки с прозрачными намеками. Ситуацию усугубляло то, что Мисаки вела себя как чистокровная, гордая Учиха, вызывая у окружающих еще большее желание ее задеть.

Фумио лишь вскинул бровь и равнодушно дернул плечом.

— Я в курсе. И что?

— Вот и заткнись, — Кудо повернулся к Мисаки, приторно улыбнулся и опустил ладонь ей на плечо. — А я Учих люблю. И сразу не поверил тем троим из Кумо, когда они назвали тебя неуравновешенной истеричкой.

Ишира обреченно закатил глаза. Вмешиваться он не планировал, предпочитая со стороны наблюдать, как во взгляде Мисаки закипает нечто откровенно опасное.

Кудо не успел даже сообразить, что пошло не так. Мисаки молниеносно накрыла его ладонь своими пальцами. Между их руками с тихим шипением вырвался тонкий шлейф горячей испарины. Парень сдавленно вскрикнул, резко рванул руку на себя и уставился на собственное запястье. На коже отчетливо проступила черная вязь узора.

— Что это?

— Впредь оглядывайся по сторонам, — отчеканила Мисаки, полоснув ледяным взглядом по всей компании, не обделив вниманием и Иширу. — Вас, уродов, это тоже касается. Пересечемся на экзамене — прирежу.

Развернувшись, она направилась к Широ, который с самого начала молча подпирал стену на отшибе. Через секунду подле нее вырос Итачи, словно выждавший идеальный момент для сближения.

— Дай сюда, — Ютака бесцеремонно перехватил руку Кудо, вглядываясь в клеймо. Его брови поползли вверх. — Это... Хирайшин?

Кудо в панике затряс кистью.

— Вы че, Коноха?! Кто вообще додумался выдать этой поехавшей Хирайшин?!

— Ори погромче, — процедил Ишира, кривясь от чужой тупости. — Не все вокруг еще услышали.

— Да уберите это с меня! Это нечестно! — продолжал паниковать Кудо.

— А нехуй было ее триггерить, — равнодушно отрезал Ишира. — Видел же, что она не от мира сего. Теперь страдай.

Кудо раздраженно цыкнул и прикусил язык, запоздало осознав всю глупость шуток в адрес Учихи. Ишира даже внутренне удивился: Мисаки проявила поразительную дипломатию, не сломав наглецу пальцы на месте. Стоит предостеречь ее от таких фокусов на втором этапе. Недоумки, да, но как никак привилегированные.

Фумио скрестил руки на груди, задумчиво разглядывая Итачи и Мисаки, стоявших чуть поодаль.

— Вы только посмотрите на них, — хмыкнул он, кивнув в сторону парочки. — Думаю, мысли у всех сейчас сходятся?

Кудо скривился, растирая пострадавшую ладонь.

— Трётся рядом с ним ради Мангекё? Вполне в её духе.

— Да брось. Судя по тому, как она с ним сюсюкается... она вообще в курсе, что ждет Учиха?

— Я в ее дела не лезу, — ровно отозвался Ишира. — Там Юичи плотно занят её старшим братом.

— Слушай, я правильно понял, что она — ваше главное оружие? — прищурился Фумио. — Вырвете глаза у старшего, чтобы пробудить ей...

— Если не хочешь сдохнуть в подвалах Корня, закрой пасть, — ледяным тоном оборвал Ишира. — Остальных это тоже касается.

Фумио презрительно сплюнул на пол. В поисках мишени попроще он перевел взгляд за его спину.

— А ты ничего не хочешь нам поведать?

Ишира мысленно выругался: он совсем забыл про третий звоночек. Чуть позади, подпирая стену, стояла Маюри из Суны. Она молча наблюдала за ними, сканируя каждое движение. Открытой враждебности от нее не фонило, только холодное понимание своего положения и расчетливая осторожность. Проблема заключалась в другом: Бьякуган просвечивал подсумок девчонки, высвечивая ряд подозрительных колб. Ишира органически не переваривал яды.

Маюри зябко повела плечами и глубже вбила руки в карманы.

— Я в непонятках.

— Да не стыдись, — хмыкнул Ютака, бросив возиться с ноющим напарником. — Проворонить собственного попаданца и дать ему уйти в небезызвестную организацию не так зазорно. Наша Ива, например, пользовалась их услугами. Про его болото я вообще молчу, — он ткнул большим пальцем в сторону Фумио и перевел взгляд на Иширу. — Но Коноха, как всегда, переплюнула всех.

— Самый умный тут? — Ишира медленно повернул к нему голову. — Пойди выскажи это Юичи в лицо. Посмотрю, с какой скоростью он свернет тебе шею.

— Моя претензия в другом, — влез Фумио. — Об этой переметнувшейся бляди Аканэ мы узнали совсем недавно. И всё потому, что наша девочка засунула голову в песок и тупо молчала.

— Она мне телеграмму не отбивала, когда вербовалась, — огрызнулась Маюри, сузив глаза. — Обязательно исходить желчью только потому, что в твоей деревне так заведено?

— Я просто не в восторге от того, как наши старшие сначала клали на всё болт, а теперь в спешке разгребают последствия, — Фумио развернулся и издевательски отсалютовал. — Гляжу, вы эту привычку у них успешно переняли.

— Сколько нытья, — фыркнул Кудо, продолжая баюкать ошпаренную ладонь. — Ладно, пойду потру с той троицей.

Кудо зашагал прочь, Ютака двинулся следом, на прощание махнув рукой. Ишира искренне не понимал, какого черта Фумио так душится. Можно, конечно, насочинять драмы, приплести погибших родственников или еще какую-нибудь слезовыжималку, но судить о чужих провалах постфактум всегда удобнее. Окажись этот малолетний критик на месте старших, он бы наломал дров в разы больше.

— Ориентировки на нукенинов расходятся быстро, — сухо констатировал Ишира, поворачиваясь к Маюри.

— Сбежать в нукенины и сотворить то, что сделала она — это разные вещи. Только не надо читать мне нотации о том, почему я сразу всё не поняла.

— Даже не думал, мне плевать, — Ишира принялся придирчиво разглядывать ее. — Почему ты одна, без команды? Типа, чересчур сильная?

— Если бы, — неохотно призналась Маюри. — Просто ваш этот, Итачи, тоже проходит экзамен в одиночку, и в Суне такой жест от Конохи восприняли как вызов. Ну меня под горячую руку по возрастающей и выпихнули ради престижа. Я особо не брыкалась, даже наоборот, но кто же знал, что здесь соберется целый съезд попаданцев?

— Этот парень из Кири тоже сам по себе, — Ишира принялся искать Фумио взглядом по залу.

— Во-от. А оставаться в меньшинстве как-то не прикольно, улавливаешь?

Смысл дошел мгновенно. Бьякуган выцепил фигуру Фумио: тот вместе с парнями из Ивы уже вовсю обрабатывал троицу из Облака. Кумовцы держались обособленно и в общие терки не лезли — видать, до сих пор переваривали вчерашний щелчок по носу. Плюс ко всему, среди Ивы затесался личный потенциальный соперник Иширы. Кто конкретно пока загадка, но за его голову Юичи обещал солидные дивиденды.

— Хочешь дружить?

— Хочу.

***

Письменный экзамен оказался неожиданно… сложным?

Такума не сомневался в своей теоретической базе, но вопросы пестрели двойным дном и намеренно сбивали с толку. Чем дольше он вчитывался в запутанные формулировки, тем отчетливее проступала истина: экзаменаторам плевать на академические знания. Они проверяли навык скрытого сбора информации.

Раз правила игры диктовали списывать, оставалось лишь понять — как. Райтон отлично подходил для убийства, но Такума слабо представлял, как с помощью разряда скопировать текст с чужого бланка.

Карандаш монотонно отбивал дробь по краю стола. Такума сканировал аудиторию. Под потолком уже роились шпионские насекомые, на задних рядах кто-то бесцеремонно взламывал чужие разумы, а в углу Хьюга нагло просвечивал помещение Бьякуганом. Остальные тоже крутились как могли, демонстрируя весь спектр уловок.

Можно было сдать пустой лист и сделать ставку на мифический десятый вопрос. Но где гарантии, что он вообще прозвучит? В этой версии реальности условия могли переписать в любой момент, а вылететь с экзамена из-за слепой веры в старый канон Такума не собирался.

Взгляд уперся в спину Фуджи на первых рядах. Напарник не подвел. Не меняя позы и не дергая плечами, тот скользнул рукой за спину. Пальцы быстро скрутили знакомую последовательность печатей.

До Такумы не сразу дошел намек, но через секунду пазл сложился. Прикрыв глаза и предельно сконцентрировавшись, он выпустил наружу тончайшее облако чакры, которое плавно поплыло между рядами, пока не остановилось точно над предполагаемым подставным чунином.

Слабый электромагнитный импульс прошил пространство. Волна столкнулась с графитом и чернилами на бумаге, встречая микроскопическое сопротивление. Чакра считала рельеф, транслируя контуры символов прямо в сознание. Такума перехватил карандаш поудобнее и быстро перенес украденные ответы на свой лист, заполнив необходимый минимум.

Отбросив карандаш, он скосил глаза на галерку, где сидела Миюки. За нее волноваться не приходилось: сенсор ее уровня наверняка выпотрошила чужие бланки еще десять минут назад.

Время до сдачи оставалось. Такума откинулся на спинку стула, позволяя мыслям соскользнуть с экзаменационной суеты на вещи куда более тяжелые.

Его команда находилась здесь. Знакомство с местными попаданцами вышло дерганым, но в сухом остатке они оказались вполне пригодными для сотрудничества. Обрастали связями, планировали будущее, барахтались в местной политике и пытались решать проблемы.

Миюки твердила, что интеграция в этот коллектив — редкий шанс, стать частью чего-то по-настоящему важного. Не просто стоять в стороне, глядя, как вселенная летит в пропасть, а попытаться переломить хребет этой системе.

Зачем тогда ему Бесконечное Цукуёми? Почему эти отравляющие сомнения лезут в голову именно сейчас, когда решение принято и обратного пути нет?

Пальцы с силой вдавились в край деревянной парты. Идеализм — это непростительная слабость. Глупость, за которую здесь платят кровью.

Этот мир ломал каждого попаданца о колено, и Такума трезво осознавал: свою проверку на прочность он уже провалил. Рано или поздно все эти выскочки столкнутся с точкой невозврата. Моментом, когда придется пустить в расход кропотливо выстроенные связи, друзей и близких просто ради того, чтобы выжить самому.

Взять ту же девчонку из Учиха. Живет, обрастает контактами, строит планы на завтрашний день, абсолютно не отстреливая, какой финал ей уготован. И таких смертников по всему миру тысячи. Дело даже не в попаданцах. Пора перестать плодить ошибку выжившего. Этот мир соткан из боли и отчаяния. Чем быстрее ты это примешь, тем меньше костей сломаешь при падении с иллюзорных небес на промерзшую землю.

Такума не желал такой судьбы ни себе, ни своим друзьям. И если ради их спасения придется вбивать истину силой — что ж, он пойдет это. В уме уже складывался черновик подходящего сценария.

***

После окончания экзамена все прошедшие должны были отправиться на место второго этапа — печально известный сорок четвертый полигон. Ядовитый гнус, скрытые ловушки и гнилостный воздух полигона ломали концентрацию даже бывалым шиноби, заставляя их совершать фатальные ошибки. Итачи прекрасно знал эту территорию. Он уже изучал ее в одиночку, досконально запоминая повадки хищной фауны и особенности рельефа.

Когда он шел по пустому коридору Академии, сзади послышался торопливый шаг. Мисаки поравнялась с ним.

— Использовать ворону за окном для списывания — довольно изобретательно, — негромко заметил Итачи.

— А сам-то как выкрутился? — Мисаки скосила на него взгляд. — Не поверю, что сам всё написал.

— Пришлось.

— Не верю, — она скептически мотнула головой.

Итачи не стал спорить. Списывать не имело смысла, когда собственная память работала как безупречный архив. Годы поглощения академической и технической литературы между тренировками дали свои плоды. Привычка анализировать сухие тексты никуда не исчезла ни в академии, ни после её окончания.

Баланс интеллекта и силы формировал идеального шиноби. Холодный рассудок раскрывал физический потенциал. Без умения принимать точные решения мастерство ниндзюцу теряло смысл и вело к поражению. А поражение всегда равнялось смерти.

Они молча спустились по лестнице в главный холл, где генинов уже ждали наставники. У одного из диванов замер Ишира Хьюга в окружении той самой странной компании, которая еще в кабинете вызвала у Итачи настороженность. И, разумеется, там же крутился человек, которого Итачи привык считать эпицентром всего непонятного и подозрительного в деревне, — старший приятель Мисаки, Юичи.

Природа этого странного квартета вызывала логичные вопросы. Генины Конохи, Ивы и Кири физически не могли мирно стоять в одном кругу по собственной воле.

Итачи сделал шаг и уловил новую деталь. Рядом с Юичи обнаружился чужой джонин с протектором Скрытого Камня. Судя по всему, куратор ивовской двойки.

Сделав еще шаг и рассмотрев лицо этого человека более внимательно, Итачи будто прошибло током.

Перед глазами бешеной вспышкой пронеслись размытые кадры шестилетней давности. Ему четыре. По лицу хлещет ледяной ливень. Он стоит мертвым грузом, парализованный детским ужасом, а впереди разворачивается жестокая бойня. Отец яростно бьется с двумя шиноби Ивы, закрывая сына собой. Темнота и потоки воды тогда сильно смазали картинку, но лицо первого нападавшего Итачи запомнил на всю жизнь. Лицо второго он узнал только сейчас.

Это был он. Просто стал старше. Стоял в паре метров, расслабленно скалясь и перекидываясь шутками с Юичи. В голове набатом застучала одна-единственная мысль: «Они знакомы».

Юичи и раньше провоцировал стойкое отторжение. Шисуи не раз просил держаться от него подальше, а теперь выходило, что этот человек мог быть напрямую связан с тем кошмаром из его детства.

Мышцы предельно напряглись. Токсичная смесь ярости и дезориентации дернула тело вперед. Шагнуть в круг, обозначить присутствие, выбить ответы силой. Но чужие пальцы жестко сомкнулись на его запястье и потянули в сторону, уводя за угол коридора.

— Пойдем другим путем, — бросила Мисаки, сканируя холл коротким взглядом через плечо.

Ей они тоже не нравились. И от этой короткой мысли Итачи неожиданно стало легче.

***

— Что вы натворили? — Ишира жестко оборвал чужой гогот и вперился в Юичи.

— Пояснишь?

— Почему Итачи только что смотрел на нас так, будто собирался выжечь здесь всё Аматерасу?

Юичи нервно поскреб затылок и скосил глаза на ссутулившегося Масаши.

— Ну не убьет же он меня в самом деле? В своей гениальной башке он должен понимать, что времена тогда стояли смутные.

— А в твоей что творилось? — встрял Ютака. — На войне и так дохли пачками, но вы вдвоем умудрились выбрать самый отбитый способ.

— Пошел нахуй, а? — Масаши пренебрежительно отмахнулся, нервно стреляя глазами по сторонам. — Лучше найди оправдание тому, как вы умудрились спровоцировать Учиху.

— Да чего сразу мы? — Кудо всплеснул руками. Юичи мгновенно перехватил его ладонь, прищурившись на чернильное клеймо. — Кто виноват, что девка шуток не понимает? И вообще, какого хрена этот раздает своим детям настолько ебанутые техники, а ты шлешь нас лесом?

— А я нищий слабак, ничего не умею, — Масаши дурашливо развел руками.

— Понятия не имею, что с этим делать, — Юичи брезгливо отбросил чужую кисть и дернул плечом. — У меня у самого весь дом в ее каракулях, хрен избавишься.

Ишира пропустил непонятную перепалку мимо ушей и направился к выходу из академии. Значит, вот как. Раз Кудо заныл о скудном арсенале, вычислять того, кто в подачках не нуждался и владел Бакутоном, больше не приходилось. Впрочем, Ишира и так всё считал Бьякуганом, попутно оценив, насколько резерв Юичи превосходит чакру Масаши.

Закономерный итог. Старшее поколение выгрызало право на жизнь в мясорубке прошлой войны, а после все разошлись своими дорогами. Какая глубинная мотивация дальше пахать в поте лица может быть у попаданцев, рожденных в Иве? Тот же Юичи слыл лодырем, но как центральный попаданец, слишком отчетливо понимал, какие катаклизмы ждут этот мир впереди. К тому же Ишира регулярно капал ему на мозги. Ребята из Кири до сих пор занимались лишь базовым выживанием, так что их уровню можно было не удивляться.

Обратным примером служила Хиёри, но при весьма скромных данных она лепила из Райтона всё, что хотела, и в теории, она могла бы набросать даже Масаши, а против нее, в свою очередь, Ишира довольно позитивно оценивал свои шансы. Потому-что в отличие от подавляющего большинства попаданцев, он действительно хотел выжить.

— Погнали, — окликнул Ишира Широ, сидевшего на каменных ступенях академии. В позе парня сквозило странное напряжение.

— Спасибо за подсказку, — Широ поднялся, отряхнул штаны и зашагал в ровень.

— С остальными заданиями как?

— Мисаки подсобила иллюзиями.

Какая же проныра. Ишира так ловко расписывал всех попаданцев, но понять, что творится в голове Мисаки, не получалось при всем желании. Она вызывала парадоксальную смесь зависти и отторжения. Оказаться в ее шкуре совершенно не хотелось, но то, с какой легкостью она плевала на правила, жила как вздумается и творила абсолютный хаос, завораживало.

***

Для Мисаки всегда было очевидно: рано или поздно ради достижения цели придется идти по головам и делать по-настоящему отвратительные вещи. Вчера она этот порог перешагнула. Поддалась отцовским внушениям, убедила себя, что ей все должны, и самолично решила перекроить чужую судьбу. Мысль о том, что всё сорвется просто из-за малодушия одного из членов команды, казалась ей дикой и невыносимой.

Но наутро запал угас, а вместе с ним развеялся и дурман ее иллюзии. Широ стоял перед ней, растерянно вертя в пальцах бланк, где черным по белому значилось его согласие на второй этап. Вчера план казался логичным: держать парня при себе, чтобы контролировать каждый шаг. Протащить его на буксире через весь экзамен, а после получения жилетов разойтись как в море корабли.

Сейчас, когда организаторы зачитывали правила, былая уверенность Мисаки дала трещину.

— Слушайте, может, ну его? — Широ нервно потряс листком. — Тут же четко написано: организаторы не несут ответственности за калечество и смерть.

Ишира предсказуемо нахмурился. Он-то считал, что этап сомнений они давно проехали.

— Мы проведем там от силы часов пять, может, чуть больше. Если двигаться быстро и не лезть в каждую драку...

— Ты не понимаешь, — Широ упрямо мотнул головой, перебивая его. — Чтобы раздобыть недостающий свиток, придется потрошить чужие команды. А это значит...

Мисаки отступила на шаг, перестав слушать. К чему эти колебания, если вчера она уже переступила черту? Достаточно ведь снова набросить иллюзию, чтобы тот послушно закрыл рот, и они без помех пройдут дальше.

Но если вчера ей двигала слепая обида и упрямое желание настоять на своем, то сейчас пришло отрезвляющее понимание. Она поступила как типичная Учиха. Из тех, на кого деревня вечно тычет пальцем, обвиняя в подлости и вероломстве. Становиться такой не хотелось, но порода брала свое.

— Привет... — осторожный голос сбоку заставил ее вскинуть голову.

Рядом переминалась Миюки, неловко и немного смущенно улыбаясь.

— Слушай, прости за вчерашнее, — тихо произнесла она, пряча руки за спину. — Некрасиво вышло. Можешь не общаться с Фуджи, но я бы хотела подружиться с тобой и остальными. Держать связь, ну... ты понимаешь.

Мисаки невольно вспомнила вчерашнюю безобразную сцену. Надо признать, Миюки единственная пыталась растащить конфликтующих и включить им мозги, пускай ее тогда никто и не слушал.

— К слову, — плечи Мисаки чуть расслабились, — Хиёри вас именно так и описывала: тихоня, заводила и умница.

— Даже представить не могла, что вы знакомы, — пробормотала ошеломленная Миюки.

— Как бы там ни было, — Мисаки вздохнула, — давай попробуем.

Она протянула ладонь, и Миюки с облегченной улыбкой крепко ее пожала.

— И еще кое-что... — девчонка нерешительно поскребла щеку. — Пожалуйста, не цепляйся больше с Фуджи. Просто игнорируй его, ладно?

Мисаки устало прикрыла глаза, но все же кивнула.

— До тех пор, пока он держит дистанцию.

— Договорились! Тогда увидимся на той стороне, — Миюки уверенно махнула рукой на прощание. — Удачи вам!

Провожая ее взглядом, Мисаки ощутила мимолетный прилив тепла, который тут же вытеснил привычный холод. Реальность вернулась на место. Проблема с Широ никуда не делась.

— Ну и? Будешь опять ловить его в гендзюцу или как? — негромкий голос над самым ухом заставил ее вздрогнуть.

Позвоночник словно заклинило. Она медленно обернулась и уперлась взглядом в Иширу, который созерцал ее абсолютно спокойно.

— Чего ты так на меня смотришь? Я еще вчера всё просек. У меня Бьякуган, если ты вдруг забыла.

— И... ты промолчал? — тихо, с позорной ноткой вины спросила Мисаки,чувствуя себя пойманной за руку.

— Если честно, я бы и сам тебя об этом попросил. Если тебе от этого станет легче — считай, это наше общее решение. Ответственность делим пополам.

Легче не стало, но сам факт поддержки в столь грязном деле вернул опору под ногами. Мисаки молча кивнула и решительно направилась к Широ.

Отец обучил ее простой, но безотказной технике частичного контроля. С одной оговоркой: она срабатывала только на тех, кто в разы уступал ей в силе и объеме чакры.

Осталось только поймать его взгляд…

***

Стоило воротам сорок четвертого полигона распахнуться, как команда Такумы сорвалась с места. План не отличался изысканностью: рвануть по кратчайшей траектории к центральной башне и там, в засаде, дождаться мишень с нужным свитком.

Лес Смерти встретил их гнилой сыростью и полумраком. К суровым условиям Такуме было не привыкать, но перспектива заночевать в этих чащах среди расплодившейся ядовитой твари, гигантских пресмыкающихся и голодных хищников вызывала подсознательное отторжение.

Они неслись по выпирающим из земли узловатым корням, едва задевая подошвами мокрую кору. Такума лихорадочно просчитывал, под каким предлогом разделить команду, когда голос Миюки оборвал его мысли.

— Справа три сигнатуры, — негромко бросила девчонка, удерживая концентрационную печать.

Команда перестроилась на лету, заняв привычные позиции: верх, центр, тыл. Такума взмыл вверх, проломив густую листву, и рухнул на поляну, где расположилась на привал тройка из Кири. Взгляд мгновенно выхватил белый свиток с кандзи «Небо» на поясе одного из врагов. Такума атаковал без паузы, запустив кунай в ближнего шиноби.

Пространство прорезал треск электричества. Райтон против мастеров Суитона оставался палкой о двух концах, но высчитывать риски времени не было.

Годы совместных тренировок позволяли им дышать в один такт и понимать друг друга без жестов. Настоящая слаженность. Но сейчас Такума сознательно ломал рисунок боя. Он действовал подчеркнуто обособленно и грубо, ставя всё на один циничный расчет.

Он подставился, выманивая противника на водную технику, дождался струи под нужным углом и, симулируя тактический просчет, ударил в ответ плотным разрядом Райтона.

— Миюки! — запоздало прилетел крик Фуджи.

Ток прошил водяной поток и насквозь пробил куноичи. Девчонка сдавленно хрипнула и кулем повалилась на траву. Идеально.

Теперь можно было заканчивать. Такума рванул к вражеской куноичи, концентрируя чакру в ногах до невыносимого покалывания, стелющимся движением ушел вниз и выбивающим ударом снизу вверх швырнул ее спиной в ствол дерева. Та сползла в корни, содрогаясь от остаточных синих искр.

Поляну мгновенно заволокло плотной белесой взвесью. Такума увернулся от выпада из слепой зоны, пропускания лезвие мимо себя. Боковым зрением он уловил, как Фуджи развернул длинный электрический кнут. Хлесткий свист рассек туман, следом раздался истошный крик и глухой стук падающего тела.

Последний противник выдал себя звоном стали. Этим парням было под шестнадцать, за плечами наверняка имелся боевой опыт, но им просто крупно не повезло с соперниками.

Такума соткался прямо перед верзилой, который был вдвое крупнее его, легко ушел под замах тяжелой руки и серией аряженных молнией ударов по корпусу сбил того с ног. Туша конвульсивно дернулась и ткнулась лицом в мох.

Завеса осела. К нему подошел Фуджи, хрустя суставами пальцев.

— Что-то мы расслабились. Я даже разочарован.

Такума проигнорировал бахвальство. Он перевернул бесчувственное тело и сорвал с пояса свиток.

— Забирай Миюки. Уходим.

Фуджи без лишних споров взвалил девчонку на плечо, и они скрылись в зарослях. На очередном прыжке он недоуменно скосился.

— Слышь, башня вообще-то в другой стороне.

Такума лишь сильнее сжал челюсти. Вскоре они спрыгнули в глухой овраг, заваленный буреломом и вывернутыми корнями, что представляло собой идеальный схрон.

— Прячь ее сюда и ставь клона на охрану, — скомандовал Такума, быстро сплетая пальцы в печати. Рядом соткался его двойник, начиненный ловушкой Райтона.

— Что-то я логику упускаю, — буркнул Фуджи.

— Мы идем за коноховцами. Забыл?

— А-а-а, — протянул он, и осклабился. — Точно, вылетело из головы.

Такума сдержал раздраженный вздох. Он подождал, пока Фуджи устроит Миюки на мягком мху и создаст защитного клона, после чего надежно спрятал добытый свиток в корнях деревьев неподалеку.

— И какой план? — оживился Фуджи, предвкушающе потирая ладони. — Кошмарить их будем или поинтереснее что устроим?

Губы Такумы тронула холодная усмешка.

— Сделаем так, чтобы они этот этап не прошли. Представь, как им будет обидно.

Фуджи присвистнул.

— Ну ты даешь. Я тебя прямо не узнаю. Неужели они тебе так не приглянулись?

«Приглянулись, даже слишком, — подумал Такума. — Именно поэтому их и нужно убить».

***

— Вот так встреча, — из темных зарослей донесся чужой голос.

Итачи плавно повернул голову, фиксируя перемещения троицы из Ивы, что брали его в полукольцо.

— Что, не по себе втроем против одного? — ухмыльнулся самый старший из них.

Возраст не делал его лидером; Итачи сразу определил в нем наиболее слабое звено. Реальную угрозу представляли двое других — его ровесники. Их дерзкие взгляды ощутимо сканировали фигуру Итачи, прикидывая шансы. Именно они и вызывали подлинный интерес.

Один из них — Ютака, о котором Итачи уже знал от Мисаки, — шагнул вперед, сменив тон на фальшиво-дружелюбный:

— Слушай, приятель, к чему лишний шум? Просто отдай то, что у тебя в руках, и разойдемся.

Итачи опустил взгляд на зажатый в пальцах свиток с кандзи «Небо».

— Уже темнеет, — подал голос второй, Кудо, кривя губы в тонкой усмешке. — Мы парни неместные, ночевать в этой глуши желания нет. А тебе даже полезно будет еще немного поохотиться.

Дешевое щегольство не обманывало. Они старательно разыгрывали превосходство, но за напускной наглостью прятался жесткий расчет и осторожность.

— Сам прикинь, — Ютака сократил дистанцию еще на полшага. — Найти два свитка взамен одного — отличная проверка для твоих навыков. Что скажешь, Итачи? Мы...

— Откуда ты знаешь мое имя? — резко, ледяным тоном оборвал его Итачи.

Улыбки с их лиц смыло мгновенно. Они переглянулись с растерянной настороженностью, как бы намекая друг другу, что совершили фатальную глупость.

Экзамен на чунина никогда не был простым соревнованием для молодежи. На него съезжались даймё, высокопоставленные чиновники, лидеры влиятельных кланов и элитные джонины со всех скрытых деревень. Это была витрина военной мощи, демонстрация потенциала, на основе которой на годы вперед выстраивались хрупкие политические союзы и пакты о ненападении.

Именно поэтому Итачи собирался выдать здесь свой максимум. Взрослые, заседающие на трибунах, должны были уяснить раз и навсегда: втягивать Коноху в новую войну смертельно опасно. Пусть увидят, что даже один шиноби Листа способен в одиночку переписать правила игры. Это был его первый, осознанный шаг к миру без войн, и сдерживать себя он не планировал. Каждый, кто посмеет интриговать, недооценивать его или встанет на пути к его цели, обязан прочувствовать последствия.

Три томоэ в глазах вспыхнули с нетипичной для Итачи агрессивной резкостью, безжалостно ловя фокус глаз самого старшего. Тот не успел даже вздохнуть, мгновенно проваливаясь в глухое забытье гендзюцу. Кудо едва успел подхватить обмякшее тело товарища, испуганно уставившись Итачи под ноги, лишь бы не пересечься с ним взглядами.

Итачи чуть приподнял подбородок, переводя холодный взор на последнего противника. Ютака нахмурился. Под его кожей, концентрируясь в ладонях, запульсировала чужеродная чакра.

— Ну же, — Итачи скользнул в боевую стойку. — Двое на одного.

***

— Да твою же мать...

Мисаки едва не поперхнулась водой и резко обернулась. Ишира застыл с активированным Бьякуганом, но его остекленевший взгляд буравил пустоту где-то вдалеке. В следующую Хьюга судорожно сжал голову руками, шумно выдохнул и в голос выругался:

— Вот же кретины! — он полоснул по ней диким взглядом. — Двигайте к башне, я догоню.

Мисаки не успела вставить ни слова. Ишира сорвался с места, мгновенно растворившись среди искривленных стволов.

— Что это с ним? — пробормотал Широ.

Мисаки лишь передернула плечами. Выбить всегда ледяного Иширу из колеи могли только другие попаданцы. Видимо, придурки где-то знатно сцепились, но, если честно, ей было абсолютно плевать. Пусть друг друга поубивают.

— Без понятия, — отмахнулась она, проверяя, плотно ли сидят оба свитка на поясе. — Шевелись. Надо выйти к башне, пока окончательно не стемнело.

Впрочем, понятие «стемнело» в Лесу Смерти было относительным. Нависшие кроны практически не пропускали свет, консервируя под собой вечный полумрак.

Они перешли на быстрый бег, ловко перемахивая через узловатые корни и колючий кустарник.

— Тяжело, наверное, быть вами, — вдруг негромко произнес Широ, тяжело дыша.

Мисаки не сразу сообразила, что он говорит с ней. Она обернулась на ходу, удивленно приподняв бровь.

— Ну… — Широ замялся, перепрыгивая очередную корягу. — Вечно прыгать выше головы. Пахать на полигонах, тренироваться до седьмого пота, ломать себя. Словно вы тащите на горбу какой-то неподъемный груз и боитесь остановиться. — Он горько, устало усмехнулся. — Я вот в свои десять лет только и думал, как бы уроки в Академии прогулять.

Мисаки отвернулась, сильнее сжав кулаки. Что плохого в том, что у мальчишки было нормальное детство? С каждым днем она всё отчетливее осознавала простую истину: чем больше силы она заберет себе, тем выше шансы уберечь таких детей, подарить им ту жизнь, которой ее саму обделили.

Или, наоборот, погубить.

Вместе с этой мыслью пришел еприятный страх. Ведь это из-за ее упрямого эгоизма Широ сейчас бежал рядом по этой проклятой чащобе. Хоть они и отделались слишком легко, но горький осадок от осознания, насколько всё могло закончиться хуже, никуда не делся.

Она резко вкопалась в землю, собираясь высказать парню всё, что накипело, но в ту же секунду загривок обдало осязаемой волной чужой жажды крови.

— Широ, без лишних вопросов, — отчеканила она, лихорадочно сканируя глазами серые стволы. — Беги к башне. Живо.

Парень нахмурился, открывая рот для возражения, но Мисаки жестко перебила его:

— Уходи, пожалуйста!

Сжав зубы, Широ коротко кивнул и рванул вперед, растворяясь в серой мгле. Свитки остались у нее, без которых он терял всякую ценность для охотников и оставался в безопасности.

Мисаки замерла, вслушиваясь в мертвую тишину леса. Сейчас она быстро свернет шеи тем, кто решил устроить охоту, и нагонит напарника.

Белая вспышка Райтона полоснула по глазам.

Голова слетела с плеч.

Окружающий мир безумно завертелся. Теряя ориентацию в пространстве, она едва не захлебнулась ужасом, но рефлексы сработали на долю секунды раньше возможной смерти.

Разорванное тело обратилось тучей черных ворон. Птицы с истошным криком взметнулись к кронам, уходя из зоны поражения, и плотным комком собрались заново на толстой нижней ветке.

Мисаки коснулась горла дрожащими пальцами, размазывая по коже теплую кровь. На шее горел рваный порез. Запоздай она хоть на миг, и ее отрубленная голова уже покатилась бы по мху.

— Не понял… А где второй-то? —донесся снизу озадаченный голос.

Мисаки скользнула взглядом вниз и внутренне содрогнулась. На земле стоял тот самый тихиня-попаданец из Кумо. Такума держал обнаженную катану, по лезвию которой стекала ее кровь.

Воздух за его спиной замерцал, выплевывая второго кумовца.

— Фух, ну ты и припустил, — выдохнул Фуджи. Заметив Мисаки на дереве, он расплылся в глумливой улыбке. — О, привет. Как жизнь?

Шею саднило невыносимо. Но стоило Мисаки прикинуть шансы, как кусты сбоку зашуршали. На поляну вышел Фумио из Кири, скептически вздернув бровь.

— Что за балаган вы тут устроили?

— Да вот, свиток отбираем, — спокойно отозвался Такума, даже не оборачиваясь к прибывшему. — Тебе, я смотрю, тоже комплекта не хватает?

Мисаки судорожно сжала пальцами края свитков на поясе.

Фумио наконец разглядел ее фигуру на ветке и криво усмехнулся.

— В таком случае предлагаю совместить приятное с полезным.

— Ну зачем ты девчонку обнадеживаешь? — язвительно прыснул Фуджи, переводя на нее плотоядный взгляд. — Она, небось, уже размечталась, что ты сейчас благородно за нее заступишься.

Мисаки медленно выпрямилась во весь рост. В глубине глазниц багровым огнем закружились томоэ Шарингана.

— Да я от вас, ублюдков, мокрого места не оставлю…

Фумио коротко хрустнул суставами пальцев и двинулся на нее.

— Меньше слов. Темно уже.

Лезвие катаны Такумы снова затрещало от синих искр Райтона. Парень скользнул в идеальную боевую стойку.

— Не смотрите ей в глаза. И рубите каждую ворону, — сухо скомандовал он. — Так она дробит свое тело.

Мисаки перехватила кунай обратным хватом. Пальцы левой руки завязались в печать концентрации. А потом Юичи ей скажет, что попаданцы, в целом, не плохие ребята.

Глава 24. Доигрались, дегенераты?

Чувство превосходства над местными вырабатывалось у попаданцев почти на уровне инстинкта, и Ишира не был исключением. Трудно оставаться скромным, когда с пелёнок знаешь все расклады наперёд и держишь фору, к которой аборигены ползут годами. Менталитет современного человека рождал опасную иллюзию безнаказанности. Навязанная мораль и местечковые идеалы Воли Огня, которыми Коноха усердно пичкала детей, вызывали у них только равнодушие.

Но в чём эти всезнающие попаданцы бесконечно сосут, так это в последовательности своих действий и трезвой оценки реальности. Они так и не научились адекватно воспринимать этот мир, до сих пор считая его вымышленной песочницей.

Бьякуган четко фиксировал три силуэта, сцепившихся в бешеном темпе. Каждый выпад сопровождался взрывом неизвестного происхождения, который Ишира мог уверенно идентифицировать только как Бакутон.

Он мчался сквозь стену кустарника, на ходу подрезая кунаем мешающие ветви. Листья хлестали по лицу, но он просто не обращал внимания. В голове крутился один вопрос: до этих двух идиотов дойдёт, на кого они прыгнули, успеют ли унести ноги, или Итачи всё-таки их убьёт? И он не льстил Учихе, скорее слишком хорошо понимал угрозу Шарингана и то, что обладатель этих глаз способен сделать с любым попаданцем. Юичи как-то обмолвился, что соплячка Мисаки без особого труда вскрыла его ментальные щиты и едва не устроила у него в голове пожар. И плевать, что Юичи тогда был вымотан до предела — важен сам прецедент. На что тогда способен человек, который в будущем станет адептом этих проклятых красных глаз?

Обзор Бьякугана накрывал добрую половину леса, равнодушно отмечая хаотичные очаги чакры других генинов, но Иширу волновала одна-единственная точка. Чем думали эти дураки из Ивы? Насколько надо растерять инстинкт самосохранения, чтобы ради сиюминутной забавы расковырять осиное гнездо? Яблоко от яблони.

До ушей уже докатывался раскатистый грохот, над кронами сорвались в панический полёт стаи птиц. Ишира только прибавил ходу.

Справа из густых сумерек вынырнула гибкая тень и мгновенно сравнялась с ним по скорости.

— А я предупреждала, что всё кончится грызнёй, — спокойно бросила Маюри.

Ишира промолчал и на секунду отключил глаза. Вздувшиеся вены на висках опали, дав зрению короткую передышку после дикого напряжения.

— Усыпить Учиху сможешь?

В пальцах Маюри тускло блеснула тонкая игла.

— Сделать можно, только какой тебе резон подставляться? Ты ведь с ним потом в одной деревне жить будешь. Не проще помочь ему разобраться с проблемой? Этим-то всё равно, они гадят не на своей территории, вот и делают что хотят.

Впереди открылся отвесный обрыв. Они сиганули вниз одновременно, приземлились на кроны и понеслись дальше.

— Может быть, — буркнул Ишира.

— И чего ты так засуетился? Ивовцы далеко не идиоты, чтобы всерьёз пытаться убить Итачи. Горький опыт давно усвоен. Просто утолят любопытство…

— В этом и проблема, — мрачно перебил Ишира. — Итачи не сферический конь в вакууме. Он живой человек, он растёт, меняется. Думаешь, у него не возникнет вопросов, откуда это самое любопытство вообще берётся?

Маюри хмыкнула и равнодушно пожала плечами.

— Рассудительный ты, конечно. Но если честно, больше похож на паникёра.

— Так ты со мной или как? — резко спросил Ишира и мельком глянул на её пояс, где были надёжно закреплены два свитка. — Постоишь в стороне я пойму, но хорошее впечатление сыграет нам обоим на руку.

Маюри неопределённо повела плечом.

— Сейчас такие времена, когда надо уметь занять правильную сторону. Кое-кто из моей деревни, к сожалению, уже сделал неправильный выбор. — На её губах мелькнула холодная усмешка. — И поделом ей. У меня другие планы на жизнь.

— Мда… — выдохнул Ишира. — Ладно. Вдвоём у нас больше шансов сгладить этот конфуз.

Маюри усмехнулась.

— Кстати, а твоя Учиха где?

— Наверное, уже ждёт на пороге башни.

***

Такума с самого начала понимал, что подстрекать Фуджи и Фумио к целенаправленному убийству Учихи без веской причины заведомо провальная затея. Слишком много переменных. Куда проще было разбудить жажду убийства в самой нестабильной, в Мисаки. Тогда её смерть выглядела бы закономерным актом самообороны, а когда придёт время замарать руки — что ж, он сделает это сам.

Из ночной гущи деревьев вырвался поток пламени, сжался в огненный шар и с чудовищной скоростью сорвался с губ Учихи. Такума отпрыгнул в сторону вместе с остальными. Пламя с грохотом врезалось в массивный ствол, накрутилось на него и лопнуло каскадом раскалённых щепок.

Огонь ещё не угас, когда в темноте вспыхнули два красных огня. Размытым шлейфом они метнулись к Такуме. Он вскинул катану, отбивая серию быстрых ударов куная.

Сбоку метнулась яркая вспышка райтона и пробила тело Мисаки насквозь. Девушка рассыпалась роем ворон, оставив после себя карканье и чёрные перья, медленно оседающие в воздухе.

Фуджи приземлился рядом, скривившись, и злобно уставился на длинный кровоточащий порез на предплечье.

— Что за мерзкая техника? — прошипел он сквозь боль. — Убью дрянь, когда достану.

Такума с тёмным удовлетворением отметил, что Фуджи уже не хочет просто «проучить» Учиху, а желает её смерти.

В темноте, на фоне полыхающих деревьев, снова звякнула сталь. Тень Фумио отскочила в сторону, и с его губ сорвался режущий поток воды, направленный вверх, под самый полог листьев, где пряталась очередная стая ворон.

— Запас этих её ворон не бесконечен, — проговорил Такума. — Как только исчерпает, достанем.

Сверху хлынул новый вихрь чёрных птиц. В хаосе мельтешащих крыльев Такума едва успел вскинуть руки и покрыть тело защитным слоем молниевой чакры. Несколько ворон замертво рухнули на землю, а в самом сердце стаи материализовалась Мисаки и ушла от двух одновременных атак.

Кульбитами назад она уходила от разрядов, пока рядом не возник Фумио. От удара ноги девушка с приглушённым стоном покатилась кубарем по земле и врезалась в дерево.

Такума возник рядом мгновенно. В ночном сумраке сверкнула катана, охваченная райтоном. Взмах оставил на стволе глубокий обгоревший след, а Учиха исчезла.

— Хирайшин, — пробормотал Такума, отступая на шаг и настороженно озираясь.

Фумио стиснул зубы и медленно потёр плечо с ожогом.

— Я знаю, как выглядят её метки. Но вокруг ни одного куная.

По лесу разнеслось тревожное карканье, стая заметалась между стволами.

Такума перехватил катану крепче и снова наполнил её трещащей молнией. Он ждал, когда птицы решатся напасть. Одна из ворон резко спикировала прямо на них, и Фуджи, не задумываясь, полоснул по ней кунаем.

Птица безжизненно рухнула к их ногам, и на этом месте тут же возникла Мисаки, замахиваясь кунаем в горло Фумио. Тот подался назад, и лезвие с влажным звуком рассекло ему грудь, оставив длинный кровоточащий порез.

Такума ответил замахом, но Учиха снова растворилась в воздухе.

— Метки не на кунаях, а на воронах, — зло цыкнул он. — Фуджи, осторожнее!

— Не из мягкотелых попалась, да? — презрительно сплюнул Фуджи.

— Она слабее нас, — холодно отозвался Такума, не отводя глаз от петляющих птиц. — Тем более способности мы уже знаем. Осталось довести её до измора…

Вся стая сорвалась с места и хлынула на них со всех сторон, закручиваясь в бесконечный поток. Всполох райтона прорезал тьму и сбил сразу несколько птиц, но Учиха появилась совсем с другой стороны, одним точным движением отбила удар Фумио и снова растворилась в вороньей круговерти.

Без команд все трое бросились врассыпную, вынуждая полчище птиц разделиться и рассеяться между деревьями следом за каждым.

Такума выскочил на небольшой пригорок, тяжело и часто дыша. Он снова зарядил катану и всмотрелся в окружающий мрак.

Карканье приближалось.

Теперь он был убеждён окончательно: эту угрозу надо устранить.

***

Взрывы стали слышны отчётливо, а в ночной темноте ясно проглядывали вспышки и огненные отсветы боя.

— Побудь пока здесь, не вмешивайся, — негромко бросил Ишира.

Маюри молча кивнула и растворилась в зарослях. Он тяжело вздохнул и в несколько прыжков вылетел на поляну, уже изрядно разрыхлённую и опалённую взрывами.

Появления его никто не ждал. Он вклинился между двумя огнями и на автомате отбил кунаем удар, предназначавшийся вовсе не ему. Схватка замерла: вмешательство сбило с толку всех разом.

Ишира медленно отступил на шаг, настороженно переводя взгляд с одного ивовца на другого. Ютака и Кудо напряглись, будто инстинктивно решив, что он выступит против них. Итачи, наоборот, выглядел раздражённым — весь в кураже и явно недовольный помехой.

— Что, за земляка вступиться пришёл? — выплюнул Кудо, крепче сжимая кунай.

— У вас прицел сбился, не находите? — спокойно отозвался Ишира.

— Да этот мелкий щенок первый начал!

— Мы одного возраста, — поправил Итачи, задетый такой дискриминацией.

— В рамках экзамена мы ничего такого не делаем, разве нет? — вкрадчиво и настойчиво обратился Ютака к Ишире.

— Не пытайся оправдать своё безрассудство.

— Я тебе ещё раз говорю, он начал первым! — завёлся Кудо. — Захоти я, от него бы мокрого места не осталось!

— Лично ты меня даже не задел, — безразлично вставил Итачи.

Кудо скрипнул зубами и ударил по земле. Из-под ног Итачи взметнулись острые каменные шипы, и тому пришлось кувырком уходить в сторону.

На висках Иширы набухли вены. Он вытянул ладонь вперёд, выпуская сжатый воздух из тенкецу, и вакуумная волна перекрыла Кудо путь. Другую руку он предупреждающе выставил в сторону Итачи.

— Погоди, не кипятись. — Затем повернулся к ивовцам и холодно добавил: — Хватит дуреть. Найдите себе равного.

Кудо злобно усмехнулся.

— Тогда давай два на два,— он многозначительно кивнул в сторону леса. — Смотрю, ты с Суной уже спелся?

Ишира медленно выдохнул, и в ту же секунду на поляну шуншином вынырнула Маюри, стряхивая с себя прилипшие листья.

Итачи недоумённо нахмурился.

— Что здесь происходит?

Ишира провёл рукой по лицу. От всего этого наваливалась усталость.

— Что ж… — он внимательно оглядел обоих и заметил на ладонях Ютаки остатки сажи. — Меня там ждут, так что давайте по-быстрому.

Кудо неожиданно хмыкнул.

— Да, кстати. Глупо было оставлять свою Учиху без присмотра.

Смысл дошёл не сразу, но когда дошёл, глаза Иширы сузились.

— Сегодня утром тихоня из Кумо спрашивал, не хочу ли я проучить её вот за это. — Кудо продемонстрировал руку с меткой Хирайшина. — Но я решил, что там и без меня обиженных хватает.

Ютака гневно вскинул голову.

— Ты почему мне ничего не сказал?

— Я же не согласился, — пожал плечами Кудо.

Ишира ещё переваривал услышанное, когда его больно схватил за плечо Итачи.

— Веди.

Бьякуган вспыхнул ярче, раздвинув обзор на несколько километров вокруг.

— Она в самом центре. За мной.

Едва он сделал шаг, земля под ногами взорвалась вспышкой пламени, раскидав комья во все стороны. Итачи, не обращая внимания на помеху, сорвался с места и растворился в темноте леса.

Ютака опустил руку, с пальцев которой ещё сходил дым.

— Может, хватит быть для всех нянькой? Ты же Хьюга. Не противно жить с мыслью, что ты всем что-то должен?

Больше всего бесили именно такие люди, кто имел наглость рассуждать о вещах, которые их не касались, и стыдить окружающих буквально ни за что. Хотя откуда у него взяться представлениям о быте побочной ветви? А посмеяться над попаданцем, которому досталась такая незавидная судьба, дело нехитрое. Провокация была банальнейшая, но у Иширы всё равно вспыхнуло желание заткнуть этого человека и заставить забрать свои слова обратно.

Он сорвался с места, взмыл в воздух, раскинул ладони и закрутился, выпуская чакру и обращая её в центробежную силу. Вихревой поток поглотил вспухший перед ним взрыв, рассеял его на частицы и свёл эффект Бакутона к нулю.

Ишира мягко приземлился рядом с Маюри, снова напрягая вены.

— Обязательно спрошу за свою долю со спора, когда одолею тебя.

Ютака хмыкнул. Его ладони начали накаляться, наливаясь опасным красноватым оттенком.

— На самом деле мне всё это не уперлось, — тихо пробормотал Ишира, только для Маюри. — Приготовь какой-нибудь нехитрый яд, чтобы отключить их.

— Уже, — уверенно ответила она, перебирая пальцами сенбоны.

— Как говорится, мы же попаданцы, — насмешливо сказал Кудо, неторопливо складывая печати. — Нам свойственно делать всё, что вздумается.

— До поры, — отрезал Ишира и сорвался вперёд.

***

Лес затих, но ночная темнота от этого не стала безопаснее. Такума бесшумно лавировал между стволами, осторожно ступая по мягкому мху и вслушиваясь в каждый шорох. Даже далёкое щебетание птиц заставляло тело каменеть, а пальцы на рукояти катаны белели сами собой.

Он так глубоко ушёл в мысли, что не сразу понял, что столкнулся с кем-то плечом. Катана взлетела на автомате и тут же опустилась.

— Нас, кстати, теперь двое, — устало бросил Фуджи.

Такума медленно округлил глаза.

— Неужели она…

— А, нет, — махнул рукой Фуджи. — Просто на шум сбежались другие генины, и Фумио решил, что легче подрезать свиток у них и свалить.

Такума раздосадованно цыкнул и нахмурился. И вдруг тело наполнилось дополнительной чакрой, а вместе с ней в сознание хлынули воспоминания развеявшегося клона.

— У нас проблемы, — тихо произнёс Фуджи, получивший тот же поток. — Скоро здесь будет Миюки.

— Знаю, — хмуро ответил Такума. — Надо спешить.

Он двинулся вперёд, но шагов рядом не услышал и недоумённо оглянулся через плечо. Фуджи стоял на месте и с непривычной задумчивостью разглядывал его лицо.

— Знаешь, — негромко проговорил он, — я до последнего пытался убедить себя, что ошибаюсь. Но вот как всё вышло… Может, я и мудак, признаю. Но не настолько глуп, чтобы не понимать, что ты задумал.

Такума медленно развернулся к нему всем телом.

— Не самый подходящий момент ты выбрал, чтобы блеснуть проницательностью.

Фуджи равнодушно пожал плечами.

— Да вот подумал: а что было бы, подними я эту тему чуть раньше? До того, как ты вывел Миюки. Может, мы бы сели и поговорили?

Такума не выдержал и горько усмехнулся. Как будто всё было настолько просто. Если бы вопросы решались обычными разговорами, его замысла и вовсе не существовало бы.

— Не вижу ничего смешного, — жёстко оборвал Фуджи. — Объясниться не хочешь?

— Кажется, тут и так всё понятно.

Фуджи молча скрестил руки на груди и смотрел выжидающе, непреклонно.

Оправдываться или отступать смысла уже не было.

— Я вступаю в Акацуки.

Пути назад не осталось. Он выдохнул и продолжил спокойнее, но твёрже:

— Посмотри на нас. Мы только начали путь в этом мире, а уже вынудили себя покинуть родную деревню. Что будет дальше? Служить деревне или стать нукенином, — он поднял руки, будто взвешивая две невидимые чаши, — неважно. Любой из этих путей приведёт к тому, что тебя поглотят собственные амбиции и страхи. Ты будешь день за днём мучиться сомнениями, метаться, ставить на кон всё, вымаливать у высших сил хоть какую-то помощь, а в ответ в тебя снова и снова будут швырять камень, — он шагнул ближе. — Бесконечное Цукуёми — это шанс на атараксию, на избавление от страданий и отчаяния. В этом и есть цель нашей второй жизни. Она и должна стать нашим единственным ориентиром.

Он протянул Фуджи руку и замер в напряжённом ожидании.

Фуджи долго смотрел на неё. Тяжело и холодно.

— Ну же…

Наконец он поднял глаза.

— Я никому не скажу, даже Миюки. Но на этом всё.

Больше он не добавил ничего. Развернулся и бесшумно растворился в ночной темноте, оставив Такуму опустошённым.

Змея внутри, всё это время молча ждавшая исхода, мучительно извернулась и вцепилась клыками прямо в сердце, разгоняя по телу яд сомнений и одиночества. Слабая надежда, что отказ ещё не окончательный, медленно гасла. Он видел это в глазах Фуджи ясно: смесь жалости и отвращения.

Глубокий вдох, медленный выдох. Отсечь всё, кроме приближающегося карканья. Проще будет убедить себя, что виновата во всём именно она. Тогда её смерть станет особенно необходимой.

Он двинулся между деревьями безмятежно, даже расслабленно, и остановился, только когда заметил во мраке два горящих красных глаза.

— Хватило смелости прийти без друзей? — язвительно поинтересовалась Мисаки. — Вам разве не рассказывали, что выходить на Учиху в одиночку — самоубийство?

Такума устало усмехнулся.

— Ты уже на пределе, так что можешь не выёживаться. Хирайшин жрёт слишком много чакры, особенно вместе с постоянно активным шаринганом.

Глаза напротив гневно сузились, кунай в её руке блеснул, поймав тусклый лунный свет сквозь кроны.

Такума мгновенно сблизился с ней. Треск молний вперемешку с яростным карканьем отдалённо напоминал звук Чидори, и в этом столкновении было что-то такое, что хотелось продолжать бесконечно.

Одним точным взмахом катаны он рассёк Мисаки пополам и тут же пронзил каждую ворону, пытавшуюся ускользнуть. Звук Хирайшина над ухом заставил его развернуться, отбить удар и разорвать Учиху, словно пиньяту, из которой чёрным вихрем брызнули птицы. Он отпрыгнул назад, набирая дистанцию, сорвался с края оврага вниз и, быстро сложив печати, растворился во мраке.

Вороний вихрь мгновенно перестроился и закрутился в спиральное остриё, нацеленное прямо на него. Такума едва успел вдохнуть, как на него налетела тяжёлая фигура, выбила воздух из лёгких и повалила на землю. Мисаки оказалась сверху, выбила ногой катану и с безумием в пылающих красных глазах схватила его за горло одной рукой, занося вторым кунай.

Клон затрещал и вспыхнул разрядами молний. Мисаки взвыла от боли и рухнула на землю.

Такума вынырнул из тьмы, навис над ней, вырвал кунай из ослабевших пальцев и без колебаний занёс его для последнего удара в голову.

Мисаки в панике вскинула руки: одной намертво вцепилась в его кисть, другой пыталась остановить само лезвие, с которого на её лицо медленно стекали капли крови. Такума надавил сильнее, с холодной решимостью, коленом придавив её к земле и выжимая из лёгких остатки воздуха.

— Ну давай же… — глухо прошипел он.

Лицо Мисаки, до этого полное ярости и ненависти, начало меняться. Ярость уступила испуганной растерянности, а затем настоящему ужасу. Остриё приближалось к её лицу медленно и неотвратимо, отражаясь в широко распахнутых глазах.

И весь триумф рухнул в одно мгновение, когда по лесу прокатился полный агонии крик, до боли знакомый и страшный. Звук прошил его насквозь и заставил замереть.

Одного мига хватило. Он потерял концентрацию и тут же оказался придавленным к земле. Первый удар, второй, третий. Лицо загорелось от боли, и только тогда Мисаки отшатнулась, робко огляделась и сорвалась прочь.

Такума с трудом поднялся, стирая кровь с носа и пытаясь справиться с двоением в глазах и оглушительным звоном в ушах.

Он ведь не ослышался?..

***

Перед ногами лежала бездыханная ворона, чуть поодаль ещё одна. Всё вокруг было изувечено боем: сломанные ветви, глубокие борозды в земле, чёрные следы гари.

Итачи опустился на колено и осторожно провёл пальцем по перьям, отодвинул крыло, разглядывая выжженный кандзи. Как в руках Мисаки оказалась легендарная техника Нидайме Хокаге, его сейчас волновало мало, хотя он догадывался, откуда растут ноги. Будь у него самого такой козырь, он бы тоже не спешил раскрывать карты до последнего.

Он медленно поднялся, нахмурился и вслушался в мёртвую тишину. Даже зверьё этого проклятого леса исчезло, распуганное шумом боя. Итачи поворачивал голову, осматривал следы схватки и привычно восстанавливал её ход. Стиль боя Мисаки он знал хорошо, тот развивался прямо у него на глазах, и теорию сражения с шиноби, владеющими райтоном, он тоже знал.

А о чём ему ещё думать?

Чем дольше он размышлял, тем яснее становилось: сегодня он не понимает ровным счётом ничего. Любая попытка сделать вывод возвращала его в исходную точку и рождала ещё больше вопросов, ответить на которые могли лишь…

Шорох листьев выдернул его в реальность. Из густых зарослей, руки в карманах, неторопливо вышел шиноби с протектором Кумо на лбу. Итачи узнал его. Фуджи, кажется.

— Чего ты так на меня смотришь? Будто упрёк из прошлого.

Итачи неотрывно следил, как тот равнодушно проходит мимо. Драться Фуджи явно не собирался, но взгляд зацепил на его одежде что-то маленькое и чёрное. Пёрышко.

— Стоять, — негромко сказал Итачи.

Фуджи раздражённо вздохнул и обернулся через плечо, закатив глаза.

— Твоя подружка бегает по лесу где-то в той стороне.

— Ты мне покажешь.

Фуджи болезненно скривился.

— Ой, иди ты нахуй, сам ищи, — он безразлично отвернулся и пошёл дальше.

Итачи озадаченно приоткрыл рот. Внутри нарастала злость, которую он еще не чувствовал.

— Не заставляй меня…

— Отвали, я сказал, — грубо перебил Фуджи, даже не обернувшись. — Самый конченый из всех Учих. Ну, после Саске.

Имя брата прозвучало оглушительно и звоном закольцевалось в голове. Остатки спокойствия, которые он с таким трудом удерживал после всех потрясений этого дня, треснули. Анализировать, перебирать варианты, терпеть — всё это разом потеряло смысл.

Мир перед глазами окрасился в багровое. Итачи возник за спиной Фуджи и занёс кунай. Тот ошеломлённо обернулся и едва успел отбить удар, с искрами отшвырнув оружие в сторону. Итачи отпрыгнул назад и взлетел на дерево, которое тут же треснуло от разряда молнии и начало заваливаться. Не сбавляя темпа, он взбежал вверх по стволу и взмыл в воздух, уходя от новой атаки.

Перекрутившись вверх тормашками, он выпустил по четыре сюрикена из каждой руки, закручивая их под разными углами, и следом швырнул кунай, сбивший траекторию одного из снарядов.

Фуджи с трудом парировал одни сюрикены, увернулся от других и напоролся на самого Итачи. Удар ладонью в горло выбил из него воздух, вторая рука вздёрнула подбородок, заставляя заглянуть прямо в алые глаза.

Иллюзия возникла мгновенно, натянутая как стрела на тетиве и ждавшая только этого момента. В реальном мире Фуджи, поддерживаемый Итачи, медленно осел на землю. В иллюзорном он оказался распят на кресте посреди тёмной водной глади, под небом, налившимся кровью и застывшим в чёрных облаках. Итачи не сразу понял, почему создал именно такое пространство. Оно вырвалось само, отражая его собственную душу, медленно уходящую во тьму.

Фуджи беспокойно озирался и пытался выдернуть руки из оков. Итачи почувствовал, как иллюзия начала слабеть, и безжалостно пресёк попытку бегства.

— В чём дело? — не без удовольствия поинтересовался он. — Попробуй ещё раз остановить поток чакры. Ты же наверняка считаешь себя сильнее меня.

— Ублюдок, — прохрипел Фуджи, тяжело дыша. Он сглотнул, приходя в себя. — Ладно, чего ты хочешь? За подругу твою извиниться? Я и сам понимаю, что поступил глупо.

— Правда надеешься, что меня волнует только это? — бесстрастно спросил Итачи, не отводя взгляда.

Тот замешкался, явно поняв, что оговорился.

— Я понятия не имею, что ты хочешь услышать.

Он лгал. Шаринган ловил каждое движение зрачков, каждый мускул на лице, каждую каплю пота, выдававшую попытку скрыть правду.

Итачи решил ткнуть пальцем в небо.

— Кто такой Учиха в маске?

Лицо Фуджи исказил дикий, неверящий ужас, настолько явный, что Итачи физически ощутил, как в чужой голове забурлил отчаянный мыслительный процесс. Он знает, о ком речь.

Итачи нахмурился сильнее, всматриваясь в испуганное лицо.

— Ты обмолвился: «среди всех Учих». Значит, имел в виду конкретных знакомых тебе людей. Кто?

— Послушай… Мы же можем нормально поговорить?

— Уже нет, — в руке Итачи материализовалась длинная катана. Он направил остриё прямо на Фуджи. — Пусть это и иллюзия, но поверь, в моих силах заставить тебя умолять о смерти.

— Верю, только давай…

— Вопрос — ответ, — отрезал Итачи. — Кто такой Учиха в маске?

Он смотрел в эти мечущиеся, растерянные, полные ненависти глаза, пока собственные мысли метались между двумя возможностями.

Первый вариант: кто-то из клана Учиха, считавшийся погибшим в Третьей войне шиноби, выжил и теперь действует в тени, прячась за маской. Шаринган нельзя просто украсть у мёртвого Учихи на поле боя, другие шиноби сразу забрали бы его глаза в деревню. Значит, этот человек не только выжил, но и сохранил свой глаз, скрывается ото всех и сеет хаос.

Второй вариант: человек в маске мог вообще не иметь отношения к нынешним Учиха. Ещё менее вероятно, ведь за всю историю клана и деревни лишь один шиноби отвернулся от своих и навсегда ушёл из Конохи.

И всё же, при всей абсурдности, второй вариант Итачи почему-то не мог отбросить.

— Это Учиха Мадара?

Фуджи вздрогнул, побледнел ещё сильнее и, стиснув зубы, отвернулся. Замешательство, растерянность, паника.

— Это очень простой вопрос. Да или нет? — нетерпеливо надавил Итачи.

Фуджи сорвался на крик:

— Догадаться так сложно или что!?

— Расскажи всё, что тебе о нём известно.

Фуджи молчал и нервно озирался, наивно ища выход.

Итачи сжал губы и без колебаний всадил катану ему в живот. В этой иллюзии он воссоздал тактильные ощущения настолько точно, что Фуджи болезненно вскрикнул и захрипел, сжимаясь в оковах. Итачи смотрел на него снизу вверх и чувствовал на собственном лице странную жестокость. Он провернул клинок внутри и увидел, как исказилось от боли чужое лицо.

Где-то на краю сознания он отметил: Фуджи хоть и немного старше, но удивительно стойкий.

— Не молчи! — рявкнул Итачи.

— Какой же ты тупой… — мучительно выдохнул тот, задыхаясь. — Любой на твоём месте догадался бы, что я просто не могу сказать то, что ты хочешь услышать!

Ответ Итачи не устраивал категорически. Скорее наоборот, он лишь подтверждал: Фуджи знает что-то крайне важное. Неважно откуда и как, но узнать это надо было сейчас, любой ценой.

— Это мы ещё посмотрим.

Шаринган вспыхнул с новой силой, и иллюзорный мир сжался до абсолютно чёрного полотна, на котором Итачи начал плести нечто сложное и искусное. Всё, чему он научился за годы тренировок, всё, что знал о гендзюцу, он вложил в эту иллюзию, погружаясь в сознание Фуджи всё глубже.

Тело Фуджи дёрнулось в реальности, а томоэ в глазах Итачи судорожно дрогнули и раскрутились быстрее.

Он вспомнил, как однажды пытался представить, что случилось с Юичи, когда Мисаки полезла в его сознание и потерпела неудачу. Тогда он списал всё на её неопытность, даже не допуская, что с ним может произойти нечто похожее.

Но стоило ему сломить первый ментальный барьер, как в реальном мире раздался вопль, полный муки, болезненный и дикий. Итачи на секунду вынырнул из иллюзии и оглядел Фуджи: тот лежал на земле, судорожно пытался вдохнуть и сжимал пальцами траву.

Что-то глубоко внутри кричало, что это не повод останавливаться.

Он нырнул обратно, теперь осторожнее, постепенно раскрывая створки чужого сознания. Сквозь них промелькнули воспоминания: будни в Кумо, тренировки, академия, скучные миссии. Всё не то, всё бесполезно. Казалось, кто-то нарочно уводит его в сторону.

Итачи двигался дальше, всё глубже, пытаясь погасить накатывающее помутнение. Раздражение и злость только росли. Что происходило в реальности — отчаянная тряска тела и болезненные стоны — сейчас не имело значения. Это было важнее.

И наконец на самом краю сознания он нащупал нечто, спрятанное за множеством замков, глубоко упрятанное в подсознании. Это оно. Итачи осторожно коснулся чужеродной субстанции, с огромным усилием пытаясь её вскрыть, и уже почти чувствовал успех…

Но инстинкты вдруг завопили о смертельной опасности. Итачи вынырнул в реальность и успел вскинуть кунай, отбив удар, направленный прямо в лицо.

Он снова уклонился, пропустив разряд молнии над самой головой, нырнул вперёд и ушёл в кувырок. Прокрутившись в воздухе, он мощным толчком сбил врага с ног. Тот болезненно рухнул на землю, выпустив катану. Итачи навалился на него всем телом, схватил за дёргающуюся голову, силой приоткрыл веки, проник в сознание шаринганом и обездвижил.

Он тяжело вздохнул, медленно поднялся и шагнул обратно к беспомощно лежащему Фуджи.

Сзади раздался встревоженный голос:

— Погоди, Итачи, стой! Он тут ни при чём. Это я всё затеял, с меня и спрашивай!

Итачи устало, равнодушно обернулся через плечо и посмотрел говорившему прямо в лицо.

— Ты ведь Такума, да? — тихо спросил он и снова отвернулся, шагая к Фуджи. — Значит, ты следующий.

Больше он не удостоил его ни взглядом, ни словом. Нагнулся над бессознательным Фуджи и снова погрузился в его разум. Всё вокруг опять затянуло мраком, и Итачи опять оказался перед той самой странной печатью.

Не спеша, упрямо, методично он принялся её разрушать, вкладывая в последний рывок все оставшиеся силы. Он был убеждён, что поступает правильно, и перед глазами уже стоял отчётливый образ человека в маске, поверженного, лежащего у его ног. А за ним вырисовывалось будущее: мирное, без угрозы войны и ненависти, свободное от гнетущего бремени неизвестности.

Но приблизиться к этому образу он не успел. Сознание Итачи померкло и рухнуло в непроглядную тьму.

***

Оковы гендзюцу вдруг ослабли и рассыпались. Такума вскочил на ноги, ошеломлённо озираясь. Неподалёку стоял Хьюга с бессознательным Итачи на руках. Его бьякуган блеснул в темноте, буравя Такуму ледяным взглядом.

Такума не обратил на него внимания. Он рванулся к лежащему на земле Фуджи, рухнул на колени и отчаянно попытался привести его в чувство. Похлопал по щекам. Реакции не было. Решив, что тот всё ещё под гендзюцу, Такума поспешно попробовал передать ему свою чакру. Тоже без толку.

— Эй, очнись, ну же… — прошептал он с нарастающим отчаянием.

Пальцы судорожно нащупывали пульс на шее друга, но там была только страшная пустота.

Позади с нескрываемым отвращением прозвучало:

— Доигрались, дегенераты? Если я ещё узнаю, что с моей Учихой что-то не так, вернусь и добью тебя.

Ишира исчез в темноте, оставив Такуму наедине с чудовищным результатом собственных решений.

Считать ли это именно тем, о чём он говорил?

Из самой глубины души поднялось нечто тёмное, отвратительно успокаивающее. Оно нашёптывало, что опустевшая оболочка рядом больше ничего не значит, что в мире Бесконечного Цукуёми ничего этого не будет, и боли не будет тоже. Стоило Такуме осознать собственные мысли, как он сдавленно скрипнул зубами и зажал рукой лицо, глуша своё же дыхание.

Вдох, выдох. Вдох, выдох…

— Фух, еле нашла вас! — раздался знакомый ворчливый голос.

Такуму передёрнуло так, что он едва не рухнул лицом вниз. Он медленно поднял взгляд и разглядел на толстых корнях дерева смутный силуэт Миюки.

Она спрыгнула вниз и торопливо заговорила:

— Попытайтесь объяснить мне, что здесь происхо… — голос оборвался. Она застыла, нависнув над Такумой и заглядывая ему за спину.

Такума не поднял глаз, продолжая тупо смотреть в пустоту. Он слышал, как Миюки тяжело упала на колени, как отчаянно пыталась растормошить тело Фуджи. Слышал тихие всхлипы, прерывистое дыхание, то, как беспомощно она дёргала его за рукав.

Он опасливо повернулся и встретился с её глазами, полными ужаса, слёз и неверия.

— Как… как это случилось? Кто? — тихо прошептала она.

Тёмное и отвратительное внутри него снова проснулось и повторило свою мантру: «Это шанс, это шанс!».

— Кто?! — сорвалась Миюки на крик.

— Твоя подруга Учиха, кто ещё?! — выкрикнул Такума, почти не осознавая, что говорит.

Миюки отшатнулась и выпустила его рукав. Он снова отвернулся и уставился в пустоту. На языке вертелось что-то ещё, но слова застревали в горле.

Она вскочила и, не сказав больше ни слова, исчезла в ночной темноте. Такума успел только вскинуть руку, но тут же бессильно её опустил.

Перед глазами неподвижно лежало тело Фуджи. Отчётливое, неоспоримое воздаяние за выбранный путь.

***

Ишира осторожно спрятал Итачи высоко в густых ветвях, будто ворону в гнезде, и оставил рядом клона на всякий случай. После его мягкой ладони Итачи должен был проспать долго, а будить его сейчас было опасно. Пусть придёт в себя к утру и сам сообразит, что делать.

Этот день Ишира мог с уверенностью назвать самым никчёмным за всю историю Земли. Хотелось только одного: лечь спать и забыть обо всём этом безобразии.

Добравшись до центральной башни, он с облегчением выдохнул. Мисаки мирно спала, прислонившись к стене. Потрёпанная, но целая и живая.

Широ, сидевший рядом на ступеньках, вопросительно поднял глаза.

— Тебя где носило?

— То там, то сям, — устало ответил Ишира. — Пошли внутрь.

Широ поднялся, покосился на спящую Мисаки и нагнулся, чтобы взять её на руки.

В этот момент полыхнула вспышка молнии, и следом гулко прокатился раскат грома.

— Ох, блять, — обречённо протянул Ишира и обернулся к фигуре, вышедшей из темноты.

На пальцах Миюки ещё клубился дым, а её покрасневшие, воспалённые глаза источали столько ненависти, что даже Ишире стало не по себе.

Её ладонь снова заискрилась, но Ишира оказался быстрее. Он рванулся вплотную, заломил ей руку и нанёс быстрые точечные удары по ключевым тенкецу, точно так же, как недавно Итачи. Миюки обмякла и мягко осела ему на руки.

Взгляд задержался на свитках, закреплённых у неё на поясе. Забрать их сейчас казалось решением совершенно логичным, но что-то внутри резко воспротивилось.

Он устало поднял глаза к тёмному небу.

— Смотри, я занимаюсь благотворительностью.

Вздохнув, он поднял Миюки на руки и отнёс подальше, в укромное место в густой тени, где её никто не найдёт. Оставил рядом клона и вернулся, понимая, что это может обернуться лишними проблемами. Иначе он всё равно не мог. Мстительность никогда не была его сильной стороной, и убивать девчонку, раздавленную горем, он смысла не видел. Тот, кого стоило наказать, и так уже получил важный жизненный урок.

У башни Ишира на мгновение замер. Потом осторожно присел рядом с Широ, перевернул его тело и снял его руку с Мисаки. С тяжестью в сердце он мягко провёл пальцами по его лицу, прикрывая застывшие глаза.

Мисаки была вымотана настолько, что не проснулась и ничего не заметила. Пожалуй, так даже лучше.

Он бережно подхватил её на руки и поднялся по ступенькам. Почувствовав движение, Мисаки заворочалась, не просыпаясь до конца, и пробормотала:

— Мм…? Всё хорошо?

— Порядок, — тихо ответил он и прижал её крепче. — Отдыхай.

Она снова закрыла глаза и спокойно устроилась у него на руках. Ишира смотрел на неё с умиротворением и печалью.

Глава 25. Я вас всех ненавижу!

На сегодняшний день потребность в способных шиноби была едва ли не такой же острой, как и в послевоенные годы, ведь все страны находились в напряжённом ожидании следующих крупных конфликтов, которые, несомненно, были лишь вопросом времени.

В связи с тем, что второй этап экзамена на чунина прошло значительно больше участников, чем планировалось, но одновременно недостаточно для проведения равных предварительных боев, было принято волевое решение расширить привычную турнирную сетку до пятнадцати участников.

Не последнюю роль в этом сыграл и тот факт, что среди участников оказался разношёрстный контингент шиноби из различных скрытых деревень. Возможность столкнуть их друг с другом на арене давала отличную возможность в полной мере оценить потенциал будущего поколения и приблизительный баланс сил между деревнями.

После непродолжительной жеребьёвки экзаменатор раскрыл большой плакат с турнирной таблицей, на которой чётко выделялись пары участников, которым предстояло сразиться друг с другом:

«Аоки Фумио и Сато Маюри»;

«Учиха Мисаки и Шуичи Хори»;

«Кудо Абэ и Кииоши Танабэ»;

«Учиха Итачи и Хосино Немуи»;

«Тсукури Ютака и Хьюга Ишира»…

Мисаки лихорадочно пробежала взглядом по турнирной сетке выше, и как только увидела своего следующего противника, поутихшая было тревога снова резко охватила её ледяными пальцами.

«Одзаки Такума»

***

Лес Смерти постепенно возвращался к своей зловещей тишине. Повсюду сновали медицинские отряды шиноби, тщательно осматривая местность в поисках выживших или тел погибших генинов. Присутствие АНБУ было исчерпывающим, однако недосчитавшись одного из попаданцев, Кимура обязан был лично убедиться в том, что парень мёртв, а не устроил попытку внезапной диверсии.

С каким-то затаённым злорадством он смотрел на безжизненное тело генина из Кумо, постепенно начиная хмуриться. Причина смерти была ему совершенно непонятна, потому-что на теле не было видно ни одной смертельной раны.

— Гендзюцу? — спросил он негромко, обращаясь в пустоту.

Юичи, стоявший неподалёку и рассматривающий разбросанные по земле сюрикены, не удостоил его ответом.

— Мисаки постаралась?

Тот равнодушно приподнял за крыло одну из мёртвых ворон, бегло осматривая её.

— Всё куда прозаичней, — наконец отозвался он.

Кимура понимающе хмыкнул.

— Концептуально, конечно, неплохая идея, — начал он задумчиво. — Но практически нереализуемая. Много лет назад, по одному случаю, в руки Корня попал один попаданец…

— По случаю? — саркастично перебил его Юичи. — Или это ты постарался?

— Неважно. Главное, что он извивался от боли и умер прежде, чем менталисты успели хоть что-то полезное сделать. Хотя… у меня появилась одна интересная мысль…

— Мне плевать, если честно, что ты там придумал, — оборвал его Юичи. — Лучше подними своих архаровцев и приставь их к его товарищам, — он кивнул на тело, затем, больше не сказав ни слова, двинулся прочь.

Под маской у Кимуры медленно расплылась улыбка.

— А ты в последнее время стал намного аккуратней.

Ему доставило искреннее удовольствие, как Юичи на мгновение сбился с шага, а затем, резко ускорившись, исчез в шуншине.

***

Еще никогда земля перед ногами не казалась такой завораживающей и манящей. В совокупности со звенящей пустотой в голове это порождало ложное чувство, что всё вокруг её совершенно не касается.

— Понятно, — донеслось над головой.

Будь «понятно», у Мисаки не было бы сейчас стойкого ощущения, что она попала в гендзюцу.

— Я рад, что с вами хотя бы всё хорошо, — добавил Макото-сэнсэй с каким-то наигранным облегчением.

Какие же лживые, двуличные слова. За всё их недолгое время работы в команде Мисаки ясно видела, что Макото просто-напросто ненавидел её и Иширу, завидовал им, их способностям, их небывалому росту. Только Широ был честен, искренне пытался увидеть проблемы в себе, а не винить окружающих в своих неудачах.

Жаль, что она заметила это слишком поздно.

— На этот месяц вы освобождены от регулярных миссий, — сказал сенсэй. — Сосредоточьтесь на подготовке к боям.

— Хорошо, — негромко ответил Ишира.

И всё же Мисаки не могла заставить себя признать, что случившееся исключительно её вина. Гадкое нутро, словно активизируя защитный инстинкт, тихо нашёптывало, что это именно Ишира не уследил, именно он виноват. Но попытка убедить себя в подобной меркантильной лжи вызывала только отвращение, причиняя боль сильнее любых пыток.

Макото-сэнсэй ушёл, куда-то удалился Ишира, а Мисаки всё так же продолжала молча сверлить взглядом землю, теряясь в беспощадном самокопании. Краем глаза она проводила удаляющихся Такуму и Миюки, недоумевая, почему первый вдруг захотел её убить, а вторая была готова довершить начатое. За что?

— Тут хотят у тебя кое-что попросить, — раздался сбоку голос Иширы.

Он подтолкнул к ней Кудо, который уставился куда-то в сторону.

— Убери это, пожалуйста, — он сунул ей под нос свою руку с меткой Хирайшина. — Я вёл себя глупо.

Не вязалась его фальшивая искренность с явной насмешливой ухмылкой и презрением, которое светилось в глазах. И от этого становилось только больнее осознавать, что вокруг неё — исключительно лицемерное сборище лжецов. И все подобные эпитеты сходились на попаданцах.

— Смилуйся над ним, — осторожно сказал Ишира, замечая её тяжёлое молчание. — Он же ничего такого не сделал.

Почему-то эти обычные слова в её голове раздулись до огромных размеров, гиперболизируясь и искажаясь в настоящий акт предательства. Она его друг, а не он!

— Плевать, — тихо процедила она, схватив руку Кудо и быстро уничтожая метку. Та с шипением испарилась с его кожи.

— Так-то лучше, — совершенно равнодушно произнёс Кудо потряхивая рукой, после чего спокойно удалился.

Ни тени благодарности. Будто она просто была обязана сделать это по первому требованию. Это было ненормально.

Ишира неуверенно кашлянул.

— Юичи хочет кое-что с нами обсудить.

— Мне надо домой.

— Это срочно.

— Мне плевать на твоего Юичи, я хочу домой, — повторила она настойчивее, однако даже эти слова звучали вяло, без обычной агрессии. Насколько же сильно нужно эмоционально перегореть?

Ишира чуть помолчал, затем просто кивнул.

— Увидимся потом, — сказал он и удалился.

Остальные тоже начали расходиться. Ворота сорок четвёртого полигона наконец захлопнулись, и Мисаки, засунув руки в карманы, медленно побрела прочь.

К её неприятному удивлению, Итачи даже не задержался ни на секунду, просто исчез куда-то, хотя она тешила себя надеждой, что он хотя бы перекинется с ней парой слов.

В полной прострации она добралась до квартала, пропустив мимо ушей приветствия и вопросы проходящих мимо соклановцев.

Мальчишка, беззаботно свесивший ноги с забора, окликнул её:

— Че такая угрюмая? Плохой день?

Но Мисаки не видела смысла отвечать, просто продолжая медленно, целенаправленно идти к своему дому.

Встретил её там привычный мрак.

Мисаки зависла на пороге, и взгляд сам собой потянулся к комнате отца. Это ведь он её подтолкнул? Значит, он и виноват. Правда ведь?

В глубине души она понимала, что хочет просто его упрекнуть, рассказать о своей неудаче, о последствиях её решения. Увидеть в его глазах сожаление, пусть даже осуждение, что угодно, лишь бы знать, что ему не наплевать.

С трудом она заставила себя шагнуть вперёд. Рука уже легла на дверь, как вдруг сзади раздалось мягкое:

— Привет.

Мисаки устало оглянулась через плечо, без сил глядя на улыбающегося Шисуи.

— А где удушливые объятия? — с обиженной миной спросил он. — Меня вообще-то два месяца не было.

Краем губ она всё-таки улыбнулась ему в ответ.

— Не теряй настрой, я сейчас.

Она решительно зашла внутрь, быстро переступая порог, но тут же замерла, осознав, что комната пуста. Кровать была аккуратно заправлена, а внутри царила холодная пустота, как будто никого не было уже давно.

На плечо мягко легла ладонь Шисуи.

— Понимаешь, отцу стало нездоровиться, и для профилактики он временно лёг в больницу.

— Как бы вычурно ты ни пытался это подать, от меня не укроется, что отец умирает, — сухо ответила Мисаки.

Наступила тишина, такая же давящая и неприятная, как атмосфера в этом доме. Мисаки медленно закрыла дверь, сделав шаг назад, и привалилась спиной к стене.

— Я, кстати, была на экзамене на чунина, — произнесла она, словно между прочим. — Вдруг ты не знал.

Шисуи улыбнулся, тепло и искренне.

— Знал, конечно. И очень горжусь тобой.

Впервые за прошедшие дни Мисаки ощутила хоть какое-то душевное умиротворение. Возможно, потому что рядом был единственный человек, который никогда и ни при каких обстоятельствах не мог причинить ей вреда.

— Я вкурсе, что случилось с твоей командой, — осторожно произнёс Шисуи. — Мне очень жаль.

Мисаки коротко кивнула, молча опустив взгляд. Сейчас ей совсем не хотелось об этом думать, тем более говорить.

— И я очень надеюсь, что ты больше так поступать не будешь.

Эти слова пробрали её до костей. Мисаки неверяще вскинула голову, встречаясь с жалостливым, в какой-то мере осуждающим взглядом.

— Отец мне всё рассказал, — продолжил Шисуи.

Окак. Выходит, он просто решил её проучить таким образом? Это не было отцовской заботой, это был всего лишь поучительный урок, а потом он ещё и пристыдил её перед единственным, самым родным человеком?

Дыхание Мисаки стало тяжелее.

— Шаринган дан тебе для того, чтобы ограждать себя и других от насилия, а не наоборот. Чем раньше ты это поймёшь…

— Заткнись.

Ей было больно осознавать, что Шисуи решил выплеснуть свои нравоучения именно сейчас, словно специально выбрав момент, когда ей и так было невыносимо тяжело. Он будто упивался этой возможностью, получая удовольствие от своего мнимого превосходства.

— Послушай того, кто уже через это проходил.

— Мне плевать, — сдавленно ответила она.

— Так же, как и на своего товарища? — неожиданно жёстко отрезал Шисуи.

Всё внутри вспыхнуло разом, ярость захлестнула разум, и её шаринган мгновенно загорелся багровым огнём.

— Ты что, не слышал, что я велела тебе заткнуться?! — сорвалась она на крик.

Мисаки резко развернулась, прерывисто дыша, и молча побрела в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, поджимая ноги к груди. Впервые за долгое время ей было по-настоящему страшно и одиноко.

***

Прошло две недели.

Незаметно, но с каким-то противным ощущением, будто каждый день кто-то медленно пролистывал перед глазами, не давая повлиять ни на одну строчку. Этого времени хватило, чтобы всё переварить и смирится, продолжая кропотливо двигаться по намеченному пути.

Пошёл первый снег, за ним морозы, и тренироваться становилось всё сложнее. Такума сидел один на пустом полигоне, выделенном гостям из других деревень, укрывшись под деревом и согревая озябшие ладони собственным дыханием.

Всё это время он не переставал мысленно прокручивать возможные стратегии против Учихи, перебирая варианты, пытаясь придумать, как закрыть каждую из её способностей. Но времени на реализацию всех задумок катастрофически не хватало.

Ещё сильнее раздражало постоянное и навязчивое ощущение, что за ним кто-то следит. Это было очевидно, даже банально, но вскоре его бездействие, видимо, наскучило, и слежка прекратилась. Это было чётким сигналом, что пришло время действовать.

Кроме самого экзамена и устранения попаданцев, у Такумы была другая, важная цель: собрать максимум информации о внутренней кухне Конохи. Всё, что он смог узнать за это время, от взаимодействий местных попаданцев и их способностей до текущего положения клана Учиха, джинчурики и даже того факта, что один из попаданцев состоял в Корне АНБУ, теперь было записано на нескольких аккуратно сложенных листах.

Развернув свиток призыва, Такума положил туда записи, сложил печати и ударил по земле. Листы исчезли в облачке белого дыма, отправляясь прямиком к Хироши.

Глядя на тающий в воздухе дымок, он задумался, а почему бы и нет? Быстро достав чистый лист и ручку, он ненадолго задумался, прежде чем написать:

«Я буду биться с Учихой в третьем этапе. Перечень её способностей у тебя есть».

Лист аналогично исчез, и Такуме осталось лишь ждать ответа. Сама мысль о том, чтобы просить помощи в таком деле, была ему глубоко неприятна, но любая полезная техника или хитрость сейчас могла оказаться очень кстати.

Ждал он долго, пристально глядя на свиток, постепенно засыпаемый снегом. Наконец вереница символов засветилась сквозь тонкий слой инея, растапливая снег, и он тут же потянулся к ответу. Однако в этот момент почувствовал чужое присутствие и быстро спрятал свиток обратно.

Подняв взгляд, он увидел перед собой протянутую руку с термосом и слабо улыбающуюся Миюки.

— Что ты тут как пугало сидишь? — с лёгким укором спросила она.

Такума выдохнул, заставил себя натянуть улыбку и принял термос, сделав глоток горячего чая. Миюки осторожно присела рядом, немного помолчав, прежде чем решилась заговорить:

— Может, не будем ждать третий этап? Уйдём сейчас, вдвоём?

Такума нервно дёрнулся. Слова о мести уже буквально срывались с языка, но, столкнувшись с её полным мольбы взглядом, он сдержался.

— Можешь уходить. Встретимся в оговорённом месте.

— Когда ты успел стать таким… таким, как он? — с горечью спросила Миюки. — Не думающим о последствиях. Убей ты её, думаешь, тебе после этого дадут продохнуть?

— Не ты ли пыталась сделать то же самое? — хмуро бросил Такума в ответ.

Миюки заметно съёжилась, болезненно прикусив губу.

— Что было, уже не изменить. Око за око. Тебе мало?

Такума медленно, с усталостью провёл ладонью по лицу, пытаясь сформулировать мысли так, чтобы она хоть что-то поняла.

— У вас совсем нет абстрактного мышления…

— Так просвети меня! — вдруг сорвалась она на отчаянную просьбу.

— Вот чего ты хочешь на самом деле? — с нажимом спросил Такума. — Бороться со злом, отдавать всю себя? Но ты пойми, что именно такие идеалисты, как ты, заканчивают хуже всех. Подумай, что ты будешь делать, когда эта Учиха окончательно перегорит, поубивает всех, а потом неизбежно станет твоим врагом? Или другой пример: попаданка джинчурики вдруг не окажется терпилой вроде Наруто, сотрёт Коноху с лица земли и также закономерно примкнёт к твоим врагам. Подумай об этом хорошенько сейчас, пока не стало слишком поздно.

Миюки грустно опустила взгляд, молча кивнула, медленно поднимаясь с земли.

— Я пойду соберу вещи. Я… я буду очень ждать тебя.

Она ушла, и её удаляющиеся шаги эхом отзывались в груди болезненной пустотой. Такума остался один, раздражённо сжимая зубы и пытаясь заглушить внутренний голос, всё настойчивее нашёптывающий ему, что всё это бессмысленно.

На пару минут Такума задумался, а затем резко потянулся к свитку, однако сразу же убрал его обратно, когда на поляне появился ещё один человек.

— Ну и куда это вы намылились? — негромко поинтересовался Юичи, наблюдая за ним с холодным любопытством.

Такума, не теряя самообладания, ровно ответил:

— Мы не собираемся возвращаться в Кумо. Нукенинство сейчас выглядит намного перспективнее. Скорее всего, как и Хиёри, осядем в Кири. Ты против?

Юичи молча смерил его недоверчивым взглядом, затем небрежно пожал плечами.

— Ладно, поверю.

Он уже развернулся уходить, но вдруг остановился, задумчиво щёлкнув пальцами.

— И ещё, — добавил он, чуть обернувшись через плечо, — за джинчурики я присматриваю. А на Учиху у меня тоже управа найдётся.

Такума, покачав головой, проводил его взглядом, выждал минуту, вновь потянулся за свитком и вдруг раздражённо вздохнул, ощутив новое присутствие.

— Ну кто ещё? — выдохнул он.

Его спокойствие заметно поколебалось, когда на поляне показался Учиха Шисуи.

— Судя по твоим забегавшим глазам, ты сразу понял, почему я здесь, — произнёс он, останавливаясь в нескольких шагах от него.

Такума, скрывая напряжение, сложил руки на груди.

— За сестру пришёл впрягаться?

Шисуи задумчиво почесал затылок, на его губах мелькнула короткая улыбка.

— Для меня это непозволительная роскошь, я просто хотел кое-что спросить, — лицо его внезапно стало серьёзным и суровым. — Зачем ты наговорил на мою сестру, будто она убила твоего друга?

Такума слегка дёрнул бровью, внутри него стремительно нарастало неприятное предчувствие. Он молчал. Оправдываться смысла не было, потому что, очевидно, Итачи уже рассказал ему всю правду.

Шисуи коротко пожал плечами, словно ситуация потеряла для него актуальность.

— Ну да ладно, разное бывает, — добавил он примирительно. — Вот только твоя подруга очень сильно расстроилась, когда я с ней только что об этом поговорил.

Такума молчал. Молчал, чтобы не выдать своё бурлящее от эмоций состояние.

Шисуи больше ничего не сказал, просто исчез в шуншине.

Такума медленно, тяжело прикрыл веки, делая глубокий вдох, прежде чем наконец развернуть свиток, на котором в дымке уже появился листок с короткой надписью:

«Биться буду я».

***

Длинный коридор Корня закончился, растворившись в бледных лучах дневного света. Кимура шёл ровно в шаг с Данзо, неторопливо продвигающимся вперёд, тяжело опираясь на свою трость. По другую сторону от старика молча шагал АНБУ в тигриной маске, известный под именем Сугару.

Сам факт того, что Данзо решил лично отправиться на арену, чтобы своими глазами лицезреть бои генинов, уже казался чем-то почти фантастическим. Подобное можно было представить разве что в бреду. Однако, причина была очевидна: ему нужно было увидеть в деле Итачи, которому предстояло оправдать возложенные на него немалые ожидания.

— Да, кстати, совсем забыл, — неожиданно заговорил Данзо, чуть повернув голову. — Кто там противник у второй Учихи?

Сугару, с его привычным шипящим голосом, ответил:

— Генин из Ивы, без каких-либо особых навыков. Если первый раунд пройдет надлежащим образом, её следующим противником будет тот странный мальчишка из Кумо.

Данзо задумчиво хмыкнул, в его голосе внезапно послышались нотки волнительного восторга.

— В этом году какой-то бешеный наплыв уникальных детей.

Кимура позволил себе улыбнуться под маской, полностью разделяя его настроение. Предстоящие бои и ему самому сулили немалое удовольствие и обещали быть крайне занимательными.

***

Дежавю накрывало с головой.

Снова началась черная полоса, снова она переругалась со всеми вокруг и снова заперлась в четырех стенах. Если продолжить в том же духе, ее, глядишь, вышвырнет в третий мир. Мисаки понимала, что сгущает краски, но рассудок откровенно трещал по швам, и это прямо перед началом боев.

Раскормленный злостью Шаринган пульсировал в глазницах глухим жаром, требуя рвать на куски любую падаль. Додзюцу вопило, отдавая приказы устроить показательную кровавую баню на третьем этапе, чтобы каждый проклятый попаданец после этого боялся даже произносить имя «Учиха». От этих мыслей становилось не по себе. Инструмент, которым всегда были эти глаза, внезапно перехватил инициативу, начал доминировать, диктуя ей, что и как чувствовать.

И даже посоветоваться не с кем. С Шисуи они старательно избегали друг друга, а вот…

В тишине дома раздался надрывный кашель Хирари, сменившийся грохотом падающих вещей. Вместо привычной тревоги Мисаки ощутила лишь невесомое равнодушие, перетекающее в сладострастное упоение. Она попыталась было отогнать эти мысли, но вместо этого позволила им раскрутиться. Может, если она сейчас сделает какую-нибудь гадость, вечно голодный Шаринган наконец насытится?

Она вышла в коридор, следуя за стойким запахом лекарств и крови. Сунув голову в дверной проем отцовской комнаты, Мисаки уже рисовала в голове жалкую картину: как отец, давясь собственной кровью, слепо шарит руками, роняет вещи со стеллажа и бессильно сползает по стене.

В реальности Хирари, даже не потрудившись стереть кровь с подбородка, выудил из пачки сигарету и с каким-то мазохистским наслаждением прикурил.

С чего бы ей жалеть того, кто сам не хочет жить и целенаправленно травит себя? Уж кому, как не ей, это понимать. Но, придя сюда с намерением позлорадствовать и ужалить побольнее, Мисаки вдруг растеряла весь запал.

— Ничего не хочешь мне сказать? — нарушила она тишину.

— Это ты пряталась от меня все эти недели, — блекло отозвался Хирари, обессиленно опираясь головой на руку.

— Зачем ты всё растрепал Шисуи? — лицо Мисаки исказилось от горькой обиды. — В кои-то веки я испытала к тебе благодарность. За то, что ты соизволил снизойти и помочь собственному ребенку в дерьмовой ситуации, как это, вообще-то, принято в нормальных семьях! Да, я облажалась, и мне за это стыдно. Но с чего ты вдруг решил, что этого недостаточно?

Хирари слушал с непробиваемым бесстрастием. Казалось, тлеющая сигарета интересовала его куда больше, чем истерика дочери.

— Я просто не понимаю, — голос Мисаки заледенел, — ты ведь всё равно скоро сдохнешь. Так нахрена напоследок рушить семейные узы, к которым ты, по сути, не имеешь никакого отношения?

— Нахрена, спрашиваешь? — Хирари задумчиво повертел сигарету в пальцах. — Мне просто стало интересно, усвоила ли ты урок из своей прошлой жизни.

Воздух выбило из легких. Ей не показалось. Он только что абсолютно невозмутимо, между делом, вскрыл ее самую страшную, самую глубокую тайну. Мисаки в ужасе попятилась.

— Что тогда, что сейчас, — ровно продолжил он, — ты отчаянно бежишь от проблем. Даже не пытаешься их решать или брать на себя ответственность.

— Кто бы говорил! — она отступила еще на шаг.

Хирари раздавил окурок и медленно поднялся.

— Как там говорят? Дети учатся на ошибках родителей? — он сделал шаг навстречу. — Я понял, что воспитывать тебя бессмысленно, почти сразу после твоего рождения. И просто позволил тебе плыть по течению, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Ты росла удобным ребенком, не придерешься. Но, покопавшись в твоем прошлом, я осознал, насколько ты на самом деле труслива и слаба духом. И банальная ссора с братом лучшее тому доказательство. Она едва не швырнула всю твою новую жизнь обратно, в то сломленное…

— ЗАТКНИСЬ! — сорвалась на крик Мисаки. В глазах бешено полыхнул Шаринган. — Вот поэтому я и цеплялась за эти связи! «Непозволительная роскошь для шиноби», да-да, — она истерично всплеснула руками, — ну и что с того?! Ты вообще сломался от потери жены и в ту же секунду вычеркнул собственных детей! Ладно, плевать на меня, но Шисуи пришлось душу продать, чтобы хоть как-то удержать остатки семьи на своих плечах! Вся разница между нами в том, что у меня хватило характера покончить с собой, а ты только и можешь, что бухать и трусливо ждать забвения! Сейчас я хотя бы пытаюсь барахтаться! А ты, со своими глазами, вместо того чтобы пойти и отрезвить клан, просто сидишь здесь и щедро накрываешь нас с Шисуи тенью своего позора!

Хирари продолжал методично наступать, загоняя её по коридору прямо к её собственной комнате.

— Кстати, — его тон стал обманчиво вкрадчивым, — я ведь как-то обещал, что научу тебя пробуждать их. С такими глазами действительно можно не только подмять под себя клан, но и поставить на колени целую деревню. Глаза, выкованные из боли, страданий и беспросветного отчаяния… Наше персональное проклятье. А тебе, похоже, на роду написано было родиться именно в этом клане. Уверен, твой любопытный носик уже побывал в тайных архивах, и ты знаешь цену этой силы. Думаешь, как это вышло у меня? Хм…

Воздух стал густым от возросшей Ки. Мисаки захлебнулась животным ужасом. Споткнувшись о порог, она ввалилась в свою комнату.

Хирари остановился в дверном проеме, глядя на нее сверху вниз потухшим взглядом.

— Я просто убил твою маму.

***

Кимура стоял в густой тени трибун, облокотившись руками на холодные перила и равнодушно глядя на арену. Со всех сторон раздавались крики, гул голосов, свист и шум, что для человека, привыкшего к полной тишине и полумраку бесконечных коридоров Корня, казалось невыносимо раздражающим.

— Первый раунд, первый бой! Аоки Фумио, генин Киригакуре, против Сато Маюри, генина Сунагакуре. Начали! — громко объявил экзаменатор.

Честно говоря, Кимуре было малоинтересно наблюдать за боем как таковым. Его больше заботило изучение способностей попаданцев и скрытых талантов, которые они старательно демонстрировали или же неосознанно раскрывали на глазах у всех присутствующих.

У Фумио был стандартный набор шиноби из Кири: техники Суитона, огромные водные колонны и водяные потоки, разве что удивляло почти идеальное природное преобразование, что заслуживало уважения. Да и физически он заметно превосходил большинство соперников старших возрастных групп.

С куноичи из Суны было куда интересней. Марионетка, способная распадаться на несколько частей и действовать автономно, казалась хитросплетённой, практичной конструкцией, но лично Кимура всегда относился к кукольникам с пренебрежением. Эти куклы легко разбивались одним точным ударом техники, превращаясь в мусор и щепки.

Гораздо любопытнее было то, что спрятано у неё под рукавом, на запястье. Механизм, напоминающий спусковой курок, небольшое дуло… пистолет? Видимо, оружие предназначалось для выстрела сенбонами, пропитанными каким-то особенно изощрённым ядом.

И всё же, массированными атаками стихии воды и за счёт физического превосходства победу уверенно одержал Фумио. Впрочем, как Кимура и ожидал изначально.

— Первый раунд, второй бой! Учиха Мисаки, генин Конохагакуре, против Шуичи Хори, генина Ивагакуре. Начали!

Этот бой обещал быть менее зрелищным, зато куда более скоротечным, а значит, более показательным.

И он не ошибся: быстрая, резкая атака, короткий обмен ударами, и вот противник Мисаки, уходя в сторону, выпускает из земли несколько огромных каменных шипов, которые в одно мгновение пронзают воздух насквозь.

В ту же секунду тело Учихи разлетелось вихрем ворон, а затем, телепортируясь от одной птицы к другой, она искусными виражами обошла все препятствия и завершила бой одним точным ударом. Ее противник с глухим звуком приложился к земле, а у его горла уже блестел кунай.

По трибунам прокатился восхищённый гул. Шиноби посильнее и поопытнее с изумлением переглядывались, без труда распознав в её технике знаменитый Хирайшин.

Кимура искренне пожалел, что не видел в этот момент лицо Данзо, спрятавшегося где-то выше в тени трибун. Если ранее Данзо просто взял эту девочку на заметку, то сейчас он наверняка захочет присмотреться к ней повнимательней.

Следующий бой Кимура полностью проигнорировал. Попаданец из Ивы выступил достойно, но не более того.

— Первый раунд, четвёртый бой! Учиха Итачи, генин Конохагакуре, против Хосино Немуи, генина Кумогакуре. Начали!

Итачи немного повозился со своим противником, поскольку Немуи обладал довольно необычной способностью — он сражался закрытыми глазами, буквально во сне. Но это не могло продолжаться вечно: Учиха терпеливо подловил нужный момент, когда тот всё же приоткрыл глаза, и он мгновенно угодил в тщательно подготовленное гендзюцу.

Секунда, и бой превратился в настоящее представление для зрителей, которые в ужасе и восхищении наблюдали, как генин из Кумо начал дёргаться и кричать, буквально извиваясь в отчаянии и умоляя остановить кошмар. Немуи стал жертвой амбиций Итачи, желавшего любой ценой продемонстрировать свою ошеломляющую силу. Только после нескольких минут мучений подоспели шиноби-медики и утащили парня с арены.

Кимура даже не пытался угадать, какое именно гендзюцу применил Итачи, но оно явно было чем-то ужасающим.

— Первый раунд, пятый бой! Хьюга Ишира, генин Конохагакуре, против Тсукури Ютаки, генина Ивагакуре. Начали!

Бой со стороны выглядел как затянувшаяся попытка подловить противника на ошибке, и казалось, этому не будет конца. Сражаться в тайдзюцу против представителя клана Хьюга всегда считалось рискованным решением, но это было и ни к чему пользователю Бакутона, который комфортно атаковал на дистанции.

Ютака методично атаковал мощными и направленными взрывами, но благодаря технике мягкой ладони все его попытки сходили на нет. И так по кругу: Хьюга сближался, Ютака отступал, взрыв, никакого эффекта, и снова тоже самое.

Кимура задумчиво смотрел вниз, размышляя о самой природе Бакутона. Это была стихия, которой для эффективности требовался проводник. Он не знал, откуда у Дейдары появятся рты на руках, однако был уверен, что при желании взрывную глину можно использовать и без столь вычурного киндзюцу.

Скорее всего, у этого парня что-то да было припрятано, но сейчас он просто не хотел раскрывать все карты. Из-за чего подойти вплотную к Хьюге означало подписать себе смертный приговор: Ишира банально превосходил его, и дело тут было не в Бьякугане — он просто был сильнее.

В чём отличие попаданцев от обычных шиноби? Возможно, они немного более заносчивы и самонадеянны, особенно в первые годы жизни, наивно полагая, что одно лишь желание и знание будущего автоматически сделает их великими шиноби. Однако столкнувшись с реальностью, большинство из них быстро осознают суровую правду: для успеха нужно нечто большее, чем простое «я хочу». Им необходим мощный катализатор, внутренняя мотивация, которая будет двигать их вперёд.

Ишира, очевидно, нашёл свою мотивацию в яростном стремлении вырваться из оков собственного клана. У самого Кимуры выбора и вовсе не было — с самого рождения он вынужден был становиться сильнее, вне зависимости от своего желания. Юичи же выехал за счёт одержимости искусством фуиндзюцу, сделав его грозным оружием. У Мисаки свои тараканы, у других попаданцев также другие личные стремления.

И разница между теми, у кого стремление было сильнее, а у кого слабее, сейчас была очевидна, особенно глядя на арену.

— Победил Хьюга Ишира!

Трибуны взорвались радостными криками, аплодисментами и свистом, а Кимура в это время с невольной мрачностью подумал, что под боком у него растут потенциальные палачи. И не исключено, что его собственные союзники тщательно продумывают способы устранения неудобного попаданца из Корня.

Шестой бой прошёл незаметно. Кимура наблюдал за ним сквозь пелену скуки, время от времени пробегая глазами по трибунам, выискивая потенциальную угрозу среди собравшихся зрителей и высокопоставленных гостей. Седьмой был отменен вовсе — попаданка из Кумо просто не явилась.

И вот, наконец, экзаменатор снова громко объявил:

— Первый раунд, восьмой бой! Учиха Мисаки, генин Конохагакуре, против Одзаки Такумы, генина Кумогакуре. Начали!

Трибуны оживлённо загудели в предвкушении схватки.

Первый раунд экзамена в этом году насчитывал четырнадцать участников, разбитых на пары, и пятнадцатого, которому предстояло сразиться с одним из победителей за право выхода во второй этап.

Несмотря на свои радикальные взгляды на клан Учиха и на то, что в целом ему было плевать на исход боя, Кимура мысленно всё же был за Мисаки — просто потому что своя.

Наивная, ничего не понимающая Учиха, в которой все вокруг видели лишь удобное оружие.

Кимура невольно сжал перила и наклонился вперёд, наблюдая за тем, как Такума, развив ошеломляющую скорость, стремительно бросился на Учиху. Её тело начало привычно рассыпаться на стаю чёрных ворон, но процесс неожиданно оборвался на полпути. Такума выставил вперёд руку, и из неё посыпались светящиеся символы фуиндзюцу, мгновенно сплетаясь в воздухе в плотную паутину, насильно втягивающую обратно каждую ворону, заставляя Мисаки вновь стать единой.

Она неуклюже рухнула на землю, с трудом перегруппировалась и резко отскочила в сторону. Лезвие катаны скользнуло по её руке, оставляя глубокий, кровоточащий порез.

Кимура, не отрываясь, смотрел вниз, обескураженно понимая, что это была именно печать подавления контракта — техника, на которую среди попаданцев был способен разве что один Юичи.

Зрители охнули, когда Такума на всей скорости оказался вплотную к Мисаки и взмахнул катаной, но та успела метнуть кунай и моментально исчезнуть. Так оно и продолжалась: Мисаки лихорадочно метала оружие и, используя Хирайшин, спасалась бегством, избегая схватки. Тактика была отчаянной, и работала ровно до тех пор, пока Такума не окутал себя мощным покровом из молний и не опередил кунай, схватив появившуюся девушку за горло.

У Кимуры от происходящего возникал серьёзный диссонанс. Этот генин сейчас демонстрировал уровень, сопоставимый с его собственным, и это не могло не волновать.

Мисаки отчаянно забилась в его хватке, выхватив из подсумка кунай со взрывной печатью и метнув его себе под ноги. Такума, вынужденный отпустить её, отскочил назад, уклоняясь от вспыхнувшего взрыва. Мисаки, не медля, сложила печати и выпустила огромный огненный шар, который, однако, пролетел мимо цели и врезался в стену арены. От мощного взрыва задрожали трибуны.

Такума вновь оказался рядом с ней, но Мисаки вместо того чтобы отступать, дерзко нырнула мимо атаки и подловила его: резкая подсечка, и вот она уже навалилась на него сверху, кунаем пытаясь пробиться к его горлу. Такума сопротивлялся одной рукой, но, вопреки ожиданиям Кимуры, Учиха так и не погрузила его в гендзюцу. Потому что не могла. Он для нее был слишком силён — и это казалось непостижимым.

Кимура не слышал, но видел, как Такума что-то прошептал на ухо Мисаки, резко выкрутился из её захвата, провернулся и, покрывая ногу трескучими молниями, нанёс ей мощный удар. Он резко дёрнул головой в сторону, пытаясь проследить за полётом Мисаки, тело которой с грохотом впечаталось в стену арены.

Над трибунами повисла гробовая тишина.

Такума, не колеблясь, рванул вперёд, и только сейчас Кимура сообразил, что он намеревался её добить. Нельзя.

Двумя руками он сложил печать. Тень, падающая с верхних трибун на арену, внезапно ожила и стремительно обвила Такуму, замедляя его, пока он окончательно не застыл на месте. Этого краткого мгновения оказалось достаточно, чтобы между ними появился экзаменатор, громко объявляющий, что бой окончен.

Кимура немедленно отпустил технику теневого паралича. Такума снова дёрнулся, и на мгновение Кимура разглядел в глазах, казавшихся ему раньше равнодушно холодными, настоящее, пугающее безумие.

Но всё уже было кончено. Арена успела наполнится шиноби-медиками, бережно поднимающими Мисаки из разбитой стены.

Скрестив руки на груди, Кимура внимательно следил за Такумой, уходившим с арены победителем, но выглядевшим так, словно только что потерпел самое сокрушительное поражение в своей жизни.

***

— На, выпей. Должно пройти, — с ленцой произнесла медсестра, протягивая стакан воды и белую таблетку.

Такума молча взял её и быстро проглотил, чувствуя, как внутри разрастается холодное, глухое раздражение. После переноса сознания голова по-прежнему раскалывалась от боли, а чакроканалы, повреждённые влиянием Хироши, восстанавливались невыносимо медленно.

И после всего этого он проиграл. Учиха выжила, ускользнув буквально в последний миг, Хьюга вышел в другой паре, а его самого вообще исключили из последующих боёв, посчитав дальнейшее участие бессмысленным. Просто вручили звание чунина и отмахнулись. Его рискованная авантюра полностью провалилась, оставив после себя лишь потери и горечь.

Выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, Такума медленно пошёл вниз по лестничной площадке, но вдруг неожиданно остановился на одном из этажей, пристально глядя на дверь палаты в конце коридора. Какой шанс, что он сумеет незаметно пробраться внутрь и добить Учиху прямо сейчас?

Нулевой.

Он резко отвернулся, положив ладонь на перила лестницы, собираясь уйти, но ноги словно отказались ему подчиняться. Такума замер, погружённый в глухие размышления. Вся его жизнь теперь напоминала оборванную цепочку бессмысленных решений, каждое из которых отрезало ему путь к отступлению. Терять было почти нечего, и он понимал: свернуть с этого пути уже не получится.

Неожиданно для себя он сделал шаг назад, второй, и в этот самый миг из темноты коридора вынырнула тень, неумолимо впечатав его в стену.

Железная рука Шисуи сдавила горло, лишив возможности даже вздохнуть. Такума мучительно задыхался, вслепую пытаясь вытащить кунай, но Учиха тут же выбил его из руки и бросил оружие далеко по пустому коридору.

— Говорят, все люди смотрят на вещи по-разному, — холодно произнёс Шисуи, с безразличным интересом наблюдая за тем, как Такума отчаянно пытается вдохнуть. Пальцы Учихи сжались сильнее, лицо Такумы стало наливаться багровым оттенком.

— Вот сейчас тебе кажется, будто над тобой издеваются, — продолжил Шисуи и чуть ослабил хватку, давая Такуме сделать лишь один жадный вдох, после чего сразу же сжал горло снова. Такума содрогнулся от паники, почти теряя сознание, и только в последний момент Шисуи снова отпустил его, добавляя с жестокой иронией: — Но разве не я сейчас спасаю тебя от смерти, балуя кислородом?

Шисуи резко убрал руку, и Такума рухнул на колени, надрывно закашлялся, пытаясь отдышаться. Но едва он успел втянуть в себя воздух, как его снова швырнули — на этот раз в противоположную стену. Удар вышиб весь воздух из лёгких, и прежде чем он смог опомниться, сильные пальцы снова вцепились ему в горло.

На этот раз Шисуи держал его до тех пор, пока сознание не начало расползаться тёмными пятнами, а мир не начал растворяться в пугающей пустоте. И только затем снова отпустил, позволяя Такуме осесть на пол.

— Знаешь, — спокойно сказал Шисуи, стоя над его дрожащим телом, — этот момент мы тоже запомним по-разному. Ты запомнишь его со страхом и ненавистью ко мне, а я… я даже не запомню твоего имени.

Шаги начали удаляться, оставляя Такуму в одиночестве, у стены, едва живого, с болезненным жжением в горле и тёмной пустотой внутри. Он медленно сел, оперевшись спиной о холодную стену, тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри формируется чёткая и окончательная мысль: чтобы двигаться дальше, потерять нужно абсолютно всё.

***

Стояла глубокая ночь. Возможно, сопровождающий их джонин уже сбился с ног в поисках, но Такуме было всё равно. Когда утром весть доберётся до Кумо, после недолгого разбирательства всё оформят официально, и имя Такумы появится в реестре нукенинов.

Он стоял посреди заснеженной поляны, там, где обещал встретиться с Миюки. В голове бесконечно прокручивалась речь, которую он собирался произнести, но, как бы он ни моделировал разговор, куда бы ни крутил — всё заканчивалось одинаково.

— А я думала, ты будешь позднее, — негромко раздался знакомый голос.

Такума поднял голову и через снежную пелену увидел улыбающуюся Миюки. Он из последних сил улыбнулся в ответ:

— Как у тебя дела?

— Всё хорошо, — тепло отозвалась она. — Хиёри познакомила меня с попаданцами из Кири. Неплохие ребята.

Такума молчал, просто смотрел на неё, пытаясь запомнить каждую мелочь: лёгкую улыбку, слегка растрёпанные волосы, внимательные глаза, полные тревожного ожидания.

— Ну что, идём? — тихо спросила она и, словно почувствовав его нерешительность, медленно протянула руку.

Внутри Такумы всё разрывалось от отчаянного желания махнуть рукой на всё и просто принять эту руку. Вернуть всё назад, забыть о планах, которые несли с собой лишь боль. Но в эту же секунду он отчётливо ощутил тяжёлое присутствие Хироши где-то в темноте. Тот ждал, терпеливо и холодно, буквально перекрывая ему путь к отступлению.

— Я вступаю в Акацуки, — глухо выдохнул Такума.

— Я догадалась, — спокойно ответила Миюки.

— Тогда идём со мной.

— Нет.

— Значит, теперь я твой враг, — сдавленно проговорил он, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Миюки печально улыбнулась, тихо приблизилась и осторожно коснулась ладонью его щеки. От её пальцев исходило тепло, которого ему так не хватало.

— И врага можно понять, — прошептала она, отступая назад.

На губах всё ещё блуждала лёгкая улыбка, когда она, помахав ему рукой, медленно развернулась и неспешно пошла прочь, в глубину ночной темноты. Её шаги глухо хрустели по снегу.

Такума молча смотрел ей вслед, чувствуя мучительную благодарность к Итачи за то, что тот избавил его от подобной участи.

Острый свист рассекаемого воздуха. Влажный, отвратительный звук, с которым лезвие катаны вошло ей в спину, навсегда врезался в сознание. На белоснежную землю упали первые капли алой крови, окрашивая снег в яркий багрянец. Миюки рухнула на колени, потом медленно, безвольно повалилась на снег, будто кукла с перерезанными нитями.

Она знала о его решении, но всё равно пришла. Она могла без труда увернуться, но не сделала этого. Она просто приняла его выбор.

Тяжёлая рука Хироши опустилась на плечо Такумы, и тело машинально перестало дрожать. Внутри образовалась пугающая пустота, холодная и глухая.

Это ведь то, чего он хотел. Правда?

***

Она давно не спускалась в этот подвал и не тешила себя иллюзиями, что здесь могло хоть что-то измениться. Всё та же затхлая атмосфера, всё тот же тяжелый воздух.

Не поднимая глаз, Мисаки проскользнула в самый конец ряда и опустилась на татами рядом с Итачи. Тело тут же отозвалось вспышкой ноющей боли. Кости после экзамена ещё не до конца срослись, превращая каждое неосторожное движение в пытку.

Заплясало пламя свечей, выхватывая из полумрака строгие лица. Фугаку объявил собрание открытым. Мисаки не вслушивалась в его слова. Она тупо смотрела в пол и молилась лишь о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась и можно было уйти домой.

— Мисаки, выйди сюда, — голос главы клана гулом прокатился по подземелью, заставив ее вздрогнуть.

Она затравленно скосила глаза на Итачи, ища поддержки, но наткнулась лишь на непробиваемое равнодушие. Обреченно выдохнув, Мисаки поднялась на ноги. Под тяжестью десятков оценивающих взглядов она прошла через зал и замерла рядом с Фугаку.

— Сестра Учихи Шисуи, как и мой сын, получила звание чунина, — торжественно и веско провозгласил он.

Точнее, подарили. Кинули как кость за «проявленный потенциал». От этого было еще тошнее. Она целый месяц готовилась, до тошноты прокручивала варианты, сутками отрабатывала тактики, но в решающий момент оказалась беспомощной. Противник оказался невообразимо сильнее. От этой кричащей несправедливости наворачивались слезы.

Конченые попаданцы. Чтоб они все сдохли.

— Скажи пару слов, — неожиданно велел Фугаку.

Мисаки растерянно моргнула, сглотнула подступивший к горлу ком и выдавила шаблонную фразу:

— Какое бы звание мне ни присвоили, я в первую очередь остаюсь Мисаки из клана Учиха. Я рассчитываю на вас.

По рядам прошел одобрительный гул, от которого внутри всё сжалось в комок отвращения.

— С понедельника, — невозмутимо продолжил Фугаку, — Мисаки заступает на службу в ряды Военной Полиции Конохи.

Зал снова довольно загудел. У Мисаки в ушах зазвенело.

— Я собираюсь ходить на полевые миссии как полноценный чунин, — её голос дрогнул, но прозвучал твердо.

Шум оборвался, словно из подвала разом выкачали весь кислород. Лицо Фугаку осталось каменным.

— Это не та ситуация, чтобы спорить. Документы уже подписаны. Решение окончательное.

— Почему без моего согласия?! — сорвалось с ее губ.

Сидевший в первом ряду Учиха Яширо зло скривился и бросил:

— Я не понял. Ты что-то имеешь против нас?

Хотелось выкрикнуть в это перекошенное злобой лицо, что она не желает становиться мишенью для той желчной ненависти, которой деревня щедро поливает клановую Полицию. Но она стиснула зубы, впиваясь ногтями в ладони, и упрямо повторила:

— Я не буду работать в полиции.

— Значит, и обычным шиноби ты не будешь, — сухо отрезал Фугаку, проигнорировав её дерзость.

— Мы один клан или нет?! — с надрывом бросила она прямо ему в лицо.

— Тогда какого черта ты открещиваешься от клана?! — взревел Яширо. — Кончай юлить, соплячка.

— А почему вы отнимаете у меня право выбора?!

Сосед Яширо, Инаби, резко подскочил на месте, презрительно скривив губы.

— Ты Учиха! И долг служить в Полиции на тебя возложила сама деревня!

— Не зазнавайся только потому, что такая одаренная в свои годы! — с явным наслаждением поддакнул Яширо, упиваясь возможностью самоутвердиться.

Зал гудел. Десятки пышущих возмущением взглядов давили, ломали волю, загоняя в угол. И внутри что-то с хрустом надломилось.

— Я не хочу просирать эту самую одаренность на то, чтобы до конца своих дней разнимать пьяное быдло на улицах!

Подвал взорвался яростным ревом.

— Ты что о себе возомнила, дрянь?! — рявкнул Яширо.

— Ты оглох?! — сорвалась на визг Мисаки. Радужки полыхнули кроваво-красным. — Я сказала, что не буду деградировать вместе с вами!

Яширо с рычанием вскочил на ноги. Мисаки инстинктивно подалась вперед, напрягая ноющие мышцы, готовая вцепиться ему в глотку прямо сейчас, плевать на последствия. Но в этот момент кто-то жестко перехватил ее за запястье.

Дернув головой, она столкнулась с почерневшим взглядом Шисуи.

— Успокойся. И извинись, — велел он стальным голосом.

Земля ушла из-под ног. Она ведь просто отстаивала свое будущее, свою свободу. Но даже Шисуи, который сам вырвался из кланового болота, отказавшись от Полиции, ударил ей в спину.

Задыхаясь, Мисаки с остервенением вырвала руку. Злые слезы обожгли глаза.

— Я вас всех ненавижу! — в отчаянии выкрикнула она в лица сородичей.

Вспышка Хирайшина вышвырнула ее из душного зала прямо на толстую ветку сосны у Храма Нака, где её дожидалась призванная ворона. Вжавшись спиной в жесткую кору, она больно закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.

В этом мире каждый пытался оторвать от неё кусок. Использовать. Затравить. Убить. Но виноватой в итоге всегда оказывалась только она.

В ушах ядовитым эхом зазвенел шепот Такумы, брошенный ей во время боя:

«Грустно, наверное, так отчаянно чего-то желать, но чувствовать себя абсолютно беспомощной?»

Она до боли зажмурилась, обхватив плечи руками и стиснув зубы. Грудь разрывало от бессильной злости.

Спустя час двери храма скрипнули. Наружу потянулись темные фигуры сородичей. Мисаки сидела не шевелясь, вжавшись в ствол, прячась в густой листве, словно в детском шалаше, где ее никто не найдет.

Внизу последний раз хлопнула дверь. Сквозь шорох шагов по гравию до нее долетел строгий голос Фугаку:

— Вы перегнули палку.

— Но Фугаку-доно! — уязвленно воскликнул Яширо. — Вы же сами видели, сколько в ней гонора!

— Яширо-сан прав, — льстиво поддакнул Инаби. — Такое нужно выжигать на корню. Тем более, когда у нас на руках такой удобный рычаг давления...

— Запомните оба, — голос главы клана упал до ледяного шипения. Мисаки готова была поклясться, что в этот момент в его глазах полыхнул Шаринган, а двое офицеров по струнке вытянулись перед ним. — Если об этом узнает хоть одна живая душа, я вас обоих разжалую.

— Но!..

— Девочке могут не просто навсегда закрыть путь шиноби! Вы своими пустыми головами соображаете, какая лавина обрушится на Учих, если всплывет, что она использовала наше додзюцу для контроля гражданским ребенком?! Поэтому засуньте свои языки поглубже и не лезьте к ней. Я обещал ее отцу, что присмотрю за девчонкой. И я справлюсь с этим без вашего гнилого шантажа.

— Но Хирари ведь сам рассказал об этом и… — Яширо подавился словами, очевидно, снова придавленный тяжелой Ки.

— Я предупредил. Первый и последний раз.

Шаги начали отдаляться, голоса растворились в ночной тишине. Но Мисаки уже услышала всё, что было нужно.

Cтая черных птиц с гортанным карканьем сорвалась с ветвей, пронеслась над крышами квартала и рассыпалась, собирая Мисаки перед порогом её дома.

Входная дверь с протяжным скрипом распахнулась во мрак прихожей. Обуви Шисуи не было: скорее всего, он носился по Конохе, пытаясь её найти. Не разуваясь, она шагнула вглубь дома и прямиком направилась в комнату отца.

Она замерла над кроватью. Дыхание сбилось от накатывающей темной волны эмоций. Спящий Хирари выглядел таким уязвимым, таким до жалкого беспомощным. В голову прокралась отравленная мысль: от его смерти ничего не убудет. Даже наоборот, без него всё станет только проще. Хотя, есть ли теперь в этом смысл? Он уже пробрался в её разум, пустил свои липкие щупальца в её жизнь. Какую мораль он вообще пытался в нее вколотить? Что-то в духе: какое бы дерьмо ни происходило, стисни зубы и не сдавайся?

Мисаки беззвучно опустилась на пол у кровати, пальцы механически крутили кунай. Тупая сторона лезвия медленно заскользила по предплечью, очерчивая вены, и замерла у запястья.

Может, и эта жизнь не задалась? Покончить со всем во второй раз казалось сейчас такой манящей, болезненно-сладкой перспективой. Опыт, как-никак, имеется. Этот мир с самого начала выплевывал ее. Эти конченые кланы, шиноби, попаданцы с их интригами, эта бесконечная жестокость — вся её новая жизнь казалась одной огромной ошибкой.

— Вообще-то, я рассчитывал, что убивать ты будешь меня, — скрипуче раздалось со стороны кровати.

Мисаки даже не вздрогнула. Она равнодушно воткнула острие куная в доски пола, начиная бессмысленно ковырять древесину.

— Ладно… возможно, я слегка просчитался, — продолжил Хирари после паузы. — Почему молчишь? Обиделась?

— Как на тебя можно обижаться? — голос Мисаки прозвучал глухо и бесцветно. — Ты всего лишь тяжелый груз. Обреченная на скорую смерть обуза, которую мы с Шисуи вынуждены терпеть. Каково это — подыхать, зная, что твои собственные дети только и ждут, когда ты наконец освободишь их?

Хирари надсадно закашлялся и вдруг горько усмехнулся.

— А если я попрошу тебя убить меня прямо сейчас?

— Лучше отца у меня еще не было, — отстраненно бросила она.

— Я серьезно.

Мисаки неспешно поднялась. В бледном свете из окна лицо отца казалось серой маской, обтянувшей кости. Глаза были красными, но не от додзюцу — белки разъедала кровавая сетка лопнувших сосудов.

— Ты даже представить себе не можешь, как страшно умирать вот так. Медленно выплевывая легкие и теряя рассудок, — тихо произнес Хирари.

— Не мои проблемы, что у тебя кишка тонка вскрыться самому.

— Я просто хотел извлечь из своей кончины максимальную выгоду.

Она медленно моргнула. По ногам потянуло ледяным сквозняком с улицы: незакрытая входная дверь хлопала на ветру, и этот ритмичный стук словно отсчитывал секунды, оставшиеся им двоим.

— И в чем выгода портить мне жизнь?

— Поверь, тебе еще предстоит хлебнуть дерьма в этой…

Очередной приступ кашля скрутил его. Хирари отвернулся, надрывно хрипя. Мисаки с ледяным равнодушием наблюдала, как он обессиленно откидывается обратно и рукавом стирает густую кровь с подбородка.

— Я пытался максимально воссоздать условия, в которых ты варилась в прошлой жизни, — тяжело дыша, продолжил он. — Момент твоей тотальной уязвимости. Похоже вышло, а?

— Ты до омерзения много обо мне знаешь.

— Как ни крути, после того случая ты усвоила цену жизни. И в той кошмарной иллюзии я видел, насколько глубоко твое сожаление. И глядя на то, как я опустил руки… Хочешь ты того или нет…

— К сути.

— В общем, я целенаправленно стал источником твоих проблем. А теперь убей меня. Получи Мангекё. И больше никогда не чувствуй себя беспомощной, смело строя планы на свою жизнь.

— Я читала механизм пробуждения. — Мисаки нахмурилась. Голос дрогнул, выдавая прорвавшуюся тревогу. — Ты близок мне только на бумаге. По факту я испытываю к тебе одну лишь неприязнь.

— Тем проще тебе будет меня убить. Я ведь просто докучливое препятствие к силе…

— Просто зачем?

— Вы с Шисуи… вы не обычные брат и сестра. Когда меня не станет, одному из вас может выпасть шанс перевернуть весь клан. А может, и деревню. Сломать эти прогнившие устои…

— Я не понимаю, — почти жалобно выдохнула она.

— Шисуи разберется. Тебе останется лишь пожинать плоды.

— Ты можешь хоть перед смертью перестать водить меня за нос?!

— Ты сама мне это позволила, — он снова спрятал кровавый кашель в ладонь. — Давай, делай… Или я расскажу брату о твоем маленьком секрете.

Даже сейчас он продолжал давить. Мисаки обреченно покачала головой, уставившись в одну точку. Сознание словно утягивало в мутную воду. Когда-то ей казалось, что она сможет раскрыть потенциал крови Учиха исключительно собственным трудом. Но стоило ей оказаться на самом дне уязвимости, как ей услужливо напомнили: есть короткий путь. Идеальный выход, когда потребность в силе выкручена до максимума.

Это была филигранная, извращенная манипуляция. Он навязал себя как обузу, сыграл на ее жгучем стыде перед прошлыми родителями, перенес этот образ на себя и теперь ждал финала своего больного спектакля.

А сила ей сейчас была нужна как воздух. Воображение подкинуло картинку: вместо того, чтобы трусливо сбегать с собрания, она могла бы впечатать весь клан в пол. Возможно, даже никого не убивая.

— Нет, не так, — Хирари перехватил ее взгляд, когда Мисаки сжала рукоять куная. Он с усилием приподнял одно веко. — Останови мое сердце.

— Я не умею.

— Для этого много ума не нужно. Тем более, я не собираюсь сопротивляться.

Она активировала Шаринган. Чужая чакра впустила ее осторожно, словно покорно открыв дверь, и легко поддалась контролю.

— Найди ритм моего сердцебиения. Направь туда чакру и просто пережми.

— Последний шанс передумать, — зачем-то произнесла она.

Хирари вымученно, но искренне улыбнулся.

— Разве ты еще не поняла? Ты и есть мой последний шанс.

В ушах гулко отдался последний удар его сердца. Рука отца, слабо сжимавшая ее пальцы, безжизненно соскользнула с одеяла и повисла в воздухе.

Сквозняк трепал открытую дверь, холод обжигал спину, но Мисаки стояла статуей, не в силах осознать произошедшее. Губы искривились в нервной усмешке. Какая пустота. Какая злая, бессмысленная пустота в этом поступке. Накатила волна испепеляющей ненависти к самой себе.

А потом что-то горячее покатилось по щекам. Она неверяще провела дрожащими пальцами по лицу, размазывая кровь. Глазницы раскалились так, словно в них плеснули кипяток.

Мисаки смотрела на мертвое лицо отца, и вдруг тугой ком в горле лопнул. Плечи судорожно дернулись, и грудь разорвал рваный всхлип, что быстро перерос в тихий плач.

Дверь с грохотом захлопнулась. В комнату ураганом влетел Шисуи. Он замер лишь на долю секунды, оценивая картину, а затем рванулся к ней, сгреб в охапку и намертво прижал к себе, закрывая от всего света.

Из кармана его джонинского жилета выпал сложенный вчетверо листок. Коснувшись пола, бумага чуть развернулась, обнажая строчки:

«Теперь всё зависит от тебя, Шисуи. Какой бы выбор ты ни сделал дальше, я уверен, он будет правильным. Удачи тебе.

Твой папа».

Глава 26. Что значит быть ниндзя?

Академия осталась в памяти Какаши мутным пятном. Серая дымка, ни одного яркого цвета, ни одного живого чувства. Заботил его тогда только путь шиноби, упорное стремление к совершенству и постоянным успехам, чтобы навсегда заслонить позор, брошенный на их семью его отцом, Хатаке Сакумо.

Вспоминать о себе тех лет Какаши не любил. Слишком долго ему понадобилось, чтобы понять, насколько неприятным человеком он успел стать, и ещё больше времени ушло на попытки собрать себя обратно. АНБУ не помогало. Каждое задание дробило его ещё сильнее, оставляя шрамы, невидимые глазу, но отчётливые каждую ночь.

Но останавливаться он всё равно не собирался. Обито, Рин, сенсей... Это следовало проглотить, утрамбовать поглубже и продолжать жить. Шиноби вообще редко предлагались более удобные варианты.

И теперь Какаши стоял в душной подвальной раздевалке АНБУ, среди своей команды Ро.

Тензо аккуратно захлопнул дверцу своего шкафчика и задумчиво покосился на капитана.

— По-моему, вы преувеличиваете, семпай. Попахивает личной неприязнью.

Какаши устало выдохнул и привалился плечом к холодному металлу.

— Я немного не это имел в виду.

Югао, затягивавшая ремешок налокотника, бросила на него озадаченный взгляд.

— Но шиноби такого уровня в нашей команде — это ведь скорее плюс, разве нет?

Возможно, она была права. Хотя такое пополнение в и без того элитном подразделении выглядело уже избыточным. Куда больше Какаши волновало другое: зачем и почему? Человек, которого он когда-то крепко запомнил по жизненному принципу «не трогайте меня без необходимости», добровольно полезть в АНБУ не мог. По крайней мере без причины, достаточно веской, чтобы поступиться собственным комфортом. А вот эту причину Какаши пока не видел.

Железная дверь взвизгнула и впустила в их скромное убежище фигуру. Человек держал в руках свежевыданную униформу АНБУ, обвёл всех любопытным взглядом и сказал:

— Меня зовут Юичи Хотэру. С сегодняшнего дня я новый член команды Ро.

***

Юичи принял твёрдое и окончательное решение.

Он в последний раз осмотрел старый зелёный жилет. Удобный, привычный, переживший вместе с ним столько дерьма, что расставаться с ним оказалось неожиданно жалко. Юичи провёл ладонью по ткани и на секунду прикрыл глаза.

На улице он широко раскинул руки и полной грудью втянул прохладный весенний воздух. Дела складывались паршиво, а настроение почему-то держалось хорошее. Поводов для тоски впереди хватит с запасом, так что затишье следовало допить до дна.

Неторопливо шагая по улицам Конохи, Юичи добрался до центра и привалился к холодному забору. Вокруг текла обычная деревенская жизнь: кто-то спешил по делам, торговцы возились у лавок, прохожие переговаривались между собой. Редкая нормальность действовала успокаивающе.

Щёлкнула зажигалка. Юичи только успел поднести сигарету к губам, как её выдернули из пальцев и демонстративно смяли прямо перед носом.

Он опустил взгляд и упёрся в недовольное лицо Мисаки. На рукаве красовался шеврон Военной полиции.

— Вот ты дятел, скажи мне? — спросила она. — Можешь курить в специально отведённом месте. Можешь хоть у себя в постели дымить. Но обязательно делать это посреди деревни?

Юичи несколько секунд безразлично на неё смотрел, затем достал вторую сигарету и спокойно закурил, не отводя тяжёлого насмешливого взгляда. Мисаки раздражённо цыкнула, но уходить не стала. Привалилась рядом к забору и скрестила руки на груди.

— Что с тобой? — тихо спросил Юичи, выпуская дым.

— В смысле?

— Да так, ничего, — он пожал плечами. — Просто выглядишь какой-то... Как бы сказать... Сдержанной. Куда весь запал делся?

Мисаки наградила его злым взглядом.

— По моей вине погиб товарищ по команде. Потом один тип проделал мною дыру в стене арены. Умер отец. Теперь я торчу на неблагодарной службе и слежу, чтобы такие ханыги, как ты, не курили где попало. И это новости только за последние три месяца, — её глаза на миг вспыхнули алым. — А теперь спроси ещё раз, что со мной.

Юичи прекрасно понимал, что с ней происходит. Подобное он видел уже не раз, а Учиха такие удары вообще переваривали особенно тяжело. Только гладить её по голове и рассказывать, что всё обязательно наладится, Юичи не собирался. Гораздо правильнее было её растормошить. То есть как обычно: надоесть, вывести из себя, напомнить, что жизнь продолжается.

— Депрессия, значит? Ладно-ладно! — Юичи тут же поднял руки, когда Мисаки угрожающе потянулась к поясу. — Это у тебя там что, наручники?

— Чакроподавляющие, — сухо ответила она.

— Не жирно для бомжей и пьяниц?

Мисаки тяжело вздохнула и отлипла от ограды.

— Смейся сколько влезет, а мне плакать хочется. Ради интереса просмотрела нераскрытые дела — они нераскрытые лишь потому, что передаются в АНБУ. За последний год таких случаев стало гораздо больше, а бюджет нам, бездельникам, урезают всё сильнее. Скоро и наручников этих не будет. Вот такая хитросплетённая манипуляция от деревни по подавлению Учих, не находишь?

Это Юичи тоже знал. Но услышать подобное именно от Мисаки оказалось неприятно. Будто невысказанный упрёк в его сторону: обещал что-то сделать и, как обычно, никуда толком не продвинулся.

— Рано или поздно всё разрешится.

— Ты сейчас на Шисуи похож, — Мисаки отвела взгляд. — Тоже изо всех сил пытаешься сгладить углы.

Юичи усмехнулся и внимательнее всмотрелся в её лицо, ещё не до конца избавившееся от детских черт. Что-то всё-таки было не так. Незримая перемена, и даже оттенок её чакры стал другим.

Мисаки уже собиралась уходить, когда он негромко бросил ей вслед:

— Больше ничего мне сказать не хочешь?

Она обернулась и вопросительно вскинула бровь.

— Точно. В следующий раз я заставлю тебя эту пачку сигарет сожрать целиком, — и зашагала прочь.

Задерживать её Юичи не стал. Докурил и медленно затушил бычок о влажную землю.

Он собирался идти к резиденции Хокаге, но у самого входа замер на полушаге. Чуть повернул голову, пару секунд подумал и направился к знакомой фигуре в зелёном жилете.

— Ну что, гроза всех чунинов, как успехи? — Юичи взъерошил Ишире волосы прежде, чем тот успел увернуться.

— Устроили мы, значит, привал, — раздражённо начал Ишира, отдёргивая его руку. — Я привычно зарылся в спальный мешок, и вдруг посреди ночи меня что-то дёрнуло активировать Бьякуган. Догадаешься, что я увидел?

Юичи задумчиво почесал подбородок, оглядывая кучкующихся вокруг чунинов, пока не встретился с ответом взглядом.

— Тебя Итачи напугал?

— Он неотрывно смотрел на меня спящего где-то час, — мрачно ответил Ишира. — И явно размышлял о чём-то нехорошем. Ты бы подсуетился и взял меня к себе в команду, месяц уже прошёл.

Юичи замялся.

— Увы, тут я тебе не помощник.

— Ты издеваешься? — удивлённо выдохнул Ишира и понизил голос. — У нас тут завёлся… убийца попаданцев, и я могу пасть его жертвой уже на следующей неделе, а ты даже помочь не можешь?

— Я перевожусь в АНБУ. Тебя вообще не смутило, что я сейчас чуть ли не впервые в гражданском?

— Ты гонишь.

Юичи спокойно задрал рукав и продемонстрировал свежую татуировку, комбинацию узоров листа и пламени.

— Осталась бумажная возня, потом пойду знакомиться с новой командой. Угадай с какой?

Ишира несколько секунд молчал, затем понимающе хмыкнул.

— Ладно. Вообще-то в этом даже есть смысл.

— Рад, что ты меня поддерживаешь.

На том и разошлись. Ишира вернулся к своей команде, а Юичи поднялся по лестнице в кабинет Хокаге.

АНБУ сравнимо с шахтой, и добровольно обрекать себя на эту каторгу Юичи бы никогда не стал. Джонином ему было вполне комфортно, но в последние годы он всё сильнее чувствовал, насколько связан по рукам. Перед Кимурой с его болванчиками из Корня он был как на ладони, и чтобы это прекратить, Юичи решил стать невидимкой.

По сути, АНБУ и Корень были автономными организациями: Корень замыкался на Данзо, АНБУ — только Хокаге. Состав, задания и перемещения сотрудников наружу почти не просачивались. Обычному шиноби о такой степени свободы можно было только мечтать.

Второй мотив не уступал первому по важности — Учиха. АНБУ занимались этим вопросом напрямую: круглосуточное наблюдение за кварталом, фиксация буквально каждого подозрительного движения. Изнутри Юичи выцарапал бы куда больше деталей, а дальше оставалось скармливать их Шисуи дозами и наконец столкнуть эту телегу с мёртвой точки. Плюс скоро в АНБУ придёт Итачи, а это ещё один плацдарм.

Покончив с формальностями в резиденции, Юичи направился на базу АНБУ. Неприметный проход открылся у подножья горы Хокаге, и он неспешно шагнул внутрь. «На чём-то вроде проходной он показал свежевыданный пропуск и через мгновение получил из маленького окошка новое обмундирование: униформу, лисью маску с овальными прорезями для глаз и стандартный клинок. Только сейчас, разглядывая гладкий боевой жилет АНБУ, он сообразил, что целую гору свитков в него больше не запихнёшь.

Дальше тянулся узкий коридор с серыми стенами и тусклыми лампами. Юичи остановился перед металлической дверью, потянул её на себя под лёгкий скрип и переступил порог.

— Меня зовут Юичи Хотэру. С сегодняшнего дня я новый член команды Ро.

Первым навстречу вышел молодой парень, которого он знал как Ямато.

— Будем знакомы. Я Тензо, это Югао, — он кивнул на невысокую куноичи с фиолетовыми волосами; та мельком глянула на Юичи и коротко кивнула в ответ. — Ну а с капитаном вы, думаю, уже знакомы.

— Капитан Какаши, — произнёс Юичи с подчёркнутым уважением. Оба знали, что это игра в субординацию, но правила следовало соблюдать.

— Переодевайся, — коротко сказал Какаши. — Ждём тебя на тренировочной площадке.

— Без крещения кунаями, надеюсь? — усмехнулся Юичи.

Какаши вышел из раздевалки, не удостоив его ответом.

Тензо подошёл ближе и понаблюдал, как Юичи неспешно раскладывает вещи по шкафчику.

— Вы не в ладах? — осторожно спросил он.

Юичи усмехнулся уголком губ.

— Не знаю. Лично я ко всем отношусь хорошо.

***

Наруто чуть не драл на себе волосы.

— «Что значит быть ниндзя?» Э-э… — растерянно протянул он, буравя взглядом книгу.

Пока он мучительно вспоминал то, чего заведомо никогда не знал, Наоми пересчитывала их семейный бюджет. Деревня отсыпала ровно столько, чтобы не сдохнуть с голоду и не ходить босиком, а в представлении самой Наоми для нормальной жизни требовалось куда больше. Хорошо, что Юичи успел выбить себе статус их неофициального опекуна и регулярно подкидывал денег на нужды и прихоти.

Транжирой Наоми не была, этим занимался Наруто. Он обладал какой-то патологической тягой к проказам и с упорством барана гнул свою линию, а звания «старшей сестры» не всегда хватало держать его в узде.

— Ну, это… Тот, кто служит своей деревне? — наконец выдавил Наруто.

Наоми обречённо прикрыла лицо ладонью.

— Быть ниндзя означает быть готовым отнять чужую жизнь и отдать свою за деревню. Терпеть и продолжать бороться. И всё это, между прочим, написано на первой странице книги, которую ты сейчас держишь.

— А… ну да.

Вступительные экзамены в академию начинались завтра, и это была катастрофа. Сама она в шиноби не рвалась совершенно: ни академия, ни ремесло её не манили, но Юичи однажды достаточно прозрачно объяснил, что как у сосуда Кьюби особого выбора у неё нет. Оружие деревни должно оставаться оружием деревни, как бы мерзко это ни звучало. А раз Наруто упёрся в мечту и тащит её за собой, выхода не оставалось вдвойне.

Наоми нависла над братом.

— Читай.

— Я устал, — заныл Наруто.

— Читай!

Он обречённо уткнулся обратно в книгу.

— Вот стану Хокаге, и ты будешь меня во всём слушаться, ттэбайо.

— Ттэбайо-ттэбайо, — передразнила она. — Ты сначала в Академию поступи, а потом уже права качай, ттэбайо!

Наруто что-то недовольно пробурчал себе под нос и продолжил сражаться с учебником. Наоми тяжело вздохнула, пересела на диван, подперла щёку кулаком и некоторое время молча за ним наблюдала.

Потом прикрыла глаза.

— Чем занят?

— Не твоего ума дела, — после короткой паузы глухо отозвалось изнутри. — И я тебе не собеседник.

— Думаешь, только тебе позволено объявляться, когда самому удобно?

Ответа не последовало, да он и не требовался. Вопрос был риторическим.

Их странное сосуществование с Курамой примерно так и работало: Лис вспоминал о её существовании преимущественно тогда, когда она злилась, боялась или была особенно уязвима. Юичи предполагал, что Ян-половина внутри Наруто просто терпеливо ждёт, пока печать даст слабину, попутно отравляя его своей чакрой. Инь же действовала тоньше, подталкивая Наоми выплеснуть наружу всё накопившееся раздражение, показать деревенским их место, перестать терпеть, а вместе с этим постепенно расшатывалась бы и печать.

Бесило это неимоверно. Особенно потому, что иногда Наоми ловила себя на мысли: а ведь хочется.

Подружиться с этой громадной лисой пока выходило так себе. Единственное серьёзное достижение за всё время заключалось в том, что она вытянула из него имя, и то с боем. Зато Курама о ней знал почти всё.

Наруто вдруг с громким хлопком закрыл книгу и победно вскинул голову.

— Всё! Задавай любой вопрос!

Наоми задумалась.

Может, с Лисом стоило действовать примерно так же, как с Наруто? Не пытаться добиться послушания напрямую, а давать желаемое только в обмен на соблюдение определённых правил.

— Нэ-чан, ку-ку! — снова протянул Наруто, выдёргивая её обратно.

— Вопрос тот же, — утомлённо вздохнула она. — Что значит быть ниндзя?

Правил Наруто не придерживался никаких, но любить его и поощрять Наоми была вынуждена при любом раскладе.

***

— Вижу, ты недоволен, — первым нарушил тишину Какаши, даже не повернув головы.

Он обращался к Юичи, который стоял по другую сторону дверей кабинета Хокаге и без особого интереса разглядывал стену напротив. Охрана Хокаге тоже входила в обязанности АНБУ, а тот факт, что сегодня их поставили именно сюда, означал только одно: в деревне мирно.

— Давай по клону оставим и уйдём? — предложил Юичи.

Какаши так и не понял, шутит тот или говорит совершенно серьёзно. С Юичи эта грань вообще существовала скорее теоретически.

Подобное отношение к службе Какаши не нравилось. Впрочем, как и сам Юичи оставался для него человеком довольно чужим. Не неприятным. Просто чужим. За годы Академии, войну и десятки пересекавшихся миссий у них так и не появилось ничего общего, кроме редкого «привет» и такого же сухого «пока». Будто так и было задумано.

Юичи выслуживался джонином, возился с уникальными по своей природе детьми, пока Какаши нырял в АНБУ всё глубже. И то, что в его мир так бесцеремонно вломились, устраивало его, мягко говоря, не полностью.

— Может, уже скажешь прямо, что ты здесь делаешь? — выдохнул Какаши.

Юичи нехотя отлип от стены и с хрустом потянулся, подняв руки над головой.

— Да надоело быть обычным джонином. Всё, что хотел, я реализовал, пора пробовать себя дальше.

— Сделаю вид, что поверил. Почему АНБУ?

— Ну как же. Элита деревни и всё такое.

— Здесь не место для шутовства, которым от тебя за километр несёт, — голос Какаши похолодел. — Здесь никто не будет спрашивать, согласен ты с приказом или нет. Скажут убить совсем зелёного генина, убьёшь. Скажут не оставлять свидетелей, прирежешь даже гражданского, который увидел тебя исключительно по твоей же глупости.

Юичи чуть повернул голову.

— А убийство товарищей по необходимости? Или это не считается?

Под лисьей маской лицо Какаши затвердело. В АНБУ давно знали его историю, и многие за глаза, а кое-кто и в лицо, звали его убийцей друзей. Самому Какаши обычно было всё равно, кто и что о нём мелет: это был его личный конфликт, его собственный демон, с которым он бодался не первый год. Но Юичи одной фразой ухитрился сделать сразу всё: задеть, высмеять и показать, что прекрасно знает, куда именно бить. И вот это уже было неприятно.

В коридоре послышались шаги, и оба мгновенно выпрямились у дверей, будто предыдущего разговора вообще не существовало.

Тяжёлый стук трости по полу. Данзо шёл по коридору с неизменной кислой миной, за его спиной безмолвной тенью тянулся АНБУ в волчьей маске.

От Какаши не ускользнуло, как обычно расслабленный Юичи вдруг подобрался и впился взглядом в приближающуюся пару.

Сам Данзо остановился перед дверью кабинета. Потом медленно, будто нарочно, повернул голову к Юичи. Тот встретил его взгляд совершенно спокойно.

— Тобой движет не тьма, а эмоции, — сухо бросил Данзо. — Эмоциям в АНБУ не место.

Он распахнул двери и скрылся внутри, оставив после себя тяжесть и звон в воздухе.

Какаши осторожно перевёл взгляд на АНБУ в волчьей маске. Тот, вопреки всей корневой дисциплине, непринуждённо прислонился к стене, скрестил руки и откровенно провоцирующе уставился на Юичи.

В голове Какаши пронеслась вереница неудобных вопросов. В начале карьеры он и сам слишком плотно пересекался с Корнем, и те времена вспоминать не хотелось. Сложись всё иначе, последствия вышли бы по-настоящему скверными. Теперь он с тревогой прикидывал, во что успел вляпаться Юичи.

Через какое-то время дверь снова открылась. Данзо не удостоил их ни словом, ни взглядом и двинулся прочь по коридору вместе со своим сопровождающим.

Будто читая мысли Какаши, Юичи негромко сказал:

— Я для них угроза, Какаши. Поэтому и решил уйти на дно в АНБУ.

Звучало более чем правдоподобно. Данзо в своё время точно так же нацеливался украсть шаринган у самого Какаши. Кто знает, чего он захотел от Юичи.

***

Двор перед Академией был забит людьми. Нарядные, растерянные дети жались к родителям, старшим братьям и сёстрам. И только Наоми с Наруто торчали посреди этого праздника как беспризорники, без единого взрослого за спиной.

Вокруг них само собой наросло пустое пространство, в которое толпа не совалась. Родители перешёптывались, кивали в их сторону и мягко, но настойчиво отпихивали своих детей подальше.

Обидно. Противно. Но плевать.

Наруто, как обычно, ничего не замечал. Или делал вид. Упрямство работало у него бронёй: он наоборот лез к людям, влезал в компании и всем видом показывал, что чужое презрение его не касается. Может, и правда не чувствовал, а может, просто давно выучился притворяться.

— Всегда было интересно, — протянул голос у неё в голове. — Почему ты не рассказываешь этому мальчугану, что у него внутри?

Наоми молча проводила взглядом Наруто. Тот уже успел пристать к какой-то кучке детей и теперь о чём-то громко рассказывал, отчаянно размахивая руками.

— А вдруг он под влиянием ненависти пойдёт на поводу у твоей второй половины и сравняет тут всё с землёй?

В ответ тишина. Не сказать, чтобы у неё самой подобное никогда не всплывало: иногда на улице до неё долетало бормотание, что она и есть воплощение всего плохого. Кьюби всё это видел и смаковал, напоминая, что она вполне могла бы поставить всех на место и ответить злом на злобу.

Какой бы взрослой она себя ни считала и сколько бы ни убеждала себя, что на провокацию не поведётся, где-то внутри всё равно оставалось неприятное «а вдруг». И тогда она, движимая справедливостью, просто перебила бы всех забавы ради.

Но это было всего лишь «а вдруг». Реальность требовала другого: навязать Кьюби свою парадигму, нащупать компромисс и выстроить сносные условия для обоих. Для начала следовало один раз предельно ясно показать, что исключительно по его условиям Наоми жить не собирается.

Вскоре подошёл мужчина в зелёном жилете и принялся строить детей парами, партиями заводя их внутрь. Наруто оказался где-то в стороне, Наоми замешкалась, не успела поймать его за рукав и, потерявшись в разношёрстной массе, встала в пару с каким-то мальчишкой.

— Каждая группа следует за своим сопровождающим, — громко объявил инструктор.

Детская змейка потянулась по коридорам Академии. Одни группы поднимались по лестницам, другие уходили глубже в здание. У входа в одну из аудиторий стоял мужчина со списком и сверял имена.

— Узумаки Наоми, — отчеканила она.

Брови у мужчины дёрнулись, но он справился с собой, кивнул и поставил галочку.

— Так это твой брат ко всем приставал на улице? — фыркнул мальчишка рядом.

К дурной славе она притерпелась, а вот эта самодовольная интонация ей категорически не понравилась. Наоми уже открыла рот, но преподаватель торопливо постучал карандашом по листу.

— Учиха Саске, — прозвучало в ответ.

Они вошли в аудиторию, и ноги сами понесли её на последний ряд. Выбирать пришлось между мальчиком, у которого рост и вес, кажется, совпадали, и девочкой с глазами как у Иширы. Она села ко второй.

Учитель монотонно разжевал порядок теста, и перед каждым легли бланки. Наоми без запинки прошла все вопросы, отложила лист и обвела класс взглядом. Вместо волнения внутри неожиданно поднялось редкое и довольно постыдное чувство превосходства. Ровесники вокруг напряжённо скребли карандашами по бумаге, кусали губы, зависали над вопросами, а ей хватило нескольких минут.

Но сейчас её занимало другое.

— А чем ты вообще занимался, пока не был запечатан? — мысленно спросила она. — Гигантская лисица… Просто бродил по миру?

Вместо привычного ехидного молчания она уловила что-то вроде раздражённого перетирания мыслей.

— И это тоже, — наконец отозвался Курама. — Обычно биджу закрепляют за собой определённую территорию: лес, горы, моря. Со временем такое место становится для них чем-то вроде священной земли.

Значит, от обычных зверей они отличались несильно. А раз так, торчать в одной клетке десятилетиями занятие на редкость тоскливое.

Прозвенел звонок, все потянулись к выходу, сдавая листки. Их сразу погнали в другую аудиторию, куда просторнее первой. За длинным столом сидели четверо, и детей велели построить в четыре линии и по очереди подходить на проверку уровня чакры. Наоми не переживала. Юичи рассказывал, что даже без Кьюби у них с Наруто резервы заметно выше среднего. Заслуга родословной.

Когда подошла её очередь, один из шиноби указал на лист с фуин-узорами.

— Положи ладонь. Не бойся.

Она положила руку, и бумага тут же налилась бледно-голубым. Взгляд шиноби сделался озадаченным.

— Странно… — пробормотал он. — Очаг уже полностью сформирован, но что-то ему будто мешает…

Коллега резко наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Тот многозначительно посмотрел на неё, сделал пометку и опустил глаза.

Наоми отошла в сторону, хмурясь.

— Что значит «мешает»?

— Лучше скажи спасибо, — лениво отозвался Курама. — Захоти я, ты бы вообще не могла пользоваться чакрой.

Наоми поморщилась, вздохнула и решила, что момент подходящий.

— Давай смотреть правде в глаза. Возьмём сценарий, где ты выбираешься на свободу, сеешь хаос, а через несколько часов тебя как ни крути запечатывают снова, только уже в менее лояльного джинчурики. Дружить со мной я не заставляю, но к какому-то взаимопониманию мы прийти обязаны.

Лис расхохотался. Горько и громко.

— Хоть ты и не из этого мира, а от здешних людишек почти не отличаешься. Страх настолько замутил вам разум, что вы готовы прятать его даже в младенцах, лишь бы не потерять контроль. Ты рассуждаешь ровно как твои предшественники: благими намерениями ограждаете мир от ненависти, а в удобный момент не прочь выпустить эту ненависть на поле боя и порвать ею своих врагов.

— Ну да, — нехотя признала Наоми. — Есть такое.

— Так что мне плевать, где быть. Вас, людишек, я буду ненавидеть одинаково.

— Но клетка от этого приятнее не становится. Так что предложение простое: я периодически уступаю тебе тело, а ты можешь им пользоваться. В разумных пределах, естественно. День мой, ночь твоя.

Внутреннее сознание разразилось хохотом.

— А если я не стану соблюдать договор?

Теперь замолчала Наоми. Пусть мечется и ищет подвох.

— В твоей болтовне есть какой-то смысл, — признал Курама. Впервые он звучал не язвительно, а почти серьёзно. — Но без ключа от печати ничего не выйдет.

— Думаешь, я настолько глупа, чтобы на это повестись? — вздохнула она.

— Ещё как, — огрызнулся лис. — Сейчас я могу выпускать лишь крохи своей чакры. Так что никак.

— Ладно, — пробормотала Наоми вслух. — Сейчас всё решим.

Она моргнула и обнаружила, что стоит одна в пустом помещении.

***

— Охренеть… — негромко выдохнул Юичи, переступая порог подвала.

Перед ним развернулась стена мониторов, на которые с разных ракурсов стекался квартал Учих. То, что за кланом следят, было секретом Полишинеля, но одно дело знать, а другое — увидеть масштаб вживую. Юичи невольно поморщился, примеряя на себя, насколько всё серьёзно.

— Наблюдение круглосуточное, — негромко пояснил Какаши. — Сегодня твоя и моя смена. Целый день.

Сколько он в АНБУ, третий день? За это время он успел постоять под дверью кабинета Хокаге, изображая особенно дорогого сторожа, несколько часов бессмысленно прочёсывал окрестности Конохи, а теперь ему предстояло до вечера сидеть в кресле и втыкать в экраны. Грех жаловаться, работа непыльная, вот только Юичи всё сильнее подозревал, что Какаши специально подбирает ему самые унылые задания из доступных. Какая-то извращённая проверка на терпение.

Тензо крутанулся на кресле и встал, освобождая место.

— Здесь личные досье на каждого члена клана, — он протянул Юичи толстенный журнал. — Род занятий, обычные маршруты, привычки. Удачи!

Юичи молча сдвинул маску набок, забрал журнал и с кислой миной плюхнулся в кресло.

Какаши устроился рядом и привычно защёлкал картинками, перескакивая с камеры на камеру.

— Больше внимания людям с первых страниц, — безразлично заметил он. — В основном это подозреваемые, кто гипотетически мог взять под контроль Биджу в тот день. Отдельным списком идут те, кто отличается радикальными взглядами.

Юичи со вздохом отложил журнал, устроился поудобнее и уставился на экраны. Для начала следовало вычислить все слепые зоны камер, по-дружески уведомить Мисаки, ну и заодно её брата. Уж он-то распорядится этим с умом.

За последнее время их отношения с Шисуи незаметно, но прочно переросли из классического «семпай-кохай» во что-то прагматичное и взрослое. Теперь они были скорее единомышленники, повязанные общей целью и одной и той же неподъёмной проблемой. Для Шисуи Юичи был человеком со стороны, который мог смотреть на конфликт между деревней и Учиха без клановой истерики с одной стороны и деревенской паранойи с другой. Старший, на которого можно опереться. Тот, кому можно спихнуть сложный вопрос и чья помощь точно не будет лишней.

Помимо этого, где-то в вакууме болтался таинственный Учиха в маске, о котором Юичи позволил себе рассказать только Шисуи: в ночь на десятое октября он столкнулся с неизвестным в маске, и тот, судя по всему, и заварил всю трагедию.

Шисуи поверил сразу, тем более что до этого Итачи уже заикался об Учихе за пределами деревни. Юичи искренне надеялся, что тот донесёт информацию до менее здравомыслящей родни и они коллективно доползут до очевидного вывода: таинственный Учиха и есть Обито.

Тогда, ночью, Юичи видел только человека в маске, за прорезью которой горел шаринган. Больше он рассказать не мог: печать работала по жёсткому принципу — передавать разрешалось лишь то, что видел лично, и то, к чему пришёл строго последовательно, на прямых доказательствах. Чудовищно раздражающая условность.

Теоретически он мог сложить факты: погибший одноклассник, чей левый глаз ушёл другому, а потом человек с шаринганом в маске, и глаз у него только правый. Казалось бы, при такой очевидности можно хотя бы вкинуть теорию про Обито. На практике же, будь он хоть величайшим гением дедукции, всё уходило впустую.

Прошло несколько часов. Юичи бездумно пялился в экран, и единственным развлечением оставалось наблюдение за ничего не подозревающей Мисаки. На одном из мониторов постоянно висел вид на Храм Нака: минимальный шанс, что там всплывёт Обито, всё-таки сохранялся.

В какой-то момент он окончательно утратил интерес, натянул маску обратно и тихо уснул.

Его растормошили за плечо, и он рефлекторно изобразил кипучую деятельность. Какаши укоризненно покачал головой.

— Подъём, у нас срочное задание.

Юичи ощутил прилив сил и с демонстративным энтузиазмом хлопнул в ладоши.

***

Может, и к лучшему, что Юичи не оказалось дома, иначе полезли бы вопросы.

Квартира у него была странная хотя бы тем, что дверь всегда стояла нараспашку, а вместо замка работала сложная барьерная техника. В чакре Наоми ещё плавала, но суть уловила: барьер впускает только знакомых, остальных выпроваживает крайне болезненно. Паранойей это кажется ровно до того момента, пока не заглянешь внутрь.

— Ну и как это выглядит? — спросила она, хмуро озирая комнату, заваленную сотнями свитков и книг.

В голове отозвался глухой голос:

— Я ищу.

Наоми продолжала стоять посреди комнаты, постепенно чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

— Не сопротивляйся.

Кожа на руках начала шелушиться, знакомая горячая чакра Кьюби медленно потекла наружу, и её передёрнуло от омерзения пополам с нехорошим возбуждением.

В голове будто что-то щёлкнуло. Она интуитивно подошла к одной из забитых книгами полок, и взгляд сам зацепился за неприметный том с потёртым корешком. Наоми осторожно сняла его.

— «Повесть о совершенно бесстрашном шиноби», — прочитала она вслух. — И что это такое?

Ответа не последовало. Наоми раскрыла книгу и принялась листать страницы, пока вместо обычного текста не наткнулась на множество сложных витиеватых символов.

— Оно там, — нетерпеливо прорычал Курама.

Наоми недоумённо повертела книгу и слегка потрясла.

— И где?

— Это запечатывающая техника, — пояснил он с явным раздражением на её тупость. — Положи книгу на пол и коснись рукой.

Наоми подчинилась и осторожно положила книгу перед собой. Тело снова пронзило неприятным и болезненным ощущением. Красная чакра Кьюби густой пузырящейся массой облепила ладонь и перетекла на страницы.

Символы вспыхнули, книгу затрясло, как живую. Наоми инстинктивно отшатнулась, и в тот же миг перед ней с громким хлопком появился огромный свиток, едва ли не с неё ростом.

Во рту пересохло. Она сглотнула и осторожно раскатала его. Поверхность была исписана текстом, а в центре красовался знакомый спиральный узор, точь-в-точь такой же, как у неё на животе.

— Это ключ к твоей печати, — глухо сообщил Курама.

Мир перевернулся в одно мгновение. Наоми оказалась посреди огромного зала, на водной глади, а на животе с жжением проступил тот самый узор.

— Поверни печать, — с мрачным восторгом велел Курама, — и стена между нами спадёт.

Наоми неуверенно подняла взгляд на исполинскую клетку, за которой громоздилась фигура Кьюби.

— Потом всё будет так, как мы договорились?

Кьюби молча, но веско моргнул. Девять хвостов возбуждённо ходили за прутьями, подгоняя её.

Она медленно выдохнула, дрожащими пальцами задрала футболку и коснулась печати. Ведомая чужой необузданной силой, Наоми провернула её, и внутри с грохотом сломалось что-то основное.

Печать посыпалась, как костяшки домино, раскручиваясь спиралью в зияющую чёрную дыру. Тьма расползалась быстро, сочилась из её тела и заливала воду чернилами.

Наоми бессильно рухнула на колени, с ужасом понимая, какую глупость сотворила. Сознание плыло, она едва различала Кураму, который уже яростно ломился наружу, молотил лапами и с треском выворачивал золотые прутья. Не договорились.

— Какая же ты глупая девчонка! — торжествующе прорычал Кьюби и просунул лапу между прутьев, чтобы размазать её на месте.

Наоми успела только зажмуриться. В воздухе мелькнула тень, кто-то рванул её в сторону, вытаскивая из-под удара.

Курама взревел, уставившись на спасителя.

— ТЫ?!

***

Ветер бил в лицо холодными иглами, пока отряд АНБУ слаженно летел сквозь густой лес. Цель была ясна: дипломат, бывший советник Даймё, держал при себе слишком опасные сведения о тайном соглашении Конохи с несколькими соседними странами. Просочись это наружу, последствия вышли бы катастрофическими.

Для Какаши задача была до обидного привычной. Сколько таких миссий он уже закрыл? Со счёта сбился давно. Жизнь превратилась в однообразную череду ликвидаций и зачисток, от которой временами мутило.

— Что-то впереди! — резко крикнул с фланга Тензо, перебивая шум ветра.

Какаши и сам чувствовал. Впереди бурлила чужая чакра, кто-то дрался. По разведданным, дипломата тянули к границе шиноби Скрытого Водопада, но, кроме их команды, Коноха никого не отправляла. Значит, в миссию влез кто-то третий.

Небо заволокло тучами, и мир вздрогнул от удара молнии. Яркая вспышка рассекла воздух, следом над кронами прокатился гром, и птицы в панике взметнулись в небо.

— Знакомое исполнение, — тихо заметил Какаши.

— И мне тоже, — пробормотал Юичи и неожиданно ускорился, выходя вперёд.

Через мгновение отряд вылетел на пепелище. Потрескавшийся, ещё дымящийся ствол рухнул прямо перед ними.

— Он мёртв, — сухо констатировала Югао, проверив пульс у лежавшего неподалёку дипломата.

Какаши хмуро оглядел поле боя. Чуть поодаль лежали четверо мёртвых шиноби Водопада. Ещё два тела без каких-либо опознавательных знаков валялись неподалёку.

— Нукенины, — заключил Какаши. — Кто-то узнал заранее и послал их на перехват.

— Пусто, — разочарованно бросила Югао, выворачивая карманы дипломата. — Документы уже забрали.

— Рассредоточиться и прочесать местность! — немедленно приказал Какаши.

АНБУ растворились между деревьев. Через несколько секунд на периферии сознания Какаши дрогнула чужая чакра. Он сменил направление и вскоре нагнал Юичи, который, судя по всему, уже взял след.

Они затормозили у отвесного утёса. Внизу мелькнули два силуэта. Юичи молча выхватил кунай, метнул его вниз и тут же крепко взял Какаши за плечо. Мир исказился, и они оказались внизу так, будто не перемещались, а стояли здесь всегда. Ощущение было мучительно знакомым, и сердце неприятно сжалось. Он искренне восхищался тем, что Юичи освоил технику его сенсея. Сам Какаши тоже прекрасно знал, как устроен Хирайшин, но предпочёл забыть, чтобы не догружать организм, и без того обглоданный шаринганом.

Юичи без промедления рванул вперёд. Звякнула сталь. Противник, которого он с ходу сбил с ног, откатился прямо к Какаши. Голубые молнии облепили ладонь, и с хриплым визгом Чидори пробило грудь врага насквозь. Какаши равнодушно выдернул руку, стряхнул с пальцев кровь и быстро обыскал тело. Документов не было.

Юичи уже умчался, оставив его догонять. Такая резкая перемена настораживала, и всё это сразу после той техники.

Какаши остановился, поймав приглушённый разговор, и осторожно подобрался ближе. Сквозь листву проступили две фигуры: Юичи, вжавший противника в дерево, и его цель. Да, он узнал её сразу.

— Отдай, — потребовал Юичи.

— Да что ты заладил?! — бывшая куноичи Кумо, а ныне нукенин, Хиёри, с раздражением попятилась от него. — Я же говорю, мне это горит!

— Я сказал, отдай!

Знакомы они были явно давно, и враждебности между ними не чувствовалось ни капли. Слишком много общего: международная преступница и АНБУ Конохи.

— Что мне мешает уложить тебя на лопатки и просто забрать? — пригрозил Юичи. — Мы вроде договаривались, что на территории Огня ты заказов не берёшь!

— Единичный случай! — огрызнулась она. — Вы сами хотели всех перебить, какая вам разница? А мне это нужно! Ты хоть знаешь, сколько стоит такое задание?

— Кому хоть толкать собралась?

— Кири, — нехотя ответила Хиёри, пожав плечами.

— Хуй, — спокойно отрезал Юичи. — Я сам тебе заплачу, только отдай бумажки.

Хиёри на мгновение замялась, но всё-таки стиснула зубы и бросила ему сумку. Юичи ловко поймал её.

— А теперь брысь отсюда.

— Четыре миллиона рё! — напомнила она, уже отступая. — И эти деньги не только для меня!

— Будут, — сухо сказал Юичи. — Вали.

Она исчезла, а Юичи со вздохом развернулся и тут же наткнулся на холодный внимательный взгляд Какаши. Смущения он не изобразил даже из вежливости, только устало пожал плечами.

— Она моя хорошая подруга ещё со времён великой войны. Просто ей не повезло в жизни. И, это… у меня нет четырёх миллионов.

Какаши долго смотрел ему в глаза. В памяти сразу всплыла та ночь, когда внезапно сорвались переговоры с Кумо: Хиёри бесследно исчезла из своей квартиры, затем попыталась похитить наследницу Хьюга, каким-то образом вырвалась из подземелий Корня, убила товарищей и в итоге была объявлена нукенином.

История была мутная и дурно пахнущая. По неофициальной версии всё упиралось в Учих, которые якобы взяли Хиёри под контроль, чтобы раскачать деревню.

То, что Юичи провернул сейчас, грубо ломало не один свод законов Конохи. Зато он не отвернулся от своего товарища, показав ровно те принципы, в которых Какаши всю жизнь пытался разобраться сам. Миссия выполнена, остальное шелуха.

— Расскажешь мне о ней подробнее, — ровно произнёс Какаши. — И тогда, возможно, я смогу тебе помочь.

***

Разумеется, Наоми понимала, что иначе и быть не могло, но крохотный шанс всё-таки оставался. И она была не настолько умалишённой, чтобы ставить такой опыт без страховки. Страховкой был Юичи. Точнее, его чакра, которую он однажды запечатал в ней на случай, если с печатью что-нибудь пойдёт не так.

Замысел был прост до абсурда: намеренно облажаться, дождаться, пока Юичи вернёт всё на место, а потом с высоко задранным носом пристыдить наивную лисицу и ненавязчиво намекнуть, что выбора у неё, по сути, нет. Придётся дружить.

Каково же было её удивление, когда вместо Юичи появился…

— Йондайме Хокаге… — сдавленно выдохнула она.

Высокий светловолосый мужчина в плаще смотрел на неё голубыми глазами с такой неподдельной добротой, что по телу сразу разлилось странное тепло.

— Прости, загляделся, — сказал он с живой, совершенно не натянутой улыбкой. — Печать настроена так, что если её повредят, я появлюсь. В твоём подсознании или в подсознании Наруто.

Курама взревел и одним ударом лапы разметал водную гладь, подняв бурю.

— Йондайме!

— Тем не менее, — продолжил Минато, легко отмахнувшись, — я и представить не мог, что приду вот так. Но когда ещё выпадет шанс поболтать с дочкой?

Внутри у Наоми поднялось что-то незнакомое. Эмоций стало столько, что тело, казалось, вот-вот не выдержит. О здешних родителях она никогда не думала и не ловила себя на тоске по семье. Просто приняла к сведению: родители были шиноби и погибли в ночь атаки Кьюби. Информации хватало.

Она переродилась уже с прошлой жизнью за плечами. Сперва воспоминания казались яркими, но год за годом выцветали, пока не растворились совсем. Осталась только она и Наруто. Единственная семья.

Поэтому узнать, что её отец именно тот человек, к каменному лику которого Наруто постоянно тянулся взглядом, оказалось как минимум странно.

Минато осторожно улыбнулся.

— Ты… не знала? Видимо, Сандайме решил уберечь вас от лишней опасности. Заметила, что у нас разные фамилии? Узнай кто-нибудь, что у Жёлтой Молнии Конохи есть дети, мои враги непременно этим воспользовались бы.

Чем дольше Наоми молчала, тем растеряннее становилось его лицо. Он запечатал в них Кьюби как оружие и тем самым выписал обоим судьбу изгоев. Формально одну половину в неё засунул Юичи, потом даже каялся, но добро дал именно её папаша.

Наоми могла бы копить упрёки, злиться, вывалить на него гневную тираду, как, наверное, поступил бы Наруто, но это не про неё. Таковы реалии мира шиноби: Хокаге действовал по обстановке и защитил доверенную ему деревню, которая потом аккуратно перевела всю ненависть на его же детей. Может, ему и самому тошно от того, что вышло из тех поспешных решений, но, как уверял Юичи, другого выхода не было.

Теперь ясно, почему Юичи так настойчиво долбил в эту точку. Гадёныш всё знал про её родителей и держал язык за зубами.

— Ты похож на Наруто, — наконец тихо сказала она.

Минато смущённо почесал затылок.

— А ты на Кушину.

— Кто это?

— Моя жена. Твоя мама, — голос у него заметно дрогнул. — У неё тоже были такие красные волосы.

Откуда взялось это чувство, Наоми не поняла, но на этих словах она… загордилась.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Минато.

— Шесть.

— Уже шесть…

В голосе что-то надломилось, будто он на ходу прикидывал, сколько пропустил.

— Хотя, если честно… — протянул он с едва заметной улыбкой, — мне казалось, что ты куда старше.

Он знает. Наоми чувствовала кожей, слышала в этом плохо прикрытом намёке, видела по хитро прищуренным глазам. Знает.

Заострять он, однако, не стал. Его взгляд потемнел.

— В ту ночь, когда всё случилось… — начал Минато. — Это было не стихийное бедствие. Нападение Биджу спланировали заранее. Его устроил человек в маске. Был еще второй… — он сжал кулаки, — но я не справился.

Наоми сглотнула, слушая, как у отца звенит голос от злости на самого себя.

— Я мог забрать Лиса с собой, унести его силу в небытие, — продолжил он, поджав губы. — Но решил, что правильнее запечатать по половине в каждого из вас. Чтобы вы держались друг за друга и однажды сумели этой силой овладеть.

— И у твоего чада это блестяще получается, — презрительно донеслось из глубины клетки.

Минато не отреагировал.

— Я знаю, что ты думаешь, — сказал он. — Что из-за меня ваша с Наруто жизнь стала такой тяжёлой. Я понимаю. И… мне жаль.

— Прорвёмся, — ответила Наоми, устало склонив голову набок.

Минато слабо улыбнулся, но во взгляде снова собралась сосредоточенность.

— Те двое… — голос вернулся к прежней деловой резкости, — угроза не только для Конохи, для всего мира. Кто второй, я не знаю, с ним дрался твой приятель Юичи. А вот человек в маске… — он замолчал на долю секунды, — возможно, Учиха Мадара.

Наоми вздрогнула. Имя ей ничего не говорило, но то, как отец его произнёс… в этом лежала тяжесть веков и страх поколений.

— Думаю, он ещё вернётся. И мне неприятно перекладывать это на ваши плечи… — он отвёл взгляд, — но я верю, что вы сможете его остановить. Вы же мои дети.

Снова это чувство. Прилив родительского тепла, нетипичный для неё и оттого особенно желанный.

— Похоже… — он медленно поднял руку, и та замерцала, теряя очертания, — моё время вышло. Чакра на исходе.

Наоми торопливо шагнула ближе.

— А мама? Она… тоже погибла?

Минато кивнул, присел на одно колено и положил ладонь ей на макушку. Тепло от прикосновения растеклось по всему телу.

— Твоя мама была сильнее всех, кого я знал. И она ни на секунду не пожалела, что отдала за вас жизнь.

Он поднялся и осторожно приложил руку к её животу. Чёрная муть, сочившаяся наружу, потянулась обратно и втянулась в спираль.

— Я восстановил печать, — мягко произнёс он. — Но это в последний раз. Больше так, пожалуйста, не делай.

— Хорошо, — еле слышно кивнула она.

Минато улыбнулся и начал растворяться в ярком сиянии.

— Как старшая сестра, присматривай за Наруто. Я в вас верю.

Свет погас. Наоми осталась стоять одна. Умиротворение и опустошение накатили разом, двумя волнами с разных сторон.

Она мельком глянула на клетку, где во мраке светились два красных вертикальных зрачка, и резко вылетела из собственного сознания в реальный мир.

Комната лежала в руинах. Исцарапанный пол, обугленные следы, разбросанные вещи, треснувшие стены. Чакра Кьюби ещё висела в воздухе.

— Чёрт…

Глава 27. Наше сражение прославит Учиха!

Последний раз они виделись, наверное, год назад. Может, чуть больше. Никто не считал. Жизнь шиноби медленно растаскивала их в разные стороны, забивала голову миссиями, приказами и чужими проблемами, пока от когда-то намеченных целей не остались смутные наброски. Страх перед мутным будущим гнал работать на износ, а незаметно пролетевшие годы всё туже стягивали на шеях верёвку обязательств.

Когда Ивами увидел Юичи в форме АНБУ, тело среагировало раньше головы: ладонь сама легла на оружие. Лишь спустя секунду он узнал знакомую физиономию и почувствовал себя слегка по-идиотски.

— Как успехи? — с ходу спросил Юичи.

Ивами дождался, пока тот заберётся на поваленный ствол и с облегчением откинется назад. Выглядел Юичи так, будто нормального сна не видел уже несколько суток.

— Ни хорошо ни плохо, — Ивами устроился на камне напротив. — Потихоньку думаем, как свергнуть Ягуру.

— Что ж вы так долго возитесь? — в голосе Юичи звякнуло нетерпение.

— Как будто это так просто, — сварливо отбил Ивами. — У Мизукаге слишком много влиятельных прихлебателей, на которых Кири и держится. Ну как держится... стремительно тонет. У Обито какой-то болезненный пунктик: медленно и мучительно развалить деревню, будто он до сих пор мстит за Рин.

Юичи устало провёл ладонью по лицу.

— Меня эти Учихи уже так заебали… Ты даже представить себе не можешь.

Ивами как раз мог. Но меряться, у кого проблем больше, настроения не было. Иногда между делами он и сам пытался придумать, как вообще можно разрулить ситуацию без Учих. Не уничтожить их, ясное дело, а каким-нибудь чудом вывернуть всё так, чтобы никто никого не резал. Обычно мыслительный процесс упирался в стену и заканчивался головной болью. Страшно представить, сколько времени на ту же задачу уже угробил Юичи.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Свергни Ягуру, — без раздумий ответил Юичи. — Может, тогда я хотя бы избавлюсь от Обито. Есть маленький шанс, что без Кири под рукой ему станет не так интересно возиться с Учихами.

— Это как ты одно с другим связал? — Ивами скептически повёл бровью.

— Брось, — Юичи вяло отмахнулся. — Я прекрасно знаю, как Кири к нам неровно дышит. Обито хочет гражданскую войну в Конохе руками Учих, и пока мы будем грызть друг друга, он через Ягуру двинет на нас Кири, а там и другие страны подтянутся.

Ивами тяжело вздохнул. Конечно, можно было ещё несколько лет назад не тормозить, собрать единомышленников и снести Ягуру к чертям. Только вот революции имели отвратительную привычку не заканчиваться в тот момент, когда свергали неугодного правителя. Они рисковали разыграть тот же сценарий, что и Учиха: переворот в Конохе, а следом соседние страны съедают победителей. Такой расклад его категорически не устраивал.

Вот и пахал как папа Карло. Днём изображал примерного шиноби Кири, ночью вместо сна таскался по подпольным сборищам оппозиции и решал, как свергнуть собственного Каге, не развалив при этом деревню окончательно.

— Сейчас никак, — сказал он. — Но с Учихами можем подумать вместе.

— Да я и так думаю! — вскинулся Юичи. — Теневой клон, который остался с отрядом, тоже думает. Я, наверно, даже во сне думаю. А кроме этих умалишённых у меня ещё Ишира с Мисаки, что проедают мне плешь, крыса из Корня, джинчурики, которая исполняет свои приколы, ебаное АНБУ, Какаши, припоминающий мне Хиёри, и до кучи Шисуи, который лезет к своему бестолковому старшему другу с вопросами, как ему жить дальше!

— Хватит ныть, — фыркнул Ивами, растирая виски. — Полгода. Может, больше. Что-нибудь придумаю.

Юичи поджал губы. Видимо, в его нынешнем состоянии это считалось полноценной благодарностью. Он поднялся на ноги, стряхнул с одежды мусор и будто между прочим добавил:

— И ещё. Так, между прочим. Общаюсь я с одним попаданцем, он вроде неплохо шарит за историю и всё такое. В общем, дуэт Учих скоро должен прикончить вашего шпиона у нас в деревне.

Ивами скривился в полуугрюмой усмешке. Вот так они и жили. Помогали друг другу, торговались, шли на уступки. Иногда, как сейчас, между делом разменивали чужие судьбы.

— Имя скажи, — без особой надежды попросил он.

Юичи нахмурился и выгнул бровь.

— Чё, их там несколько? — буркнул он. — Ладно, неважно. Сейчас… как его там…

***

— Кохината Мукай, — произнёс Данзо. — На первый взгляд обычный джонин. Жена. Двое детей: одному три года, второму год.

Итачи молчал. Слова скользили по сознанию, не цепляя ничего.

Комната медленно утопала в полумраке, будто тьма стекала по каменным стенам и собиралась лужицами у ног. Здесь, в самом сердце скрытого здания у подножия горы Хокаге, время шло иначе, вязко и тягуче, как кровь из старой раны.

О существовании Корня Итачи узнал только сегодня, от самого Данзо, хотя давно подозревал, что у деревни должны быть структуры, о которых не рассказывают большинству шиноби. Формально организация напоминала АНБУ, но суть была куда мрачнее: детей вербовали малолетками и растили без лиц и имён, превращая в послушный инструмент, который поддерживает иллюзию мира из глубины тьмы.

«Дети без имён». Мысль отдалась эхом, и перед глазами на миг встал Саске. Младший брат, чьё имя значило для него больше всего остального.

Вступление в АНБУ никто Итачи не навязывал. Ни отец, ни клан не заставляли его принимать это решение. Там служили лучшие шиноби деревни, и если он хотел когда-нибудь добраться до должности Хокаге, другого очевидного пути всё равно не было: заслужить доверие руководства, укрепить положение в деревне, получить достаточно влияния, чтобы уже с этой высоты разгребать то, что десятилетиями копилось между Конохой и Учиха.

Мечта о мире лежала далеко впереди, но тень уже отбрасывала, тонкую и хрупкую. Он понимал: дорога не будет подслащённой. Недовольство, подозрения, враждебность. Он готов был сносить эти стены одну за другой.

Поэтому, когда Данзо заговорил о последнем задании перед вступлением в АНБУ, Итачи заранее приготовился услышать что-нибудь грязное. От этого человека другого почему-то и не ожидалось.

Данзо ему не нравился. Речи его были полны яда, цинизма и застарелой горечи, будто он нарочно старался что-то вложить, что-то посеять.

— Если закрыть глаза на его связи с Кири, — спокойно продолжал Данзо, — Мукай отличный шиноби. Сам Хокаге ему доверяет. Но простишь предателя, и деревня ослабнет.

— Я понимаю.

Особенно раздражала эта манера растягивать очевидное, будто Данзо ждал, когда Итачи сам начнёт искать оправдания человеку, которого ему приказали устранить.

— Убей его, — сказал Данзо.

— Понял.

Одарённый шиноби. Отец семейства. Доверенное лицо Хокаге. И предатель. Последнего было достаточно.

Данзо медленно поднялся. Тени в комнате сдвинулись, будто подчиняясь его движению.

— Можешь взять одного напарника. Того, кому доверяешь больше всего.

Итачи мгновенно перебрал имена. Их было всего два.

Данзо неторопливо обошёл стол.

— Мир — тяжёлое бремя, — заметил он словно между делом. — Его сложно создать, но ещё труднее удержать. Пока один ест, другой голодает. Пока один процветает, другой умирает.

Спорить с этим было трудно. Мир — вещь зыбкая. Чтобы держать иллюзию, всегда нужны те, кто молча и незаметно вычищает изнанку. Перед внутренним взором Итачи встали соклановцы в Храме Нака. И то, как легко всё обрушится, если про эти тени забыть.

— За лживой ширмой мира всегда кто-то страдает, — продолжил Данзо, приблизившись. — Поэтому сильные должны действовать без жалости. Мир требует тех, кто готов заплатить эту цену.

Помимо сырости и воска в нос ударило ещё кое-что: тошнотворное дыхание Данзо. Итачи заставил себя не шевелиться.

— Я уже говорил тебе, что ты несёшь на себе печать несчастья.

Итачи помнил. В день выпуска из академии тот сказал ему, что эта печать будет тащиться за ним всю жизнь.

— Такая судьба будет испытывать тебя снова и снова, — медленно проговорил Данзо. — Выстоять позволит только сила.

— По-вашему, я обрету эту силу в АНБУ? — спросил Итачи, пытаясь удержать дистанцию хотя бы словами.

Данзо уверенно кивнул.

— Ты умён не по годам. Видишь то, чего другие не замечают, и потому страдаешь сильнее остальных.

— Страдаю?..

— Хватит, — грубо оборвал Данзо. — Не нужно прятаться от меня.

Шершавая ладонь легла ему на плечо, будто помечая собственность.

— Стремление к настоящему миру — вот что терзает тебя.

— Как вы…

— Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — перебил Данзо, не оставив ни секунды на раздумье.

Глаз его блеснул в полумраке, и тьмы там было столько, что Итачи едва не захлебнулся. Будто смотришь в бездну, а бездна смотрит в ответ.

— Истинный мир строят те, кто принял в себя весь мрак этого света, — шепнул Данзо, и губы его растянулись в неестественной ухмылке. — Ты можешь стать одним из них.

Он стоял так близко, что их тени слились в одну.

— Присоединяйся ко мне, Учиха Итачи.

Итачи отвёл взгляд. Внутри что-то медленно сжималось, тянуло в трясину, но он выстоял.

***

«В эпоху бесконечных войн имя Учиха звучало предвестием смерти. Знамя с веером, раздувающим пламя, заставляло дрожать даже самых стойких шиноби. Шаринган, кровавое наследие клана, видел насквозь любую технику и любой обман, и казалось, будто сама смерть заглядывает противнику в душу и рвёт её на части ещё прежде, чем в жилах остановится кровь.

Лишь клан Сенджу осмеливался встречать этот взгляд, не опуская глаз. Остальные прятались в тени, боясь даже помыслить о сопротивлении. Даже союзники страшились их сильнее, чем врагов, зная, как тонка грань между союзом и враждой…»

От строк веяло гордостью и силой, но стоило Мисаки поднять глаза, как вся романтика прошлого осыпалась трухой.

Современные Учиха, важно щеголяя шевронами Военной полиции, всей компанией трясли какого-то несчастного бедолагу, которому не повезло попасться на карманной краже. Люди, носившие тот самый герб, с завидным усердием отыгрывались на заведомо слабом, причём уже давно не ради закона. Скорее из той въевшейся под кожу обиды на деревню, которую они таскали с собой годами и выплёскивали на любого, кто не мог ответить. Жалкое зрелище.

Она снова опустила взгляд в книгу.

«Мадара Учиха, ещё совсем юный, возглавил клан в самые тёмные его времена. Он подчинил даже самых упрямых старейшин и вытащил свой народ из бездны отчаяния. Под его началом Учиха давали достойный отпор Сенджу, могущественнейшему клану той эпохи, даже когда победа казалась немыслимой. Мадара перековал слабость в силу, отчаяние в ярость, а страх в оружие и навсегда впечатал своё имя в память поколений».

Мисаки задумчиво подняла глаза на человека рядом. Учиха Фугаку скрестил руки на груди и наблюдал за улицей, краем глаза посматривая на книгу в её руках. Возможно, даже испытывал что-то вроде удовлетворения оттого, что молодёжь интересуется историей предков. Интересно, подозревал ли он, какие именно выводы из этой истории сейчас делала Мисаки?

Контраст между фолиантом и реальностью отзывался болью. Мадара, державший клан в кулаке, и Фугаку, который потакал всем подряд и позволял своим людям размениваться на мелкое самоутверждение вместо настоящего дела.

Учиха больше не заставляли врагов трепетать. Они превратились в нытиков, собирающихся под Храмом Нака, чтобы пожаловаться друг другу на несправедливость деревни. Может, Мисаки чего-то не понимала? И почему её вообще это цепляло?

Последнее время мир в принципе виделся иначе. Внутри что-то сдвинулось, надломилось и оставило после себя болезненную пустоту, которая стремительно заполнялась густой ненавистью. Новые глаза будто просвечивали всякого, на кого падал взгляд, вытаскивали наружу не самые приятные стороны характеров и оставляли отторжение на грани злобы. Снаружи она держалась ровно, а внутри ходил шторм обиды и разочарования, и удерживать его выходило всё хуже.

Мисаки захлопнула книгу и убрала во внутренний карман жилета. Из другого достала блистер и торопливо проглотила сразу две таблетки.

— Сильнодействующие антидепрессанты, — совершенно спокойно заметил Фугаку. — Зачем они тебе?

— Надо, — вяло отозвалась Мисаки, сминая в кармане опустевшую пластинку. — Брат сказал.

И ведь ни грамма вранья. Остальное Фугаку додумает сам, хотя самое мрачное его предположение вышло бы смешным.

Шисуи к её состоянию неожиданно отнёсся серьёзно. Поначалу навязчивая забота только бесила, пока однажды брат не потерял терпение, не усадил её перед собой и не показал Шаринган с совершенно другим, жутковатым узором четырёхконечного цевочного колеса. Мисаки и раньше кое о чём догадывалась, но до последнего не верила, что Шисуи способен прятать от неё нечто настолько тяжёлое. Он сумел переломить проклятие ненависти и стал его полной противоположностью, поэтому к нему она прислушивалась.

— Капитан, это срочно! — раздался голос одного из патрульных Учих.

Фугаку кивнул и отошёл для разговора подальше, за что Мисаки была ему безмерно благодарна. Момента хватило, чтобы под видом продолжения патруля незаметно смыться.

Своё нынешнее амплуа она переносила с трудом. Вместо нормальных миссий приходилось бездумно слоняться по Конохе, разнимать пьяные драки, ловить воришек или задыхаться в тесном кабинете над кипой бессмысленных отчётов. Во карьера шиноби!

Чем дольше она торчала в полиции, тем отчётливее чувствовала, как жизнь превращается в мерзкую рутину. Жители деревни презирали Учиха, Учиха презирали их в ответ, и каждый день эта взаимная неприязнь въедалась глубже. Мисаки тоже постепенно включалась в этот круговорот, хотя ещё совсем недавно смотрела на клан со стороны и только посмеивалась над их вечными обидами.

Теперь насмешливое презрение медленно сменялось пониманием, а следом за пониманием приходила злость, потому что чем лучше она разбиралась в причинах их поведения, тем сильнее раздражалась на то, во что они сами себя превратили.

Проклятием Учих всегда считалась любовь. Не романтическая чепуха из книжек, а животная привязанность к своим, ради которой они могли без раздумий перегрызть горло половине мира. И Мисаки с некоторым ужасом замечала, что сама понемногу втягивается в ту же систему. В её понимании фамилия вообще не должна была автоматически делать человека близким. Ей полагалось быть глубоко плевать на всех этих людей только потому, что они носили тот же герб на спине… но как будто это не ей решать.

Любить по-настоящему ей было рано. Ценила она только Шисуи, Итачи оставался Итачи, а остальные либо не трогали её вовсе, либо занимали в её жизни слишком мало места.

Единственное, что Мисаки усвоила за две жизни: чтобы по-настоящему полюбить, сначала нужно это потерять.

***

Вокруг валялось больше двадцати тел шиноби Суны. Всех их в одиночку уложил Кохината Мукай.

На первый взгляд он вообще ничем не выделялся среди сотен других джонинов Конохи: спокойный, беззаботный, временами даже рассеянный. Любил выпить, покурить, пошутить невпопад. В его улыбке не читалось ни напряжения, ни следов недавней бойни, только чуть усталая уверенность человека, который давно привык к собственной силе и не видел смысла ею кичиться.

У него был Бьякуган.

Этого не могло быть. Семья Кохината откололась от основной ветви Хьюга много поколений назад и всякую возможность пробудить эти глаза утратила. Но Мукай, вопреки правилам и здравому смыслу, им владел. Пусть в одном глазу, но сила, с которой он играючи вырезал вражеский отряд, пугала даже собственных товарищей.

— Это называется атавизм, — усмехнулся Мукай в ответ на молчаливое изумление. — Главная ветвь, побочная, без разницы. Кровь всегда себя проявит. Только своим не болтай.

Он по-отечески положил ладонь Итачи на голову, но тот недовольно дёрнул подбородком и стряхнул руку. Мукай только беззлобно хмыкнул и отошёл к остальным членам команды.

За несколько дней до миссии один из его людей внезапно получил ранение, и Итачи срочно поставили на замену. Обычная случайность, но не для того, кто уже познакомился с методами Данзо. За всем этим отчётливо проступала его рука, дёргающая нужные ниточки. Никакой не несчастный случай, а аккуратная работа кого-то из Корня. Место в команде освободили именно под Итачи, чтобы тот вблизи изучил способности человека, которого ему приказали убить.

— Ну что, пошли домой, — буднично объявил Мукай. — Ребёнок ждёт.

— Как ваш сын? — спросил кто-то из команды.

— В последнее время не очень. Я немного волнуюсь. Так что лучше поторопиться, доложиться Хокаге и разойтись по домам.

Итачи неприятно кольнуло совестью. Мукай был хорошим шиноби. Даже слишком хорошим для образа продажного предателя. При других обстоятельствах Итачи наверняка уважал бы его, а со временем, возможно, даже считал наставником или другом. Именно поэтому убить Мукая стоило быстро и без лишней боли.

Мукай обернулся и добродушно улыбнулся.

— Давай, Итачи, идём.

Он даже не догадывался, как близко стоит смерть. Невидимая, тихая, неминуемая.

Всю обратную дорогу Итачи молчал. Остальные вполголоса обсуждали бой, обменивались шутками и впечатлениями, а он раз за разом перекатывал в голове совсем другую проблему, которая с каждой милей становилась только неприятнее.

На привале он быстро и незаметно надкусил палец и ударил ладонью о землю. В лёгком облачке дыма возникла чёрная ворона с запиской на лапке. Призыв у них с Шисуи был общий, и таким нехитрым способом они переписывались на расстоянии.

Итачи развернул бумажку. Мелкий аккуратный почерк Шисуи складывался всего в одну строку:

«Появились осложнения. Миссия продлится дольше».

Итачи раздосадованно поджал губы. О задании Данзо он другу ещё не рассказывал: не хотел заранее забивать ему голову и рассчитывал спокойно всё обсудить после возвращения. Вот только имя напарника требовалось назвать уже сегодня. Подписывать Шисуи на убийство без его ведома, даже будучи почти уверенным, что тот не откажется, Итачи не собирался.

Мисаки втягивать хотелось ещё меньше, хотя с чисто практической точки зрения она подходила едва ли не идеально: талантливая, сильная и, что важнее, прекрасно знающая, как драться против носителей Бьякугана. Именно поэтому здравый смысл настойчиво толкал в её сторону, а всё остальное внутри сопротивлялось.

На секунду мелькнула совсем уж нелепая мысль попросить её приятеля Хьюгу, который заодно приходился Итачи товарищем по команде, но гордость мгновенно отправила этот вариант куда подальше. Вариант с отцом он не рассматривал вовсе.

Времени и выбора почти не оставалось. Заставлять он её не станет. Просто спросит, и если она откажет, будет в каком-то смысле даже благодарен.

Вернувшись в деревню, он первым делом направился к главному зданию Военной полиции. Серое строение с огромным символом Учиха на фасаде возвышалось над улицей как памятник сразу двум вещам: могуществу клана и его хронической неспособности не отгораживаться от всех остальных.

На подходе всплыл старый разговор с Шисуи: тот джонин, сам Итачи уйдёт в АНБУ, и ни один из них не будет иметь отношения к полиции. Оторвавшись от повседневных клановых дрязг, они смогут смотреть на происходящее трезво, без пелены застарелых обид и амбиций, которые столетиями травят умы их сородичей.

Мисаки в их стройную схему почему-то не вписалась. Лишних вопросов Шисуи он не задавал, в их семейные дела не лез, а с самой Мисаки предпочитал делать вид, что ничего не случилось. Она не требовала. По крайней мере, ему так казалось, а он бессовестно этим пользовался.

Успокаивал себя тем, что полиция полицией, а на опасные миссии она не ходит. От этой мысли по груди разливалось странное облегчение. Итачи догадывался о его природе и упрямо отворачивался от очевидного ответа.

Отвлекаться ещё и на это он сейчас не мог. Жизнь каким-то образом успела затащить его достаточно высоко, чтобы любая серьёзная ошибка потянула за собой слишком много людей, а Мисаки занимала в его мыслях непозволительно много места. Особенно после экзамена на чунина.

Тогда он беспомощно смотрел, как шиноби, уцелевший только благодаря его неосмотрительности, едва не убил его подругу на третьем этапе. Воспоминание до сих пор сводило спазмом под рёбрами.

Итачи остановился на ступенях. Последний раз он заходил сюда, кажется, ещё генином, приносил отцу обед, собранный матерью. Забавно, насколько простой теперь казалась та жизнь.

В главном входе на него никто не обратил внимания. Точнее, признали сына капитана полиции и решили не задавать вопросов.

Пока он бесцельно топтался на месте, мимо проскользнула Мисаки. Не поздоровавшись, она толкнула дверь ближайшего кабинета и оставила её приоткрытой. Следовало принять это за безмолвное приглашение.

Итачи вошёл следом. Комната была тесной, три стола завалены бумагами. Всё по-деловому скупо и функционально.

Мисаки прошла к дальнему столу, уселась, небрежно закинула ноги на край, скрестила руки и уставилась на него, взглядом выпытывая, зачем пришёл.

— Здесь неплохо, — сказал Итачи, пытаясь завязать разговор.

— Так присоединяйся, — холодно отозвалась Мисаки. — Вдвоём веселее.

В голосе проскочила обида. Итачи понимал, что даже если бы он жил в мире, который позволил бы ему вступить вместе с ней в Военную Полицию, он бы никогда не удовлетворился такой судьбой. Его цель не менялась: избавиться от войн, вырвать саму причину бесконечной вражды, насколько бы наивно это ни звучало. А полиция была слишком тесна для чего-то настолько громадного. Ограниченная стенами деревни и узкими клановыми интересами.

— Как у тебя дела? — спросил он после паузы.

— Зачем спрашиваешь?

— Сама ведь дулась, что я ничем у тебя не интересуюсь, — напомнил Итачи. — Вот интересуюсь.

Она вздохнула и отвела взгляд.

— Всё в порядке. Справляюсь. Сейчас допишу кое-что и пойду на патруль. У тебя?

— Нормально.

— Что нового?

— Ничего.

Мисаки закатила глаза.

— Офигеть ты интересный собеседник, — уголок её губ всё-таки дрогнул. — Вот что мне в тебе больше всего нравится, так это твоё постоянство.

Итачи тоже поймал себя на надежде, что такая Мисаки, язвительная, своевольная, с искрой своенравия, которую невозможно было спутать с холодной учиховской гордыней, останется навсегда. Мысль, что необузданная ярость клана однажды дотянется и до подруги, травила его исподволь.

Юлить было больше некогда.

— Мне нужна помощь с одним заданием.

По лицу Мисаки было видно, как она мгновенно взвесила тяжесть просьбы.

— С каким?

Итачи покачал головой.

— Не здесь.

Хотелось верить, что потом он об этом не пожалеет.

***

Дни шли своим чередом.

Зажав между пальцами четыре сюрикена, Мисаки метнула их с таким закрутом, что те с тихим свистом обогнули препятствие и глухо вошли в манекен, спрятанный за деревом.

Полиция сжирала слишком много времени, и тренироваться выходило не всегда, тем более что большую часть этой самой работы она попросту просиживала свои полицейские штаны. Совместные занятия с соклановцами, мягко говоря, были не тем. Свободные часы приходилось тратить с максимальной отдачей, особенно сейчас, когда на горизонте маячила та самая задача.

Совсем рядом просвистел кунай, чиркнул по краю соседней мишени и безвольно свалился в траву.

— Хрень какая-то, — пробубнила Наоми, вытаскивая новый.

— Я в твоём возрасте уже попадала сразу в несколько мишеней, — без особого интереса заметила Мисаки.

Второй кунай постигла примерно та же участь.

— А я до пяти лет росла в приюте и оружия в руках не держала, — огрызнулась Наоми, но без настоящей злости. — Потом не до этого было.

Может, и так. А может, младшее поколение просто слабее в целом. Они росли на спаде, а не на войне, как её ровесники. Сама Мисаки тренировалась исключительно на личном энтузиазме, и знай она заранее, к чему приведёт вся эта жизнь шиноби, наверное, нашла бы себе занятие поумнее.

Наоми побрела собирать свои кунаи, а Мисаки скучающе оглядела их скромный полигон. Солнце валилось к закату, откуда-то издалека, с соседних площадок, долетал чужой звон металла.

Над лесом бесцельно кружила управляемая ворона, время от времени цепляя взглядом притаившегося среди ветвей АНБУ. Он следовал за ними с самого начала и даже не особенно старался скрываться. Мисаки ловила себя на раздражении, которое всё чаще хотелось выместить на Наоми, потому что именно из-за неё каждую их встречу теперь сопровождала эта навязчивая опека. Мало ли что коварная Учиха вздумает сделать с драгоценным джинчурики.

Наивная, ничего не понимающая девочка просто хотела провести время со старшей подругой, а старшая подруга не могла дождаться, когда сбудет её с рук. Мисаки было противно от самой себя, но поделать с этим она ничего не могла.

— А у меня в понедельник вступительная церемония, — как бы между делом сказала Наоми, выпрямляясь и отряхивая с коленей травинки.

— Я за тебя очень рада, — механически отозвалась Мисаки.

— Придёшь посмотреть?

Мисаки уже занесла руку с сюрикенами, но замерла и медленно повернулась.

Наоми смотрела на неё слишком внимательно. Спрашивала не из вежливости, а всерьёз, и это читалось и в блестящих глазах, и в нервно перебирающих пальчиках. Неужели ей настолько горько, что ко всем придут родные, а к ним с Наруто никто? И почему она не позвала Юичи или того Хьюгу? Или они слишком заняты своими важными делами?

Мисаки болезненно поморщилась и отвела взгляд.

— Я бы с радостью, но у меня очень, очень важная миссия.

Наоми, всё это время не дышавшая в ожидании ответа, незаметно выдохнула и нарочито беззаботно улыбнулась.

— Ну, ничего не поделаешь. Ладно, поздно уже.

— Я ещё немного побуду, — негромко ответила Мисаки.

Наоми бодро махнула ей рукой и быстро скрылась между деревьями. Мисаки ещё некоторое время смотрела ей вслед, мрачно отмечая, что просьба Итачи с каждым днём обходится всё дороже.

Когда Шисуи узнал о задании и особенно о том, какую роль в нём отвели ей, он был, мягко говоря, недоволен. Только назад уже ничего не отмотать: Мисаки согласилась, а просто взять и соскочить теперь казалось слишком жалким даже по её меркам.

Убийство предателя, вступление Итачи в АНБУ и вся высокая подоплёка задания её, если честно, интересовали куда меньше самой возможности выбраться на нормальную полевую миссию. После бесконечных патрулей и бумажной возни хотелось хотя бы ненадолго снова почувствовать себя полноценным шиноби. Сколько бы Итачи ни повторял, что дело опасное и погибнуть могут оба, ей было всё равно. Смерть оставалась далёкой абстракцией, к реальности отношения не имеющей.

Куда сильнее занимала другая мысль. Почему-то ей думалось, чувствовалось, что так она хоть немного задобрит клубящуюся внутри ненависть. Побороть ненависть, убив. Но ведь убийство убийству рознь, разве нет? Одно совершают ради удовольствия, другое ради правосудия, справедливости, защиты деревни и т. д. и т. п. Люди вообще удивительно легко находили красивые слова, когда нужно было оправдать что-нибудь по-настоящему страшное.

Шисуи велел прибегать к крайней мере только в самом критическом случае. Никаких экспериментов и никакого любопытства. Сам он, правда, должен был прекрасно понимать, насколько запретный плод от этого становился привлекательнее. Мисаки ещё ни разу не пользовалась своей новой силой, но каким-то глубинным чутьём уже чувствовала, что именно держит за запертой дверью. Что-то болезненно знакомое и притягательное, жуткое и при этом странно желанное, от чего тело прошивало нездоровым возбуждением при одной мысли, что однажды она сумеет это обуздать.

Когда окончательно стемнело, Мисаки решила закругляться. Правда, не домой: впереди ещё ожидалось плановое собрание клана. Пропустить его не составляло никакого труда, и вряд ли кто-нибудь рискнул бы потом всерьёз предъявлять ей за отсутствие, но хотелось услышать, какую очередную безумную идею вынашивают её сумасшедшие соклановцы.

Как обычно, к Храму Нака стекалась толпа, молчаливая и угрюмая. Мисаки прошла внутрь, никому не отсвечивая, и устроилась в самом последнем ряду. Суета вокруг не занимала её совершенно. Она тупо смотрела в спину сидящего впереди соклановца, где вышитый красно-белый герб выглядел чужим и бессмысленным.

Воздух в храме будто загустел. С каждым таким сборищем атмосфера мрачнела, напряжение росло, а сегодня оно, кажется, дошло до кипения и ждало любой искры. Мисаки чувствовала это кожей.

Фугаку поднялся перед собравшимися.

— Я рад сообщить вам, что мой сын скоро вступит в АНБУ. Более подходящей возможности у нас ещё не было.

По залу прокатилась волна нервного предвкушения. Мисаки медленно повернула голову к Итачи. Тот сидел с таким видом, будто его силой держат под водой и не дают вдохнуть.

Фугаку продолжал:

— Мы столько лет служили деревне верой и правдой, без остатка… И что получили в ответ? Обвинения, дискредитацию, посягательства на наши права! Что бы ни случилось, виноваты всегда Учиха!

В его словах каждый слышал отголосок собственной обиды, настоянной на годах недоверия и подозрений. Внутренний огонь, который делал Учиха великими, разгорался всё ярче и грозил выжечь им рассудок слепой яростью.

— Нас подозревают в том, что тех Биджу в деревню призвали мы! И никого не волнует, что наши люди пострадали не меньше прочих, а ущерб побольше предотвратили именно мы! — он почти сорвался на крик, обводя зал горящим взглядом. — И это их благодарность?!

Толпа молчала, ловя каждое слово. Мисаки прекрасно понимала, к чему он ведёт. Терпеть клан больше не собирался, и если речь о том, о чём она думает…

— Вступление Итачи в АНБУ — наш шанс. Мы используем его, чтобы привести в действие план государственного переворота!

Зал взорвался. Сперва гул одобрения, тут же переросший в звериный рёв.

По спине прошёл холод. Беспомощность и горькое разочарование накрыли Мисаки с головой. Одно дело открыто заявить о несправедливости и отстоять свою честь перед деревней. Совсем другое — попытаться утопить эту деревню в крови. Она вроде бы начала понимать соклановцев, но насколько же сильна их боль, если они готовы вот так бездумно перечеркнуть своё будущее и будущее собственных детей?

В памяти некстати всплыли давние слова Юичи: «Деревня не доверяет Учиха, Учиха отвечают тем же. Конфликт становится всё ближе». Тогда он уверял её, что не позволит этому случиться, но теперь эта фраза звучала куда неприятнее. Если у него не выйдет, что помешает ему переобуться и вместе с деревней задушить угрозу в зародыше? Клан и не подозревал, что ему позволяют копошиться до поры до времени, а когда игра всем надоест, его сотрут как недоразумение. До чего жалко.

— Итачи! — голос Фугаку хлестнул кнутом. — Настоящая причина твоего вступления в АНБУ — собирать сведения о том, что творится в центре деревни. Ты будешь докладывать нам обо всём.

Мисаки снова посмотрела на друга и замерла. Итачи выглядел чужим: таким подавленным и беззащитным она не видела его никогда. Во всём этом кошмаре ему досталась самая мерзкая и неподъёмная роль. Она и не думала, что он принимает происходящее настолько близко.

Глядя на его опущенные плечи и застывшее лицо, Мисаки почувствовала, как внутри снова поднимается знакомый яд. К глазам подступила чакра. Захотелось встать, заткнуть ликующих идиотов вокруг, убить каждого, кто попробует сопротивляться, взять всё в свои руки и силой спасти этих жалких беспомощных людей.

Будто уловив этот тёмный порыв, Итачи резко посмотрел на неё. Требовательно, грустно, ясно приказывая сидеть на месте.

Рёв толпы и не думал стихать.

— Наше сражение прославит Учиха!

***

Последний день Итачи собирался честно отдать младшему брату, уступив его мольбам хотя бы немного провести с ним время. Они успели потренироваться в метании кунаев, после чего отец в буквальном смысле подкараулил их по дороге и позвал поговорить.

Бок о бок с Саске они сидели напротив отца в его кабинете.

— Мне сказали, это завтра.

Итачи не подал виду, хотя внутри заворочалось: как и откуда? Одной встречи с Данзо хватило понять, что случайной утечки там быть не могло в принципе, как и того, что сам он ни с того ни с сего примется просвещать отца. От этого становилось только тревожнее.

— Х-ха… Как и ожидалось от моего сына, — Фугаку пребывал в каком-то нетипичном воодушевлении. — Ты пробыл чунином всего ничего, а уже забрался так далеко.

Взгляд Итачи сам собой сместился на сидящего рядом Саске. Младший брат слушал их с напряжённым вниманием, и даже без Шарингана было заметно, насколько он волнуется. Сердце колотилось часто и громко.

— Завтра очень особенная миссия… И я решил пойти с тобой.

Теперь уже сердце Итачи пропустило удар. Каково же было Саске, который до последнего надеялся, что отец заметит его, вспомнит, какой завтра ещё день, и поймёт, насколько это важно младшему сыну.

— Если ты удачно выполнишь миссию, вступление в АНБУ будет тебе обеспечено, — Фугаку вложил в эти слова весь возможный вес и, не дождавшись реакции, нетерпеливо сверкнул алым в глазах. — Ты понимаешь?

Значит, он не знает, что напарником Итачи выбрал Мисаки. После этого уже почти не имело значения, откуда отец выудил дату. Стало просто невыносимо грустно смотреть, как он цепляется за крохи неточных сведений и всерьёз верит, будто так хоть немного контролирует непокорную деревню.

— Не нужно беспокоиться, — ответил Итачи. — Более того…

Он посмотрел на Саске, одним взглядом подталкивая его наконец решиться и сказать самому. Младший брат понял, набрал воздуха в грудь и осторожно открыл рот:

— Отец… завтра мой…

— Завтрашняя миссия также крайне важна для клана Учиха!

Всё мужество Саске разбилось о холодное равнодушие отца. Он понурил голову, едва удерживая слёзы.

Итачи был на грани. Разбитые надежды младшего сына, старший, которого собирались отправить на почти самоубийственную миссию — ничто из этого Учиху Фугаку не волновало. В его глазах болезненным маревом отражалось только такое же безумное будущее клана, ради которого собственные дети, похоже, тоже должны были безропотно сложить головы. И куда в этом раскладе девается деревня, которую он собрался покорить?

Впрочем, уже неважно.

— Я отказываюсь от завтрашней миссии.

Фугаку будто ударили.

— Ты… — лицо перекосилось. — Ты с ума сошёл?! Сам не понимаешь, насколько это важно? Что ты вообще такое говоришь?

— Завтра я пойду в академию на церемонию поступления Саске.

Отец замер. Кажется, только теперь он наконец заметил, что в комнате всё это время находился ещё кто-то. Печально.

— На церемонии обычно присутствует родственник. Тебе должно было прийти оповещение… отец.

Итачи говорил совершенно серьёзно. Плевать. Семейные отношения всегда оставались для него чем-то трудно постижимым, но сейчас слова шли от чистого сердца, и подавлять этот порыв он просто не захотел.

Непоколебимость старшего сына всё-таки на Фугаку отразилась. Он сердито вздохнул.

— Понял уже. Пойду в академию.

После чего поднялся и без дальнейших споров направился на кухню, где мама как раз накрывала на стол. Саске моментально ожил, вскочил следом и едва ли не вприпрыжку выбежал из комнаты.

Итачи тоже вышел, только в другую сторону, переступив порог дома и оказавшись на вечерней улице. Аппетита не было, да и давиться натянутым молчанием за столом совершенно не хотелось. Зато он верил, знал: если отец сказал, то сделает. И ни за что не позволит Итачи заменить его, потому что вступление старшего сына в АНБУ было слишком важным шагом для всех тех планов, которые клан уже успел навесить ему на плечи.

Бродя по кварталу, Итачи старательно отгонял от себя чужие амбиции и требования. Их неплохо перебивала простая радость за Саске. Завтра младший хотя бы почувствует рядом опору и не будет терзаться мыслью, что отцу до него нет дела. Сам Итачи в это время будет бороться за свою жизнь, пытаясь отнять чужую, стараясь при этом защитить Мисаки.

Каким-то непостижимым образом ноги сами принесли его к её дому. Внутри он бывал всего однажды, примерно год назад, когда Шисуи с совершенно серьёзным лицом затащил его к себе «решить, что надеть на вечеринку» по случаю назначения капитаном новой команды и сопутствующего знакомства с подчинёнными. Будто Итачи что-то в этом смыслил, но друг так сильно переживал, что отказать не вышло.

Почему Мисаки не ответила ему чем-нибудь вроде: «Мне твоё вступление в АНБУ не упёрлось, разбирайся сам»? Очень было бы на неё похоже, тем более что просьба Итачи убить шиноби собственной деревни, пусть и предателя, пусть и по приказу, выходила до неприличия наглой.

Случаев, когда он принимал решения необдуманно и потом мучился с последствиями, за ним не водилось. Точнее, не водилось раньше, потому что в такие уравнения не входила Мисаки. По схожей причине он держал подальше от себя Саске, самое дорогое и невинное, что у него было, поэтому втягивать его во всё это казалось немыслимым. Дорог был и Шисуи, но подобная стратегия развалилась ещё при первой встрече: тот слишком легко пересекал любые обозначенные границы и вообще был далеко не тем человеком, за которого стоило трястись по каждому поводу.

Шисуи он уважал безмерно, так что хотел Итачи того или нет, а с его младшей сестрой приходилось считаться. Так он это воспринимал поначалу, а время шло, и в какой-то момент любой непонятный вопрос, хоть немного связанный с Мисаки, вдруг начал требовать немедленного разбирательства и устранения. При этом взять её на задание, где вполне можно погибнуть, он почему-то всё же оказался способен.

Сработала рациональная потребность: сам не справится, Шисуи нет, вариант остаётся один. Собственные цели и мечты Итачи привык ставить выше личного, а чувства, которые так старательно запирал внутри, лишь напоминали, насколько неудобно вообще иметь их шиноби.

Чего стоит мир без войн, если строить его будет не для кого? А с другой стороны шелестит голос Данзо, рассуждающий о цене, которую неизбежно приходится платить за настоящий мир. С каждым годом мечта обрастала всё новыми условиями, жертвами и неприятными оговорками, с которыми Итачи соглашался мириться, лишь бы однажды добраться до цели. Вот только и сам Итачи менялся, а сопротивляться этому при всём желании не мог.

Так что даже к лучшему, что Мисаки не оказалось дома. Не то чтобы это на что-то повлияло.

***

Без Шисуи Мисаки банально не могла находиться в собственном доме.

Со смерти отца минуло полгода, а тошнотворный запах лекарств будто до сих пор висел в комнатах, и дышать им было невыносимо. Что уж говорить о ночёвке в опустевшем доме, где призраки лезут в сны и заставляют проживать тот день снова и снова.

Бомжевать Мисаки не собиралась: в Конохе имелось своего рода пристанище для попаданцев, где она иногда оставалась на ночь. Речь, конечно, о квартире Юичи. Хозяин снова ушёл на миссию, а значит, по давно узаконенному праву Мисаки могла временно занять его территорию.

Вот только…

Дверь спальни медленно отворилась со зловещим скрипом. Мисаки застыла во тьме коридора с горящим Шаринганом. Настольная лампа выхватывала из полумрака Иширу: тот бросил читать какой-то свиток и напряжённо уставился на неё.

— Придурошная, — он тряхнул головой и вернулся к чтению. — Ухожу уже. Чего тебе дома не сидится?

Так Мисаки ему и рассказала. Ни он, ни хозяин этой квартиры особой симпатии у неё не вызывали, и тем труднее становилось сопротивляться соблазну новых глаз сделать с кем-нибудь из них что-нибудь нехорошее. После экзамена на чунина само слово «попаданец» стало для неё синонимом чего-то мерзкого и ненавистного.

И в чём она не права? Кроме коноховских, почти все попаданцы, что ей встречались, пытались её убить, а остальные высмеивали герб у неё на спине. За что именно ей полагалось после этого проникнуться к ним братской любовью, Мисаки не понимала. Скорее уж вполне справедливо однажды запытать их в гендзюцу. Тем более что Юичи растит её ровно под эту задачу, хотя надеть на себя поводок она ему не позволит.

Она облокотилась о край стола и с тяжёлым вниманием уставилась на Иширу сверху вниз. Читал он какую-то муть про джуины и на прицел всё ещё активного Шарингана никак не реагировал. Хотя нет, вена на виске подрагивала. Значит, ждал, что она что-нибудь выкинет. Или связал её недавнюю просьбу рассказать про уязвимость Бьякугана с собственным убийством. От Учихи можно ожидать чего угодно, наверняка думал он.

От Учихи можно ожидать чего угодно… В итоге паранойя деревни насчёт вероломства её клана оправдалась, и до чего же паршиво, что завтра они с Итачи сами проложат для этого дорогу. В прошлой жизни она была не подарком для родителей, а в этой ей в назидание подкинули совершенно сумасшедшую семейку, ненавистную и любимую разом. Оттого и хочется прибить всех.

У Иширы клан, кажется, ещё конченее. Вот кого можно вырезать без сожалений. Отец как-то обронил, что с Мангекё ей по силам поставить на колени хоть всю деревню. Она вполне ограничится одними Хьюга. Если, конечно, человек напротив вежливо попросит.

— Чем завтра занят? — спросила Мисаки.

— Выходной, — вена снова скакнула на виске, хотя глаза уверенно скользили по строкам. Вранья Шаринган не уловил.

— Сходи утром на церемонию в академию. Зачтётся в карму перед малышами Узумаки.

Ишира наконец поднял на неё глаза, моргнул. Шаринган отметил, как замешательство у него на лице сменяется пониманием.

— А ты?

— Дела.

— Впадлу клона отправить?

— Меня не будет в деревне.

Свиток медленно опустился на стол. Чем сильнее Ишира погружался в свои подозрения, тем больше Мисаки начинало раздражать его лицо.

— Это как-то связано с тем, что ты спрашивала про Бьякуган?

— Да что ты прикопался? Даже будь у меня желание, куда и зачем, я тебе не скажу.

Ишира поднялся, и Мисаки тут же выпрямилась вровень, впившись взглядом в додзюцу, противоположное её.

— Обязанность побочной ветви состоит в том, чтобы защищать главную ценой собственной жизни и не допускать попадания Бьякугана к врагу. Мы долго думали над «несчастным случаем» для Кохинаты Мукая, но на недавнем собрании глава объявил, что этим займётся АНБУ. Как и почему, нас не заинтересовало. Главное, деревня не станет портить отношения с Хьюга и уничтожит проблемный глаз.

Мисаки поморщилась. Итачи строго-настрого запретил ей делиться подробностями даже с Шисуи, а тут, оказывается, в курсе целый клан снобов.

— И?

— Откажись. Прямо сейчас иди, проглоти свою гордость и откажись.

— Ты ведь сейчас напрашиваешься.

— Хотя мне куда проще перекрыть тебе тенкецу и уложить спать.

Стоял он действительно на расстоянии гарантированного поражения. Благо Шаринган уже был натянут до предела.

— Я ведь потом вырежу всех Хьюга, пока не доберусь до тебя.

Ишира огорчённо улыбнулся.

— Всё-таки ты очень глупый ребёнок. На моём примере прекрасно знаешь, насколько твои крутые вороньи техники бесполезны против Бьякугана, а я ведь ни разу не собирался тебя калечить. Подумай хоть немного, что с тобой сделает подготовленный джонин, которому нагрузка идёт всего на один глаз. С напарником ты будешь или без.

— Что тобой движет? Боишься потерять боевую единицу в вашем попаданческом безумии? Прикажешь сидеть тихо и послушно ждать своего часа? Сходи посмотри, что делается с другими Учиха от такого отношения, а продолжишь стоять у меня на пути, я уничтожу всё, что вы с Юичи так старательно строите.

— В наши планы входит и твоё будущее, — Ишира тоже начал терять терпение. — И да, Юичи меня по головке не погладит, если с тобой что-то случится. Хотя, опять же, мне проще сделать вид, что я ничего не знаю. Мне на тебя плевать, спору нет, но у тебя есть шанс на жизнь, которого нет у меня.

Похожие слова, с тем же фатализмом, Мисаки уже слышала. Только от отца они звучали как «делай что хочешь, тебе всё можно», а от Иширы как хорошо прикрытая обида. Родился в рабском клане, привык ставить чужую жизнь выше своей и искренне принимает собственную тягу присвоить за заботу, потому что сам с рождения живёт под полным контролем.

С той секунды, как она появилась, Ишира дотошно обшаривал её Бьякуганом и следил за каждым микродвижением, а сейчас всматривался в её Шаринган, будто готовился к атаке.

Учиховская кровь вопила, что он отыгрывается на ней, крутит глупым ребёнком в угоду собственной неполноценности, а попаданческая половина накатывала внезапным состраданием: его вторая жизнь ему даже не принадлежит. Может, в прошлой он просто был плохим человеком. Мисаки же, как самоубийца, по-хорошему не заслужила и того, что имела сейчас, раз однажды не оценила подаренную жизнь. Теперь на плаву её держал тот самый нетерпимый клан, проклятый любовью и непомерной гордыней. Если подумать, именно это и спаивало их в одну большую семью, но со стороны они выглядели просто несчастными людьми, которые легко срываются на глупости ради этой самой семьи.

Если лекарство от проклятия и существует, как уверял Шисуи, то нужно как-то открыть путь к собственному сердцу и при этом не дать ему стать беззащитным. Второе Мисаки для себя истолковала так: это вековая клановая привычка прятать любовь за ненавистью, ведь потеря любви гарантированно пробуждает Шаринган, а эта сила отражает сердце. Но как добиться первого и не нарушить второе?

Пример Шисуи был тяжёлым и, как поняла Мисаки, штучным, но слушать мрачную историю брата с замиранием сердца это не мешало. И всё же Шисуи вырос миролюбивым и добрым. Под гнётом ответственности он стал тем старшим братом, из-за которого Мисаки в случае его гибели, пожалуй, заставит страдать даже непричастных. А что делать потом?

Как же она завидовала Итачи, который однажды выбрал себе цель и теперь упрямо шёл к ней, не сворачивая. И как же будет больно, если он обожжётся. Мечта о мире без войн наивная и абстрактная, но решимость Итачи ломает любые шаблоны. И даже её кажется мало. Что будет, когда их дороги разойдутся и в трудную минуту он станет в одиночку расхлёбывать свои провалы?

А с чего их дорогам вообще расходиться? Он ведь её друг. Разве то, что она без раздумий согласилась пойти с ним на опасную миссию, не показывает, насколько он ей дорог?

Мысль не развернулась, а ухватить её Мисаки не успела. Перед ней всё ещё стоял Ишира, с которым её тоже связывало что-то хрупкое. Если подумать, случись что с ним или с Юичи, горевать она, конечно, не станет, но пару попаданцев ради правосудия всё же убьёт. Но терять их всё равно не хотелось. До смерти отца она тоже считала, что ей на него плевать.

Шаринган погас. Она молча развернулась к выходу.

— Тц, — устало донеслось сзади.

Наверное, именно потому, что Юичи это страшно бесило, Мисаки особенно нравилось оставлять по его квартире метки Хирайшина. Она мгновенно телепортировалась Ишире за спину, не дав его пальцам до неё дотянуться, и с ноги впечатала его в стену. Ишира подавился воздухом, потерял контроль, и гендзюцу, всё это время тихо оплетавшее его разум, проявилось и сковало тело.

— Да уж, — Мисаки присела рядом. Ишира сполз по стене и зло зыркал на неё снизу. — Когда-то я мечтала увидеть твою поверженную рожу, но то, как предсказуемо ты сейчас себя повёл, меня расстроило. Не стыдно? Хотя картина всё равно отрадная, и настроение у меня поднялось. Так что твой крысиный удар в спину я прощаю.

Паралич не давал Ишире выдавить ни слова. Зато глаза желали ей смерти.

— Послушай совет от взрослой тёти, — она ухватила его за плечи, протащила через комнату и закинула на кровать. Сдула чёлку, отряхнула ладони. — Никогда не давай советов Учихам, потому-что из вредности они сделают всё по-своему.

Она подняла перед собой два пальца, покрепче перехватила сознание Иширы и заставила его готовиться ко сну. Тот с кислой, сопротивляющейся миной принялся стягивать обувь и расстилать постель.

— Я уйду на миссию ещё до восхода. Ты проснёшься позже и пойдёшь в академию на церемонию, — Мисаки выключила настольную лампу и снова сложила пальцы для Хирайшина. — Вернусь и узнаю, что тебя там не было, убью.

Прыжок выплюнул её в прихожую собственного дома. Пустого, но уже не такого зловеще тихого. Может, мимолётная мысль, что завтра она может погибнуть, притупляла мелочи вроде ночных кошмаров. К тому же умирать ей не впервой. Наоборот: чем раньше, тем меньше после себя оставишь.

Снаружи вдруг что-то почудилось. Мисаки приоткрыла входную дверь и высунула голову. Вечерняя улица молчала подозрительно, но в воздухе ещё висело странное остаточное присутствие.

— АНБУ поганое, — вынесла она вердикт и захлопнула дверь.

***

Пусть Мукай и был предателем, к самому Итачи он всегда относился хорошо. Соотечественник, товарищ. И всё-таки предатель. Если уж мучиться сомнениями, то раньше, пока ещё оставался шанс отказаться от миссии.

Предатель, и точка. Человек, который тайком сносился со Скрытым Туманом и сливал секреты Конохи, подставляя тех, кто ему верил. Вот только стоило сформулировать это настолько прямо, как в голову лезло неприятное продолжение: а чем тогда собирается заниматься сам Итачи, когда начнёт лгать собственному клану и преследовать цели, о которых ему никто не поручал?

От того же Данзо Итачи знал, что скоро Мукай отстанет от своей команды и встретится с шиноби Кири, видимо, чтобы слить очередную порцию тайн. Вот только вокруг Мукая давно выстроили вакуум из ложных сведений, о чём он, разумеется, не подозревал, так что при любом сбое Кири получит дезинформацию. Сам Итачи возможность провала отбрасывал. Вместе с Мисаки они должны были сорвать встречу раньше, чем Мукай вообще успеет что-либо передать.

Лес смазывался в зелёно-бурую полосу. На очередном прыжке с ветки на ветку его руки мягко коснулись чужие пальцы, и на коже с тихим шипением проступили чёткие кандзи.

— Это Хирайшин, — пояснила Мисаки, мчавшаяся рядом. — Если что, я сразу окажусь рядом и подсоблю.

— Откуда он у тебя? — не удержался Итачи. Вопрос мучил его давно, и вот наконец подвернулся повод.

— Юичи научил, — небрежно бросила Мисаки. — А он где-то ещё выучил.

Она помедлила. Итачи не торопил, позволяя недосказанности повиснуть между ними.

— Тебе... ведь он не нравится, да?

Итачи промолчал. Очень хотелось высказать всё, что он думает и о Юичи, и вообще о большей части её странного окружения, но сейчас были вещи поважнее. Когда закончат с Мукаем, а почему-то сомнений в успехе не возникало, он сам вернётся к этому разговору.

Ветер хлестал по лицу, цель приближалась, и Итачи вычистил голову от всего лишнего. Только миссия. Только Мукай.

Впереди глухо ухнул взрыв, за ним второй. Громыхало в предполагаемом месте встречи: над ним кружили вороны Мисаки и одна за другой пикировали вниз, взрываясь.

— Там сенсор, поэтому я перенесу нас прямо в неразбериху, — сказала она, схватив его за плечо. — Приготовься.

Он кивнул и активировал Шаринган.

Мир резко дёрнулся. Итачи возник прямо перед шиноби Кири, поймал его взгляд и в следующую секунду тот безвольно рухнул. Тело Итачи тут же рассыпалось вороньём, смешалось с птицами Мисаки и выныривать то у одного врага, то у другого.

Кто-то попытался вырваться из чёрной круговерти на простор. Итачи мелькнул вслед и веером пустил кунаи, поразив шиноби и не зацепив ни одной птицы.

Удар, гендзюцу, вспышка пространственно-временной техники, и вот Мисаки уже у него за спиной отбивает атаку, поменявшись с ним противниками. Снова удар, снова гендзюцу. Для первой совместной миссии гармония выходила безупречная. Они слишком хорошо знали возможности друг друга, чтобы тратить время на команды: Итачи давил, Мисаки прикрывала, потом роли менялись. Вороний смерч, сметающий всё живое.

Но даже при такой слаженности он не мог перестать за ней следить. Слабой она не была, скорее наоборот, но спарринги и настоящий бой — вещи разные, и в последнем опыта у Мисаки было маловато. Сильнее настораживало другое: с каким ровным лицом она резала противников. Итачи тоже давно перестал цепенеть от крови, но для этого ему понадобилось время и множество миссий.

Упал последний шиноби Тумана. Тишина. Итачи почти не запыхался, Мисаки, кажется, тоже. На тренировках они никогда не доводили друг друга дальше синяков и ушибов, поэтому чужая кровь на её одежде почему-то неприятно резанула взгляд.

В котловине, где только что стих бой, возник ещё один человек и разочарованно, нарочито громко вздохнул.

Кохината Мукай щёлкнул зажигалкой, прикурил сигарету и достал серебряную флягу с саке. Та самая странная привычка, которую Итачи уже успел подметить: в моменты реальной опасности Мукай начинал курить и прикладываться к алкоголю.

— Не преувеличу, если скажу, что живу ради таких моментов, смекаете?

— Лучше сдайтесь, Кохината Мукай, — ровно сказал Итачи. — Так вы сохраните себе жизнь.

Мукай усмехнулся, лениво выпуская дым.

— Если подумать, я мог бы сказать вам то же самое, — он сделал глоток и чуть веселее продолжил: — Но ладно, соглашусь, ситуация и правда патовая. Вы ведь знаете, что я сделал. Значит, должны понимать, могу я сдаться или нет.

Он стряхнул пепел, достал из сумки портативную пепельницу и аккуратно спрятал в неё окурок. Потом закрутил крышку фляги и убрал её в карман жилета.

— И всё-таки какая честь. Или досада. За моей жизнью пришли двое сопляков из клана Учиха, зато оба гении, — Мукай повернулся к Мисаки и насмешливо добавил: — О тебе я тоже наслышан. Ты выглядишь как раз той, кто однажды утонет под весом собственной гордыни.

В глазах Мисаки вспыхнули три томоэ. Мукай только хмыкнул и увёл взгляд в сторону. Глаз с Бьякуганом открылся полностью, и чакра его резко подскочила: вернулся теневой клон. Почуяв прибавку, Итачи тут же развеял своего клона, который до этого присматривал за госпиталем Конохи.

— Ну вот, теперь сын понял, что минуту назад разговаривал не со мной, а с клоном, — проворчал Мукай, грозно зыркнул на них и почесал затылок. — Придётся что-то выдумывать, когда вернусь. Он наверняка уже злится.

— Такой шиноби, и так наивно верит, что дома его будут ждать жена и дети? — презрительно спросила Мисаки. — Их арестуют в ту же секунду, как подтвердится твоя измена.

Итачи невольно покосился на неё. Он и подумать не мог, что она станет давить на человека втрое старше, шантажируя его семьёй. Впрочем, формально это был даже не шантаж, а просто горькая правда, вовремя превращённая в оружие.

Лицо Мукая сразу стало жёстче.

— Именно поэтому, — он на мгновение прикрыл глаза, — да и по множеству других причин я не могу себе позволить здесь помереть. Даже если ради этого придётся убить вас, детишки.

— Вы же отличный шиноби. Зачем вы стали шпионом? — этот вопрос не давал Итачи покоя давно.

Мукай медленно встал в стойку Мягкого Кулака, вытянув руки перед собой на уровне груди.

— Взрослеешь, и вместе с этим появляются свои «почему». Поймёшь позже. Даже объясни я всё, вы бы не поняли и половины.

Итачи с горечью подумал о роли в АНБУ, которую уже подготовил для него отец. Если внутри одной деревни существуют две силы с противоположными интересами, а ты тайно передаёшь одной стороне сведения о другой, как это ещё назвать, кроме шпионажа?

Он был точно таким же, как Кохината Мукай.

В этом осознании была горечь и странное освобождение. Внутренние весы качнулись, уверенность в правильности задания дала трещину.

Этого мгновения слабины хватило. Мукай с немыслимой скоростью возник прямо перед Мисаки и выбросил ладонь ей в грудь, но рука провалилась в облако ворон, брызнувших в разные стороны.

Итачи выхватил из-за плеча танто, возник сбоку и рассёк воздух. Из ладоней Мукая сочилась плотная чакра. Клинок с глухими ударами отскакивал от усиленных рук.

Вступать с ним в чистое тайдзюцу было самоубийством, как и с любым хорошо подготовленным Хьюгой, поэтому Итачи держал дистанцию настолько, насколько позволял бой, отступал, нырял под размашистые движения и не давал затянуть себя в привычный для противника ритм.

Мягкий Кулак разрушал противника изнутри, выжигая органы и нервные узлы. Это искусство вплетало удары в естественный ток чакры, а движения выстраивало по идеальным окружностям. Секретная техника Хьюга, и, как выяснилось, кое-что из неё семье Кохината всё-таки перепало. Это Итачи подметил ещё на их общей миссии.

Итачи резко ушёл в сторону, пропуская над головой пикирующую ворону. Та взорвалась прямо перед лицом Мукая. За ней влетела вторая, потом третья. Все птицы были нашпигованы взрывными печатями, старой тактикой из узкого арсенала Учиха, которую Мисаки тоже успела освоить.

Мукай раскинул руки, выплеснул чакру, рассеял ударную волну и тут же бросился на Итачи.

Вороны Мисаки продолжали ходить вокруг вихрем. Стоит Мукаю встретиться взглядом хоть с одной, и он провалится в иллюзию. На этом строился весь их план: в прямом ближнем бою прикончить его казалось почти невозможным, зато бесконечно избегать чужих глаз и одновременно отбиваться от двух Учих он не сможет. Хватило бы крохотной щели в его сознании, и миссия закрыта.

Мукай её не давал. Он ни разу не встретился взглядом с Итачи, уклонялся от вороньих ловушек и вообще держался так, будто всю жизнь только и тренировался драться с Учихами. О Шарингане он действительно знал более чем достаточно.

Итачи бил и бил, клинок с глухим звоном отскакивал от всплесков чужой чакры. Пальцы на рукояти танто понемногу слабели. Он из последних сил пытался поймать взгляд Мукая. Тщетно.

Очередная ладонь просвистела в опасной близости от лица, и в ту же секунду Итачи резко дёрнули назад. Мисаки перехватила бой, телепортируясь между воронами вокруг крупного противника.

Темп неожиданно просел. И Мукай, и Итачи, стоявший за спиной Мисаки, незаметно, короткими вдохами переводили дух. Вороны перестали бессмысленно метаться вокруг и расселись по ветвям, десятками тёмных глаз следя за человеком внизу.

— Вот дела, — Мукай почти расслабленно смотрел Мисаки под ноги. — Кого-кого, а тебя мне убивать совсем неохота. Шисуи Телесного Мерцания… его отряд как раз прочёсывает границу с Кири. Неловкая получится встреча, если узнает. Только выбора мне никто не оставил.

— Отчасти я тебя понимаю, — Итачи не видел лица Мисаки, но по голосу было ясно, что она злится. — Предавать легко и выгодно, а хранить верность тяжело и не всегда по собственному желанию.

— Ха. Намекаешь, что не Учихе меня судить?

— Но я презираю тебя за то, что ты подставил свою семью, что Хьюга на тебе не остановятся и займутся твоими детьми, чтобы исключить появление ещё одного Бьякугана.

Лицо Мукая дрогнуло. Он отвлёкся на долю секунды, и Итачи мгновенно сложил печати и выдохнул огненный шар, способный проглотить противника целиком. Мисаки тут же переместилась к Итачи, и шар прямо перед ними аккуратно распался надвое. В разрезе стоял Мукай с вытянутыми вперёд ладонями и снова довольно скалился.

Он рванулся к ним. Мисаки рассыпалась стаей ворон, оставляя Итачи принимать атаку на себя.

Тот попытался набрать дистанцию, но Мукай больше не дал ни единого шанса оторваться. Теснил, сбивал концентрацию, сыпал точечными ударами, каждый из которых проходил в волоске от цели. Итачи понемногу сдавал. Бьякуган давал противнику полный обзор, и внезапного выпада Мисаки Мукай не боялся вовсе. Он видел всё. Почти всё.

Под бесконечным натиском танто выскользнуло из пальцев, и этот миг замешательства неожиданно сыграл Итачи на руку. Он рванулся вперёд, поднырнул под защиту Мукая и мощным ударом ноги отшвырнул его на несколько метров.

Мукай прокатился по земле и быстро вскочил, но за спиной уже появилась ворона Мисаки.

Взрыв накрыл его целиком.

У Бьякугана существовала слепая зона прямо за затылком, совсем крошечная, но вполне достаточная для внезапной атаки. Именно это Мисаки вытянула из своего приятеля Хьюги, и сейчас знание пригодилось.

Но в облаке дыма Итачи отчётливо расслышал характерный «пуф». Мукая на прежнем месте не было.

— Теневой клон! — в панике крикнул Итачи.

— Верно, — раздалось за спиной.

Вместо удара его грубо отпихнули в сторону. Итачи развернулся и увидел, как Мисаки со страшной силой швырнуло на груду камней. Он попытался подняться, но проморгал миг, когда Мукай всем весом вбил ему в грудь обе ладони.

Внутренности прошило жуткой болью. Прежде чем он успел собраться, Мукай нанёс ещё четыре удара, и каждый с болезненной точностью лёг в чакроточку. Итачи попытался наскрести сил на контратаку, но секунды ему не дали: восемь ударов, один за другим, выверенные и почти одновременные. Тело скрутило, мышцы перестали слушаться. Мукай бил безжалостно, удар за ударом, давя любое сопротивление.

На самом краю сознания, сквозь пелену боли, Итачи услышал чей-то яростный вопль. Мукай отпрянул, молниеносно поймал за горло бросившуюся на выручку Мисаки и вздёрнул её над землёй.

Мисаки задыхалась и отчаянно дёргалась в его хватке. Силуэт её вдруг смазался и пропал вместе с Мукаем, чтобы тут же возникнуть в нескольких метрах от Итачи: она пыталась вырваться Хирайшином. Рассыпаться вороньём тоже не выходило, запас кончился.

Итачи пошатнулся и шагнул к ним. После Мягкого Кулака нутро горело, чакра не слушалась и бурлила хаосом.

— Постой… — хрипло выдавил он.

Мисаки извивалась и дёргалась, а пальцы Мукая медленно сжимались всё сильнее.

— Это называется «тренировки», мальчик, — процедил он, глядя на Итачи сверху вниз. — Слепую зону Бьякугана на одном глазу я первым делом закрыл тайдзюцу. Не стоило меня недооценивать, детишки.

Итачи сделал ещё один болезненный, шаткий шаг.

— Кохината… Мукай…

Враг издевательски дёрнул рукой, крепче стиснув горло Мисаки.

— Что, хочешь, чтобы я её убил?

Хватка сжалась, и Мисаки захрипела громче, пытаясь урвать хоть глоток воздуха. Сердце Итачи колотилось как бешеное. Он отчаянно искал выход и не находил: Мягкий Кулак разворотил ток чакры и сделал его совершенно беспомощным.

А ноги сами несли вперёд, и он не отдавал себе в этом отчёта. Весь мир сузился до искажённого болью лица Мисаки.

— Раз так… — начал Мукай.

— Прекрати! — крик сорвался с губ Итачи почти плачем.

Глаза сами вспыхнули Шаринганом, три томоэ яростно завертелись. Мукай даже не взглянул.

Раздался мерзкий звук, похожий на хруст сухой ветки, и эхом ударил Итачи в сознание. Тело Мисаки обмякло и безвольно повисло.

Итачи затрясло. Холодный ужас прошёл насквозь, а следом изнутри рвануло всё, что он годами привык давить и раскладывать по полкам. Беспомощность, пустота, отчаяние. Он отказывался верить, перебрал десяток вариантов, убеждал себя, что это клон или подмена, снова видел тело, возвращался к началу, и всё это уложилось в долю секунды, грозя свести его с ума.

Он просто смотрел, как Мукай брезгливо отбросил руку, и тело отлетело в сторону, глухо ударившись о землю у камней.

Глаза прошило резкой тупой болью, и вместе с ней наружу хлынула сила. Он испугался её и тут же задавил, потому что не верил.

Итачи мотнул головой, разгоняя красное марево, и сквозь жгучую боль поднялся, выудив из подсумка кунай. Руки ходили ходуном, дыхание срывалось короткими судорожными вдохами.

Мукай неспешно подошёл. В его глазах стояла искренняя жалость.

— Самое грустное, что ты мне нравился.

В глазах Итачи пульсировала неистовая боль. Сдержанная сила рвалась наружу, чтобы разорвать этого человека. Предателя и убийцу.

И вдруг по всему лесу разнёсся звук рвущейся плоти. Из груди Мукая вылезло окровавленное лезвие. Он неверяще опустил взгляд, захлебнулся кровью, потерял равновесие и тяжело завалился набок.

Итачи в замешательстве глянул туда, где только что лежало тело, потом снова вперёд и встретился с её глазами. Шаринган в них был странный: чёрное кольцо с крохотной красной точкой, от которой симметрично расходились четыре заострённые лопасти со спиральными завитками.

Он передёрнулся, одёрнул себя за то, что вообще цепляется за такие мелочи, и рванул вперёд, сгребая Мисаки в объятия с таким облегчением, будто в эту секунду разрешилась самая страшная проблема всей его жизни.

Её грудь тяжело вздымалась под жилетом. Живая.

Мукай тяжело осел у камня, зажимая рану.

— Ну и чертовщина… — прохрипел он. — Впервые такое вижу… Секретная техника Учих, да?

Итачи медленно, нехотя отстранился. Ноги у Мисаки подогнулись, странный узор в её глазах вернулся к привычным трём томоэ и погас.

Он заставил себя посмотреть на Мукая. Тот окровавленными пальцами кое-как щёлкнул зажигалкой и с третьей попытки прикурил сигарету.

— Есть что сказать напоследок? — негромко спросил Итачи.

Мукай с трудом затянулся.

— Т-то, что я сделал… моё р-решение. Т-только моё, — выдохнул он вместе с дымом. — Жена… дети… ни при чём. Они не знали.

Он затянулся ещё раз, глубоко, с каким-то последним удовольствием. Выпустил тонкую струйку дыма.

— Значит, вот как умирают ш-шиноби… — прошептал он. — Я буду ждать вас. Там.

Голова Кохинаты Мукая бессильно упала на грудь.

***

В полной темноте они молча ковыляли через лес обратно в Коноху. Тело ныло от усталости и полученных ран, каждый шаг отдавался неприятной тяжестью в мышцах, а Мисаки вдобавок приходилось поддерживать Итачи, которому досталось куда сильнее. После Мягкого Кулака вообще трудно было понять, насколько серьёзны повреждения: внешне он ещё держался на ногах, но последствия вполне могли вылезти позже.

— Этот Шаринган… — тихо проговорил Итачи, первым нарушив затянувшееся молчание.

Мисаки с трудом сглотнула и тут же пожалела об этом. Горло прострелило острой болью.

— Итачи, поверь мне, ты не хочешь себе такую силу, — прохрипела она.

Он ничего не ответил, только коротко кивнул, и лес снова наполнился одной лишь тяжёлой тишиной да шорохом их шагов.

Глаза всё ещё жгло адской болью. Мангекё высосал чудовищную прорву чакры, но за возможность на несколько мгновений обмануть саму реальность подобная цена казалась даже подозрительно справедливой.

И всё-таки Шисуи ошибся. После использования этой силы Мисаки не провалилась ещё глубже в ненависть, пустоту или отчаяние. Наоборот, внутри неожиданно стало легче. Будто что-то, месяцами давившее на грудь, вдруг отпустило хватку. Но что-то подсказывало, что одно с другим никак не связано.

Выходит, одну вещь она всё-таки поняла правильно.

Чтобы по-настоящему полюбить, сначала нужно что-то потерять.

Или хотя бы почти потерять.

Глава 28. Будь осторожнее.

Перед глазами всё слипалось в одно вязкое пятно. Сумрак давил на плечи, а тёмный лес тянулся будто без конца, пожирая любые очертания дальше пары десятков метров. Тишину нарушал только мерный перестук металлических пластин на боевых жилетах.

Семеро шиноби Тумана неслись слаженным строем через границу Страны Огня. Шестеро держались позади, разбившись на пары. Впереди нёсся Ивами, заранее готовый к любой дряни, которой Коноха решит встретить незваных гостей.

Кто-то из отряда споткнулся, и строй резко встал. Ивами обернулся и впился взглядом в подчинённых. Двое уже корчились на земле: глаза распахнуты, пальцы вцепились в голову, из горла рвётся визг.

— Гендзюцу?.. — выдохнул кто-то. — Но откуда?!

Ивами стиснул зубы и повернулся к тропе. Она уходила в темноту, и темнота не отпускала взгляд, тянула его в себя. Голова едва заметно поплыла, и он тут же отвёл глаза. Несколько часов назад ровно так же обломался отряд Ао: тот прочесал местность Бьякуганом, обнаружил на пути Учиху Шисуи и благоразумно развернул людей обратно.

— Как поступим, капитан? — напряжённо спросили позади.

Пострадавшие постепенно приходили в себя и теперь только глухо постанывали. Ивами хмуро смотрел на них, быстро перебирая варианты. Если без фанатизма оценивать собственные способности и учитывать, что убивать Учиху Шисуи ему совершенно не хотелось, расклад выходил откровенно паршивый. В последний раз они пересекались, когда Шисуи был ещё юнцом, и уже тогда даже гипотетический бой обещал доставить немало проблем. Сейчас перед ним стоял Учиха на пике возможностей, с проверенной командой за спиной и репутацией, которая давно заставляла шиноби Тумана относиться к его имени без лишнего скепсиса.

— Отступаем, — сухо постановил Ивами.

Подчинённые коротко переглянулись. Шиноби такого уровня, и вдруг дал заднюю? Впрочем, вслух никто возражать не рискнул. Подхватив двоих отключившихся товарищей, отряд развернулся и поспешил обратно.

На полушаге Ивами замер и медленно оглянулся через плечо. Затылок стянуло от ощущения чужого взгляда откуда-то издалека.

Нужно было отдать Учихе должное: по какой-то своей непонятной доброте Шисуи не стал затаскивать в гендзюцу именно его, хотя Ивами представлял в отряде наибольшую угрозу. Возможно, помнил их давнюю встречу и до сих пор воспринимал его скорее как вынужденного коллегу. И это при том, что сам Ивами сейчас лез устраивать конфликт на территории чужой страны и при неудачном раскладе вполне мог прикончить кого-нибудь из его товарищей.

К подобному лицемерию Ивами давно привык. По-другому между попаданцами, наверное, и не получалось. Их отношения с тем же Юичи со стороны вообще выглядели как плохо склеенная конструкция из взаимных услуг, недоверия и странной необходимости друг друга терпеть. Держалось всё на одном — на «спасении мира». Только эта уродливая попаданческая солидарность и угроза, нависшая над всеми ними, глушили чувство неправильности и позволяли перешагивать через собственную мораль.

Но была и черта, которую они негласно провели для себя и не переступали: угроза родной деревне. И здесь Юичи был слегка наивен, потому что где-то на подкорке считал Коноху стратегически важнее всего остального мира. Не совсем его вина, конечно. Многочисленные «главные герои» и сюжетные условности действительно превращали Коноху в пуп земли. Только следствием становилось то, что происходящее в Кири или любой другой деревне Юичи волновало уже постольку-поскольку.

Порой от этого сводило скулы, но Ивами вынужден был признать, что в чём-то Юичи прав, и это бесило ещё сильнее. Иногда приходилось смиряться с тем, с чем смириться нельзя, и идти на уступки, которые били прямо по Кири.

Разумеется, работало это в обе стороны. Размениваться жизнями и перебрасываться сверхсекретной информацией для них давно стало чем-то почти будничным. Вот только порой даже самая безобидная просьба превращалась в занозу под ногтем.

Достаточно вспомнить недавнюю историю с Кохинатой Мукаем, приближённым к Хокаге шиноби, который помимо штатной информации исправно сливал им сведения о дипломатических отношениях Конохи с другими странами. Для Кири такой источник был практически подарком: контролировать политическую обстановку и заранее выстраивать выгодные связи становилось в разы проще.

Ивами видел всё своими глазами. Стоял вдалеке на плато и хмуро смотрел, как двое Учих хладнокровно убивают их самого полезного информатора. Почему вместо Шисуи там оказалась малышка Мисаки, хотя Юичи заранее говорил другое, оставалось отдельным вопросом. Куда сильнее Ивами опешил, увидев у неё Мангекё. Позже он сообщил об этом Юичи и с некоторым удивлением понял, что тот вообще был не в курсе.

И да, у Юичи тут же появились закономерные вопросы и подозрения. Что Ивами там вообще забыл, если они вроде бы обо всём договорились? Пришлось отговариваться любопытством, что по большому счёту было правдой, и желанием при случае выудить у Мукая последние новости. Когда всё пошло наперекосяк, у него даже мелькнула безумная мысль схватить Учих за шкирку, уволочь от Мукая и вытрясти с него информацию. Потом всё-таки передумал.

Вывод напрашивался один: «спасение мира» обходилось ему слишком дорого. Ивами расплачивался за него нервами, вечной головной болью и при этом не получал взамен практически ничего. И с каждым новым днём подобная арифметика нравилась ему всё меньше.

***

Какими бы сложными и опасными ни казались миссии Акацуки со стороны, они быстро превращались в рутину. Привыкаешь, и дальше руки делают всё сами. По сути, это те же задания, что раздаёт любая деревня: убийства, диверсии, поломанные жизни совершенно незнакомых людей. Только нукенину не положено моральной подушки в виде громкого «ради деревни». Здесь ты чудовище, и в глазах остальных любой твой поступок непростителен и мерзок. Это клеймо не отмыть. Оно останется с тобой до последнего вздоха.

Работа как работа. В какой-то момент перестаёшь думать о морали, разве что изредка под рёбрами неприятно холодеет. Со временем проходит и это.

Впрочем, так жила лишь та часть Акацуки, что подчинялась напрямую Пейну, то есть Нагато. В самой организации давно проросла злокачественная опухоль из попаданцев, наполовину самостоятельных, своевольных и вроде бы преследующих истинные цели Акацуки, но методами куда менее приемлемыми.

И Аканэ это нравилось всё меньше. Сама идея Бесконечного Цукуёми была ей близка, и она правда этого хотела, но пути, которыми вёл к нему Хироши, год от года давались ей всё тяжелее. Почему, она и сама толком не понимала. Идёшь, куда велят, безропотно стоишь в стороне, молча поддерживаешь. Как сейчас.

Она украдкой покосилась на Хироши. Тот с издёвкой буравил взглядом человека напротив, а человек напротив спокойно, даже со скукой что-то записывал и не обращал внимания ни на взгляды, ни на реплики. Попаданцев такого сорта, похожих на Орочимару, Аканэ втайне побаивалась. Слишком хорошо понимала, до каких мерзостей способен додуматься человек, если воспринимает окружающих прежде всего как материал.

Акио был как раз из таких. Хладнокровный учёный-заучка, одними мозгами пробивший себе место повыше в иерархии нукенинов. Жил он припеваючи и спокойно, даже весело, ставил эксперименты, которые с первого раза не укладывались в голове. Аканэ не хотела об этом даже думать. Проще было его уничтожить, но Хироши, в каком-то смысле её непосредственный начальник, этого не допустит. Акио ему пока нужен.

— Хорошо, я в деле, — наконец объявил тот, откинувшись на спинку кресла. — Идея мне нравится. Но…

— Но? — поторопил Хироши.

— Но, по-моему, ты представляешь себе всё куда проще, чем есть на самом деле.

Аканэ подобралась, пытаясь понять, о чём речь. То ли она упустила нить разговора, то ли эту тему нарочно обсуждали без неё.

Хироши отмахнулся.

— Думать я вообще не собираюсь. С меня ресурсы, дальше разбирайся сам.

Акио устало отвёл взгляд и неожиданно посмотрел на Аканэ. Нахмурился с совершенно искренним любопытством.

— Почему у тебя волосы розовые? Правда интересно. Ты что, дальняя родственница Сакуры?

Аканэ молча поджала губы. Акио, видно, уловил её враждебность, но только усмехнулся и снова повернулся к Хироши.

— Для начала нужны испытуемые. Много.

Хироши кивнул так небрежно, будто его попросили одолжить пару монет.

— Дальше нужно специфическое оборудование. Своё марать не хочу, — продолжил Акио. — Потом… потом…

— Не стесняйся. Дам я тебе клетки Хаширамы, на благое дело не жалко.

— У меня и свои есть, — криво усмехнулся Акио. — Ты правда думал, что только тебе такая роскошь досталась? Проблема в другом. Скорее всего, они не подойдут. Сечёшь?

Хироши медленно нахмурился.

— Новые реинкарнации?

— Именно.

И тут до Аканэ дошло. Они собирались создать Риннеган искусственно.

Пейна она видела вживую всего несколько раз, и каждый раз рядом с этими глазами собственные способности начинали казаться чем-то уровня детских техник генинов. Аканэ понимала, зачем нужно такое оружие и какая от него польза, но при мысли, что подобная сила достанется кому-то ещё, особенно этим двоим, внутри всё стягивалось в узел. Нутро противилось, будто заранее знало, чем это кончится.

— Ну, для таких случаев и нужна наука, — задумчиво протянул Акио. — И ещё кое-что понадобится… Даже неловко вслух говорить.

— Мангекё Шаринган? — спросил Хироши.

Акио хитро улыбнулся.

— Мне хотя бы обычный, для начала.

Аканэ повернулась к Хироши. Тот раздражённо дёрнул плечом и прикрыл глаза. Через кольца она отчётливо ощутила отток чакры, и в следующее мгновение рядом с Акио из пола вырос белый силуэт. Акио вздрогнул. Белый Зецу хищно оскалился и протянул ему колбу, в которой плавал алый Шаринган.

Акио взял банку и с нездоровым интересом принялся её разглядывать. Зецу молча ушёл под землю.

— А есть ещё?

— Мне и этот Обито не за спасибо отдал, так что довольствуйся тем, что есть.

— Ну и ладно, — легко согласился тот, убирая колбу в стол. — Впрочем, источник ведь не единственный.

— Узнаю, что связался с коноховцами, убью.

Акио лишь доверительно улыбнулся.

Уходили они не спеша, едва ли не прогулочным шагом двигаясь по длинному полутёмному коридору, который вскоре вывел их наверх, прямо в пропахший затхлостью трактир. Посетители тут же уставились на них тяжело и с подозрением, хотя привычных чёрных плащей с красными облаками они не надели. Лишний раз светить ими в подобных местах не хотелось.

Они молча пересекли зал. Массивная железная дверь глухо хлопнула за спиной, и оба оказались в тесном тупиковом переулке.

Тело Хироши поплыло. Цвета и очертания стекали с него белёсыми разводами, пока на его месте не остался белый Зецу. Он тут же бесшумно ушёл под землю. Аканэ последовала его примеру: мысленно оборвала связь с существом и в следующий миг уже сидела на холодном влажном камне посреди зелёного сумрачного болота где-то на окраине Страны Воды.

Соваться в такие места лично было опрометчиво. Имей она постоянный доступ к этим существам, вообще таскала бы их вместо себя. Но приходилось довольствоваться редкими случаями.

Она терпеливо ждала и смотрела, как Хироши прикусывает палец, прикидывая следующий ход. Из их небольшой четвёрки именно он оставался самым инициативным, самым упёртым и самым яростным сторонником общей идеи. По сути, на нём весь замысел и держался. Ясуо в основном занимался чем вздумается, а Бесконечное Цукуёми, по его же словам, было для него просто выходом на пенсию. Такума в Акацуки ещё не до конца обтесался и пока только выполнял указания, хотя целью, похоже, был одурманен не меньше.

Аканэ тоже делала, что говорили. Выбора она себя лишила давно. Как ни крути и сколько ни сомневайся, факт оставался фактом: она нукенин, террорист и обладательница полного набора ярлыков, после которых о нормальной жизни можно забыть. Оставалось только двигаться дальше за Хироши, для которого эта цель, пожалуй, значила даже больше, чем для самого Мадары.

Откуда в нём взялось настолько фанатичное рвение, Аканэ понятия не имела и разбираться не хотела. В Акацуки вообще существовало удобное правило: неважно, из какой ты деревни, кем был раньше и что оставил за спиной. Их четвёрки оно тоже касалось, поэтому о личной жизни друг друга они почти ничего не знали.

Будто только сейчас вспомнив о её присутствии, Хироши резко повернулся.

— Иди в пригород на западе Страны Огня и встреться там с Такумой. Пойдёте вместе на задание.

Эта бесконечная рокировка партнёров уже начинала порядком утомлять. Но выбор был нехитрый: смириться и привыкнуть либо снова оказаться в одной команде с Какузу. А это куда хуже.

Решив, что разговор окончен, Аканэ молча поднялась и пошла прочь.

— Будь осторожнее, — тихо донеслось вслед.

Аканэ сбилась с шага. Замерла на мгновение, глубоко вдохнула и пошла дальше.

***

Зачем он вообще это сказал?

Наверное, стало не по себе от собственного отношения к Аканэ в духе вечного «принеси-подай». Или просто где-то внутри привычно зашевелилось мутное предчувствие, что скоро случится что-то нехорошее.

Хироши глубоко вздохнул, спрыгнул с камня и поморщился от мерзко затёкших ног. Взгляд бездумно зацепился за пузырящееся неподалёку болото. Страна Воды была местом премерзким: вечная сырость, вездесущая жижа и бесконечное жабье кваканье, от которого через пару часов начинало дёргаться веко.

В кустах тихо зашелестело. Хироши неспешно повернул голову и увидел идущего вразвалочку Ясуо, заложив руки за голову, будто гулял по родной деревне.

— Ну, как прошло? — спросил он, остановившись неподалёку.

— Вроде сработаемся. Дал ему Шаринган поковырять, может, и вынесет что полезное.

Ясуо поморщился.

— По-моему, зря.

— Не понял?

— Если память мне не изменяет, Шаринган и Риннеган вообще-то разные додзюцу, — с ленивой серьёзностью пояснил Ясуо. — Это не следующая стадия после Мангекё. Получается, ты просто так подарил какому-то мутному типу Шаринган.

Хироши смерил его холодным взглядом.

— Вот только Риннеган ты не пробудишь примерно по той же причине, по которой Учихи слепнут от обычного Мангекё. Глаза такую силу тупо не выдерживают. А дальше после пересадки начинается что-то уже не нашего ума дело. Короче, очкарик разберётся. Если начнёт пудрить мозги, приструним.

Ясуо равнодушно пожал плечами, прислонился к ближайшему дереву и без особого интереса уставился на окружающую зелень. Несколько минут они молчали.

— Вот будь я на месте наших врагов, — задумчиво протянул он, — давно бы прикончил или запечатал несколько Биджу наверняка. Чтобы нам вообще ничего не досталось.

Хироши порой искренне поражался, как в голову этому человеку совершенно случайно приходили настолько здравые мысли. Впрочем, логику признавал, потому и родилась идея воссоздать Риннеган. Даже если отвлечься от того, что Юичи со своей гоп-компанией в любой момент могут ворваться в Аме и прихлопнуть Нагато вместе с его глазами, оставался ещё один крайне неприятный фактор. Чёрный Зецу.

За все эти годы понять, что это за сущность, так и не удалось. Чёрный сгусток чакры, которому больше тысячи лет, со своей волей и своими планами. На первый взгляд они совпадали с их собственными, но выгодны были одному Зецу.

Обычно Хироши откладывал эту проблему на потом как не слишком срочную, но сейчас она сплеталась с заботами понасущнее. Второй Риннеган здорово упростил бы им задачу. Если они разойдутся с Зецу и тот решит спрятать додзюцу или если попаданцы доберутся до Нагато, у разбитого корыта они не останутся. Запасная пара глаз многое меняла.

— Ладно, — подал голос Ясуо. — Чем займёмся?

Хироши устроился спиной к валуну напротив и вытянул ноги.

— В Кири со дня на день что-то намечается. Будем бдить.

— Может, ну его? — без всякого энтузиазма протянул Ясуо. — Кири для Амегакуре вообще-то главная доильня денег. Грустно будет её потерять. И дорого.

— Когда попаданцы придут к власти, лавочка всё равно прикроется. Причём последствия будут куда печальнее, чем ты думаешь, — твёрдо возразил Хироши. — Сейчас хотя бы есть шанс развернуть ситуацию в свою пользу и что-нибудь с этого поиметь.

Ясуо скептически сощурился.

— Опять раздуть войну? По нынешним временам затея так себе.

— Раздувать я ничего не собираюсь, но вмешаться мы обязаны. Если Ягуру свергнут и Мизукаге, не дай бог, станет кто-то из попаданцев, масштаб проблемы ты и сам понимаешь.

— Кири и так самая нестабильная деревня, — неторопливо, будто объяснял очевидное, заговорил Ясуо. — Соседи давно на неё облизываются и ждут момента. Подкинем дров, и цепная реакция не заставит себя ждать. Услуги нукенинов окупаются только в мирное время, а доходы с Кири мы почти наверняка потеряем, и по организации это ударит больно. А если всё пойдёт по сценарию прошлых войн, с боями на землях минорных стран, нам вообще придётся засесть в Аме и не отсвечивать. Охотиться за Биджу в таком хаосе вроде бы проще, но тоже вопрос.

Хироши поджал губы. Критику он не терпел. По его разумению, польза войны была в том, что попаданцы, успевшие обрасти связями и союзами, неизбежно сцепятся друг с другом и наплодят новых противоречий. Он хорошо помнил, как это происходило во времена Великой Войны, и теперь ждал повтора, только куда масштабнее и драматичнее.

К тому же Ягуру требовалось сохранить у власти на будущее. Если затея с переворотом Учиха выгорит, силы Кири можно будет направить на Коноху. Именно этого изначально хотел Обито, и потеря контроля над деревней похоронит весь замысел.

Хироши глубоко вздохнул.

— Как бы там ни было, попытка не пытка. По-моему, ты просто слишком драматизируешь.

Ясуо насмешливо фыркнул и демонстративно отвернулся, изображая оскорблённое достоинство.

— Да и вообще, есть ещё одна задача.

— Удиви.

— Как только в Кири начнётся бардак, мы должны забрать Шестихвостого.

Ясуо заметно округлил глаза.

— Вот так просто? Зайти и забрать?

Хироши пожал плечами.

— Склонен думать, что да. Джинчурики молод и неопытен. Охраняют его, конечно, но в переполохе внимание сместится, и выкрасть его будет нетрудно.

Ясуо задумчиво почесал затылок, ещё раз прикинул расклад и наконец цыкнул.

— Чёрт с тобой. Ладно.

Хироши хмыкнул, устроился поудобнее на влажной траве и прикрыл глаза. Оставалось ждать подходящего момента, сохранять спокойствие и ничего не делать.

***

— Я разочарован, — холодно сказал Ягура, не отрывая пустого взгляда от отчёта.

Ивами стоял посреди просторного кабинета и молча, не моргая, смотрел на своего Мизукаге. Они были почти ровесниками, но Ягура походил на низкорослого подростка, и эта обманчивая оболочка прятала чудовищную силу и жестокость. Пресловутый экзамен на генина, от которого Ивами в своё время безуспешно пытался увильнуть, Ягура прошёл играючи и уже тогда показал себя сильнейшим в своём поколении. А вдобавок обладал потенциалом подчинить себе Трёххвостого, что окончательно превращало его в человека, с которым разумнее не испытывать судьбу.

Наконец Ягура поднял почти стеклянные глаза и равнодушно упёр их в Ивами.

— Провал за провалом. За последний месяц твоей команде поручили четыре разведывательные миссии, и все четыре закончились ничем.

Ивами не ответил. Стоял как стоял, не меняя выражения лица. Оправдываться перед этим человеком было и бессмысленно, и незачем.

Ягура ещё раз пробежался глазами по отчёту и скривил губы.

— Чушь про «превосходящие силы врага, вставшие на пути» звучит как жалкая отговорка. Я отказываюсь в это верить. С каких пор ты стал таким мягкотелым?

— Между героизмом и жизнями товарищей я выбрал второе, — ровно ответил Ивами.

— Ты уже не генин, чтобы так рассуждать, — не сдержался Ягура. — На первом месте благополучие деревни, а уже потом товарищи и прочая сентиментальная ерунда.

Знал бы он, как Ивами на самом деле болел за судьбу деревни и насколько эти слова расходились с реальностью.

Ягура медленно поднялся, вышел из-за стола и подошёл к окну. За стеклом тонули в сероватой дымке улицы Кири.

— Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь. Что моя политика далека от совершенства и вызывает одно недовольство. Но пока другие деревни мягко подстраиваются под новые реалии, их шиноби слабеют. Они забывают саму философию ниндзя. Если не подпитывать систему, она изживёт себя. Я пытаюсь этого не допустить, даже если это идёт вразрез с чужими интересами.

Ивами понимал, к чему клонит Мизукаге, но жестокая диктатура Ягуры даже отдалённо не походила на то, о чём он говорил. Признавать подобное было неприятно, но в одном тот действительно попадал в точку: война всегда двигала шиноби вперёд. Сам Ивами в двенадцать лет уже вовсю месил грязь на полях Великой войны, пока нынешнее поколение в том же возрасте в основном пололо огороды и гонялось за мелкой живностью.

Даже если им, попаданцам, удастся прикрыть угрозу Акацуки, Четвёртая мировая война всё равно когда-нибудь случится, пусть уже совсем по другому сценарию. Затяжной мир, как ни прискорбно, действительно размывал саму основу системы шиноби, а будущие конфликты никуда не исчезали. Ягура хотел держать деревню в постоянном тонусе, только выбранными методами он не укреплял Кири, а медленно превращал её в удобную мишень. Где здесь заканчивались его собственные мысли и начиналось влияние Обито, Ивами понятия не имел. Да и какая уже разница? Ягура был безумцем, и с этим следовало заканчивать.

— Я могу идти?

Ягура молча кивнул. Ивами сразу направился к двери, но стоило ему взяться за ручку, как Мизукаге снова заговорил:

— Хорошенько подумай, не стать ли тебе наставником генинов. Похоже, тебе нужен перерыв.

Пальцы сами стиснули ручку так, что дверь тихо хрустнула в петлях. Это могло означать только одно: ему больше не доверяют. Очень, очень плохой знак. С предателями Ягура никогда не церемонился. Стоит Ивами выйти за порог, и за ним, скорее всего, увяжутся АНБУ, чтобы фиксировать и разбирать каждый его шаг и каждое слово.

Ивами быстро покинул здание и глубоко вдохнул сырой воздух. Деревня Скрытого Тумана своё название оправдывала безупречно: неважно, утро сейчас или вечер, густой туман неизменно висел между зданиями, оставляя на каменных стенах зелёный мох и липкую плесень. Вокруг деревни громоздились исполинские скалы, веками омываемые океанскими приливами и заодно служившие естественной защитой от воды. Для чужака место наверняка выглядело угрюмой мокрой дырой, куда по доброй воле лучше не соваться. Ивами же давно сроднился с этим краем и, как бы ни складывались обстоятельства, защищать его собирался до конца.

Самое забавное начиналось в тот момент, когда вдруг доходило, что защищать деревню приходится не столько от внешних врагов, сколько от своих. И вопрос, как поступить правильно, встал перед Ивами особенно остро.

Он оторвался от туманных видов и медленно побрёл по центральной улице. Там, как обычно, толпились люди, занятые своими делами. Но на лицах не было спокойствия и уверенности, которыми в мирное время пропитаны жители любой деревни. Особенно это читалось при взгляде на шиноби.

Крышевать торговцев и всевозможные заведения в Кири давно стало нормой. После войны даймё существенно урезал финансирование военной отрасли, рассудив предельно здраво: войны нет, значит, и кормить огромную армию незачем. Руководство деревни быстро нашло альтернативу и начало выбивать недостающее из собственного населения.

В воспалённой картине мира Ягуры это считалось необходимой мерой ради сохранения боеспособности Кири перед будущими конфликтами. На практике львиная доля оседала по карманам чиновников, ещё часть через мутные схемы и офшоры утекала прямиком в Аме, в чём Ивами не сомневался. До самой деревни доходили крохи. В итоге вместо обещанного процветания Кири получала коррупцию, беспредел и произвол, которые успели настолько въесться в быт, что люди начали воспринимать их как неизбежную данность.

На побережье Ивами свернул на знакомую тропинку вдоль воды. Там на деревянных сваях теснились рядами покосившиеся лачуги, насквозь пропитанные сыростью и солью. Одна из них была его домом. Войдя, он по привычке ожидал увидеть Нобу и Фумио, с которыми после миссий можно было подолгу и неспешно говорить обо всём подряд. Попаданцы, как-никак.

В крайнем случае могла объявиться Хиёри, если нарыла что-нибудь новое по Акацуки. Поэтому совершенно другой незваный гость Ивами слегка озадачил.

— Мей, — спокойно поздоровался он, снимая жилет.

Теруми Мей беспардонно сидела за его кухонно-рабочим столом, закинув ногу на ногу, и с неподдельным интересом изучала один из личных свитков. Услышав хозяина, она неторопливо подняла глаза и чуть усмехнулась.

— Очень занятно, — Мей развернула свиток к нему, демонстрируя сложный витиеватый узор. — Похоже на технику призыва, только конструкция уж больно мудрёная. В нашей деревне подобными познаниями никто не обладает.

Это и был свиток призыва, который Ивами получил от Юичи. С его помощью они могли совершенно безопасно пересылать сообщения без риска утечки: вместо бумаги уходила зашифрованная чакра, которая на другой стороне снова превращалась в информацию.

— Сам додумался, — ровно солгал Ивами, забрал у неё свиток и отбросил в сторону. — Если хотела что-то сказать, могла прислать любого бегунка с запиской.

Мей чуть приподнялась со стула, хитро улыбнулась и медленно подошла ближе.

— А что, если я скажу, — она плавно взяла его под руку и прижалась так, что локоть утонул в мягкой груди, — что очень хотела тебя увидеть? Мы ведь как-никак друзья, а друзья иногда проводят время вместе?

Что-то внизу вполне ожидаемо отозвалось, но Ивами давно вышел из того возраста, когда покупаются на такие избитые приёмы. Если уж совсем придираться, он был старше Мей чуть ли не вдвое и всякого флирта за две жизни нахлебался побольше. Да и друзьями они считались с огромной натяжкой.

Свободной рукой он обхватил её за талию, притянул вплотную и тихо, почти касаясь губами уха, произнёс:

— Может, хватит прелюдий и сразу перейдём к делу? — ладонь неторопливо скользнула под тунику и пошла вверх по гладкой коже. Мей коротко втянула воздух. — Только учти, на разговор после это никак не повлияет.

Она закатила глаза и тут же отстранилась, вернувшись за стол. Провела ладонью по волосам, и вся игривость мгновенно слетела.

— Ао своим Бьякуганом выяснил, что Четвёртым, возможно, кто-то управляет, как марионеткой.

Наконец-то.

Попаданческая жизнь вообще была устроена издевательски: ты можешь знать об этом мире всё, но врождённая печать, выжженная в сознании, никогда не даст этим знанием поделиться. Ивами годами особенно бесила невозможность сообщить именно этот крохотный факт. Оставалось только ждать каноничного момента, когда Ао достаточно освоится с пересаженным Бьякуганом и сумеет различить даже тончайшие потоки чужой чакры, выдающие гендзюцу.

— Да уж… — протянул Ивами, изо всех сил изображая потрясение.

— Судя по всему, его контролируют уже очень давно, — тише добавила Мей. В голосе впервые прорезалось настоящее отчаяние. — Это ужасно. Так больше продолжаться не может.

У Ивами заметно окаменели плечи. С одной стороны, раз власть Ягуры нелегитимна, у них полный карт-бланш на то, чтобы убрать его с поста Мизукаге. С другой, способ, которым собиралась действовать Мей, заранее вызывал у него глухое сопротивление.

— Если ты ведёшь к государственному перевороту, я тебя не поддержу, — жёстко сказал он. — Или напомнить тебе, чем кончил Забуза?

— Забуза был глупцом и преследовал цели, ведомые ему одному.

— А ты хочешь утопить деревню в крови.

— Я хочу отмыть её от крови, — процедила Мей. — Неужели ты сам не видишь? Ещё пара лет такой политики, и Кири окажется в западне, из которой спасать будет уже нечего. Прошу тебя.

При других обстоятельствах Ивами и сам, пожалуй, без особых душевных метаний подписался бы под переворотом. Только сейчас слишком уж сильно чесалось ощущение, что локальная разборка внутри Кири очень быстро перестанет быть локальной. Пока они будут грызться между собой, третьи силы непременно этим воспользуются, а кроме очевидных угроз, на периферии сознания маячили другие, скрытые и непредсказуемые, способные пустить под откос самый продуманный план.

Ивами долго смотрел на Мей, взвешивая её слова. Она была одной из немногих, кого травили за кеккей генкай, успела сполна хлебнуть преследований и даже была вынуждена покинуть родную деревню, а теперь пробралась обратно на собственный страх и риск. И вместо того чтобы окончательно плюнуть на Кири, возглавила оппозицию и теперь боролась с тиранией. Как ни крути, именно ей в будущем предстояло стать Пятым Мизукаге и вернуть Кири хотя бы подобие прежнего достоинства.

Ивами и сам метил в Мизукаге, и при нынешнем раскладе это выглядело куда логичнее. Впрочем, если через Мей окажется проще двигать деревню в нужном направлении, почему бы и не уступить.

— Если есть другие идеи, выкладывай, — прервала его мысли Мей.

Идея была. Куда перспективнее очередной резни и одновременно куда опаснее. Ивами уже собирался обсуждать её с другими попаданцами, но теперь решил, что посвятить Мей тоже не повредит.

— Бескровный переворот, — коротко сказал он и дождался удивлённого взгляда. — Чего смотришь? Нужно лишь выбрать цели и ночью тихо их устранить, а наутро уже новый порядок.

Теперь задумалась Мей. Ивами понимал, что с той частью плана, где «наутро новый порядок», у него большие проблемы. Просто выйти на площадь и объявить о смене власти вряд ли прокатит, а вот если за спиной будет стоять куча единомышленников, особенно Мей с её немалым авторитетом, задача внезапно становилась куда реальнее.

— Занятно, — протянула Мей, внимательно глядя ему в глаза. — Хочу обсудить это подробнее. Уже вместе с остальными.

Ивами покачал головой.

— Чем меньше людей будет участвовать, тем лучше.

— Об этом можешь не беспокоиться, — мягко сказала Мей, поднялась из-за стола и направилась к выходу. — Жду тебя сегодня ночью там же.

Дверь за ней закрылась, и дом снова затих. Только в воздухе ещё держался сладкий, чуть пряный запах её духов, и от него Ивами было смутно не по себе.

***

Свеча тускло дрожала, бросая неровные блики на заплаканное, сведённое отчаянием лицо женщины. Голос у неё то и дело ломался, скатываясь почти в шёпот:

— Мне больше не к кому обратиться… Они сказали, что он, скорее всего, уже мёртв, но я… я не могу в это поверить…

Она снова закрыла лицо руками и разрыдалась сильнее. Утешать её никто не собирался.

Аканэ с безучастным видом разглядывала старую фотографию. С неё широко улыбался юный шиноби, примерно ровесник Такумы. Мичи — так его звали. Новенький протектор Конохи и сияющее лицо ясно говорили, что снимок сделали в день выпуска из Академии.

Пропавший сын этой женщины. Аканэ с трудом представляла, до какого отчаяния надо дойти, чтобы искать его через нукенинов, да ещё умудриться выйти на Акацуки, о которых широкие круги почти ничего не знали. Но платила женщина щедро, и отказаться от такой миссии было бы почти преступлением.

— А если найдём его уже мёртвым? — спросил Такума.

Женщина вздрогнула.

— Я… я не… Тогда просто доставьте мне тело…

— Предоплата, — так же бесстрастно продолжил он.

Аканэ бросила на него строгий взгляд, мол, потактичнее.

Женщина торопливо швырнула на стол открытую сумку. Небрежно сложенные банкноты посыпались наружу вперемешку с какими-то украшениями. Похоже, она наскребла вообще всё, что смогла, лишь бы получить хотя бы шанс снова увидеть сына. Даже мёртвого. Аканэ держала лицо холодным и непроницаемым, но в груди неприятно сжалось.

— Здесь всё, что у меня есть… Прошу вас…

Когда встреча закончилась, они молча покинули тесный гостиничный номер и вышли на пустынные улицы тихого пригорода Страны Огня. Именно здесь команда Мичи выполняла последнее задание, после которого парень словно провалился сквозь землю.

— Что будем делать? — равнодушно спросил Такума.

— Искать.

— Иголку в стоге сена?

Аканэ снова смерила его раздражённым взглядом.

— Мне не нравится, к чему ты клонишь. Клеймо нукенина, конечно, удобная штука, но оправдать им можно далеко не всё.

Такума ничего не ответил. Просто отошёл в сторону, достал свиток и запечатал туда сумку с деньгами.

Да, он попаданец. Да, уже в Акацуки. Только ему тринадцать, а ей двадцать, и никакие общие обстоятельства не отменяли разницу в возрасте. Иногда ей казалось, что она вечно нянчится с непослушным младшим братом.

Убрав свиток, Такума сухо спросил:

— Хорошо. Что конкретно предлагаешь?

— Бесклановый генин, — Аканэ на секунду задумалась. — Настолько никому не нужный, что даже собственная деревня толком искать не стала. Другим деревням он тоже неинтересен, никакой ценной информации знать просто не мог. Значит, остаётся преступная сторона. Либо торговля людьми, либо…

— Опыты.

Аканэ поджала губы и коротко кивнула.

— Так или иначе, в Стране Огня около десятка мест, куда он мог попасть. Если учесть, что сработали быстро и тихо, не оставив следов, остаётся всего несколько точек. А если ещё принять в расчёт…

— Из всего твоего порыва дедукции я понял одно: искать надо отсюда, — перебил Такума.

Аканэ нахмурилась.

— Встретимся через час здесь же.

Они разошлись. Аканэ направилась туда, где Мичи видели в последний раз: к небольшой антикварной лавке, которую его команде поручили охранять от конкурентов.

Вдруг она остановилась и оглянулась в тёмный узкий переулок. Между лопаток свербело от чужого взгляда, хотя ни малейших следов чакры она не засекала. Именно так обычно ощущалось присутствие Зецу или шиноби, который умеет хорошо прятать чакру.

Добравшись до магазина, давно закрытого и пустующего, Аканэ замерла перед наглухо запертыми дверями и только теперь задумалась, чего вообще рассчитывала здесь добиться.

На город опустилась ночь. Улицы утонули в вязкой душной темноте, которую лишь изредка разрезали мигающие фонари.

И снова.

Спину точно прожигал чей-то невидимый взгляд. Аканэ рывком нырнула в ближайший переулок. Пусто. Чакры она так и не почувствовала, но чужое холодное присутствие ощущалось отчётливо, и по коже ползли мурашки.

Она нервно дёрнулась, когда кольцо на пальце внезапно защипало.

— Жду в порту, — прозвучал в голове голос Такумы.

Переулок петлял прямиком к побережью. Аканэ ускорила шаг, пытаясь списать всё происходящее на обычную паранойю.

Несмотря на глубокую ночь, порт кипел. Грузчики муравьями сновали туда-сюда, толкали тяжёлые телеги и забивали пришвартованные суда бесчисленными ящиками и мешками.

— Мне тут кое-что подсказали, — тихо сказал Такума и незаметно убрал под плащ руку со сбитыми в кровь костяшками. — Если хочешь бесследно исчезнуть, обращаться надо сюда. Думаю, это может быть связано с нашей пропажей.

Аканэ слегка нахмурилась, но спорить было не с чем. Основной поток запрещённого товара всегда шёл морем, а тайные трюмы для перевозки живого груза давно никого особо не удивляли.

Небольшой причал с диспетчерской будкой они приметили сразу. Беззвучно перемахнули через невысокий забор и, держась в тени, прокрались мимо занятых работой грузчиков. По доскам причала взад-вперёд расхаживал одинокий постовой и беззаботно что-то напевал себе под нос. Аканэ выудила тонкий сенбон.

Игла вошла точно в шею, и мужчина сразу обмяк, заваливаясь набок. Аканэ мгновенно оказалась рядом и подхватила тело, чтобы оно не плюхнулось в воду и не наделало шума. Осторожно уложила его на доски, обернулась, а Такума уже листал журнал портовой отчётности, быстро пробегая глазами строки.

— Странно, — протянул он, перелистывая страницы.

— Что?

— Смотри. Корабли приходят и уходят почти с одной частотой, разница максимум в сутки. По сути, все двенадцать причалов постоянно заняты. Но вот, — он указал на строки, — четвёртый причал время от времени простаивает по несколько дней подряд без видимых причин. И в тот злополучный день, — он перелистнул страницу и ткнул пальцем в строку, — он тоже пустовал, а вечером вдруг пришло торговое судно. Есть мысли?

Аканэ несколько секунд изучала записи.

— Корабли-призраки. Для них делают отдельные окна, а нормальной отчётности почти не ведут.

— Ждать, пока такой появится снова, бессмысленно, — Такума бросил журнал на ближайшую бочку и прислушался к шуму порта. — Найдём того, кто здесь всем заведует, и спросим лично.

Они коротко переглянулись и исчезли между складами.

Нужного человека нашли возле здания управления. Тот спокойно докуривал сигарету, заканчивая разговор с одним из рабочих. Погасил окурок о перила и зашёл внутрь.

Едва рабочий скрылся за поворотом, они сорвались с места и скользнули внутрь. Капитан порта не успел ничего понять: удар отшвырнул его к стене, и в следующую секунду к горлу прижалось лезвие куная.

— Е-если я могу чем-то помочь, — забормотал он, едва дыша, — только попросите, я всё сделаю.

Такума молча держал кунай у его шеи. Аканэ тем временем достала небольшой пузырёк, подошла, запрокинула мужчине голову, силой разжала челюсть и влила снадобье в рот.

— Сыворотка правды? — спокойно уточнил Такума.

— Просто посади его.

Такума толкнул мужчину на ближайший стул. Тот тяжело осел и уставился в столешницу пустыми мутными глазами.

— Ты в доле с контрабандистами? — быстро спросила Аканэ.

— Да, — медленно, без всякого выражения ответил мужчина.

— В прошлый понедельник были конспиративные перевозки? Использовали суда-призраки?

— Были.

— Мальчишку-шиноби они забрали?

— Не могу знать. Мне не докладывают.

Голос Аканэ стал холоднее.

— Это была торговля людьми?

— Когда как. Обычно через это судно отправляют провиант.

— Куда?

Мужчина молча поднялся, повернулся к большой карте на стене и деревянным движением обвёл пальцем россыпь мелких островов в водах Страны Воды.

— Что ж, мы пытались, — тихо проговорил Такума.

— Что там? — нахмурилась Аканэ.

— Досуг для богачей, — ответил мужчина. — Подпольные бои, турниры насмерть, охота на людей, игры на выживание. Любая грязь, на которой можно развлечься и сделать ставку.

Лицо Аканэ застыло. Не сказав больше ни слова, она вышла. Мужчина так и остался стоять истуканом, глядя в пустоту. Сыворотка отпустит его только через несколько часов.

Такума сразу нагнал её.

— Это того не стоит. Слишком опасно.

Ей ли не понимать. Такума по возрасту ещё даже близко не раскрыл свой потенциал, а сама Аканэ как куноичи не дотягивала до уровня, на котором могла бы этот недостаток перекрыть. Если на островах их ждёт хорошо подготовленная западня, выбираться придётся с кровью.

И что теперь? Сделать вид, что ни о каком тотализаторе на человеческие жизни она не слышала, вернуться к той несчастной матери с пустыми руками и спокойно переключиться на задание повыгоднее? По невозмутимому лицу Такумы было ясно, что он только за. Впрочем, чего ещё ждать от человека, который собственноручно порезал друзей и после этого примкнул к Акацуки? Радикальнее отрезать себя от прежней жизни было трудно.

Своих друзей Аканэ не убивала. Они просто умирали у неё на руках. Великая война вообще оказалась самым тёмным временем для попаданцев, переломав одних и вылепив из других таких людей, как Ясуо. Аканэ ведь помнила его совсем мелким пацаном, который смотрел остановившимися глазами, как она уже тогда разделывает его союзников. По-другому она не умела. Нити чакры либо резали, либо душили и ломали кости.

Бывали и исключения. Юичи из Конохи, например. Одного-единственного взгляда на общем фронте против Ивы хватило, чтобы узнать товарища по несчастью. В его глазах не осталось ни капли веры в завтрашний день, а она никак не могла смахнуть с лица слипшиеся от крови волосы, чтобы понять, враг перед ней или нет. А в итоге Юичи стал солнечным мальчиком, который теперь усердно избавлял мир от таких, как она. Может, это лицемерие, а может, Аканэ просто слишком рано сдалась.

Копаться в прошлом и придумывать, как всё могло сложиться иначе, было больно и совершенно бессмысленно. Для таких глупостей у них вообще-то существовало Бесконечное Цукуёми. Цель где-то там, едва проглядывающая за нескончаемой горой трупов, через которую ей ещё предстояло перебираться. Не то чтобы хотелось. Просто надо. Хотя, как выяснялось, не всегда обязательно.

Пропавший генин ей, если честно, вообще не упал, но бросать именно это задание не хотелось. Уйдут дни, может, недели, зато всё это время им не придётся никого убивать. Невинных, по крайней мере.

— Отправляемся.

***

Поскольку намечалось событие, способное определить дальнейшую судьбу Кири, Ивами собирался держать ситуацию под максимально плотным контролем. Поэтому на встречу он шёл не один. Нобу должен был уже ждать в условленном месте, а вот Фумио Ивами решил пока в курс дела не вводить. В Нобу он был уверен целиком: слишком особый путь они прошли вместе. С Фумио всё было сложнее. Товарищ, проверенный в деле, человек из той же лодки, но его взрывной характер и вечная тяга сначала сделать, а потом подумать порядком напрягали.

Ярче всего это вылезло на экзамене на чунина в Конохе, когда Фумио по юношеской глупости сцепился с Учихой в совершенно ненужной перепалке. Пожалеть об этом он, конечно, успел, но молодость и неопытность никуда не делись, чунин он или нет. К тому же, если всё пойдёт наперекосяк, Ивами предпочёл бы, чтобы Фумио остался не при делах.

На его место охотно согласился другой человек, которого Ивами и встретил по дороге.

— В знак благодарности постараюсь выбить тебе протектор Кири, — полушутя сказал Ивами.

Хиёри, до этого подпиравшая спиной дерево, оттолкнулась от ствола и скривилась.

— Нет уж, как-то не хочется.

Ивами театрально насупился.

— А тебе бы всё равно никто не дал.

Дальше шли молча. В конце тропинки уже виднелся длинный грот, который уходил глубоко в скалы запутанным лабиринтом коридоров и пещер.

— Мне есть чего бояться? — нарочито безразлично спросила Хиёри.

— Технически половина тех, кто там будет, сами нукенины, так что расслабься, — Ивами чуть улыбнулся. — А если что, сразу за тебя впрягусь.

Хиёри коротко кивнула, и почти сразу её запас чакры ощутимо подрос: где-то далеко развеялся клон, возвращая остаток резерва.

— Пока время есть, — негромко сказал Ивами, — по Акацуки что-нибудь нарыла?

Хиёри с досадой развела руками.

— У кого ни спрашиваю, все воды в рот набрали. Нельзя тому, кто спрашивает, как говорится.

— А по-моему, ты просто паршивая ищейка, — сдержанно усмехнулся Ивами. — Может, они вообще в Амегакуре сидят?

— Очень смешно.

Несколько шагов она молчала, а потом нехотя добавила:

— Ладно, вру. Кое-что было. Пару раз в пригородах Страны Огня видели чёрные плащи с красными облаками. Розоволосая куноичи, вроде из Суны. Новенькая или просто раньше не попадалась, без понятия. Но это ещё один попаданец у врага, а значит, ничего хорошего. В напарниках у неё, судя по описанию, мой засранец. Куда направлялись, выяснить не удалось.

Ивами медленно кивнул, глядя под ноги. Он никогда толком не спрашивал, как Хиёри пережила собственную маленькую катастрофу: двое попаданцев, за которых она отвечала, погибли, третий предал и ушёл к врагам. Фактически она лишилась всех троих разом. На её месте Ивами наверняка жаждал бы мести, но Хиёри была устроена иначе. Даже собственную деревню, которая отреклась от неё и выбросила как ненужный ресурс, она не пыталась наказать и, похоже, скорее наслаждалась свободой от старых оков. Такие люди продолжают бороться, пока есть за что, поэтому за неё Ивами не беспокоился.

Они ступили на воду, обогнули небольшой скалистый выступ и добрались до входа в грот. Нобу уже ждал там и при их появлении коротко кивнул обоим.

— Клянусь, сейчас вы оба будете челюсти с пола поднимать, — загадочно заявил он.

Ивами нахмурился, шутку не оценил и молча прошёл внутрь под откровенно издевательский взгляд друга.

Узкий коридор пах сыростью, и чем дальше, тем отчётливее доносились приглушённые голоса. Громче всех звучала Мей: она с кем-то горячо спорила.

За очередным поворотом в глаза резко ударил свет ламп. Ивами оказался в просторном помещении, заставленном техникой. Когда-то эти лабиринты служили тайной исследовательской базой, где изучали Кеккей Генкаи.

Занятый осмотром, он не сразу заметил невысокую фигуру сбоку и случайно задел её плечом.

— Ой, малой, извиняй, я… — Ивами осёкся на полуслове, и челюсть у него поползла вниз.

На него с лёгким недоумением смотрел Учиха Итачи.

***

— Суки, — сквозь зубы выдохнул Хироши и резко оборвал связь с Зецу, подслушивавшим собрание.

— Мм?.. — вяло промычал Ясуо, который развалился под деревом с закрытыми глазами и почти успел заснуть.

Хироши отвечать не спешил. В голове уже раскладывались внезапно открывшиеся возможности. Ситуация, при всей её напряжённости, могла сыграть ему на руку, если правильно распорядиться картами.

— Сейчас слушай внимательно и не спорь. Иди и слей другим деревням информацию о том, что намечается в Кири. Пусть клюнут. Мне нужно срочно переговорить с Обито.

Ясуо раздражённо всплеснул руками и тяжело поднялся.

— Ну да, конечно. Делай что хочешь, ты же у нас начальство, тебе виднее. А я что?..

Когда силуэт Ясуо исчез между густыми деревьями, а возмущённое ворчание наконец растворилось вдали, он тут же активировал связь через кольцо.

— Вы где?

Через несколько секунд в голове отозвался спокойный голос Такумы:

— Относительно недалеко от вас. А что?

— Управьтесь как можно быстрее. Жду вас.

Ответа Хироши не дождался. Да и не рассчитывал.

***

Купель Крови, как называли это место, представляла собой россыпь мелких островков, опутанных барьерными печатями и щедро заставленных патрулями шиноби. В самом центре лежал огромный остров, и на нём высилось здание с массивными колоннами. Роскошь била в глаза даже издалека.

По дороге Аканэ и Такума перехватили явно гостевое судно для важных персон, зацепились чакрой за борт и таким нехитрым способом миновали все посты, высадившись совершенно незамеченными. Вопрос, как потом выбираться отсюда обратно, особенно если придётся тащить с собой найденного Мичи, оставался открытым, и по этому поводу Такума всю дорогу сверлил её выразительным взглядом.

Аканэ виноватой себя не чувствовала. Она поступала правильно. Акацуки не бросали задания на полпути, и именно это задание хотелось довести до конца особенно сильно.

— Как будем искать? — наконец спросил Такума, раздражённо и с едва уловимой издёвкой.

Аканэ молча кивнула на крышу. Через мгновение они уже карабкались по стене. Чем выше, тем громче доносились возбуждённые крики и улюлюканье толпы. Крышу целиком заменяло огромное стекло, сквозь которое сочился приглушённый свет.

Что именно выкрикивает человек внизу, судя по всему, ведущий, Аканэ разобрать не могла, зато видела всё. Глубокая арена, вырытая прямо в земле, и трибуны со всех сторон, битком набитые возбуждённой публикой. В стенах зияли огромные металлические ворота. Время от времени они разъезжались и выпускали людей или зверей для кровавых игр. Сама платформа была подвижной и меняла конфигурацию под разные виды боёв. Денег в это место вбухали очень, очень много.

Сердце Аканэ неприятно толкнулось, когда очередные ворота распахнулись и на арену вытолкнули троих дрожащих людей. Судя по одежде и снаряжению, шиноби. Только совсем зелёных.

Ведущий что-то торжественно объявил, после чего арена содрогнулась, и самые большие ворота с лязгом разъехались. Из темноты с рёвом вырвалась огромная тварь, похожая на медведя, только в разы крупнее и жутко изуродованная мутацией.

— Что это? — тихо спросила Аканэ.

— Похоже на чей-то призыв, — мрачно отозвался Такума.

Ведущий ударил в гонг, и в тот же миг зверь бросился на людей. Те в панике рассыпались по арене, даже не пытаясь отбиваться. Тварь двигалась с кошачьей скоростью, через мгновение настигла первого и с рыком разорвала его на куски.

Трибуны зашлись восторженным воплем.

Второго она сгребла так же быстро, а последнего загнала в угол. Аканэ зажмурилась, чтобы не видеть его лица, перекошенного нечеловеческим ужасом. Снова ударил гонг, и зал грянул оглушительной овацией.

— Я уважаю тебя как человека, который разделяет наши идеалы, и хочу прислушиваться к твоему мнению, — осторожно начал Такума. — Но это тупик. Мы видели достаточно и можем сообщить, что от тела ничего не осталось, — он выразительно кивнул на окровавленные останки.

Аканэ тем временем уже снимала плащ.

— Оставайся здесь, — она протянула его Такуме. — Я проверю сама и скоро вернусь.

Такума обречённо покачал головой, но спорить не стал.

Спустившись, Аканэ перешла на бег и двинулась вдоль береговой линии. Вскоре показались пришвартованные грузовые корабли. Рабочие сноровисто выгружали массивные ящики и таскали их в здание через широкие служебные ворота. Аканэ прокралась сквозь густой кустарник, дождалась слепой зоны, рывком проскочила внутрь и тут же нырнула вглубь коридоров, почти наугад.

Чутьё подсказывало: если здесь и держат пленников, то где-то глубоко под землёй. Она свернула на первую попавшуюся лестницу и пошла вниз, в сырой холодный полумрак нижних уровней.

На одном из пролётов она замерла и вгляделась в длинный тёмный коридор впереди.

Опять.

Опять это чувство, будто за ней неотступно следят. Сердце заколотилось.

Аканэ заставила себя дышать ровно, осторожно вытянула из подсумка кунай и медленно двинулась в темноту.

Инстинкты взвыли. Лезвие свистнуло над самой шеей. Она развернулась в прыжке и метнула кунай, но нападавший легко его отбил и вынырнул из тени. Шиноби в безликой маске.

Аканэ не раздумывая потянулась к нитям чакры, чтобы связать противника, и внутри всё оборвалось. Ничего. Чакра не откликалась, будто застыла в жилах.

Человек в маске заметил замешательство и тихо усмехнулся.

Она метнула взгляд под ноги, потом на стены и с трудом различила во мраке россыпь тускло мерцающих печатей. Они глушили чакру.

Следующий удар она даже не увидела. Он вышиб из лёгких весь воздух и сложил её пополам. Перед глазами поплыло, ноги подкосились. Перед самой темнотой страх уступил ярости на саму себя, а потом резко стало плевать.

Глава 29. Мы обязательно остановим переворот.

Каждый год в конце осени, когда полная луна заливала небо бледным серебром, весь клан Учиха собирался у главной часовни на ежегодный праздник единства. Считалось, что именно в эту ночь души предков подходят особенно близко к миру живых, позволяя хотя бы ненадолго примириться с прошлым, задуматься о будущем и почувствовать себя частью единого целого. По сути, это был единственный вечер в году, когда Учиха переставали плодить взаимную ненависть, искать виноватых и хотя бы для приличия забывали старые обиды. С первыми лучами солнца вся эта магия обычно бесследно испарялась.

Итачи традиции как таковые не жаловал. По его мнению, это мёртвые диктуют живым, как жить. Особенно когда «так принято» становится единственным доводом, который раз за разом хоронит любое здравое решение и душит всё новое. Именно такие устои слишком легко становились причиной конфликтов, удобным маркером «своих» и «чужих», а дальше оставалось совсем немного до замкнутости и радикализма.

И всё же он не мог не признать, что иллюзия покоя, царившая в эту ночь, дарила ему короткую передышку от вечного напряжения.

— Ни-сан, смотри! — Саске вцепился ему в руку и дёрнул вперёд так, что едва не расшиб лоб о ступени храма.

Входные двери святилища торжественно распахнулись, и наружу выкатили большую жаровню с полыхающим внутри костром. Пламя рвалось вверх, словно пыталось сшить небо с землёй.

— Отец говорил, этот огонь хранили там целый год! — выпалил Саске. — Он мост между нашим миром и миром тех, кто погиб в боях!

Итачи кивнул.

— Пока он горит, души предков получают свет, а живые — их благословение.

Саске задумался так всерьёз, что даже замер и наморщил лоб, будто пытался докопаться до самой сути сказанного. Через секунду его внимание перехватило что-то поинтереснее, и он умчался вперёд. Итачи проводил брата взглядом. Когда Саске бывал вот таким, беззаботным и счастливым, на душе теплело.

Вокруг кипела тихая праздничная жизнь: кто-то молился, кто-то негромко беседовал, взрослые спорили, между ними носились дети. Мирная, почти идиллическая картина. Итачи неторопливо шёл через толпу и чувствовал себя среди неё до странности чужим. Никто из проходивших рядом даже не подозревал, насколько тревожные мысли скрывались за его спокойным лицом.

Из задумчивости его выдернули приглушённые раздражённые голоса:

— ...бессмысленно снова пытаться…

— ...от этого ни разу не было вразумительного результата!

Он остановился и глянул через плечо в тёмный переулок. Там стояли трое знакомых офицеров военной полиции и их капитан, его отец.

Инаби не унимался:

— Нам пора выбрать день для нашего дела.

Итачи медленно моргнул и перевёл взгляд чуть выше, в затемнённый угол переулка. Как член АНБУ, он знал расположение каждой скрытой камеры в квартале, и эти люди стояли прямо под одной из них. Пусть сейчас они не касались главного, того, что обсуждали только под Храмом Нака, такая беспечность могла дорого обойтись. Они ставили под удар всех вокруг, собственных детей в том числе. Пальцы Итачи сами собой сжались в кулаки.

— Что будем делать, Фугаку-сама? — нетерпеливо спросил Яширо. — Решать нужно сейчас…

— Сейчас возвращайтесь к семьям и проведите праздник достойно, — холодно одёрнул его Фугаку. — На собрании всё решим.

Лица Яширо Итачи не видел, но не сомневался, что ответ тому не понравился. В этом человеке странно уживались фанатизм и безволие. Слепой вожак радикалов с таким рвением тащил клан на убой, а в решающий момент наверняка дрогнет первым и сдаст всех, лишь бы уцелеть самому. Жалкий человек.

— Смотришь так, будто уже знаешь, где их похоронишь, — раздался рядом насмешливый голос.

Итачи обернулся. Мисаки с показной брезгливостью провожала взглядом расходящихся офицеров. Развивать эту тему он не собирался и сразу свернул разговор в сторону:

— Где Шисуи?

— Где-то с друзьями, — Мисаки пожала плечами. — Да-да, Итачи, в отличие от нас, замкнутых интровертов, он прекрасно социализирован и общается с кучей народа.

— Противопоставляешь количество качеству? — Итачи слегка приподнял бровь.

— Что не отменяет того, что ты сейчас приревновал, — хитро заметила Мисаки.

— Ревновать друга значит бороться за контроль над ним, а не видеть в нём равного.

— Одно не исключает признания его ценности и автономии.

— Выходит, если в нашу диаду ворвётся третий, ты начнёшь ревновать его ко мне?

— Шанс, что у тебя, человека, для которого общение — лишняя когнитивная нагрузка, появится ещё один друг, ничтожно мал.

— Но он есть.

Мисаки окинула его подозрительным взглядом, тихо фыркнула и растворилась в толпе, оставив ему приятный привкус победы. Наблюдать за ней такой, снова похожей на саму себя после того тяжёлого периода, было по-настоящему отрадно. И, к слову, он с ней не соглашался. Итачи вовсе не считал, что у Мисаки плохо с социализацией. Дело было только в желании, а желания у неё попросту не было.

Когда старейшины объявили начало поминального обряда, Итачи вернулся к семье. Саске вместе с другими детьми клана подходил к общей жаровне, бережно держа в ладонях светильник в форме цветка. Он осторожно зачерпнул язычок пламени для своей свечи и с уморительной серьёзностью принялся дуть на фитиль, будто ровный и без того огонёк нуждался в его помощи.

Главной частью церемонии была передача огня. Первым пламя зажигал ребёнок и передавал его взрослым: каждое новое поколение рождается свободным от ненависти и вражды, и его ясный взгляд должен стать сердцем и надеждой клана. Взрослые, принимая огонь, давали молчаливый обет хранить мир, а не копить месть, и так разрывать порочный круг обид.

Затем каждая семья передавала цветок с зажжённой свечой соседям, а те дальше, в знак взаимной поддержки и единства клана.

Итачи присел рядом с Саске, склонился к маленькому цветку и сложил пальцы у губ. Они выдохнули почти одновременно, медленно, тонкой струйкой чакры, и фитиль вспыхнул ярче. Саске расплылся в широкой улыбке.

Цветок перешёл к матери, от неё к отцу, и тот пустил его по кругу, приняв взамен светильник из рук соседей. Так продолжалось, пока их цветок не вернулся к ним, обойдя весь круг и вобрав тепло всего клана.

Когда каждый светильник вернулся в свою семью, Учиха выложили их на площади в одну огромную спираль, плавно закрученную к центру. Повисла тишина. Только потрескивали фитили и тихо дышали люди.

Под бледным полнолунным небом сотни глаз следили, как крошечные огоньки медленно поднимаются вверх и осыпаются горячими искрами. В эти мгновения каждый молча вспоминал павших Учиха, просил у лунного света прощения за ошибки и молился о будущем, которое казалось таким зыбким.

Итачи смотрел, как тлеющие искры сливаются со звёздами, и мысленно произнёс лишь одно желание, до боли искреннее:

«Пусть Учиха переживут этот год…»

***

Юичи и раньше с правилами особо не дружил. Нарушал их стабильно и с таким размахом, что его послужной список по этой части вполне мог затмить подвиги ребят, чьи лица красовались на страницах книги Бинго. Делал он это не ради наживы, а исключительно ради общего блага, никому всерьёз не вредил и никого в свои авантюры не втягивал, предпочитая полагаться только на себя.

Но Ишира подрос, стал чунином, и Юичи наконец позволил себе выдернуть его прямо посреди миссии. Только затем, чтобы хоть как-то сдвинуть с мёртвой точки обещание, данное когда-то почти случайно и оказавшееся чертовски тяжёлым.

— Был у нас уже такой случай, — протянул Акио, разглядывая Иширу, от которого так и веяло плохо скрытой неприязнью. — Давным-давно к нам принесли одного заблудшего Хьюгу из побочной ветви. Я и ещё несколько человек перепробовали всё, что могли. Парень умер в страшных мучениях, а джуин на его лбу остался нетронутым.

— Мы сейчас развернёмся и уйдём, — отрезал Юичи.

— Но кое-что из этой неудачи я всё-таки вынес, — спокойно добавил Акио. — Переварил, пересчитал, переосмыслил. Поэтому сейчас я могу вам помочь.

Юичи коротко покосился на Иширу. Тот явно разрывался между желанием выдать длинную тираду на тему «зачем ты вообще меня сюда притащил» и надеждой наконец избавиться от ненавистных оков, калечивших ему всю жизнь. Сам Юичи прекрасно понимал, что уже перепробовал всё, до чего сумел дотянуться. Оставалось либо признать собственное бессилие, либо прибегнуть к радикальным мерам. Акио, конечно, был первоклассной сволочью, но сволочью умной и в этой специфической области плавал не на поверхности, как сам Юичи, а глубоко и уверенно. Доверить ему Иширу было отчаянным шагом, и всё же этот вариант выглядел самым перспективным.

— Делай, — решительно сказал Ишира.

Акио расплылся в довольной улыбке, но стоило ему перевести взгляд на Юичи, как улыбка скисла до расчётливой гримасы.

— Только в пределах разумного, — буркнул Юичи.

— Безусловно, — Акио поднялся с кресла и несколько секунд мерил комнату шагами, взвешивая слова. — Только без истерик. Мне нужна ДНК Учихи Саске.

— А пососать ему не завернуть? — ощетинился Ишира, глядя на Юичи.

— Ты начинаешь меня утомлять, — добавил Юичи, прищурившись.

— Да ты только послушай, — Акио пропустил это мимо ушей и увлечённо продолжил: — Если мы с тобой пробудим Риннеган, какие дороги перед нами откроются! Я не вникаю в ваши тёрки с Акацуки, но, если подумать, они далеко не последняя угроза этому миру. И чем мы будем отбиваться, кунаями? Короче, дай мне помочь тебе с этой проблемой, а я потом помогу твоему другу.

Логика в его словах была. Юичи это понимал, и особенно сильно напрягало другое: Акио, вообще-то циничный человек, внезапно заговорил о глобальных угрозах и будущем мира. Как назло, предложение при этом звучало до безобразия заманчиво. Но что, если он просчитается? Юичи и так взвалил на себя больше, чем мог унести, и понемногу сдавал позиции, не вытягивая всё разом. Одна ошибка, тем более такая, могла стать роковой.

И всё же стоило хотя бы на миг представить: условная Мисаки пробуждает Риннеган, или Бьякуган Иширы развивается в совершенно новое додзюцу… Одно решение могло разом снять кучу нынешних и будущих проблем.

— Что конкретно тебе нужно? — глухо спросил Юичи.

— Для начала хотя бы кровь, прогнать предварительные тесты.

— И как, по-твоему, я её добуду?

Акио беспечно пожал плечами.

— Да пусть на тренировке о кунай порежется или колено расшибёт. У вас наверняка ученики академии регулярно сдают кровь на анализы. Уверен, справишься.

Юичи медленно выдохнул и направился к выходу.

— Ты что, серьёзно?! — возмутился Ишира. — Оставишь меня с этим психом?

Главного вопроса, зачем Юичи вообще ввязался в эту мутную тему, он так и не задал. Значит, сам разглядел те же перспективы и понимал, что оно того стоит. Умный мальчишка.

— Поверь, — бросил Юичи через плечо, — я доберусь до него быстрее, чем он успеет подумать о том, чтобы тебе навредить, — он посмотрел на Акио, и взгляд его остыл. — Приступай.

— Есть, — с наигранным послушанием кивнул тот.

Юичи ободряюще подмигнул Ишире и исчез во вспышке Хирайшина.

Без Хирайшина дорога туда и обратно заняла бы несколько дней, но Юичи давно расставил по пути маяки и перемещался быстро, пусть и ценой ощутимого расхода чакры.

Спустя несколько изнурительных часов он оказался в Конохе, без особого труда проник в архив медицинской лаборатории и, к своему глубокому раздражению, свежих анализов там не нашёл.

С самым недовольным выражением лица Юичи вышел через главные двери больницы, устало прикурил и с досадой затянулся. Спешить, впрочем, было некуда. Миссия Иширы была простой, и его клон спокойно прикроет отсутствие хозяина пару дней. А вот у самого Юичи скоро начиналась смена в АНБУ, и хитрить там было бы себе дороже.

Размышляя, он добрёл до заднего двора академии, где как раз шёл урок на свежем воздухе. Юичи встал в тени забора и хмуро наблюдал, как Наруто с завидным упорством донимает Саске, выпрашивая внимания. Шанс, что этот гиперактивный ребёнок как-нибудь поранит Саске, стремился к нулю. Оставался самый прямолинейный вариант: подловить младшего Учиху после занятий, устроить невинное «случайное столкновение» и тихо взять образец крови.

План был элементарный, но показался ему почти гениальным. Юичи хмыкнул собственной сообразительности и уже собрался уходить, когда из-за забора донёсся тихий, но настойчивый голос:

— Нужно поговорить. Это важно.

Юичи с сомнением обернулся и встретился взглядом с Наоми.

— Прям важно-важно? — умилился он.

Наоми обиженно надула губы и упрямо уставилась ему в глаза.

— Это связано с Кьюби. В общем, полгода назад кое-что случилось, а я тебе не сказала.

— Ты пробралась ко мне домой и разрушила печать, знаю. Не подумай, что я слежу за каждым твоим шагом, но на любую твою глупость или беду у меня давно заготовлено решение.

Наоми приоткрыла рот.

— Я вообще-то справилась и без тебя, — буркнула она и отвернулась.

Юичи скептически поднял брови.

— Это как?

— Вот об этом я и хочу поговорить.

— И почему только сейчас?

— Я думала, что ты вкурсе, но кое-что мне показалось странным и вот.

— Ладно, говори.

— Не здесь, — упёрлась Наоми.

Юичи мысленно покачал головой. Что такого секретного могло крыться в этой истории, он не представлял. Может, дело и правда стоящее, но всерьёз ставить заботы семилетки в один ряд со своими задачами он просто не мог.

Прозвенел звонок. Саске нехотя влился в общий поток и вместе с остальными потянулся обратно в здание.

— Ладно, — негромко сказал Юичи. — Найду тебя позже, тогда всё и обсудим.

Наоми молча кивнула, явно довольная, и поспешила за остальными детьми.

***

В прошлый раз он заметил это по чистой случайности. Теперь уже специально выжидал нужный момент.

Миссия миссией, но даже Итачи не был настолько хладнокровен, чтобы безучастно наблюдать за повседневной жизнью соклановцев и целенаправленно выискивать в ней подозрительные мелочи. Палец привычно скользил по переключателю, с наработанной быстротой меняя изображение на мониторе: один участок квартала сменял другой практически мгновенно. За долгие месяцы такой работы Итачи научился схватывать происходящее за долю секунды и был уверен, что свои обязанности выполняет безукоризненно.

Однако в одну из смен он случайно поймал странность: легкое искажение над вымощенной камнем дорожкой, ведущей к Храму Нака. Любой другой списал бы это на порыв ветра, качнувший камеру, но Итачи слишком хорошо помнил подобную картину. Точно так же выглядела техника человека в маске, напавшего на него и его команду во время сопровождения даймё Страны Огня четыре года назад.

Учиха вне деревни. Учиха Мадара.

Сам факт того, что этот загадочный человек регулярно появлялся в клановом квартале, что-то выслеживал и вынюхивал, слишком хорошо укладывался в прежние подозрения Итачи. Если Мадара действительно собирался повергнуть деревню в хаос, то у него должны быть связи с кем-то из Учих.

И вот палец замер на кнопке. Фонарный столб возле Храма Нака будто затянуло в едва различимую воронку, картинка на миг застыла и тут же выровнялась. Итачи откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и впился взглядом в изображение главного святилища.

— И часто такое бывает? — раздалось рядом.

Итачи вздрогнул и повернулся к напарнику в соседнем кресле. Он был уверен, что Юичи ничего не видел: тот даже не смотрел в свой монитор и, казалось, дремал.

— О чём ты? — холодно спросил Итачи, не меняясь в лице.

Субординацию Итачи соблюдал строго и к старшим коллегам всегда обращался уважительно, на «вы». Юичи был редким исключением. Он вызывал слишком сильные и почти сплошь неприязненные чувства, и Итачи давно записал его в личные противники, которым уважения не положено.

— Если это не в первый раз, значит, он с кем-то там встречается, — лениво протянул Юичи. — И, скорее всего, с кем-то из твоего клана.

Он без всякого контекста понял, о чём идёт речь. Подобная проницательность начинала слегка пугать.

Итачи не считал себя параноиком. Цепочка событий в его жизни превратила догадки в твёрдое убеждение: существовала группа людей, связанных какой-то глубокой, неведомой ему подоплёкой. Они явно знали куда больше, чем имели право знать, включая настоящую личность человека в маске, но эта информация была намертво закрыта от посторонних каким-то джуином. Итачи убедился в этом сам, когда попытался проникнуть в сознание одного из них, а воспоминания Мисаки о неудачной попытке вытянуть сведения из Юичи лишь подтвердили теорию.

Из этого следовало, что Учиха представляли для них реальную угрозу. Иначе трудно было объяснить попытку убить Мисаки или его самого, тем более что его устранить пытались ещё в раннем детстве, когда он по всем разумным меркам вообще не мог никому мешать. Если совсем отпустить воображение, можно было допустить, что эти люди умеют заглядывать в будущее.

Бесило, что у него на руках были одни бредовые теории и догадки. Он отчаянно хотел увидеть картину целиком, а приходилось нащупывать её контуры по обрывкам косвенных фактов, странных совпадений и чужих оговорок.

И все нити сходились на человеке в соседнем кресле. Тот словно читал мысли Итачи и между делом, будничным тоном, заговорил о проблеме, которая терзала его уже пятый год. По сути, он отталкивался исключительно от того, что Итачи уже знал, и не позволял себе сделать ни шага дальше. Например, прямо сейчас назвать настоящее имя человека в маске. Если теория о джуине верна, Юичи носил на себе тот же запрет, и Итачи был в этом уверен. Горький опыт с парнем, погибшим от его руки на экзамене, хорошо научил терпению. Сейчас оставалось лишь ловить каждую провокацию и по возможности выворачивать её себе на пользу.

— Не смотри на меня с таким упрёком, — неожиданно сказал Юичи, поднялся из кресла и сложил печать. Рядом тут же появился клон. — Создавай своего, и пойдём глянем.

Уйти с поста посреди смены было грубейшим нарушением, но сейчас это казалось сущей мелочью. Итачи молча создал клона и усадил его на своё место.

Юичи протянул руку, предлагая коснуться её для перемещения Хирайшином. Итачи шагнул вперёд, и в следующий миг они оказались в роще за Храмом Нака. Не сговариваясь, оба скрылись в густой кроне ближайшего дерева, в слепой зоне камер, и замерли, наблюдая за территорией.

Итачи украдкой изучал профиль Юичи, размышляя о его способностях. Разумеется, он давно расспросил Мисаки о легендарной технике Четвёртого Хокаге. Хирайшин не позволял перемещаться куда угодно одним желанием: существовали строго определённые условия, точка «А» и заранее установленная метка в точке «Б». Жёлтая Молния Конохи рассыпал по полю боя сотни кунаев с печатями и мгновенно прыгал между ними, что требовало не только феноменального контроля чакры, но и исключительной сенсорики. Мисаки решила эту проблему по-своему, используя связанных с ней почти интуитивно ворон и свободно перемещаясь между ними. Количество таких птиц ограничивалось лишь пределами её собственных возможностей.

Юичи, насколько Итачи успел заметить на совместных миссиях, держался классики: прыгал от куная к кунаю или расставлял маяки заранее. И раз одна из меток уже стояла здесь, возле Храма Нака, значит, Юичи предвидел такой поворот.

— Что будем делать? — тихо спросил Итачи.

Юичи не сводил глаз с храма.

— В вашем подвальном зале собраний определённо кто-то есть. Но тот, о ком ты думаешь, через двери не выйдет. Скорее всего, просто исчезнет. Будем ждать того, кто с ним встречался.

Квартал находился под круглосуточным наблюдением. Естественно, он знал о тайном помещении и регулярных собраниях.

Вскоре дверь храма отворилась. Наружу вышел седой человек, беспокойно огляделся и торопливо зашагал прочь.

Итачи почему-то даже не удивился, узнав Учиху Яширо. Слишком много мелочей мгновенно встали на свои места. На одном из собраний, когда Мисаки вскользь допустила существование Учихи вне деревни, именно Яширо первым вскочил с яростным опровержением, отрицая даже саму возможность подобного сценария. Уже тогда он держал связь с человеком, называвшим себя Мадарой, и тот наверняка обещал ему поддержку в задуманном восстании.

— Ну вот, и этот ушёл, — разочарованно протянул Юичи. — Вообще, я с самого начала был уверен, что именно он подстрекает Учих к перевороту.

— И всё же я поражён, — холодно произнёс Итачи, провожая взглядом силуэт Яширо, — что тебе известна даже такая тайна клана.

Юичи безразлично пожал плечами.

— Быть в курсе — это одно. А вот знать, как это предотвратить, совсем другое.

Досаднее всего было то, что он прав. Конкретного плана, как предотвратить назревающий конфликт, у Итачи до сих пор не было. Пока он ставил на сближение Учиха с руководством деревни, на поддержку Сандайме через Шисуи и даже, в каком-то смысле, на сотрудничество с Данзо, несмотря на все его мутные и мрачные мотивы. Итачи верил, что сумеет обратить эти силы себе на пользу.

— Почему не спрашиваешь про человека в маске? — вдруг выдал Юичи.

Итачи молчал, глядя на дорожку к храму.

— Значит, догадался, как это работает.

Эти слова окончательно подтвердили его догадку.

— Зачем нам это напряжение? — примирительно продолжил Юичи. — Может, просто подружимся и вместе подумаем…

Он хотел ободряюще коснуться плеча Итачи, но тот резко обернулся, и в темноте алым вспыхнул Шаринган. Юичи тут же убрал руку, отвёл глаза и помрачнел.

— В чём дело? — не без надменности спросил Итачи. — Когда-то ты без страха и даже с издёвкой смотрел в эти глаза. Что изменилось?

Юичи неловко почесал затылок.

— Раньше ты видел во мне странного джонина, который возится с твоей подружкой. А теперь смотришь как на врага.

— Как на препятствие, — уточнил Итачи.

Юичи покачал головой и вдруг посерьёзнел.

— Послушай. Я хочу тебя предостеречь, — он снова посмотрел прямо в Шаринган и не отвёл взгляда. — Не ставь всё на поддержку деревни, и особенно не доверяй Данзо. Он прекрасно знает, что замышляют Учиха, и позволяет им копошиться, пока ему самому это выгодно.

Итачи давно пришёл примерно к тому же выводу. Все красивые речи Данзо о мире и взаимопонимании слишком плохо сочетались с его настоящей натурой. Порой казалось, что в представлении Данзо об идеальной деревне для Учих попросту не существовало места.

— Когда созреешь для нормального разговора, обращайся, — тихо добавил Юичи и исчез с ветки.

Итачи остался один. Он смотрел на тёмный силуэт храма, перебирал в уме возможные варианты и всё яснее осознавал, насколько тесно оказался зажат его клан. С одной стороны деревня. С другой человек, называющий себя Мадарой.

***

Юичи не стал терять времени и при первой возможности ускользнул из деревни за Иширой. Кровь Саске он добыл. Мальчишка, сбитый с толку внезапным столкновением, даже не заметил, как тончайшая игла вошла ему под кожу, оставив на память едва заметную точку. Со старшим братом Учихи Юичи тоже успел кое-что прояснить.

Неудивительно, что Итачи, успевший за свою короткую жизнь пересечься далеко не с одним попаданцем, в конце концов допёр, что люди они непростые и тайн хранят подозрительно много. Страшнее всего было бы, начни он потрошить каждого шаринганом в поисках ответов, но ему хватило всего одного печального случая, чтобы усвоить урок и действовать осторожнее. А раз Итачи до сих пор не убил Юичи, значит, рассчитывал медленно и верно вытягивать из него нужное. Юичи, в общем-то, не возражал.

Он переместился к последнему маяку и снова оказался в кабинете, где оставил Иширу. Здесь было слишком тихо. Акио, зарывшись в записи, даже не обернулся. Ишира сидел напротив, подперев щёку рукой, и рассеянно разглядывал аквариум со странными рыбами. Протектор он держал в руке, а лоб перетягивал бинт, сквозь который проступили капли крови.

— Получилось? — Юичи поставил на стол пробирку с кровью.

— И да, и нет, — ответил Акио, не отрываясь от бумаг. — В целом он теперь может сопротивляться контролю и не бояться, что боль выжжет ему нервные окончания.

— Но? — насторожился Юичи.

— Но главная ветвь уже почуяла неладное и очень этим недовольна, — мрачно закончил за него Ишира.

Юичи сурово посмотрел на Акио. Тот только развёл руками.

— Никто не мешает ему заявиться туда и начать качать права. Но это пока. Через пару недель я закончу особую подавляющую технику именно для такого случая, и тогда он будет абсолютно свободен. Хотя... — Акио перевёл взгляд на Иширу, — я вообще не понимаю, зачем тебе возвращаться в деревню. На что ты рассчитываешь?

Ишира потёр воспалённый лоб и горько усмехнулся.

— Это связано с тем, почему за всю историю клана Хьюга почти не было нукенинов.

— Психологическое подавление? — предположил Акио.

— Джуин буквально вбивает тебе в голову, что сама мысль о свободе смертельно опасна. Сбежишь — тебя могут убить дистанционно или просто лишить Бьякугана, оставив инвалидом.

Акио задумчиво покивал.

— Понятно, запугали. Ладно, я звякну, когда всё будет готово, а пока терпите.

— А если они попробуют поставить джуин повторно? — спросил Юичи.

— Твой друг не настолько слаб, чтобы это позволить, — фыркнул Акио. — К тому же я принял меры предосторожности.

Юичи недовольно выдохнул и повернулся к Ишире.

— Прорвёмся?

Тот кивнул, хотя выглядел всё ещё подавленным, затем медленно поднялся и принялся собирать вещи.

— Эй, — Акио подошёл к Юичи и протянул ему запечатывающий свиток. — Это для Шисуи.

Юичи удивлённо хмыкнул и убрал свиток во внутренний карман.

— Спасибо тебе. Наверное, — неловко выдавил Ишира.

Акио сухо улыбнулся.

— Надеюсь, вы не придёте меня убивать, когда я вам надоем.

Больше не говоря ни слова, Юичи коснулся плеча Иширы и перенёс их на крышу ближайшего здания. Оттуда по заранее расставленным маякам они быстро добрались до деревушки в Стране Огня, где сейчас торчала команда Иширы.

— Тебе не обязательно возвращаться в квартал Хьюга. По факту ты шиноби Конохи, и прав на тебя у клана нет. Можешь пожить у меня.

Ишира помрачнел и глубоко задумался.

— Я даже не знаю, как на это отреагируют остальные. Могут решить, что я доказательство того, что надежда освободиться всё ещё существует, хотя никакого чуда нет. Мне просто повезло наткнуться на бога из машины. А могут просто возненавидеть от зависти, потому что у меня получилось, а у них нет. И не забывай про моего родителя. Короче, — он протяжно выдохнул, блуждая взглядом по округе. — Как сказал Акио, буду качать права и угрожать, подставлю спину другим.

Юичи прежде никогда особенно не интересовался внутренними делами Хьюга и даже не представлял, насколько сильно Ишира привязан к собственному клану. Пусть эта привязанность и была далека от здоровой, держась скорее на долге и годами вбитой ответственности. Сам Юичи не имел ни клана, ни семьи, и без подобных узлов его жизнь всегда казалась куда проще и понятнее.

Он взъерошил Ишире волосы и усмехнулся.

— Как бы там ни было, обещание я выполнил.

— Ты нихера не сделал, — Ишира оттолкнул его руку. — Только мучил меня.

— Ну, проблема всё-таки почти решена. Осталось с малышкой Учихой разобраться, и можно на пенсию.

— Не понял.

— А как ты думал? — Юичи хитро улыбнулся. — Я что, просто так с вами нянчился и присматривал? Теперь вы будете спасать мир вместо меня, а я отдыхать на горячих источниках.

Ишира фыркнул, не выдержал и тихо рассмеялся. Юичи подхватил.

— Я тоже хочу посмеяться, — вклинился третий голос.

— Ой, враг, — Юичи картинно отшатнулся и встал в боевую стойку.

Суновская попаданка Маюри никак не отреагировала, только сощурилась с тем особым презрением, которое понятно одним женщинам.

— Ты слишком инфантильный для АНБУ, — она окинула взглядом его униформу.

— Спасибо за комплимент. А вы что, дружите?

— Её команда охраняет какой-то антиквариат для выставки, — пояснил Ишира. — Как и моя, только заказчик другой. Короче, мы конкуренты.

— И пока его клон бездельничал ради экономии чакры и не следил Бьякуганом, — продолжила Маюри, — куда-то пропал коноховский генин. Его уже сутки найти не могут, а предъявы посыпались на нас!

— Тц, — Ишира с прозрачным упрёком покосился на Юичи.

— Ну, в семье не без урода. Так что пока.

— Ага, до встречи.

Юичи ещё с полминуты махал им вслед, потом двинулся в Коноху.

Добрался он, когда уже начало смеркаться. С плеч словно свалилась огромная тяжесть. Юичи расслабленно закурил и направился в центр развеяться.

— Где тебя носит?

Он досадливо поджал губы и обернулся к хмурому Какаши.

— Тут недалеко, на скалах тренировался, — выдал Юичи заготовленную на такие случаи фразу.

— За мной, — Какаши даже не сделал вид, что поверил. — Хокаге тебя ждёт. Срочно.

Юичи недовольно отбросил недокуренную сигарету и молча последовал за ним в резиденцию. Какаши остался ждать в коридоре, а вот стоило Юичи открыть дверь кабинета допросов, как уверенность слегка качнулась.

За высоким столом сидел Сандайме, по обе стороны от него советники, Митокадо Хомура и Утатане Кохару. Рядом, опираясь на трость и задумчиво глядя в окно, стоял Данзо. На скрип двери он резко обернулся и смерил Юичи тяжёлым взглядом. У стены, скрестив руки на груди, с кислым лицом стоял капитан Военной Полиции Фугаку и прожигал взглядом всех разом. А в центре кабинета, опустив голову и явно нервничая, стояла виновница торжества.

— Наоми, — Сандайме разогнал гнетущую тишину, — расскажи Юичи всё, что рассказала нам.

И только сейчас Юичи вспомнил, что девочка вообще-то хотела с ним поговорить, а он благополучно забыл. И вот до чего всё разрослось. Он посмотрел на нее и понял, что ей всё это нравится ничуть не больше, чем ему.

Наоми долго собиралась с духом, потом тихо проговорила:

— Пол года назад с моей печатью что-то случилось, и у меня в голове появился Йондайме Хокаге. Он всё исправил.

Уже на этом месте Юичи еле сдержался чтобы не стукнуть себя по лицу. Чтобы он, и не предусмотрел такого расклада…

— Он сказал, что он наш Наруто отец, — Наоми сердито зыркнула на Юичи, словно спрашивая, почему тот молчал, — и что в день, когда мы родились, он сражался с человеком в маске, но не смог его одолеть. Этим человеком был Учиха Мадара.

В кабинете на несколько секунд вернулась прежняя тишина.

— Даже если это каким-то чудом правда, — проскрипел Данзо, — заявлять, что это был сам Учиха Мадара, по меньшей мере поспешно.

Фугаку горько усмехнулся.

— То есть вы утверждаете, что на самом деле это был кто-то из деревни?

— Я хочу сказать, что подозреваемыми в этой истории по-прежнему остаются Учиха.

— Ну конечно, — презрительно бросил Фугаку. — Самое время бросаться обвинениями. Не то что последние семь лет, когда на мой клан несправедливо вешали всех собак!

— Не слишком ли ты прибедняешься, Фугаку? — невинно поинтересовался Данзо. — Разве не твой квартал все эти годы старательно отгораживался от деревни?

— По чьей милости, напомнить? — взорвался Фугаку.

Напряжение в кабинете моментально подскочило. Было ясно, что эти двое перебрасывались обвинениями задолго до прихода Юичи.

Пока они спорили, Юичи быстро шагнул к Наоми.

— Почему ты мне сразу не рассказала? — прошипел он ей на ухо.

— Я пыталась! — так же зло прошипела она. — А тебе было всё равно! Я обиделась и рассказала Мисаки, а она рассказала этому Фугаку. А потом меня притащили сюда!

Юичи стиснул зубы, выпрямился и снова перевёл взгляд на спорщиков.

— …на эти провокации я даже отвечать не стану…

— Довольно! — твёрдый голос Сандайме мгновенно всех осадил. — Юичи-кун, — продолжил он спокойнее, — что скажешь? Печать твоя, и ты должен знать, мог ли покойный Йондайме поместить свою чакру в джинчурики.

Первым делом Юичи отметил, что перед Наоми уже никто не пытался скрывать, что она носитель Кьюби. Что же до остального... тут пришлось задуматься.

Скажет «да», и следом покатится непредсказуемая цепь событий, что само по себе не так уж плохо. Скажет «нет», и всё, возможно, останется как прежде, но на Учиха ляжет ещё больше подозрений: мол, промыли девочке мозги гендзюцу. Его и позвали сюда ради того, чтобы прояснить именно это.

Юичи глубоко вдохнул и твёрдо произнёс:

— Подтверждаю. Когда печать достигает критического предела, срабатывает триггер и высвобождает заранее заложенную чакру. Я сделал точно так же. У её брата, Узумаки Наруто, аналогично должна быть скрыта чакра Минато-самы.

— Выходит, — тут же подала голос советница Кохару, — печать джинчурики подвергалась серьёзной опасности, а ты не счёл нужным нам сообщить?

Юичи посмотрел на неё с самым невозмутимым видом, на какой был способен.

— Так ведь обошлось.

— Не уходите от темы, — отрезал Фугаку. — Что вы намерены предпринять, Сандайме? Клан несправедливо выдавили на окраину деревни, бюджет Военной Полиции урезают из года в год, а теперь выясняется, что на деревню напали извне, и вы благополучно это скрыли!

— Для нас это тоже стало неожиданностью… — начал было Сандайме.

— Девчонка сказала, что был ещё второй нападавший! — Фугаку резко ткнул пальцем в сторону Юичи. — И ты с ним сражался, верно? Все эти годы Учиха терпели дискриминацию, а вы прекрасно знали, что мы ни при чём!

— Факт нападения был, — вмешался советник Хомура. — И раз только Учиха способны подчинить Биджу своим додзюцу, мы обязаны были рассмотреть все варианты…

— Хватит! — оборвал его Фугаку. — Сейчас это жалкие отговорки, а мне нужно решение! — он снова впился гневным взглядом в Хокаге. — Всё это время мы пытались до вас достучаться, просили повлиять на отношение к Учиха, но стоило мне прийти лично, и стало ясно, что вам глубоко плевать!

Юичи с потаённым злорадством наблюдал, как поплыл Сандайме. Он давно раскусил, что за обликом добродушного старика, за мягкими речами и напускной приветливостью прячется расчётливый лидер, который ловко балансирует на грани лицемерия. Сандайме раз за разом твердил, что Учиха их братья по оружию, что нужно искать компромисс и мир, а на деле только наблюдал со стороны. Возможно, он видел в Учиха угрозу не сегодняшнего дня и потому давал ситуации гнить, дожидаясь удобного момента. Под маской сочувствия старик разделял суровые взгляды Данзо, и нутро у него было куда темнее, чем казалось. Прятать гниль и неудобную правду под красивой обёрткой деревня умела лучше всего, и Сандайме, так искусно читавший людские сердца, был в этом мастером.

Сандайме тяжело, почти театрально вздохнул.

— Я прекрасно понимаю твой гнев, Фугаку, и искренне сожалею, что был слеп и позволил всему зайти так далеко.

«Гноби себя, гноби», — с удовольствием подумал Юичи.

Он продолжил уже куда решительнее:

— Если даже Минато не смог одолеть Учиху Мадару, он огромная угроза для деревни. Мы непременно с этим разберёмся.

— Ну уж нет, — Фугаку поднял ладонь, останавливая его. — Клан Учиха займётся этим сам. С нас хватит пустых обещаний.

— Не кипятись, Фугаку, — призвал Сандайме, после чего перевёл взгляд на Юичи. — Уже слишком поздно. Отведи юную Наоми домой.

Юичи коротко кивнул и вывел девочку из кабинета. В коридоре всё ещё торчал Какаши, который явно слышал весь разговор, но изображал неподдельный интерес к стене напротив.

— Надо было всё-таки сначала тебе рассказать, да? — тихо спросила Наоми.

— Проехали, — отмахнулся Юичи. — Ты и Наруто всё рассказала?

Наоми быстро замотала головой.

— Нет. Тогда каждая собака в деревне узнает, чей он сын. Пусть пока живёт в неведении.

— Молодец, — кивнул Юичи. — Иди домой.

Наоми торопливо зашагала по коридору, а Юичи повернулся к Какаши, всё ещё стоявшему с совершенно непроницаемым лицом.

— Вы довольно близки, — заметил тот.

— Она вообще-то дочь твоего сенсея. Почему никогда не проявлял интереса?

Какаши пожал плечами.

— Работа, — и добавил уже серьёзно: — Думаешь, начнутся поиски?

Связно думать Юичи сейчас не мог. Его грызло дурное предчувствие.

***

Резиденция Корня как всегда давила. Рядом с Данзо, как всегда, стоял АНБУ в маске тигра. Сугару, по совместительству член команды Ро. Данзо одолжил его под предлогом присматривать за Итачи и теперь распоряжался им как хотел. Был в кабинете и третий, в маске волка. Он стоял в тени и безучастно наблюдал за Итачи.

— Полагаю, ты уже в курсе, — произнёс Данзо.

— Да, — коротко ответил Итачи.

Когда он узнал, что вскрылись подробности нападения Биджу на деревню и Коноха взялась за поимку Учихи Мадары, его охватило небывалое воодушевление. Ещё недавно ситуация казалась глухим тупиком. Теперь появилась реальная возможность схватить настоящего преступника, а значит, клан мог наконец выбраться из-под давления и вернуть утраченное доверие. Тогда любые разговоры о мятеже лишились бы смысла.

— Судя по всему, к этой задаче привлекут АНБУ. А если точнее, твою команду.

Итачи не удивился. Их подразделение считалось самым элитным, и выбор закономерно пал на них.

Данзо помолчал, чуть сузил глаз и вкрадчиво заговорил:

— Скажу честно. Я не верю, что после поимки этого человека в твоём клане что-то изменится.

Итачи молчал, не отводя взгляда.

— Учиха по-прежнему враждебны деревне, — продолжил Данзо. — Устранив общего врага в лице этого самозванца, они не успокоятся. Напротив, только сильнее распалятся. А дальше мятеж.

В его голосе не было ни намёка на возможность примирения или компромисса.

— Выльется ли это в открытую войну, неважно. В тот миг, когда Учиха обнажат клинки против Конохи, их судьба будет решена. Но если мы допустим эту войну, на нас нападут соседи. Они не упустят случая вцепиться в ослабевшую деревню. И тогда… — Данзо сделал паузу, давая словам как следует осесть. — Погибнут тысячи. Шиноби. Невинные гражданские. Твои родители. Твой младший брат.

На него специально давят. Будто без этого разговора он не осознавал, чем именно закончится худший из возможных сценариев.

— Я всё понял.

Данзо удовлетворённо кивнул.

— Я рассчитываю на тебя, Итачи. Судьба твоего клана в твоих руках.

***

Инструктаж по предстоящей миссии здорово удивил Юичи. Он ожидал, что Обито придётся искать вслепую по всему миру, а у Хокаге вдруг нашлись точные и подробные сведения, которые невозможно было раздобыть за такой короткий срок. Юичи не сомневался, что они пришли от Джирайи. Что тот жив, стало ясно ещё тогда, когда жаба принесла ему ключ от печати и, похоже, легендарный саннин всё это время тихо копал под Акацуки.

Именно Джирайя несколько лет назад столкнулся с Хироши, после чего якобы погиб, и благодаря этому Коноха узнала, кто призвал Санби в деревню. Больше всего отталкивало то, что Сандайме наверняка всё знал и держал язык за зубами. А может, виноват был и сам Джирайя, привыкший действовать в одиночку и никого не посвящать в свои расследования.

В итоге решили сначала выйти на след Хироши, а уже через него добраться до Обито. Район поисков сузился до Страны Воды, что выглядело вполне логично: Санби происходил оттуда, да и спрятать такую махину где-то ещё было бы непросто. Правда, Юичи сильно сомневался, что им вообще удастся поймать Обито с его Камуи, а это автоматически превращало всю миссию в мероприятие с весьма сомнительными шансами на успех.

Грызло его и другое. Надолго покидать деревню он совсем не хотел. Скоро вернётся Ишира, и Юичи обещал его поддержать, а теперь выходило, что парня бросят на растерзание собственному клану. К тому же он крупно накосячил с Наоми. Инцидент с печатью был далеко не первым, и пока Юичи не будет рядом, совет вполне мог что-нибудь на её счёт предпринять. Ничего хорошего в этом не виделось.

Из тяжёлых раздумий его выдернули тихие шаги.

— Я завтра ухожу на миссию. И надолго.

— Я в курсе, — ответила Мисаки.

— А ты в курсе, что это ты во всём виновата?

— Я сейчас уйду.

— Ладно-ладно, — поспешно пошёл он на попятную. — На самом деле ты всё сделала правильно. Просто не думал, что ты не станешь церемониться и пойдёшь выкладывать такое всем подряд.

— А чего тянуть? — раздражённо бросила Мисаки. — Мой клан умирает.

Юичи криво усмехнулся, полез во внутренний карман и протянул ей свиток.

— С его помощью сможем обмениваться сообщениями. Будешь рассказывать мне, что у вас тут происходит.

— Хорошо.

— За Наоми, возможно, усилят наблюдение. Имей в виду.

Мисаки поджала губы.

— Ладно.

— У Иширы могут возникнуть кое-какие проблемы с кланом. Не думаю, что он сам поставит тебя в известность, поэтому приглядывай там одним глазом.

— Постараюсь.

— На что способен твой Мангекё? — вдруг спросил Юичи.

Глаза Мисаки округлились от неожиданности и тревоги. Она пыталась скрыть сам факт пробуждения Мангекё, и Юичи намеренно откладывал этот разговор до последнего, но теперь ему всё-таки требовалось понимать, на что она способна.

Мисаки растерянно молчала. Юичи уже собирался продолжить, но заметил едва уловимое движение в листве у неё за спиной.

— Ладно, прости. Просто хотел понимать твой нынешний уровень. Потом поговорим.

Мисаки неуверенно кивнула, прижала свиток к груди и исчезла в Хирайшине. В следующий миг воздух перед Юичи дрогнул, и на её месте возник Шисуи. Он скрестил руки на груди и молча сверлил Юичи хмурым взглядом. Выглядел тот паршиво: впалые щёки, тени под глазами, заострившиеся черты. Скорее следствие изнуряющей усталости, чем взросления.

— За сестрой следишь или за мной? — спросил Юичи, закуривая.

— За обоими, — ответил Шисуи. Помолчав, добавил серьёзнее: — Откуда вы узнали?

Он предсказуемо велел Мисаки держать язык за зубами и теперь не понимал, как так.

— Ивами помнишь? Когда Итачи и Мисаки убивали шпиона Кири, он был там и всё видел. Он и рассказал.

— И он, — в голосе Шисуи прорезался скепсис, — человек, который наверняка ни разу с таким не сталкивался, безошибочно понял, что это?

— Я тоже удивился, — спокойно ответил Юичи, выпуская дым.

— Вы ведь нарочно ведёте себя так подозрительно и даже не пытаетесь этого скрыть. Только вряд ли вам понравится, если я прямо сейчас активирую Шаринган.

Юичи хмыкнул.

— Тебе Итачи рассказал.

— Лишь подтвердил мои догадки. На это многое указывает, и однажды я уже побывал у вас в голове, — Шисуи чуть сузил глаза. — И убедился сам.

— И что теперь?

— Именно это я и хотел с вами обсудить.

***

Под Храмом Нака давно не было настолько бурного собрания. Стоило отцу рассказать о случившемся накануне, как клан практически сразу раскололся на несколько противоборствующих лагерей.

Одни сразу взялись за трезвые предложения по поиску преступника. Им хотелось, чтобы всё разрешилось как можно скорее и без крови. Как правило, это были старшие Учиха, прошедшие через горнило одной, а то и двух войн, успевшие обзавестись семьями и прекрасно понимавшие, что именно сейчас стоит на кону. В глубине души они не желали бойни с Конохой и теперь цеплялись за призрачный шанс вернуть всё на круги своя, поймав настоящего виновника.

Были и другие. В их головах давно засела заноза мести, и новость они восприняли лишь как очередной повод обвинить Коноху: деревня допустила нападение извне и несправедливо бросила тень подозрения на Учиха, сделав их козлами отпущения. Поимка преступника для них отходила на второй план. Куда больше их волновали месть и справедливость в собственном понимании.

Подавляющее же большинство, те самые радикалы, готовые в любой момент поднять восстание, яростно спорили о своих планах. Подготовка шла полным ходом: обсуждали маршруты вторжения, цели для атак и убийств, а дата мятежа была лишь вопросом времени. И теперь, когда они практически стояли на пороге кровопролития, внезапно приходилось отвлекаться на совершенно другую проблему, что восторга явно не вызывало.

— Прекратите! — резко рявкнул отец.

Редкая для него вспышка гнева мгновенно заставила всех замолчать.

— Прямо сейчас этот человек, кем бы он ни был, возможно, плетёт интриги против деревни и против нас с вами. И ответственность за него, нравится это кому-то или нет, несёт только клан Учиха.

Итачи всегда знал, что отец ставит клан превыше всего. Порой казалось, что Фугаку просто плывёт на поводу у горячей молодёжи и подхватывает её громкие идеи, но на деле он искусно лавировал между группами, чтобы не упустить власть и авторитет. Одержимости это не отменяло. Клан, клан, ради клана… Каким слепцом нужно быть, чтобы ради своих амбиций без колебаний готовиться принести в жертву всех? Собственную семью? Саске?

— Не волнуйтесь, — продолжил отец. — Мы непременно дадим Конохе понять, что ничего не забыли.

Для большинства эти слова стали бальзамом на раны.

— Где Итачи? — раздался грубый голос.

Итачи выдохнул и посмотрел в просвет между чужими головами. Учиха Яширо поднялся с места и шарил глазами по залу.

— Итачи!

— Я здесь, — спокойно отозвался он, поднимаясь.

Яширо хмуро смерил его взглядом.

— Ведь ваш отряд АНБУ отправляют на разведывательную миссию? Выкладывай, что знаешь.

Значит, клан уведомили, что АНБУ примет участие в охоте за Мадарой, однако делиться подробностями деревня не собиралась. Грустно было наблюдать, как эти люди с такой яростью ненавидят Коноху, но при этом вынуждены довольствоваться жалкими обрывками информации, которые та соизволит им бросить.

Итачи не сомневался, что Яширо хочет выведать детали для своего «союзника». Тот даже не допускал мысли, что после этого Мадара, скорее всего, избавится от него как от бесполезной пешки, которая слишком много знает. Этот человек был так жалок в своей наивной слепоте, что жалеть его и не хотелось.

— Отвечай! — потребовал Яширо.

— Я не имею права обсуждать миссии АНБУ с посторонними.

На лбу у Яширо вздулась жилка.

— Ты вообще себя слышишь?!

К Итачи разом повернулись десятки озлобленных взглядов. На мгновение возникло неприятное ощущение, будто он один стоит перед готовой сорваться лавиной.

— Твоя задача в АНБУ приносить нам секреты деревни! — продолжал Яширо. — А мы до сих пор не услышали от тебя ничего полезного!

Итачи сверкнул на него глазами.

— Определитесь, что вам нужно: детали миссии или секреты деревни?

Рядом с Яширо поднялся Инаби.

— Ты на чьей стороне, чёрт подери, деревни или клана? Не много ли на себя берёшь?

Опять эта тема.

— Это вы настолько ослеплены злобой на деревню, что перестали видеть реальное положение дел.

— Ты хоть раз ставил себя на место клана, чтобы так высокомерно рассуждать?! — процедил Яширо.

— Всё, что я вижу, это как вы погрязли в мечтах о мятеже, лишь бы удовлетворить своё голодное эго.

— Ты, ублюдок!..

— Довольно! — властно оборвал спор Фугаку, и на миг всё замерло. Он тяжело вздохнул и обратился к Итачи: — Ты ещё слишком молод, чтобы понять, через что прошёл наш клан с основания деревни. Ты не знаешь горечи поражений и несправедливости, которые мы глотали десятилетиями. Сколько ни упирайся, это бесполезно.

Итачи ничего не ответил и понуро опустился на место. Мисаки ободряюще похлопала его по плечу. Яширо и Инаби, недовольно ворча, тоже сели, и обсуждение покатилось дальше.

Никто здесь, похоже, не понимал, что судит только со своей, удобной для себя колокольни и не видит картины целиком. Коноха наконец пошла Учиха навстречу. Можно было продавить интересы клана, снять напряжение, найти компромисс и обойтись без крови. Но тщеславие и гордыня слишком плотно застилали им глаза.

— До скорого, — негромко бросила ему Мисаки, когда собрание закончилось и Учиха неспешно потянулись по домам.

— До скорого, — эхом откликнулся Итачи, задумчиво глядя ей вслед. Завтра утром он уходил на миссию, которая, судя по всему, могла затянуться надолго.

Домой он не пошёл. Дождавшись, когда улицы опустеют настолько, чтобы его отсутствие не бросилось в глаза, Итачи бесшумно выскользнул из квартала. Маршрут он давно изучил до мелочей и знал каждую скрытую камеру и каждую слепую зону.

Лес оборвался у самых ног. Итачи остановился на краю отвесного утёса, под которым бурлила полноводная Нака. Шисуи уже был здесь. Он стоял спиной к нему и задумчиво смотрел вдаль.

— Шисуи.

— Всё реже и реже мы сюда выбираемся, — негромко ответил тот, не оборачиваясь.

Итачи тоже это чувствовал. Когда-то они приходили сюда часто: тренировались, разговаривали или просто сидели подальше от чужих глаз. Даже Мисаки не знала про это место.

Но теперь Итачи с головой проглотило АНБУ, а Шисуи и сам редко бывал свободен. Статус джонина, миссии, бесконечные попытки разрулить внутренние интриги клана. Пока Шисуи работал на износ, стараясь хоть как-то повлиять на происходящее, самому Итачи всё чаще казалось, будто он занят непонятно чем. Эта мысль невыносимо раздражала и оставляла горький привкус бессилия.

Наконец Шисуи развернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Выглядел он уставшим.

— Если честно, я сомневаюсь, что Учиха кардинально пересмотрят позицию, — вздохнул он и слегка покачал головой. — Ты сам всё видел на собрании. Нынешняя ситуация может сгладить углы между кланом и деревней, но никто не знает, надолго ли.

Недавно Итачи уже слышал нечто похожее, но из уст Шисуи это звучало куда обнадёживающе.

— Для Учиха слова деревни давно стали пустым звуком, — признал он.

— Однако, — Шисуи помедлил, взвешивая слова, — если мы откроем дорогу тем, кто против мятежа, тяга к восстанию постепенно ослабнет.

— Как?

— Ну… — Шисуи слегка улыбнулся, развёл руки и сладко потянулся. — Есть у меня одна хитрая задумка. Расскажу после миссии. Завтра я тоже ухожу.

— Ладно, — согласился Итачи, хотя его распирало от желания узнать, что придумал Шисуи.

— Итачи, — друг посерьезнел. Он шагнул вплотную, крепко сжал его плечи и заглянул в глаза. — Мы обязательно остановим переворот. Любой ценой.

Итачи кивнул без колебаний.

***

Юичи развернул свиток призыва, сложил печати, и через мгновение в сознании всплыло послание:

«Манипуляции с Ягурой раскрыты, в ближайшее время его свергнут».

Новость радовала, и Юичи всерьёз прикидывал, как её использовать. Они уже несколько дней рыскали по Стране Воды, а это было непросто: их присутствие здесь легко могли счесть несанкционированным вторжением. И всё без толку. Отряд цепочкой пробирался от поселения к поселению, хватаясь за любые зацепки, но ни на шаг не приблизился ни к Хироши, ни тем более к Обито. Миссия всё больше походила на пустую трату времени.

В представлении Юичи Акацуки давно перестали быть просто сборищем нукенинов, выполняющих заказы за деньги. В нынешнее время организация всё ещё оставалась почти мифом и прекрасно умела заметать за собой следы. Чтобы вообще выйти с ними на связь, потенциальному заказчику требовалось сильно постараться. А учитывая наличие внутри попаданцев, даже страшно было представить, насколько хорошо они успели обезопасить Амегакуре. Если след в конце концов приведёт туда, пробиться внутрь будет той ещё задачей.

Идея пришла сама собой: не искать их, а заставить прийти в Кири.

Если Ягура действительно вот-вот потеряет власть, Обито вполне может вмешаться и попытаться убрать бывшую марионетку, пока та не успела наговорить лишнего. Хироши, скорее всего, рассудит точно так же. Сложить два и два будет нетрудно: контролировать Ягуру подобным образом мог лишь очень конкретный человек. В результате все заинтересованные стороны сами стянутся в одну точку, а общая цель заодно может стать фундаментом будущего союза между Конохой и новым правительством Кири.

Складывалось подозрительно удачно.

С этими мыслями он развернул свиток, чтобы ответить Ивами, но его прервали. Из крон с мягким шелестом вынырнули Какаши и Югао и спрыгнули с ветки. Все собрались вокруг них.

— Узнали что-нибудь, капитан? — спросил Ямато.

Юичи невольно покосился на Итачи и на Сугару, прикомандированного из Корня и не отходившего от Итачи ни на шаг. Юичи прекрасно знал, что это за сукин сын, и его жуки внушали ему немало опасений.

Какаши стянул лисью маску.

— Выдвигаемся на юг, к побережью. Раньше там стояла исследовательская база, вокруг сплошь скалы и подводные пещеры.

— База обитаема? — уточнил Юичи.

— Не для тех, кто спрашивает, — уклончиво ответил Какаши. — Доберёмся и проверим.

Сборы заняли несколько минут, и отряд скрытно двинулся дальше через болота. Спустя несколько часов они были на месте, вот только никто понятия не имел, где искать вход. Территория тянулась вдоль дикого побережья чередой отвесных уступов. Скалы нависали над водой, многие были изрезаны трещинами и гротами, куда с воем врывался ветер.

— Разделимся, — скомандовал Какаши.

Юичи помчался вдоль берега. То и дело ему попадались входы в подводные пещеры, за которыми на десятки метров вниз уходили изломанные каменные лабиринты. Поняв, что так можно искать вечно, он решил передохнуть. Присел на камень, блаженно закурил и смотрел, как мутные волны с яростью бьются о гранит.

Почуяв чужое присутствие, Юичи отшвырнул сигарету и спрятался. У кромки леса вдалеке пробиралась чья-то тень. Упускать такой шанс он не стал и двинулся следом, держась на расстоянии.

Узнав этого человека, он сначала удивлённо выгнул бровь, а потом в пару секунд нагнал его. Тот от неожиданности выхватил кунай и полоснул наотмашь, но Юичи ловко отскочил, сдёрнул маску и обезоруживающе поднял руки.

— Ну надо же, — выдохнул Нобу, опуская кунай. Юичи уже и не помнил, когда они виделись в последний раз. Большую часть дел он давно вёл напрямую через Ивами.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Юичи.

— У нас встреча с Теруми Мей и её прихвостнями. Ты тоже получил приглашение?

— Хотелось бы, — Юичи задумчиво потёр подбородок. — А теперь слушай внимательно.

***

Итачи держался ближе к выходу, не выпуская из виду лабиринт коридоров. Он успел запомнить его и просчитать пути отступления. Чуть поодаль стояли капитан Какаши и Юичи. Остальные остались снаружи прикрывать периметр.

Шаринган время от времени вспыхивал в глазах Итачи, и тогда воздух вокруг словно покрывался россыпью крошечных точек чакры. Жуки Сугару бесшумно прочёсывали обстановку и были готовы атаковать по первому сигналу.

Скрытое напряжение всё равно не отпускало, особенно когда Итачи переводил взгляд на собравшихся напротив незнакомых шиноби. Перед ними находилась подпольная оппозиция Кири, готовившаяся свергнуть действующую власть.

Когда Итачи впервые услышал об этом, ему захотелось устало закатить глаза.

Впрочем, здесь всё было несколько сложнее. За спиной Мизукаге явно кто-то стоял и управлял им через гендзюцу, и это наводило всех на одни и те же мысли. Никто не мог отмахнуться от очевидной параллели с давним похищением наследницы клана Хьюга, когда посланника Кумо подчинил кто-то из Учиха. Всё происходящее имело чёткий и тревожный подтекст.

Каким-то образом Юичи сумел выйти на заговорщиков, после чего стороны быстро обменялись информацией и пришли к вполне логичному выводу: если Мизукаге действительно контролирует тот самый Учиха Мадара, сотрудничество сейчас выгодно всем.

АНБУ Конохи предстояло негласно участвовать в государственном перевороте в Кири, и Итачи ощущал странное раздвоение. Всеми силами он пытался не допустить подобного в Конохе, а теперь помогал этому в чужой деревне. Но миссия есть миссия. К тому же он не мог не признать, что это может заложить основу для хороших отношений с Кири в будущем, а то и сделать деревни полноценными союзниками.

Пока Итачи внимательно изучал незнакомцев, за спиной послышались шаги. Тело почти машинально напряглось, в голове уже начали складываться варианты отражения атаки, но кто-то всего лишь случайно задел его плечом.

— Ой, малой, извини, я… — начал шиноби и осёкся, не в силах оторвать от него взгляда.

Этот взгляд Итачи уже хорошо знал. Узнавание.

К мужчине быстро подошла статная женщина, Теруми Мей.

— Потом объясню, — и за руку увела его к остальным. Тот растерянно оглядывался на команду АНБУ, даже не пытаясь скрыть замешательства.

Следом вошла светловолосая девушка в одежде без опознавательных знаков. С первого взгляда было ясно, что она нукенин. Итачи проводил её подозрительным взглядом и заметил, что Какаши тоже странно на неё отреагировал: напрягся и чуть подался вперёд.

К остальным девушка не пошла. Она уселась на ящик рядом с Юичи, и тот с улыбкой многозначительно переглянулся с ней.

Итачи и сам не заметил, как придвинулся ближе к Какаши, самому безопасному и понятному.

Глава 30. Я надеюсь, вы довольны вашим маленьким представлением.

— …гвоздь нашей программы, доставшийся нам по счастливому случаю буквально час назад!

Сознание возвращалось к Аканэ медленно и неохотно. Сквозь остатки тяжёлой дремоты она ощутила, как платформа под спиной вздрогнула и плавно пошла вверх.

С трудом разлепив веки, она тут же зажмурилась от ударившего в лицо света и вскинула руку, пытаясь прикрыть глаза. Голова раскалывалась, а доносившийся со всех сторон гул мешал окончательно прийти в себя.

— Встре-ечайте! Лазутчица, возомнившая, будто способна безнаказанно проникнуть в нашу обитель! Увы, девчонка явно переоценила свои силы! — прогремел чей-то голос.

Арена взорвалась аплодисментами и восторженным улюлюканьем. Аканэ вскочила на ноги, ошалело оглядывая бесконечные ряды зрителей. Последнее, что она помнила, был оглушающий удар. Затем темнота, а теперь она стояла посреди арены перед толпой, собравшейся поглазеть, как её будут убивать. Страх быстро вытеснил остатки сонливости.

Под ногами задрожала земля. Что-то большое и тяжёлое приближалось к арене.

— У меня нет слов, — с укоризной раздался в сознании голос Такумы.

Аканэ опустила взгляд на кольцо, затем на непонятные браслеты, охватывавшие запястья. Попыталась восстановить циркуляцию чакры и тут же ощутила сопротивление. Браслеты подавляли её резерв, оставляя жалкие крохи, которыми теперь приходилось управлять с непривычным усилием.

— Сегодня мы выбьем из неё эту дурь! — с азартом провозгласил ведущий.

Пол снова задрожал. Аканэ заметалась взглядом между четырьмя проходами, расположенными по окружности арены. Из тёмных тоннелей доносилось низкое, утробное рычание.

— Я сейчас тебя вытащу, — напряжённо произнёс Такума.

— Подожди! — мысленно выкрикнула Аканэ.

Она разжала пальцы и с огромным усилием выпустила чакру. Голубоватые нити рванулись наружу, беспорядочно извиваясь и хлеща по воздуху. Трибуны ответили новым взрывом оваций.

— Я должна справиться.

— Тебе нужно оттуда выбираться.

Тяжёлые ворота с лязгом поползли вверх.

— Дай мне сначала выжить!

Из темноты проходов один за другим выступили громадные силуэты. Через несколько мгновений на арене оказались четыре призывных зверя, один из которых уже был знаком Аканэ. Теперь она могла рассмотреть их как следует. Каждый превосходил её ростом по меньшей мере втрое, а массивные тела покрывала короткая густая шерсть. Медведями эти твари назывались скорее по недоразумению. Удлинённые мощные конечности, подвижные лопатки и гибкие позвоночники куда больше подходили огромным кошачьим хищникам.

На сравнительно небольшой арене от таких не убежишь. Её попросту разорвут на части, и ничего похожего на честный бой здесь даже не предполагалось. Обычная показательная казнь, за которую зрители, вероятно, ещё и заплатили.

Звери разом зарычали и принялись неторопливо кружить вокруг неё, не спеша нападать.

Аканэ старалась не упускать ни одного из виду. Чакровые нити беспорядочно метались вслед за движениями рук, со свистом рассекая воздух и высекая искры из бетонного пола. Пока это заставляло хищников держаться на расстоянии. Но дыхание уже сбивалось, браслеты всё сильнее стискивали запястья, а управление чакрой требовало всё больших усилий.

Внезапно звери прекратили кружить и, будто получив общий приказ, выстроились для атаки. Трое впереди, один позади.

— Назад! — рявкнула Аканэ, хлестнув ближайшего по лапе. Тварь отпрянула с раздражённым шипением и замахала когтями.

Трибуны снова взревели. Маленькая куноичи, похоже, продержалась дольше, чем от неё ожидали.

Отбиваясь от нападения спереди, Аканэ слишком поздно заметила движение над головой. Четвёртый зверь, успевший исчезнуть из поля зрения, уже летел на неё сверху. Спаслась она чудом, откатившись назад в последний момент. Нити в руке тут же сплелись в острое жало, которым Аканэ наотмашь рассекла воздух. Хищники с неожиданной для своих размеров проворностью рассыпались по сторонам.

На другой руке нити сложились в продолговатый щит. Как раз вовремя: удар огромной лапы пришёлся в защиту с такой силой, что у Аканэ подогнулись колени. Она едва успела отскочить, прежде чем следующий удар настиг её.

Выиграв несколько секунд, Аканэ удлинила нити и сплела из них подобие косы. Уклоняясь от очередного взмаха когтистой лапы, она крутанулась и полоснула зверя лезвием чакры. Тот взревел, когда острие прорезало плоть. Трибуны ревели вместе с ним, требуя продолжения.

Аканэ металась между хищниками, отбиваясь от непрерывных атак. Чакра уходила с пугающей скоростью, а сорвавшиеся с пальцев нити метались по арене, заливая бетон бледно-голубым светом.

Очередным отчаянным взмахом ей удалось выбить глаз одному из зверей. Аканэ на мгновение отвлеклась, испытывая злорадное удовлетворение, и тут же поплатилась.

Мощный удар сбил её с ног. Щит треснул и рассыпался, а прежде чем она успела подняться, звери навалились со всех сторон. Нити сами собой обвили руки и ноги, принимая на себя клыки, которыми твари пытались добраться до её тела. Боль накрыла так резко, что мысли оборвались.

Каким-то чудом высвободив руку, Аканэ полоснула нитями по морде одного зверя, затем второго и рухнула на пол. Чьи-то челюсти сомкнулись на ноге, клыки глубоко вошли в плоть. Её дёрнули, и она уже не понимала, где верх, а где низ. Защитные нити рвались одна за другой. Очередной рывок швырнул её в сторону, когти распороли бок у самых рёбер, а обрывки собственной чакры хлестнули по спине, оставив новые порезы.

Превозмогая боль, Аканэ кое-как поднялась и попятилась, пока не упёрлась спиной в холодную стену арены. Перед глазами двоилось. Вместо четырёх зверей она видела восемь расплывчатых силуэтов, которые теперь приближались без прежней спешки. Добыча уже никуда не денется.

Оценивать повреждения было страшно. Каждое движение отзывалось болью во всём теле, и Аканэ пока даже не пыталась разобраться, что именно ей успели сломать или разорвать.

— Напомни, зачем мы вообще здесь? — со злой насмешкой осведомился Такума.

Аканэ медленно запрокинула голову. Окровавленная чёлка сползла на лицо, заслоняя половину обзора. Где-то там, за толстым стеклом, Такума наверняка наблюдал за происходящим. Переживал, наверное. Хотя скорее просто негодовал и уже придумывал, как преподнесет остальным её бессмысленную гибель.

Мутный взгляд скользнул по трибунам. Перекошенные от возбуждения лица, оскаленные рты, десятки голосов, слившихся в требовательное «Убей!». Им давно было плевать, кто она такая. Главное, чтобы крови оказалось побольше и умирала она достаточно занимательно. Аканэ с отвращением смотрела на этих людей, способных превратить чужую смерть в дешёвое развлечение. Хотелось ненавидеть их хотя бы за то, с каким удовольствием они это делали.

Но стоило опустить глаза на окровавленные руки, как ненависть сделалась куда менее удобной. Сама-то она чем лучше? А может, и хуже.

Добровольно полезла в это дерьмо, выбрала путь, который когда-то казался до боли заманчивым, и теперь собиралась сдохнуть здесь, на потеху таким же ублюдкам. Пришла кого-то спасать. Благородно, ничего не скажешь. Будто одна спасённая жизнь могла заглушить совесть и хоть немного искупить всё, что она успела натворить. Аканэ ведь прекрасно понимала, насколько жалко выглядит попытка усидеть на двух стульях. Понимала и всё равно продолжала, только усугубляя свое шаткое положение.

Мечтать о мире Бесконечного Цукуёми, ради этой великой цели примкнуть к Акацуки, пойти на убийства и прочие мерзости, а затем вдруг начать сомневаться, метаться и трусить, подставляя под удар остальных. Замечательная последовательность.

Чего стоила одна только история с Джирайей. Скрыла ведь, что Санин остался жив, и теперь этот трусливый поступок без вариантов уже приносил свои плоды. Джирайя и прежде копал под Акацуки, а после случившегося наверняка взялся за них с удвоенным усердием. И расплачиваться вскоре придётся всем.

Она подняла глаза на приближающихся хищников.

Перевернуть всю свою жизнь, стать врагом едва ли не для всего мира, мучиться, убивать, идти по головам, чтобы перед самой смертью вдруг заняться столь жалким самобичеванием? Слишком недостойно для шиноби, а еще унизительней для попаданки. Стать творцом своей второй жизни и осознавать, насколько этот путь оказался напрасным.

А может, ей просто не хотелось умирать, так и оставшись человеком, которого она теперь презирала? От такого признания как-то легче не становилось. Отвращение к самой себе никуда не исчезало.

Зверям наконец надоело ждать. Все четверо бросились вперёд, но Аканэ уже оттолкнулась от земли, крутанулась и взбежала по стене арены. Сверху следить за ними было куда удобнее. Один из хищников полез следом, скребя когтями бетон. Подобравшись ближе, он присел и мощным прыжком рванулся к ней.

Аканэ сама бросилась навстречу. Резко дёрнула руками, и нити метнулись вперёд, опутали лапы, туловище и голову зверя, глубоко врезаясь в плоть. От его рёва заложило уши. Тяжёлая туша сорвалась со стены и рухнула вниз. Аканэ приземлилась рядом и вызывающе посмотрела на остальных. Те неожиданно попятились.

Трибуны тут же оживились. Толпа почуяла, что представление ещё способно преподнести что-нибудь интересное.

Аканэ шевельнула пальцами и натянула нити. Зверь задёргался, пытаясь сопротивляться, но его лапы против воли начали выпрямляться. Спустя мгновение он уже стоял, судорожно подрагивая всем телом. Живая марионетка, которой оставалось лишь подчиняться.

По её приказу зверь бросился на своих собратьев. Хищники сцепились, и Аканэ сосредоточилась на движениях пальцев, заставляя свою марионетку уклоняться от ударов и выворачивать конечности под углами, на которые живое тело едва ли было рассчитано.

Вскоре одного из противников удалось повалить. Аканэ заставила марионетку вцепиться ему в горло и не отпускать, пока из раны не хлынула кровь. Второго зверь отбросил ударом лапы, а Аканэ тем временем перенесла управление на одну руку и свободной выбросила новый пучок нитей. Ещё один хищник оказался в её власти.

Теперь она вытянула обе руки, направив марионеток на последнего противника. Тот отчаянно завизжал, но сопротивляться двум собратьям не смог. Через несколько мгновений его разорвали на части.

Арена отчего-то притихла.

Аканэ не собиралась останавливаться. С пустым лицом она взмахнула руками и направила марионеток к трибунам. Огромные звери полезли по стенам, перемахивая через ограждения. Среди зрителей началась давка. Люди с воплями бросились к выходам, сбивая друг друга с ног.

Браслеты внезапно стиснули запястья с такой силой, что Аканэ едва не вскрикнула. Руки бессильно повисли, чакровые нити оборвались.

Мир перед глазами качнулся. Сознание снова начало проваливаться в темноту.

***

Споры и крики никак не утихали, и Какаши уже порядком от них устал, хотя к самому обсуждению почти не имел отношения. Участие АНБУ в этой авантюре сводилось к минимуму, их интересы лишь отчасти пересекались с планами шиноби Кири, и только поэтому они вообще здесь присутствовали.

Вполуха слушая очередную перепалку, Какаши мысленно перебирал подробности их миссии и прикидывал, как лучше действовать.

Как минимум им предстояло захватить Йондайме Мизукаге, пока заговорщики будут устраивать свою «бескровную» революцию. Затем из пленника следовало вытянуть всё, что тот мог знать о Мадаре. Если, конечно, за происходящим действительно стоял этот призрак прошлого.

— Сомневаюсь, что он вспомнит хоть что-нибудь из того, что происходило с ним под гендзюцу, — негромко заметил Итачи, когда Какаши поделился своими соображениями.

Сам Какаши владел лишь сравнительно простыми техниками шарингана и о подлинных возможностях этих глаз мог разве что догадываться. Если Мадара действительно годами удерживал Мизукаге под своим контролем, то искусством гендзюцу он владел в совершенстве. И едва ли позабыл позаботиться о том, чтобы его марионетка не выдала чужакам все секреты.

Проверить догадку Итачи было несложно. Достаточно расспросить человека, который, предположительно, уже побывал под подобным контролем, и выяснить, что тот вообще помнил и ощущал. Какаши даже отлепился от стены, собираясь окликнуть Хиёри, но тут же сообразил, что особой необходимости в этом нет. Однако стоило заметить, как непринуждённо с ней кокетничает Юичи, и желание вмешаться почему-то вернулось. К счастью, Итачи отвлёк его раньше, чем он успел поддаться этому странному порыву.

— Я уже примерно представляю, как действует подобная техника. Мне доводилось с ней сталкиваться.

— Сможешь подавить её своим шаринганом? — заинтересовался Какаши.

Итачи задумчиво опустил взгляд.

— Если доберусь до него первым. Только боюсь, Мадара этого не допустит.

Какаши и сам понимал, что, стоит им подобраться к Мизукаге, Мадара вполне может вмешаться лично. Отчасти на этом и строился расчёт: выманить его на живца. Но сейчас куда больше занимал сам Итачи. Сколько Какаши ни присматривался, никак не мог уловить, что именно в нём изменилось.

Мальчишка всегда ему импонировал. То ли напоминал старого друга из того же клана, то ли дело было в чём-то другом, но Какаши искренне хотелось стать для него хотя бы старшим товарищем, на которого можно положиться.

За время службы Итачи в АНБУ он успел хорошо изучить его повадки. Юноша с неизменной беспристрастностью выполнял порученную работу, не задавал лишних вопросов и сохранял хладнокровие даже тогда, когда приходилось следить за собственным кварталом.

Теперь же от прежней отстранённости почти ничего не осталось. Итачи охотно предлагал свои варианты, сам включался в обсуждения и вообще проявлял куда больше инициативы, чем обычно. Конечно, поимка Мадары вполне могла стать для Учихи делом личной чести. Какаши это понимал, но столь внезапная перемена всё равно не давала покоя.

Постепенно спорщики всё-таки пришли к чему-то похожему на согласие. Цели, маршруты и порядок действий пока наметили лишь в общих чертах, после чего собравшиеся начали расходиться по коридорам.

— Помещений здесь предостаточно, — сообщила подошедшая Теруми Мей. — Можете занять любое, если, конечно, собираетесь остаться.

— Разберёмся, — кивнул Какаши.

Когда Мей отошла, он едва заметным движением подал знак насекомым, кружившим под потолком. Сугару с остальными вскоре должны были присоединиться к ним.

— Ты куда? — окликнул он Юичи, когда тот поднялся и направился мимо.

— Хочу кое-что выяснить.

Юичи подошёл к нескольким шиноби Кири, перебросился с ними парой слов и вместе с ними деловито скрылся за углом. Следом отправилась и Хиёри. Какаши оставалось лишь подозрительно прищуриться им вслед.

— Вы знакомы? — неожиданно спросил Итачи.

— Мм? — рассеянно отозвался Какаши.

— Вы всё время на неё смотрели.

— Просто странно.

— Что именно? — Итачи смотрел на него с неподдельным интересом.

— Она отступница, числится в книге Бинго. К тому же замешана в похищении наследницы клана Хьюга, а значит, официально считается врагом Конохи. И вот теперь мы, АНБУ, должны с ней сотрудничать. Здесь как бы всё странно.

Итачи задумчиво склонил голову.

— Тогда почему вас не смущает, что Юичи с ней… дружит?

Какаши не сразу нашёлся с ответом. И в самом деле, почему? Он и сам не мог толком объяснить, откуда взялась такая снисходительность. Почти всё, что ему было известно о Хиёри, он узнал от Юичи, который отзывался о девушке как о вполне неплохом человеке, ставшем отступницей скорее по воле обстоятельств. Какаши не видел особых причин ему не верить, тем более что история с чужим контролем постепенно обрастала подтверждениями. Поэтому на их дружбу он предпочитал закрывать глаза, пока та не выходила за рамки дозволенного.

Впрочем, сами эти рамки, пожалуй, уже стоило пересмотреть.

***

В этом помещении отсутствовала целая стена, открывая вид на острые, изрезанные временем скалы и яростно бушующее море. Судя по старым следам разрушения и изогнутым наружу металлическим балкам, когда-то давно здесь прогремел взрыв. Их квартет выбрал это уединённое место, чтобы поговорить вдали от посторонних глаз, и что уж таить — Ивами был неистово рад видеть старых коллег по цеху сразу всех вместе.

— Правильно ли я понимаю, — начал он, — что малышка-джинчурики просто пошла к Учиха и рассказала всё, что узнала от своего отца, и теперь все разом кинулись искать Мадару?

— В той или иной степени, — кивнул Юичи.

— И почему же ты сразу не додумался спровоцировать появление Минато? — вмешался Нобу. — Ты ведь знал.

— Вы меня что, покритиковать собрались? — возмутился Юичи, резко поворачиваясь к ним лицом. — А ничего, что это я привёл всех сюда? Это я натолкнул их помочь вам. Я!

— Ладно-ладно, — примиряюще вздохнул Ивами. — Мы признательны.

С моря подул холодный ветер, вместе с которым на их лица попали мелкие солёные брызги от волн, разбивавшихся о скалы.

— Все, наверное, слышали, ну или нет, повторюсь: сперва методично будут выведены из строя все постовые АНБУ, чтобы не успели поднять тревогу, — серьёзно заговорил Ивами. — Заранее распределённые группы отправятся за вышестоящими людьми, некоторые из которых могут быть на тот момент не в деревне, не суть. Ты и твоя шайка архаровцев, — он указал на Юичи, — в ваших же интересах осадить резиденцию Мизукаге до того, как он вообще допрёт, что происходит. Он так и так почувствует неладное, бой неизбежен. Но к тому времени он явно будет в меньшинстве, и тогда победа за нами.

— Простенько, — заметила Хиёри.

— А чего выдумывать-то? — пожал плечами Ивами.

Юичи озадаченно почесал затылок.

— Подводные?

— Исходя из прошлого опыта... даже не знаю, — Ивами снова пожал плечами. — Не думаю, что Акацуки прознают о наших намерениях.

— В прошлые разы они тоже ничего не знали.

— Вот что ты нагнетаешь? — раздраженно отмахнулся Ивами.

Юичи в ответ лишь закатил глаза.

— Худшее, что они могут сделать, — это рассказать обо всём Ягуре, — вклинился Нобу. — Но тот и так знает о Теруми Мей и её людях.

— Поэтому в идеале нужно сделать всё тихо и незаметно, когда никто не будет ожидать, — подытожил Ивами. — Четыре попаданца, под сотню шиноби Кири, Хатаке Какаши и Учиха Итачи. Какие вообще могут быть проблемы?

— Кстати, о последнем, — Юичи снова нахмурился. — Будьте с ним осторожнее.

— Да вроде безобидный, — протянула Хиёри. — Такой юный и невинный.

— Много лести для того, кто убил твоего попаданца.

Хиёри спокойно отмахнулась.

— Постараемся не дерзить ему, — с лёгкой иронией пообещал Ивами.

— Вы не понимаете, — Юичи тяжело вздохнул, — Он всё понял, у него есть смутное представление о нас, попаданцах, и я вас уверяю, вы все уже у него в списке неприятелей.

Лицо Ивами резко омрачилось, как, впрочем, и у всех присутствующих.

— Учиха Шисуи, значит, тоже? — медленно спросил Ивами. — Я его недавно видел на задании.

— Тебе очень повезло, что он не сделал то, что со мной обсуждал, — серьёзно произнёс Юичи. — Или сделал, просто ты об этом даже не догадываешься.

— Его Мангекё? Зачем?

— Если сопоставить что-то по силе с нашим джуином, то его вполне можно разбить, — объяснил Юичи. — Обычный шаринган для этого не годится, а Шисуи предположил, что его Котоамацуками способно снять такое ограничение. На мне он побоялся применять — мало ли ошибся, да и зачем, если я и так лоялен, поэтому он решил выбрать цель попроще. К тебе у него уже есть некоторые подозрения. Ты в курсе про Мангекё, значит, про другие тайны клана тоже. Только странно, что он не воспользовался моментом.

— То есть… я мог несколько суток назад вполне себе умереть?

— Да.

— А зачем ему вообще это делать? — спросил Нобу. — Разве в его понимании трата такой техники не расточительна, когда у него есть ты под рукой?

— Это нам с тобой понятно, что правильно, а что нет, кто плохой, а кто хороший, — криво усмехнулся Юичи. — Пусть играет в детектива. Нам это только на руку.

— А что Какаши? — спросила Хиёри.

— А что Какаши? — переспросил Юичи.

Хиёри раздражённо посмотрела на него.

— То есть тебе нечего мне рассказать?

— Ну… взял он тебя на карандаш, — нехотя ответил тот. — Просто веди себя с ним естественно.

Из коридоров начали эхом доноситься чужие голоса, да и обсуждение подходило к концу, поэтому они решили закончить разговор и разошлись каждый к себе.

***

Веки разлепились с трудом, и виски тут же пронзила пульсирующая боль. Аканэ медленно села, привалившись спиной к отсыревшей каменной стене. Несколько секунд она бессмысленно смотрела в грязный пол, затем повернула голову к тусклому свету, пробивавшемуся откуда-то сбоку вместе с приглушёнными голосами.

Разбираться, что произошло, пока не было ни сил, ни особого желания. Главное, её не прикончили сразу, а значит, имели на неё какие-то другие планы.

Кольцо, к счастью, никто не догадался снять. Видимо, приняли за бесполезную побрякушку, даже не заподозрив в нём средство связи. Аканэ осторожно пропустила через него немного чакры, подавая сигнал, что ещё жива. Далось это мучительно тяжело. Теперь её чакру подавляли втрое сильнее, чем на арене, оставляя в распоряжении совсем жалкие крохи.

Ожидая ответа, Аканэ осмотрела себя. Раны кое-как затянули, но лишь снаружи, и любое движение по-прежнему отзывалось болью. Попытка подняться едва не закончилась падением: стоило перенести вес на прокушенную ногу, как та вспыхнула огнём, вынудив ухватиться за стену. Впрочем, стоять она всё-таки могла. Уже неплохо.

Кольцо завибрировало.

— Сможешь о себе позаботиться? — раздался голос Такумы.

— Я в порядке, — честно соврала Аканэ.

— Тогда делай что хочешь, — вздохнул Такума. — Я уже на полпути к нашим. Скажу, что ты закончишь миссию и присоединишься позже. Хорошо?

— Хорошо, — безучастно ответила Аканэ и оборвала связь.

Осознание того, что её фактически бросили, не вызвало ровным счётом ничего. Она сама загнала себя в эту западню и прекрасно понимала, что не вправе требовать от остальных рисковать жизнью ради её спасения. Хотя окажись Такума на её месте, она, возможно, поступила бы иначе.

Прихрамывая, Аканэ выбралась из камеры, придерживая одной рукой раненый бок, а другой заслоняясь от непривычно яркого света. За порогом обнаружился просторный зал, где такие же заключённые коротали время в томительном уповании неизвестно чего. Большинство выглядели совершенно потерянными. Оно и понятно: жить, ежедневно ожидая, когда тебя отправят на убой, удовольствие сомнительное.

На мостиках этажом выше дежурила охрана. Аканэ быстро приметила печати на стенах и незаметное мерцание барьера в воздухе. Судя по всему, находились они глубоко под землёй. Не оставляло и неприятное ощущение, будто за ней наблюдают из каждой щели и тёмного угла. Как отсюда выбираться, она пока не представляла даже приблизительно.

В центре зала собралась изрядная толпа. Люди сбились в плотный круг, возбуждённо галдели и явно наблюдали за чем-то интересным. Аканэ прихромала поближе, приподнялась на носки и заглянула поверх чужих плеч. Двое взрослых мужчин ожесточённо мутузили друг друга. По неуклюжим движениям и совершенно убогой технике сразу было понятно, что к шиноби оба отношения не имели.

— И зачем они вообще дерутся? — невольно пробормотала Аканэ, ни к кому конкретно не обращаясь. Её никто не услышал.

— Да тут всякое бывает, — отозвался кто-то над самым ухом. — Один другому нагрубил или просто мордой не понравился.

Аканэ резко обернулась. Рядом стоял мужчина средних лет с тронутыми сединой волосами. Его бодрый тон и довольная улыбка настолько не вязались с окружающей обстановкой, что невольно настораживали.

— На самом деле заняться здесь особо нечем, — продолжил он. — Вот народ и развлекается как умеет. Ставки делает.

— И на что тут можно ставить? — угрюмо спросила Аканэ, возвращая взгляд к драке.

— Ну… — мужчина неопределённо пожал плечами. — На порцию еды, например. А если хочется сыграть по-крупному, можно вместо кого-нибудь выйти на арену. Что-то вроде посмертной ставки.

Аканэ брезгливо скривилась. Один из дерущихся уже повалил противника и теперь с остервенением избивал его на полу.

— Меня Хироаки зовут, — не унимался незнакомец.

— Ага.

— А ты Аканэ, — он снова расплылся в улыбке. — Видел, как тебя после того представления сюда притащили. Ну ты и дала угля!

Аканэ коротко кивнула и отвернулась, достаточно ясно обозначив, что продолжать знакомство не собирается.

Толпа перед ними вдруг расступилась. Поверженного мужчину подхватили за руки и поволокли к дальней стене, оставляя на полу кровавый след. Там его без особых церемоний швырнули на бетон, словно мешок с мусором. Ещё по дороге сюда Аканэ уловила из одной комнаты отчётливый запах гниения. Видимо, умереть до выхода на арену здесь было делом вполне обыденным.

Она медленно обвела взглядом зал. Вся обстановка пропиталась таким безысходным отчаянием, что оставалось лишь гадать, сколько времени требуется человеку, чтобы окончательно сломаться и смириться с собственной участью. Пока не столкнёшься с этим лично, слово «работорговля» воспринимается совсем иначе. Просто отвлечённое понятие, о котором незачем особенно задумываться, поскольку тебя оно вроде бы никак не касается. Когда ты нукенин и выполняешь очередной заказ, редко приходится разбираться, что именно последует за твоими действиями. Деньги уже получены, впереди ждёт следующая работа, а последствия пусть расхлёбывает кто-нибудь другой. Всё просто, понятно и до неприличия удобно.

Прежде чем эти размышления завели её в ещё более неприятные дебри, Аканэ вспомнила, ради чего вообще сюда сунулась. Теперь вся затея выглядела откровенно сомнительной, но отступать было поздно. Следовало хотя бы разобраться, как устроено это место, а заодно выяснить что-нибудь о человеке, которого она искала.

Аканэ покосилась на Хироаки. Тот по-прежнему стоял рядом, словно только и ждал, когда она соизволит задать очередной вопрос. Было в нём что-то шутовское, почти нарочитое, и оттого ещё более подозрительное. Сближаться с подобным типом совершенно не хотелось.

Она двинулась дальше по залу и через короткий коридор попала в соседний корпус, практически не отличавшийся от предыдущего. Здесь внимание сразу привлекли небольшие компании подростков, среди которых попадались и её ровесники, и ребята помладше. Они оживлённо переговаривались, спорили о чём-то своём и вообще держались куда бодрее взрослых. Возможно, ещё не успели до конца осознать, куда попали, а потому продолжали цепляться за привычную жизнь, не желая признавать неизбежность предстоящего.

Аканэ перехватила за руку проходившего мимо парня. Тот нервно дёрнулся и испуганно обернулся.

— Мальчишка по имени Мичи, примерно твоего возраста. Из Конохи. Не видел такого?

Парень поспешно замотал головой и вырвался. Следующий тоже ничего не знал, как и третий. Вскоре Аканэ начала подозревать, что её расспросы здесь попросту никому не интересны. У каждого хватало проблем, чтобы ещё и чужими заниматься.

— Таких вольеров здесь далеко не один, — раздался за спиной уже знакомый голос. — Твой мальчишка вполне может сидеть где-нибудь за этими стенами.

Аканэ недовольно обернулась. Хироаки смотрел на неё с прежней насмешливой улыбочкой.

— Что вам нужно? — спросила она вполне вежливо.

— Да ничего особенного, — он примирительно вскинул руки, а затем снова улыбнулся. — Просто любопытно стало. Ты что, действительно пробралась сюда ради какого-то мальчишки?

— Слишком много вы знаете, — холодно бросила Аканэ.

— Слухи здесь разносятся быстро. Людям ведь, кроме разговоров, заняться практически нечем, — беззаботно пояснил Хироаки. — А если ты про само это место, то знаю не так уж много. Но кое-что рассказать могу. Подсказать?

— Обойдусь.

— Ну и зря, — с сожалением протянул он. — Головой думать надо было до того, как в этот улей полезла.

— Мне плевать, насколько здесь опасно, — огрызнулась Аканэ. — Я могу выбраться отсюда, когда захочу.

Хироаки чуть подался вперёд и заговорил тише.

— Да неужели? Даже я понимаю, что с этим придётся изрядно повозиться. Ты точно уверена, что сможешь прямо сейчас взять и уйти?

Аканэ невольно смутилась и впервые присмотрелась к нему внимательнее. На его запястьях красовались такие же браслеты, причём подавляющую чакру от них она ощущала ничуть не слабее, чем от собственных. А возможно, даже сильнее. Значит, Хироаки тоже был шиноби, и, судя по принятым мерам, далеко не самым слабым. Вероятно, он уже не раз выходил на арену и возвращался живым. Отсюда и осведомлённость.

Пришлось уступить.

— Что ещё вы знаете об этом месте?

Хироаки довольно улыбнулся и с театральным размахом развёл руки, словно представляя ей весь зал.

— Это Купель Крови. Подпольные бои, смертельные турниры…

— Это я уже знаю, — перебила Аканэ, стараясь не выказывать раздражения. — Меня интересует, как здесь всё устроено.

— Как-как, — он пожал плечами. — Вон люди. Одних похищают, других скупают на чёрных рынках и свозят сюда развлекать публику. Обычный товар, который можно пустить в расход ради хорошего представления. А вот такие, как мы с тобой, стоят уже кое-чего посерьёзнее.

— Ставки, — догадалась Аканэ.

— Именно, — кивнул Хироаки. — И боюсь, скоро тебя снова выведут на арену. Только на этот раз вместо зверинца будет человек. Драться придётся насмерть, иначе прикончат обоих. А уж сколько на вас поставят, даже представить трудно. Причём заработают при любом исходе. Вот такие дела.

Аканэ невольно огляделась, прикидывая, с кем из присутствующих ей, возможно, вскоре придётся сражаться.

— Почему это место до сих пор никто не прикрыл?

Хироаки тихо рассмеялся, отступил к решётке и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

— Девочка, ты всерьёз думаешь, что на трибунах сидят обычные люди с улицы? Да среди них наверняка найдётся какой-нибудь даймё из твоей страны. Или из моей, кто знает. У этого места связи такие, что тебе и не снилось. И с деревнями, и с нукенинами, которые выполняют очередную миссию, даже не подозревая, кому в действительности оказывают услугу. А своими стараниями между тем помогают всему этому существовать дальше.

Его слова оказались неприятнее любой пощёчины. Сколько раз Аканэ бралась за заказы, требовавшие устранить какого-нибудь неугодного чиновника или расчистить дорогу чужим интересам? Неужели сама того не понимая, она помогала содержать подобные заведения? А может, и конкретно это? В памяти тут же всплыла давняя миссия, когда они с Ясуо сожгли один из портов вместе с кучей кораблей. Береговая охрана тогда на какое-то время осталась не у дел. Заказ выполнили, деньги получили и благополучно обо всём забыли. А теперь вдруг стало до омерзения ясно, кому могло оказаться выгодно их усердие. Вполне возможно, они своими руками расчистили путь для очередной партии живого товара.

— Когда становишься нукенином, — продолжил Хироаки, — наверняка думаешь, что наконец-то вырвался из системы, которая только и делала, что ограничивала тебя, распоряжалась твоими способностями и использовала ради собственных целей, а потом вдруг выясняется, что ты по-прежнему на неё работаешь. Только теперь тебя используют куда безжалостнее, и даже утешить себя мыслью, будто всё это ради родной деревни, уже не получается. Вот и начинаешь искать обходные пути.

Неподалёку вдруг дружно рассмеялась компания детей. Судя по обрывкам разговора, они вспоминали что-то весёлое из прошлого, ещё достаточно близкого, чтобы казаться частью их нынешней жизни. Среди этой безнадёжной серости детский смех звучал особенно неуместно. И оттого ещё горше.

Хироаки оттолкнулся от решётки и неспешно направился обратно в соседний зал, напоследок бросив через плечо:

— Кстати, ты тут многим жизнь на пару дней продлила. Зрители после твоего представления знатно перепугались, так что следующее устроят чуть позже обычного.

Он удалился, оставив Аканэ переваривать услышанное.

***

Ночь давно вступила в свои права, а Какаши всё ещё обходил периметр временной базы. Его смена. Впрочем, особой необходимости в дополнительном патруле не было: местные шиноби Кири и без того обеспечивали охрану. Только вот они следили преимущественно за внешними угрозами, тогда как АНБУ не исключали удара изнутри. Обычная предосторожность. Да и держаться особняком пока казалось разумнее, хотя провели они здесь уже больше суток и никаких признаков враждебности не наблюдали. Скорее даже наоборот.

Номинально сейчас они являлись союзниками, а насколько прочным окажется этот союз, зависело от их дальнейшего сотрудничества. Только решать подобные вопросы предстояло далеко не Какаши. Его дело выполнять приказы. Если по прибытии в Кири Коноха распорядится взять ослабевшую деревню под свой контроль, он не сможет просто отказаться. Поэтому заранее проникаться доверием к людям, которые в любой момент могли превратиться во врагов, Какаши считал как минимум неразумным. Лучше держать дистанцию.

Присев на скалистый уступ, Какаши решил немного подкрепиться и достал круглую питательную пилюлю. Специальный сухпаёк АНБУ содержал достаточно полезных веществ, чтобы забыть о голоде на ближайшие сутки. Однако едва он поднёс пилюлю ко рту, как боковым зрением уловил движение над кронами ближайшего леса. Стая вспугнутых птиц шумно взмыла в ночное небо. Кто-то потревожил их покой.

Между деревьями сверкнула голубая вспышка, следом донёсся гулкий взрыв. Насторожившись, Какаши бесшумно спрыгнул с уступа и двинулся в лес. Он успел подобраться достаточно близко, когда очередной разряд промчался над поляной и разнёс массивный валун. Каменные осколки с треском разлетелись в стороны. Посреди поляны стояла Хиёри, небрежно встряхивая ладонью. Похоже, ей тоже не спалось, и она решила скоротать ночь тренировкой.

Какаши задержался в тени, наблюдая, как девушка снова заносит руку и выпускает молнию, раскалывая очередной камень.

Если рассуждать с точки зрения сухой статистики, шансы повторно встретить шиноби, с которым когда-то пересёкся на задании, да ещё и застать его живым, были невелики. А уж раз за разом сталкиваться с одной и той же беглой куноичи из чужой деревни казалось почти невероятным. И тем не менее их пути упорно пересекались.

Он вышел из полумрака, рискуя угодить под очередной разряд. Хиёри, впрочем, вовремя заметила его и с тяжёлым вздохом опустила руку. Выглядела она неважно. Не столько измученной, сколько уставшей и откровенно раздражённой его появлением.

— Чего надобно? — недовольно осведомилась она, отводя взгляд.

— Да так… — Какаши неспешно снял лисью маску и убрал её. — С этими ребятами всё более-менее понятно. Я, конечно, не считаю, что любой недовольный вправе поднимать восстание против власти, но допустим. Наши мотивы тоже очевидны: у нас задание. А вот что здесь делает нукенин из совершенно чужой деревни, я понять не могу.

В паре метров от него сверкнула молния и разнесла ещё один камень. Какаши даже не шелохнулся.

— Твоя предвзятость к нукенинам мешает тебе мыслить шире?

— Будь это так, мы бы сейчас не разговаривали.

— А вдруг я просто хочу помочь им в обмен на амнистию, чтобы потом спокойно жить?

— Звучит правдоподобно, — согласился Какаши. — Только не верю. Слишком уж ты неординарный шиноби для такой прозаичной цели.

— Отстань, а? — устало попросила Хиёри. — С чего ты вообще взял, что я обязана перед тобой оправдываться?

— И то верно, — невозмутимо признал Какаши.

Он видел, как ей хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но девушка сдержалась и принялась собирать разбросанные по земле вещи. Какаши не торопил её и ничего не требовал, лишь подошёл поближе, продолжая настойчиво разглядывать своим единственным видимым глазом.

— Что ты хочешь услышать? — цыкнула Хиёри, не разгибаясь.

Какаши ненадолго задумался.

— Наш общий непутёвый друг рассказал, что ты пыталась сорвать собственную миссию, после чего тебе пришлось покинуть деревню, поскольку там подобного не простили бы. Это правда?

— Всё было куда сложнее, но в целом да, — ответила Хиёри, заметно помрачнев. — И что теперь? Позор мне?

— Нет, — тихо произнёс Какаши. — Вовсе нет.

Когда-то он сам счёл бы подобный поступок недостойным шиноби. Именно так он и отнёсся к отцу, который пренебрёг заданием ради спасения товарищей, а те впоследствии отвернулись от него вместе с остальной деревней.

Хиёри поступила в чём-то похоже, пожертвовав своим положением и привычной жизнью ради относительного мира между двумя деревнями. В награду получила клеймо преступницы. И всё же этот удар её не сломил, в отличие от его отца, который не выдержал всеобщего презрения и покончил с собой.

Сам Какаши в детстве тоже надломился после смерти отца. Было больно видеть, с какой ненавистью люди относились к его семье, и страшно повторить ту же участь. Поэтому успешное выполнение заданий стало для него почти единственным смыслом жизни. А затем он столь же решительно переметнулся к убеждениям, которые прежде искренне презирал.

Теперь история Хиёри невольно возвращала его к своему прошлому. Хотелось поговорить с ней, развеять возможные сомнения в правильности принятого решения или хотя бы поддержать так, как когда-то он не сумел поддержать самого близкого человека.

— Знаешь, я… — начал Какаши, но так и не нашёл нужных слов.

Хиёри вдруг судорожно втянула воздух и сдавленно охнула. Её тело дёрнулось, ноги подкосились. Какаши успел подхватить девушку прежде, чем она рухнула на землю, и тут же обшарил взглядом окрестности в поисках возможного противника.

— Что случилось? — резко спросил он.

Ответить Хиёри не смогла. Стиснув зубы, она лишь хватала воздух, пока мышцы непроизвольно сокращались, почти лишив её возможности двигаться. Какаши немедленно активировал шаринган и всмотрелся в её чакросистему. Увиденное озадачило. Вместо нормальной циркуляции чакра беспорядочно металась по каналам, будто внезапно перестала подчиняться хозяйке. При этом никаких следов гендзюцу или воздействия посторонней техники он не обнаружил.

Какаши ещё раз осмотрел поляну. Никого. Медлить было нельзя, поэтому он осторожно поднял Хиёри на руки и бросился обратно к базе.

Перепрыгивая с ветки на ветку, Какаши снова взглянул на девушку. Напасть на неё в его присутствии незаметно было практически невозможно. Он непременно что-нибудь уловил бы. Значит, воздействие могло начаться раньше, а проявиться только сейчас. И не обязательно речь шла о технике. Существовали средства, действовавшие постепенно и почти незаметно. Яд.

Он проскочил мимо недоумевающих постовых и свернул в уже знакомые коридоры. Логика требовала разыскать ирьенина, но имелся ли здесь хоть один достаточно квалифицированный специалист, Какаши не знал. Гораздо проще добраться до Юичи. Его Хирайшин позволял доставить пострадавшую туда, где ей наверняка смогут помочь.

Товарищ обнаружился в полуразрушенном помещении, одна из стен которого выходила прямо к бушующему морю. Юичи сидел и курил, но, заметив спешащего к нему Какаши с девушкой на руках, удивлённо вскинул голову. Окурок тут же полетел с обрыва. Юичи вскочил, перехватил Хиёри и осторожно уложил на пол.

— Внезапно потеряла сознание, — быстро объяснил Какаши. — Возможно, яд.

— Яд?! — резко переспросил Юичи, заметно напрягшись. Его ладони окутало зелёное свечение Шосена, и он приложил их к груди девушки. Какаши даже успел позабыть, что товарищ владеет медицинскими техниками.

— Нападения я не заметил. Она находилась одна в лесу, — продолжил он, не отрывая взгляда от Хиёри, которая лежала с зажмуренными глазами и прерывисто дышала. — Нужно перенести её туда, где смогут оказать помощь.

Юичи вдруг прекратил лечение и отстранился. Лицо его сделалось холодным и сосредоточенным, будто он наконец понял, с чем столкнулся. Не говоря ни слова, он достал из кармана свиток и извлёк из него несколько небольших печатей, испещрённых замысловатыми символами. Какаши насчитал пять. Одну Юичи приложил ко лбу Хиёри и пропустил через неё чакру. Чернила засветились и тихо зашипели. Шаринган позволял Какаши отчётливо видеть, как фуин принудительно выравнивает нарушенную циркуляцию, постепенно восстанавливая нормальную работу чакросистемы.

Дыхание Хиёри выровнялось, грудь перестала судорожно вздыматься. Она расслабилась, и Какаши наконец позволил себе облегчённо выдохнуть. Юичи же, напротив, выглядел всё мрачнее. Он то и дело поглядывал по сторонам, словно искал кого-то.

— Это был Сугару.

У Какаши мгновенно всплыл в памяти их товарищ в белой тигриной маске. Как его подчинённый, он не стал бы действовать самовольно. Или мог?..

— Почему?

Юичи не ответил. Вместо этого быстро создал клона, который подхватил Хиёри и в тот же миг исчез с ней, воспользовавшись Хирайшином.

— Вот эта штука, — Юичи встряхнул оставшиеся печати, — разработана специально против одного из самых опасных видов жуков Абурамэ. Именно такими пользуется Сугару. Их яд смешивается с чакрой жертвы, вызывает паралич и постепенно убивает. После смерти яд выводится естественным путём, рассеиваясь вместе с чакрой, так что никакая экспертиза уже не докажет, кто за этим стоял.

Какаши слушал, всё сильнее хмурясь.

— Зачем тебе понадобилось заранее готовить средство именно против Сугару?

— Потому что он корневая крыса, — холодно ответил Юичи. — Служит Данзо и продолжает исполнять его приказы, хотя формально состоит в нашей команде. Я опасался, что при первой удобной возможности он попытается избавиться от Хиёри. К сожалению, оказался прав. Хотя, если уж начистоту, тратить этот козырь на её спасение я совершенно не собирался.

Какаши молча обдумывал услышанное. Привлечь Сугару к ответственности было практически невозможно, да и особого смысла в этом не имелось. Он вполне мог параллельно выполнять поручения Корня, что само по себе не считалось нарушением. Официально отряд АНБУ не трогал Хиёри лишь потому, что сейчас выполнял другое задание. В остальном всё зависело от инициативы капитана, то есть самого Какаши. И даже если Сугару не получал прямого приказа устранить девушку, в Корне существовали бессрочные распоряжения. Поимка или ликвидация такого человека, как Хиёри, вполне могла подпадать под одно из них.

Не окажись Какаши рядом с Хиёри из-за любопытства, она, скорее всего, уже была бы мертва. Но куда неприятнее оказалось осознавать, что один из его подчинённых располагает столь незаметным способом убийства. Теперь любое движение Сугару поневоле придётся оценивать иначе. Укус крошечного жука легко пропустить, даже если знаешь, чего опасаться.

Оставалось непонятным и другое: почему Юичи с самого начала настолько подозревал Сугару, что заранее подготовил против него столь специфическое средство? Какаши решил пока не расспрашивать. В конце концов, переведённый из Корня шиноби и у него самого вызывал определённые подозрения.

— Она скроется? — наконец спросил Какаши.

Юичи покачал головой.

— Когда Сугару поймёт, что попытка провалилась, едва ли рискнёт повторить её. Побоится раскрыть себя. Хиёри останется здесь, но теперь нужно быть начеку.

Почему-то Какаши воспринял последние слова как распоряжение, обращённое лично к нему.

***

Единственным источником света в камере оставалось бледно-голубое сияние чакровых нитей. Аканэ сидела, прижавшись спиной к сырой каменной стене, и с упрямым усердием пыталась выжать из своего резерва хоть что-нибудь. Однако подавляющие печати справлялись со своей задачей даже чересчур хорошо.

Кукловоды вообще отличались феноменальным контролем чакры, и сама Аканэ в этом искусстве достигла уровня чуть выше среднего. Обычно этого с лихвой хватало, чтобы обойти даже самые мощные подавляющие браслеты. Она без особого труда могла выпустить одновременно под сотню нитей, хотя это вовсе не означало, что ей по силам управлять таким же количеством марионеток. Специализировалась она всё-таки на другом. Сасори, конечно, справился бы, но земляк давно перестал быть человеком, так что его достижения не считались.

Пальцы дрогнули, концентрация сорвалась, и чакровые нити бессильно рассеялись. Аканэ устало откинула голову, упершись затылком в стену. Выбраться отсюда своими силами при таких ограничениях было практически невозможно.

Впрочем, в отличие от остальных несчастных, ей особенно тревожиться было не о чем. Пальцы невольно теребили кольцо, подмывая связаться с товарищами и попросить о помощи. На худой конец прислать за ней Зецу. Только вот само осознание, что у неё имелась такая привилегия, почему-то оставляло неприятный осадок.

Вся её карьера нукенина вдруг показалась до смешного шаткой. Будто одного желания сбежать от мира шиноби уже было недостаточно. Ты пытаешься отвернуться от него, а он в ответ требует всё больше и больше. И если посмотреть на то, чего Аканэ добилась за прошедшие годы, выходило, что этому миру она совершенно не сдалась. Ни дома, ни связей, ни настоящей поддержки. Даже друзья больше походили на врагов, особенно если вдруг вздумается свернуть с выбранного пути. Уйти из Акацуки, стать обычным нукенином и попробовать жить тихо? Найдут и прикончат. Если не бывшие товарищи, то те, от кого она бежала всю жизнь. Вернутся и раздавят с удвоенным усердием.

Пожалуй, из всех попаданцев именно она оказалась самой наивной. Возможно, даже наивнее Хироши. Тот при всей своей мечтательности прекрасно понимал, что ответственность за собственные замыслы лежит исключительно на нём и никто не станет выполнять его работу. Умрёт он, и всё посыплется. Аканэ же оказалась легковерной дурочкой, всерьёз рассчитывавшей, что остальные попаданцы рано или поздно устанут изображать героев, согласятся устроить Бесконечное Цукуёми и дружно отвергнут этот мир как досадное недоразумение. Увы, действительность раз за разом разочаровывала. Не все оказались такими слабыми, как она. Чем больше Аканэ узнавала об этом мире, тем сильнее хотелось попросту из него исчезнуть. Только вот столь удобный выход с каждым днём становился всё менее доступным.

От самобичевания её отвлекли приближающиеся шаги и знакомый голос за дверью.

— …как здорово, что вы из одной деревни! Она совсем поникла, а так, глядишь, хоть друг друга поддержите.

Хироаки за последние дни успел порядком её достать. Намеренно или нет, но этот человек с завидным постоянством умудрялся давить на самые неприятные мысли. Судя по разговору, теперь он тащил к ней кого-то из Суны, и радости у Аканэ это не вызвало ни малейшей.

— Так вы, значит, давно не виделись? — продолжал Хироаки. — Небось не терпится встретиться со старой подругой?

— Очень, — ответил другой голос.

Настолько знакомый и до боли неприятный, что Аканэ мгновенно напряглась и рывком поднялась на ноги.

Из проёма заводным движением выглянул Хироаки.

— Привет! Тут кое-кто хочет тебя видеть.

Из-за его спины вышла фигура поменьше. Полные злобы и осуждения глаза впились в Аканэ.

— Ладно, я пойду, — торопливо добавил Хироаки и поспешил убраться, оставив их наедине.

Маюри сильно изменилась. Когда Аканэ покинула деревню, та была ещё совсем юной и даже не подозревала, что старшая подруга, такая же попаданка, способна на подобное предательство. Теперь перед ней стояла… Уже чунин? Впрочем, какая разница. В нынешнем состоянии Аканэ встреча с ней запросто могла закончиться неприятностями.

— Как ты вообще умудрилась сюда попасть?! — выпалила Аканэ, предпочтя первой перейти в наступление. Она и вправду злилась на Маюри за то, что та позволила себя захватить. По её меркам это была непростительная опрометчивость.

— Меня поймали на миссии в Стране Огня. Недели две назад, — ответила Маюри, не сводя с неё глаз.

— Примерно в то же время, — задумчиво протянула Аканэ. — А почему ты вообще…

— Заткнись! — нервно рявкнула Маюри. — Просто заткнись! С каких это пор тебе вообще не похуй, что со мной будет?! Ты ведь наверняка думала, что мы больше никогда не встретимся?

— Надеялась, — спокойно ответила Аканэ.

— Надеялась, что я где-нибудь сдохну и тебя это никак не коснётся?! — руки Маюри затряслись от злости. — Ты просто трусливая мразь, которая не заслуживает жить! Я бы прямо сейчас тебя прикончила, но у меня даже яда с собой нет, — она окончательно сорвалась на крик, — а тебе нельзя просто сдохнуть! Ты должна страдать и мучиться.

Аканэ невозмутимо наблюдала за этой истерикой, стараясь не выдавать собственного беспокойства. Стыдно? Да вроде нет. Скорее она искренне не понимала, за что на неё выливают столько дерьма. Хироши без особых церемоний убивал несогласных, Ясуо тоже оставил за собой гору трупов. Такума вообще избавился от друзей, чтобы те не мешали ему в будущем. А она всего лишь молча ушла из деревни. Не тронула Маюри, позволила ей спокойно вырасти и самостоятельно выбрать свой путь. И вот теперь за это полагалось выслушивать проклятия?

Маюри понемногу взяла себя в руки.

— Ты поможешь мне выбраться отсюда, а потом проваливай на все четыре стороны, чтобы я тебя больше никогда не видела.

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла.

***

Все приготовления были закончены, и до намеченной революции оставалось чуть больше суток. Чем ближе подступал этот судьбоносный для Кири час, тем сильнее Ивами донимало смутное предчувствие, от которого никак не удавалось отделаться. В конце концов, ввязался он в эту авантюру не от хорошей жизни, а потому, что другого выхода попросту не видел. Теперь отступать было поздно. Оставалось добиться наилучшего результата и постараться хотя бы не сделать хуже.

Прогуливаясь по катакомбам, Ивами невольно отметил, насколько здесь стало тихо. Большинство шиноби уже разошлись по назначенным позициям, а ребята из Конохи, скорее всего, успели проникнуть в деревню через любезно указанный им потайной ход. Самому Ивами тоже следовало поскорее возвращаться в Кири. В отличие от остальных заговорщиков, он по-прежнему числился действующим шиноби деревни, и слишком долгое отсутствие вполне могло вызвать подозрения. Атаковать собственную деревню ему предстояло изнутри.

— Есть минутка? — окликнул он Мей, проходя через зал, где обычно устраивали главные обсуждения.

Та наскоро закончила разговор с собеседниками и направилась к нему. Ивами успел встретиться взглядом с Мангецу Хозуки и даже приветственно кивнул. Увидеть среди заговорщиков одного из Семи мечников Тумана было недурно, хотя и не без иронии. От некогда наводившей ужас организации фактически ничего не осталось. Легендарные мечи либо разошлись по рукам беглых шиноби, либо пылились под замками в Кири. Если всё сложится удачно, Ивами и сам подумывал прибрать после революции один из них.

— Думаешь, мы совершаем ошибку? — с ходу спросила Мей.

— Я вроде не давал повода так считать.

— Да у тебя на лице всё написано. Ходишь, мечешься, места себе не находишь, — она вздохнула. — Ладно, чего хотел?

— Поговорить о будущем деревни, — серьёзно ответил Ивами.

Мей покосилась в сторону коридора, откуда ещё доносились удаляющиеся голоса.

— Думаю, сейчас самое время.

— Когда всё закончится, — Ивами глубоко вдохнул, — я хочу стать Годайме Мизукаге.

— Ну так становись, — легко ответила Мей.

Ивами подозрительно прищурился. Он готовился к возражениям, спорам, торгу, но настолько небрежное согласие почему-то отбило всякое желание кем-либо становиться.

— Если думаешь, что я стану тебе противодействовать, то ошибаешься, — пояснила Мей, заметив его замешательство. — Ты бы сейчас здесь не стоял, будь у меня сомнения на твой счёт.

— Это твоё окончательное решение? — уточнил Ивами.

Мей вдруг лукаво улыбнулась и шагнула ближе. Её руки мягко легли ему на плечи, а тёплое дыхание коснулось шеи.

— Ну ты ведь понимаешь, что это вовсе не значит, будто я оставлю тебя без присмотра, мм?

Ивами заглянул в её хитрющие зелёные глаза.

— Собираешься сделать из меня послушную марионетку? Второго Ягуру?

— Не преувеличивай, — улыбнулась она. — Просто буду слегка направлять. Тем более я уверена, что наши взгляды на будущее деревни во многом совпадают. Ты ведь тоже так считаешь?

— Возможно.

— Осталось только кое-что сделать, — Мей отстранилась. — Я на тебя очень рассчитываю.

Ивами молча кивнул и проводил её взглядом, пока она не скрылась в полумраке коридора. Только теперь до него по-настоящему дошло, что уже через сутки он вполне может стать новым Мизукаге. Перспектива, прежде казавшаяся заманчивой, внезапно обернулась неподъёмной ответственностью. Власти он ещё не получил, а корона уже натирала в висках.

— Я стану Годайме Мизукаге, — объявил Ивами, вернувшись домой, где его уже поджидали Юичи с компанией.

— Серьёзно?! — Нобу восторженно подался вперёд. — Мей всё-таки уступила?

— Она даже не сопротивлялась, — ответил Ивами и перевёл взгляд на Юичи, который, вопреки ожиданиям, поздравлять его не торопился. — Проблемы?

Юичи склонился над разложенным на столе призывным свитком, нервно курил и то и дело раздражённо цыкал.

— Да у моих в Конохе какие-то осложнения, — он ненадолго замолчал, затем сухо добавил: — Ты молодец, хвалю.

— Можешь хотя бы здесь не курить? — попросил Ивами.

Юичи закатил глаза и с великодушным видом швырнул окурок в окно.

— А ты вообще знаешь, как быть Каге? — поинтересовалась Хиёри, лениво развалившаяся на диване.

— В мультике видел, представление имею, — ухмыльнулся Ивами. — Как-нибудь разберусь. Кстати, ты как себя чувствуешь?

— Без последствий, — пробормотала Хиёри. — Только от всяких насекомых до сих пор дёргаюсь.

— Может, и с нами этими печатями поделишься? — обратился Нобу к Юичи. — На всякий случай.

Юичи снова цыкнул. Свиток под его руками исправно отзывался на чакру, но нужного результата упорно не давал.

— У меня их мало, и нужны они вообще для другого. Мне их на заказ один поц с подпольной толкучки сделал.

— Тот отморозок Акио? — удивился Нобу. — Ты что, с ним дружишь?

— Дружишь, — фыркнул Юичи. — Скорее уж используем друг друга.

— Мальчики, давайте потише, — протянула Хиёри, потягиваясь и переворачиваясь на другой бок. — Спать хочется.

Юичи со злостью швырнул свиток в сторону и поднялся на ноги.

— Кто-нибудь сориентирует меня, где в этой деревне что находится? — громко поинтересовался он.

Нобу кивнул на диван.

— Вот пусть она и покажет. Ходит сюда почти как к себе домой, все слепые зоны знает.

— Вставай, — величественно навис над Хиёри Юичи и повелительно скомандовал.

Та даже не пошевелилась, лишь упрямо накрыла голову подушкой. Юичи церемониться не стал. Мгновенно подпрыгнул и всем телом обрушился на неё сверху. Едва отзвучал предсмертный вопль Хиёри, как оба исчезли в Хирайшине.

— Мизукаге-сама? — выжидательно окликнул Нобу Ивами, который всё это время так и простоял в дверях.

А тот просто радовался, что всё понемногу налаживалось.

***

Аканэ проснулась от резкой боли в запястьях. Проморгавшись, она различила в проходе двух шиноби. Один держал пальцы сложенными в печать, очевидно, управляя какой-то техникой для усмирения заключённых.

— Выходи, — приказал второй.

Сейчас была примерно середина ночи, а следующие баталии намечались не раньше завтрашнего вечера. Аканэ понятия не имела, на кой чёрт понадобилась им именно сейчас, но выбора ей не оставили. Браслеты продолжали сжиматься, всё глубже впиваясь в запястья. Пришлось подняться с лежака и покорно последовать за охраной.

Её грубо схватили за руку и поволокли через общий зал к дальней стене. Там Аканэ толкнули вперёд, прямо сквозь барьер, оказавшийся обычной гендзюцу-обманкой. За иллюзорной стеной тянулась целая вереница коридоров и лестниц. Она пыталась запоминать повороты, но охранники постоянно подгоняли, не давая толком осмотреться.

Наконец они остановились перед массивной дверью. Едва та открылась, Аканэ бесцеремонно втолкнули внутрь и захлопнули за ней. За широким столом, вальяжно развалившись в кресле, сидел типичный представитель знати. Дорогой деловой костюм, самодовольная физиономия и весь тот напыщенный вид, с каким подобные пижоны привыкли демонстрировать власть.

— Присаживайся, — дружелюбно предложил он.

Аканэ помедлила, затем осторожно опустилась в кресло напротив.

— Не будем тратить время на пустые приветствия. Тем более что… — Мужчина вытащил из ящика стола лист бумаги и небрежно швырнул перед ней. — Кто ты такая, мне уже известно.

Аканэ скользнула взглядом по собственному изображению и краткому перечню заслуг перед обществом. Вырезка из книги Бинго, куда ей «посчастливилось» угодить сравнительно недавно.

— И что?

Мужчина откинулся на спинку кресла.

— Ты проникла на мою территорию без приглашения. Мне совершенно неинтересно, кого или что ты здесь искала, но почему-то кажется, что о своём решении уже пожалела и теперь хочешь выбраться отсюда как можно скорее. Я прав?

Аканэ самодовольно улыбнулась и закинула ногу на ногу. Запахло сделкой. Мужчина с удовлетворением отметил её настрой и продолжил:

— Видишь ли, помимо тебя здесь хватает способных ребят. Любимчики публики, понимаешь? Живучие, уже порядком всем приевшиеся… — Он коротко усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Мне нужно, чтобы ты их убила. Коэффициенты ставок будут заведомо в их пользу, так что контора сорвёт огромный куш. После этого я тебя отпущу, а ты навсегда забудешь о существовании моего заведения.

— Я потом от вас камня на камне не оставлю, — спокойно пообещала Аканэ.

— Не посмеешь, — с сомнением скривился мужчина. — Я примерно представляю, кто твои хозяева. Поверь, добрая половина тех, кто приходит сюда развлекаться, ваши же клиенты. Не станете ведь кусать руку, которая вас кормит? Просто убей кого требуется, а я забуду об оскорблении, которое ты нанесла моему заведению.

— Ну ты и мразь.

— Ты же нукенин, в чём проблема? — искренне удивился он. — С каких это пор убийство людей стало для тебя чем-то омерзительным? Или ты никогда никого не похищала и не разрушала чужих жизней?

— Я хотя бы не опускалась до того, чтобы превращать чужую боль в представление.

— А чем это отличается от того, что происходит наверху? Вся система шиноби построена на одном и том же грехе, который принято прикрывать бесконечным лицемерием. Деревни промышляют войной так же буднично, как крестьяне выращивают рис. Растят солдат на убой, чуть ли не с рождения учат убивать и называют это честью или долгом. А когда заканчивается пушечное мясо, начинают оплакивать погибших и уверять всех, будто жертвы принесены во благо. Хотя на деле люди передохли из-за очередной торговой дороги. Здесь же — та же селекция, только честная и прямая, без всякой дипломатии и пышных речей. Либо убиваешь ты, либо убивают тебя. Если весь этот мир держится на чужих страданиях, разве не честнее признать это открыто, вместо того чтобы прикрываться благородными целями?

Аканэ хотелось возразить, но ни одного достаточно убедительного довода в голову не приходило. Да и спорить с таким человеком было всё равно что разговаривать со стеной. Его рассуждения вызывали отвращение, однако в их извращённой логике имелась неприятная последовательность.

— Так что, да или нет? — поинтересовался мужчина.

Убить нескольких шиноби. С каких пор столь обыденная для неё просьба вдруг стала такой тяжёлой?

— У меня есть условия.

Мужчина чуть подался вперёд, изображая полную готовность слушать.

— Генин из Конохи по имени Мичи. Он здесь?

Аканэ затаила дыхание, пока собеседник задумчиво разглядывал потолок, пытаясь припомнить.

— Кажется, ещё жив, — наконец ответил он.

Червячок, нашептывающий ей, что всё это было зря, резко отступил.

— Я забираю с собой двоих, — твёрдо заявила Аканэ. — Этого мальчишку и куноичи из Суны, Сато Маюри.

Пока мужчина пристально разглядывал её, пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать волнения.

Он вдруг хлопнул в ладоши и расплылся в радушной улыбке.

— Всё устроим.

Облегчения сделка почему-то не принесла. Наоборот, мысль о скором возвращении к прежней жизни вызывала глухую тревогу. Будто она договорилась не о свободе, а всего лишь о следующем шаге в ловушку, из которой уже давно пыталась выбраться. Глупо, конечно, позволять себе подобные сомнения. От них только размывалась и без того шаткая граница между необходимостью и собственным выбором.

Обратно её повели той же дорогой, всё так же грубо подгоняя на поворотах, а затем протолкнули сквозь уже знакомую иллюзорную стену. Аканэ пошатнулась и едва не упала, оказавшись под десятками любопытных взглядов. Заключённых явно удивило её возвращение посреди ночи. Вряд ли кто-нибудь из них догадывался, что она только что договорилась о свободе для себя, да ещё и выторговала возможность прихватить с собой двоих.

За несчастного генина из Конохи Аканэ замолвила слово хотя бы из принципа. Хотелось уже довести до конца это проклятое задание. Ну и, разумеется, Маюри. Как бы та к ней ни относилась, бросить её здесь означало окончательно лишиться спокойного сна. Остальным придётся выкручиваться самостоятельно или умирать. Аканэ не властительница судеб, чтобы спасать всех подряд. Сейчас ей следовало думать совсем о другом.

По дороге к камере она заметила Хироаки на втором ярусе. Тот наблюдал за ней со своей обычной подковыркой, будто уже обо всём догадался и теперь молча осуждал. Так он смотрел на неё с самого появления здесь. Поначалу это вполне закономерно бесило, а теперь оставляло лишь неприятный осадок. Сближаться с человеком, который казался полной её противоположностью, по-прежнему не хотелось.

Добравшись до камеры, Аканэ с облегчением выдохнула, но тут же насторожилась. Внутри кто-то был.

— Где была? — Маюри поднялась со своего места.

На удивление спокойно спросила. От прежней злобы в голосе почти ничего не осталось.

Аканэ проигнорировала вопрос, прошла мимо и опустилась на лежак.

— Ну что, придумала, как отсюда выбраться? — почему-то захотелось немного над ней поиздеваться. У самой Аканэ уже имелся вполне рабочий план, и чужие больше не интересовали.

Маюри нервно потёрла предплечья ладонями, словно пытаясь согреться в пронизывающей камеру сырости.

— Здесь есть шиноби, которые давно готовят побег. Они выяснили, как снять браслеты, изучили все ходы и выходы, даже привычки охранников.

Аканэ слегка прищурилась. Слишком уж хорошо звучало, чтобы быть правдой.

— Проблема только в том, как устроить переполох, — продолжила Маюри. — Я предложила распылить яд в воздухе. Это даст остальным время для манёвра.

— У тебя ведь даже приготовить его не из чего, — скептически заметила Аканэ.

— Здесь полно плесени, которая выделяет микотоксины. Есть разлагающиеся трупы, где образуется целая экосистема микроорганизмов. Даже из еды, которую нам приносят, при должном подходе можно получить яд.

Аканэ удивлённо вскинула брови. Уже успела позабыть, насколько хорошо Маюри разбиралась в ядах. При их последней встрече её познания ещё не были столь глубокими.

— И какая во всём этом моя роль?

Маюри будто только сейчас вспомнила, с кем разговаривает. В голосе вновь прорезались высокомерные нотки.

— Твоя? Я сказала ребятам, что ты очень сильный шиноби. Когда придётся прорываться, можешь пригодиться. На всякий случай.

— То есть вы знаете точное число противников и уверены, что сможете с ними справиться?

Маюри озадаченно посмотрела на неё, начиная сердиться.

— Ладно, допустим, — не унималась Аканэ. — А потом что? Когда выберетесь?

— Разбежимся кто куда, — бросила Маюри. — В чём проблема?

— Ах да, ты ведь не знаешь, — Аканэ посмотрела на неё почти с сочувствием. — Мы на острове, вокруг которого разбросаны небольшие сторожевые островки. Воды тоже постоянно патрулируют. Даже если каким-то чудом прорвётесь, далеко не уйдёте.

— Ещё раз спрашиваю, в чём проблема?! — повысила голос Маюри. — Раз ты такая умная, помоги нам! Или умеешь только бросать остальных и сбегать?

— Замолчи, — резко оборвала её Аканэ, покосившись на проход. Затем добавила уже спокойнее: — Я обо всём договорилась. Скоро будешь дома.

Маюри растерянно приоткрыла рот.

— В смысле?

— За одну услугу меня отпускают. И тебя я забираю с собой. На арену выходить не придётся, так что можешь не переживать.

А ведь Маюри действительно переживала, как бы ни пыталась это скрыть. За последние дни Аканэ успела понаблюдать, как та общается с другими заключёнными, слушает рассказы об их жизни и постепенно осознаёт, в какую дыру угодила. Да, она тоже попаданка, когда-то была взрослой, но сейчас перед Аканэ стоял обыкновенный ребёнок, оказавшийся в жестоком и незнакомом мире, где всему приходилось учиться заново. Конечно, ей страшно. Конечно, она ухватится за любую возможность выбраться, даже если ради этого придётся броситься напролом, прикрываясь чужими спинами и понятия не имея, насколько силён противник.

— А как же остальные? — тихо спросила Маюри, отвернувшись.

Где-то вдалеке загудела открывающаяся дверь, послышались торопливые шаги.

— Что значит «остальные»? — медленно переспросила Аканэ.

— Мы собирались освободить и других заключённых, — нахмурилась Маюри. — Здесь даже ребята из Суны есть.

Аканэ окончательно перестала понимать, что происходит. Зачем Маюри понадобилось всё так усложнять?

— Только ты и я. Отдавай яд своим «ребятам», и пусть сами кого хотят спасают.

Маюри устало вздохнула, примирительно вскинула ладони, будто сдаваясь, но вдруг нехорошо усмехнулась.

— А на что я вообще надеялась? Тебе ведь не впервой бросать всех ради собственной жалкой шкурки. Стоило оно того, кстати?

— Как видишь, — Аканэ сцепила пальцы в замок. Потрескавшийся фиолетовый маникюр и дьявольское кольцо говорили сами за себя. — И вообще, ты ко мне несправедлива. По-хорошему тебя следовало либо завербовать, либо прикончить как потенциальную помеху. Но я этого не сделала. Более того, все эти годы старалась держать своих товарищей подальше от Страны Ветра, чтобы никто из них тобой не заинтересовался.

— И с чего вдруг такая доброта?

— Не хотела портить тебе вторую жизнь только потому, что у самой не получилось всё переиграть.

— У тебя было полно шансов! — зло выпалила Маюри. — И ты от каждого отмахивалась, только и делала, что врала! Все суновские попаданцы погибли на войне. Ты единственная выжила, чтобы в итоге всё похерить! Да, я не пережила того же ужаса и даже представить не могу всех масштабов, но упрекать тебя имею полное право! Ты сама позволила мне к себе привязаться, во всём на тебя положиться. Уверяла, что уже наладила связь с тем попаданцем из Конохи, что вы вместе решаете проблемы и мне совершенно не о чем волноваться, а на деле под шумок переметнулась на сторону «сильных» и оставила меня одну в богом забытой деревне! Я потом годами боялась даже показываться на глаза другим попаданцам, потому что понятия не имела, кому ты уже успела навредить!

Аканэ молча выслушала её, долго переваривая сказанное, и наконец растянула губы в невесёлой улыбке. Забавно получалось. Если сравнивать её прежнюю жизнь с нынешней, то, будучи шиноби Суны, она убила куда больше людей, чем за всё время нукенинства. Только тогда никто почему-то не считал её чудовищем.

Маюри поднялась и направилась к выходу.

— Вали куда хочешь. Без тебя разберусь.

Никто, впрочем, и не спрашивал, чего она хочет.

***

Разница между Конохой и Кири особенно бросалась в глаза с наступлением ночи. Здесь не то что окна домов, даже уличные фонари почти не горели, оставляя целые кварталы в непроглядной темноте. И без того удручающее зрелище лишний раз напоминало, до какого плачевного состояния довели деревню.

Пора.

Отряд АНБУ действовал строго по плану, бесшумно пробираясь по опустевшим улицам к резиденции Мизукаге. Примерно в это же время другие группы должны были уже снимать постовых и захватывать ключевые объекты, постепенно обеспечивая союзникам превосходство над противником.

Сквозь густой туман Какаши уже различал их цель: массивное каменное здание с широкими арками у основания и стеклянным куполом наверху. Позади него слаженно двигались остальные члены отряда. Каждый заранее знал своё место и задачу, поэтому в дополнительных указаниях никто не нуждался.

— Остальные уже начали, — прохрипел Сугару.

Его жуки расползлись почти по всей деревне, позволяя следить за происходящим. Какаши знал, что где-то там сейчас находилась Хиёри, занятая устранением назначенных целей, и мысль о том, что Сугару способен точно отслеживать её местоположение, не давала покоя. Как и предполагал Юичи, тот наверняка недоумевал, почему яд не сработал. Подобная осечка была практически невозможна. Теперь Сугару либо решится на повторную попытку, либо станет выжидать более удобного случая.

Какаши старался не зацикливаться на этом и сосредоточиться исключительно на задании, но мысли о Хиёри упорно возвращались.

Отряд пересёк последние безлюдные улицы и растворился в тенях у подступов к резиденции. Какаши на несколько секунд задержался, оценивая обстановку, после чего жестами распределил команды. Югао и Тензо исчезли в боковых проходах, направившись к архивам. Сугару рассыпался роем жуков, которые взмыли в тёмное небо и устремились к крыше. Итачи с Юичи двинулись к главному входу, тогда как сам Какаши наметил окно, через которое можно было попасть непосредственно в главный коридор.

Расположение барьерных печатей и сигнальных ловушек им было известно заранее. Какаши без труда обошёл все препятствия, даже не прибегая к шарингану. Бесшумно выбив оконную раму, он проник внутрь и устремился на верхние этажи. Отряд постепенно сходился к одной точке, каждый действовал безупречно, но чем ближе оказывался кабинет Мизукаге, тем сильнее Какаши донимало дурное предчувствие.

Не утруждая себя попыткой сохранить внезапность, он ударом ноги вышиб дверь и ворвался внутрь. Как и ожидалось, кабинет пустовал. Впрочем, как и всё здание.

Следом появились Итачи и Юичи. Остальные, согласно плану, уже заняли крышу и выходы.

— Нас ждали, — без особого воодушевления заключил Юичи.

Какаши промолчал и быстро пересёк кабинет, остановившись у широких окон, откуда открывался вид на всю деревню. Туман опустился ещё ниже, почти окончательно поглотив Кири.

— Капитан, — позвал Итачи, указывая куда-то далеко за пределы деревни.

Там небо затягивали тяжёлые грозовые тучи. Сквозь непривычную тишину доносились глухие раскаты грома.

— Похоже, там уже идут бои.

Вдали полыхнула яркая вспышка, а спустя мгновение донёсся мощный взрыв. Почти сразу по деревне разнёсся вой тревожной сирены.

Какаши застыл у окна, наблюдая, как стремительно рушится первоначальный замысел. С каждой секундой становилось всё очевиднее, что застать противника врасплох не удалось.

— Что будем делать? — тихо спросил Итачи.

В отдалённых районах продолжали греметь взрывы. Один за другим, с пугающей частотой.

Какаши обернулся. Итачи невозмутимо ожидал приказа. Юичи привалился к столу и просунул руку под маску, всем своим видом выдавая едва сдерживаемую злость.

— Продолжаем миссию.

На случай провала первоначального плана у них тоже имелись инструкции. Даже если деревня погрузится в хаос, задача останется прежней: разыскать Мизукаге, где бы тот ни скрывался, и захватить живым. Никаких опознавательных знаков Конохи на них не было, так что даже при полном провале доказать причастность деревни к нападению будет непросто.

Внезапно из коридора донёсся топот, больше напоминавший неуклюжий детский бег. Какаши отступил от окна, слегка разведя руки и приготовившись к возможному нападению. Юичи немедленно выпрямился и повернулся к входу. Итачи остался на месте, сосредоточив всё внимание на приближающемся незнакомце.

Топот оборвался вместе с прерывистым дыханием. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, а затем в дверном проёме резко возникла чья-то фигура.

— Приве-етики! — пропел незнакомец. — Ой… Раз, два… Целых три шиноби Конохи, а Тоби один!

Оранжевая маска с чёрными спиралевидными узорами закрывала всё лицо, оставляя лишь отверстие для правого глаза. Тёмно-серое одеяние, длинные чёрные волосы.

— Это он, — негромко произнёс Итачи. — Учиха Мадара.

Предполагаемый Мадара принялся неловко извиваться и размахивать руками, изображая смущение.

— Нет-нет-нет, всё не так! Я не могу им быть! Я просто хотел…

Договорить ему не позволили. Кунай, брошенный Юичи, со свистом устремился прямо в голову незнакомца. Какаши даже не сомневался, что тот не успеет увернуться, однако оружие беспрепятственно прошло сквозь маску и вылетело из затылка, не причинив никакого вреда.

Он ещё не успел осмыслить увиденное, как за спиной Мадары возник Юичи и с немыслимой скоростью полоснул катаной поперёк его туловища. Лезвие рассекло воздух, пройдя сквозь тело без малейшего сопротивления.

— …познакомиться с вами поближе, — невозмутимо закончил Мадара, словно ничего не произошло. — Классные вы ребята. Но раз так…

Тусклый лунный свет за окном внезапно сменился ослепительным голубым сиянием.

***

Ивами резко обернулся на ослепительно-голубую сферу, которая с грохотом врезалась в резиденцию и взорвалась, обдав окрестности мощной ударной волной. Голубое пламя охватило стены, во все стороны полетели раскалённые обломки. У Ивами на мгновение замерло сердце. Стиснув зубы от бессильной злости, он отвернулся от разрушенного здания и снова сосредоточился на Ягуре.

Тот стоял с совершенно пустым, безучастным взглядом, будто происходящее его нисколько не волновало. Рядом замерли несколько преданных ему АНБУ, взявших в плотное кольцо Ивами, Мей и остальных заговорщиков.

Сознание упрямо отказывалось признавать провал. Ивами заставил себя отогнать эту мысль и сосредоточиться на происходящем. Поздно теперь разбирать ошибки и искать виноватых. Исход предстоящей схватки решит, удастся ли спасти хотя бы то, что ещё осталось.

— Надеюсь, вы довольны своим маленьким представлением, — холодно произнёс Ягура, чуть склонив голову набок. — Полюбуйтесь, к чему оно привело.

Ивами невольно посмотрел за пределы деревни, откуда доносился всё более отчётливый грохот сражения. Кто-то напал на Кири. Кто именно, оставалось неизвестным, но вряд ли одна из великих стран. Столь серьёзные приготовления разведка наверняка заметила бы заранее. Скорее всего, соседи из какой-нибудь мелкой страны решили воспользоваться внутренней смутой и урвать свой кусок от ослабевшей деревни. И пока у них, чёрт возьми, прекрасно получалось.

— Говоришь, тебе не нравится моя политика? — продолжил Ягура, презрительно глядя на Ивами. — Стоило позволить вам похозяйничать каких-то десять минут, и Кири уже втянута в войну. Исключительно по вашей вине.

— Ты сам довёл деревню до этого! — не выдержала Мей, впившись в него яростным взглядом. — Загнал людей в такое отчаяние, что нам пришлось прибегнуть к крайним мерам!

— Я лишь вскрыл гнойник, который и привёл нас к подобным последствиям, — равнодушно ответил Ягура. — Сдавайтесь, пока не стало хуже. Не усугубляйте положение вашей любимой деревни. Позвольте ей хотя бы отбиться от внешнего врага.

Ивами лихорадочно перебирал оставшиеся варианты, и каждый выглядел хуже предыдущего.

Сдаться означало верную смерть. Ягура ни за что не оставит их в живых после всего, что они успели натворить. Но и развязывать сейчас полномасштабное сражение было опасно: пока они будут рвать друг другу глотки, деревня останется беззащитной перед внешним врагом. Разумнее всего казалось бежать, однако одна мысль о том, чтобы бросить Кири в таком положении, вызывала отвращение. Это означало окончательно признать поражение и позволить Ягуре развязать ещё более жестокий террор.

Выбора, по сути, не осталось. Принять бой здесь и сейчас, силой отобрать власть, а уже потом разбираться с врагами, подступающими к деревне.

***

Убедить себя, что ты всего лишь защищаешься, несложно. Куда труднее продолжать в это верить, когда одного за другим методично убиваешь противников, не способных дать отпор. Знакомые трибуны ревели от восторга, сопровождая каждый взмах её рук, а чакровые нити послушно расправлялись с очередной жертвой. Кажется, уже седьмой? Аканэ сбилась со счёта. Люди выходили на арену и умирали. Движения давно стали привычными, как когда-то на войне, и она с холодным безразличием наблюдала, как нити находят цель и обрывают чужую жизнь. Не то что сражение с непредсказуемыми призывными зверями. Здесь всё было до отвращения просто и обыденно.

Постепенно возвращалось то самое состояние, в котором она привыкла выполнять задания нукенина. Холодный расчёт, никакой жалости и полная отстранённость от происходящего. Хорошо это или плохо, Аканэ уже не понимала. Да и должна ли она вообще что-нибудь чувствовать?

Причину своих побед она прекрасно осознавала. Подавляющие браслеты, ограничивавшие чакру каждого участника, наверняка поддавались настройке. Хозяева арены попросту предоставили ей преимущество, чтобы сорвать побольше денег на ставках. И едва ли провернули подобное впервые. Вся эта прогнившая система только на том и держалась, что здесь никому не полагалось играть честно.

Впрочем, теперь это не имело значения. Осталось совсем немного, ещё пара трупов, и она сможет уйти, забрав Маюри и несчастного мальчишку из Конохи. Законченное задание, выполненные условия сделки и возможность навсегда забыть об этом проклятом месте.

Руки вновь пришли в движение, выпуская тонкие смертоносные нити, которые мгновенно опутали последнего противника. Молодой шиноби, лишь немногим старше самой Аканэ, отчаянно метался, пытаясь прорваться к ней, но шансов у него практически не было. Внезапно чакра просела, нити на мгновение ослабли, и парень тут же воспользовался возможностью. Вытащив что-то из кармана, он резко бросился вперёд, однако нити успели натянуться вновь. Тело противника дёрнулось и обмякло, рухнув на землю. Горячая кровь брызнула Аканэ в лицо.

Под дикое улюлюканье трибун она машинально поймала вылетевший из его руки невзрачный мешочек и с подозрением повертела в пальцах.

Платформа под ногами вздрогнула и медленно пошла вниз. Пока её опускали обратно в полумрак общего зала, Аканэ провела большим пальцем по ткани, размазывая свежую кровь. Под ней обнаружился выжженный кандзи, служивший знаком активации. Что-то в этом обозначении показалось смутно знакомым, но понять, откуда взялось неприятное подозрение, она пока не могла.

Браслеты снова стиснули запястья, вынуждая сделать несколько шагов вперёд и сойти с платформы. Оказавшись в общем зале, Аканэ сразу заметила, с какой тревогой заключённые разглядывают её окровавленную фигуру. Они прекрасно понимали, что рано или поздно сами окажутся на её месте.

Сейчас её интересовало лишь одно: соблюдение условий сделки. Не обращая внимания на десятки испуганных взглядов, Аканэ пересекла зал и направилась прямиком к камере Маюри. Но там никого не оказалось. Сердце неприятно ёкнуло. Она поспешила обратно, заглянула в свою камеру и тоже обнаружила пустоту.

— Вижу, ты справилась, — раздался за спиной знакомый голос. — Как я и думал.

— А где Маюри? — растерянно спросила Аканэ, обернувшись к Хироаки.

Зачем вообще спрашивать его? Откуда ему знать? Какое ему до этого дело? Но вопрос уже сорвался с языка, и сдержать нарастающее беспокойство не получилось.

Хироаки виновато потёр затылок.

— Её забрали буквально пару минут назад. Как раз когда ты вернулась. Мне жаль.

Аканэ оцепенела. Она попятилась, сделала один шаг, другой, пока не упёрлась спиной в холодную стену. Слова Хироаки продолжали звучать в голове, но никак не складывались в осмысленную картину.

— Там… — неуверенно начал он. — В общем, здесь можно узнать, кто с кем будет сражаться на арене. И вот… Ты ведь искала какого-то Мичи? Генина из Конохи? Так вот, его выставят против неё.

Ноги подогнулись, и Аканэ медленно сползла по стене на пол. В глазах потемнело. Она пыталась осмыслить услышанное, но мысли путались, дыхание сбивалось, а руки начали предательски дрожать.

Повелась. Сама позволила обвести себя вокруг пальца, выполнить за них всю грязную работу, а теперь её попросту выбрасывали за ненадобностью. От чудовищной простоты случившегося закружилась голова. К горлу подступила тошнота.

Аканэ резко вскинула на Хироаки затравленный взгляд.

— А как же бунт?! — выдавила она, отчаянно цепляясь за последнюю надежду. — Они ведь собирались сегодня устроить побег!

Хироаки ничего не ответил, но по его лицу Аканэ уже поняла достаточно. Взгляд метнулся к мешочку, который она до сих пор судорожно сжимала в руке. Небольшой мешочек с ядом и выжженным кандзи, который теперь она узнала. Такой знак активации использовали только в Суне.

— Я… я их всех убила?

Она попыталась вдохнуть, но вместо воздуха из горла вырвался сдавленный всхлип. Следом ещё один. Аканэ судорожно согнулась, зажала рот ладонью. Рыдания вырывались одно за другим, уродливые, надрывные, мешавшие нормально дышать. Слёзы текли по щекам, размазывая чужую кровь, а она всё пыталась унять дрожь, совершенно перестав себя контролировать.

Хироаки некоторое время молча смотрел на неё. В его взгляде не было ни злорадства, ни осуждения. Только какая-то усталая печаль, будто ничего неожиданного для него не произошло.

— Знаешь… — негромко заговорил он. — Каждый человек рано или поздно совершает неправильный выбор. Однажды оступается, доверяется не тем людям или решает, что ради большой цели можно позволить себе любую мерзость.

Аканэ не хотела его слушать. Совершенно не хотела. Но каждое слово болезненно отзывалось в голове, где ещё недавно существовало столько удобных оправданий. Необходимость, расчёт, неизбежные жертвы. Всегда находилась причина, по которой она поступала правильно, даже если кому-то от этого становилось хуже. А теперь впервые за долгое время оправдываться оказалось не перед кем.

— Хуже всего, когда привыкаешь, — продолжил Хироаки, задумчиво разглядывая каменную стену. — Начинаешь верить, что другого пути просто нет, а окружающие ничуть не лучше тебя. И чем дальше заходишь, тем труднее признать ошибку. Ведь тогда придётся согласиться, что все твои страдания, все принесённые жертвы могли оказаться напрасными. Проще обозлиться на весь мир и убедить себя, что иначе было нельзя.

Аканэ вцепилась в проклятые браслеты, всё ещё сковывавшие запястья. Ногти бессильно скребли по металлу, царапая кожу, но оковы не поддавались. Пальцы нащупали кольцо, и она одним резким движением сорвала его, швырнув в дальний угол камеры. Будто сама возможность связаться с прежними товарищами теперь вызывала отвращение. Сжавшись, Аканэ уткнулась лицом в колени, пытаясь хотя бы так отгородиться от происходящего.

— Но даже если однажды, как сейчас, ты всё-таки поймёшь, насколько ошибалась, это ещё ничего не исправит. Привычки никуда не денутся, как и страх перед необходимостью начинать заново. Тебе снова захочется махнуть на всё рукой, вернуться к тому, что знакомо и понятно, пусть даже это тебя уничтожает. Каждая совершённая ошибка будет напоминать о себе, и ты начнёшь ненавидеть не только мир, но и саму себя. А выбраться из этого в одиночку куда труднее, чем кажется. Можно потратить остаток жизни, так и не решившись ничего изменить.

Аканэ с огромным усилием подняла голову. Слёзы понемногу иссякли, оставив после себя судорожное, прерывистое дыхание. Она долго смотрела на Хироаки, совершенно не представляя, что теперь делать.

— Помогите мне… — наконец выдавила она. — Пожалуйста.

Хироаки некоторое время молча разглядывал её, словно пытался что-то для себя решить. Затем на его лице появилась прежняя добродушная улыбка. Аканэ растерянно наблюдала, как он лениво повертел браслеты на собственных запястьях, и те с тихим щелчком разомкнулись, упав к его ногам.

— Фух… На редкость доставучая зараза, — выдохнул Хироаки, встряхивая затёкшими руками. — Давай и с твоими разберёмся.

Он присел рядом и осторожно взял её за запястья. Ладони озарило мягкое голубоватое сияние, после чего подавляющие браслеты один за другим соскользнули с рук Аканэ и со стуком упали на пол.

В тот же миг раздался характерный хлопок. Фигуру Хироаки окутало небольшое облако белого дыма.

Когда дым рассеялся, Аканэ поначалу показалось, что мужчина всего лишь переоделся. Тёмно-красный хаори без рукавов, сетчатая броня, светло-оливковая одежда… Но стоило поднять взгляд на лицо, как она замерла.

Джирайя с наслаждением потянулся, так что даже кости хрустнули.

— Признаться, я порядком утомился, пока с тобой возился, — недовольно проворчал он. — Так что давай поскорее со всем этим закончим и уберёмся отсюда.

Аканэ медленно поднялась на ноги, всё ещё дрожа и не до конца веря в происходящее.

Значит, тот её давний трусливый поступок всё-таки принёс свои плоды.

Глава 31. Решил лично оценить результат своих стараний?

Крыша, которую они заняли, одновременно открывала обзор на всю Кири и, что было куда важнее, полностью скрывала их от посторонних глаз. Серое море домов и узких улочек тонуло в тумане, клубящемся в низинах и петляющем между строениями. Этот туман был не просто капризом погоды — в его структуре ощущалась примесь чакры. Парадоксальным образом он не только маскировал присутствие тех, кто в нём находился, но и глушил их собственные сигнатуры чакры. В этой деревне это служило своего рода естественным щитом.

Хироши уже битый час заворожённо смотрел в небо, опершись руками о край крыши. Рядом вышагивал Такума, явно не находя себе места. Он старался держаться спокойно, но временами ускорял шаг, слишком резко втягивал воздух и снова принимался мерить крышу из конца в конец. Впервые ему предстояло участвовать в деле, где замешано столько попаданцев, включая его соотечественницу, и перспектива столкнуться с ней напрямую его, похоже, совсем не радовала.

Ясуо, напротив, мирно дремал поодаль, вытянувшись и подложив руки под голову. На ком и в каком количестве соберутся проблемы, его мало заботило. По его мнению, любая чужая безрассудность меркла на фоне решений Хироши, поэтому оставалось лишь выполнять то, что велено. Откуда у Ясуо взялась такая привередливость, понять было трудно. Уж кому, как не ему, знать, что всякая дестабилизация неизбежно влечёт за собой перемены, а именно они им сейчас и требовались.

Сам Хироши тоже не до конца понимал, как следует поступать. Приходилось действовать на ощупь, исходя из обстоятельств. Да и существовало ли вообще это пресловутое «правильно»?

Последнее время всё и без того складывалось паршиво, а теперь ещё и охота на него с Обито. Бред какой-то. Всё шло ровно к тому, о чём Хироши предупреждал ещё несколько лет назад: баланс сил постепенно смещался, причём с каждым годом всё быстрее и отнюдь не в пользу Акацуки. Вместо того чтобы последовательно осуществлять план по сбору биджу, организация расползалась кто куда, одомашнилась и постепенно превращалась в очередную шайку нукенинов. Предотвратить это Хироши не мог. Нагато стоял на своём, Обито самоуверенно отмахивался от любых опасений.

Разумеется, Хироши и сам понимал, что сейчас Акацуки попросту не способны взять и переловить всех биджу. О местонахождении многих почти ничего не было известно, а остальных охраняли достаточно хорошо, чтобы не рассчитывать на лёгкую добычу. Прибавить сюда попаданцев, способных в любой момент перевернуть все расчёты, и перспективы вырисовывались совсем невесёлые. Хироши хотя бы пытался продавить условия, при которых охота стала бы реальнее. Будь сейчас возможность развязать что-нибудь похожее на полноценную войну, дело пошло бы куда быстрее. Уж слишком осточертела вся эта игра в шиноби, хотелось поскорее поставить точку. Но увы.

Сегодняшние события должны были привести к одному из трёх исходов. Больше всего Хироши рассчитывал на самый маловероятный: перебить всех попаданцев, а заодно прибрать к рукам джинчурики Рокуби. После такого в успехе дальнейших планов можно было бы почти не сомневаться. Второй вариант выглядел скромнее, но тоже вполне устраивал. Нанести попаданцам хоть сколько-нибудь ощутимый урон, желательно прикончить Юичи, и тем самым задержать их в Кири хотя бы на некоторое время.

Страна Воды представляла собой крупный остров с россыпью мелких вокруг, расположенный в самом сердце Моря Канзаку, через которое проходили практически все важнейшие торговые маршруты. Такое положение позволяло контролировать почти весь транзит, а от подобной возможности мало кто добровольно отказался бы. Страны Волка, Болота, Демонов и целая солянка государств помельче уже стягивали сюда силы. Даже по самым осторожным подсчётам, их хватило бы как минимум на то, чтобы осадить воды Кири. Все эти страны располагались на соседнем материке и долгие годы избегали крупных конфликтов на землях великих держав, предпочитая наращивать собственную мощь. Теперь же перед ними открывалась возможность прибрать к рукам стратегически важную территорию. Упустить такое было бы преступной глупостью.

Ясуо поступил весьма разумно, не став раскрывать уязвимость Кири Великим Странам. Иначе здесь уже наверняка развернулась бы кровавая бойня, против которой Хироши, если уж на то пошло, совершенно не возражал. Напротив, он рассчитывал на непредсказуемость ситуации и втайне надеялся, что кто-нибудь из великих держав всё-таки не устоит перед соблазном ввязаться в конфликт. Впрочем, хватило и того, что о положении Кири узнали малые страны. Те разнесли новости дальше, и в результате образовался внушительный альянс, готовый разорвать деревню на куски.

Третий исход предполагал полный провал Акацуки. Строить планы, не учитывая даже вероятности поражения, было откровенной глупостью, и всё же Хироши предпочитал думать об этом варианте в последнюю очередь.

Ожидание тем временем начинало раздражать. Когда именно должна была начаться эта «революция», никто из них толком не знал. Хироши наконец оторвался от неба, оглядел своих верных попаданцев и вдруг подозрительно прищурился.

— Я не понял, а где носит Аканэ? — спросил он, повернувшись к Такуме.

Тот заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Ты ведь говорил, миссия займёт всего пару дней? — напомнил Хироши, не сводя с него взгляда.

— Видимо, возникли осложнения, — спокойно ответил Такума. — Можешь связаться с ней и сам спросить, что да как.

Хироши снисходительно хмыкнул и направил чакру в кольцо, устанавливая мысленную связь. Прошло полминуты. Для ответа времени более чем достаточно, а вот для молчания уже подозрительно много.

— Миссия по внедрению? — уточнил он, продолжая ждать отклика.

— Я оказался там лишним и оставил её одну, — всё так же ровно пояснил Такума. — Задание выгодное. Сказала, как закончит, сразу вернётся.

Говорил он уверенно, но в редких паузах всё-таки проскальзывала заминка, которую Хироши не мог не заметить. Нехорошо. Впрочем, пока причин совсем уж не доверять Такуме не было. Из всех присутствующих именно он оставался наиболее близким к осуществлению задуманного плана. Хироши своими глазами наблюдал, как тот выбирает новый путь, и был готов на него положиться. Пока что.

Но стоило подумать об Аканэ, как внутри начинало неприятно скрести. С чего вдруг? Сам Хироши нередко снимал кольцо, когда приходилось куда-нибудь проникать незамеченным или пробираться через людные места. Только вот для Аканэ подобное оправдание подходило куда хуже. Да и Такума явно чего-то недоговаривал, будто пытался её прикрыть. Попахивало какой-то самодеятельностью, идущей вразрез с интересами организации. На предательство это не походило, а чем ещё Аканэ могла руководствоваться, Хироши понятия не имел.

Хуже всего было то, что она вполне могла оказаться в опасности. Убедиться в обратном хотелось как можно скорее, но кольцо лишь изредка отзывалось слабыми вспышками, так и не дождавшись ответа.

Тем временем за спиной прокатилась странная волна чакры, будто до сих пор спавшая деревня разом пробудилась.

— Они здесь, — объявил Хироши и резко обернулся к улицам.

Ясуо мгновенно распахнул глаза, сел и, лениво потянувшись, подполз к краю крыши.

— Что-то их много, — протянул он сквозь зевок.

И действительно, почти сотня сигнатур уже рассредоточилась по улицам, целенаправленно продвигаясь к центру деревни.

— Да и снаружи… — Ясуо прищурился. — Чую целую толпу. Скоро с пограничниками сцепятся.

— Уже, — отозвался Такума.

— Если честно, — Ясуо почесал затылок, — не горю желанием торчать здесь, когда начнётся полная жесть.

— Не начинай, — устало бросил Хироши. — Сильно за эту неделю перетрудился?

— Сам подумай, как мы потом отсюда выбираться будем, — буркнул Ясуо.

— Разберёмся.

— Мне впадлу.

— Сука, ты задолбал ныть! — процедил Хироши. — Надо было…

Он осёкся, уловив знакомый очаг чакры, внезапно возникший на крыше одного из зданий.

— Всё, шутки в сторону. Потихоньку двигайтесь за Утакатой. Без меня.

— Ты сейчас типа всё на нас повесить хочешь? — возмутился Ясуо.

Вместо ответа Хироши подозвал обоих и кивнул на улицу. Ясуо с Такумой осторожно выглянули вниз, и первый сразу нахмурился.

— А этот тут что забыл? Разве он не говорил, что не хочет ввязываться?

— Ответил уклончиво, — мрачно поправил Хироши. — Похоже, передумал. Пойду поинтересуюсь.

Ясуо вздохнул с таким видом, будто его насильно подняли с постели, хлопнул Такуму по спине, и оба спрыгнули с крыши. Хироши направился в противоположную сторону, переместившись на соседнее здание, где уже стоял Обито. Сложив руки на груди, тот внимательно осматривал окраины деревни, отслеживая крупные скопления чакры. Всего в паре домов от них возвышалась резиденция Мизукаге, к которой стремительно приближались АНБУ Конохи.

Обито никак не отреагировал на его появление, однако заговорил первым:

— Не знаю, в курсе ты или нет, но Мадара в своё время тоже управлял этой деревней из-за кулис. Пользовался её ресурсами в своих интересах.

На мгновение Хироши даже показалось, что Обито вот-вот сложит два и два и наконец поймёт, кто на самом деле стоял за похищением Рин, в которую АНБУ Кири затем запечатали Санби. Но нет, к счастью, до этого он так и не додумался.

— Тогда он велел мне действовать на своё усмотрение, — продолжил Обито. — И я считаю, что эта деревня получила по заслугам.

Забавно. Даже не подозревая о настоящем виновнике гибели Рин, Обито всё-таки выместил свою ненависть на Кири и довёл её до нынешнего плачевного состояния.

— Решил лично полюбоваться результатом своих стараний? — поинтересовался Хироши.

Под маской раздался короткий смешок.

— Хочу убедиться, что Ягура сыграет в ящик раньше, чем успеет хоть слово проронить. Ну и потом… — Обито перевёл взгляд на резиденцию. — Неплохо бы избавиться от одной назойливой мухи.

Хироши нисколько не сомневался, что речь шла о Юичи. Его смерть была бы весьма полезна и самому Хироши, а в некотором смысле даже приоритетна.

— Согласен. Весьма проблемная личность.

Где-то прогремел взрыв, следом ещё один. Над деревней взвыла сирена, но ни один из них даже не обернулся.

— Вы с ним чем-то похожи, — неожиданно заметил Обито. — Оба постоянно выходите за рамки того, чего от вас вообще можно ожидать.

Насчёт себя Хироши судить не брался, зато Юичи действительно успел им изрядно насолить. Настолько, что надоел даже Обито.

Воздух вокруг того внезапно исказился, закручиваясь в воронку, которая принялась втягивать его тело.

— Подсоби мне, — бросил Обито напоследок и исчез, даже не дождавшись ответа.

Хироши невольно напрягся. Рядом с Юичи находился целый отряд АНБУ, включая Итачи и Какаши, недооценивать которых было категорически нельзя. Следовало как-нибудь разобщить их, устроить суматоху и вынудить заняться другими противниками.

Сквозь стеклянные панели резиденции он уже различал тёмные силуэты и отчётливо чувствовал среди них чакру Обито. Вот ведь придурок, вышел в открытую. Провоцирует.

Раздражённо цыкнув, Хироши принялся складывать печати. Чакра поднялась от низа живота к груди, и с губ сорвался огромный шар голубого пламени, осыпающий всё вокруг искрами. Со свистом врезавшись в резиденцию, он взорвался ослепительной вспышкой. Огонь рванул вверх, охватил здание и принялся пожирать его. Хироши совершенно спокойно наблюдал, как основание пошло трещинами, а затем вся постройка обрушилась внутрь себя, подняв густой столб дыма.

Очаги чакры исчезли. Вряд ли кого-нибудь удалось прикончить таким ударом. Скорее всего, все успели сбежать, причём едва ли далеко.

***

Не сказать, что Обито по-настоящему нравилась разворачивающаяся картина… может, совсем чуть-чуть. Но всё же чувство, что он ещё не вдоволь наигрался с этой деревней, перевесило.

Не встречая сопротивления, он прошёл сквозь пылающие обломки и отошёл в сторону, стряхивая с плеча осевшую гарь. АНБУ, до сих пор державшиеся поодаль на подстраховке, тут же бросились врассыпную. На самого Обито они даже не обратили внимания. Дорогой союзник тоже успел куда-то улизнуть, хотя сейчас Обито в нём и не нуждался.

Пламя гудело, трещали обломки, людские голоса сливались в беспорядочный гвалт, и всё это вызывало странную и болезненную ностальгию. Разумеется, по Конохе. Обито поймал себя на том, с какой лёгкостью упивается чужими страданиями, и даже эта неожиданная сентиментальность казалась ему самому непонятной. Впрочем, разве можно построить мир, в котором все будут счастливы, никем ради этого не пожертвовав? Логика простая и вполне убедительная. А раз так, незачем забивать голову поисками оправданий.

Шагнув в Камуи, Обито возник уже на водонапорной башне. Привычно сложив руки на груди, он окинул взглядом полыхающие кварталы.

— Что ж, посмотрим… — пробормотал он себе под нос.

Взгляд лениво блуждал по деревне в поисках чего-нибудь интересного, пока не зацепился за фигуру Ягуры. Сквозь вспышки взрывов и клубы пара от водных техник просматривалось сражение, которое даже по здешним меркам стоило признать занятным. Пожалуй, даже уникальным. Ягура орудовал палицей, способной создавать водные зеркала, отражать направленные техники и порождать точные копии противников. А противостоял ему паренёк, как выяснилось, из клана Юки, со своими демоническими зеркалами.

— Как тебя там… Ивами?

Обито редко интересовался местными шиноби. Из всех ему был нужен только Хошикаги Кисаме, и этот выбор давно себя оправдал. Впрочем, Ивами и ещё один шиноби тоже оставались у него на примете, причём вовсе не в качестве потенциальных новобранцев.

Всё началось с инцидента трёхлетней давности, когда Обито не выдержал бездействия и по доброте душевной решил подсобить союзнику, лично отправившись в Коноху. Замысел был незамысловатый: похитить посланницу Кумо и хорошенько промыть ей мозги. Вылазка ни к чему не привела, зато совершенно случайно обнаружилась любопытная подробность. В воспоминаниях девушки мелькнул обрывок какого-то тайного собрания. Разобрать, о чём там шла речь, не удалось, но спустя годы кое-какие догадки у Обито всё-таки появились.

Ивами там определённо присутствовал. Как и Юичи, и ещё несколько человек, к которым накопилось ничуть не меньше вопросов. Зря Обито тогда пустил дело на самотёк. Стоило разобраться во всём сразу, и, возможно, сейчас ему не пришлось бы наблюдать, как «его деревня» катится к закату.

Теперь же становилось очевидно, что за нынешней заварухой стояли именно Ивами и, куда без него, Юичи. Последний и здесь отличился, умудрившись втянуть в дело даже АНБУ Конохи.

Обито тихо выдохнул и прищурился от резкой вспышки. Проморгавшись, он без особого раздражения продолжил разглядывать охваченную огнём деревню.

Вспомнилось, что где-то среди всего этого бардака должна находиться и та самая посланница Кумо, Хиёри. Забавно складывалось: почти все участники того давнего собрания теперь оказались здесь, в пределах нескольких улиц.

И всё же именно Хиёри неприятно задевала его самолюбие. Передав девушку ребятам из Корня, Обито был уверен, что больше никогда её не увидит. Конечно, оставался риск, что кто-нибудь сумеет снять наложенное им гендзюцу-заглушку и докопаться до его причастности. Хотя… уже плевать.

Факт оставался фактом: девчонка жива, а затея стравить Кумо с Конохой провалилась. И провернуть подобное мог только один человек.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, перчатки тихо хрустнули. Каким-то немыслимым образом все нити нынешних неприятностей сходились на Юичи. Подумать только, бывший одноклассник умудрялся доставлять столько хлопот. Причём тянулось это ещё с той самой ночи, когда они столкнулись лицом к лицу во время родов Кушины.

Шаринган машинально обшаривал улицы, выискивая знакомые силуэты. Какаши его совершенно не интересовал. Всего лишь тень прошлого. Плевать было и на мальчишку Учиху, который вообще оставался в живых лишь потому, что Обито когда-то его пожалел. Избавиться хотелось только от Юичи.

Особенно после недавней стычки в резиденции. Юичи каким-то образом знал принцип действия Камуи, и это уже было серьёзной проблемой. Брошенный кунай вовсе не предназначался для того, чтобы ранить Обито. Обыкновенная уловка. Юичи заранее рассчитывал, что оружие пролетит сквозь его тело, поэтому всю ставку сделал на второй удар со спины, а затем собирался воспользоваться Хирайшином, чтобы неожиданно переместиться и добить его.

Тогда Обито даже ощутил укол паники, но выигранных мгновений Юичи всё-таки не хватило, чтобы пробить защиту. Вот только откуда он вообще узнал о Камуи? Версия с Итачи почти сразу отпадала. Зная характер мальчишки и учитывая, что тот вообще успел увидеть, рассчитывать на подобную утечку было трудно. Ещё меньше верилось в то, что Какаши сумел пробудить позаимствованный глаз.

Ожидание изматывало. Хироши, по идее, уже должен был найти Юичи, но почему-то всё затягивалось. Сидеть без дела окончательно осточертело, и Обито решил пока заняться чем-нибудь другим.

— Займусь пока девчонкой, — подытожил он вслух, и его фигура беззвучно исказилась, закручиваясь в спираль.

***

Из-за пожаров воздух над деревней стремительно нагревался и поднимался вверх, увлекая за собой густые клубы тумана. Горячие потоки подхватывали влагу, и уже через несколько минут над Кири начали сгущаться грозовые тучи. Такума прекрасно понимал, что сейчас складываются идеальные условия для техники Хиёри. От одной мысли о возможной встрече с ней хотелось поскорее убраться отсюда.

Вопреки хаосу, они с Ясуо шли неспешно, будто вышли на обычную прогулку. Правда, маршрут всё больше напоминал бесцельное блуждание по одним и тем же улицам. Такума предпочитал держаться за старшим товарищем, который куда лучше разбирался в делах Акацуки и, по идее, должен был знать, где искать джинчурики Рокуби, куда тот может направиться и каким образом его захватить. Однако чем дольше продолжалась эта прогулка, тем сильнее Такума сомневался, что Ясуо вообще располагал подобными сведениями.

В конце концов они свернули в укромное место, подальше от взрывов и криков, и остановились. Отсюда открывался вид на отдалённую часть Кири, отделённую от остальной деревни скалами, о которые сейчас, вполне возможно, уже разбивались борта вражеских кораблей. Поднятые по тревоге шиноби метались по улицам, не имея ни малейшего представления о масштабах происходящего и хватаясь за любую возможность хоть что-нибудь предпринять.

Ясуо никуда не торопился. Облокотившись на парапет набережной, он лениво постукивал ногой и с каким-то подозрительным весельем поглядывал на Такуму.

— Не томи, — потребовал тот, поморщившись. Подобное ребячество начинало раздражать.

— Чего? — Ясуо пожал плечами. — Щас посидим, подождём, пока наш предводитель наиграется, и пойдём домой.

Такума недоверчиво прищурился. Прежняя рассудительность Ясуо на глазах приобретала весьма сомнительный характер.

— Скажем, что не нашли, и всё, — продолжил тот.

— А если вдруг найдётся?

— Не найдётся. Его в деревне нет, — скучающе ответил Ясуо. — Месяц, может, два назад Утакате всё осточертело, и он подался в нукенины. Обычное дело для шиноби Кири. Я Хироши говорить не стал. Думал, придём, убедимся, что никого нет, и гордо разойдёмся по домам. Но ему приспичило ещё и по деревне побегать, так что подождём, пока устанет, и просто свалим.

Такума опустился рядом и с облегчением выдохнул. Даже усталость вдруг стала ощущаться приятнее.

— Ну а теперь, — Ясуо слегка склонил голову, — расскажешь, где сейчас Аканэ?

— В рабстве, — без утайки ответил Такума.

— Чего-чего?

— Да там долго рассказывать, — отмахнулся он. — Когда прижмёт, признаюсь Хироши. Пусть её спасение станет приоритетом, а мы уберёмся отсюда.

Ясуо от души расхохотался и дружески хлопнул его по плечу. Надо же, при всей разнице характеров их намерения оказались на удивление схожими. Хотя Ясуо руководствовался скорее старым добрым принципом «не трогай то, что и так работает». Под клоунской оболочкой он вполне здраво оценивал риски и предпочитал не соваться туда, где можно схлопотать лишнего.

Такума же попросту не привык браться за то, что ему не по силам. Именно поэтому он и не поддержал Аканэ: слепая отвага ему была чужда. Здесь всё обстояло примерно так же. Замахнуться на амбиции Хироши ему было не по плечу, а тот, кажется, даже не подозревал, насколько многого требовал от него. Будь Такума сильнее, возможно, и сам сейчас носился бы по деревне, вырезая попаданцев. Помочь ему действительно хотелось, но в нынешнем состоянии достаточно было случайно наткнуться на ту же Хиёри, и всё закончится весьма скверно. Более того, Такума не сомневался, что стоит ей только узнать о его присутствии, как она сама примется его искать. Пережить такую встречу он едва ли сможет. Поэтому оставалось держать при себе последний довод для отступления под названием Аканэ и дожидаться удобного момента, чтобы пустить его в ход.

Грохот разрушений нарастал, будто Кири действительно начала разваливаться по частям. Первые тяжёлые капли дождя упали Такуме на лицо, заставив сердито пригладить волосы. Он поднял голову. Тучи над деревней бурлили, закручиваясь в беспорядочные воронки, а затем небо прорезала голубая молния, ударившая куда-то вглубь Кири.

— И что, мы так и будем отсиживаться? — спросил он, не отрывая взгляда от неба.

— Да нет, — отозвался Ясуо, тоже наблюдая за угасающим свечением. — Сейчас прогуляемся. Может, кого-нибудь и выцепим.

— А сразу так нельзя было?

— Ну я же не знал про твой план.

— Мне даже интересно, — Такума покосился на него. — Почему вдруг это пересилило твоё нежелание что-либо делать, если цель осталась прежней — ударить по попаданцам.

— Вот чего ты меня путаешь? — Ясуо нахмурился, хотя говорил по-прежнему спокойно. — План, насколько помню, был выкрасть джинчурики, а потом, если получится, кого-нибудь прикончить. Но Хироши, как обычно, в последний момент решил всё по-своему.

— Только джинчурики в деревне не оказалось, о чём ты знал с самого начала. По твоей же логике вся наша авантюра теперь бессмысленна. Странный ты человек.

— Ты ведь сам не хочешь здесь находиться, — Ясуо развернулся к нему вплотную. — Тогда к чему этот наезд?

— Будь у меня твои способности, я бы точно не сидел сложа руки.

Ясуо тяжело покачал головой, скрестил руки на груди и на этот раз заговорил куда серьёзнее:

— Хорошо, буду с тобой максимально честен. Да, я эгоист. Да, мне впадлу что-либо делать, причём больше из-за обыкновенной лени, чем из-за отсутствия пользы. Да, я мерзавец. Убивал, убиваю и буду убивать, чтобы потом спокойно отдыхать в Бесконечном Цукуёми. Только я не Хироши, который рвётся сбежать из этого мира, потому что тот его ободрал. Меня вторая жизнь пока вполне устраивает. Сорвётся план, ну и хрен с ним, пожму плечами и пойду дальше. — Он слегка подался вперёд, прищурившись. — С нами всё понятно. Аканэ в расчёт не берём. Вот ты почему так упорно прёшь за идеей, которая, если и работает, то только на бумаге?

Такума отвёл взгляд, заметив очередной разряд над деревней. Вторая молния ударила уже гораздо ближе, и раскат грома прокатился по земле.

Давить на чувства такого человека было заведомо бесполезно. Оба прекрасно понимали, насколько лицемерно выглядели их собственные мотивы, но Ясуо, родившийся под звездой сильных, мог без зазрения совести закрывать на это глаза и просто двигаться дальше.

— Чтобы больше никому не приходилось выбирать такой путь, как у тебя, — тихо ответил Такума, не оборачиваясь.

Продолжать разговор он не собирался. Да и оправдываться, по большому счёту, было не перед кем. Такума просто двинулся дальше, уже прикидывая, как поскорее найти Хироши, объединиться с ним и при первой необходимости выложить всё про Аканэ, чтобы наконец убраться отсюда.

Через несколько метров Ясуо нагнал его и легонько хлопнул по плечу.

— Да ладно, ты чего, обиделся? — с напускной беспечностью спросил он.

— Нет.

Пару кварталов спустя где-то неподалёку гулко рвануло. Сквозь дождь и мельтешение силуэтов доносился металлический лязг. Они продолжали идти, уже без особой спешки.

— Котелок-то у тебя варит, — заметил Ясуо. — Только молодой ты ещё, потому и наивный.

Такума позволил себе коротко хмыкнуть. Возможно, замечание было справедливым, но от этого менее паскудным не становилось. Раздражение никуда не делось, особенно когда тебе так бесцеремонно тычут в слабости.

Они свернули в узкий переулок, навстречу по которому бежали перепуганные жители. О готовившемся нападении те, разумеется, ни сном ни духом, поэтому теперь спасались вслепую, спотыкаясь, хватаясь за стены и прижимая к груди детей и нехитрые пожитки.

— Повторюсь, — Ясуо не замолкал, рассеянно следя за лицами бегущих, — мне вся эта заваруха не нравится. Не люблю, когда устраивают хаос ради самого хаоса.

— Смотря с какой стороны посмотреть.

Переулок вывел их обратно на широкую мостовую. Определённого маршрута они по-прежнему не придерживались, просто высматривали кого-нибудь из тех, ради кого вообще сюда явились.

— Ну-у, — протянул Ясуо, заглядывая в боковые улицы, — минусов всё-таки больше, чем плюсов. Тут ведь всё от того зависит, на какой результат рассчитываешь.

— Результат вторичен, — отрезал Такума. — Важно то, что Коноха…

Он осёкся. Всего в десятке шагов впереди здание разлетелось в щепки. Молния ударила прямо в фасад, выломав огромный кусок стены, и следом из облака раскалённого пара, обломков и дыма вылетел человеческий силуэт.

Когда пелена немного рассеялась, перед ними обнаружилась Хиёри. Она повернула голову в их сторону. По лицу легко читалась усталость от затянувшегося боя, но стоило ей узнать Такуму, как взгляд мгновенно переменился. В глазах вспыхнуло такое нездоровое воодушевление, что он, к собственному стыду, вздрогнул.

— А-а, и ты тут, щенок… — хрипло протянула она с таким видом, будто ждала этой встречи куда сильнее, чем Такума мог себе представить. Ему же сейчас хотелось всего лишь исчезнуть.

— Поезд ушёл, — хмыкнул Ясуо, выступая вперёд и загораживая его собой. При всей внешней беспечности держался он уже собранно, готовый в любой момент вступить в бой. — Теперь это мой друг.

Хиёри словно не услышала. Всё её внимание сосредоточилось на Такуме, будто никого другого поблизости вообще не существовало. Встретиться с ней взглядом и не ощутить неприятного холода внутри было невозможно. Столько в этих глазах скопилось разочарования, злого и беспросветного, что на попытку понять его обладательница явно уже не рассчитывала.

И что ей отвечать, если вдруг спросит «зачем»? Ни времени, ни желания объясняться у Такумы не было. Их взгляды на происходящее расходились настолько, что любой разговор заранее терял смысл.

— Зачем? — всё-таки спросила Хиёри. Ни мольбы, ни растерянности в её голосе не было. Она требовала назвать причину, достаточно вескую, чтобы не убить его прямо сейчас.

Такума промолчал, лишь пристальнее посмотрел на неё, ожидая неизбежного.

— А там кто прячется? — вдруг бросил Ясуо, глядя в пролом за спиной Хиёри. — Выходи.

Такума тоже повернул голову. Из дыма выступил ещё один силуэт и остановился рядом с Хиёри. В полумраке сверкнул Шаринган. Короткий оценивающий взгляд скользнул по Ясуо, задержавшись на нём как на серьёзном противнике, после чего алые глаза с неприкрытой злобой уставились на Такуму.

— Ла-адно, — протянул Ясуо, медленно выдыхая. — Лучше бы ты не выходил.

Такума, впрочем, и сам догадывался, что если Хиёри ещё можно было попытаться обойти, то Итачи непременно захочет поквитаться за свою подругу. И всё же при виде этих алых глаз в памяти некстати возник образ её брата, а следом всплыл тот самый разговор в больничном коридоре, отозвавшийся неприятным спазмом внутри. Чего теперь ждать от Итачи, Такуме даже представлять не хотелось.

Напряжение между ними нарастало, но первым никто не двигался. Вдалеке продолжались сражения, а внутренний сенсор исправно улавливал перемещения чакры даже за пределами Кири.

— Что ж, щекотливая ситуация, — задумчиво произнёс Ясуо, нарочито растягивая слова. Он тянул время, и кольцо на его пальце мерно пульсировало, посылая сигнал Хироши.

Такуме стоило бы сделать то же самое.

***

Жар едва успел обжечь лицо, как его сменил резкий порыв прохладного воздуха. Хирайшин сработал безупречно. Мир вокруг мгновенно переменился, и Итачи с Какаши, вырвавшись из хватки Юичи, рефлекторно приняли оборонительные стойки. От резиденции их перебросило довольно далеко. За спиной тянулось побережье, вдоль которого на сваях теснились перекошенные лачуги.

В голове у Итачи гудело от непрерывного воя сирены и доносившихся отовсюду криков. Звуки сливались в один оглушительный шум, мешая сосредоточиться и обдумать дальнейшие действия. При одной мысли, что их неосторожность могла спровоцировать не очередную стычку, а полномасштабную войну, сердце болезненно сжималось. Для Итачи происходящее уже выходило за все допустимые рамки. Убедить себя, что это всего лишь миссия, не получалось. Как и отмахнуться от чужих страданий на том основании, что деревня ему не принадлежала.

— Постой… — окликнул Какаши, но, когда Итачи обернулся, Юичи уже бесследно растворился в темноте.

Они переглянулись. Какаши стянул маску и нервно взъерошил волосы. Итачи машинально повторил его жест. Капитан выглядел не менее потрясённым и растерянным, а то, что оба до сих пор стояли без дела, лишь подтверждало, насколько сильно произошедшее выбило их из колеи.

За остальных членов команды Итачи почти не беспокоился. Если те придерживались приказов, то вряд ли успели попасть под удар. Нападение было направлено исключительно против них троих, и в этом он не сомневался.

Зато удалось окончательно убедиться в другом: Мадара действительно обладал способностью становиться полностью неосязаемым, причём переходил из одного состояния в другое по собственной воле. Разумеется, пределы должны были существовать и у такой техники, но определить их пока не получалось. Единственной уязвимостью оставалась внезапность, на которую Юичи, судя по всему, и рассчитывал. Увы, даже этого оказалось недостаточно.

Итачи посмотрел в сторону центра деревни, где среди красных языков пламени ещё догорало устойчивое голубое зарево. Из досье миссии они знали, что у Мадары имеется сообщник, чьи огненные техники заметно превосходили обычный Катон. Какое-то более совершенное преобразование природы чакры. Именно он и ударил по ним исподтишка. Причём Итачи сильно сомневался, что на этих двоих список противников заканчивался. Всё больше происходящее походило на тщательно подготовленную ловушку, призванную загнать их в угол. Кири разваливалась изнутри, сражения охватили почти всю деревню, а извне уже надвигалась новая угроза. Идеальные условия, чтобы измотать обороняющихся, заставить их распылить силы и в нужный момент ударить в спину.

Какаши наконец взял себя в руки.

— За мной, — коротко приказал он и одним прыжком взлетел на ближайшую крышу.

Итачи последовал за ним. Они помчались по мокрой черепице, быстро оставляя позади прибрежные кварталы. Дождь хлестал по лицу, холодными струйками затекал за ворот формы, но оба не обращали на него внимания.

— Отправляйся за Юичи, — бросил на бегу Какаши.

Итачи вопросительно покосился на капитана.

— Сейчас он наверняка рыщет по деревне. В одиночку может доиграться, а судя по его состоянию, на осторожность рассчитывать не приходится.

С этим Итачи спорить не собирался. Он и сам видел, насколько Юичи был взбешён. От него буквально исходила ярость, при которой человек ещё способен действовать разумно, но уже почти не в состоянии себя остановить.

— Я встречусь с Тензо и остальными, — продолжил Какаши. — Мизукаге, скорее всего, сейчас руководит подавлением восстания, раз Мадара уже объявился, он обречён и без нашего вмешательства.

Шаринган Итачи уловил резкую вспышку прежде, чем он успел повернуть голову. Сквозь плотную завесу дождя ударила ослепительная молния, обрушившись прямо на улицы деревни.

— Вперёд! — скомандовал Какаши и, не сбавляя скорости, свернул в сторону вспышки.

Оставшись один, Итачи наконец позволил себе раздражённо цыкнуть. Постояв ещё мгновение, он сложил печать, и его тело рассыпалось на десятки чёрных ворон, которые тут же взметнулись в дождливое небо.

Поднявшись достаточно высоко, Итачи восстановил верхнюю часть туловища и принялся осматривать деревню, пытаясь как можно быстрее разобраться в происходящем. Отсюда открывалась удручающая картина. Самые ожесточённые бои шли вдоль главной улицы, откуда беспорядочно расползались отдельные стычки. Любые попытки объединиться с основными силами пресекались, а остальные шиноби метались по кварталам, не понимая толком, что происходит, и разрывались между внутренним мятежом и угрозами извне.

Итачи перевёл взгляд за пределы деревни. По хаотичным колебаниям чакры он мог проследить, как оборона на окраинах постепенно сдаёт позиции, отступая всё ближе к Кири. Со стороны моря сквозь туман проступали тусклые огни кораблей. Стоило им подойти на необходимую дистанцию, как начнётся артиллерийский обстрел. Хуже того, сами корабли уже подобрались непозволительно близко, а значит, противник полностью завладел морем, прежде чем Кири вообще успела отреагировать на угрозу.

При всей своей ненависти к войнам Итачи прекрасно разбирался в том, как их вести. Он уже мысленно выстраивал вполне осуществимую стратегию обороны, просчитывал очерёдность действий и распределение сил, но всё это не имело никакого смысла, пока шиноби Кири продолжали сражаться друг с другом. Без прекращения междоусобицы деревня была обречена.

Стиснув зубы, Итачи решил больше не терять времени. Стая ворон резко спикировала вниз, пронеслась над крышами и устремилась в тесные улочки, лавируя между разбегавшимися горожанами. Сенсорное чутьё выхватывало из общего хаоса наиболее мощные всплески чакры, среди которых он настойчиво пытался отыскать знакомую сигнатуру Юичи.

Влетев в очередной переулок, Итачи едва не столкнулся с двумя шиноби. Те не стали разбираться, кто перед ними, и сразу бросились в атаку. Мгновенно собрав тело воедино, он отбил кунаем первый удар, не упуская из виду второго противника. Уклонился от следующего выпада, оказался лицом к лицу с нападавшим и поймал его взгляд Шаринганом. Тот без единого звука осел на землю.

Почти одновременно в бок Итачи вонзился кунай второго шиноби, но вместо крови из раны вырвался рой чёрных перьев. Вороны с яростным карканьем набросились на противника, сбили его с ног, и Итачи, вновь собравшись воедино, навалился сверху, обеими руками вдавив того в землю. Шаринган подавил чужое сознание, и спустя мгновение шиноби обмяк.

Итачи неторопливо поднялся и коротко выдохнул. Одна за другой от его тела начали отделяться вороны, взмывая над крышами и продолжая поиски.

Вдруг сенсорное чутьё уловило что-то чужеродное, заставив Итачи мгновенно повернуть голову. Почти сразу одно из соседних зданий содрогнулось, стены выгнулись наружу, а затем постройку разорвало изнутри с оглушительным треском. Сквозь дым и разлетающиеся обломки выметнулись длинные золотистые цепи с заострёнными наконечниками. Несколько мгновений они извивались в воздухе, после чего одна за другой стремительно рванули вниз, пытаясь пронзить кого-то насквозь.

***

Хироши неторопливо перебирался с крыши на крышу и не сразу заметил метнувшуюся сбоку тень. Чужая рука вцепилась в него, рывком утягивая в узкий провал между домами. Из тела Хироши тут же вырвалось пламя, но стряхнуть нападавшего не удалось. Огонь наткнулся на упругое сопротивление: из пустоты проступали чернильные узоры, гасили языки пламени и разлетались в стороны чёрными брызгами.

Не сумев остановить падение, они врезались в здание, вышибли окно и с грохотом обрушились внутрь. Хироши перекатился по полу и мгновенно вскочил, принимая боевую стойку. Из темноты на него вновь бросился Юичи, взбешённый до предела. Атаковал он с такой силой и яростью, что Хироши едва успевал парировать удары, выжимая из собственной реакции всё, на что был способен.

Улучив момент, Хироши ухватил его за рукав, рывком притянул к себе и, сосредоточив чакру в кулаке, врезал по лицу. Юичи отбросило назад, прямо через разбитое окно. Хироши настолько сосредоточился на противнике, что не заметил выскользнувший из его кармана кунай. Мгновение спустя на том же месте с характерным хлопком Хирайшина вновь появился Юичи.

Оттолкнуть его не удалось. Юичи с новой силой обрушился на Хироши, проломил им пол и вместе с ним рухнул на второй этаж. От удара из лёгких вышибло воздух. Хироши успел прикрыться руками, но тут же ощутил резкую боль возле ключицы. Лезвие куная глубоко рассекло кожу. Мгновенно окутав себя пламенем, он рванул в сторону и перед самым падением мощным огненным потоком пробил стену, вырываясь наружу.

В полёте над ним просвистел кунай, и Юичи вновь возник прямо в воздухе, вцепившись в него. Оба кубарем покатились по мокрой земле. Хироши, даже не пытаясь подняться, молниеносно сложил печати и выпустил из ладоней новый поток пламени. Резко развернувшись, он оторвался от земли и взмыл вверх.

Но почти сразу что-то потянуло его обратно. Хироши встревоженно посмотрел вниз и увидел, как пространство под ним покрывается сетью сложных, переплетающихся узоров. В самом центре стоял Юичи. Из его ладони одна за другой вырывались чернильные письмена, вплетаясь в общий рисунок и расширяя границы техники.

Фуиндзюцу действовало подобно огромной воронке, затягивая обломки, мусор и даже вырывая куски фасадов ближайших домов. Пламя под чудовищным давлением гасло, не успевая разгореться, а невидимая хватка уже подбиралась к самому Хироши.

Жадно набрав воздуха, он выдохнул огненный шар прямо в здание рядом с Юичи. Взрыв разметал кладку, и обрушившиеся конструкции вынудили противника прервать технику. Не теряя времени, Хироши обрушил сверху ещё один поток пламени. Огонь хлынул на улицу, растёкся вдоль домов и принялся пожирать всё, до чего мог дотянуться.

Мощным выбросом пламени Хироши отбросил себя в сторону и на полной скорости влетел в соседнее здание, вышибив оконную раму. Приземлился он в небольшой детской. Ярко раскрашенные стены, разбросанные деревянные игрушки. Хозяева, скорее всего, уже укрылись где-нибудь в убежище.

Хироши наскоро осмотрел себя. Ключица неприятно ныла, но крови не было: пламя почти сразу прижгло рану. Не успел ли Юичи во время этой возни незаметно оставить на нём метку Хирайшина? Проверив себя, насколько позволяли обстоятельства, Хироши с некоторым облегчением заключил, что, похоже, обошлось.

Юичи влетел в комнату через то же окно, легко приземлился и выпрямился. Выражение лица у него было почти дружелюбным, если не считать глаз, в которых плескалось безумие. Какой-нибудь наивный генин увидел бы в этом взгляде лишь обещание скорой смерти. Хироши же прекрасно его узнавал и, как ни странно, находил по-своему приятным. Так смотрит человек, который наконец осознал, насколько хрупок привычный ему мир, и теперь отчаянно пытается удержать то, что уже рушится у него под ногами.

Будь у Хироши достаточно времени и возможностей, он бы с удовольствием довёл Юичи до той же бездны отчаяния, через которую когда-то прошёл сам. Там, возможно, можно было бы выковать отличного союзника. Правда, сломать настолько упрямого дурака, насквозь пропитанного героизмом, было задачей не из лёгких.

— Давно не виделись, — усмехнулся Хироши. Наконец-то они могли поболтать.

Юичи, к его некоторому удивлению, не спешил возобновлять атаку. Видимо, тоже решил воспользоваться короткой передышкой. Хироши был только за. Он уже некоторое время пытался связаться с Обито через кольцо, но тот словно сквозь землю провалился.

— А ведь если подумать, — продолжил Хироши, — всё началось с нас двоих. И при этом главным виновником нынешних неприятностей оказался именно ты.

— Почему это? — Юичи чуть склонил голову, спросив с полным безразличием.

— Ну как… — Хироши принялся загибать пальцы. — Рин не уберёг. Позволил Обито окончательно скатиться во тьму. Просрал нападение биджу. Не спас Минато и Кушину. Да и вообще, перечислять можно долго. Самое забавное, что, будучи моим врагом, ты фактически всё это время мне помогал. Я разочарован.

— Кстати… — Юичи задумчиво потёр переносицу. — Хорошо, что ты упомянул Обито. Сдаётся мне, ты ведь был там, когда он якобы погиб?

— Конечно, — без малейших колебаний ответил Хироши. — Ждал, что кто-нибудь вот-вот явится его спасать. Хотел помешать. Только всем было плевать. В том числе и тебе.

— То есть… — в голосе Юичи зазвучала насмешка. — Ты сам притащил его к Мадаре, хотя тот тебя об этом даже не просил?

Улыбка медленно сползла с лица Хироши. Что-то в этом вопросе ему категорически не понравилось.

— Сам посуди, на кой чёрт Мадаре вообще понадобился какой-то Учиха, если под рукой уже имелся талантливый, преданный и полностью разделяющий его взгляды выходец из клана Узумаки?

О своём происхождении Хироши рассказал ещё пару лет назад, хотя по старой привычке продолжал красить волосы. Но вот это навязчивое «талантливый» вкупе с неожиданным интересом к давнему прошлому складывалось в картину, которая ему совершенно не нравилась.

— Знаешь о моём прошлом? — не выдержал он. — Откуда?

— В пылящихся архивах Конохи, — без всякого выражения ответил Юичи, — сохранился список некоторых детей из Узушио, которых рассматривали как возможных сосудов Кьюби после Кушины.

Лицо Хироши заметно помрачнело. Он был уверен, что Обито раздобыл единственный экземпляр его досье и тот давно уничтожен.

— И ты, мой мальчик, там был… — Юичи говорил медленно, с каким-то издевательским удовольствием растягивая слова. — А ещё одна весьма интересная особа… — Он задумчиво приложил палец к подбородку. — Как же её там звали?

— Всё. Закрой рот, — угрожающе произнёс Хироши.

— Блин, а ведь имя-то созвучно с моим. Как же там…

Руки Хироши вспыхнули пламенем. Жар прокатился по комнате, заставив деревянные игрушки затрещать от нагрева.

— Я же сказал, заткни пасть!

Юичи мгновенно переменился в лице. Насмешка уступила место презрению.

— Какой же ты еблан, — выплюнул он. — Решил разнести мир только из-за юбки?

Хироши сорвался. Он бросился вперёд, но не успел сделать и шага, как руки до самых локтей оплели туго натянутые чернильные нити. Такие же путы мгновенно сомкнулись на ногах и туловище, намертво сковав движения. Хироши дёрнулся, тщетно пытаясь вырваться, и вскинул взгляд на Юичи, который уже устремился к нему.

С яростным шипением Хироши выдохнул поток пламени, мгновенно заполнивший помещение. Огонь охватил стены, перекинулся на потолок, выжигая всё вокруг. Но Юичи продолжал наступать, укрывшись плотным барьером, по которому бесполезно растекались языки пламени.

Теперь уже Хироши смотрел на него с неприкрытой ненавистью. За всей этой болтовнёй он едва не забыл, ради чего вообще сюда явился. Прикончить ублюдка.

— Сейчас я тебе покажу, что такое настоящее фуиндзюцу, — процедил он.

Прокусив губу до крови, Хироши активировал технику. Из-за спины с золотистым сиянием вырвались адамантовые цепи, расползаясь вокруг тела и разрывая удерживавшие его путы. В следующее мгновение они хлестнули во все стороны, сокрушая стены и перекрытия, превращая детскую в груду обломков.

Цепи устремились к Юичи, но тот успел выскочить на улицу и выставить перед собой барьер. Хироши бросился следом, сплетая золотистые звенья в единый массивный наконечник. Удар пришёлся прямо в защиту. Та продержалась ещё несколько секунд, покрылась трещинами и разлетелась вдребезги, но Юичи успел отпрыгнуть.

Хироши не собирался давать ему передышку. Цепи одна за другой обрушивались на землю, вспарывали мостовую, оставляли глубокие рвы и взметали облака пыли вперемешку с обломками. Юичи едва успевал уходить из-под ударов, когда золотистые звенья вновь перестроились, на этот раз оплетая двухэтажное здание, за которым мелькнула его фигура.

Хироши резко сжал захват. Древесина затрещала, каменная кладка не выдержала чудовищного давления, и дом буквально разорвало на части. Обломки разлетелись по улице, осыпая окрестности щепками и густой пылью.

Немного придя в себя, Хироши тяжело перевёл дыхание и сгорбился. Цепи с глухим металлическим лязгом втягивались обратно в тело, оставляя после себя неприятное ощущение опустошения. Эта редкая клановая техника требовала чудовищных запасов чакры и многолетней отточки, поэтому прибегать к ней Хироши предпочитал лишь в крайнем случае. Каждое движение адамантовых цепей обходилось слишком дорого, и сейчас он особенно остро чувствовал, сколько сил успел растратить.

Метрах в десяти от него пространство исказилось, и прямо в воздухе возник Юичи. Хироши с удовлетворением заметил разрыв на боку его жилета АНБУ, из-под которого проступала кровь. Дышал противник тоже неровно, хотя держался по-прежнему уверенно, да и решимости в глазах ничуть не убавилось.

Вот сейчас Обито пригодился бы как никогда. Но тот, судя по всему, занимался чем-то, что считал гораздо важнее их общей затеи. Юичи всё ещё выглядел вполне способным продолжать бой, а где-то на периферии сенсорного восприятия вдобавок ощущалось присутствие неизвестного наблюдателя.

***

Вдоль дороги тянулась стена из земли и грязи, грубая, неровная, но с каждой секундой всё выше и толще. Шиноби торопливо складывали печати Дотона, наращивая преграду, однако удерживать её становилось всё труднее. Противник давил числом, карабкался по откосам и не давал защитникам ни минуты передышки.

Для одного из шиноби попытка удержать оборону закончилась плачевно. Из-за крыш вырвался водяной дракон, вытянулся над улицей и обрушился на него всей массой. Крик почти сразу захлебнулся. Мощный поток подхватил тело, протащил вдоль дороги, сметая остальных, и с грохотом пробил защитную стену. Изломанного шиноби выбросило на грязную мостовую, где он прокатился ещё несколько метров и замер у самых ног Обито.

Тот спокойно переступил через тело и двинулся дальше, проходя сквозь стены домов, пока впереди не показался мост. Там уже вовсю шла схватка, одна из десятков подобных по всей Кири, но именно здесь Обито решил немного вмешаться.

Выйдя из Камуи, он оказался за спиной ничего не подозревавшего шиноби. Обито одним рывком свернул ему шею, и тело с сухим хрустом повалилось на землю. Мешался под ногами. Этого было вполне достаточно.

Хиёри вздрогнула и широко распахнула глаза, увидев рухнувшего товарища. На лице проступил тот самый ужас, который Обито уже однажды наблюдал, когда явился за ней в Коноху. Даже оцепенение было почти таким же.

— Ты… — выдавила она, отступая.

Её рука мгновенно вспыхнула электрическим светом. Обито вскинул голову, и небо тут же прорезала молния, ударившая прямо в него. Земля под ногами провалилась, бетон разлетелся в стороны, а самого Обито накрыло потоком мутной воды. Под маской невольно расползлась усмешка. Попади эта техника по настоящему телу, пришлось бы несладко. Надо же, девчонка оказалась куда способнее, чем он рассчитывал.

— Так ты, значит, укротила природу? — с ленивым любопытством произнёс Обито, поднимаясь из-под обломков прямо у её ног, и тут же протянул руку, намереваясь схватить.

Хиёри успела отскочить и выпустила навстречу тонкий разряд молнии. Тот ударил в бетон, высекая осколки, но самого Обито даже не задел. Он рывком прошёл сквозь девушку, возник у неё за спиной и вцепился в руку, выкручивая сустав. Правда, удержать не смог. Тело Хиёри мгновенно окуталось покровом молний, ускоряя движения, и после короткой схватки она сумела вырваться, вновь отступив на безопасное расстояние.

Обито раздражённо прищурился. Девчонка совершенно не выглядела удивлённой. Ни малейшего потрясения от того, что её удары проходят сквозь противника. Ни капли замешательства. Это бесило. Вопросы множились, а ответы по-прежнему не давались.

Кольцо на пальце настойчиво подавало сигналы. Хироши требовал внимания, и Обито, с некоторым сожалением подавив разыгравшееся любопытство, решил больше не затягивать. Девчонку можно просто забрать в Камуи и разобраться с ней позднее.

— Есть ещё что-нибудь в запасе? — поинтересовался он, неторопливо приближаясь. — Самое время показать.

— Что тебе от меня нужно? — цыкнула Хиёри.

— Мне? — Обито продолжал беззаботно шагать вперёд. Рядом закрутилась воронка Камуи, из которой выпала цепь. Он ловко подхватил её, звякнув металлическими звеньями. — Раз уж на то пошло, объясни, чем это вы с друзьями так усердно занимаетесь? Имена можешь не называть. Сама прекрасно понимаешь, о ком речь.

Хиёри промолчала, упрямо сжав губы. Взгляд стал жёстче, хотя страх никуда не делся. Обито это нисколько не удивило. Он резко сократил расстояние, но девушка тут же ударила обеими ладонями по земле.

Улицу оглушил треск. Десятки, сотни электрических разрядов одновременно вырвались из мостовой, разметав бетонные осколки и обугленные камни. Молнии били из трещин, переплетались в воздухе, вспыхивали одна за другой и никак не желали угасать.

Поток оказался слишком плотным, чтобы рисковать материальным телом, и слишком непредсказуемым, чтобы попытаться проскочить между разрядами. Обито остановился, оценивая происходящее. Стоило ему сдвинуться, как молнии тут же устремлялись следом, подстраиваясь под каждое движение. Хиёри опустилась на колени и продолжала прижимать ладони к земле, подпитывая технику. По лбу стекал пот, дыхание срывалось на короткие вдохи, но прекращать она явно не собиралась. Похоже, девчонка прекрасно понимала, что Обито не способен бесконечно поддерживать неосязаемость, и теперь рассчитывала попросту его вымотать. Весьма неприятная расчётливость.

Обито мысленно отдал ей должное и медленно ушёл под землю. Спустя пару секунд он появился уже в нескольких метрах от Хиёри, разматывая цепь, и резко взмахнул рукой. Девушка мгновенно выхватила кунай и подставила лезвие под удар, но цепь прошла сквозь металл, вновь обрела плотность и туго захлестнула её плечи и туловище. Хиёри вскрикнула, потеряла равновесие и рухнула на землю.

Довольный результатом, Обито рывком подтянул её к себе. Девушка отчаянно усилила покров молний, пытаясь раскалить цепь и прожечь металл, но ничего не добилась. Обито лишь сильнее натянул звенья, окончательно сковывая её движения.

Приподняв Хиёри над землёй, он вдруг не удержался и вцепился свободной рукой ей в горло. Захотелось. Просто захотелось, и объяснять себе причину Обито не собирался. Девушка забилась в его хватке, электрические разряды с треском рвали воздух, но пальцы лишь сильнее сжимались на шее. Каждый её хрип, каждая судорожная попытка вдохнуть почему-то приносили мрачное удовлетворение. Злость поднималась сама собой, и дело было уже не в сопротивлении. Раздражала сама Хиёри, её упрямство, её уверенность, что она ещё способна чего-то добиться. Хотелось раздавить эту уверенность, вытравить из неё всякую мысль о том, что Обито можно перехитрить, победить или хотя бы считать обычным противником.

Его так и подмывало наклониться к её уху и рассказать всё. Что именно он лишил её прежней жизни и по его прихоти ей пришлось стать нукенином. Что мальчишка, её бывший товарищ, по вине которого погибли её маленькие друзья, теперь служит под его началом в организации. Интересно, возненавидит ли она его тогда по-настоящему? Или так и продолжит лишь бояться, словно перед ней не человек, а нечто заведомо непобедимое?

Дикое и бессмысленное желание. Доломать чужую жизнь окончательно, лишить её всего, за что ещё можно цепляться, и посмотреть, что останется от человека, когда у него отнимут даже причины быть собой.

Когда-то Обито мучился от мысли, насколько чудовищно несправедливой оказалась судьба Рин. Но с годами пришёл к другому выводу: умерев совсем юной, она хотя бы не успела хлебнуть всех ужасов, которыми была вымощена жизнь шиноби. Утешение, конечно, паршивое, но в некотором извращённом смысле ей даже повезло. Рин была доброй, искренней, до неприличия верной своим идеалам. Сколько бы этот мир ни издевался над её надеждами, она всё равно продолжала бы упрямо идти вперёд. Пока однажды окончательно не сломалась бы.

Вот и захотелось проверить, насколько хватит Хиёри.

Обито слишком увлёкся. Позволил себе поддаться внезапному порыву и настолько сосредоточился на девушке, что почти перестал следить за происходящим вокруг. Лишь в последний миг инстинкт предупредил об опасности. Позади что-то изменилось, слишком близко и стремительно, чтобы успеть как следует отреагировать. Обито мгновенно отпустил Хиёри и резко обернулся, уже понимая, что уклониться не получится. Камуи тоже был опасен — он ненароком мог задеть Хиёри за спиной.

Оставалось принять удар.

Обито собрался и встретил противника в лоб. Его пальцы сомкнулись на чужом запястье почти одновременно с тем, как ладонь, окутанная искрящимся Чидори, врезалась ему в грудь. Воздух оглушительно затрещал. Разряд разорвал ткань одежды, впился в плоть и пронзил тело такой острой болью, какой Обито не испытывал уже очень давно. Впрочем, ничего смертельного. Рана заживёт.

За это мгновение Хиёри успела рухнуть на землю и теперь надрывно кашляла, пытаясь вдохнуть.

— Ка… Каши…

— …Хатаке, — закончил за неё Обито.

Чидори наконец погасло, перестав жечь грудь и руку. Обито опустил взгляд на противника и встретился с точно таким же Шаринганом, который смотрел на него с не меньшей свирепостью.

***

Юичи наверняка уже заметил его присутствие. Этот Хироши, похоже, тоже что-то почувствовал, хотя определить, кто именно притаился поблизости, едва ли мог.

Итачи двигался осторожно, пробираясь за обломками стен, наблюдая и анализируя. Юичи оказался для Хироши на редкость неудобным соперником. Каким бы мощным ни было его пламя, фуиндзюцу Юичи практически сводило его преимущество на нет, поглощая всё, вплоть до самого огня. Впрочем, обнаружилась и обратная сторона: при экстремальных температурах чернильные узоры теряли форму, расплывались, и техника переставала работать. Куда сильнее настораживали золотистые цепи, ничего подобного Итачи прежде не встречал. Судя по всему, их использование требовало чудовищных затрат чакры, но оружие оставалось опасным, и Хироши вполне мог снова пустить его в ход, стоило лишь немного перевести дыхание.

Схватка становилась всё ожесточённее. Итачи внимательно следил за каждым движением, выжидая удобный момент, когда его вмешательство сможет переломить ход боя.

Юичи попытался сложить печати, но Хироши перехватил его ладонь и, подстроившись под движение, завершил комбинацию за него, ударив рукой по земле. От места удара во все стороны побежали трещины, заискрились и одна за другой начали взрываться. Юичи без особого труда избежал атаки, вновь сблизился с противником, но неожиданно сбавил темп и слегка отступил.

— Подтянул себя в фуиндзюцу? — холодно поинтересовался Юичи.

— Ну.

— На экзамене на чунина, значит, тоже ты помог малому одолеть Учиху?

— Больше скажу: это я был в его теле и сражался с ней.

— Так сильно хотел избавиться от угрозы?

— Перегибаю палку? — Хироши вскинул бровь и снова бросился в атаку.

Итачи невольно замер. Сколько бы он ни возвращался мыслями к тому экзамену, объяснить столь безнадёжное поражение Мисаки никак не получалось. Вернее, он не понимал, откуда у Такумы вдруг взялись настолько выдающиеся способности, позволившие ему с поразительной лёгкостью одолеть подругу.

Теперь ответ нашёлся сам собой. Итачи даже стало неприятно от мысли, что Юичи, скорее всего, намеренно завёл этот разговор, прекрасно зная, что он скрывается среди руин и всё слышит. Слишком уж удачно прозвучало признание.

Дома, в которых ещё час назад спокойно жили люди, превратились в обугленные развалины, а теперь служили полем боя для этих двоих. Итачи поджал губы. Он по-прежнему не понимал, когда следует вмешаться и стоит ли вообще. Его огненные техники не шли ни в какое сравнение с теми, которыми располагал Хироши, а в ближнем бою они с Юичи скорее мешали бы друг другу.

Пока оставалось только наблюдать и ждать.

***

Обито по-прежнему сжимал запястье Какаши, да так крепко, что пальцы уже подрагивали от напряжения. Внезапно земля под ногами вздрогнула и провалилась, выпуская второго Какаши, который тут же бросился на него с кунаем наперевес. Обито отпрянул, выхватил собственное оружие, поднырнул под удар и полоснул клона снизу вверх. Тело того содрогнулось, пошло рябью и в следующее мгновение взорвалось шквалом молний. Разряд болезненно ударил по нервам, но Обито уже уходил в Камуи. Едва его тело стало неосязаемым, за спиной просвистел кунай, следом за которым из мёртвой зоны возник настоящий Какаши. Судя по его лицу, очередная неудача порядком озадачила.

Видеть старого друга таким, растерянным и явно не понимающим, что предпринять дальше, было неожиданно приятно. И всё же, Обито прекрасно сознавал, что затягивать схватку опасно. Какаши слишком проницателен. Ещё несколько подобных попыток, и он вполне может разобраться в принципе действия Камуи, а там недалеко и до того, чтобы подловить его на ошибке. Да и чакру следовало поберечь.

Медленно отступая, Обито заговорил:

— Должен признать, ты довольно неплохо освоил заимствованный Шаринган, Какаши. Я бы с удовольствием посмотрел ещё…

Он прошёл сквозь стоявшую на коленях Хиёри, оказался у неё за спиной и грубо вцепился в волосы.

— …но мне пора.

— Зачем она тебе? — встревоженно спросил Какаши, невольно переведя взгляд на девушку.

Обито заметил это мгновенно. Под маской сама собой расползлась довольная улыбка.

— Думаю… — Он слегка склонил голову. — Закончу то, что не успел в прошлый раз. А-а, — протянул Обито, когда Какаши рванулся вперёд, и приставил кунай к горлу Хиёри, вынуждая того остановиться. — Что это с тобой? Неужели так печёшься об этой девушке?

В голову некстати полезли неприятные подозрения. Хиёри ведь произнесла его имя, едва он появился. Да и Какаши явно не просто проходил мимо и решил вмешаться в чужую драку. Неужели действительно спешил ей на помощь?

— Забавно, — тихо произнёс Обито, и на этот раз в голосе не осталось даже намёка на веселье.

Больше разговаривать он не собирался. Активировав Камуи, Обито начал затягивать в воронку себя вместе с Хиёри. Из отверстия маски донёсся глухой гул. Какаши было подался вперёд, но предупреждающее движение куная вдоль шеи девушки заставило его вновь замереть.

Старый друг выглядел совершенно потерянным. Ни обиды, ни злости, ни тем более ненависти Обито к нему не испытывал. Какаши давно стал для него всего лишь очередным противником, которого при необходимости придётся устранить. Встанет на пути, значит, сам виноват. А причин, по которым ему больше не доведётся увидеть эту девушку, у Обито имелось предостаточно.

Воронка сомкнулась, и привычный грохот сражения оборвался. Вместо криков, взрывов и раскатов техник их встретила абсолютная тишина. Ни ветра, ни эха. Лишь изредка где-то вдали раздавался глухой гул платформ, нарушавший неизменное безмолвие этого пространства.

Обито глубоко выдохнул и отпустил Хиёри. Та со звоном сбросила цепи, поспешно отползла подальше и прижалась к полу, не спуская с него глаз. Никакой истерики. Девушка старательно сохраняла спокойствие, хотя настороженность выдавал каждый её жест. И это, вопреки всему, лишь сильнее разжигало любопытство.

Он мельком осмотрел рану на груди. Повреждённая плоть уже понемногу затягивалась, края потрескивали, но непривычная тяжесть после Чидори всё ещё давала о себе знать.

— Ты одна из немногих, кому довелось здесь побывать, — произнёс Обито, разведя руки в стороны. — Тем более дважды.

— Тогда, три года назад… — Хиёри немного помолчала. — Это твоё карманное измерение?

— Поразительный вывод, — хмуро отозвался он. — Даже чересчур.

Сейчас Обито больше всего хотелось залезть ей в голову, основательно покопаться в памяти и вытащить оттуда всё до последней мелочи. Ещё три года назад он пожалел, что упустил такую возможность. Зато теперь торопиться было некуда. Девчонка никуда не денется, пусть пока посидит и помучается неизвестностью. У него имелись дела поважнее.

Союзник звал.

***

Два шлейфа сталкивались и вновь расходились, оставляя за собой вспышки и росчерки света. Хироши скрипел зубами, заставляя себя двигаться ещё быстрее, хотя с каждым новым рывком тело слушалось всё хуже. Обито куда-то запропастился, от Ясуо с Такумой тоже не было никаких вестей, а связаться с ними самому попросту не удавалось. Стоило хоть на мгновение отвлечься, и Юичи непременно этим воспользуется.

Всё поле боя было усеяно метками Хирайшина. Юичи не жалел чакры и собирался выложиться до последнего. Поздновато, конечно, спохватился, но легче от этого Хироши не становилось. Где-то на крайний случай оставался Санби, однако прибегать к нему сейчас было бы откровенной глупостью. Юичи ещё располагал достаточным запасом сил, чтобы попросту запечатать биджу или разорвать призывной контракт. Тогда положение станет совсем паршивым.

Хироши лихорадочно следил за перемещениями противника, пытаясь уловить хоть какую-нибудь закономерность, и наконец угадал. Стоило Юичи возникнуть у очередной метки, как Хироши с разворота врезал ему ногой. Тот покатился по земле, и Хироши тут же бросился следом, намереваясь добить. Но Юичи уже исчез, возник за спиной, и встречный удар пришлось принять на себя.

Кунаи и сюрикены валялись повсюду, среди обломков и в грязи. Оба успели растратить почти весь запас оружия, а подбирать разбросанное попросту не оставалось времени. Дождь продолжал лить как из ведра, превращая разбитую мостовую в месиво, по которому с каждым шагом становилось всё труднее передвигаться. С таким же успехом могли бы драться посреди болота.

Хироши не спускал с Юичи глаз, ожидая очередного сближения, но тот вдруг переменился в лице. В прежнем бешенстве проступило что-то новое, странная смесь волнения и воодушевления. Что-то задумал, ублюдок. Хироши насторожился, особенно когда Юичи сложил печать концентрации, но ничего не произошло. Тот просто стоял посреди улицы, совершенно открытый, что-то готовил.

Ждать, пока он закончит, Хироши не собирался. Подхватив валявшийся в грязи кунай, он за считаные мгновения сократил расстояние и уже занёс руку для удара, когда сбоку прилетела неожиданная атака. Пришлось отбить её и поспешно отскочить.

Следом навстречу вырвался плотный огненный шар, на который Хироши ответил собственным пламенем. Два потока столкнулись, взревели, смешались в клубах раскалённого воздуха, но его огонь быстро подавил чужой и разметал остатки во все стороны. Улицу на мгновение залило светом. Почти одновременно с двух сторон под острыми углами метнулись сюрикены, и Хироши едва успел отпрыгнуть, избежав смертельного попадания.

Пламя опало, открывая противников. Хироши прищурился и зло фыркнул. Значит, наблюдавший за схваткой Итачи наконец соизволил вмешаться. Вернее, Юичи сам подал ему сигнал, всем своим видом показывая, что сейчас нуждается в прикрытии.

Хироши зыркнул на Учиху, затем перевёл взгляд ему за спину, на Юичи, всё ещё не понимая, какую очередную пакость тот задумал.

И тут Юичи попросту исчез.

***

Обито уже отыскал Хироши и прикидывал, куда именно переместиться через Камуи. Отойдя на безопасное расстояние, он напоследок покосился на Хиёри. Перед лицом уже закручивалась привычная воронка, когда возле девушки вдруг мелькнуло какое-то пятно. Поначалу Обито даже принял его за искажение от Камуи, но пятно обретало очертания и приближалось. Осознание пришло с неприятным холодком. Здесь, в собственном измерении, он оказался уязвим.

Кунай мгновенно скользнул из рукава в ладонь. Обито успел подставить его под чужое лезвие, нацеленное прямо в сердце, и от силы столкновения отлетел назад. Приземлившись на соседнюю платформу, он стиснул зубы. Сердце бешено колотилось. Каким образом Юичи вообще умудрился сюда проникнуть? На размышления оставалась жалкая доля секунды, после чего незваный гость вновь бросился в атаку.

Шаринган успевал отслеживать движения и предугадывать удары, но всякий раз, когда Обито уже готовился воспользоваться преимуществом, расчёты летели к чертям. Хирайшин позволял Юичи исчезать прямо перед ним, возникать сбоку или за спиной и тут же менять направление атаки. Обито начинал закипать, однако в очередной раз Шаринган всё-таки его выручил. Кунай прорвал защитный жилет АНБУ, распорол ткань и задел грудь Юичи, прежде чем с хрустом сломаться. Тот болезненно скрипнул зубами, не успел восстановить равновесие и оказался сбит подножкой. Обито тут же навалился сверху и с силой впечатал его в каменную плиту, по которой побежали трещины.

Сбоку ударила молния, следом ещё одна, и Обито пришлось поспешно отпрянуть. Разряды сыпались один за другим. Он уворачивался, разворачивался на ходу, перескакивал между платформами, которые за спиной тут же взрывались и рушились в темноту.

Пытаясь снова сблизиться с Юичи и одновременно не упускать из виду Хиёри, Обито наконец понял, как тот сюда проник.

Выходит, старые страхи оказались не такими уж беспочвенными.

Даже спустя столько лет Обито не мог окончательно избавиться от ощущения, что Учитель всё ещё где-то поблизости. Оставленная им на спине метка порой напоминала о себе неприятным зудом. Обито перепробовал всё, чтобы от неё избавиться, но безрезультатно. Со временем он научился жить с этой паранойей, однако упустил из виду одну существенную подробность: Хирайшин был доступен не только его Учителю. Юичи тоже владел этой техникой и, очевидно, успел оставить метку на Хиёри. А когда девушка неожиданно исчезла, просто воспользовался ею, чтобы проникнуть сюда.

— Я недооценил тебя! — прокричал Обито сквозь грохот рушащихся платформ, обращаясь преимущественно к Хиёри.

Теперь он почти не сомневался, что девчонка допускала подобный исход. Договаривались они заранее или нет, уже не имело значения. Хиёри знала, что Юичи способен прийти за ней. Возможно, сама метка предназначалась для совершенно другого случая и всё произошло по чистой случайности, но результат от этого не менялся.

По маске Обито скользнуло лезвие, оставив длинную царапину. Почти одновременно пришлось уклоняться от очередной молнии, однако уйти полностью он не успел. Удар отбросил его назад. Стиснув зубы, Обито активировал Мангекё, и массивные каменные блоки начали смещаться, выстраиваясь между ним и противниками. Требовалось разделить их, отгородиться хотя бы ненадолго и выиграть время. Здесь он не мог пользоваться неосязаемостью, не внутри карманного измерения. А значит, оставался только один выход: убираться отсюда как можно скорее.

Обито принялся затягивать себя в воронку и впервые ощутил, насколько мучительно долго длится перемещение. Юичи заметил открывшийся проход и без колебаний ринулся прямо в него. Сбежать не удалось. Искажённое тело Обито вновь обрело привычную форму, вынужденное принять удар.

Оттолкнув Юичи к стене, Обито шагнул вперёд, но тут же резко метнулся обратно. Молния едва не угодила ему в голову, и, уклоняясь, он заодно сбил с ног Хиёри. Шаринган вспыхнул, обрушивая на девушку гендзюцу с такой силой, что Обито даже не был уверен, успела ли она посмотреть ему прямо в глаза. Сознание Хиёри отключилось, и она безвольно рухнула на камень.

Обито тут же занёс над ней кунай, намереваясь покончить с проблемой, но внезапно что-то с чудовищной силой потянуло его назад. Ощущение было до неприятного знакомым, будто кто-то пытался затянуть его в чужое Камуи. Пространство вокруг покрывалось узорами фуиндзюцу, чернильные линии переплетались, захватывая всё новые участки. Давление нарастало. Руку рывком повело назад, суставы начали выворачиваться, и Обито еле удержался от того, чтобы заорать.

Зло покосившись в сторону, он увидел Юичи, который стоял напротив и из последних сил поддерживал технику. Вокруг него уже развернулась огромная воронка, втягивавшая каменные блоки. Глыбы трескались, с грохотом отрывались от платформ и исчезали в переплетении чернильных письмен.

Тут-то Обито заметил узкий зазор между сместившимися платформами.

Думать было некогда. Выхватив кунай, он одним точным движением отсёк себе руку. Вместо крови из белой плоти Зецу брызнула вязкая жижа, но хватка техники наконец ослабла.

Освободившись, Обито резко отпрянул и бросился в щель между платформами, прямо в непроглядную темноту. Пустота внизу была обманчивой, лишь создавала видимость бездонного провала. Ещё мгновение, и гравитация непременно вернёт его обратно. Но большего Обито и не требовалось. Оказавшись вне досягаемости фуиндзюцу, он активировал Камуи и бесследно исчез.

***

У этого человека было слишком много чакры, ощутимо больше, чем у самого Итачи, поэтому тягаться с ним в ниндзюцу было заведомо невыгодно. Привыкший к экономии каждой капли, он не мог позволить себе бессмысленные траты. Только по возможности отражал атаки и держал дистанцию, опасаясь, что противник, как и в случае с Мисаки, способен заблокировать его вороний контракт. Восстанавливать потом пришлось бы долго и мучительно.

Хироши особой инициативы и не проявлял. Двигался вяло, то и дело оглядывался по сторонам и пытался сообразить, куда запропастился Юичи. Судя по всему, тот переместился достаточно далеко. Итачи был знаком с принципом Хирайшина и понимал, что переход на большие расстояния требовал времени и сосредоточенности. Видимо, именно этим Юичи сейчас и занимался.

Убедившись, что Хироши пока не собирается нападать, Итачи позволил себе немного расслабить мышцы и опустить руки. Вдалеке по-прежнему гремели взрывы. Где-то в глубине деревни с пугающей регулярностью что-то детонировало, но здесь наступило относительное затишье.

Странно, но на фоне стоявшего перед ним человека даже угроза Мадары начинала казаться не столь значительной. В Хироши чувствовалась одержимость какой-то идеей, причём настолько глубокая, что его спокойствие временами граничило с легкомыслием. Нечто подобное Итачи уже замечал в Юичи. И чем дольше наблюдал, тем сильнее убеждался, что перед ним человек той же породы. За последнее время подобных встреч набралось достаточно, чтобы научиться распознавать их почти с первого взгляда. Тем более сами они неизменно узнавали Итачи, и именно эта едва уловимая реакция всякий раз их выдавала.

— Ты собирался убить Мисаки. Для чего? — не удержался Итачи.

Хотелось хотя бы приблизительно разобраться в мотивах противника, понять, с кем именно он имеет дело.

Хироши задумчиво покосился на него, старательно избегая прямого зрительного контакта.

— Ты ведь лучше всех понимаешь, что Учиха есть бельмо на глазу.

Вот оно что. Значит, Хироши действительно действовал заодно с Мадарой и сознательно пользовался разногласиями между Конохой и кланом. Хуже всего, что его слова слишком уж точно совпадали с сомнениями самого Итачи. Это одновременно злило и пугало. Будто только что чужая рука сдёрнула покров и оголила те самые мысли, которые Данзо так усердно пытался посеять в Итачи. Или всё-таки не посеять, а лишь указать на то, о чём Итачи и без него давно задумывался, но не желал признавать?

Он резко мотнул головой, отгоняя неприятные размышления. Одно было несомненно: человек перед ним представлял угрозу, и искать оправдания его словам не стоило.

Позади дрогнул воздух, и Итачи сразу ощутил знакомую чакру. В следующее мгновение возник Юичи, державший на руках какую-то девушку. Несмотря на дождь и дым, Итачи без труда узнал в ней отступницу Хиёри.

— Развей гендзюцу, — негромко велел Юичи, передавая девушку ему на руки и выступая вперёд.

Итачи беспрекословно подхватил её и осторожно уложил на землю. Приподняв веко, он активировал Шаринган и принялся накладывать собственное гендзюцу поверх чужого, пытаясь постепенно вытеснить его. Хиёри находилась под воздействием иллюзии Шарингана, без вариантов.

Рядом по земле прокатилась оторванная рука неестественно белого цвета, на которой всё ещё болталась изодранная чёрная перчатка. Итачи невольно напрягся. Такая рука могла принадлежать только Мадаре.

— Ты ведь понимаешь, что он тебе этого не простит, — негромко, но твёрдо произнёс Хироши.

Юичи не ответил. Он неподвижно стоял впереди, прикрывая их, пока Итачи пытался разобраться в чужой иллюзии. Работа оказалась куда сложнее, чем представлялось поначалу. Слои гендзюцу переплетались настолько причудливо, местами грубо и небрежно, а местами с поразительной точностью, что любое неосторожное вмешательство грозило повредить сознание девушки.

Позади вспыхнул резкий голубой свет. Огненный удар обрушился прямо на них, но разбился о выставленный Юичи щит.

— Как только очнётся, убирайтесь отсюда.

Тон не допускал возражений. При всей своей неприязни к Юичи Итачи коротко кивнул. Сейчас тот действительно лучше понимал, что следует делать.

Хироши продолжал наседать, пытаясь прорваться к ним, но Юичи упорно удерживал его на расстоянии. Каждая новая попытка сблизиться заканчивалась жёстким отпором, и противнику приходилось вновь отступать.

Тем временем Итачи наконец добрался до последних слоёв гендзюцу. Чужая иллюзия дрогнула, начала распадаться и окончательно рассеялась. Хиёри судорожно дёрнулась, жадно втянула воздух, и со стоном схватилась за виски. С трудом приподняв голову, она сначала посмотрела на Итачи, затем перевела взгляд на сражавшихся впереди.

Юичи как раз отразил очередной удар, отступил и оказался рядом с ними.

— Получилось? — с надеждой спросила Хиёри.

— Ушёл, — мрачно ответил Юичи, вновь отбивая атаку. — Вы мне мешаете. Бери малого и займись чем-нибудь другим. Его дружки должны быть где-то поблизости.

Воздух огласил резкий металлический звон, от которого неприятно заложило уши. Из тела Хироши вырвались золотистые цепи и хлестнули во все стороны, без разбора сокрушая всё на своём пути. Землю вспарывало глубокими бороздами, обломки взлетали вверх, стены пробивало насквозь.

Итачи отскочил, уходя от ближайшей цепи, и краем глаза заметил, как в руке Хиёри что-то заискрилось. Разглядеть, что именно она делает, он не успел. Небо расколола вспышка, и на Хироши обрушилась мощная молния. Подобный разряд Итачи уже видел совсем недавно.

Увернуться от такого удара было практически невозможно, но Хироши, похоже, и не пытался. Оказавшись посреди образовавшегося кратера, он резко развёл цепи и направил их все до единой в сторону противников.

Итачи бросился прочь. Его тело рассыпалось на стаю ворон, которая устремилась между проломами и остатками стен. Но одна из цепей неотступно следовала за ним, пробивая любые преграды и разбрасывая обломки. Она тянулась всё дальше, пока наконец не достигла предела. Золотистые звенья дрогнули, изогнулись и по-змеиному втянулись обратно к хозяину.

Оказавшись примерно в квартале от места сражения, Итачи восстановил тело и тяжело перевёл дыхание. Следовало бы вернуться и помочь Юичи, однако кое-что привлекло его внимание. Вдалеке, примерно там, куда направлялась Хиёри, он уловил странное движение.

Итачи осторожно двинулся в ту сторону, пробираясь между развалинами, переступая через обломки и проходя сквозь пробитые стены. Вскоре он оказался внутри небольшого магазинчика, откуда через пролом в стене доносились обрывки разговора.

— …ушёл. Теперь это мой друг.

Пройдя дальше, Итачи вышел к набережной. Он остановился в тени и выглянул через разбитую витрину. Напротив Хиёри, метрах в десяти от неё, стояли двое. Одного Итачи видел впервые и сразу принялся запоминать его внешность. Вторым оказался Одзаки Такума, и вот его присутствие уже не вызвало особого удивления.

— Зачем? — жёстко спросила Хиёри.

Вопрос предназначался Такуме, но тот молчал.

После минувшего экзамена на чунина выяснилось, что команда из Кумо так и не вернулась домой. Один из её участников непреднамеренно погиб от руки самого Итачи, тело второй обнаружили на границе Страны Огня, а третий бесследно исчез. Теперь отдельные обстоятельства наконец складывались в общую картину. Все четверо оказались связаны между собой, и для Хиёри произошедшее наверняка стало тяжёлым ударом.

— Кто там прячется? Выходи, — внезапно раздалось с улицы.

Поджав губы, Итачи спокойно вышел из пролома и остановился рядом с Хиёри.

— Ла-адно, лучше бы ты не выходил.

Незнакомец, судя по всему, прекрасно понимал, кто перед ним. Итачи же впервые видел этого человека, что ставило его в заведомо невыгодное положение.

Тяжёлый взгляд переместился на Такуму. За годы службы Итачи привык относиться к противникам беспристрастно, не позволяя личным чувствам влиять на решения, но сейчас от привычной холодности почти ничего не осталось.

***

Обито вынырнул из Камуи у самого края обрыва и сразу рухнул на колени, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Внизу бушевало море, в нескольких километрах отсюда среди ночного зарева мерцала Кири, а дальше на воде дрожали огни кораблей. С трудом поднявшись, он огляделся. Из обрубка руки сочилась белая слизь, оставляя липкие потёки на чёрной одежде.

Злость накатывала быстрее, чем Обито успевал связно подумать о произошедшем. Хотелось немедленно восстановиться, вернуться в деревню и сравнять всё с землёй, превратить в пепел каждого, кто посмел вмешаться в его дела. Вот только карманное измерение теперь оказалось захвачено чужаками, и пользоваться Камуи с прежней свободой он больше не мог.

Обито некоторое время неподвижно стоял на краю обрыва, прислушиваясь к происходящему вокруг. За спиной, где-то среди лесов, изредка вспыхивали техники. Сражения шли и там, причём звуки постепенно приближались.

Он прикрыл глаза и сосредоточился на собственном измерении, терпеливо выжидая. Лишь когда присутствие посторонних окончательно исчезло, Обито позволил себе немного выдохнуть. Однако подозрения продолжали грызть изнутри, поэтому он ещё некоторое время тщательно проверял пространство, стараясь исключить даже малейшую возможность обмана.

Воронка Камуи раскрылась во всю ширину и принялась извергать наружу тяжёлые обломки платформ. Первый массивный блок рухнул на склон, покатился вниз и с гулким всплеском обрушился в море. За ним последовал второй, затем третий и четвёртый. Каждый был помечен метками Хирайшина.

Под маской Обито злобно скривился. Закончив избавляться от каменных глыб, он вновь опустился на одно колено, пытаясь отдышаться. Непривычно тяжёлая схватка вытянула из него слишком много сил, а перенапряжённый глаз уже начал кровоточить.

Нужно было срочно пришить новую руку и возвращаться.

Глава 32. Значит, не хочешь идти на поводу у своей судьбы?

Кровавый туман.

В эту ночь вся его мерзкая сущность выползла наружу, и казалось, отмыться от неё уже не удастся никогда. Ивами убивал одних, чтобы на их место пришли другие, и страшнее всего было то, что внутри ничто этому не противилось. В академии всё происходило по тому же принципу: дети убивали своих одноклассников, потому что только так здесь становились шиноби.

Война.

Мясорубка охватила не меньше трёх кварталов. Узкие улицы, завалы и неровный рельеф лишь усугубляли давку, превращая отдельные схватки в сплошное месиво из людей и тел.

Ивами находился там, где волею случая образовался их «тыл». На деле это был едва ли не эпицентр бойни, но именно здесь, загнанные обстоятельствами, они сумели отвоевать себе небольшой островок относительной безопасности. Большая часть союзников была разбросана по деревне и теперь пробивалась к ним сквозь вражеские ряды. По пути к отрядам присоединялись другие шиноби Кири, сочувствовавшие переменам и прекрасно понимавшие, что именно сейчас происходит вокруг.

Стихийная революция.

Сам Ивами уже добрых пять минут стоял без движения, позволяя себе недопустимую в разгар сражения роскошь. Ему было жарко, хотя он находился внутри демонического зеркала, где ледяной холод пробирал до костей. Сложив одну руку на груди, другой он рассеянно растирал лоб и смотрел куда-то вниз, тщетно пытаясь осмыслить происходящее. Прямо перед ним лежало неподвижное тело шиноби, и именно оно удерживало его в странном оцепенении.

Следовало бы носиться по улицам, координировать бой и помогать остальным, но ситуация вынуждала беречь силы. Его отражения и без того возникали в зеркалах по всей округе, ломая противнику темп и обеспечивая союзникам перевес. Стихия Льда давала огромное преимущество, однако практиковаться с ней Ивами доводилось нечасто. Если они переживут эту ночь, придётся всерьёз восполнить пробелы.

Дождь не прекращался. С мёртвого тела по мокрому камню тянулся к его ногам тонкий кровавый ручеёк. У самой поверхности зеркала алая струйка мгновенно застывала, расползаясь по камню хрупким ледяным узором.

Ивами заворожённо наблюдал за этим, упрямо отмахиваясь от рассудка, который требовал наконец собраться и прийти хоть к каким-то выводам. Появившиеся из ниоткуда АНБУ Конохи взяли Ягуру на себя, а он… Он попросту потерялся. Забрался сюда, отгородился от происходящего и позволил себе роскошь копаться в голове.

А между тем внешние враги уже окружали деревню. Встречать их было некому: все увязли во внутренней резне. И уж конечно, противник не станет терпеливо дожидаться, пока Кири перебьёт сама себя. Ударят при первой возможности, воспользовавшись всеобщим переполохом.

Он с силой провёл ладонью от лба к переносице, надавил пальцами, пытаясь унять ноющую головную боль. Взгляд невольно скользнул вдаль, но почти сразу вернулся к неподвижному телу у ног.

Неподалёку стонали раненые. Союзники вытаскивали их из-под обстрела и укладывали прямо на мокрый камень. Впереди мелькнули два силуэта: вражеские шиноби промчались по крышам, соскользнули вниз и осыпали носильщиков кунаями с взрывными печатями.

Взрыв грянул, но до цели не добрался. Между нападавшими и ранеными возникло ледяное зеркало, принявшее удар и рассеявшее его по сторонам. Оба шиноби ещё не успели сообразить, что произошло, когда им навстречу уже полетели чужие кунаи. Ивами даже вмешиваться не пришлось.

Он лишь покачал головой с каким-то отстранённым равнодушием.

В голове не укладывалось, как все эти люди годами умудрялись жить бок о бок, если достаточно было одного толчка, чтобы они принялись с готовностью перерезать друг другу глотки. Хотя чего тут не понимать? Диктатура Ягуры годами держала в страхе именно тех, кто теперь сорвался с цепи. Другие же сознательно поддерживали этот порядок, поскольку их собственное положение вполне устраивало.

Но всех ведь не перебьёшь. Рано или поздно резня закончится, и кому-то придётся стать новым Мизукаге. Этим человеком должен был стать он. Только как теперь собрать воедино деревню, полную изломанных, озлобленных людей, которые ещё вчера были соседями, а сегодня убивают друг друга?

Формально он уже стал Мизукаге, и меньше чем за сутки деревня погрузилась в кромешный хаос. У Ивами была возможность подготовиться к последствиям, попытаться урегулировать противоречия или хотя бы смягчить удар. Он не воспользовался ни одной.

«Мне нельзя быть Мизукаге».

Мысль засела в голове и никак не желала отпускать. Он даже с собой совладать не мог, с собственными чувствами и сомнениями, зато вознамерился управлять целой деревней. Решать её судьбу, противостоять Акацуки, разбираться с остальными проблемами, попаданцами…

Только теперь Ивами по-настоящему ощутил, какую ношу взвалил на себя. И с невольным ужасом задумался, как со всем этим вообще справлялся Юичи. Где он сейчас? Сражается? Или, может, плюнул на происходящее и отправился домой? Последнее, пожалуй, было бы самым разумным решением. Хиёри точно находилась где-то неподалёку. Ивами видел, как в небе то и дело вспыхивали разряды молний, слишком частые для одиночной атаки. Значит, она ввязалась в затяжной бой.

Со стороны Ивами выглядел сильнейшим в их небольшой коалиции попаданцев, а на деле оказался до неприличия уязвим перед самыми простыми и сентиментальными вещами. Он не мог позволить себе потерять ещё и этих двоих.

Наконец Ивами покинул демоническое зеркало, подставил разгорячённое лицо дождю и полной грудью вдохнул сырой воздух.

Именно поэтому он и должен был стать примером для остальных. Если кто-то падёт духом, если сомнения окончательно возьмут верх, рядом должен оставаться человек, который не позволит ему сломаться. Враг только и ждал, когда попаданцы утратят последние опоры, окончательно разуверятся в себе и потеряют всякий смысл продолжать борьбу в этом мире. Но пока хотя бы один из них упрямо движется вперёд, остальным будет за кого держаться. Возможно, каждый из них рассуждал точно так же и по-своему пытался стать этой опорой для других.

Ивами в последний раз посмотрел на безжизненное тело Нобу, затем одним рывком взметнулся на ближайшую крышу.

На дальнейшие размышления времени не оставалось. Прямо сейчас тоже кто-то умирал.

***

Ещё час назад Юичи жаждал мести с такой яростью, что не дрогнул бы, даже потребуй она принести в жертву всю эту блядскую деревню. Теперь же что-то в нём надломилось.

Он так и не сумел одолеть Хироши. Не убил Обито, который непременно вернётся и ударит с удвоенной силой. Юичи понятия не имел, что творится вокруг, побеждают они или проигрывают, живы ли остальные. Как там сейчас дела в Конохе? На что решатся враги, пока его нет рядом? Вопросы множились, один тревожнее другого, но почему-то уже казались чужими, словно происходящее постепенно переставало иметь к нему отношение. Сомнения копились, давили всё сильнее, и с каждым мгновением находилось всё меньше причин их отгонять.

Прерывистый вздох невольно вырвался из груди, с головой выдав его состояние. Хироши, разумеется, всё прекрасно видел и даже позволял себе улыбаться. Затяжной бой с ним оказался непосильной задачей: как чистокровный Узумаки, тот обладал чудовищными запасами чакры. Юичи же успел растратить почти всё, особенно когда бросился следом за Обито в его измерение, обманчиво близкое, а на деле лежавшее далеко за пределами привычной досягаемости. Риск себя не оправдал. Теперь от прежних резервов остались жалкие крохи, и даже их приходилось буквально выжимать из себя.

Постепенно терялся сам смысл происходящего. На какое-то мгновение захотелось просто пропустить очередной выпад, позволить кунаю войти в грудь и на этом закончить. Но он не мог. Хотя устал до отвращения, вымотался физически и опустел настолько, что даже собственное отчаяние воспринимал с трудом.

Юичи исступлённо смотрел на противника исподлобья, пытаясь понять, почему всё неотвратимо катится к поражению. Наверное, потому, что Хироши сражался с совершенно ясной целью, а происходящее вокруг лишь подтверждало его правоту. Где-то в глубине души Юичи и сам признавал, что в чём-то соперник прав, однако упрямо продолжал стоять на своём, с каждым мгновением приближаясь к неизбежному исходу. Как вообще тягаться с человеком, который давно избавил себя от противоречий, душивших его самого? Для Хироши эти проблемы были лишь констатацией факта, подтверждением правильности его пути. «Зачем страдать, если можно не страдать?» — вся суть его мировоззрения умещалась в эту сухую формулу.

А что мог противопоставить ему Юичи? Разве что абстрактную, до боли наивную чушь вроде «это и значит жить». Показной стержень сильного человека, который якобы способен идти против системы и не ломаться. Только хватит ли на это сил у него самого? Юичи уже не знал. Всё, за что ещё удавалось цепляться, сводилось к убеждению, что преодоление трудностей способно принести куда больше радости, чем слепое отрицание самой необходимости их преодолевать. Вот только верилось в это всё хуже.

Прогремел очередной взрыв, заметно отличавшийся от тех, что доносились из разных концов деревни. Где-то у побережья обрушилась часть скалы, прикрывавшей берег, и вниз с оглушительным грохотом посыпались огромные глыбы. Следом над образовавшейся брешью пронёсся тяжёлый снаряд и рухнул посреди жилого квартала. Пламя взметнулось выше крыш.

Враги, объявившие Кири войну, уже добрались до деревни. Юичи настолько отрешился от происходящего, что даже не пытался представить, кто именно решился на столь дерзкое нападение.

Он медленно перевёл взгляд и увидел, как из-под осевших плит, из щелей между камнями и завалов один за другим выбираются белые Зецу. Перед глазами всё расплывалось, сосчитать их не получалось, но тварей было много. Хироши, похоже, решил закончить всё одним махом. Пора бы.

Наверное, следовало запаниковать, однако внутри отозвалось лишь странное равнодушие. Зато внутренний голос не преминул ехидно напомнить, что всего этого можно было избежать. И ведь правда. Юичи мог хотя бы предположить, что события примут подобный оборот, но снова подвела самонадеянность. Будто в нём до сих пор сидел четырнадцатилетний мальчишка с эгоистичными желаниями и непоколебимой уверенностью, что своими поступками он всем оказывает огромное одолжение. Вот и доигрался. Сам загнал себя в ловушку, а заодно поставил под удар ребят из Конохи, которые без него оказались до неприличия уязвимы.

— О своих задумался? — Хироши без труда уловил перемену в его настроении. — Справедливости ради, я на днях и сам собираюсь к ним наведаться. Пообщаемся.

Юичи крепче сжал губы.

— Заставишь перейти на свою сторону?

— Нет, что ты, — мягко протянул Хироши. — Для начала просто расскажу твоим девочкам правду о Бесконечном Цукуёми. С моей маленькой соклановицей могут возникнуть некоторые сложности, а вот Мисаки… Учитывая положение Учих, она наверняка придёт к определённым выводам. Тем более есть кем её подтолкнуть. Ты ведь не утруждал себя рассказами о такой мелочи, верно? Зачем вообще давать им право выбора? Продолжать эту паршивую жизнь или отказаться от неё.

Где-то вдали взревело пламя, охватив целый квартал.

— И ещё кое-что. Никогда не задумывался, что твой друг Хьюга, чью жизнь счастливой уж точно не назовёшь, на самом деле заинтересован в моём плане? Просто не решается, потому что ты ему не позволишь. А вдруг после твоей смерти он поймёт, что больше некому его останавливать, и сам ко мне примкнёт?

Юичи не верил. И всё же, пожалуй, даже не осудил бы его, случись всё именно так. Собственная смерть стала бы для остальных убедительнейшим доказательством, что сопротивляться больше некому и незачем. Один за другим попаданцы потянулись бы следом за Хироши, и всё лишь потому, что он сам не справился.

Нельзя этого допустить.

Чтобы сравнять шансы, Юичи придётся пойти дальше, переступить через человечность и опуститься до уровня Хироши. Только тогда появится надежда свести бой хотя бы к ничьей. Отчаянный поступок, который, возможно, спасёт остальных, но за который никто и никогда его не похвалит.

Плевать. К счастью или к несчастью, он уже успел всё предусмотреть. И если на то пошло, получить разрешение.

— Всё сказал? — Юичи поднял на него тяжёлый, помрачневший взгляд. — Надеюсь, сил у тебя ещё достаточно.

— Чего ты там бормочешь? — без особого интереса отозвался Хироши, даже не удостоив его взглядом. Всё его внимание было приковано куда-то в пустоту.

Именно тогда Юичи ощутил слабый приток сил, постепенно разливавшийся по измученному телу. Теневые клоны справились со своей задачей: успели отловить на улицах нескольких шиноби Кири и довести начатое до конца. Знай он заранее, что Хироши притащит сюда белых Зецу, мараться подобным вообще бы не пришлось.

Теперь чакры оставалось ровно столько, сколько требовалось для задуманного. Упрямство, с которым Юичи до последнего продолжал держаться, не позволяло Хироши распознать, насколько тот в действительности истощён. Более того, именно Хироши своими словами окончательно подтолкнул его к решению, на которое прежде не хватало духу.

Так-то руки чесались уже давно. Дедушки и бабушки, всё-таки.

***

— Что значит, у вас проблемы? — Хироши старался говорить ровно, обращаясь к товарищам через кольцо. — Как это джинчурики нет в деревне? И куда опять вляпалась Аканэ?

Ответа не последовало. Судя по обрывочным ощущениям, его дорогие товарищи были по горло заняты сражением и отвлекаться на разговор не могли.

Хироши раздражённо цыкнул и покосился на Юичи. Тот выглядел жалко. И всё же Хироши решил ненадолго отложить их схватку, чтобы разобраться с происходящим. Преимущество оставалось за ним, хотя собственное тело уже настойчиво требовало остановиться. Пришлось даже привлечь Зецу, чтобы наконец поставить точку в этом затянувшемся противостоянии.

Кири сжимали со всех сторон. Ясуо с Такумой провалились по полной, Аканэ угодила в какую-то бездну, откуда её теперь требовалось срочно вытаскивать. Оставаться здесь попросту теряло смысл.

Если отбросить сиюминутное удовлетворение от близкой победы, Хироши обнаружил в себе странное чувство. Сочувствие. Поначалу он ещё тешил себя надеждой, что даже такой упёртый болван, как Юичи, рано или поздно проникнется идеей перемен и станет союзником. Теперь приходилось признавать ошибку. От его смерти было куда больше пользы, чем от дальнейших попыток переубедить. Да и Обито другого исхода не допустит.

Уверенность в победе сыграла с Хироши дурную шутку. Он слишком расслабился, позволил себе беспечность и потому не сразу заметил, как Юичи начал что-то делать.

— Ты…

— Техника Нечестивого Воскрешения! — Юичи хлопнул ладонями, и земля под ногами содрогнулась, покрываясь трещинами. Каменные плиты вспучились, из-под них одна за другой начали проступать крышки гробов.

По спине Хироши пробежал холодок. Он рванул вперёд и мощным ударом отбросил Юичи прочь. Тот прокатился по земле, с треском врезался в каменную плиту и затих среди обломков.

Поздно. Из-под земли уже поднимались пять саркофагов. Хироши заметался взглядом между ними, чувствуя, как бешено колотится сердце. Сука, сука, сука!

Из его тела с гулом вырвались адамантовые цепи и оплели гробы, впиваясь в древесину, сдавливая её и силой заталкивая обратно под землю. Хироши стиснул зубы до боли в скулах и сумел загнать троих, но едва попытался вытянуть новые цепи, чтобы захлестнуть оставшиеся два, тело пронзила резкая боль. Изо рта хлынула горячая кровь, колени подогнулись, надсадный кашель согнул его пополам. Цепи одна за другой ослабевали и втягивались обратно в тело.

Земля наконец перестала дрожать. Хироши сплюнул кровавую слюну и резко вскинул голову. Троих он всё-таки успел остановить, но два гроба уже полностью выбрались наружу. Вокруг них опасливо толпились белые Зецу.

— И кто из нас после этого ещё конченый?! — взревел Хироши, оборачиваясь к Юичи.

Тот по-прежнему валялся среди обломков без сознания, а на лице его застыла какая-то совершенно идиотская улыбка.

Разбираться было некогда. Крышки обоих гробов с грохотом рухнули наземь, и из тёмных проёмов повалил густой пар.

Следовало обезвредить воскрешённых немедленно, пока они ещё не успели сориентироваться. Хироши бросился вперёд, окутал руки пламенем и первым же рывком обрушился на одного из них. Разглядеть лицо он не успел: удар вышвырнул тело из гроба прямо в скопление Зецу, которые тут же навалились на него всей гурьбой.

Хироши метнулся ко второму, но тело уже до безобразного подводило. Руки горели от перенапряжения, циркуляция чакры сбивалась, и удерживать прежний темп становилось всё труднее. Он ударил ногой вглубь гроба, однако наткнулся на неожиданное сопротивление. Из черноты пробивалось тусклое, ядовито-белое свечение, от которого исходил обжигающий жар.

Хироши успел отпрянуть, когда гроб разорвало изнутри. Наружу вырвалась огромная костлявая рука, взмахнула, и десятки Зецу разметало по сторонам. Почти одновременно что-то с грохотом взорвалось в той куче тел, где скрывался первый воскрешённый. Во все стороны хлынули деревянные побеги, насквозь прошивая белые тела, разрывая их плоть под оглушительный хруст и визг.

Хироши застыл. Сознание мгновенно протрезвело от нахлынувшей тревоги. Мангекё Шаринган и Мокутон. Но это были совершенно не те двое, о которых следовало подумать в первую очередь. Это были свои.

***

Сенсорное чутьё неприятно зудело, улавливая огромное скопление чакры за пределами деревни. Какаши всё ещё стоял на том самом месте, где несколько минут назад от него ускользнул Мадара, прихватив с собой Хиёри. Чтобы не поддаться преждевременной панике, он перебирал возможные объяснения случившемуся.

По крайней мере, Хиёри была нужна ему живой. Этот человек становился нематериальным исключительно по желанию, в чём Какаши успел убедиться на практике. И всё же он предпочёл позволить себя ранить, поскольку, пропусти он удар сквозь тело, тот пришёлся бы по самой Хиёри.

Что там дальше по списку? Зачем она вообще ему понадобилась? Как Какаши ни пытался отогнать неприятные мысли, всё сводилось к одному: он уже во второй раз позволил похитить Хиёри практически у себя из рук. Причём одному и тому же человеку.

Размышления оборвал яркий разряд молнии, ударивший на другом конце деревни. Какаши одновременно ощутил облегчение и недоумение.

— Что-то ты долго возишься, — бросил он, оборачиваясь. — Я её уже сам нашёл.

— Я ищейка, Какаши, а не гадалка, — проворчал Паккун, повиливая хвостом.

— Да-да… — устало протянул Какаши. — А второй?

Паккун склонился над обрывком одежды и тщательно принюхался.

— Всё по-старому, — сообщил он, затем ещё раз втянул носом воздух и озадаченно нахмурился. — Веришь или нет, а запах-то знакомый.

— Знаешь, кто это?

— Понятия не имею, — пёс отряхнулся, разбрызгивая накопившуюся на шерсти дождевую воду. — Но раз я его помню, значит, неспроста.

— Понятно. Можешь идти.

Паккун отсалютовал лапой и исчез в облачке дыма.

Какаши тяжело вздохнул, собрался с мыслями и устремился в сторону молниевых всполохов. Несколько прыжков спустя он уже стоял на крыше, откуда открывался вид на развернувшуюся внизу мясорубку.

Он прошёл Великую войну и повидал достаточно ужасов, однако ему ещё повезло не оказаться в первых рядах, где порой даже вдохнуть было некогда. Тогда его команда преимущественно занималась диверсиями: проникала во вражеский тыл, устраивала короткие стычки и отходила. То, что творилось сейчас перед глазами, куда полнее отражало участь тех, кому приходилось держать передовую. Снаружи противник прорывался всё глубже, и к утру бойня обещала стать лишь масштабнее и беспощаднее. По всем правилам Какаши следовало пожелать оставшимся удачи, собрать команду и отправиться домой. Вот только даже такая простая перспектива казалась недостижимой.

Страна Воды была отрезана от материка, представляя собой россыпь островов посреди моря, которое теперь кишело врагами. Просто так покинуть его никому не позволят. А если учесть, что сама Кири находилась в осаде, выходило, что они угодили в самую настоящую ловушку. Разве что Юичи сумеет воспользоваться Хирайшином и перенести всех разом.

С огромным усилием Какаши заставил себя двинуться с места. Перемещаясь по крышам, он сосредоточился на знакомых сигнатурах чакры отколовшейся части команды. Внезапно взгляд зацепился за собственную тень: та сделалась резче, а всё вокруг будто разом посветлело. Какаши мгновенно отпрыгнул в сторону улицы. В следующее мгновение в дом врезался горючий снаряд, проломил крышу, прошил стены и, прокатившись по дороге, перегородил её огненной завесой.

Истошный стон заставил обернуться. Под обрушившейся плитой корчился шиноби, нижнюю половину тела которого намертво придавило обломками. Он отчаянно тянул руку к небу, а крик постепенно слабел, переходя в надсадный хрип.

Какаши едва успел повернуть голову на звук, когда из противоположного переулка донёсся влажный треск и навстречу ему выбросило другого шиноби. Одного взгляда хватило, чтобы понять: не свой. Кунаи скрестились, металл с противным скрежетом заскользил по металлу. Какаши теснил противника шаг за шагом, пока не пришлось резко отскочить: со стороны второго шиноби на него обрушился мощный поток воды. Тот уже складывал печати для повторной атаки, но Какаши с помощью Шарингана опередил его, завершив технику первым. Встречный поток подхватил обоих врагов и унёс дальше по улице.

Какаши бросил взгляд на придавленного плитой шиноби. Тот подозрительно затих. Остекленевшие глаза неподвижно смотрели в пустоту.

В этот момент с крыши спрыгнули сразу несколько вражеских шиноби. В полутьме сверкнули кунаи. Какаши отбил брошенное оружие и одним рывком оказался на противоположной стороне улицы, не задерживаясь ни на мгновение.

Неожиданно из окна впереди вылетел чей-то силуэт и с треском впечатался в деревянный столб. Какаши шагнул навстречу и перехватил преследовавшего его противника. Несколько быстрых ударов, резкая смена стойки, и ударом ноги с разворота он отшвырнул врага прочь. Шиноби у столба к тому времени уже поднялся. Он мгновенно бросился к сбитому противнику и полоснул того по горлу, после чего осмысленно взглянул на Какаши и скрылся в переулке.

Значит, всё-таки свой. Хотя само понятие «свой» здесь звучало довольно условно. Какаши оставался чужаком, которого обстоятельства втянули в самую гущу чужой войны.

Он продолжил путь, по возможности обходя массовые столкновения стороной, пока несколькими прыжками не оказался спиной к Тензо, прикрыв его от нападения вражеского АНБУ. Они слаженно поменялись местами: Тензо древесными корнями намертво связал одного противника, а Какаши ударом ноги отбросил второго. Следом обоим пришлось отскочить от града кунаев и перегруппироваться на безопасном расстоянии.

— Плохо дело, капитан, — тяжело выдохнул Тензо.

— Я заметил, — сухо отозвался Какаши, не выпуская из виду мельтешащие впереди силуэты. — Где Мизукаге?

Они одновременно сорвались с места, пересекли крышу и перебрались на соседнюю улицу. Почти сразу рядом с ними в Шуншине появилась Югао. Грудь под жилетом тяжело вздымалась, на плече зиял свежий порез.

Внизу открывалось зрелище, которому иначе как апокалипсисом названия не находилось. Улицу устилали тела, а потоки водных техник сносили их к ограждению, где мертвецы сбивались в бесформенные кучи.

АНБУ Кири слаженно кружили вокруг Теруми Мей, постепенно сжимая кольцо. Малейшая оплошность обошлась одному из них жизнью: изо рта куноичи вырвался поток вязкой кислоты, превративший противника в вопящий кусок плавящегося мяса. Следом она выплюнула сгусток магмы, который пролетел мимо цели, угодил в здание и быстро застыл каменной массой.

Чуть поодаль разгорались другие схватки, а посреди площади возвышался огромный ледяной саркофаг. Какаши прищурился, всматриваясь сквозь дождь и туман. Шаринган позволял различить происходящее даже за толщей льда, и внутри явно что-то творилось. Внезапно по поверхности побежали трещины, саркофаг раскалился, и наружу, разломав ледяную оболочку, вырвались два силуэта, продолжавшие сражаться прямо в полёте.

Мизукаге резко остановился. Его палица взметнулась вверх, и на конце возникло водяное зеркало. Ягура изменил угол отражения, после чего из зеркала вылетела идеальная копия его противника. При столкновении она разлетелась мощным водяным импульсом, на мгновение скрывшим всё вокруг.

Воздух неподалёку задрожал. Сперва показались отдельные насекомые, затем их становилось всё больше, пока целый рой не закружился плотным облаком и не сложился в человеческую фигуру. Перед ними возник Сугару.

— Четвёртый Мизукаге отравлен.

Какаши мгновенно выпрямился и сосредоточил Шаринган на Ягуре. И действительно, циркуляция чакры была нарушена, причём точно так же, как прежде у Хиёри. Обычно ровные потоки сбивались, то и дело запинаясь.

— С минуты на минуту начнёт слабеть, — сипло продолжил Сугару. — А потом станет совсем уязвим.

— Что будем делать? — спросил Тензо. — Подождём или атакуем уже сейчас?

Какаши не ответил. Взгляд метался по полю боя, пока в голове одна за другой сталкивались противоречивые мысли.

Пространственно-временное ниндзюцу. Мадара мог объявиться в любую секунду и добить Мизукаге. К тому же первоначальный план добычи сведений предполагал участие Итачи с его Шаринганом, а тот, как назло, находился где-то в глубине деревни. Да и, если разобраться, они уже выяснили достаточно. Многие подозрения подтвердились, и Мадара окончательно перестал быть какой-то призрачной угрозой. Теперь сомневаться в серьёзности исходившей от него опасности не приходилось.

И всё же возможность застать его врасплох ещё оставалась.

— Закончим здесь, а потом соберёмся с остальными, — распорядился Какаши.

***

Сирена надрывно верещала, режа слух.

С пальцев Аканэ срывались десятки чакровых нитей. Они впивались в браслеты заключённых, ломали подавляющие печати и рвали металл, освобождая тех, кто ещё минуту назад казался окончательно сломленным. Обретя свободу, люди с неожиданным воодушевлением бросались к выходам, крушили барьеры и с особым удовольствием добивали растерявшуюся охрану.

Сама Аканэ продолжала растерянно стоять посреди главного зала, провожая взглядом бегущую толпу. Недавний душевный надлом понемногу отпускал, оставляя после себя знакомую пустоту, которую теперь, по идее, следовало чем-то заполнить. Только смятение никуда не делось, и даже заставить себя сдвинуться с места оказалось непросто. Старая жизнь уже осталась позади, а впереди не маячило ничего определённого. Страшно, так-то.

— Ну что, какой у нас план? — раздалось рядом, и Аканэ передёрнуло.

Воспринимать Джирайю как союзника было непривычно до крайности. Она никак не могла заставить себя безоговорочно довериться его ослепительному добродушию, особенно понимая, что этот человек фактически постфактум определил её новую роль без участия самой Аканэ. И ведь наверняка имел на неё какие-то планы. Чего она вообще добивалась, когда просила его о помощи? Если честно, сама толком не понимала. Это был скорее крик отчаяния, желание любой ценой вырваться из прежней жизни. А вот что делать со свободой, когда та наконец оказалась в руках, Аканэ понятия не имела.

Ответить ей было нечего. Поэтому она молча направилась к выходу из корпуса содержания, а Джирайя последовал за ней.

Коридоры были уже знакомы. Аканэ шла быстро, то и дело натыкаясь на тела охранников и заключённых, которым не повезло пережить побег. Странно, но в присутствии Джирайи обходить трупы с привычным равнодушием вдруг стало неловко и даже стыдно. Годы нукенинской жизни приучили её воспринимать подобные зрелища совершенно буднично, и теперь она словно впервые взглянула на себя со стороны. Будто для неё всё это было чем-то естественным. Хотя в том-то и заключалась проблема: так оно и было.

— Вы специально всё подстроили, чтобы застать меня врасплох? — выдавила она, стараясь придать голосу уверенности.

Позади послышался тихий смешок.

— Вообще-то у меня и без тебя забот хватает, — отозвался Джирайя. — Но в целом да, именно этого я и добивался.

— Значит, это вы навели ту несчастную мать генина на нукенинскую сеть, чтобы выманить меня?

— Справедливости ради, я и сам пришёл сюда выручить мальчишку, как видишь. Так что пристыдить меня не получится.

Аканэ недовольно фыркнула и ударом ноги распахнула дверь кабинета, где ещё вчера разговаривала с обманувшим её человеком. Внутри никого не оказалось. Раздражение вспыхнуло с новой силой. Она резко развернулась, прошла мимо Джирайи и направилась дальше, туда, откуда доносились звуки сражения.

— Что ж… — протянул Джирайя. — Теперь моя очередь задавать вопросы.

Аканэ невольно сглотнула.

— Мне вот весьма интересно, зачем ты, девочка, скрыла от своих друзей, что моя смерть была ненастоящей? Я, конечно, мужчина обаятельный и красивый, но не думаю, что…

— Я просто испугалась, — перебила она, неожиданно даже для себя ответив совершенно честно. — И вообще, расскажи я им правду, эта бессмысленная охота за вами продолжилась бы.

— Хо-хо… Значит, я был приоритетной целью? А почему?

— Вы шли по следам Орочимару и слишком настойчиво копали под организацию.

— Ну да, в этом есть рациональное зерно, — согласился Джирайя. — Таинственная организация опаснейших шиноби… Слишком уж громкая история для нукенинского мира, чтобы пройти мимо. Расскажешь мне о них?

Умственная деятельность на миг споткнулась о возникшее осознание — Хироши ведь её найдёт и уничтожит. Даже если забыть о личной мести, дезертирство из Акацуки всегда каралось смертью. Когда-то Аканэ уже убеждала себя, что дороги назад нет, что все мосты сожжены, а теперь оказалась перед той же пропастью, только последствия грозили стать куда страшнее. Предательство Акацуки, которое ещё недавно представлялось освобождением, внезапно обернулось смертным приговором. И на что она вообще рассчитывала?

Земля под ногами задрожала. С нижних этажей донёсся нарастающий грохот, будто там двигалось нечто огромное, причём явно не в единственном числе.

— Похоже, кто-то выпустил живность, — заметил Джирайя. — Надо поспешить.

Для Аканэ это прозвучало почти как спасение. Расспросы откладывались, и она была этому несказанно рада. Сама предпочла бы разобраться со всем потом, когда происходящее наконец закончится.

Они поспешили дальше и вскоре наткнулись на нескольких заключённых, сцепившихся в беспорядочной драке. Аканэ не собиралась тратить на них время. Чакровые нити разлетелись веером, отбивая брошенные кунаи, и одним рывком она прорвалась вперёд, в просторное служебное помещение, где царил настоящий бедлам. Крики, взрывы и влажный треск разрываемой плоти сливались в гвалт.

Первого подвернувшегося противника она подхватила нитями и скомкала, будто конструктор, до хруста переломанных костей. Даже не задержавшись на содеянном, тут же переключилась на следующего. Тонкие нити глубоко впились ему в кожу, и одного движения пальцев хватило, чтобы тело превратилось в кровавое месиво, осыпавшееся на каменный пол.

Ещё вчера ей объяснили, что это место существует ради сражений и кровопролития. Либо ты, либо тебя. Каждый здесь прекрасно знал, на что шёл, поэтому особой жалости к этим людям Аканэ не испытывала.

Она резко отпрянула, когда из-под пола один за другим выстрелили острые каменные пики. Один из охранников не успел увернуться. Каменное остриё насквозь пронзило его тело, и тот забился в предсмертных судорогах, прежде чем окончательно обмякнуть. Где-то рядом грохнул взрыв, отбросив кого-то прямо на Аканэ, но она пропустила летящее тело мимо и тут же прикончила очередного противника.

Краем глаза Аканэ следила за Джирайей. Тот тоже не церемонился с врагами, действуя стремительно и точно, однако в его движениях не было той жестокой избыточности, которую она всё отчётливее замечала за собой. Джирайя просто убивал противников. Она же ломала и калечила их.

Внезапно натянутые нити с треском лопнули и осыпались клочьями чакры. Противник успел разобраться в природе её техники и пропустил через клинок чакру Футона, лишив Аканэ главного преимущества.

Она успела отшатнуться от взметнувшегося лезвия. Пришлось вступить в тайдзюцу, но места для манёвра катастрофически не хватало, а противник заметно превосходил её размерами и физической силой.

Следом ему на помощь бросился второй. Уворачиваясь от ударов, Аканэ запуталась в валяющихся под ногами трупах и рухнула на пол. В панике вырвала кунай из мёртвой руки и успела подставить его под чужой клинок. Тело отзывалось тупой болью на каждое движение: недавнее сражение и без того вымотало её, а старые раны ещё не успели толком затянуться. Пальцы предательски ослабли, кунай выскользнул, и лезвие полоснуло по запястью. Аканэ отпрянула, спотыкаясь и пятясь от наступавших врагов.

Взгляд метался между противниками, которые неумолимо теснили её, постепенно смыкая кольцо. Рука сама собой нырнула в карман, и пальцы нащупали свёрток с ядом, изготовленным Маюри. Печать вспыхнула, после чего свёрток полетел прямо под ноги нападавшим.

Раздался громкий хлопок, и помещение затянуло тускло-фиолетовым облаком, густым и мутным, будто болотный туман. Первые попавшие под действие яда шиноби повалились на пол, выпучив глаза, хватаясь за горло и захлёбываясь едким воздухом. Зона поражения оказалась куда шире, чем Аканэ рассчитывала. Задержав дыхание, она поспешно подхватила нитями всех оказавшихся поблизости союзников, вытянула их из отравленного облака и сама вырвалась следом. Её тут же согнул кашель, а от въевшегося в горло ядовитого смрада болезненно сводило мышцы.

Точно, Маюри. Её нужно было во что бы то ни стало отыскать, спасти и вернуть домой. Без этого вся затея с освобождением, с попыткой начать жизнь заново теряла для Аканэ какой-либо смысл.

Она бросилась напролом сквозь толпу. Чакровые нити удлинялись, свивались в острые копья и без разбора прошивали плоть всякого, кто пытался преградить ей дорогу.

Внезапно раздался такой грохот, что содрогнулись стены. Все невольно замерли. По потолку побежали трещины, затем каменные плиты обрушились вниз, осыпав помещение глыбами и пылью. Сквозь грохот падающих обломков прорвался жуткий гортанный треск. Сверху, ломая остатки перекрытий, хлынули чудовищные ящерицы, каждая размером с лошадь.

Твари бросались на всё, что двигалось. Мощный хвост просвистел в опасной близости от Аканэ, заставив её резко перекатиться в сторону. Рептилия проворно вскарабкалась на груду тел, потеряла к ней интерес и метнула язык в лицо другому заключённому. Мужчина завопил, когда кожа у него на глазах покрылась волдырями, а затем рухнул на пол, корчась от боли.

Стиснув зубы, Аканэ выпустила ещё несколько десятков нитей. Увернувшись от выпада другой твари, она попыталась оплести её и, подтянувшись ближе, допустила ошибку. Прикосновение к влажной, скользкой коже обожгло ладонь. Аканэ вскрикнула и резко отдёрнула руку, принявшись вытирать её о штанину, но жжение не проходило. Яд продолжал разъедать кожу, причиняя всё более острую боль.

На мгновение потеряв ориентацию, она слишком поздно заметила, что та же ящерица с шипением несётся прямо на неё. Перед глазами вдруг сверкнул стальной клинок. Чужой силуэт метнулся наперерез и одним ударом рассёк тварь пополам. Передняя часть туловища вместе с головой проскользила по каменному полу и остановилась у ног Аканэ. Вертикальные зрачки закатились.

Перед ней возникла огромная жаба в кимоно. Она ещё раз взмахнула катаной и умчалась дальше огромными прыжками, едва не задевая лапами потолок. Джирайя, похоже, прекрасно справлялся и без её помощи.

Решив больше не задерживаться, Аканэ метнула нити в пролом над головой и, подтянувшись, выбралась на верхний этаж. Коридоры встретили её затхлой тишиной и кровавыми следами. Она направилась туда, где на полу не виднелось скользких разводов, оставленных лапами ящериц.

За ближайшим поворотом навстречу выскочил охранник. Аканэ с ходу впечатала его в стену, увернулась от взмаха клинка, подсекла ноги встречным ударом и снова приложила противника о камень. Чакровые нити обвили его тело тугими витками. Схватив мужчину за волосы, она наклонилась ближе и посмотрела ему в глаза с обманчивым добродушием.

— Где дети, которых отправили на арену?

Охранник молчал, но с каждой секундой нити затягивались всё туже. Под давлением начали трещать рёбра, из лёгких с хрипом выдавливало воздух.

— Д-да… Наверное, там же, — с трудом прохрипел он. — Если крысоловы ещё до них не добрались…

Крысоловы. Видимо, так здесь называли тварей, выпущенных для поимки беглецов.

Раздался хруст костей, и обмякшее тело полетело по коридору. Аканэ вытянула нити в два длинных острия, несколькими ударами пробила потолок, расширила пролом и вскарабкалась ещё выше.

Здесь находился ещё один корпус содержания, однако все камеры оказались пустыми. Восстание началось только в том корпусе, где она собственноручно освобождала заключённых. Остальные выбраться самостоятельно не могли. Значит, оставался Джирайя, который вполне мог воспользоваться клонами или каким-нибудь другим способом, чтобы одновременно освободить и их.

Аканэ повернулась к пробитой стене в дальнем конце помещения. Из разлома доносилось сухое шуршание, и вскоре в проёме замелькали силуэты тех самых тварей.

Она опустила взгляд на руки. Те были перепачканы даже не столько кровью, сколько какой-то мерзкой и неестественной субстанцией. Казалось немыслимым, чтобы подобные руки вообще могли принадлежать нормальному человеку.

Какую бы цель Аканэ ни ставила перед собой, дорога к ней неизменно оборачивалась одним и тем же. Моральные терзания, бесконечные сомнения, попытки убедить себя, что на этот раз всё будет иначе, а в результате очередная гора трупов. И самое отвратительное заключалось в том, что именно это у неё получалось лучше всего.

***

Чёрное одеяние, такие же длинные волосы, прядями спадавшие на покрытое трещинами лицо. Узор в глазах дрогнул, провернулся и вернулся к трём томоэ. Парень выглядел молодым, разве что на пару лет старше самого Хироши. Но допустить, что подобный попаданец мог всё это время оставаться незамеченным, было невозможно. Значит, перед ним стоял пережиток далёкого прошлого.

Подтверждение не заставило себя ждать. С гулким звоном металлических пластин рядом с воскрешённым Учихой появилась девушка в алых ламеллярных доспехах, какие когда-то носили Сенджу. Эти двое явно принадлежали к эпохе воюющих кланов.

Хироши продолжал стоять, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё неприятно сжималось. Разум тем временем настойчиво требовал одного: валить отсюда.

— Саки? — Учиха покосился на девушку.

— Да, Тацуя, — отозвалась она, с сомнением разглядывая собственные руки. — Эдо Тенсей?

— Похоже на то.

— Наши тела ведь были погребены бесследно… — Саки прищурилась и уставилась на Хироши. — Это ты посмел?

Тот лишь кивнул в сторону развалин, где без движения валялся Юичи. Девушка обернулась, но раздражения в голосе не убавилось.

— Вопрос, как он нас вообще откопал, остаётся открытым.

— Это я подсказал, — не без лукавства признался Тацуя.

Саки резко повернулась к нему, выгнув бровь.

— Ну а что? — он развёл руками. — Вспомни наш план «Мёртвая рука». Решил, что лишним не будет.

— И чё? Кто дал тебе право без моего согласия осквернять мою душу?!

— Во-первых, не истери. А во-вторых… Не такая уж большая цена за возможность ещё раз тебя увидеть.

Саки фыркнула, заметно смутившись.

— Ладно. Прощаю.

Разговор постепенно приобретал совершенно беспечный характер, будто эти двое встретились при куда более обыденных обстоятельствах. Хироши же ощущал лишь нарастающий дискомфорт. От обоих исходила вполне реальная угроза, и разумнее всего было немедленно развернуться и уйти. Вот только оставлять Юичи в живых он не собирался, а предугадать реакцию воскрешённых на попытку его добить было невозможно.

— Значит, мы в будущем, — задумчиво произнёс Тацуя, поднимая взгляд на возвышавшееся вдали здание. В тот же миг гулкий взрыв разнёс часть его фасада. — Весело у вас тут.

— Почерк наших. Вот уроды…

— Что? — Тацуя наклонился к ней, демонстративно приложив ладонь к уху. — Что ты сейчас сказала? Повтори.

— Отвали.

— Да ты только посмотри на этого долбоёба, — одной рукой он приобнял угрюмую Саки, а другой указал на Хироши. — Столько убиваться ради будущего, чтобы в итоге извергалось вот это? Нравится тебе, дорогая?

— Отвали, я сказала! — Саки сердито оттолкнула его руку и вперилась в Хироши прищуренным взглядом. — Ты нагадил?

— Возможно, — невозмутимо отозвался тот.

— Судя по всему, это Страна Воды, — продолжил Тацуя, оглядывая руины и ненадолго задержав взгляд на Юичи. — Чакры вокруг полно, причём шиноби самых разных.

— Кири попытались устроить переворот, — ровно пояснил Хироши, не собираясь ничего скрывать и внимательно следя за их реакцией. — Тем самым навлекли на себя нападение других стран.

— А на тебе плащ Акацуки, — скептически заметила Саки. — Значит, у тебя не все дома?

— Полагаю, вы двое были больше, чем просто друзья. Но принадлежали к враждующим кланам, поэтому вынуждены были сражаться друг против друга, что в конце концов и привело вас к гибели. Банально до тошноты. Сами выбрали бессмысленную судьбу, сами пошли на поводу у обстоятельств. Я намерен положить этому конец.

— Ну да, — тяжело вздохнул Тацуя. — Советовать, как не промокнуть, когда все уже вымокли. — Он чуть наклонился к Саки и понизил голос: — Иди проверь, жив ли второй.

Под звон доспехов девушка направилась к Юичи. Белые Зецу, застывшие по периметру неподвижными истуканами, даже не шелохнулись. Хироши не отдавал им никаких приказов.

Тем временем небо над Кири вновь озарилось вспышками. Залпы пробивались сквозь облака, тяжёлые снаряды падали в центре деревни, сотрясая улицы взрывами.

— Значит, вы тут поделились на хороших и плохих, — задумчиво заключил Тацуя, глядя куда-то за горизонт.

— А ты себя к кому причисляешь? — холодно поинтересовался Хироши.

— К хорошим.

— Пиздишь.

— Да, — легко согласился Тацуя, усмехнувшись краешком губ.

Очередной грохот заставил обоих обернуться. Массивная скала сорвалась с места и покатилась вниз, разваливаясь на огромные глыбы. Из образовавшегося разлома вырвалась вспышка огня, на мгновение осветившая окрестные улицы.

— Можно сказать, я и сам поспособствовал чему-то подобному, — продолжил Тацуя. — Причём намеренно. И по всем меркам поступал исключительно правильно, делал хорошие вещи. Просто со стороны выглядел примерно таким же ублюдком, как ты.

— Это парадокс мира шиноби.

— Весь этот мир построен на противоречиях и недопонимании. Только в моё время всё было куда проще. Никаких скрытых деревень, никаких интриг. Есть твой клан, и есть то, что ты обязан защищать. Но ведь на другой стороне противник занимается ровно тем же самым. Так кто из вас прав?

— Мне плевать, — отрезал Хироши. — Я собираюсь создать мир, в котором подобные вопросы вообще не будут возникать.

Тацуя одобрительно поднял большой палец, хотя жест выглядел откровенно издевательским, и повернулся к Саки, которая уже возвращалась, волоча Юичи за шиворот.

— Ну как? Вернёмся в чистый мир?

— Вроде дышит, и на этом всё, — сухо сообщила девушка. — Чакры почти не осталось. Так что застряли мы здесь надолго.

Для Хироши это была самая неприятная новость. Теперь становилось очевидно, что добить Юичи ему не позволят.

— Этот засранец ещё и бессрочный приказ успел оставить, — раздражённо цыкнул Тацуя.

— Я тоже заметила.

Теперь Хироши окончательно убедился, что ловить здесь больше нечего. Не говоря ни слова, он развернулся, намереваясь отправиться к своим.

— Стоять, — раздалось за спиной.

Хироши тяжело вздохнул и покосился через плечо. Учиха наверняка прекрасно видел, как он торопливо гонит чакру по телу, готовый в любую секунду сорваться с места.

Однако Тацую это нисколько не смутило. Улыбнуло даже. Он спокойно перехватил Юичи и забросил его себе на плечо.

— Побудь пока с этим, — велел он Саки. — А я пойду разыщу друзей пацана, выясню, что тут вообще творится. Потом и решим, что с ним делать.

— Только давай без фокусов.

— А вообще, я ведь могу просто утопить его в море, и тогда мы с тобой навечно останемся вместе.

— Вот! Я именно об этом! — Саки шагнула вплотную и сердито заглянула ему в лицо снизу вверх. — Ты бессовестная скотина что при жизни, что после смерти. Только теперь тебя даже те путы не сдерживают, которые раньше хоть немного обуздывали твой эгоизм. А уж дай тебе волю, ты себе ни в чём отказывать не станешь.

Висевший на плече Юичи вдруг захрипел, и Тацуя заботливо погладил его по спине.

— Без фокусов, обещаю, — заверил он, задержав на Саки взгляд и улыбнувшись. — «Как жаль, что я тебе не верю». Ты ведь именно об этом сейчас подумала?

— Паскуда, — со вздохом процедила Саки, отвернулась и снова уставилась на Хироши. — А если этот начнёт сопротивляться?

— Накажи, — беззаботно пожал плечами Тацуя.

Его силуэт дрогнул, оторвался от земли и вскоре исчез за громадами развалин.

Уверенность, с которой он оставил всё на Саки, раздражала Хироши. Причём в этом не чувствовалось ни бравады, ни желания покрасоваться. Тацуя попросту констатировал очевидное: старое поколение объективно превосходило новое, а попаданцев это касалось ничуть не меньше остальных.

Саки лениво потянулась, разминая руки. Хироши тем временем перебирал варианты. Вступать с ней в полноценный бой означало лишь бессмысленно растрачивать остатки сил. Дожидаться Обито? Тоже лишняя потеря времени.

Поэтому он мысленно отдал приказ. Все Зецу, остававшиеся поблизости, разом бросились на девушку, захлёстывая её сплошной белой массой. Сам Хироши в тот же миг окутал руки пламенем и резко взмыл вверх.

Из земли вырвались корни, мгновенно оплели тело, сдавили с чудовищной силой и хлёстким рывком швырнули обратно вниз. Хироши кое-как успел перегруппироваться, жёстко приземлился на ноги и проскользил по мокрому камню. Поморщившись, он повёл рукой, разминая затёкшее плечо, и прищурился. Перед ним возвышалось нечто вроде гротескной икебаны, составленной из переплетённых тел белых Зецу.

Следующий удар пришёлся по выставленному блоку с такой силой, что воздух будто схлопнулся. Хироши отбивался, пытался разорвать дистанцию, но Саки неумолимо наступала. Её лицо оставалось совершенно нечитаемым. Кунай раз за разом рассекал бледную плоть, однако раны затягивались прямо на глазах, сводя на нет любые попытки причинить ей вред.

На мгновение показалось, что удалось выиграть лишнюю секунду. Хироши уже собирался сложить печати, когда тело внезапно повело в сторону и равновесие исчезло. Корни вновь сомкнулись вокруг него, на этот раз куда плотнее. Сила сжатия оказалась настолько велика, что он даже не попытался вырваться, лишь устало выдохнул, чувствуя, как мышцы наливаются тупой болью. Конечно, можно было пробить себе дорогу адамантовыми цепями, но сегодня Хироши использовал их едва ли не больше, чем за всю предыдущую жизнь. К тому же именно этой техникой он рассчитывал запечатать Саки, поэтому разумнее было немного потянуть время и восстановить силы.

Девушка подошла вплотную, разглядывая его с каким-то вселенским скепсисом. Хироши невольно поморщился. Даже воскрешённое тело источало чуждый живым запах. Лицо, сохранившее вполне миловидные черты, выглядело жутковато из-за бледной потрескавшейся кожи и потемневших белков глаз.

— Ты Узумаки, — заключила Саки.

Хироши самодовольно хмыкнул. Как Сенджу, она наверняка обладала тонким сенсорным чутьём. Если не чудовищные запасы чакры, то хотя бы нечто родственное в его крови должна была почувствовать.

— Значит, не хочешь идти на поводу у своей судьбы?

— Бесконечное Цукуёми, — спокойно начал Хироши, — одна из самых многогранных возможностей, которые вообще способен предложить этот мир. Ты сама служишь мёртвым доказательством того, что здесь всё рано или поздно заканчивается смертью. Никаких новых перерождений. И я не собираюсь следовать за тобой, разбитый и разочарованный, с целым ворохом несбывшихся надежд. Возможно, сейчас ты это уже понимаешь, но при жизни наверняка была полна надежд, как и все остальные, слепо гнала себя вперёд, верила во что-то. А теперь стоишь передо мной, и в душе у тебя остались лишь мрак да горечь.

— Складно чешешь, — фыркнула Саки, слегка склонив голову. — И ты всерьёз думаешь, что твой бестолковый план выгорит?

— Работаем над этим.

— Ты, похоже, весьма смутно представляешь, где вообще находишься, — заметила она, но вдруг замолчала и повернула голову, прислушиваясь. Вдалеке прогремел взрыв, по земле прошла ощутимая дрожь. — Раз, два… Семь попаданцев только в одном месте. Это нонсенс. В моё время нас примерно столько же на весь мир приходилось. А вас, небось, ещё и по остальным странам раскидало.

— Демографический взрыв. Нас он тоже коснулся.

Саки покачала головой.

— Когда я была маленькой, за мной присматривал взрослый попаданец. Он тогда ещё удивился, что я вообще появилась, поскольку уже много лет не встречал никого подобного. А потом начался настоящий бум. Рождаемость резко подскочила, причём как раз тогда, когда войны между кланами разгорались всё сильнее. За всю оставшуюся жизнь я встретила только одного новорождённого попаданца, да и то уже под самый конец. Полагаю, спад продолжался примерно до… У вас ведь только-только Великая война отгремела? Вот как раз ваше поколение и полезло, будто грибы после дождя. Короче, если удариться в конспирологию, вырисовывается любопытная корреляция. Возможно, это своеобразная реакция на таких дурачков, как ты и Тацуя, а может, на какие-то другие ключевые события этого мира.

Хироши задумчиво всматривался в её лицо, пытаясь выудить из сказанного хоть какой-то дополнительный смысл.

— Я… чего-то не улавливаю, — признался он с неподдельным недоумением, хотя интерес уже проснулся.

Саки тяжело выдохнула и ненадолго прикрыла глаза. В небе сверкнула молния, на мгновение очертившая её силуэт.

— Я хочу сказать, что мы далеко не первые попаданцы, — пояснила она. — Просто наша «рождаемость» на протяжении истории сильно колеблется, а её пики почему-то приходятся на крупные катаклизмы. Вопрос в том, с чего бы. Мы с ребятами довольно быстро заметили эту странность, поскольку постоянно натыкались на следы тех, кто жил задолго до нас. Им нравилось оставлять после себя всякое… наследие. А нам, разумеется, было любопытно в нём копаться. — Саки заметно усмехнулась. — Только о плодах тех авантюр я рассказывать не собираюсь. Да и вряд ли тебе это уже понадобится.

— Что именно? — Хироши настороженно прищурился. — Говори.

Вместо ответа Саки сложила печать. Оплетавшие его корни зашевелились, и прямо из трещин в древесине начали прорастать бутоны. Они стремительно набухли и раскрылись, выпустив густое облако ядовитых испарений. Хироши поспешно задержал дыхание.

— Я передам тебя местным, — спокойно сообщила девушка. — Пусть сами решают, что с тобой делать. Мне-то плевать. Хотя ты, конечно, тоже результат ошибок, которые я когда-то допустила.

Хироши это окончательно наскучило. Из его тела с гулом вырвались адамантовые цепи, сминая древесину и разрывая стволы на щепки. Одна из них задела Саки, отбросив её в сторону. Освободившись, он вырвался из ядовитого облака, тяжело опустился на колени и начал медленно втягивать цепи обратно.

Слова девушки лишь сильнее его запутали, оставив после себя неприятное ощущение какой-то закономерности. Что, если он действительно не единственный? И дело даже не в возможном существовании предшественников. Гораздо сильнее беспокоило другое: насколько далеко они сумели продвинуться в своих замыслах? А отсюда вытекал уже по-настоящему тревожный вопрос: неужели Чёрный Зецу помогал и им?

По спине пробежал холодок. Догадка казалась безумной, но при этом до неприятного правдоподобной.

Хироши заставил себя отогнать её и вновь сосредоточился на Саки. Пепельные хлопья кружили вокруг девушки, постепенно оседая на доспехах и восстанавливая повреждения.

— Что у тебя ещё припрятано? — спросила она, неторопливо приближаясь.

Хироши не решался призывать Санби ещё во время схватки с Юичи, опасаясь, что тот сумеет каким-нибудь образом его запечатать. Теперь Юичи выбыл из боя, зато объявилась эта девица с древесными техниками, способными подавлять чакру Биджу.

— Закругляйся, — раздался в голове знакомый голос.

— Не могу, — тут же отозвался Хироши.

Спустя пару секунд воздух неподалёку закрутился спиралью, и из пространственного искажения появился Обито. На месте прежде разорванного рукава теперь виднелась новая бледная плоть.

— Я разочарован, что ты разучился импровизировать, — произнёс он совершенно бесцветным голосом, однако даже через маску явственно ощущалось недовольство.

— Охренеть… — Саки остановилась, разглядывая незнакомца с постепенно расползавшейся по лицу ехидной улыбкой. — Познакомишь со своим другом?

В другое время Хироши наверняка оценил бы подобное подтрунивание, но сейчас ему было совсем не до смеха. С одной стороны, происходящее действительно выглядело забавно, с другой же совершенно не хотелось проверять, насколько далеко можно зайти, играя на эмоциях Обито.

— Почему по деревне разгуливают два зомби? — поинтересовался тот.

Хироши оставил вопрос без ответа и вперился в Саки злым и умоляющим взглядом. Только попробуй. Даже не вздумай.

Однако девушка лишь выпрямилась и с высокомерием произнесла:

— А зачем ты специально подделываешь голос под Учиху Мадару?

Хироши невольно покачал головой и перевёл взгляд на Обито. Тот по-прежнему стоял расслабленно, хотя кулаки постепенно сжимались всё крепче.

— Я ведь при жизни часто с ним виделась. Его чакру почти наизусть помню. Ты что, ещё и имя его себе присвоил?

— Имя? — Обито хмыкнул, не теряя самообладания. — Скажем так… Скорее то, чего ты сама не сумела разглядеть.

Саки лишь задорно расхохоталась. Хироши же тем временем уже прикидывал дальнейшие действия. Выход напрашивался сам собой: оба они прекрасно знали устройство Камуи, и именно эта техника могла стать решением проблемы бессмертного чудовища.

***

Бой развернулся у самой береговой линии. Шиноби Кири метались между позициями, отчаянно пытаясь сдержать натиск вторгшихся врагов.

Ясуо орудовал катаной так, будто сражался в последний раз. Приходилось одновременно следить за двумя противниками и постоянно остерегаться гендзюцу Учихи, который только и ждал подходящего промаха.

Напористый выпад, и в ладони Ясуо закрутился Расенган. Однако стоило нанести удар, как фигура Итачи рассыпалась на десятки ворон, разлетевшихся чёрной тучей. Ясуо полоснул катаной, разметав часть стаи, и, не теряя ни секунды, толкнул Такуму себе за спину, заслоняя от Хиёри. Вся схватка проходила в таком ритме: он, словно ломовая лошадь, метался между двумя противниками, из последних сил пытаясь удержать хоть какое-то равновесие. Особых надежд на Такуму возлагать не приходилось. Мальчишка кое-как справлялся с нападками, но переломить ход боя был не способен, отчего Ясуо всё отчётливее чувствовал себя загнанным в ловушку.

Не выпуская Итачи из виду, он одним рывком сократил расстояние до Хиёри. По лезвию катаны пробежали разряды молнии, и широкий размашистый удар рассёк воздух перед ним. Хиёри, укрытая покровом Райтона, без особого труда уклонилась. Теперь уже самому Ясуо пришлось изворачиваться, уходя от её молниеносных атак.

Он прекрасно её помнил. Именно эта принцесса когда-то поспособствовала его поимке, после чего Ясуо загремел прямиком в отдел допросов Кумо. Спаси и убереги Хироши, который тогда вытащил его оттуда, иначе история могла закончиться куда печальнее. Особой обиды Ясуо не держал и при других обстоятельствах даже не отказался бы вспомнить те деньки с некоторой иронией. Вот только в глазах Хиёри не наблюдалось ни малейшей готовности к конструктивному разговору. Она с остервенением пыталась добраться до Такумы, а Ясуо раз за разом приходилось пресекать её наскоки.

Тревога кольнула, едва девушка взметнула искрящуюся руку к небу. Такума, уже успевший набраться опыта, спохватился первым: вцепился Ясуо в плечо и рывком оттащил на безопасное расстояние. В следующий миг с небес обрушилась молния, ударив прямо перед ними и вырвав в земле глубокую котловину.

Эта техника уже порядком ему осточертела. Впрочем, наблюдая за её применением, Ясуо успел разобраться в общем принципе и, поскольку сам обладал предрасположенностью к Райтону, всерьёз намеревался повторить увиденное. На первый взгляд ничего особенно сложного: грозовые тучи накапливают колоссальную энергию, которую остаётся лишь подчинить чакре. Вот только между пониманием принципа и его воплощением обнаруживалась целая пропасть.

Ясуо подметил и другую особенность. После каждого применения техники Хиёри на краткий миг теряла прежнюю подвижность. Он тут же воспользовался этим и рванул ближе, но занесённую для удара катану перехватил Итачи. С каждым новым столкновением Учиха всё лучше приспосабливался к его манере боя. Прежняя осторожная оборона постепенно сменялась наступлением, причём нападки становились всё настойчивее и агрессивнее.

Сквозь дождевую завесу Ясуо продолжал следить за происходящим позади. Техники Такумы и Хиёри были почти идентичны, однако опыт оставался на стороне последней. И именно это почему-то обнадёживало.

Наконец подвернулся подходящий момент. Грозовые тучи вновь сгустились, наливаясь чернотой и готовясь разразиться очередным ударом. Ясуо отбился от Итачи, резко отскочил в сторону, оттеснив Хиёри, и потащил за собой Такуму.

Всего-то и требовалось насытить атмосферу собственной чакрой, а затем подчинить накопленную стихию. По телу пробежало мучительное напряжение. Ясуо резко опустил руку, и ослепительная молния залила светом всё поле боя. Хиёри спохватилась слишком поздно. Она успела отскочить, но ударная волна всё же задела её и покатила по мокрой мостовой.

Тело отозвалось такой ломотой, что хотелось взвыть, однако Ясуо не удержался от торжествующего смеха.

— Сколько лет ты мусолила эту технику? А я вот захотел и постиг! — Он самодовольно покосился на Такуму. — Потом объясню как. Будем вдвоём швыряться.

Подельник его восторга не разделял. Лицо мальчишки оставалось предельно сосредоточенным.

Хиёри упрямо поднялась на ноги и впилась в Ясуо ненавидящим взглядом. Итачи уже стоял рядом с ней, но возобновлять нападение пока не спешил.

Со стороны открытого моря деревню прикрывали скалы. Ясуо уже видел, как они рушатся под непрерывным обстрелом. Сквозь образовавшиеся бреши прорывались вражеские силуэты, вступавшие в бой с шиноби Кири. Картина складывалась малость безрадостная.

— Похоже, дела совсем плохи, — протянул Ясуо, нарочито расслабляя плечи. Следовало потянуть время, отвлечь противников разговорами. — Вместо того чтобы возиться с нами, лучше бы остальным помогли. А, Хиёри-чан?

— Тебя всё это веселит? — раздражённо цыкнула она.

— Нет, что ты, — Ясуо с деланным равнодушием принялся разглядывать маникюр. — Если разобраться, мы тут просто гуляли. Никому ведь вреда не причиняли. Верно говорю, коллега?

Такума словно не слышал. Лицо его было мрачнее грозовых туч над головой. Наконец он поднял взгляд на Хиёри.

— А я ведь тогда ждал, что ты вот-вот появишься и спасёшь её. Но так и не дождался.

Ясуо без особого интереса наблюдал за далёкими вспышками. Локальные разборки его мало волновали.

— Ты сейчас пытаешься выставить своё предательство чем-то само собой разумеющимся? — Голос Хиёри заметно дрожал. — Из всей вашей троицы ты казался самым умным и ответственным, а в итоге именно ты всех и погубил.

— Вообще-то Фуджи убил он, — вставил Такума, указав на Итачи.

Учиха сохранил прежнюю невозмутимость.

Хиёри с такой силой стиснула кулак, что хрустнули суставы. Казалось, ещё немного, и она окончательно сорвётся.

— В этом и заключается вся суть вашего лицемерного сборища! — выплюнула она. — Грезишь о мире без страданий, а сам убиваешь дорогих мне людей и доводишь до отчаяния! Кто ты после этого?!

Ясуо скользнул насмешливым взглядом по Такуме, у которого на лице ясно читалось: «Чтобы выдумать такое?» Один Итачи оставался отстранённым от их перепалки, хотя по его виду было заметно, что он отчаянно пытается уловить суть происходящего.

Страсти разорвал резкий свист. Между противниками что-то с грохотом обрушилось на мостовую, взметнув облако пыли и каменных обломков. Ясуо мгновенно подобрался, заслонил Такуму рукой и выставил перед собой катану. Когда пыль немного рассеялась, в мутном просвете блеснул Шаринган.

— Спрашиваю один раз, — произнёс незнакомец, и наконец из пылевой завесы проступил профиль Учихи. Он сбросил с плеча чьё-то тело, предъявляя его собравшимся. — Чей это друг?

— Наш, — глухо ответила Хиёри.

Она опасливо приблизилась, перехватила Юичи и осторожно опустила его на землю.

— Он воскрешённый, — негромко заметил Такума.

Можно подумать, Ясуо сам этого не понял.

Учиха навис над Хиёри.

— Медицинскими техниками владеешь?

— Нет, — отрезала она.

Ясуо всё отчётливее ощущал, насколько лишними они здесь оказались. И дело было вовсе не в трусости. Просто теперь противник превосходил их настолько, что продолжать сражение выглядело самоубийством. Хироши тоже хорош, мудак, исчез куда-то в самый неподходящий момент. Причём что-то подсказывало Ясуо, что это ископаемое объявилось здесь именно благодаря ему.

Он чуть наклонился к Такуме и вполголоса поинтересовался:

— Слушай, а у тебя случайно никаких скрытых, экстраординарных способностей не завалялось?

Тот лишь покачал головой.

— Тогда… — Ясуо глубоко вдохнул.

И пока противники отвлеклись на Юичи, он стремительно вскинул руку, обрушив на них самую разрушительную молнию, на какую только был способен. Не обращая внимания на боль, пронзившую измученное тело, Ясуо схватил Такуму и, подгоняя его, бросился прочь. Несколько мгновений спустя оба уже скрылись в лабиринте тесно стоявших домов.

***

Хиёри даже не успела пошевелиться, когда её вместе с Итачи накрыл бледный свет. Вокруг сомкнулся костяной каркас Сусаноо, принявший на себя всю мощь удара. Кости затрещали, покрылись трещинами и начали медленно осыпаться, растворяясь в воздухе.

— Они всерьёз думали, что я стану за ними бегать? — невозмутимо обронил воскрешённый Учиха.

Хиёри покосилась туда, где несколько мгновений назад скрылись Ясуо с Такумой, и раздражённо цыкнула. В груди копилось неприятное чувство, смесь злости и бессилия, от которой никак не удавалось отделаться. Она не хотела поддаваться жажде мести, цеплялась за этот принцип из последних сил, пытаясь сохранить хоть какую-то опору в здешнем мире. Но Такума… Мало того что он ничуть не раскаялся, так ещё и умудрился обвинить её саму, будто вся вина лежала на ней. Мальчишка всегда балансировал между крайностями, порой удивляя её своими выходками, однако Хиёри никак не могла взять в толк, почему он в конце концов сломался и поступил именно так.

Как старший попаданец, она провалилась. Не уследила, не вмешалась вовремя, позволила всему этому случиться, и теперь ответственность не на кого было переложить. Вместе с остальными обстоятельствами это складывалось в куда более удушающее ощущение, будто она вечно кому-то что-то должна. Оставаться доброй становилось всё труднее, а внутренние убеждения, за которые Хиёри так отчаянно держалась, начинали опасно трещать.

— Я Тацуя, кстати, — неожиданно представился Учиха.

Хиёри посмотрела на него исподлобья. Даже не столько со злостью за то, что он позволил тем двоим сбежать, сколько с раздражением от его показного равнодушия. Особенно когда саму её буквально разрывало от тревожных мыслей.

Она осторожно устроила Юичи головой у себя на коленях и принялась осматривать. Тело оставалось тёплым, что немного успокаивало, но многочисленные раны и практически исчерпанный запас чакры не внушали никакого оптимизма. Помощь требовалась немедленно, однако рассчитывать получить её посреди этого ада было той еще задачкой.

Итачи опустился рядом, пристально разглядывая Юичи своим Шаринганом. Его болезненное спокойствие невольно пугало. Впрочем, зная подноготную Учихи, Хиёри прекрасно понимала, насколько искусно тот привык скрывать чувства. А вот представить, что сейчас творилось у него в голове, не могла даже приблизительно.

— Блондиночка, давай вкратце, что тут у вас, — потребовал Тацуя.

Этот характерный учиховский тон уже начинал порядком её доставать.

Недавняя одержимость Обито её персоной до сих пор отзывалась неприятным холодком. Хиёри продолжала настороженно прислушиваться к происходящему вокруг, ожидая, что тот в любой момент объявится снова.

— Группа шиноби во главе с Учихой Мадарой организовала военное вторжение соседних стран в эту деревню, — ответил за неё Итачи.

Хиёри невольно поразилась тому, с какой холодной ясностью он сумел свести разрозненные события в единую картину. При этом на воскрешённого предка Итачи смотрел спокойно, хотя в его взгляде чувствовалось пугающее любопытство. Только теперь она окончательно поняла, что Юичи был прав насчёт него.

— Забавно, — протянул Тацуя, задумчиво почесав подбородок. Его взгляд задержался на Итачи. — Выходит, наш клан ещё жив?

Вопрос имел двойное дно. С одной стороны, обычное любопытство: дожили ли Учиха до нынешних времён? С другой же Тацую наверняка интересовало, не успела ли произойти та самая каноничная резня. Хиёри на подобную провокацию едва ли решилась бы.

— Мы стараемся, — невозмутимо ответил Итачи.

Обстановка вокруг становилась всё тревожнее. Хиёри замечала всё больше теней, мелькавших по крышам соседних домов. Значит, нападавшие уже нашли проходы и теперь просачивались вглубь деревни. Нарастающая тревога тяжело давила на грудь. Она подняла взгляд на скучающего Тацую, отчаянно надеясь, что тот окажется хотя бы другом. Причём другом исключительно сильным, раз Юичи не придумал ничего лучше, чем воскресить именно его.

— Сразу обозначу свою позицию, — наконец заговорил Тацуя. — Я вам помогу, но моё благодеяние закончится очень быстро, если этот человек умрёт, — он кивнул на Юичи и повернулся к Итачи. — И я постараюсь свести кровопролитие к минимуму, если ты побудешь с ним и спрячешь куда-нибудь. Возражения есть?